Читать книгу: «Мифы Санкт-Петербурга»

В оформлении обложки использована иллюстрация: Fishsun / Shutterstock / FOTODOM. Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM.

Во внутреннем оформлении использованы фотографии: aapsky, Al.geba, Aleks49, Aleksandr Medvedkov, Aleksandr Ozerov, Aleksandr Penkov, Aleksey1981, alenka2194, alenka2194, Alex Vog, Alexander A.Trofi mov, Andrew Koturanov, Andrey Khomich, Anna Arinova, Anna Pakutina, Anton Malkov, aquatarkus, Baturina Yuliya, Bayhu19, bellena, Borisb17, Chatham172, Daniel Doerfl er, David Bokuchava, dimbar76, Evannovostro, forden, FOTOGRIN, fotoset123, g_reg, high fl iers, IgorMarch, IgorUS, Irina Borsuchenko, Ivan Tsvetkov, Katsiuba Volha, Katvic, KKulikov, Kseniya Krit, Labunskiy Konstantin, M-Production, Maidzhi Aleksandra, Mariya Surmacheva, Mistervlad, mivod, Oleg Znamenskiy, Olga Kazanovskaia, Olga Visavi, OlimpovArt, onajourney, oroch, Parsadanov, Popova Valeriya, Potapov Sergey, Roman Evgenev, Roman Sibiryakov, Roman Trojanowski, RuslanKphoto, RynaKatte, samodelkin8, Sergei Afanasev, Srg Gushchin, Stanislav Samoylik, Stock Photos 2000, Telia, travelarium.ph, Ula Ulachka, Vaha73, ViralMind, vshq, Walencienne, Yulia_B, Yura Borisov, Sergei Afanasev / Shutterstock / FOTODOM.

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© ИП Москаленко, текст, оформление, 2026

© Давлетбаева В. В., обложка, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Введение

Санкт-Петербург… «Северная Венеция», «один из красивейших городов мира», «Северная Пальмира» – что стоит за этими фразами из туристических буклетов?

Пожалуй, ни один город не награждали столь разнообразными эпитетами, при этом высказывая о нем настолько противоположные мнения. Мрачный, холодный, величественный, чопорный и в то же время теплый, уютный, обладающий той искоркой веселого безумия и непредсказуемости, которая часто придает особое обаяние и людям, и городам. Как часто говорят, неважно, нравится ли вам Санкт-Петербург, важно, чтобы вы понравились ему. И тогда этот поразительный город станет понятен и близок вам, станет частью вашей судьбы независимо от того, в каком уголке мира находится ваша родина.

История города полна парадоксов. Санкт-Петербург был заложен в 1703 году на болотистых островах в устье Невы, в краю, который сама природа, казалось, никоим образом не предназначала для размещения имперской столицы. Более того, строительство начали еще до окончания Северной войны (1700–1721): Петр I основал новую столицу фактически на вражеской территории, за восемнадцать лет до того, как эти земли официально отошли от Швеции к России, хотя и были уже заняты российскими войсками. Поэтому Санкт-Петербург – это город-вызов, возникший вопреки всему; и он еще раз подтвердил это в годы Великой Отечественной войны, когда Северная столица (тогда город назывался Ленинградом) выдержала 900 дней вражеской блокады – беспрецедентный случай в мировой истории.

Несмотря на свою относительную молодость (чуть более трех веков), Петербург уже создал собственный огромный мир мифов и легенд. По их насыщенности и разнообразию он может соперничать с древнейшими городами Европы. В чем же секрет? Возможно, в том, что его четкой, разумной планировке и строгому архитектурному облику для баланса словно бы требуются тайны, иррациональные истории, призрачные двойники. Прямые проспекты, величественные гранитные набережные и строгие фасады будто подсказывают: за этим идеальным порядком должно скрываться что-то таинственное. Петербург всегда ощущался как город двойственный, наполовину призрачный – официальный и фольклорный, парадный и трущобный, строго рациональный и кишащий призраками.

Но что такое миф и в чем заключается мифология Санкт-Петербурга? Часто мы используем слово «миф» как синоним выдумки. Однако для наших предков мифы были первой системой познания мира, попыткой объяснить грозу, смену времен года, рождение и смерть. Силы природы в мифе выступали в облике могущественных богов.

История Санкт-Петербурга началась 16 (27) мая 1703 года; в этот день на Заячьем острове в дельте Невы была основана крепость, получившая название Санкт-Петербург – по имени апостола Петра, ставшего одним из святых покровителей нового города. Когда в центре крепости начали строить собор в честь святых апостолов Петра и Павла, крепость стали именовать Петропавловской, а название Санкт-Петербург перешло на город, который строился под ее защитой.

Франтишек Кратки. «Медный всадник» на Сенатской площади. Фото 1896 г.

Городские легенды – это мифы современного человека. Они рождаются там, где не хватает точных сведений или где реальная история кажется слишком простой. Как возникло необычное название улицы или площади? Правда ли, что в романах Достоевского описаны реальные здания, которые и сейчас можно увидеть в историческом центре? Какова судьба знаменитых узников (и узниц) Петропавловской крепости? Правда ли, что в конструкциях Большеохтинского моста можно найти золотую заклепку, а в глубоких омутах Невы водятся гигантские сомы?

На подобные вопросы не всегда можно найти однозначный ответ при помощи официальных документов, но в этом случае на помощь приходят городские легенды. И в этой книге мы будем говорить о мифах Петербурга в самом широком смысле: и о древних верованиях народов, населявших невские берега, и об исторических анекдотах, и о современных городских байках.

Мы начнем с того, что было на месте Петербурга до его основания. Какие народы здесь жили и во что они верили? Как эти верования могли отразиться в названиях рек и островов? Затем мы отправимся в мир легенд, связанных с основанием города и его топонимикой, и попробуем отделить факты от поздних вымыслов. Отдельно поговорим о водной мифологии Петербурга, ведь город в буквальном смысле стоит на воде, и с ней связано множество историй.

Мы заглянем в знаменитые дворцы и особняки, чтобы узнать истории их строительства и биографии обитателей, как реальных, так и выдуманных. Познакомимся с самыми известными петербургскими призраками. Расшифруем символы, скрытые в памятниках и скульптурах, – от «Медного всадника» до сфинксов возле Академии художеств. Отправимся в мир городских легенд XX и XXI века – в мир баек о метро, блокадных преданий и современных страшилок, которые доказывают: Петербург, неповторимый и мистический, продолжает творить собственную историю.

Эта книга – попытка собрать и осмыслить самые интересные истории, которые живут в городе рядом с нами. Это не сборник сказок или научный трактат, а путеводитель по иному, мистическому Петербургу. Городу, который существует в легендах, слухах и преданиях.

Панорама Невского проспекта. Фото 1890–1905 гг.

Глава 1. Земля и вода. Мифология пространства

В этой главе читателю откроется двойная биография города. Сначала – картина приневских земель в древности: история проживавших здесь племен, происхождение звучных имен рек и островов, мифы о птице-демиурге, о богах финского эпоса и о загадочных славянских идолах. Это наследие не исчезло, а ушло в историю, летописи, топонимику, став своего рода подземным течением петербургской культуры.

Мы увидим, как этот древний пласт переплавился в легенды самого Петербурга. Мосты, реки, каналы, острова и набережные города на воде оказались идеальной средой для рождения новых мифов, то мрачных, то поэтичных. Вы узнаете о загадках канала Грибоедова, где замедляется время, о мистическом Семимостье, где исполняются желания, о золотой заклепке Большеохтинского моста и призраках моста Литейного. Познакомитесь с легендами о «городе на костях» и роковом проклятии царицы Евдокии, о русалках Марсова поля и таинственных обитателях невских глубин.

Эта глава – исследование мифологии пространства, где бесчисленные острова и водная гладь хранят память и об архитекторах и императорах, и о древних духах, о вечном диалоге человека со стихией. Санкт-Петербург предстает здесь как пространство, в котором сосуществуют наследие допетровских верований, имперская традиция и городская мифология нового времени; где сквозь строгую классическую гармонию каменных набережных и фасадов прорывается пульс древних сказаний и образов.

То, что было до Северной столицы

Петербург – город молодой. Но земля, на которой он стоит, имеет древнюю и многослойную историю. Задолго до того, как здесь появились гранитные набережные, парки и дворцы, на берегах Невы пересекались пути самых разных народов, чьи языки и верования стали частью культурной основы будущей столицы.

Осью планировки Санкт-Петербурга во времена Петра I стала река Нева – очень молодая с точки зрения геологии. Ее возраст оценивают примерно в четыре с половиной тысячи лет или даже меньше. Река образовалась, когда воды Ладожского озера прорвались к Финскому заливу, который является частью Балтийского моря. Нева, мощная и полноводная, во времена Древней Руси давала возможность активной торговли с Европой: например, новгородцы тесно контактировали с европейским торговым Ганзейским союзом во многом благодаря Неве и удобному выходу в Балтику.

Различные народы на протяжении веков не сидели на одном месте: климатические изменения, нехватка земли или войны приводили к миграциям и расселению на вновь освоенных территориях. В первом тысячелетии до нашей эры на берега Невы пришли предки народов, которых сегодня относят к финно-угорской группе: ученые объединяют народы в такие группы по принципу родства языков, а также по сходству элементов культуры и других признаков. Финно-угры приходили на Неву в том числе с Поволжья, где формировалась общность этих народов; во времена, предшествовавшие основанию Петербурга, на приневских землях из числа финно-угров проживали водь, ижора, карелы, финны. Несмотря на очень обширные площади расселения – от Урала до Мурманской области и Скандинавского полуострова, от берегов Невы до Восточной Европы, – в мифах, сказках и обрядах разных финно-угорских народов сохраняется много общего, уходящего корнями в глубокую древность. Финно-угорские языки подарили будущему Петербургу и его окрестностям множество названий: Нева, Вуокса, Ижора, Ладога.

Финка в праздничной одежде. Иллюстрация из книги Иоганна Готлиба Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». 1799. Санкт-Петербург

К народам, тесно связанным с населением, проживавшим на берегах Невы, относят эстонцев (эстов). Эстонцы, чья историческая территория располагается на южном берегу Финского залива, также входят в финно-угорскую языковую семью. После Северной войны Эстляндия, так именовали тогда эти земли, вошла в состав России, а в XX веке, после распада СССР, сложилось независимое государство Эстония, где сейчас проживают большинство этнических эстонцев.

С запада, со стороны Балтики, на эти земли издавна проникали германские народы. С исторической и филологической точек зрения германцы – это обширная группа племен, заселявших в древности значительные пространства Европы, включая Скандинавский полуостров. К их потомкам относятся не только современные немцы, но и, например, шведы, датчане, норвежцы. Таким образом, шведы – это одна из ветвей германских народов. Их интерес к устью Невы имел в основном стратегическое значение. В 1300 году шведы основали в устье реки Охты, впадающей в Неву, мощную крепость Ландскрона, намереваясь закрепиться в этом регионе. Однако уже в 1301 году крепость была взята и полностью разрушена новгородцами. Несмотря на это, шведское или, в широком смысле, германское присутствие и влияние в регионе оставались значительными на протяжении столетий.

Восточные славяне, в основном словене и кривичи, появились на невских берегах сравнительно поздно – в VIII–IX веках нашей эры. С X века эта территория вошла в сферу влияния Новгородской республики, и за нее развернулась многовековая борьба между Новгородом (позднее централизованным Русским государством) и Швецией. Частью этой борьбы стала Невская битва 1240 года, в которой дружина новгородского князя Александра Ярославича, прозванного после победы Невским, разгромила крупный шведский отряд.

Однако славянское население здесь долгое время было не столь многочисленным, как финно-угорское. После тяжелых испытаний Смутного времени в начале XVII века приневские земли по Столбовскому миру окончательно отошли к Швеции. На месте Ландскроны была заложена крепость Ниеншанц, взятая войсками Петра I во время Северной войны.

В XII–XIII веках землями вдоль Невы активно интересовался Ватикан. Местные племена в большинстве своем еще оставались язычниками, поэтому и католическая, и православная церковь стремились обратить местное население в свою веру, видя в этом способ упрочить политическое влияние.

Ижорская женщина. Иллюстрация из книги Иоганна Готлиба Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». 1799. Санкт-Петербург

Территория, которая сейчас примерно соответствует Санкт-Петербургу и Ленинградской области (область, в отличие от города, не возвращала себе в 1991 году историческое название), задолго до Петра I имела несколько названий: Ингерманландия, Ингрия, Ижорская земля. Ее примерными естественными границами служили Финский залив, Ладожское и Чудское озера, реки Нарва и Луга.

Название Ингрия, или Ингерманландия, некоторые исследователи связывают с именем Ингигерды, шведской принцессы, жены князя Ярослава Мудрого. По свадебному договору она получила в приданое земли вокруг Ладоги и вдоль Невы. Варианты «Ижора», «Ижорская земля» происходят от финно-угорских названий, которые могут означать «извилистая река», «прекрасная земля» или быть связаны с племенем ижора. Что появилось раньше – название земли, реки или племени, – достоверно неизвестно.

Название Ингерманландия, «земля Ингигерды», стало официальным и общеупотребительным уже при Петре I, который отвоевал эти земли у Швеции. Так как в документах оно встречалось и раньше, Петр, по сути, лишь узаконил старинное наименование.

Таким образом, Петр Великий начинал строить город не на пустом месте, а на земле с богатым прошлым. На берегах Невы тогда, конечно же, не было крупных городов, но имелись деревни и поселки с довольно пестрым в этническом плане населением. После победы в Северной войне Петр пригласил в новую столицу множество европейских специалистов – немцев, голландцев, итальянцев, швейцарцев.

А древнее наследие никуда не делось. Оно сохранилось в топонимике: множество названий рек, озер, островов имеет финно-угорское, реже германское или шведское происхождение. На историю Северной столицы оказали влияние также отголоски древних верований и преданий проживавших здесь народов, которые отчасти легли в основу мифологии Санкт-Петербурга. Многие гении места и призраки этой земли родились задолго до 1703 года.

Староладожская крепость

Сотворение мира у финно-угров

Практически у любого народа мифы, во всяком случае дошедшие до нас, начинаются с историй о сотворении мира: земли, неба, океана (обычно все элементы Вселенной каким-то образом выделяются из первородного хаоса), человека. И в финно-угорских, германских, славянских мифах имеются такие истории. Небольшая оговорка – славянские мифы до нас дошли, к сожалению, фрагментарно, и судить о них мы можем в основном по различным отрывкам в источниках гораздо более позднего, христианского времени.

От Поволжья до Скандинавии в сказаниях финно-угорских народов звучат общие, очень древние мотивы. И начинались эти мифы, как почти у всех народов на земле, с главного вопроса: как появился мир?

В начале времен, согласно преданиям финно-угров, не существовало ничего, кроме бескрайнего первозданного океана. И среди бескрайних вод, как считали люди, появлялась творческая сила в виде водоплавающей птицы, чаще всего утки или гагары. Именно она становилась устроительницей мироздания.

Птица ныряла в черную бездну, доставала со дна крупицу песка или ила и создавала из нее первую земную твердь. Порой сюжет усложнялся: утка откладывала яйцо, и уже из него рождалось все сущее – небо, звезды, земля и моря. Такой вариант мифа известен в ряде саамских, карельских и финских преданий. Но иногда в историю творения приходили более сложные персонажи – боги и их коварные двойники. Ничего удивительного нет в том, что до нас дошли разные версии мифов одного и того же народа: миф с течением времени развивался, трансформировался, обрастал новыми деталями.

Применительно к творцу Вселенной и человека в религиоведении обычно используют понятие «демиург», от греческого слова δημιουργός – «мастер», «создатель», «работник».

Один из самых показательных мифов о сотворении мира сохранился у марийцев – финно-угорского народа Поволжья. Он прекрасно иллюстрирует, как в сознании древних людей устроение мира было борьбой порядка и хаоса.

Давным-давно, когда на свете не было ничего, кроме Великого океана, утка снесла яйцо прямо в Небесном гнезде – так марийцы называли созвездие Плеяд. Из этого яйца вылупились два брата-близнеца, принявшие облик селезней. Старшего, верховного бога-демиурга, звали Кугу-Юмо, а младшего – Керемет. Это был дух-антагонист, вечный смутьян.

Элиху Веддер. Плеяды. 1885. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Долго плавали братья по водам Великого океана, пока не устали. Решили они создать сушу и, нырнув на дно, принесли в клювах песок. Из песка Кугу-Юмо слепил прекрасную землю: зеленые равнины, тучные поля, ласковые холмы. Керемет же, подражая брату, как попало налепил бесплодные зыбучие пески, неприступные скалы под палящим солнцем и гиблые топи. Но главная его шалость была впереди.

Когда Кугу-Юмо вылепил из глины первых людей и оставил их сушиться на солнце, коварный Керемет подкрался и облепил еще мягкие фигурки всяческим сором – щепками, пылью, колючками. Вернувшийся бог пришел в ярость от такого безобразия, но очистить грязь уже не мог. Тогда Кугу-Юмо нашел остроумный выход: он просто вывернул каждую фигурку наизнанку! Так люди стали чистыми и прекрасными снаружи, но весь мусор, насланный Кереметом, остался у них внутри как скрытая сторона, способная проявиться в виде подлости, жадности или предательства. Так в человеке с самого начала поселилась двойственность.

Ближе всего к землям будущего Петербурга мифология карелов и финнов, сохраненная и переосмысленная в XIX веке лингвистом Элиасом Лённротом. Он собрал разрозненные народные песни-руны, заговоры и сказания в единый эпический цикл «Калевала», ставший литературным памятником дохристианских верований.

Сотворение мира в «Калевале» – это, прежде всего, история одинокой богини Ильматар, дочери воздуха (или, по другим версиям, неба). Не было раньше ни земли, ни солнца, как сказано в преданиях, – только бескрайний океан, по которому Ильматар скиталась в тоске. Желая положить конец пустоте, Ильматар нырнула в глубину. Воды проникли в нее, и богиня забеременела – так в мифе передается древнейший образ брака Неба и Воды, из которого рождается жизнь.

Калевала – это условное название страны, где действуют персонажи сказаний. Оно происходит от имени Калева – мифического героя-прародителя.

Йозеф Аланен. Финская Мадонна. 1916–1917. Художественный музей Тампере, Финляндия

Ее беременность длилась невероятно долго – девять человеческих жизней. Наконец, измученная Ильматар остановилась отдохнуть. И тут на ее возвысившееся над водой колено опустилась утка, искавшая место для гнезда, и снесла несколько яиц. Богиня вздрогнула от неожиданности – яйца скатились и разбились. Из желтков образовались солнце, луна и звезды, из скорлупок – небесный свод и земная твердь, из белков – легкие облака.

А затем на свет появился и долгожданный младенец. Но это был не ребенок, а сразу взрослый и мудрый мужчина – Вяйнямёйнен, первый человек, великий песнопевец, прорицатель и герой. Родившись, он не застал мир завершенным и принялся его обустраивать: добыл первую искру огня, засеял землю злаками. Его главным орудием и символом созидательной силы стало кантеле, волшебные струны которого могли усмирять зверей, покорять сердца и давать миру радость.

Даже внешность Вяйнямёйнена говорит о его сути: рожденный взрослым, он быстро стал благородным старцем, седовласым носителем вечной мудрости. Но и ему пришлось столкнуться с темным двойником. Молодой дерзкий Йоукахайнен, олицетворение хвастовства и разрушительной силы, вызвал героя на песенный поединок. Волшебное пение Вяйнямёйнена лишило противника сил, и тот стал тонуть в болоте. В обмен на спасение он пообещал герою в жены свою сестру, красавицу Айно. Но девушка, не желая выходить замуж за старца, предпочла уйти к морским девам – бросилась в волны, обретя свободу в стихии, родственной самой Ильматар.