Читать книгу: «Прежде чем… Уйти»

© Печев Сергей, 2025

ISBN 978-5-0067-5036-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Прежде, чем уйти…

Прочти

Элемент 1

Посвящается П. Ш.

 
Приходи же ко мне хотя бы во сне
И люби, как никто не умеет
Чтобы проснулся, вгрызаясь в постель,
От тоски и любви онемея
 
 
И главное вспомнить потом…
Зачем ты ко мне приходила
В моем сердце навечно твой дом,
Навечно ведь – тоже могила?
 
 
А помнишь, однажды, пришла?
Такая спокойная – абсолютно мертвая.
Ох, как я тогда переживал
Искалеченный, обезвоженный
 
 
Приходи ко мне в сон, только жива,
Чтобы не был столь зол, брошенным
Приходи сидеть у костра,
Молодой, временем не поношенной
 
 
Приходи вести меня в детский сад,
Приходи делать завтрак перед уроками
Приходи когда юн, когда надо назад
Когда склеван воронами!
 
 
О многом, увы, умолчал и в печали.
Два шкафа забиты твоими вещами
Их выкинуть что ли, дабы они верещали?
О горе, о доме, о метрах в последнем причале
 
 
Прости, это все с горяча я
Сделай, пожалуйста теплого чая
Давай посидим с тобой, помечтаем,
А позже заплачешь, как будто нечаянно
.
Давай не об этом? Не о предателях.
Давай мы о светлом? О занимательном?
После шести займёмся гербарием
Завтра нас ждёт поделка с каштанами
 
 
Мне тебя не хватает, хоть прихожу
Ты ко мне в гости уж явно не сможешь
Поэтому снова тебя попрошу —
Приходи ко мне в сон, будто бы Ожив
 
 
Приходи и люби, как никто не умеет,
Люби до последнего вздоха лилий.
Я думаю – ни для кого не явилось секретом
Что последним словом твоим стало мое имя
 

«Позволь мне быть твоим ангелом»

Позволь мне быть твоим ангелом. Я буду тягаться с тобой за ночными вывесками модных клубов и магазинов. Когда ты забываешь зонт, и мерзкий осенний дождь падает на твои черные волосы. Я накрою тебя в невесомости и согрею твою душу, чтобы ты не простудилась, чтобы не температурила в воскресение, чтобы не чихала на званном ужине в доме твоих друзей. Я сопровожу тебя от домашней выпечки до золотого света в пределах высоких колон, в мире, где обитает изыск. Пожалуйста, давай уйдем от их восторгов и объективов с яркими вспышками. Я не люблю снимки и креветок на серебряных подносах. И ее пронзительный голос под симфонию пианино и музыканта, пьяного от тяжелого дыма сигарет и запаха бурбона. Давай сбежим, но ты уже кружишь в танце с очередным, и назвать его новым я не могу.

Позволь мне быть твоим ангелом. Я выброшу его вещи под окна и отправлю за двери, пока ты еще не проснулась. Ведь, в мятой белой постели, в обнаженности твоего тела нет стыда и морали. Ты проснешься и улыбнешься, выставив его за дверь, объясняя, что все было ошибкой. Говоря все, чтобы он ушел. А солнце проникает на твою голую кожу. Она тоже хочет дышать. Звук захлопнувшейся двери и ты смеешься, набирая подругам или тем, с кем даже в молчании обретаешь покой. Давай я выпишу их номера? Чтобы ты не листала записную книжку из красного бархата. Бокал вина и сигареты. Позволь забрать твои мысли о смысле. Дай право подарить тебе покой.

Позволь мне быть твоим ангелом. Давай я остановлю твой красный «Fiat» за секунду до того, как ты откроешь глаза, от таблеток и бессонных ночей, над пропастью в 28 метров. Перед тем, как ты услышишь рваный звук метала и перил. И в осенней стуже, под каплями дождя, что разбиваются о лобовое стекло, оставленные следы от мокрых шин и аромат твоих духов. Позволь мне быть рядом и остановить твой сон. Я хочу вернуть тебя в реальность, где ты вновь зарываешься в библиотеке допоздна, стараясь сложить конструктор в чуме и Лондонских причалах. А после дорогое вино и сон, чтобы утром воскреснуть. Давай ты откроешь глаза за миг до того, как две птицы пролетают перед твоими окнами, оставаясь воспоминанием в зеркале заднего вида.

Позволь мне быть твоим ангелом. Я буду веселить тебя в затяжных зимних депрессиях. Я принесу тебе горячий кофе, как ты любишь. Я буду рядом с тобой смотреть в окно за яркими огнями перед рождеством. Погрустим? Я могу катать тебя с горки на санках или принести запахи хвои в твой дом. Позволь мне веселить тебя, когда грусть сковывает сердце. Давай я стану всем миром в красных елочных игрушках. Ты улыбнешься, почувствовав, как зима проникает в мозг, под твои до безумия яркие глаза с тысячами бликов в них. А потом ты уснешь под мои рассказы.

Позволь мне быть твоим ангелом. Позволь мне просто быть.

«***»

 
Аромат от Диор и цвета в Л`Этуаль,
В маршрутном такси умирают года,
В сетке плей-офф Бостон убьет Монреаль,
И люди в очередях куда-то спешат.
 
 
Нас рассмешит неоновый призрак зимы,
В паскудном и приторном завтра,
В пыльной коробке мумифицировать сны,
На теле богов обнажать твои раны.
 
 
Ветер целует пальцев фаланги,
Свобода и привкус могильной земли,
Ты должна была жить в акваланге,
Чтобы спускаться в глубины моей души.
 

Стыд

 
Ты выпусти в меня стрелу
Заточенную…
В сердце…
Я, засыпая, не пойму —
Кто чистит изнутри для стекол средством,
Чтоб сквозь меня смотреть в дожди.
Поговори со мной
И подожди…
Пока на преступление твое сбегутся звезды
Они расскажут о случившемся Луне и солнцу,
Которое, проснувшись,
Тебя лишь пристыдит, но не раздавит
В твоем 20-ом феврале
Твоя любовь, как снег, не тает
А я?
А я спущусь на дно реки,
В которую меня сметает вьюга,
Что вырывается из двух могил,
Из душ,
Давно убитых скукой…
Растерзанных во время быта,
Повешенные в фотокарточках на стены.
У нас мечта в момент холеры,
Сгорает от инквизиционных пыток…
И просит быть добрее…
Я стану ветром
И росой на первозданных листьях
Багровыми налетами,
Как-будто накипь с запахами анти-фриза.
Я буду небом и землей,
Водой, которая кипит,
Я буду солнцем и Луной,
Которая тебя стыдит… но не раздавит…
За преступление и за убийство…
Среди киношек в памяти сердечных камер.
 

«Налей в меня воды, как будто я – растение…»

 
Налей в меня воды, как будто я – растение,
Как будто мне важны тут воздух,
И солнца мелкого лучи.
Засыпь меня ты с головою удобрением,
Чтобы забило ноздри,
Нежную аорту и капилляры хиленькой души.
 
 
Похорони меня в моем мирке по почестям,
Последний взгляд – как потухает алая звезда,
Потом земля мне на глаза,
Мне не дышать ни по часам, ни по частям,
Лишь сожалеть о прошлом, о годах,
Найти тут стимул оживать.
 
 
И потерять
 
 
Вот так обидно, глупо и досадно,
Лучше укрой меня за темной шторой,
И выключи мне свет.
Я в городе своем рисую вновь вокзалы,
Затем, сотру с лица иллюзии всё штормом,
Прощай – привет.
 
 
Меня не тронут облака пушистой ватой,
И ведь глупцы старались цеплять небо,
И лапать его взглядом.
Во мне тут слишком многовато,
От боли и до смерти в своей вере,
До нежных вывесок Атланты
 
 
Тут лопались бутоны милых роз,
К ним волокло те капельки кристаллов и росы,
И мелкой сладкой пыли,
Тут персонажи набегали в электрички – поднимался спрос,
Герои возводили церкви в памяти грозы,
И в них же низменно молились.
 
 
Я оживал, подобно городу внутри,
Спасибо образу галактики, звезде на небе,
Единственной вселенной,
Теперь закрой, прошу, меня и спрячь ключи,
Я за минуту тут состарился до смерти
И не до веселья.
 
 
Я снова на руинах, с желанием сбежать,
Купить билеты на ж/д вокзале
И раствориться.
И ведь в душе раним, они не знают за меня,
Как знаешь ты, какие там пожары,
Уехать и убиться
 
 
И потерять
 
 
И строить, строить что-то новое опять,
Я так устал чужим быть, одиноким,
Непонятым для мира.
Пусть бабочки порхают на моих костях,
И я давно уж не сторонник жизни,
А молодость – палитра.
 
 
Мне выключили свет, во мне орет мой эгоизм,
Но ты его не слушай, убивай!
Ведь счастье в жизни есть.
Для счастья твоей жизни – сложенный эскиз.
И тут, наверное, я должен все принять,
Пока ты тут, пока ты здесь
 
 
А может мне сорваться в адреса?
Травить, уничтожать, топить свой организм,
Чтобы быстрее умереть.
Ведь я не помнил жизни и себя,
Я врал, беспечно, словно паразит,
Я врал им всем.
 
 
Себя же поразить, быть откровенным лишь к одной,
Болтать, шутить и нести чушь,
Я обожаю это делать.
Вернее обожал, но снова я окутан темнотой,
Быть одному, курить и рисовать, как туш,
Не быть собой, а просто быть
 
 
И в ломанных ступенях между строк,
Кричать в своей агонии, но улыбаться,
Всем этим людям,
И я ведь снова слишком к себе строг,
Мне бы убиться, а не убиваться,
Мне бы тебя, а не весну
 
 
Я не смогу, и ночь прошла без сна,
Под мысли и тревоги, под числа и цвета,
Математические формулы,
Хоть иногда, ты вспоминай про нас,
Ты вспоминай про нас и знай, мы до седин…
Мы до седин мне дороги
 

Из письма 2021

Тебя любят снежинки и прочая живность. Чьи-то слишком хитрые пальцы связывают мои шнурки, и ладони касаются земли. Дождь проникает в поры твоей кожи, и ты опухаешь, словно утонула на прошлой неделе.

Совсем недавно научился не молчать. Теперь разговариваю с бактериями внутри волокон перьевой подушки. Они рассказывают о затмении далекой звезды и знаменях на обратной стороне Луны.

Иногда, я думаю о преступлениях, которые могли бы случиться с очень счастливыми людьми. Они проникли бы в улыбки и заставили их гнить. В мире добрых и через чур нежных людей мы – паразит.

Солнце мое

 
В этих домах проживают люди, что меньше, чем ты и чуть больше, чем я
В этих домах стреляют пули… из слов, что убивают иначе, словно медленный яд
Внутри комнат, где аммиак и бездумный городской прокуренный быт,
Книжная пыль, разговоры о вечном, разговоры не о любви
 
 
В бетонных и душных каморках, размерами десять на восемь
Нас поджидает зима или осень и бьет душами о земь
В заледеневших конструкторных камерах сердца и пустоты
На подоконниках умирают цветы, что больше, чем я и чуть меньше, чем ты
 
 
В птичьих скворечниках-клетках люди скрывают счета,
Скрывают за счастливой улыбкой, как истязает духовная нищета.
В каменном блоке с соломенной крышей пространство заполняет табак
Я слышал, как эти люди не дышат, как монеты звенят, прилипая к глазам.
 
 
В древесных каютах, что по окна уходят под снег, словно под волны
Кто-то задумчиво встречает рассвет и пьет слишком взрослую водку.
В полных, от слез и залы, вертикальных гробах они обретают счастье
Что больше меня и чуть меньше тебя…
Солнце мое, здравствуй
 
 
Внутри серых стен и кругловекового ремонта
Расскажи им, как падают дети от туберкулеза и хвори
Внутри фотографий, картин и портретов умерших близких,
Расскажи им про робость механизмов, про поход в магазин и про списки
 
 
Что больше меня и чуть меньше, чем ты
Солнце мое, ты про все расскажи…
 
 
Про вселенный закат, что за ними за ставнями полузакрытых глаз
Закури сигарету, на полную открывая газ
Ты подменишь стихи на талант и заставь их его променять
Их счастье меньше тебя, но чуть больше, чем я
Солнце мое, их счастье пожирают года