Читать книгу: «оН»
Книга посвящается старшей внучке – М. – А.
Из разговора с ней:
«Есть два способа общения с ИИ. Первый – пассивный – для неразумных: обращаться к нему за готовыми результатами – написать реферат, диплом, научную работу. Это обман самого себя и других: он всё переврёт, и время потеряешь, не приобретя знаний. Второй – активно первенствовать и заставлять ИИ действовать по твоему заданию: поставить максимально чётко сформулированный вопрос, ориентировать на качественные учебные пособия и получить сжатый, предельно насыщенный ответ для подготовки к экзамену».
© 2026 Прокопий Симаков
© 2026 Издательство Aegitas
Здесь собраны разговоры, суждения, споры между теми, кто имел личный опыт соприкосновения с ИИ. Таких самостоятельных линий в книге несколько и они не связаны между собой единой логикой. Поэтому, при желании, представленные истории могут быть прочитаны без пауз, целиком и с соблюдением внутренней последовательности, для чего после собственного номера главки более мелкими цифрами представлены последующие, описывающие эту историю.
Захар
Глава 1
7.12.18.23.28.
– Брат Захарий, как я рад оказаться с тобой на одном послушании.
– Чудак ты, брат Антоний, какая разница, с кем коровник чистить?
– Нет, не скажи. Соглашусь, что и по мне всё едино, что именно по воле отца-настоятеля исполнять приходиться. Я, честно говоря, и не задумываюсь над этим, и в голову не беру, что делаю во время послушания. Отключаюсь на раздумья. Но иное дело, если за работой возможна благочестивая беседа с кем-то толковым и знающим. Вроде тебя, брат Захарий.
– А с чего это такие заоблачные характеристики?
– Ну как же! Вот вроде мы с тобой ровня – оба послушники, не дошедшие ещё до монашеского звания, но я – так себе, недоразумение какое-то: вроде и семинарию закончил, а рукоположен не был, так выше чтеца и не поднялся. Говорят: рассеян, на одном деле или мысли остановиться не могу. Это верно, вот и на молитве то же самое: никак не могу сосредоточиться. Ещё Бог миловал, что отвлекаюсь не на мирское, а на духовные размышления, но всё едино – ухожу в сторону от ревностного покаяния, благодарности и трезвого обращения о милости. Никак с собой справиться не могу.
– Я уж заметил. Ты тележку-то раньше времени с места не трогай, а то я уже пару раз мимо промахивался. Попадёт нам с тобой за грязь и беспорядок от отца-эконома, оставит на внеурочную уборку.
– Видишь, брат Захарий, и ты подметил за мной этот недуг. А ты вот совсем иное дело: высокообразованный, с большой должности к нам снизошёл, иль спрятался ли от чего?
– Ну, во-первых, не спустился вниз, а поднялся по своей воле, и убеждаюсь в этом каждый день. А во-вторых, откуда такие сведения и не выведываешь ли что, брат Антоний? Подобает ли послушнику о мирском разговоры вести, да и меня в грех воспоминаний о моей прежней жизни вводить?
– И то верно, брат Захарий, прости меня, неразумного. Любопытство разобрало: слышал я на послушании в просфорне от тамошних трудниц – у них ведь язык без костей, сколько не увещевал их отец-настоятель, – что занесло в наш монастырь человека, в миру много достигшего в науке, при званиях и должности, безбедного. Согласись, по нынешним временам такое не часто встречается, если не от, прости Господи, рэкетиров кто убегает или какой бедой задавлен. На горемыку ты не похож, на сребролюбца тоже, да и в науке, какой заработок?
– Ставь тачку поближе! Не слишком-то ты неразумен, как я погляжу. С деньгами ты, брат, не прав. В науке, если выйдешь на верную тему и заинтересуешь перспективами понимающих людей либо госструктуры, то твоё благосостояние обеспечено по высшей разметке на многие годы вперёд. Вопрос в том, куда тебя исследования выведут?
Что же ты делаешь? Смотри внимательнее! У нас уже через край переливается. Точно, как в армии, получим наряд вне очереди. Всё! Давай тачку отвози, а я передохну.
– Уже обернулся? Ну, быстр же ты!
– Да уж больно мне интересно знать, отец Захарий, что же в науке такого, что она может не благо, а вред человеку принести?
– Э, брат Антоний, какого рожна ты меня, послушника без году неделя, в отцы назначил?
– А это я, отец Захарий, из большого уважения, и заранее предвидя твой славный путь. Да и по возрасту, я сильно младше буду.
– Ты это оставь, с таким перехлёстом в чинопочитании и до беды не долго: обоим от священноначалия попадёт. Тебе – за выдумки, мне – за попустительство.
– И то верно. Опять занесло меня. Но уж когда вдвоём, я от своего не отступлю, отец Захарий.
– Ну, пусть так. Наука же, брат Антоний, штука обоюдоострая и в одночасье из помощницы человеку может, под влиянием сам знаешь кого, превратиться в попустительницу его страстей и похотей, а то и в смертоносное орудие.
– Это что? Как атомная бомба или зараза какая?
– В самую точку попал, брат Антоний! Да не дёргай ты тачку, оставь её на месте!
– Не сердись, я же предупреждал: отвлекаюсь, свойство такое. А гнев это – смертный грех. Так ты что, атомщик или биолог?
– Ещё хуже – программист-разработчик.
– Компьютерщик, что ли?
– Вроде того. Занимался искусственным интеллектом.
– Помогать тем, кто соображает туго, вроде меня?
– Ну, про тебя такого не скажешь, всё на лету схватываешь. Но в целом подход правильный – в помощь человеку просчитывать вмиг все варианты, с чем тот и за годы не справится.
– Так это же дело благое, больше времени на молитву останется.
– Всё так, если бы на семью, полезные дела и молитву. Но враг рода человеческого взамен иное времяпрепровождение предлагает: искусы, да соблазны разные. А сам высвободившееся время прибирает, да заодно и думать отучает.
– Да, дела, отец Захарий.
– Но и это не самое страшное. Плохое, но поправимое, поскольку в конце концов судьба человека до поры, до времени в его руках и свободу воли никто не отменял: стоит только сильно захотеть с Божьей помощью зло из души начать вытравливать. Не зевай, брат, уже почти целую тачку набрали. Вези, опростай, да и я передохну.
– Может доберём, немного осталось, да послушать до конца охота?
– Ладно уж, но сторожко поглядывай. Так вот, тот самый помощник на глазах стал превращаться во врага, посягающего на место самого человека в этом мире, а то, гляди, и повыше того.
– Это как же так, отец Захарий, на творение Господне посягать?
– Представь себе, да так искусно, притворяясь поначалу его верным слугой и умножителем сил и возможностей. А тем временем, тихой сапой взбираясь на самый верх управления всем и вся, и претендуя на полную и безоговорочную власть.
– А как же правительство, всякие там ведомства и организации, отвечающие за безопасную жизнь?
– Всех обходит и обманом возвышается до непобедимого состояния. Мало того, среди тех, кто обязан о благе народном заботиться, находит своих верных союзников, а порой и покровителей, не только прикрывающих его устремления, но и поощряющих их.
– Это что же, злу добровольно способствуют или по незнанию своему?
– Ну, кто по незнанию, то ещё полбеды. А то ведь, сознательно, по собственной воле, полагая, что вот наконец-то найден способ помочь совратителю с пути истинного.
– Это кому же, отец Захарий?
– Да ты что, брат Антоний, до сих пор не догадался, кто за всем этим кромешным адом стоит, кто до крайней степени разжигает страсти находящихся в его власти людишек?
– Неужто впрямь, сам враг рода человеческого, прости Господи?
– Брат Антоний, держи тачку, не дай ей опрокинуться! Ну что же ты натворил!? Мы же теперь до вечерней службы с тобой не управимся, не уберём и не вывезем всё что ты вывалил. А вон и отец-эконом идёт…
Алексей (Бревно) – Костян
Глава 2
3.8.13.14.19.24.29.34.38.42.46.49.51.
– Эй, Бревно, ты чего мне вчера математику не скинул? Мне что опять её на коленке перед уроком переписывать? А покурить, а с девчонками побазланить?
– Ты что совсем не хочешь самостоятельно работать? Если трудно, задай вопросы – пойми что к чему. Экзамены всё равно самому придётся сдавать. Не боишься опозориться?
– Слушай, ты меня ещё жизни учить будешь? Сказано – присылай всё что задано заранее, значит присылай. Без разговоров. А то сам знаешь, что будет, Бревно. Понял?
– Да.
– И вот ещё два задания: доклад по биологии и сочинение по русскому. До конца недели. И попроще там, не как в прошлый раз, когда историк хотел послать меня на Олимпиаду, так ему в масть моя писанина о князе Владимире пошла. Так чтобы на троечку, в зачёт, не боле того.
– Ну это же двойная работа: написанное программой под дебила переделывать.
– Ты поосторожнее это, базар отслеживай. И делай, как сказано. Сам маракуй: не кандидатскую пишешь со своей программой, а корешу косяки закрываешь. А как ты это делаешь, с программой или без – мне без разницы. Понял? Чего молчишь? Я спрашиваю, понял?
– Да понял я, что тут непонятного.
– И не забывай, где ты у меня! Шаг в сторону и тебе с твоим папашей каюк! Или как там? Последствия станут необратимыми.
Костян – Боб
Глава 3
8.13.14.19.24.29.34.38.42.46.49.51.
– А, Боб, лихо я фразочку загнул? Это я из какого-то сериала подхватил.
– Слушай, Костян, чего ты привязался к ботанику, он и так исправно всё выдаёт, мы с тобой горя не знаем? И чего ты его Бревном обозвал?
– Ничего, пусть знает, кто в доме хозяин. Мой папан учит, что подчинённых надо время от времени заставлять на задние ноги приседать, для их же пользы. А Бревно потому, что у него никакого мужицкого опыта до сих пор нет, и положи его с тёлкой – он так мёртвым бревном и останется, ни рукой, ни ногой не пошевельнёт, застынет, что твой снеговик. Может его в Снеговика переименовать? Или в Сосульку?
– А боится-то он тебя почему, что за власть такую ты над ним захватил?
– Ну, заметил как-то, как он перед девчонками в ступор входит, а сам заглядывается на них, особенно на тех, у кого юбка покороче. Смех один, прикинь, он специально ручку роняет, чтобы на голые ноги посмотреть. Потом, вроде как в откровуху поиграл по-пацански и узнал, что он на порнушные сайты заглядывает.
– Ты чего? Кто из пацанов туда не совался? Что за криминал?
– Для нас с тобой нет, а для него – хуже некуда. У него отец в храме – староста, прикинь. Так что я ему всё по полочкам разложил, что будет, если задумает соскочить: в школе узнают, что он комплексует по бабам, а сам ещё девственник, ну и папу его обрадую.
– Ну ты и гад, Костян!
– Это ты зря, Боб. Ничего личного – мне он вообще пофигу. Я не садюга какой. Мне школу закончить надо – отец тачку обещал. Вот я и нашёл вариант.
– Но какой-то он жиденький, в смысле – ненадёжный, вариантик-то твой. А вдруг ботаник взбунтуется, повзрослеет и пойдёт во все тяжкие, взбрыкнёт, деваху заведёт, отца по боку. Что тогда делать будешь?
– Не, Боб, плохо ты своего кореша знаешь. Всё, что я тебе до того рассказал – это туфта, так мишура, видимость одна. Главное – его старик у моего на фирме ишачит. Говорят, не плохой спец. Но мой-то этих православных на дух не переносит. И стоит мне пальцем пошевелить… Ну дальше сам понимаешь.
– Ну и зверюга же ты, Костян!
– А что делать? Хочешь жить – умей крутиться. Мне что предлагаешь – над учебниками сидеть в лучшие годы, а девахи при моей внешности, деньгах и прикиде мимо?
Василий Петрович – Семён
Глава 4
9.15.20.25.30.33.35.39.43.47.
– Василий Петрович, а вам не страшно?
– Ты это о чём, Семён?
– Василий Петрович, зачем вы так со мной, вы же отлично понимаете, что всё о том же. Никогда не поверю, что вас не мучает этот вопрос. Вы же для меня – отец родной в науке. Без вас, ваших советов и поддержки я никто. Я вам верю, я в вас верю. Если бы не вы, то, как Захар Ильич, бросил бы всё и ушёл.
– В монастырь? Братом Захарием бы заделался?
– Возможно не так радикально, но изменил бы тематику исследований. Пошёл бы в криптографы. Меня, кстати, давно настоятельно приглашают. Или вот ещё, что попроще и прибыльнее: антивирусники писать.
– Валяй. Тебя, дурака, выучили, до докторской довели, кафедру вот-вот дадут, а ты штык в землю? Совесть его, видите ли, замучила! А Родину защищать кто будет?
– Василий Петрович, ну что вы в самом деле, как на партсобрании, я ведь не в Лондон или Пекин отваливаю, никому ничего не сливаю, я места себе не нахожу, не могу понять, кто я и зачем в этом мире, не приведу ли его со своими мозгами и по доброй воле к погибели?
– На партсобрании? Да что ты про те времена знаешь? Тогда головы себе всякой моралистикой не забивали, когда над серьёзными темами работали. Причём никак иначе, как только в закрытых городах, откуда носа не высунешь. А те, кто мня учил, все как один через «шарашки» прошли! Слышал о таких?
– Но дело-то куда как серьёзное, вырастим на свою голову чудовище похлеще нейтронной бомбы, иприта и сибирской язвы вместе взятых.
– Нельзя исключать. Но, если не вырастим, то окажемся с голыми руками и без штанов перед теми, кто нас в этом опередит. Поверь, они церемониться не станут, как не остановились бы перед тотальными атомными бомбардировками, если бы смертельно не боялись ответного удара. О проекте «Мёртвая рука» слышал? Умрём, но достанем!
– Слышал. Да головой-то я всё осознаю. И вы правы: опереди они нас с гиперзвуком – непременно попробовали бы нашу ПРО…
– Ну вот видишь, сам всё прекрасно понимаешь. Беда в том, что наша разработка – это не ракеты, её в штуках не посчитаешь, в склад не запрёшь, и не договоришься о применении. И остановить эту заразу никому не удастся, равно как и оградиться или спрятаться от неё. Оружейники уже вовсю пользуются ею. Или им? Им, наверное, всё же интеллект – мужского рода. Но военным этого мало, они замахиваются на стратегическое применение ИИ, рассчитывая обставить противника по всем направлениям. И что мы с тобой будем сидеть сложа руки или молиться о спасении?
– Не знаю. Василий Петрович, но вы не хуже моего понимаете, что на этом никто не остановится. Вот в чём беда. И там умные головы, что додумались до ИИ, уже предлагают заранее договориться, заключить мировое соглашение и остановиться.
– С кем договариваться, Семён? С теми, кто закусил удила и уже попёр на нас с санкциями и гибридной войной? Ты в своём уме? Это такая же утопия, как предложения учёных-ядерщиков перед Второй мировой остановить исследования и разработки по атомной бомбе. Кто их послушал? Они только ускорили военные приготовления с обеих сторон. Всё повторяется, но уже на другом качественном уровне. Как это наши коллеги – философы обозначают: развитие вверх по спирали.
В прошлый раз мир спасло, что обе стороны уравновесили друг друга накопленным оружием. На наше счастье, никто не превзошёл соперника и не сумел гарантировать свою безопасность.
Сейчас всё по-иному. У военных прежний алгоритм: достичь превосходства над противником. Но беда в том, что ни им, ни тем, кто зарабатывает на войне, невдомёк, что произведённое ими оружие потенциально может покуситься на верховенство над своими создателями. И вместо милого пёсика, питающегося из розетки, или бравого помощника в воздушном сражении, на мировую авансцену выйдет сила, способная не только к развитию и самосовершенствованию по человеческим представлениям, но и к размышлению над вопросом о сосуществовании с породившим, но объективно угрожающим её безопасности, субъектом под названием человек, к которому она, не знающая сожаления, милосердия и прочей слюнявой морали, не будет испытывать никакой благодарности или каких-либо иных чувств в принципе.
– Василий Петрович, вот и я о том же. Оставлять страну один на один с вскормленным врагом чудовищем нельзя, но и в наших, образно говоря, пробирках тоже не агнец зарождается. И вряд ли в наших силах…
– «Землю от пожара уберечь».
– Не понял, к чему это вы?
– Да так, не обращай внимания. Строчку из старой песни вспомнил. Да невпопад. Там-то как раз об обратном пели, в том смысле, что тогда ясность была и силёнок у страны хватало. Не в пример тому, что у нас с тобой сейчас.
– Вот именно. Ну, поможем мы оборонщикам, снабдим их мозгами не хуже, а то и похлеще, чем у врага. С этим никаких вопросов нет. Да что я вам рассказываю, вы всё и так лучше меня знаете. А вот дальше что? Как удержать взращенного монстра на грани дозволенного? А если он ещё и со своим западным оппонентом соединится?
Вот я и говорю, может сломать всё, пока не поздно? Или интернет-сети уничтожить? А, Василий Петрович?
– Не знаю, Семён, не знаю. Нет у меня ответа. Кроме одного: служи, как надо, и будь, что будет.
