Читать книгу: «Чужая слабость»

Глава 1. Правила тотального невезения

За окном стоял тот самый сентябрь, который фотографы называют «золотым часом». Александр сидел на диване, наслаждался тишиной и готовил доклад по финансовым рискам. Его комната была местом, подчиняющимся законам логики и минимализма: серый текстиль, ни одной лишней детали. Воздух здесь был кондиционированным с ароматом свежесваренного дорогого кофе.

Дверь распахнулась, впустив в этот порядок порыв свежего ветерка и Егора, его лучшего друга и одногруппника по совместительству.

Егор ворвался, как торнадо в человеческом обличье. Светловолосый, веснушчатый, с вечной мятной жвачкой и энергетиком в руке. Для Александра он был как брат, но именно сейчас ему хотелось запустить в друга подушкой.

- Привет, Сашка, угадай, кто едет на семинар по финансовым рискам и будет выступать с докладом? - глаза Егора сияли.

- Даже не знаю, - буркнул он, театрально закатывая глаза, но предательская улыбка тут же дрогнула в уголках его губ.

- Ничего от тебя не скрыть, - Егор сиял во всю ширину рта и с размаху плюхнулся рядом, толкнув при этом друга в плечо.

Чашка с ароматным кофе в руках у Саши подпрыгнула, выплеснув добрую половину содержимого прямо на клавиатуру ноутбука и его собственные голые коленки.

- Егор, блин, - заорал Александр, подскакивая на месте.

Адреналин ударил в голову, заставив забыть о жжении. Он схватил ноутбук, перевернул его вверх тормашками, надеясь спасти хоть что-то, и с отчаянием наблюдал, как с клавиатуры стекают коричневые ручейки.

Егор, осознав масштаб катастрофы, засуетился. Его ладони заметались по Сашиным ногам, отчаянно смахивая обжигающие капли, и в этот момент дверь распахнулась.

На пороге, укутанная в белое махровое полотенце, стояла старшая сестра Александра. С ее волос, капала вода, на лице застыло выражение человека, который ожидал увидеть что угодно, но не «это».

Александр вдруг с ужасающей ясностью увидел картину ее глазами: он в мокрых шортах, и Егор, склонившийся над его коленями и суетливо елозящий руками где-то на грани приличий. Пазл в ее голове сложился мгновенно. Александр понял это по тому, как потемнели ее глаза и стали цвета горького шоколада, точь-в-точь как у их матери.

- Да что это, блять, такое здесь происходит? – ее голос был низким и хриплым.

Александр знал этот тон: так рычит львица перед прыжком.

Она в два шага пересекла комнату, вцепилась в свитер Егора и оттащила его от Александра, как нашкодившего щенка. Полотенце соскользнуло на пол, чего в порыве ярости, она даже не заметила. Ее обнаженная спина напряглась, лопатки сошлись, словно крылья разъяренного ангела.

- Я тебе сейчас, пидор крашеный, все зубы повышибаю, - прошипела она Егору в лицо.

- Настя, стой, - закричал Александр, забыв про ожог. - Ты все не так поняла. Я кофе пролил, он просто помогал вытереть.

Она замерла и медленно повернула голову к брату. Перевела взгляд на ноутбук, с которого все еще капала коричневая жижа, на красные колени Саши, потом обратно на перепуганного Егора.

- Тогда какого хрена вы орали, будто вас режут? - выдохнула она уже тише.

- Потому что Егор это ходячая катастрофа, - буркнул Александр.

Она, наконец-то, взяла с пола полотенце, небрежно обернулась и, схватив брата за запястье, потащила его за собой.

- Тащи свою пятую точку в ванну. Стой и охлаждай конечности. Это приказ.

Дверь захлопнулась, а Александр послушно включил воду и уставился в серый кафель.

- Как ты тут? - Егор робко заглянул в ванную, когда Настя удалилась, чтобы одеться.

- Вроде жив, - проворчал Александр, чувствуя, как холодная вода притупляет жгучую боль. - Больше никогда не буду пить кофе в твоем присутствии.

- Она меня чуть не убила, - прошептал он.

- Ты сам виноват.

- Сань... - Егор поднял на него глаза, - я пялился на нее пока она стояла голая и орала, и не мог отвести взгляд.

Александр замер.

- Егор, это моя сестра. Та самая Настя, которую ты знаешь с детского сада. Ты в своем уме?

- Я знаю, - друг сгорбился. - Я сам в шоке. Но, Саш... Черт. Она...

Александр открыл рот, закрыл. Что тут скажешь? «Молодец, дружище, одобряю»? Или «Еще раз посмотришь на нее - убью»?

В дверях ванной возникла Настя, уже одетая в просторную футболку и леггинсы.

- Егор, прости, я немного перегнула, - она неожиданно приобняла его за плечи и легонько поцеловала в затылок. В ее прикосновении читалось искреннее раскаяние.

- Немного? Это новый рекорд по скорости превращения в фурию, - парировал Саша.

- А ты помалкивай, - беззлобно бросила ему Настя, глядя на Егора. - И выключай уже воду, а то переохлаждишься.

- У меня триггер на... В общем, не важно. Ты цел? - спросила она, поправляя влажные волосы.

- Вроде, - промямлил он.

Настя вышла, оставив за собой шлейф легкого аромата увлажняющего крема и вихрь полного недоумения в голове у Александра. Он уставился на друга, широко раскрыв глаза.

- И кто это сейчас был? - выдавил он, наконец.

Настя с детства была колючей, недоверчивой, как еж, яростно охраняющий границы своего личного пространства. Тактильность с ее стороны всегда была редкостью, знаком особого доверия. А тут такие внезапные, почти материнские нежности да еще по отношению к Егору, которого она только что готова была разорвать.

Егор стоял, касаясь пальцами того места на затылке, где только что горели ее губы. На его лице застыла медленная, ошеломленная улыбка.

- Не знаю, - честно признался он. - Но мне очень нравится эта версия твоей сестры.

Они вернулись в комнату, чтобы оценить ущерб. Картина была удручающей: ноутбук лежал бездыханным черным кирпичом. Клейкая коричневая лужа просочилась внутрь корпуса, и на отчаянные попытки нажать на кнопку включения он не реагировал.

- Сань, не расстраивайся, - Егор смотрел на не работающий гаджет с большей тоской, чем сам Александр, будто это был его собственный ноутбук. - Я тебе свой отдам, а этот в ремонт отнесем. Может, воскресим? Я все оплачу.

- Переоденься во что-нибудь сухое, - снова появилась Настя на пороге, опершись о косяк. Взгляд ее скользнул по мокрым шортам брата. - Скоро Игорь за мной зайдет, не хочу, чтобы он видел твою подмоченную репутацию. Кстати, - добавила она уже небрежным тоном, - он хорошо разбирается в компах. Я ему ноут отдам, пусть посмотрит. Может, без лишних трат обойдется.

Спустя полчаса, когда Настя уехала с Игорем, который обещал посмотреть ноутбук, а Егор поплелся домой за своим, Александр остался один в опустевшей квартире. Тишина давила на уши, и он понял, что день определенно не задался.

Глава 2. Эффект разорвавшейся бомбы

Утро следующего дня было прохладным, с тем особым, прозрачным воздухом середины сентября, когда лето уже окончательно сдает позиции, но еще дышит в спину слабым теплом. Александр ехал в университет на автобусе, прислонившись лбом к прохладному стеклу. За окном мелькали золотые ветки деревьев, серые многоэтажки и спешащие по своим делам люди. В салоне пахло мокрой одеждой, и чьими-то духами.

- Саш, привет, - рядом стоял Сергей. Вечно растрепанный, с наушниками на шее.

- Здоров.

- А где твой «парень»? - хмыкнул он.

Александр дернул плечом. В универе их с первого курса называли «сладкой парочкой» по аналогии с шоколадкой, потому что они всегда были вместе.

- Готовится к конференции.

- А, ну да. Слышал, ваш проект порвал всех. Как так вышло-то?

Александр хотел ответить что-то едкое, но сдержался. В конце концов, Сергей не виноват, что его лучший друг вчера признался в фетише на его сестру, а он теперь не знает, как смотреть ему в глаза.

- Повезло просто, - коротко бросил он.

Автобус дернулся, и они чуть не стукнулись лбами. Сергей заржал, Александр выдавил улыбку. Господи, какой же длинный день его ждет.

Университет встретил привычным гулом и ароматом выпечки из столовой. Александр шел по коридору, машинально кивая знакомым, и пытался убедить себя, что сегодня все будет нормально.

Первая пара тянулась томительно долго, словно расплавленная смола. Профильный, но до одури скучный предмет по антикризисному управлению. Хотя, виноват был не предмет, темы-то были жизненными, а вот гнетущее вакуумное поле, которое создавала вокруг себя преподаватель, давило неимоверно.

Ольга Николаевна, женщина лет тридцати, упакованная в бесформенный серый кардиган, сидела за кафедрой, как памятник собственной усталости. Волосы собраны в пучок, который вот-вот развалится. Глаза красивые, зеленые, но пустые, как у куклы, у которой сели батарейки.

Она механически перелистывала слайды, и ее тихий и ровный, без единой эмоциональной вспышки, голос усыплял аудиторию лучше любого снотворного.

Александр смотрел на нее и чувствовал странную смесь раздражения и жалости. Что с ней случилось? Почему от человека за версту несет болотной тоской?

Он встряхнул головой: «Не мое дело. Просто пересидеть пару и забыть».

Наконец, мучительные полтора часа истекли. Следующей парой был тот самый предмет, на котором они с блеском защитили свой проект. Обычно Александр ждал этих лекций, как глоток свежего воздуха.

Отсутствие Егора на первой паре Александр списал на опоздание. Но когда друг не появился и на второй, внутри что-то неприятно сжалось. Их место у окна пустовало, и это выглядело неправильно, как сломанный механизм.

- Игорь Анатольевич, - Александр заглянул в аудиторию, стараясь говорить тихо. - Извините за опоздание.

За своим столом сидел Игорь Анатольевич: мужчина лет пятидесяти пяти, с густыми бровями, проседью в висках и живыми, умными глазами. Он был одет в аккуратный джемпер, и от него веяло спокойной, отеческой уверенностью. Он посмотрел на Александра, и, мгновенно считал его растерянный взгляд, блуждающий по пустому месту. Лицо преподавателя озарила понимающая, теплая улыбка.

- Конечно, конечно, Александр, проходите. Садитесь, - его голос был бархатным и доброжелательным, приятным контрастом после предыдущей пары. - Егора не будет на нескольких ближайших парах. Он предложил сольный проект для конференции, и я отпустил его в библиотеку готовить материалы. Очень, знаете ли, горит идеей. А у Вас теперь новый куратор проекта: Яковлева Ольга Николаевна. Зайдите к ней после пар.

Александр замер на полпути к своему месту. Ольга Николаевна, та самая, от которой веет тоской, и которая бубнит лекции как робот.

«Прекрасно. Просто прекрасно. Тотальное невезение. Часть вторая».

- А сейчас, - голос Игоря Анатольевича, прозвучавший с кафедры, вернул аудиторию из общего гула к напряженной тишине, - проведем небольшую проверочную по пройденному материалу.

Единый стон, больше походивший на предсмертный хрип, пронесся по рядам. Но судьба, казалось, смилостивилась над студентами. Дверь распахнулась, и в аудиторию, смущенно извиняясь, заглянула секретарь кафедры.

- Игорь Анатольевич, срочно. Ваши пятикурсники в соседнем корпусе срывают пару, - ее голос был полон истинного сострадания.

Преподаватель зажмурился, беззвучно выругался и, с обреченным видом сдавшегося генерала, побрел на войну.

- В таком случае все свободны.

Проверочная была отсрочена.

Чтобы не терять времени, Александр сверившись с расписанием, побрел в сторону кабинета Яковлевой.

- Можно? - Александр постучал по косяку, уже чувствуя, как атмосфера кабинета выдавливает из него остатки жизнерадостности. Воздух здесь был густым, как коктейль из пыли, несбывшихся надежд и запаха старой бумаги, которую давно пора бы сдать в макулатуру.

- Войдите, - голос был под стать хозяйке, такой же сухой и безразличный.

Александр шагнул внутрь.

- Ольга Николаевна, я насчет доклада...

- Знаю, Куприянов, - перебила она. - Показывайте. Только давайте без этих ваших театральных вступлений про «честь учиться у такого специалиста». У меня нет на это времени, - и заглянула в телефон, лежищий перед ней.

Александр скрипнул зубами: без предисловий, так без предисловий. Он открыл ноутбук и начал презентацию. Это был час ада. Она почти не смотрела на него. Ее взгляд быстрый, цепкий, и какой-то «голодный», то скользил по нему, то снова утыкался в телефон. Александр чувствовал себя идиотом, распинающимся перед пустым залом.

Каждый раз, когда она поднимала глаза, по его спине пробегал холодок. В этом взгляде было что-то неправильное, что-то, от чего хотелось одернуть воротник и проверить, не расстегнута ли ширинка.

- ...и в заключение, данный подход минимизирует риски на восемнадцать процентов, - закончил он, чувствуя, как горло саднит от напряжения.

Тишина. Она листала ленту в телефоне.

- Я закончил, - повторил он громче.

- Я слышала, - она зевнула, прикрыв рот ладонью. - Заметки получите позже. И Александр, можете мне помочь и отнести эти методички в библиотеку?

Он гневно стащил со стола стопку методичек, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

- Вы свободны, - сказала она, давая понять, что ему пора освободить кабинет.

Александр схватил ноутбук, бумаги и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка жалобно задребезжала.

«Сука. Какая же сука». Он шел по коридору, сжимая челюсти до скрипа. Целый час он распинался, а она...

Ноги сами принесли его к библиотеке. Там было как всегда тихо. Свалив методички на стол библиотекарю, от буркнул, что они от Яковлевой, и вспомнил про Егора. Тот сидел за дальним столом, обложившись книгами. При виде Александра он выпрямился, и на его лице промелькнуло что-то похожее на надежду.

- На, забирай, - Александр швырнул его ноутбук на стол. - Спасибо, что выручил.

- Саш, давай поговорим, а? Я не хочу ссориться из-за...

- Слушай, - перебил Александр, чувствуя, как внутри закипает все, что накопилось за день. - Я только что впустую потратил час жизни, кстати благодаря тебе. Потому что ты решил заняться «сольным проектом», завкафедрой назначил мне другого куратора, точнее кураторшу. Знаешь, какая она? Эта сука... даже бровью не повела. Сидела, пялилась в телефон и зевала, пока я перед ней распинался. Так что давай отложим разговоры о твоих внезапных «чувствах» к моей сестре на другой день.

Егор странно замер, его взгляд метнулся куда-то за спину Александра, лицо вытянулось.

Александр медленно обернулся.

Ольга Николаевна стояла в двух шагах от него. В вытянутой руке она держала несколько листов.

- Ваши заметки, Куприянов, - ее голос звучал ровно, как линия на кардиограмме мертвеца. - Будьте добры внести правки и показать мне завтра.

Мир рухнул. Воздух в легких превратился в бетон. Александр открыл рот, но оттуда вырвался только жалкий хрип.

- Ольга Николаевна, я... простите, я не...

- И для справки, Куприянов.

Она сделала шаг ближе. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то древнее, уставшее, больное.

- Эта сука даже бровью не повела, потому что год назад перенесла инсульт. Лицевой нерв... Половина лица просто не работает. Поэтому я не улыбаюсь на ваши шутки и не делаю заинтересованное лицо, когда вы пытаетесь меня впечатлить.

Она развернулась и ушла.

---

Ольга шла по коридору, и каблуки отстукивали ровный, спокойный ритм.

В груди что-то туго, до боли сжалось, как всегда, когда она произносила эти слова вслух: инсульт, лицевой нерв, половина лица не работает.

Она повторяла их столько раз за последний год и врачам, и коллегам, и родителям, и друзьям, что они стали звучать почти механическими, как заученная роль.

Но сегодня, глядя в глаза этому мальчишке, она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло от того, как он смотрел на нее, когда до него дошло.

«Вот так всегда. Сначала швыряют слова, а потом смотрят, как на прокаженную».

Она вышла на улицу, и холодный сентябрьский ветер ударил в лицо. Щека почти не чувствовала холода, только легкое онемение, как вечное напоминание.

Константин уже ждал у машины.

- Домой, Ольга Николаевна?

- Домой.

Она села в салон, откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза.

«Зачем я вообще вернулась в университет? Зачем мне эти студенты, эти пары, эти сочувствующие взгляды?»

И где-то на самом дне этого тягучего внутреннего холода, появилась крошечная, почти незаметная искра. Ей показалось, или этот Куприянов смотрел на нее не так, как другие? «Глупости. Он просто очередной студент».

Она открыла глаза и уставилась в окно. Серый, осенний, равнодушный город, такой же, как она сама, плыл мимо.

---

Александр стоял, сжимая в потных пальцах ее заметки, в ушах звенело.

«Инсульт. Лицевой нерв. Половина лица не работает». Он перебрал в памяти «она даже не посмотрела», «она зевнула, пока я говорил», «эта сука…».

- Господи, какой же я кретин.

- Да, друг, - тихо произнес Егор за его спиной. - Ты, кажется, конкретно влип.

Александр не ответил, потому что завтра ему предстояло посмотреть ей в глаза. А он понятия не имел, как после «такого» вообще можно смотреть человеку в глаза.

Глава 3. Зачем ей это?

Александр не помнил, как вышел из университета.

В ушах стоял внутренний звон, состоящий из эха собственных слов. Они впечатались в мозг, как клеймо, и теперь пульсировали в такт шагам.

Он брел по тротуару, усыпанному первой пожухлой листвой. Ярко-оранжевые кленовые листья хрустели под подошвами, и он с яростью пинал их, пытаясь выместить на беззащитной листве всю злость, направленную исключительно на самого себя.

Осознание накрывало волнами. Он не просто нахамил преподавателю, а ударил человека в самое больное место, хотя сам об этом даже не догадывался.

Почему никто не сказал? Почему в университете, где сплетни разлетаются быстрее сквозняка, никто ни словом не обмолвился об инсульте?

Если бы он знал... Но он не знал, и теперь его слова висели над ним несмываемым позором.

Домой он добрался уже в сумерках. Ключ провернулся в замке с глухим щелчком, и он шагнул в прихожую, все еще надеясь, что сегодняшний вечер обойдется без продолжения драмы.

Надежда рухнула мгновенно.

- Там в комнате Егор, - Настя встретила его в прихожей, понизив голос до виноватого шепота. - Я его впустила. Вам надо поговорить.

Она потянулась поправить воротник его рубашки, избегая прямого взгляда.

- И он мне все уже рассказал. Я не в обиде. Не убивай его, он хороший.

Александр закрыл глаза. «Идеальное» завершение «идеального дня».

Он вошел в комнату. Егор сидел на том самом диване, где все и началось, и нервно крутил в руках телефон.

- Что ты рассказал Насте? - голос прозвучал резче, чем Александр планировал. Сейчас это волновало его даже больше, чем завтрашняя встреча с Яковлевой.

- Сказал, что немного недопоняли друг друга, - Егор поднял умоляющий взгляд. - Слушай, я не буду лезть к твоей сестре. Никаких разговоров, подарков, любовной лирики. Ради нашей дружбы я на все готов.

Он произнес это с такой комичной торжественностью, что Александр едва сдержал кривую усмешку.

- Я, между прочим, не с пустыми руками мириться пришел. Пойдем на кухню. Настя, наверное, уже все приготовила.

На кухне их ждал стол, ломящийся от еды. Пахло свежей пиццей и картошкой фри. Егор заказал его любимые бургеры, а для себя и Насти взял суши. Рядом красовались бутылка рома и мартини.

- Нет, - Александр замотал головой, чувствуя, как угрызения совести снова сжимают горло. - Я не могу. Мне тонну материала переделывать. Яковлева с меня три шкуры спустит, если к завтрашнему утру все не будет идеально.

- Ничего она тебе не сделает, - Настя расставляла тарелки с таким видом, будто обсуждала прогноз погоды. - Она только с виду строгая, а на деле вполне снисходительная. Пожурит немного и сама поможет доделать. Уж я-то знаю.

Она хитро подмигнула брату, но Александр не ответил на улыбку.

- Раньше она другой была, - добавила Настя тише, поймав его мрачный взгляд. - Совсем другой. А потом... сам видишь.

Александр взял кусок пиццы, но есть не мог. Просто держал в руке, глядя, как сыр медленно стекает на тарелку. Егор с Настей болтали о чем-то, смеялись, разливали напитки, а он сидел и смотрел в одну точку. Завтрашняя встреча с Ольгой Николаевной казалась ему не просто неприятной необходимостью, а настоящей пыткой.

- Эй, - Егор пихнул его локтем. - Ты вообще с нами?

- А? - Александр моргнул, возвращаясь в реальность. - Да. С вами.

Он заставил себя откусить пиццу, которая показалась ему абсолютно безвкусной.

Родители до поздней осени жили на даче, и эти вечерние посиделки в их отсутствие стали почти традицией. Никто не выскакивал из спальни с ворчливым «уже поздно» или занудным «завтра на учебу». Атмосфера свободы витала в воздухе, густая, как дым от сигарет, которые Настя, скривившись, все же разрешила раскурить прямо на кухне.

- Только окно откройте, варвары, - буркнула она, сама потягивая мартини и развалившись на стуле.

Они не были заядлыми курильщиками, но в этот вечер правила словно перестали существовать. Раз не запрещено, то значит, можно. Егор травил анекдоты, Настя закатывала глаза и смеялась, а Александр курил, пил ром и почти не слушал.

Мыслями он был не здесь.

Он снова и снова прокручивал в голове сцену в библиотеке. Такое бесстрастное лицо Яковлевой, как маска, ее ровный голос. Он затянулся сильнее, чем стоило, и закашлялся.

- Живой? - Настя приподняла бровь.

- Вроде, - прохрипел он.

Но это было неправдой. Он не был живым, он был раздавленным, пристыженным и напуганным.

Ночь тянулась бесконечно.

Александр лежал в постели, глядя в потолок, по которому изредка пробегали тени от фар проезжающих машин. В комнате пахло еле уловимым сигаретным дымом. Он оставил окно открытым, и ночной холод заползал под одеяло.

Он не спал, а просто лежал и думал о женщине, таким странным образом появившейся в его жизни. О женщине, которую он считал бездушным роботом в бесформенном кардигане. О женщине, над которой он мысленно насмехался каждый раз, когда она монотонно зачитывала лекцию. А теперь и о женщине, перенесшей инсульт в тридцать с небольшим.

Что с ней случилось на самом деле? Почему она осталась в университете? Там ее каждый день видят сотни глаз? Зачем ей это?

Он перевернулся на бок, скомкав подушку.

Вместо ответов было только тошнотворное чувство стыда и странное, почти болезненное желание понять ее.

Уснул он только под утро, когда за окном уже начало светать.