Читать книгу: «Искусство»

Такуми был талантливым художником. Будучи совсем юношей, он успешно продавал свои картины богатым купцам и аристократам в районе Гион. Он тонко чувствовал чего хотят видеть люди в его работах. Например, его картина с гейшой на фоне алой листвы клёна. Сколько богачей хотело купить это творение и украсить им свой дом.

Конечно же такая жизнь нравилось Такуми. Он уже прославился на всю Японию в столь юном возрасте. Не было сомнений, что его имя будут помнить и после смерти.

В это же время на блошином рынке у храма Тодзи часто можно было увидеть, как пишет свои картины Кэнси. Он был чуть старше Такуми. Его отношение к искусству сильно отличалось. Кэнси всегда писал картины, ориентируясь не на мнение людей, а лишь на себя самого. От того его труды и не сыскали большой популярности в народе.

Он просто писал то, чего казалось просила его душа: тёмные скалы, окутанные дымкой утреннего тумана. Или же одинокий карп в сияющем на солнце пруду.

Всё это он старательно выводил на холсте.

Носил он то, ли потрëпанное кимоно, то ли рваную старую ткань. Жилья у него не было. Он попросту бродяжничал, ночуя каждый раз в новой хижине и замерзая под проливным осенним дождем. Часто бывало, что люди делились с ним рисом. И кажется ему этого было достаточно.

Он никогда не жаловался на свою жизнь и выглядел действительно счастливым.

Бывало, что Такуми и Кэнси встречались на мосту Сандзë. Хвастливый Такуми часто упрекал Кэнси за эгоизм в отношении искусства.

– Вы думаете только о себе, Инамура-сан. – сказал однажды Такуми. – Вам совершенно наплевать как вас поймёт зритель.

Кэнси на это ответил лишь едва заметной улыбкой.

Наступила зима. Кэнси возвращался с гор. В ночном небе светила бледноликая красавица-луна. Мелкий снег медленно ложился на дорогу.

Когда Кэнси переходил небольшой мостик, он заметил такого же бродягу как он. Но этот бродяга ему был знаком.

– Катаяма-сан? – спросил Кэнси.

Какое-то время бродяга молчал. Он сидел на холодном мостике, понурив голову. Под мостиком тихо шумел ручей.

Наконец бродяга поднял голову и хриплым голосом ответил:

– Да, это я.

Кэнси был поражён. Лицо Такуми было усталым. Было видно, что холодный ветерок заставлял содрогаться юношу всем телом.

– Ступайте, Инамура-сан. – произнёс дрожащим голосом Такуми. – Мне стыдно показываться вам в таком виде. Полагаю, сейчас Инамура-сан насмехается надо мной.

Но Кэнси в ответ на это снял хаори и накинул его на тело Такуми.

– Что с вами случилось? – спросил Кэнси.

– Где-то год назад моя мастерская перестала приносить прибыль. Людям наскучили мои работы. Их внимание переключилось на другого художника. Сейчас в Киото он самый известный мастер. А я стал никому не нужным. Я впервые в жизни почувствовал себя одиноким. Что случилось после – об этом мне даже сложно говорить. Я стал бродяжничать. Скитался по городу, просил у людей крова и еды. Оказавшись на улице, я осознал, насколько жалким человеком являюсь.

Я долго думал, почему так случилось…

Понимаете, Инамура-сан, моя кисть была способна обслуживать чужие желания, но не мои. Несколько дней назад я пытался написать картину, которую хотел написать именно я.

Но… Ничего не вышло…

Я хотел, чтобы из моей души лилось вдохновение, но моя душа померкла. Я не способен создать настоящий шедевр.

Как же я завидую вам, Инамура-сан!

Вы всегда творили то, чего желали, не слушая никого.

Я называл вас эгоистом. Считал, что вы думаете только о себе. Но почему же раньше я не понимал, что всё это время вы думали только об искусстве.

Именно поэтому вы величайший художник!

А я… – Такуми хмыкнул. – Жизнь – неплохая шутница. Когда-то известный художник сейчас сидит перед вами в лохмотьях.

Кэнси тяжело вздохнул. Ветер гулял между кронами криптомерий. За их листвой виднелась луна. Снег продолжал неспешно падать.

– Только сейчас я понял, что потерял талант на бессмысленные вещи. Звание мастера – пустышка, если за ним не стоит ни одного шедевра. Я – бездарность, Инамура-сан. Художники, не имеющие такого таланта, как у меня, мечтают творить, но не могут. А я упустил свой дар.

До чего же прекрасна эта луна! – Такуми указал рукой в небо. – Но я не в силах выразить её красоту на холсте.

Из кустов выпорхнул ворон и возвысился над деревьями.

– Ступайте же, Инамура-сан, ступайте. – замахал рукой Такуми. – Я должно быть утомил вас своими словами.

Но Кэнси поднял на ноги Такуми и отвёл его к своей хижине неподалёку. Дойдя до хижины, он развёл костёр.

Они грелись у огня, всматриваясь в темноту леса.

Вокруг стояла тишина. Громкий треск дров сменялся едва слышным журчанием ручья.