Читать книгу: «Чревоугодие. Том 2: Чужой»

Глава 1. Цена

***

Ситис.

Тишина больничного коридора буквально давила на уши. Всего несколько звуков нарушали эту гнетущую тишину: едва слышимый гул вентиляции, мое нервное топанье ногой и мое же сбивчивое дыхание. В какой-то момент тишина и дыхание словно слились в единое целое, и я начал слышать только его.

Сидя на жестком пластиковом стуле и вцепившись пальцами в его края так, что побелели костяшки, я смотрел в одну точку. Мой взгляд был прикован к заметной трещине на противоположной стене. Я разглядывал ее. Изучал. Кажется, за все то время, что я провел в коридоре, я успел изучить ее досконально.

Это была тонкая, как волос, трещина. Она начиналась у самого пола и ползла вверх, извиваясь, подобно реке. В одном месте она почти пропадала, истончалась до предела, а затем снова увеличивалась, словно набравшись сил, и продолжала свой путь к потолку.

Разглядывая трещину, я пытался зацепиться за эту крошечную деталь, сосредоточиться на ней, чтобы не позволить волнам паники окончательно поглотить меня. Но чем дольше я смотрел на нее, тем больше находил сходств с собственной жизнью.

Идеально белая стена, на которой появилась пока еще тонкая, едва заметная, трещина. Трещина, которая в любой момент могла разрастись в целую пропасть.

Я медленно, сквозь зубы, выдохнул, стараясь оторвать свой взгляд от стены и параллельно борясь с охватившими меня чувствами. Облегчение и одновременно с ним опустошение с маячащим на задворках сознания страхом.

Эти чувства разрывали меня изнутри. Когда тетя Таня, по-прежнему рыдая, сказала по телефону, что Вася жив, но без сознания и находится в больнице, я почувствовал, как с плеч упала целая гора. Тогда я, не скрываясь, выдохнул, ведь я не убил его. Самого страшного не случилось. Мой лучший друг, практически брат, был жив, и это самое главное. Это было единственное, что имело значение.

В тот момент я чуть не рухнул на колени прямо посреди своей тесной квартирки. И кто знает, может лучше бы я рухнул.

Ведь следом за облегчением пришли страх и опустошение. Страх за друга. Я гадал, что с ним могло произойти. И хоть маячащая перед глазами почти заполненная строка с уровнем Голода мне намекала на то, что могло случиться, я отказывался верить в подобный вариант. Вася был жив, а значит это не мог быть он…

Сколько бы я ни пытался отстраниться от подобных мыслей, у меня никак не получалось избавиться от чувства, что это я во всем виноват. Что это все я… я довел друга до такого состояния своими собственными руками.

Посмотрев на руки, я заметил, как они мелко дрожали. Я с силой сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Нужно было успокоиться, пока я не наделал глупостей. Я заставил себя глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть. Снова и снова.

Один.

Два.

Три.

«Спокойно, Стас, спокойно, – мысленно повторял я себе, словно заевшая пластинка. – Еще ничего не ясно. Не надо накручивать себя раньше времени. Вася жив. Это главное».

И все же уровень Голода намекал, что кто-то да послужил своеобразным топливом для меня.

Но кто? Непонятно. Нужно было восстановить хронологию событий.

«Что я вообще помню?», – спросил я сам себя.

Бар. Разливное пиво. Разговоры. Еще пиво. Одна кружка. Вторая. Громкий заразительный смех друга. Третья. Мой сбивчивый рассказ о рейде. Четвертая. Помню, что, захмелев, начал жаловаться на этого урода Алексея. Пятый бокал. А дальше? Рваные образы из бара, а после провал. Провал, сменившийся другими образами, больше похожими на сон… или, скорее, на ночной кошмар.

Темнота. Пляшущие в этой темноте тепловые силуэты, которые я мог видеть благодаря инфразрению. Какое-то помещение. Большое. Заброшенное. Похожее на склад. Какие-то разговоры. Крики. Кажется, был звук удара. Боль. А после пронзительный крик… Чей? Васин? Или кого-то другого? Того, кому повезло меньше.

И желтые глаза. Мои глаза. Я видел их в зеркале сегодня утром. Глаза зверя. Нечеловеческие, светящиеся во мраке глаза. В них не было ничего человеческого. Только что-то хищное и голодное.

«Ситис», – вдруг всплыло в моем сознании имя, которое я слышал во сне-воспоминании после пробуждения сил.

Все это было очень странно. Я ведь не мог потерять контроль. Не должен был. Уровня Голода должно было хватить. Что повлекло за собой резкое падение? Алкоголь? Мог ли он ускорить метаболизм? Бред. Или дело в чем-то другом? Но что могло измениться?

Я пытался понять, что могло измениться. И единственным, что приходило на ум, был новый навык. Но я не мог быть до конца уверен в своих выводах, как минимум из-за того, что несколько дней все было нормально. Ну и бонусом вспомнил тот факт, что в описании навыка не было ничего об ускоренном метаболизме.

«Ускоренном…», – повторил я про себя, после чего вызвал меню навыков и вчитался в описание нового навыка.

Перед глазами была всего одна строка: «Ускорено восстановление тела вне боя».

«Неужели…?», – подумал я, боясь даже в мыслях озвучивать собственную догадку.

Возможно ли, что навык, а вместе с ним и тело, посчитал алкоголь ядом? Мог ли навык ускорить мое восстановление, чтобы избавиться от токсина и вместе с этим ускорить метаболизм? К сожалению, ответа на вопрос у меня не было. Но хотя бы была зацепка, которую еще предстояло проверить, чтобы больше не было сюрпризов.

Внезапно дверь палаты, рядом с которой я сидел, открылась и отвлекла меня от собственных мыслей, помогая вернуться в реальность. Я тут же встрепенулся и с надеждой посмотрел в сторону платы, из которой вышла невысокая медсестра.

– Можете войти, – немного устало произнесла девушка. – Только, пожалуйста, недолго. Пациенту нужен полный покой.

Я кивнул, боясь произнести хоть слово вслух, и с трудом поднялся. На негнущихся ногах я добрел до палаты, а рука потянулась к ручке двери. Время словно замедлило свой ход, и я снова услышал свое сбивчивое дыхание и гулкие удары сердца.

Я взялся за холодную металлическую ручку двери, помедлил секунду, собираясь с духом, после чего наконец-то вошел.

Палата была небольшой и светлой. У окна, спиной ко мне, стоял высокий широкоплечий мужчина – отец Васи. Игорь Степанович, или дядя Игорь, как он просил себя называть, был точной копией своего сына. Или, скорее, Вася был его копией, только младше лет на тридцать. Та же мощная фигура, та же копна темных волос, только уже тронутая сединой у висков. Он не двигался, просто смотрел на серую городскую панораму за окном.

Рядом с койкой, на стуле, сгорбившись, сидела миниатюрная хрупкая женщина – тетя Таня. Она держала сына за руку и практически беззвучно всхлипывала.

Мой взгляд с матери друга медленно перешел на койку, на которой лежал сам Вася.

Он был бледный, словно мертвец. На лице не было привычной широкой улыбки, оно было похоже на восковую маску. На скуле виднелась уродливая багровая ссадина. Его мощный торс, который я привык видеть обтянутым футболкой или толстовкой, сейчас был скрыт белоснежными бинтами. И на этих бинтах проступало несколько багровых пятен. Четыре параллельные полосы пересекали тело друга по диагонали, словно кто-то полоснул его когтями.

Впрочем, искать виновника и не требовалось. Он пришел сам. Почему-то я отчетливо понимал, что это следы от моих когтей.

Замерев на пороге, не в силах сделать и шага, я медленно опустил взгляд на свои руки. Они ничем не отличались от человеческих, и не было никаких когтей, но я был уверен, что в любой миг они могли появиться.

Вновь подняв взгляд, я посмотрел на друга, находящегося в столь тяжелом состоянии, что стало понятно: проблемы только начались. Облегчение от того, что Вася жив, окончательно улетучилось, сменившись липким и мерзким страхом.

Я не убил своего единственного друга, но покалечил. И теперь, когда он очнется, чего мне ожидать? Что он скажет? Вспомнит ли он, кто на него напал? И я не знал, хочу ли узнать ответы на все эти вопросы.

Глядя на неподвижное тело Васи, я вдруг провалился в воспоминания. Четвертый класс. Я был замкнутым молчаливым ребенком, который сторонился всех. Да и не сказать, что другие дети шли на контакт после того, как до них донесли информацию, что я был единственным выжившим после прорыва Врат. И моя мрачность совсем не прибавляла шансов завести друзей.

Пожалуй, только всяким задирам было плевать, до кого докопаться. И им, похоже, доставляло особое удовольствие издеваться над тем, кто не собирался смиренно принимать их нападки. А уж тот факт, что я сирота и за меня некому заступиться, только прибавлял им смелости.

По крайней мере, так продолжалось до тех пор, пока к нам не перевели новенького, которым и оказался Вася. Уже тогда он был на голову выше всех в классе, крепкий и широкоплечий. И у этого идиота уже было обостренное чувство справедливости, потому что иначе я никак не мог объяснить то, что он ввязался в неравный бой.

Не сказать, что мы сразу стали друзьями, ведь я все так же сторонился людей. Но разве у меня получилось бы долго сторониться этого жизнерадостного дурня? Он был единственным, кто не считал меня странным. Он был моим единственным другом. Братом, которого у меня никогда не было.

А я отплатил ему этим.

Я наконец-то сделал шаг внутрь палаты, и тетя Таня тут же встрепенулась и подняла голову. Ее глаза были красными и опухшими от слез. Увидев меня, она попыталась улыбнуться, но получилось у нее плохо. Она встала и, неловко утерев слезы тыльной стороной ладони, шагнула ко мне, чтобы обнять.

– Стасик… мальчик мой… – прошептала она, уткнувшись мне в грудь.

Чувствуя, как плечи женщины периодически подрагивали, я неловко обнял ее в ответ, чувствуя себя при этом последней мразью. Эта женщина, которая знала меня с детства и всегда относилась ко мне, как ко второму сыну, сейчас искала утешения у того, кто едва не убил ее единственного ребенка.

– Как он? – тихо выдавил я и с трудом узнал свой голос в этом жалком хрипе.

– Врачи говорят, что состояние стабильное, но тяжелое, – вместо женщины глухо ответил дядя Игорь, не поворачиваясь. Его голос был удивительно спокойным, лишённым всяких эмоций, но я чувствовал, что внутри этого мужчины была самая настоящая буря. – Потерял много крови. Повреждены мышцы, но жизненно важные органы не задеты. Сказали, нам повезло. Еще бы немного, и…

Он не договорил, но я и так все понял. «Еще бы немного…». Что меня остановило? Почему я не закончил начатое?

Новостная сводка… тело другого парня…

«Может я переключился? – про себя предположил я. – Напал на Васю, но что-то меня спугнуло… илипросто выбрал другую цель… непонятно».

Васе несказанно повезло, а вот кому-то наоборот. Кому-то не повезло оказаться на моем пути.

– Стасик, ты как? На тебе лица нет, – тетя Таня отстранилась и с тревогой заглянула мне в глаза. – Мы когда узнали, сразу тебе позвонили. Вы же вместе были…

Я невольно напрягся. Я боялся, что этот момент наступит. Боялся, что придется врать самым близким для моего друга людям, глядя им прямо в глаза.

– Были, – коротко ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и невольно отводя взгляд в сторону. Смотреть в глаза тети Тани было невыносимо. – Посидели в баре, выпили. Все же давно не виделись. Не знаю, говорил вам Вася или нет, что я стал Стражем…

Я почувствовал, как женщина покачала головой.

– В общем, – сглотнув, продолжил говорить я, – посидели мы недолго, после чего начали расходиться. Мне нужно было домой. У меня скоро следующий рейд, нужно было готовиться. Сегодня должен был снаряжение проверить… Хотя там и проверять то особо нечего…

Рассказ мой был сбивчивым. Я перескакивал с темы на тему, стараясь при этом не наговорить лишнего. И все же с каждым словом мне все больше становилось тошно от самого себя. Лгать было трудно.

– Мы разошлись, я решил поймать такси, а Вася… он…. Если бы я только знал… – я замолчал, и мне не пришлось изображать горечь и сожаление, ведь они на самом деле разрывали меня изнутри, но по совершенно другой причине. – Если бы я пошел с ним, я бы смог его защитить. Я же Страж, в конце концов. Я бы не дал какому-то монстру его тронуть.

Мне стало мерзко от самого себя. Я Стаж. Ага, как же. Я – монстр. Я и есть тот, от кого должен был его защищать.

– Не вини себя, сынок, – дядя Игорь наконец повернулся. Его лицо было суровым, но в глазах можно было увидеть усталость. – Никто не мог этого предвидеть.

«Я мог», – про себя подумал я, понимая, что не стоило нам тогда встречаться в баре.

– Полиция говорит, что это тварь из Врат, – продолжил говорить отец Васи. – Та самая тварь, что уже убивала в городе. По крайней мере, это официальная версия. Бюро пока молчит по этому поводу. Подробностей никто не знает, но, судя по всему, Вася смог отбиться и убежать. А тварь, видимо, нашла себе другую жертву, которой повезло меньше.

– Что-нибудь еще известно? – спросил я, стараясь не выдать себя голосом. – Что за монстр? Как выглядит? Или может что-то о второй жертве?

– Почти ничего, – покачал головой мужчина. – Им позвонили анонимно, сказали, что слышали крики в районе заброшенных складов. Когда патруль приехал, Вася уже был без сознания, истекал кровью. А в паре сотен метров от него нашли… то, что осталось от другого парня. Сказали, что Васе очень повезло, ведь второго буквально разорвали на части. Опознать пока не могут.

Я сглотнул. Картина немного прояснилась, но легче от этого не стало. Я попытался связать все факты в единую картину.

Я напал на Васю. Потом по какой-то причине нашел другую жертву. Почему? Неизвестно. Кто стал жертвой? Неизвестно. Я утолил Голод. А потом? Как я добрался до дома? Я совершенно этого не помнил. Неужели мое тело на автопилоте, насытившись, просто вернулось в свою «берлогу»? Или логово, как у любого дикого зверя.

Одна единственная строка в статусе намекала, что я не так далек от истины, считая себя зверем.

Раса: ???

Кто я? Что я? Человек, который иногда превращается в зверя? Или зверь, который притворяется человеком?

Мои сны после пробуждения сил… обрывки воспоминаний из детства. Темные сырые пещеры. Маленькие злобные существа с зеленой кожей – гоблины. И я, совсем маленький, выживающий среди них. Пожирающий их, чтобы утолить свой Голод.

Эти ранее заблокированные воспоминания намекали, что я всегда был таким. С самого детства был больше зверем, чем человеком. Но почему же, когда меня спасли… почему всю жизнь я не чувствовал этого Голода? Почему не было срывов? Почему только сейчас Голод вернулся? Вот только сейчас, вместо гоблинов, под мою руку смогли попасть простые люди.

Мы еще некоторое время сидели в палате. Дядя Игорь предложил сходить вниз, в буфет, купить кофе и что-нибудь перекусить. Тетя Таня отказалась, не желая отходить от сына ни на шаг. Когда ее муж ушел, она, измученная бессонной ночью, прислонилась головой к краю койки и задремала.

Я остался один на один с бессознательным другом.

Я подошел ближе и долго, не отрываясь, смотрел на его лицо. Что я мог сказать ему, когда он очнется? «Прости, брат, алкоголь плохо на меня влияет»? «Бес попутал»? «Просто ты очень аппетитно выглядел»? Не, последнее уже точно перебор.

Во всяком случае, любые слова будут звучать, как жалкое оправдание.

Неожиданно вернулась на время притихшая тревога. Что, если он все вспомнит? Как смотреть ему в глаза? А если он расскажет другим? Моя жизнь будет разрушена.

Я медленно, боясь причинить другу еще больше боли, протянул руку и коснулся его плеча, не покрытого бинтами. Кожа была прохладной. Простое прикосновение заставило меня поморщиться от отвращения к самому себе, и я тут же одернул руку.

Медленно выдохнув и попытавшись успокоиться, я заметил, что плечи задремавшей тети Тани дрожат от холода. Я осторожно взял плед с соседнего стула и укрыл ее. Она что-то пробормотала во сне, но не проснулась.

Больше оставаться в палате я не мог. Это было выше моих сил. Каждое лишнее мгновение было сравнимо с пыткой.

Тихо, стараясь не шуметь, я вышел и почти сразу столкнулся с дядей Игорем, который возвращался с двумя стаканчиками кофе и пакетом с булочками.

– Уже уходишь? – спросил он, внимательно глядя на меня.

В его взгляде не было и тени подозрения, только усталость и некое понимание.

– Да, – кивнул я. – Мне нужно… прийти в себя. И к рейду подготовиться. Вы сообщите, как только он… как только будут новости?

– Конечно, мелкий, – слегка улыбнувшись, ответил мужчина, привычно называя меня мелким, хотя уже был не сильно то выше меня. – Ты первый узнаешь, но и сам тоже не забывай навещать Васю. А то знаю я, как у вас молодых все устроено. Забегаетесь да забудете обо всем на свете.

– Не забуду, – буркнул я в ответ, смущенно опустив взгляд.

Вдруг на мою голову опустилась здоровенная пятерня и взъерошила волосы, как когда-то в детстве.

– Не грузись, – сказал отец Васи с такой же улыбкой, как у его сына. – Этот остолоп жив и скоро пойдет на поправку. Вот увидишь.

Я кивнул и хотел было уже уйти, но замер.

– Дядь Игорь, – обратился я к мужчине, на секунду замявшись, подбирая слова. – Если… если понадобятся деньги на лечение или еще на что-то… В общем, не стесняйтесь. У меня после рейда есть немного. Я помогу всем, чем смогу. Обязательно звоните.

Это было меньшее, что я мог сделать. Жалкая унизительная попытка откупиться от собственной совести.

– Спасибо, Стас, – посерьезнев, ответил он, благодарно кивнув, – но думаю, мы справимся. Не волнуйся. И спасибо, что приехал.

Попрощавшись, я быстрым шагом направился к выходу.

Выйдя из больницы, я прищурился от яркого света. Небо, на удивление, было ясным и солнечным, что совершенно не вязалось с моим настроением. Задрав голову и щурясь от слепящего солнца, я глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями.

Итак, что мы имели? Вася жив, но тяжело ранен мной. Его родители, как и полиция, думали, что на него напал монстр из Врат. Вот только этот самый монстр – я. Мой Голод был утолен телом другого человека, чью личность мне каким-то образом еще предстоит узнать. И самое главное – я убедился в описании навыка Голода и теперь точно знал, что совершенно не контролировал себя, когда шкала опускалась до нуля, и превращался в машину для убийств, движимую одним лишь инстинктом.

Друг был без сознания, и я не знал, когда он придет в себя и что будет дальше. Но что я знал точно, так это то, что нужно было уже разобраться с Голодом. Понять, откуда у него растут ноги. И сделать это лучше как можно скорее.

Я брел по улице в сторону метро, погруженный в собственные мысли. В попытках найти хоть одну зацепку, которая могла бы мне помочь или хотя бы дать толчок, я уже вовсе не замечал, что происходило вокруг.

Кто мог дать мне какие-нибудь ответы. Родители? Их у меня не было, и я даже не помнил, были ли они у меня вообще когда-то. Мои воспоминания начинались с того момента, когда я оказался в приюте. И лишь с недавнего времени заблокированные воспоминания вернулись, но даже они не могли мне помочь. Я помнил все с момента, как оказался в пещере с гоблинами.

Или нет?

Я помнил какого-то жуткого мужчину, который назвал меня сыном и образцом шестьдесят шесть, после чего дал мне имя – Ситис. Странное имя, которым я представился, когда меня нашла группа Стражей. Имя, которое никто, кроме меня, не знал.

Стоп.

Перед глазами вдруг всплыл образ. Холодное безэмоциональное лицо. Пронзительный взгляд. И слова, брошенные напоследок.

«Будь очень осторожен, Ситис».

Единственный человек, который произнес это странное имя. Единственный, кто, возможно, что-то знал обо мне. Виктор Ветров.

Я резко остановился посреди тротуара, заставив идущего позади меня мужчину чертыхнуться. В голове была только одна мысль: мне нужно найти Виктора.

Найти и вытрясти из него все, что он знал.

Любой ценой.