Цитаты из книги «Гений места», страница 3

Райское изобилие красот настраивает на меланхолический лад, потому что для земной жизни это явный перебор.

Кафка – подсознание Праги, Швейк – альтернатива. Второй мир Кафки так же ужасен, как реальный, что лишает всякой надежды. Второй мир Швейка – прост и лучезарен.

Нельзя слишком одушевлять неодушевленное. Тут набожность Гауди переходит в мистический экстаз на грани ереси.

В чешском языке есть слово «кафкарня» – абсурд жизни, и есть «швейковина» – пассивное сопротивление абсурду.

Любые книги любого писателя - о себе; и исторические роман в этом смысле дает не меньше материала, чем автобиография.

Это самый подлинный, более того, настаивающий на себе город, потому что естественная преграда — вода — не дает ему раствориться в окрестностях, размазаться по новостройкам, предать себя в пафосе реконструкций. Сочетание застылости, неизменности зданий и вечной подвижности, текучести улиц — тот эффект, который создает Венецию.

Это закон истории: фактом становится то, что замечено и описано.

Правильный зритель «правильного фильма» — не аналитик, а рудимент цивилизации: дитя, раскрывшее в изумлении рот возле сказителя. Ребенок, который просит историю, слышанную уже не раз, потому что ему нужны не ухищрения культуры, а живое голое переживание.

Тем и отличается положительный персонаж от отрицательного, что сразу стреляет в голову.

Засушить бабочку — это уничтожение красоты или ее увековечение?