Читать книгу: «Игроки с Титана»

Philip K. Dick

The Game-Players Of Titan

Copyright © 1963, Philip K. Dick.

Copyright renewed © 1991, Laura Coelho, Christopher Dick and Isa Hackett. All rights reserved

© П. Мозжухина, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Ночь выдалась скверной. Пит пытался сесть за руль и поехать домой, но его машина, затеяв ссору, упорно настаивала на своем.

– Мистер Гарден, вы не в том состоянии, чтобы вести машину. Пожалуйста, воспользуйтесь автопилотом и пересядьте на заднее сиденье.

Пит Гарден сел за руль и ответил так отчетливо, как только мог:

– Поверь, я в норме. Всего-то один глоток. Это же мелочь! Я стану лишь внимательнее. Так что не валяй дурака!

Он нажал на кнопку стартера, но ничего не произошло.

– Заводись, черт бы тебя побрал!

– Вы не вставили ключ зажигания.

– Ладно, – чувствуя себя униженным, согласился Пит.

Возможно, машина была права. Он покорно вставил ключ. Двигатель завелся, но панель управления так и не включилась.

Пит знал, что Рашмор – система искусственного интеллекта – был встроен и сюда, и этот факт оказался решающим в их споре.

– Будь по-твоему, – сохраняя в голосе наивысшее достоинство, сказал Пит. – Веди, раз уж тебе так хочется. Все равно ты все испортишь, как делаешь всегда, когда мне нездоровится.

Он перебрался назад и без сил рухнул на сиденье. Аэромобиль оторвался от земли и, мигая сигнальными огнями, полетел по ночному небу.

Боже, как же ему было плохо! Голова раскалывалась. А мысли, как всегда, возвращались к Игре.

Почему все пошло не по плану? Виной всему был Сильванус Ангст. Этот клоун, его шурин. Точнее, бывший шурин. «Стоит помнить об этом, – сказал себе Пит, – я больше не женат на Фрейе. Мы проиграли, из-за чего наш брак был расторгнут. Фрейя теперь жена Клема Гайнса, а я пока один, ведь мне не удалось вытащить тройку. Завтра точно повезет, – добавил он. – И, когда я это сделаю, они дадут мне жену. В нашей команде уже все женщины были моими женами».

Машина продолжала гудеть, прокладывая дорогу над пустынной Калифорнией, над пустынными землями заброшенных городов.

– Ты знал об этом? – спросил он Рашмора. – Знал, что уже все женщины были моими женами? И пока мне не повезло, но повезет, правда ведь?

– Повезет, – ответила машина.

– А даже если и нет, то это не моя вина, это все китайцы. Ненавижу их.

Он лежал, разглядывая звезды сквозь прозрачный купол машины.

– Но тебя я люблю, ты со мной уж много лет. И ты никогда не выйдешь из строя. – Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Это ведь так?

– Зависит от норм профилактики, которым вы добросовестно следуете.

– Интересно, какую женщину они для меня выберут?

– Интересно, – эхом отозвалась машина.

С какой еще командой «Претти Блю Фокс», его команда, была в самом тесном контакте? Скорее всего, «Строу Мэн Спешиал», они собирались в Лас-Вегасе и представляли Игроков из Невады, Юты и Айдахо. Закрыв глаза, Пит старался вспомнить, как выглядели женщины из «Строу Мэн Спешиал».

«Когда я вернусь домой, в свою квартиру в Беркли, – сказал себе Пит, – я…» И тут он вспомнил кое-что ужасное.

Он не мог вернуться в Беркли. Потому что сегодня вечером он проиграл Беркли Уолту Ремингтону, который раскрыл его блеф на тридцать шестой клетке. Именно это сделало ночь невыносимой.

– Измени курс, – хрипло сказал Пит автопилоту.

Он все еще имел титул в округе Мариин, где мог остановиться.

– Летим в Сан-Рафаэль, – добавил он, садясь и сонно потирая лоб.

* * *

– Миссис Гайнс?

Расчесывая перед зеркалом свои короткие светлые волосы, Фрейя не обернулась. «Миссис Гайнс, – подумала она, – это звучит так же ужасно, как «миссис Кэлумайн»».

– Тебя подвезти? – Мгновение спустя Фрейя поняла, что это был ее новый муж, Клем Гайнс. – Ты домой собираешься?

Клем Гайнс, крупный, полноватый мужчина, чьи голубые глаза напоминали Фрейе разбитое зеркало с неровно склеенными осколками.

Клем прошел через Игровой зал прямо к ней. Очевидно, ему нравилось, что Фрейя стала его женой.

«Это ненадолго. Если только… – подумала она, – нам не повезет».

Она продолжила расчесывать волосы, не обращая на него внимания. «Для женщины ста сорока лет, – самокритично рассуждала она, – я выгляжу неплохо. Но в этом нет моей заслуги… ничьей заслуги». Ведь у них скорее что-то забрали, чем дали взамен: удаление железы Хайнса, через которое проходили все, сделало процесс старения незаметным.

– Ты мне нравишься, Фрейя, – сказал Клем. – Ты забавная, но я не в твоем вкусе, понимаю.

Его, казалось, этот факт не беспокоил; такого олуха, как Клем Гайнс, никогда ничего не беспокоило.

– Давай сходим куда-нибудь и сразу поймем, повезло ли нам с тобой…

Он замолчал: в комнату вошел вуг.

Джоанна Блау, надевая пальто, вздохнула:

– Послушай, он хочет подружиться. Они всегда так делают.

Она попятилась от вуга.

Ее муж, Джек Блау, огляделся в поисках вуг-стика.

– Я ткну в него пару раз, и он исчезнет, – сказал Джек.

– Нет, – запротестовала Фрейя, – он нам не навредит.

– Она права, – сказал Сильванус.

Он стоял у буфета, готовя себе последний на этот вечер коктейль.

– Просто посыпь его солью, – хихикнул он.

Клему Гайнсу вуг, казалось, приглянулся. «Ты ему нравишься, – подумала Фрейя, – может, ты сходишь с ним куда-нибудь вместо меня».

Но по отношению к Клему это было несправедливо. Никто из землян не общался со своими бывшими врагами. Даже несмотря на усилия титанийцев, которые старались залечить старые раны военных лет.

Вуги представляли собой форму жизни, для существования которой требовался кремний, а не углерод. Они жили намного дольше землян, да и кислород им был не нужен, его им заменял метан. И у них было два пола… что в действительности не так часто встречалось в системе класса Б.

– Ткни его, – сказал Билл Кэлумайн.

С помощью вуг-стика Джек ткнул в желеобразную цитоплазму.

– Топай отсюда, – резко сказал вугу Джек и улыбнулся Биллу. – А давайте повеселимся? Попробуем поговорить с ним? Эй, вугги. Может, поболтаем?

Телепатический поток мыслей титанийца был незамедлительно адресован каждому человеку в комнате:

– Есть ли информация о беременностях? Если это так, то мы настоятельно рекомендуем вам следующие медицинские учреждения.

– Послушай, вугги, – перебил его Билл, – если нам и повезет, мы оставим эту новость при себе. Говорить об этом вам – плохая примета. Это всем известно. Ты не в курсе?

– В курсе он, – сказал Сильванус, – но думать об этом ему неприятно.

– Что ж, пришло время взглянуть правде в глаза, – сказал Джек Блау, – мы их не любим. Давай, – нетерпеливо позвал он Джоанну, – поехали домой.

Остальные игроки вышли из комнаты и спустились по ступенькам к припаркованным около дома машинам. Фрейя осталась с вугом одна.

– В нашей команде беременных нет, – ответила она инопланетянину.

– Жаль, – телепатировал в ответ вуг.

– Но будут, – добавила Фрейя, – скоро нам повезет, я знаю.

– Почему ваша команда так враждебно к нам относится? – спросил вуг.

– Мы считаем, это вы виноваты в нашей стерильности, и вам об этом прекрасно известно, – ответила Фрейя.

«Особенно Билл Кэлумайн – наш капитан», – подумала она.

– Но это было ваше оружие, – запротестовал вуг.

– Нет, не наше. Оно принадлежало Китаю.

Вуг разницы не понял.

– В любом случае мы делаем все, что в наших силах, чтобы…

– Я не хочу это обсуждать, – сказала Фрейя, – пожалуйста, хватит.

– Позвольте нам помочь, – обратился к ней вуг.

– Иди к черту, – ответила Фрейя, выходя на лестничную площадку и направляясь на улицу.

Холодный ночной воздух Кармела, прибрежного калифорнийского городка, оживил ее. Фрейя сделала глубокий вдох: вокруг было свежо и полно новых ароматов. Она взглянула на звезды.

Подойдя к машине, Фрейя сказала:

– Открой дверь, я хочу сесть.

– Да, миссис Гарден.

Дверца машины распахнулась.

– Я больше не миссис Гарден, теперь я миссис Гайнс. – Она села за руль. – Постарайся держать прямо.

– Да, миссис Гайнс.

Как только она вставила ключ в замок зажигания, мотор завелся.

Пит Гарден уже ушел? Она оглядела мрачную улицу и не увидела его машины.

Ей стало грустно. Было бы здорово в столь позднюю ночь посидеть здесь под звездами и немного поболтать. Будь они до сих пор женаты, они бы так и сделали… «Черт бы побрал эту Игру, – подумала она, – и ее бесконечную рулетку. Чистая удача или полное невезение – похоже, это все, что у нас осталось. Наша судьба уже расписана, словно грани игрального кубика».

Она поднесла наручные часы к уху и услышала тоненький голосок: «Два пятнадцать утра, миссис Гарден».

– Миссис Гайнс, – сквозь зубы сказала Фрейя.

– Два пятнадцать утра, миссис Гайнс.

«Сколько людей на Земле, – подумала она, – осталось в живых? Один миллион? Два? Сколько команд сейчас играет? Наверняка не больше нескольких сотен тысяч. И каждый раз, когда происходит несчастный случай со смертельным исходом, население безвозвратно сокращается еще на одного человека».

Инстинктивно она сунула руку в бардачок и нащупала аккуратно сложенную пачку жевательной резинки. Она вытащила затвердевшую от времени жвачку с изображением кролика, развернула и откусила.

Под светом лампочек, вмонтированных в купол машины, Фрейя рассматривала упаковку. В те старые добрые времена, когда она еще не родилась, при соприкосновении с зубами изображение кролика должно было исчезнуть, что говорило бы о беременности.

Сегодня же технологии изменились: наступление беременности фиксировалось изменением цвета жвачки с белого на зеленый. Жвачка, которую зажала в зубах Фрейя, осталась белой. Она не беременна. Скомкав обертку, Фрейя бросила ее в мусоропровод машины, где та мгновенно сгорела. «Проклятье, – с горечью подумала она, – хотя чего я ждала?»

Аэромобиль оторвался от земли и направился к ее дому в Лос-Анджелесе.

«Слишком рано говорить, что у нас с Клемом все получится», – рассудила Фрейя.

Подобные мысли подбодрили ее. Еще неделя или две, и, возможно, случится то, о чем она мечтает.

Бедняга Пит, подумала она, даже тройки у него не было, из-за чего в Игру он так и не вернулся. Стоит ли заскочить к нему? Но Пит выглядел таким взвинченным и таким неуправляемым. Вечерняя Игра далась ему тяжело.

«Однако не существует закона или правила, которые запрещали бы нам встречаться вне Игры. И все же – какой в этом смысл? Нам не повезло, Питу и мне. Несмотря на наши чувства друг к другу».

Внезапно в ее машине включилось радио. Фрейя услышала позывные команды из Онтарио, вещающей на всех частотах.

– Это Пэр Ховел, – торжественно объявил мужчина. – Сегодня в десять вечера нам повезло! Член нашей команды, миссис Палмер, не имея и малейшей надежды, надкусила жвачку и…

Фрейя выключила радио.

Вернувшись домой, в свою пустую темную квартиру в Сан-Рафаэле, где он раньше жил, Пит сразу же направился к аптечке, чтобы посмотреть, какие таблетки там есть. Он знал: без них заснуть не получится.

Это была старая история. Снотворное? Чтобы был хоть какой-то эффект, ему нужно три капсулы снузекса дозировкой в двадцать пять миллиграммов. Он принимал их слишком много и слишком долго. Надо что-нибудь посильнее, подумал он. Фенобарбитал всегда под рукой, но он вызывает сонливость на следующий день. Скополамин? То, что нужно.

Или можно попробовать что-то покрепче. Эмфитал. Три таблетки, и я уже никогда не проснусь…

«Никто бы меня не трогал и не лез ко мне, стоя с таблетками в руках», – размышлял Пит.

Внутри аптечки загорелся дисплей: «Мистер Гарден, ваше состояние нестабильно, я вызываю доктора Мэйси из Солт-Лейк-Сити».

– Со мной все в порядке, – сказал Пит. Он быстро ссыпал капсулы с эмфиталом обратно во флакон. – Видишь? – Он сделал паузу. – Это просто минутная слабость.

Пит стоял в ванной и умоляющим тоном говорил с Рашмором в собственной аптечке. Жуткое зрелище.

– По рукам? – с надеждой спросил он.

Щелчок. Дисплей погас. Пит вздохнул с облегчением.

В дверь позвонили. Кто на этот раз? Интересно, рассуждал Пит, проходя по слегка пахнущей плесенью квартире, что он мог бы принять, чтобы не активировать сигнальный алгоритм Рашмора? Пит открыл дверь.

На пороге стояла его теперь уже бывшая жена Фрейя.

– Привет, – спокойно сказала она.

Проскользнув мимо него, Фрейя вошла в квартиру так легко, словно для нее было совершенно естественно искать встречи с ним, став женой Клема Гайнса.

– Что у тебя в руке? – спросила она.

– Семь таблеток снузекса, – признался он.

– Мне удалось достать кое-что получше. – Фрейя порылась в своей кожаной сумочке, похожей на сумку почтальона. – Новейшая разработка, произведены в Нью-Джерси фармацевтической компанией «Аутофаг».

Она протянула Питу большую синюю спансулу.

– Ниприуспелл, – сказала она и рассмеялась.

– Забавно, – безрадостно отозвался Пит, – хорошая шутка. Не пре-ус-пел. Ты для этого пришла?

Будучи его женой, его партнером по Блефу более трех месяцев, Фрейя, конечно, знала о его хронической бессоннице.

– У меня похмелье, – сказал Пит, – и сегодня вечером я проиграл Беркли Уолту Ремингтону. Ты знаешь об этом. Так что сейчас мне не до шуток.

– Тогда сделай мне кофе, – сказала Фрейя.

Она сняла подбитую мехом куртку и повесила ее на стул.

– Или позволь мне помочь тебе, – с сочувствием добавила она. – Ты и впрямь плохо выглядишь.

– Беркли. Зачем я вообще поставил документ о праве собственности? Я даже не помню. Это – мой конец. О чем я только думал? Сам виноват. – Он помолчал, а потом добавил: – Сегодня вечером по дороге сюда я выкупил все фишки в Онтарио.

– Я слышала, – кивнув, ответила Фрейя.

– Они объявили о беременности. Что думаешь по этому поводу?

– Я не знаю, – мрачно сказала Фрейя. – Я рада за них. Но… – Скрестив руки на груди, она прошлась по квартире.

– Меня это гнетет, – сказал Пит.

Он поставил чайник с водой на плиту.

– Спасибо, – пропищал Рашмор.

Фрейя продолжила:

– У нас с тобой могли бы быть отношения вне Блефа. Это возможно.

– Это было бы нечестно по отношению к Клему.

Пит считал Клема своим другом, что было сильнее его чувств к Фрейе, по крайней мере, пока.

А еще ему было любопытно узнать о своей будущей жене. Рано или поздно тройка окажется у него в руках.

Глава 2

На следующее утро Пита Гардена разбудил звук столь удивительный и, казалось бы, невозможный, что он вскочил с кровати и замер, прислушиваясь. За окном шумели дети. Мальчик и девочка.

«Видимо, с тех пор как я был здесь в последний раз, тут родились малыши», – подумал Пит. Дети, чьи родители не имели собственной земли и не относились к классу Б. У них не было собственности, позволившей бы им играть. Питер с трудом мог поверить в это. Он задумался о том, что ему стоит подарить родителям этих ребят небольшой городок. Сан-Ансельмо, или Росс, или даже оба. Они заслужили возможность сыграть.

Но, возможно, они не хотят.

– Ты первый начал, – сердито заявляла девочка.

– Нет, ты, – с ноткой обиды вторил ей голос мальчишки. – Отдай!

Пит закурил сигарету, оглянулся в поисках своей одежды и начал одеваться.

В углу комнаты, прислоненная к стене, стояла винтовка модели МВ-3.

Заметив ее, Питер остановился, вспоминая, зачем она здесь. Когда-то наперевес с МВ-3 он был готов к войне против Китая. Но шанса воспользоваться своим оружием ему не представилось: китайцы так и не появились, по крайней мере лично. Однако вместо них прибыли их представители – ядерные боеголовки «Хинкель», и ни одна винтовка МВ-3, выделенная в пользование гражданской армии Калифорнии, не смогла с ними бороться. Ответный удар Штатов и радиация, излучаемая со спутника Восп-Си, сделали свое дело: Америка проиграла. Но Китай ничего не выиграл. В ядерной войне победителей не бывает. Исходящая от китайских боеголовок радиация, распространившись по всему миру, позаботилась и об этом.

Подойдя поближе, Пит поднял MВ-3 тем же движением, как и когда-то в юности. «Винтовке около ста тридцати лет», – подумал он. Дважды антиквариат. Стреляет ли она еще? Кого это теперь волновало… Теперь убивать было некого. Только сумасшедший мог найти повод для убийства в стремительно пустеющих городах. Да и он бы задумался. Во всей Калифорнии проживает менее десяти тысяч человек… Пит осторожно положил винтовку на место.

Так или иначе, MВ-3 не были противопехотным оружием; ее патроны типа «А» предназначались для пробивания брони советских танков T-9 и выведения их из строя. Пит вспомнил учебные фильмы, которые им показывали в Шестой армии при инструктаже. Вот бы в наши дни увидеть «море людей», пусть и китайцев… мы могли бы этим воспользоваться.

Здравствуй, Бернхардт Хинкель. Гуманист, изобретатель абсолютно безболезненного оружия… Нет, это не больно. Вы были правы. Мы ничего не почувствовали и даже ничего не поняли. А после…

Из-за последствий радиации у большинства удалили железу Хайнса, именно благодаря этому люди выжили. Последствия не заставили себя ждать: некоторые мужчины и женщины оказались бесплодны. Теоретически мы можем иметь детей; а на деле лишь немногие из нас могут зачать ребенка. Дети за окном…

Вдоль тротуара, с монотонным жужжанием собирая мусор и проверяя рост травы на газоне сначала на одной стороне улицы, а затем на другой, проехала машина технической службы. Механический гул заглушил детские голоса.

Поддерживаем порядок в пустых городах, сказал себе Пит, когда машина остановилась, чтобы выпустить псевдоподии, которые раздраженно ощупывали куст камелии. Вернее, в практически пустых городах – здесь жило около десяти семей, не относящихся к классу Б, по крайней мере, согласно переписи, которую в последний раз показывали Питу.

За первой машиной появилась вторая, на этот раз более сложная: она была похожа на жука с двадцатью лапами. Привлеченная запахом разложения, она ползла по тротуару. Пит знал, что эта машина – ремонтная, она восстанавливает то, что было разрушено: перевязывает раны города и останавливает его увядание. Но для кого или для чего? Вот в чем вопрос. Возможно, вугам нравилось наблюдать со своих спутников восстановленную цивилизацию, а не всю эту разруху.

Затушив сигарету, Пит отправился на кухню, надеясь раздобыть что-нибудь на завтрак. Он не жил здесь уже несколько лет, но тем не менее, открыв холодильник с вакуумной изоляцией, обнаружил в нем все, что нужно для завтрака: бекон, хлеб, яйца, молоко и даже джем.

До Пита, Байндменом, так теперь называли землевладельцев, числился проживавший здесь Антонио Нарди; несомненно, это он оставил запас продуктов, не зная, что проиграет свой титул в Блефе и никогда не вернется в Сан-Рафаэль.

Но было и кое-что поважнее завтрака.

Нажав на дисплей видеофона, Пит произнес:

– Позвони Уолтеру Ремингтону из округа Коста.

– Хорошо, мистер Гарден, – прозвучало из динамиков.

Дисплей видеофона засветился.

– Привет.

На экране появилось суровое, вытянутое лицо Уолта Ремингтона, который сонно смотрел на Пита. Этим утром Уолт еще не побрился; его щеки покрывала щетина, а маленькие глаза с темными кругами опухли от недосыпа.

– Ты помнишь, что произошло вчера ночью? – спросил Пит.

– О да! Конечно, – кивнул Уолт, приглаживая свои растрепанные волосы.

– Я проиграл тебе Беркли. И я не знаю, зачем поставил его на кон. Мне дорого это место…

– Знаю, – сказал Уолт.

– Я дам тебе три города в Мариин: Росс, Сан-Рафаэль и Сан-Ансельмо. Я хочу вернуть Беркли и жить только там, – сделав глубокий вдох, добавил Пит.

– Так живи. Как гость, конечно; не как Байндмен, – ответил Уолт.

– Я не могу так, – сказал Пит. – Мне нужно владеть им, а не просто быть скваттером. Ты же не собираешься жить в Беркли, Уолт? Брось, я тебя знаю. Ты любишь жаркий климат, как в Сакраменто или в Уолнат-Крик, а в Беркли для тебя слишком холодно и туманно.

– Ты прав, – сказал Уолт. – Но я не могу вернуть тебе Беркли, Пит. У меня его больше нет. Когда я вернулся домой прошлой ночью, меня ждал брокер; не спрашивай меня, как он узнал, что я выиграл Беркли, но он это сделал. Большая шишка с Востока, представитель компании Мэтта Пендлтона.

Уолт помрачнел.

– И ты продал им Беркли?

Пит с трудом мог в это поверить. Это означало, что кто-то, кто не был частью их команды, сумел купить недвижимость в Калифорнии.

– Зачем ты это сделал?

– Они обменяли Беркли на Солт-Лейк-Сити, – гордо произнес Уолт. – Как я мог отказаться от такого предложения? Теперь я могу присоединиться к команде полковника Китченера, они играют в Прово¹. Извини, Пит.

Уолт выглядел виноватым.

– Наверное, я все еще был немного на взводе. В любом случае это прозвучало слишком заманчиво, чтобы отказаться.

– Кто такой этот Пендлтон? – спросил Пит.

– Они не сказали.

– А ты и не спрашивал.

– Нет, – угрюмо признал Уолт. – Я этого не делал. Но мне следовало поинтересоваться.

– Я хочу вернуть Беркли. Я сделаю это, даже если мне придется отдать весь Мариин. А пока я буду с нетерпением ждать возможности сравнять счет; я заберу все, что у тебя есть, независимо от того, за кого ты играешь, – добавил Пит.

В ярости он выключил видеофон.

«Как Уолту это удалось? Передать право на титул кому-то вне команды, кому-то с Востока. Я должен выяснить, кто будет представлять компанию Пендлтона в этой сделке».

Зловещее предчувствие не покидало Пита: он уже знал ответ на свой вопрос.

Глава 3

Для мистера Джерома Лакмена утро выдалось прекрасное. О причине столь приподнятого настроения он подумал, как только проснулся. Сегодня он впервые Байндмен Беркли. Действуя через компанию Мэтта Пендлтона, он наконец смог приобрести элитный участок в Калифорнии, а это означало, что теперь он стал частью команды «Претти Блю Фокс», которая по вечерам собиралась в Кармеле. Кармел был почти таким же уютным городком, как и Беркли.

– Сид, – крикнул Лакмен. – Зайди ко мне.

Он откинулся на спинку стула и затянулся мексиканской сигарой «Деликадо», оставшейся после завтрака.

Его секретарь, Сид Моск, приоткрыл дверь кабинета и заглянул внутрь.

– Слушаю вас, мистер Лакмен.

– Приведи ко мне этого псионика, – сказал Лакмен. – Наконец-то я понял, что нам с ним делать. «Использовать, – подумал он, это оправдывает риск быть отстраненным от Игры. – Как его зовут? Дэйв Мутро?»

Перед глазами Лакмена мелькало столько людей, что он лишь смутно помнил, как выглядит Мутро. Да и Нью-Йорк был неплохо заселен; почти пятнадцать тысяч душ. Многие были детьми, и, следовательно, среди них могли быть и новые псионики.

– Убедись, что он зайдет с черного хода, – сказал Лакмен. – Я не хочу, чтобы его кто-нибудь увидел.

Лакмену нужно было поддерживать свою репутацию. А ситуация складывалась довольно щекотливо.

Участие в Игре человека с псионическими способностями было незаконно, потому что они считались мошенниками. В течение многих лет большинство команд обычно делали ЭЭГ, электроэнцефалограмму, но сейчас этого уже никто не делает. На это Лакмен и надеялся. Такая практика существовала в основном на Востоке, где псионизм был известен уже давно, а Восток задавал тон всей стране.

Один из питомцев Лакмена, короткошерстный серо-белый кот, запрыгнул к нему на стол; Лакмен рассеянно почесал кошачье ухо. «Если я не смогу внедрить его в “Претти Блю Фокс”, то пойду сам», – размышлял он.

По правде, Лакмен не играл уже год или даже больше, оставаясь при этом лучшим игроком округа. Как иначе бы он стал Байндменом Нью-Йорка? В те дни конкуренция зашкаливала. Лакмен устраивал Игры для людей, не входящих в класс Б.

«В Блефе мне нет равных, – считал он. – Это всем известно». Тем не менее с псиоником было бы… спокойнее. Лакмену нравилась идея беспроигрышной игры: будучи игроком опытным, все равно он не любил рисковать. Лакмен играл не ради удовольствия; он играл, чтобы выиграть.

Так он заставил великого игрока Джо Шиллинга буквально исчезнуть с лица Земли. Теперь Джо управлял маленьким магазинчиком старых грампластинок в Нью-Мехико; дни его Игры прошли.

– Помнишь, как я обыграл Шиллинга? – спросил он Сида. – Та последняя игра, я все еще помню каждый ход. Джо выбросил пятерку и вытащил карту из пятой колоды. Он долго смотрел на нее, слишком долго. Тогда я понял, что он собирается блефовать. Наконец он передвинул свою фигуру на восемь шагов вперед – хороший ход; ты помнишь тот случай, когда он унаследовал сто пятьдесят тысяч долларов от умершего дяди. Именно деньги лежали на кону.

Возможно, у Лакмена были некие способности, он чувствовал, что может читать мысли Джо. У него шестерка, подумал он тогда, это блеф.

Блеф Шиллинга – так Лакмен это назвал. В то время Джо был Байндменом Нью-Йорка и с легкостью обыгрывал любого соперника. Редкий игрок не спасовал бы перед ним. Подняв свою косматую голову, Джо посмотрел на Лакмена. Наступила тишина. Все игроки замерли в ожидании.

– Ты действительно хочешь, чтобы я открыл карты? – обратился к нему Джо.

– Да, – не в силах вздохнуть, ответил Лакмен.

Если он ошибался и там действительно была восьмерка, то Джо выиграл, и его власть над Нью-Йорком стала бы еще прочнее.

– Это – шестерка, – тихо произнес Джо.

Он перевернул карту. Лакмен был прав: противник блефовал.

Теперь документы о праве собственности на Нью-Йорк принадлежали победителю.

Лежавший на столе кот лениво зевнул и с надеждой на завтрак взглянул на своего хозяина. Лакмен оттолкнул питомца, и тот спрыгнул на пол.

– Вот паразит! – сказал ему Лакмен.

На самом деле кота он любил и искренне верил, что кошкам везет.

В ночь, когда он обыграл Джо Шиллинга, в квартире рядом с ним находились два кота; возможно, именно они усилили его скрытые псионические способности.

– Дэйв Мутро вызывает вас по видеосвязи, – сообщил секретарь. – Хотите поговорить с ним?

– Если он и правда псионик, – ответил Лакмен, – то он и сам уже знает, чего я хочу, поэтому ни мне, ни кому-либо другому нет необходимости говорить с ним.

Такие парадоксы псионической связи всегда одновременно забавляли и раздражали Лакмена.

– Я не буду говорить с ним, Сид. Если он больше не позвонит, то это лишь докажет, что он ни на что не годен.

Сид послушно выключил видеофон.

– Позвольте заметить, мистер Лакмен, – сказал Сид. – Вы никогда не разговаривали с ним, поэтому и предвидеть ему нечего. Разве не так?

– Он может пообщаться со мной, – ответил Лакмен. – Здесь, в моем кабинете. Когда я расскажу, что от него требуется.

– Думаю, вы правы, – согласился с начальником Сид.

– Беркли, – задумчиво произнес Лакмен. – Я не был там уже лет восемьдесят или девяносто.

Как и многие другие Байндмены, он не любил бывать в чужих землях. Возможно, Лакмен был суеверен, но он считал, что это определенно плохая примета.

– Интересно, там все еще так же туманно? Что ж, скоро увидим.

Из ящика письменного стола он достал бумаги о праве собственности, которые передал ему брокер.

– Давайте взглянем на имя последнего Байндмена, – сказал он, просматривая страницы. – Уолтер Ремингтон; тот, кто выиграл Беркли прошлой ночью, а потом сразу же продал. А до него – парень по имени Питер Гарден. Я бы не удивился, узнав, что этот Питер сейчас зол как черт или будет зол, когда узнает о сделке. Вероятно, он рассчитывает отыграться.

Но он никогда этого не сделает, подумал Лакмен. Не со мной.

– Вы собираетесь лететь туда? – спросил Сид.

– Да, собираюсь, – ответил Лакмен. – Как только соберу свои вещи. Я сделаю из Беркли загородную резиденцию. Полагаю, мне там понравится, при условии, что жилье не совсем ветхое. Единственное, чего я не выношу в городе – так это ветхости, я ничего не имею против пустых городов.

Но не когда от них разит ветхостью. Лакмен вздрогнул. Если и существовало то, что он назвал невезением, так это пришедший в упадок город, как и многие южные города. В молодости он владел несколькими городками в Северной Каролине. И никогда не забудет этот «чудесный» опыт.

– Могу я временно управлять здесь всем, пока вас не будет? – спросил Сид.

– Конечно, – улыбаясь, ответил Лакмен. – Я выпишу тебе доверенность на золотом пергаментном свитке и запечатаю его красным воском и лентой.

– Правда? – неуверенно глядя на него, спросил Сид.

Лакмен рассмеялся:

– Тебе бы это понравилось. Ты любишь пышные церемонии. Как Пух-Ба² в Микадо. Почетный Байндмен Нью-Йорка. Верно?

– Чтобы получить эти земли, вы чертовски упорно трудились почти шестьдесят пять лет, – покраснев, ответил Сид.

– Это входило в мою социальную повестку, – сказал Лакмен. – Когда я получил право собственности, здесь было всего несколько сотен человек. А теперь посмотрите на население. Я лишь косвенно направлял их, поощрял не имеющих земель людей играть, играть лишь для выживания, размножения и поиска партнеров, разве не так?

– Конечно, мистер Лакмен, – согласился Сид.

– В итоге мы подобрали много фертильных пар, которые в противном случае никогда бы не встретились, так?

– Все верно, – кивнул Сид. – Вы практически в одиночку восстанавливаете человеческую расу.

– Не забывай об этом, – сказал Лакмен. Наклонившись, он взял одну из своих кошек по кличке Мэнкс. – Возьму тебя с собой, – обратился он к кошке. – Возьму шесть, а может, и семь кошек. На удачу.

И чтобы не оставаться одному, мысленно добавил он. На Западном побережье Лакмена не любили; он не хотел, чтобы местные, не входившие в Б-класс, здоровались с ним каждый раз, когда он осмеливался выходить. При мысли об этом ему стало грустно. «Но, – подумал он, – после того, как я поживу там некоторое время, я отстрою его, как когда-то отстроил Нью-Йорк; город перестанет пустовать, его прошлое останется прошлым».

«Призраки нашей жизни, – думал он, – жизни, какой она была, когда мы рвали жилы этой планете, когда устремлялись на Луну или Марс. Перенаселение, а потом этим идиотам-китайцам пришло в голову воспользоваться оружием Германии, изобретением бывшего нациста, который… – Лакмен не мог подобрать слов, чтобы описать Бернхардта Хинкеля. – Жаль, что его нет в живых. Я хотел бы остаться с ним наедине. На несколько минут. Без свидетелей».

Единственное хорошее, что можно было сказать о радиации Хинкеля, это то, что она наконец-то добралась до Восточной Германии.

* * *

Есть лишь один человек, который может что-то знать о компании Мэтта Пендлтона, решил Пит, выходя из своей квартиры в Сан-Рафаэле. Он поспешил к припаркованной неподалеку машине. Это стоит того, чтобы поехать в Нью-Мексико, в Альбукерке – город полковника Китченера, где его, помимо всего прочего, ждала пара виниловых пластинок.

Несколько дней назад он получил письмо от Джо Шиллинга, крупнейшего в мире продавца редких грампластинок: нашелся альбом Тито Скипа³, который искал Пит.

– Доброе утро, мистер Гарден, – поприветствовала его машина, когда Пит открыл дверцу.

– Привет, – задумавшись, ответил Пит.

Из жилого дома на другой стороне улицы выбежали двое детей, свидетелем спора которых оказался Пит. Заметив его, ребята остановились.

– Вы тут главный, да? – обратилась к Питу девочка.

Дети разглядели яркую повязку на руке Пита – его знак отличия.

– Мы никогда раньше не видели вас, мистер, – с благоговением продолжила девочка.

Ей не больше восьми, подумал Пит.

– Я много лет тут не был, – ответил он, подходя к детям. – Как вас зовут?

– Келли, – отозвался мальчишка.

Он выглядит младше своей сестры, решил Пит, на вид ему не больше шести. Славные ребята.

Пит был рад, что они живут именно здесь, на его земле.

– А это – Джессика, моя сестра. А еще у нас есть старшая сестра, ее зовут Мэри-Энн, она сейчас учится в колледже в Сан-Франциско.

Трое детей в одной семье! Пит был поражен.

– Как ваша фамилия? – спросил он.

– Макклейн, – ответила Джессика и с гордостью добавила: – Наши родители – единственные во всей Калифорнии, у кого трое детей.

Пит не мог в это поверить.

– Я бы хотел познакомиться с ними, – сказал он.

– Мы живем тут, – указала на соседний дом Джессика. – Забавно, что вы не знаете моего папу, ведь вы здесь главный. Эти машины для уборки на улице… их мой папа сюда привез. Он поговорил с вугами, и они прислали машины.

– Вы не боитесь вугов? – спросил Пит.

Дети помотали головами.

– Но мы воевали с ними, – сказал Пит.

– Это было очень давно, – ответила Джессика.

– Согласен, – сказал Пит. – Верно мыслишь.

Как бы он хотел с ними согласиться!

Из дома вышла женщина и направилась к детям.

– Мама-мама! – взволнованно воскликнула Джессика. – Смотри, главный приехал!

Молодая, темноволосая, одетая в яркую рубашку и брюки, привлекательная женщина подошла к Питу.

– Добро пожаловать в Мариин. Вы нечастый гость в наших краях, мистер Гарден, – сказала она, протягивая Питу руку.

– Поздравляю! – сказал Пит.

– С чем? – улыбнулась миссис Макклейн. – С тремя детьми? Это, как говорится, удача. Никакого мастерства тут нет. Как насчет чашечки кофе, прежде чем вы уедете? Может, это ваш последний визит к нам.

– Не последний, – сказал Пит. – Уверяю вас.

Казалось, его слова не убедили новую знакомую: она иронично улыбнулась:

– Для таких, как мы, тех, кто не входит в класс Б, вы – почти легенда. Ей-богу, рассказами о нашей встрече я еще пару недель смогу развлекать местных зевак.

Пит не мог сказать, смеялась ли над ним миссис Макклейн. Несмотря на ее слова, насмешки он не заметил. Ей удалось сбить его с толку.

– Я и правда вернусь, – сказал он. – Я потерял Беркли…

– Так вот оно что! – кивая, воскликнула миссис Макклейн. Ее эффектная, уверенная улыбка стала еще шире. – Не повезло, понимаю. Вот почему вы приехали сюда.

– Я еду в Нью-Мехико, – сказал Пит и сел в свою машину. – Возможно, мы увидимся позже. – Полетели, – скомандовал он автопилоту.

Когда машина поднялась в воздух, дети помахали ему, а миссис Макклейн осталась стоять без движения. Откуда такая враждебность, задумался Пит. Или ему показалось? Быть может, ее возмущало это разделение: игроки – Байндмены, люди Б-класса, и все остальные жители Земли. Быть может, она считала несправедливым, что так мало людей имеют шанс сыграть в Блеф.

Я не стал бы ее винить, подумал Пит. Но она не понимает, что в любой момент каждый из нас может внезапно покинуть Б-класс. Вспомнить хоть Джо Шиллинга… величайшего Игрока на Западном побережье, который теперь вне Игры до конца своих дней. Это разделение на классы не такое уж и прочное.

Пит и сам когда-то не мог играть. Он получил свое право на земли единственным законным тогда способом: опубликовав свое имя и дождавшись, пока где-нибудь умрет действующий Байндмен. Пит делал так, как говорили вуги, он загадал день, месяц и год. И не ошибся. Четвертого мая две тысячи сто сорок третьего года скончался Уильям Раст Лоуренс, погиб в автомобильной катастрофе в Аризоне. Пит, унаследовав его земли, получил и право играть.

Азартным вугам нравились столь рискованные системы наследования. Эти существа питали отвращение к причинно-следственным связям. Питу стало интересно, как зовут миссис Макклейн. Она хорошенькая, подумал он. Несмотря на ее резкое отношение, ему понравилось, как она держалась и как выглядела. Питу захотелось узнать побольше об этой семье, возможно, и они когда-то были Байндменами, а потом потеряли это право. Это бы все объяснило. «Мне стоит поспрашивать соседей», – решил Пит. У Макклейнов трое детей, и они у всех на виду. Джо Шиллинг многих знает, у него и стоит спросить.

Глава 4

– Конечно, я знаком с Патрицией Макклейн, – сказал Джо Шиллинг, пробираясь сквозь пыльные, хаотично расставленные ряды грампластинок к своей комнатушке в глубине магазина. – А ты ее откуда знаешь?

– Они живут на моей земле, – ответил Пит.

Он наконец-то нашел тропинку среди груды хлама из прошлого: пластинок, коробок, писем, плакатов и каталогов.

– Как ты можешь здесь что-нибудь найти? – спросил он Джо.

– У меня своя система, – задумчиво ответил Шиллинг. – Я скажу тебе, почему Патриция была так раздражена. Раньше она принадлежала к классу Б, но ее исключили.

– За что?

– Она – телепат. – Джо поставил на стол две чайные чашки без ручек. – Улун? – спросил он.

– Ясно, – кивая, отозвался Пит.

– Я нашел твою пластинку «Дон Паскуале»⁴, – сказал Шиллинг, наливая чай из черного керамического чайника. – Ария Скипа. Та-дам та-да-да. Чудесная вещь.

Напевая, он достал лимон и сахар из шкафчика над раковиной, в которой высилась гора посуды. Затем чуть тише добавил:

– Посмотри, кто-то пришел.

Он подмигнул Питу и отодвинул пыльную, покрытую пятнами занавеску, отделявшую комнату от магазина. Пит увидел высокого, нескладного, бритоголового юношу в очках с роговой оправой; парень листал древний, потрепанный каталог.

– Он – чокнутый, – как ни в чем не бывало сказал Шиллинг. – Лопает йогурт, любит йогу. Горстями впихивает в себя витамин Е для потенции. Кого я уже тут только ни повидал.

Заикаясь, юноша обратился к Джо:

– Скажите, у вас н-найдется пластинка Клаудии Муцио⁵, мистер Ш-Шиллинг?

– Есть сцена с письмом из «Травиаты», – не вставая из-за стола, ответил Джо.

– Эта миссис Макклейн симпатичная, – сказал Пит.

– О да! Но тебе не подойдет. Юнг называл таких интровертами, такие, как она, прячут свои чувства, склонны к идеализму и меланхолии. Тебе не нужен выдающийся интеллект, вполне подойдет яркая блондинка, которая могла бы подбодрить тебя. Кто-то, кто вытащит тебя из твоих суицидальных мыслей.

Шиллинг отхлебнул чаю, несколько капель упали на его густую рыжую бороду.

– Ну? Скажи хоть что-то. Или у тебя опять депрессия?

– Нет, – ответил Пит.

Из передней части магазина их снова кто-то позвал: высокий паренек вновь искал Джо.

– М-мистер Шиллинг, могу я послушать арию Джильи⁶ «Фуртива Лагрима»?⁷

– Конечно, – отозвался Шиллинг.

Почесывая щеку, он рассеянно напевал арию.

– Пит, – сказал он, – знаешь, до меня дошли слухи, что ты потерял Беркли.

– Так и есть, – признался Пит. – И Мэтт Пендлтон Ассошиэйтс…

– Это дело рук Джерома Лакмена, мы звали его Везунчиком, – сказал Шиллинг. – За игральным столом он человек жестокий, я-то уж знаю. Теперь он – часть вашей команды, и довольно скоро ему будет принадлежать вся Калифорния.

– Неужели никто не может сыграть против Лакмена и победить? – спросил Пит.

– Почему же никто? – сказал Джо. – Я смогу.

Пит уставился на него:

– Ты серьезно? Но он тебя уничтожил! Та Игра стала… классикой!

– Мне просто не повезло, – сказал Шиллинг. – Если бы у меня было больше земель, которые я бы мог поставить, и если бы я смог остаться в Игре подольше…

Джо мрачно хмыкнул.

– Блеф – игра увлекательная, Пит. Как и в покере, там в равной степени сочетаются и твои шансы, и твое мастерство: ты можешь выиграть или же проиграть при помощи любого из них. Формально я проиграл из-за неудачного хода, но на самом деле это был единственный раз, когда мистер Лакмен предугадал мой ход.

– Ты хочешь сказать, что играет он плохо?

– Да, черт возьми! Лакмен относится к удаче так же, как я к мастерству; нас следует называть Везунчик и Мастак. Если я когда-нибудь получу долю и смогу начать все заново…

Джо резко рыгнул:

– Извини.

– Ставлю на тебя, – улыбнувшись, сказал Пит.

– Ничего не выйдет. Я сразу не выиграю, мне требуется время, чтобы обходить любые ловушки, как, например, та, что поставил мне Лакмен.

Из передней части магазина доносились звуки великолепного пения тенора Джильи; Шиллинг замер, чтобы послушать.

Напротив стола, в своей клетке, раздраженный резким голосом, заерзал огромный чумазый попугай по кличке Ио.

Шиллинг с укором посмотрел на своего питомца.

– «Твоя рука замерзла»⁸, – сказал Шиллинг. – Первая из двух партий, записанных Джильи на эту музыку, и, безусловно, лучшая. Ты когда-нибудь слышал вторую? Она ужасна до невозможности…

Замолчав на полуслове, Джо слушал дальше.

– Прекрасная запись, – сказал он Питу. – Тебе необходимо иметь ее в своей коллекции.

– Я не люблю Джильи, – сказал Пит. – Мне не нравится его манера исполнения, эти дребезжащие ноты в его голосе.

– Так и должно быть, – раздраженно ответил Шиллинг. – Джильи был итальянцем, такое исполнение – их традиция.

– Скипа так не делал.

– Скипа был самоучкой.

Худой, высокий юноша вновь появился перед ними с пластинкой Джильи в руках.

– Я бы хотел купить это, мистер Шиллинг. Ск-колько с-стоит?

– Сто двадцать пять баксов, – ответил Шиллинг.

– Ого… – мрачно протянул юноша, но тем не менее достал свой бумажник.

– Она весьма редкая. После войны с вугами таких пластинок осталось мало, – объяснил Шиллинг.

Он взял пластинку и начал упаковывать ее в картон.

В магазин вошли еще двое: мужчина и женщина. Оба невысокие и коренастые.

– Доброе утро, Лестер! Рад видеть тебя, Эсме! – поприветствовал их Шиллинг.

– Это мистер и миссис Сибли, из Портленда, – обратился он к Питу. – Такие же меломаны, как и ты.

– Это Байндмен Пит Гарден, – представил Пита Шиллинг.

Пит встал и протянул руку миссис Сибли.

– Здравствуйте, мистер Гарден, – поздоровался Лестер свойственным людям не Б-класса почтительным тоном, который использовался при обращении к таким, как Пит. – Какими землями вы владеете?

– Беркли, – ответил Пит и тут же осекся. – Раньше владел Беркли, сейчас я живу в Мариин, в Калифорнии.

– Рада познакомиться, – льстиво сказала Эсме.

Пит посчитал – как и всегда в подобных случаях – подобное приветствие чересчур наигранным и даже слегка неприличным.

Лестер протянул Питу руку, его ладонь была мягкой и влажной.

– Держу пари, у вас прекрасная коллекция; я имею в виду, не то что наша, у нас ничего особенного. Всего лишь несколько записей Супервии⁹.

– Супервии? – поинтересовался Пит. – А что именно?

– Не забывай, Пит, что у нас есть неписаное правило, которое гласит, что клиенты не торгуют между собой, – обратился к нему Джо. – Если они начинают так делать, то я им больше ничего не продаю. В любом случае у тебя есть все пластинки Супервии, те же, что и у Лестера с Эсме.

Джо забрал сто двадцать пять долларов у худощавого паренька, и тот с пластинкой Джильи в руках удалился.

– Какая ария, на ваш взгляд, лучшая в мире? – спросила Эсме Пита.

– Аксель Шиотц¹⁰ и его «Эври Валлэй», – ответил Пит.

– Вы абсолютно правы, – кивая, сказал Лестер.

Вскоре Сибли ушли, Пит рассчитался с Джо за пластинку Скипа, попросив упаковать ее понадежнее, а затем, глубоко вздохнув, вернулся к насущной проблеме:

– Джо, ты поможешь мне вернуть Беркли?

Если его старый знакомый согласится, этого будет достаточно.

Помолчав, Джо ответил:

– Если кто и способен на это, то это я. Есть правило, его, правда, мало кто применяет, но партнеры по Блефу могут быть одного пола. Нам стоит знать, устроит ли это Лакмена, а также обратиться к уполномоченному в округе вугу, за ним последнее слово.

– Это тот, что зовет себя Каммингсом, – подсказал Пит.

У Пита уже была парочка стычек с этим самым Каммингсом, во время которых Пит понял, что в своей придирчивости титаниец проявлял невероятное упорство.

– Есть еще один способ, – задумчиво произнес Джо Шиллинг. – Ты мог бы временно передать мне право собственности на оставшиеся у тебя земли, но как я уже говорил…

– А ты не разучился? С твоей последней Игры прошло много лет.

– Может, и так, – признался Шиллинг. – Время покажет. Я думаю…

Джо выглянул из каморки. Снаружи припарковался аэромобиль. В магазин вошел покупатель.

Это была прелестная рыжеволосая девушка. Пит и Джо забыли о своем разговоре. Явно растерявшись в хаотичном, замусоренном магазине, покупательница бесцельно бродила между рядами.

– Пойду помогу, – сказал Джо.

– Знаешь ее? – спросил Пит.

– Никогда раньше не видел.

Выдержав паузу, Джо поправил свой помятый старомодный галстук и разгладил жилет.

– Мисс, – подходя к девушке, с улыбкой сказал он, – могу я вам чем-то помочь?

Девушка заметно стеснялась: она смотрела на коробки вокруг, стараясь не встречаться взглядом с Шиллингом, а затем пробормотала:

– У вас есть пластинка Нэтса Катца?

– Боже правый! Конечно, нет, – ответил Шиллинг. – Мой день испорчен, – обратился он к Питу. – Приходит симпатичная девушка и спрашивает пластинку Нэтса Катца.

Раздосадованный, он вернулся в свою каморку.

– Кто такой этот Нэтс Катц? – спросил Пит.

Девушка, чье удивление моментально перевесило застенчивость, спросила:

– Вы никогда не слышали о Нэтсе Катце? – Она явно не могла в это поверить. – Его крутят по телику каждую ночь. Он – величайший музыкант в мире!

– Мистер Шиллинг не торгует пластинками поп-музыкантов, только проверенной временем классикой, – с улыбкой ответил девушке Пит.

После удаления железы Хайнса стало трудно определять возраст, но Питу казалось, что девушке не больше двадцати лет.

– Простите мистера Шиллинга, – продолжил он. – Он уже немолод, и ему дороги его привычки.

– Да ладно тебе, – проворчал Шиллинг, – я просто не люблю этих певцов с их слезливыми песенками о любви.

– О нем все слышали, – все еще возмущаясь, сказала девушка. – Даже мои родители знают о Нэтсе, а они у меня точно с другой планеты. Последняя его пластинка «Прогулка с собакой» разошлась тиражом более пяти тысяч копий. Вы оба реально странные. Прям как фнулы¹¹. – Она вновь засмущалась. – Думаю, мне лучше уйти, – сказала она и направилась к выходу.

– Подождите, – странным голосом окликнул девушку Шиллинг и поспешил за ней. – Я вас знаю? Я видел ваши фото в новостях.

– Возможно, – ответила девушка.

– Вы – Мэри-Энн Макклейн, – сказал Шиллинг.

Он повернулся к Питу:

– Она – третий ребенок Макклейнов, это с ее матерью ты встретился сегодня. Вот он – пример синхронии! Ты помнишь теорию Юнга и Вольфганга Пауля об акаузальном объединительном принципе?¹² Познакомьтесь с Питером Гарденом – Байндменом земель, на которых вы живете, – обратился он к девушке.

– Привет, – без эмоций поздоровалась та. – Мне уже пора.

Выйдя из магазина, она вернулась в свою машину. Пит и Джо стояли и смотрели ей вслед, пока машина не тронулась с места и не скрылась из виду.

– Как думаешь, сколько ей? – спросил Пит.

– Я знаю сколько – восемнадцать. Читал об этом. Она одна из двадцати девяти студентов государственного колледжа Сан-Франциско, изучает историю. Она первый ребенок, родившийся в Сан-Франциско за последние сто лет. – Голос Джо стал грустным.

– Боже, спаси и сохрани, – сказал он, – если с ней что-нибудь произойдет, какой-нибудь несчастный случай или болезнь.

Пит и Джо замолчали.

– В ней есть что-то от ее матери, – сказал Пит.

– Она красива, как и ее мать, – сказал Джо.

Он взглянул на Пита:

– Полагаю, ты передумал; теперь ты хочешь, чтобы играла она, а не я.

– Думаю, она никогда не играла.

– В смысле?

– Она не может быть хорошим напарником.

– Ты прав, – сказал Джо. – Она далеко не так хороша, как я. Не забывай об этом. Как у тебя сейчас на личном фронте?

– Когда я потерял Беркли, мы с Фрейей расстались. Теперь она миссис Гайнс. А я ищу жену.

– Но у тебя должен быть напарник, тот, кто умеет играть, – сказал Джо. – Твоя жена, жена Байндмена. Или ты потеряешь Мариин точно так же, как потерял Беркли, и что тогда будешь делать? В этом мире не может быть два магазина виниловых пластинок.

– Я много лет думал о том, чем займусь, если проиграю. Я стал бы фермером.

– Действительно! – расхохотавшись, сказал Джо. – Ты еще ни разу в жизни не был таким серьезным.

– Я серьезен, как никогда, – сказал Пит. – Я хотел бы выращивать виноград, делать вино. К примеру, в Сакраменто. Я уже многое умею и даже обсуждал это с Каммингсом, и я уверен в том, что их ребята поддержат меня оборудованием и саженцами. Они подобные проекты одобряют.

– Ей-богу, – сказал Шиллинг, – я-то думал, что ты и впрямь решил уйти на покой.

– За дополнительную плату я бы мог и тебя взять с собой. Ты достаточно заработал, обманывая покупателей все эти годы.

– Ich bin ein armer Mensch!¹³ – воскликнул Шиллинг.

– Тогда мы могли бы поменяться. Вино на пластинки.

– А если серьезно, – сказал Джо Шиллинг, – если Лакмен станет частью команды и тебе придется играть против него, я стану твоим напарником. – Он ободряюще хлопнул Пита по плечу. – Так что не переживай. Вдвоем мы с ним справимся. Конечно, я буду надеяться, что ты не станешь пить во время игры.

Джо пристально посмотрел на Пита:

– Я слышал об этом; тебя чуть не поймали в ту ночь, когда ты проиграл Беркли. И когда все закончилось, ты едва успел добраться до машины.

– Я выпил после того, как проиграл. Для утешения, – с достоинством ответил Пит.

– Как бы то ни было, мои слова остаются в силе. Никакого пьянства, если хочешь играть вместе. Поклянись, что не будешь пить и никаких таблеток. Я не хочу, чтобы твой разум притуплялся транквилизаторами, особенно фенотиазиновыми… именно им я больше всего не доверяю, и мне известно, что ты на них подсел.

Джо был прав, и Питу нечего было ответить. Он смутился, пожал плечами и начал бесцельно бродить по магазину, тут и там тыча пальцем в стопку пластинок.

– Я буду тренироваться, честно постараюсь вернуть былую форму, – сказал Джо и налил себе еще одну чашечку улуна.

– Я, может, завязать собирался, – сказал ему Пит. – И учитывая, что мы теперь можем прожить лет двести с лишним… это ужасно.

– Не думаю, – сказал Джо. – Ты слишком замкнутый, чтобы стать алкоголиком. Я больше боюсь другого… – Он замолчал.

– Ну, давай же, скажи это, – процедил Пит.

– Самоубийства.

Пит вытащил из стопки пластинку компании ХМВ и стал рассматривать конверт. Он не смотрел на Шиллинга, избегая прямого и мудрого взгляда этого человека.

– Ты бы хотел вернуться к Фрейе? Тебе так было бы лучше? – поинтересовался Шиллинг.

– Не-а, – махнул рукой Пит. – Мне сложно это объяснить. Если смотреть с рациональной стороны, то пара мы хорошая. Но чуда не произошло. Не сработало что-то. Поэтому мы и проиграли. Причина в этом, так я считаю. Мы не стали по-настоящему близки.

Пит вспомнил свою жену до Фрейи, Дженис Маркс, которая теперь носила фамилию Ремингтон. Вот с ней все было легко; по крайней мере, ему так казалось. Но, конечно, им не повезло. На самом деле Питу ни в чем не везло: женщины попадались не те, и детей у него не было.

Он во всем винил китайцев.

– Шиллинг, – обратился к нему Пит, – у тебя есть дети?

– Да, – ответил Джо. – Я думал, об этом все знают. Мальчик, одиннадцати лет, живет во Флориде. Его мать была моей… – Он замолчал, подсчитывая в уме. – Моей шестнадцатой женой. До того как Лакмен меня уничтожил, я имел всего двух жен.

– А сколько детей у самого Лакмена? Я слышал, что человек девять или десять.

– Уже одиннадцать.

– Ого! – воскликнул Пит.

– Нам стоит признать тот факт, – сказал Шиллинг, – что Лакмен во многих отношениях является самым прекрасным, самым ценным живущим сегодня человеком: дети, самые громкие победы в Блефе, улучшение уровня жизни обычных людей на его земле – вот его достижения.

– Ладно, – раздраженно прервал собеседника Пит. – Давай сменим тему.

– И он нравится вугам, – невозмутимо добавил Шиллинг. – Точнее говоря, он нравится практически всем. Ты никогда не встречался с ним, не так ли?

– Нет.

– Когда он попадет на Западное побережье и окажется за столом вместе с «Претти Блю Фокс», ты поймешь, что я имею в виду.

* * *

– Рад видеть вас, – поприветствовал Дэйва Мутро Лакмен.

Он и правда был рад этой встрече: она могла показать, на что способен этот человек. Так сказать, первая проба.

Высокий, средних лет, хорошо одетый псионик – на самом деле он имел небольшое графство и титул в Западном Канзасе, – развалился в глубоком кресле перед столом Лакмена и протянул:

– Нам стоит быть осторожными, мистер Лакмен. Очень осторожными. Мне приходилось всерьез следить за собственными действиями, скрывать свой дар, держать его вне поля зрения других. Я могу предвидеть то, что вы просите меня сделать. Честно говоря, я удивлен, что человек с вашей удачей и положением захотел нанять меня.

На губах псионика медленно расплылась оскорбительная ухмылка.

– Боюсь, что, когда игроки западного побережья увидят меня за столом, они не захотят играть, а скорее объединятся против меня, вступят в сговор, спрячут ценные документы в своих сейфах и банковских ячейках, вместо того чтобы выкладывать их на стол, – сказал Лакмен. – Видишь ли, Дэвид, они могут не знать, что Беркли теперь моя земля, потому что я…

– Знают, – сказал Мутро. – Да… слухи уже поползли, я слышал это по телику на шоу Нэтса Катца. Это важная новость, мистер Лакмен: вам удалось купить землю на Западном побережье. Это и впрямь важная новость. «Смотрите, как курит Везунчик Лакмен», сказал Натц, – я помню его слова.

– Хм. – Лакмен был сбит с толку.

– Я скажу вам еще кое-что, – развалившись в кресле, скрестив свои длинные ноги и сложив руки на груди, добавил Мутро. – Я могу заглянуть в будущее и увидеть те вечера, когда буду сидеть за столом с вами и ребятами из «Претти Блю Фокс». – Он усмехнулся. – И через пару таких встреч игроки пошлют кого-нибудь за машиной для ЭЭГ. Не спрашивайте меня почему. Обычно они не держат ее под рукой, так что это тоже своего рода предчувствие.

– Я понимаю, – недовольно ответил Лакмен.

– Если я пойду туда и они узнают о моих способностях, – сказал Мутро, – вы понимаете, что будет дальше? Я потеряю все, что у меня есть. Вот к чему я клоню, мистер Лакмен. Готовы ли вы возместить мне все расходы, если это произойдет?

– Понимаю, – сказал Лакмен.

Но думал он о другом: если Мутро сделают ЭЭГ, то сделку по Беркли аннулируют – вот к чему это приведет. Возможно, лучше пойти одному и не брать с собой Мутро, размышлял он.

Но какой-то первобытный инстинкт, какое-то псионическое предчувствие в его сознании говорило: держись подальше от Западного побережья, тебе нечего там делать. Останься здесь!

Что за странная неприязнь к переезду? Было ли это давним суеверием о том, что каждый Байндмен должен оставаться на своей земле, или же предчувствием чего-то большего?

– Так или иначе, Дэйв, вы поедете, – сказал Лакмен, – я рискну.

– Я вынужден отказаться, мистер Лакмен, я не поеду, не хочу рисковать, – протянул Мутро.

Он неуклюже встал с кресла.

– Думаю, вам придется ехать одному, – то ли с улыбкой, то ли с ухмылкой добавил он.

Черт возьми, сказал себе Лакмен, эти мелкие Байндмены надменные и двуличные, их так просто не достать.

– Если я уйду, что вы потеряете? – спросил Мутро. – Насколько мне известно, «Претти Блю Фокс» приняли вас к себе, что явно демонстрирует вашу удачу; я вижу, как в первый же вечер вы выигрываете второй калифорнийский трофей. Это мой вам бесплатный прогноз.

Коснувшись пальцами лба, Мутро шутливо отсалютовал.

– Благодарю, – буркнул Лакмен.

Благодарность за воздух, подумал он. Во всем виноват этот едва уловимый, но едкий испуг, выходящая за рамки рационального неприязнь к предстоящей поездке.

«Черт возьми, – подумал он, – я на крючке, Беркли дорого мне стоил, и теперь я должен ехать! В любом случае бояться неразумно».

Одна из его рыжих кошек перестала вылизываться и, нелепо высунув язык, уставилась на своего хозяина.

«Вот тебя-то я и возьму с собой, – решил Лакмен, – ты меня защитишь. Ты и твои – во что там раньше верили – девять или десять жизней».

– Засунь свой гешлюмерский язык обратно, – раздраженно приказал он.

Кошка его раздражала: она понятия не имела о его судьбе и реальном положении дел.

– Был рад снова увидеться с вами, мистер Лакмен, – протянув ему руку, сказал Дэйв Мутро. – И возможно, в другой раз я смогу вам помочь. А сейчас мне пора возвращаться в Канзас. – Он взглянул на часы: – Уже поздно, вечерняя Игра вот-вот начнется.

– Когда мне стоит начать Игру с «Претти Блю Фокс»? Сегодня? – спросил Лакмен, пожимая псионику руку.

– Почему бы и нет.

– Способность видеть будущее, должно быть, придает вам чертовски много уверенности в себе, – обвинительно произнес Лакмен.

– Да, это бывает полезно, – согласился Мутро.

– Жаль, у меня этого нет, – сказал Лакмен.

«Я устал потакать своим суевериям, – подумал он. – Чтобы защитить себя, мне не нужна никакая псионическая сила, у меня есть нечто гораздо большее».

Вошедший в офис Сид Моск перевел взгляд с Лакмена на Мутро, а затем снова посмотрел на своего босса.

– Вы уезжаете? – спросил Сид.

– Да, – кивнул Лакмен. – Собери мои вещи и погрузи в аэромобиль, до начала Игры я намерен устроить временную резиденцию в Беркли. Знаешь, я словно часть этого места.

– Будет сделано, – сказал Сид, записывая все в свой блокнот.

«Сегодня вечером, прежде чем лечь спать, я стану Игроком «Претти Блю Фокс», и у меня начнется новая жизнь… Интересно, что она принесет? Вот бы иметь такой же талант, как у Дэйва», – вновь всей душой пожелал себе Лакмен.

Глава 5

Фрейя Гайнс удобно устроилась в совместно арендованной членами команды «Претти Блю Фокс» квартире в Кармеле. Она сидела поодаль от своего мужа и наблюдала, как один за другим прибывают остальные Игроки.

В комнату, приветственно кивнув Фрейе и Клему, быстрым шагом вошел Билл Кэлумайн. На нем были яркая спортивная рубашка и галстук. Его жена и партнер по Блефу Арлин шла следом за ним. Озабоченность и беспокойство читались на ее покрытом морщинами лице. Арлин провели операцию по удалению железы Хайнса позже остальных, что и сказалось на ее внешности.

Вошедший после них Уолт Ремингтон, украдкой оглядываясь по сторонам, мрачно бросил «привет» собравшимся. Его супруга Дженис выглядела не менее настороженной.

– Как я понимаю, у нас новый участник, – явно стесняясь, неловко пробормотал Уолт.

Ему не удавалось скрыть чувства вины, читающегося в его движениях, когда он дрожащими руками снял пальто и повесил его на стул.

– Так и есть, – ответила ему Фрейя.

«И ты знаешь почему», – мысленно добавила она.

В комнату вошел младший игрок – рыжеволосый Стюарт Маркс, а вместе с ним и его супруга – строго одетая в черную замшевую куртку и джинсы, высокая и широкоплечая Джулия.

– Я слушал выступление Катца, – сказал Стюарт, – он сказал…

– Он все верно сказал, – перебил его Клем Гайнс. – Везунчик Лакмен уже на Западном побережье, обживается в Беркли.

На пороге появился Сильванус Ангст. С собой он нес завернутую в бумажный пакет бутылку виски. Будучи в хорошем настроении, он широко улыбнулся присутствующим. Сразу за ним вошел Джек Блау. Не сказав ни слова, он обвел взглядом комнату; его темные глаза мерцали. Вместо приветствия Джек лишь едва кивнул игрокам.

Его жена Джоанна поздоровалась с Фрейей.

– Возможно, вам будет интересно… мы думали над вопросом о том, как найти новую жену для Пита, и сегодня мы почти два часа провели с командой «Строу Мэн Спешиал».

– И как успехи? – поинтересовалась Фрейя, стараясь говорить спокойно.

– Сегодня от них приедет игрок – ее зовут Кэрол Холт, – ответила Джоанна. – Она должна быть с минуты на минуту.

– И как она тебе? – напрягшись, поинтересовалась Фрейя.

– Она… умная, – ответила Джоанна.

– Я имела в виду ее внешность, – уточнила Фрейя. – Какая она?

– Небольшого роста. Каштановые волосы. Мне сложно ее описать, может, ты просто дождешься, когда она приедет?

Джоанна взглянула на дверь. В проеме, слушая их разговор, стоял Пит.

– Привет, – обратилась к нему Фрейя. – Ребята подыскали тебе жену.

– Спасибо, – хрипло отозвался Пит.

– Ну, у тебя же должен быть напарник, – сказала Джоанна.

– Ладно, – отозвался Пит. Как и Сильванус, он принес завернутую в бумажный пакет бутылку. Он поставил ее в буфет и снял пальто. – Если честно, то я рад.

– Все его мысли только о том, кто заполучил Беркли, не так ли, Пит? – усмехнулся Сильванус. – Говорят, это сам Везунчик Лакмен.

Невысокий и пухлый Сильванус вразвалку подошел к Фрейе и погладил ее по волосам.

– Тебе не все равно, правда?

– Это ужасно, – ответила Фрейя, осторожно высвободив пальцы Ангста из своих волос.

– Я согласна с Фрейей, – сказала Джоанна. – Нам стоит обсудить все до того, как Лакмен займет одно из этих кресел. Мы должны что-то сделать.

– Не допустим его к Игре? – обратился к присутствующим Ангст. – Откажемся играть против него?

– Во время Игры дергаться не стоит. То, что Лакмен имеет возможность играть здесь, в Калифорнии, уже не лучшая новость, – сказала Фрейя. – И если он получит еще больше власти…

– Мы не можем этого допустить, – согласился Джек Блау. Он взглянул на Ремингтона: – Как ты мог так поступить? Мы имеем право исключить тебя. Ты, болван, даже не понимаешь, что натворил.

– Он все понимает, – перебил его Билл Кэлумайн. – И он не собирался этого делать, Уолт лишь продал землю брокерам, а они продали ее дальше.

– Это не оправдание, – сказал Джек.

– Единственное, что мы можем сделать, это настоять на ЭЭГ. Уговорить Лакмена пройти процедуру. Я взял с собой аппарат. Это может помешать ему. Мы должны помешать ему, – сказал Клем Гайнс.

– Может, нам стоит связаться с Каммингсом, может, у него есть идеи? – спросила Джоанна. – Я знаю, что это против их правил: чтобы один и тот же человек главенствовал на обоих побережьях, когда Лакмен вытеснил Джо Шиллинга из Нью-Йорка, вуги явно были недовольны, это я точно помню.

– Как по мне, я бы не стал обращаться к вугам, – сказал Билл. Он посмотрел на собравшихся в комнате: – У кого-нибудь есть идеи? Предлагайте, не стесняйтесь.

Игроки молчали.

– Да ладно тебе, Билл, – сказал Стюарт Маркс, – мы ведь можем просто… – Он изобразил удар кулаком в воздухе. – Ты знаешь… припугнуть его. Шестеро против одного.

– Согласен, – ответил Билл. – Проявим силу. Слегка. По крайней мере, можно и объединиться против него во время Игры. И если… – Он замолчал.

В квартиру кто-то вошел.

– Это наш новый Игрок из «Строу Мэн Спешиал» Кэрол Холт, – обратилась к Игрокам Джоанна Блау.

Она вышла в коридор и вернулась вместе с гостьей.

– Рада видеть тебя, Кэрол, меня зовут Джоанна, это мой муж Джек, это Фрейя и Клем Гайнс, Сильванус Ангст, Уолтер и Дженис Ремингтон, Стюарт и Джулия Маркс, а это твой партнер, Пит Гарден. Пит, это Кэрол Холт; мы потратили пару часов, выбирая ее для тебя.

– Моя фамилия Ангст, – представилась миссис Ангст, входя в комнату вслед за Кэрол. – Боже, вот это ночь! Невероятно! Как я понимаю, у нас двое новеньких.

Фрейя рассматривала Кэрол Холт и думала о реакции Пита; внешне ее бывший муж выглядел невозмутимо: он безразлично поприветствовал Кэрол. Сегодня он казался рассеянным. Возможно, Пит еще не до конца оправился от шока прошлой ночи. Сама же Фрейя здороваться с Кэрол не стала.

Она решила, что в Кэрол нет ничего особенного. Но все же ее что-то выделяло: собранные в модный высокий хвост волосы и удачный, подчеркивающий черты ее лица макияж. Она носила туфли на низком каблуке, без чулок, и мадрасскую юбку с нахлестом, из-за которой казалась, по мнению Фрейи, немного полноватой в талии.

«Но даже при всем перечисленном, – сделала вывод Фрейя, – Пит ею не увлечется, она не в его вкусе. А какой у него вкус? Нравлюсь ли ему я? Нет, как и Кэрол».

Их брак был нужен только ей; только Фрейя проживала все по-настоящему, а Пит всегда ходил угрюмый, каким-то неясным образом он предчувствовал потерю Беркли – катастрофу, которая положит конец их отношениям.

– Пит, – напомнила ему Фрейя, – тебе все еще нужна тройка.

Повернувшись к их капитану, Пит сказал:

– Билл, доставай кубик, я готов. Сколько у меня ходов?

Количество ходов определялось строгими и весьма запутанными правилами, поэтому Джек Блау направился за книгой, в которой были прописаны все нюансы Игры.

Вместе с Биллом они решили, что сегодня у Пита есть шесть ходов.

– Я не знала, что у Пита еще не было тройки. Надеюсь, я приехала сюда не зря, – сказала Кэрол.

Она села на подлокотник дивана и, оголив колени, поправила юбку.

Какая светлая, гладкая кожа и приятный голос, подумала Фрейя, от скуки закурив сигарету.

Вращая в руках кубик, Пит сделал первый ход. Девятка.

– Я делаю все, что могу, – с ноткой раздражения в голосе обратился он к Кэрол.

Фрейя видела, что его новые отношения складываются не самым привычным образом, и улыбнулась про себя. Ситуация не могла не доставить ей удовольствия.

Нахмурившись, Пит снова сделал ход. На этот раз на ребре кубика было десять точек.

– Мы все равно не можем начать Игру, – веселым тоном заметила Дженис Ремингтон. – Мы должны дождаться приезда мистера Лакмена.

Кэрол Холт выпустила дым через ноздри и сказала:

– Везунчик Лакмен теперь игрок «Претти Блю Фокс»? Впервые об этом слышу!

Она бросила короткий напряженный взгляд в сторону Джоанны Блау.

– Хорошо, – ответил сидевший рядом с Биллом Кэлумайном Пит и неуклюже поднялся на ноги.

– А вот и тройка! Настоящая тройка! – наклонившись над столом, воскликнул Билл. – Время провести церемонию бракосочетания, и, за исключением отсутствия мистера Лакмена, ничто не мешает нам начать новую партию.

– На этой неделе церемонию провожу я, Билл, – сказала Пейшенс Ангст.

Она достала кольцо и передала его Питу, стоящему рядом с Кэрол Холт, которая еще не оправилась от новостей о Лакмене.

– Питер и Кэрол, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать ваше вступление в священный брак. Согласно законам Титана и Земли я спрашиваю вас, согласны ли вы по собственной воле вступить в этот заветный и юридически обязательный союз. Берешь ли ты, Питер, Кэрол в законные жены?

– Да, – безысходно, как показалось Фрейе, ответил Пит.

– Ты, Кэрол… – Пейшенс Ангст замолчала: в квартиру кто-то вошел.

Кто-то стоял в прихожей и тихо наблюдал за происходящим.

Величайший игрок Востока и Запада, победитель Чемпионата Нью-Йорка – на пороге стоял Везунчик Лакмен. Все в комнате разом повернулись, чтобы посмотреть на гостя.

– Не хочу вас прерывать, продолжайте, – сказал Лакмен, не двигаясь с места.

Миссис Ангст продолжила и довела церемонию до конца.

Так вот как выглядит этот Лакмен, подумала Фрейя. Мускулистый и коренастый, с круглым необычным лицом бледно-соломенного цвета, словно он редко бывал на свежем воздухе. Сквозь его тонкие, мягкие волосы просвечивала розоватая кожа головы. Одет он был опрятно и неброско, что свидетельствовало о его вкусе. Но его руки… Фрейя поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от его рук. Толстые, покрытые такими же светлыми, как и усы, волосами, они были маленькими, а пальцы короткими; кожу возле костяшек усеяли похожие на веснушки пятна. Его голос был на удивление высоким и нежным. Лакмен ей не понравился. Что-то в нем было не так: он походил на каплуна или на лишенного сана священника. Ему явно не хватало твердости.

«Мы не придумали никакой тактики против него, не знаем, как держаться вместе, теперь уже слишком поздно. Интересно, сколько нас будет за этим столом через неделю? Мы должны найти способ остановить этого человека», – подумала Фрейя.

– А это моя жена Дотти, – обратился к игрокам Лакмен, представляя свою супругу, пышную, вероятно, с итальянскими корнями, черноволосую женщину.

Дотти мило улыбнулась.

Пит словно не обращал на это внимания. «Нужно воспользоваться ЭЭГ», – подумал он и, подойдя к Кэлумайну, присел на корточки рядом с ним.

– Доставай машину для ЭЭГ, – тихо сказал он Кэлумайну. – Начнем с этого.

– Согласен, – кивнул Кэлумайн, встал и вышел в другую комнату вместе с Клемом Гайнсом.

Вскоре он вернулся, таща за собой энцефалограф Крофтса-Харрисона – установленный на специальную подставку на колесиках аппарат и круглый шлем с рядами сверкающих датчиков и свернутых электродов. Много месяцев он простаивал, новеньких не было. До сих пор.

«Но теперь, – подумал Пит, – все изменилось, у нас два новых игрока: одного мы совсем не знаем, другой – явно против нас». Все происходящее напрямую касалось Пита, Лакмен стал его личным врагом. Везунчик обосновался в отеле «Клермонт» в Беркли и теперь владел землями Пита. Более открытое противостояние сложно себе представить.

Он смотрел на Лакмена: теперь же низкорослый светловолосый здоровяк с Востока, обратив наконец внимание на Пита, посмотрел в его сторону. Они оба молчали; говорить было нечего.

– ЭЭГ, – сказал Лакмен, разглядывая шлем.

Он неприятно поморщился.

– Почему нет? – Он посмотрел на свою жену. – Мы ведь не против, правда?

Лакмен вытянул руку, и Кэлумайн туго зафиксировал браслет с электродами на его запястье.

– Я не псионик, – продолжая улыбаться, добавил Лакмен, когда к его виску прикрепляли один из датчиков.

Вскоре машина Крофтса-Харрисона выдала пленку с результатами. Билл Кэлумайн, на правах капитана, ознакомился с данными, а затем передал пленку Питу. Вместе они прочли запись еще раз.

Никакой псионической активности, решил Пит, по крайней мере сейчас. Эта самая активность может проявляться и затухать – дело обычное. Так что, черт возьми, законно отстранить Лакмена мы не можем. Очень жаль, подумал Пит и вернул пленку Кэлумайну, который передал ее Марксу и Ангсту.

– Я чист? – добродушно спросил Лакмен.

Он казался абсолютно уверенным в себе. А почему бы и нет? Это они должны были беспокоиться, а не он. Очевидно, Лакмен это знал.

– Мистер Лакмен, я лично несу ответственность за то, что вы смогли попасть в «Претти Блю Фокс».

– Боже, Ремингтон, – сказал Лакмен. Он протянул говорившему руку, но Уолт проигнорировал этот жест. – Слушай, не вини себя; в конце концов я бы все равно попал сюда.

– Так и есть, мистер Ремингтон. Не расстраивайтесь; мой муж может играть где пожелает, в любой команде, – вмешалась Дотти Лакмен.

Ее глаза гордо сияли.

– Я что, – прорычал Лакмен, – монстр какой-то? Я всегда играю честно; никто и никогда не обвинял меня в мошенничестве. Так же, как и вы, я играю, чтобы выиграть.

Ожидая ответа, Лакмен переводил взгляд с одного игрока на другого. Однако сам он не выглядел сильно встревоженным; с его стороны это был риторический вопрос. Лакмен не ждал, что к нему станут относиться иначе, и, возможно, не хотел этого.

– Мы понимаем, мистер Лакмен, что вы обладаете чем-то большим, чем земельная доля. Игра была придумана не для экономической монополии, и вам это известно.

Озвучив свою мысль, как он того и хотел, Пит замолчал. Остальные игроки кивали в знак согласия.

– Вот что я вам скажу, – ответил Лакмен. – Мне нравится, когда все чему-то радуются; я не вижу никаких причин для этой подозрительности и уныния. Может, вы не очень уверены в своих собственных способностях; может, в этом все дело. У меня к вам предложение. За каждый выигранный мной титул в Калифорнии… – Он сделал паузу, наслаждаясь их напряжением. – Я передам команде документ о праве собственности на город в другом штате. Так что в любом случае вы все равно останетесь при землях… вероятно, не здесь, на побережье, а где-нибудь еще.

Он ухмыльнулся, показав зубы настолько ровные, что Питу они показались явно искусственными.

– Спасибо, – холодно ответила Фрейя.

Остальные игроки молчали.

Хочет ли Лакмен оскорбить их? Возможно, он говорит искренне и искренне хочет того, о чем говорит; или же он абсолютно наивен.

Дверь открылась, в комнату влетел вуг. Пит узнал окружного комиссара Каммингса.

Что он здесь забыл, задумался Пит, знают ли титанийцы о переезде Лакмена на Западное побережье?

Вуг, по своему обыкновению, поприветствовал игроков.

– Чего тебе надо? – спросил Билл Кэлумайн. – Мы собираемся играть.

– Извините за вторжение, – телепатически обратился вуг к присутствующим. – Мистер Лакмен, что вы тут делаете? Предъявите документы, подтверждающие право играть в этой команде.

– О, да ладно, – отозвался Лакмен. – Ты прекрасно знаешь, что у меня есть документы. – Он полез в карман пальто и достал большой конверт. – Это что, шутка какая-то?

Вытянув вперед псевдоподию, вуг взял документ, просмотрел, а затем вернул его владельцу.

– Вы забыли уведомить нас о своем вступлении в команду.

– Я не обязан вас уведомлять, – сказал в ответ Лакмен. – Это необязательно.

– Тем не менее, – заявил Каммингс, – этого требует протокол. Почему вы решили играть в «Претти Блю Фокс»?

– Потому что я решил выиграть.

Вуг некоторое время молчал, казалось, он внимательно изучал Лакмена.

– По закону я имею на это право, – добавил Лакмен.

Было видно, как он слегка нервничал.