Читать книгу: «Чёртова Пара»

Через пару секунд после того, как за Марком закрылся первый шлюз, он вздрогнул от резкого шипящего звука, который исходил от заполняющего пространство воздуха.

– Шлюзовая камера… – подумал про себя Марк. – О таких я только читал в научной литературе да видел в старых добрых фантастических фильмах XXI века. В настоящее время уже везде магнитно-синтетические экраны. Какое-то вещество (преподаватель по химии отчитал бы за такие слова) не пропускает ничего без специальной обработки, газы и жидкости в том числе. Стоят, конечно, аварийные шлюзы, но ни разу не видел их за работой.

– Кому я это объясняю? – прервал свои мысли Марк, встряхнув головой. – От волнения, видимо. А ведь эта штуковина работает здесь уже целых…

Второй шлюз перед ним открылся, и он увидел двух членов экипажа. Их всего и было здесь двое, третий покинул буровую станцию некоторое время назад. Марк, собственно, был отправлен на замену.

Стоящий справа от него держался более развязно, и волосы у него были немного растрёпаны. Тот, что находился по левую сторону, держал руки скрещёнными на груди, волосы были аккуратно зачёсаны назад. Не считая этого, они были похожи как две капли воды.

– С лёгким паром! – весело сказал правый.

Марк в непонимании начал растерянно бегать глазами туда-сюда.

– Не обращай внимания, – сказал левый, закатив глаза, и иронически продолжил. – Он не затыкается уже пятьдесят четыре года. Не думаю, что он сделает это сегодня.

– Ах, мой младший брат вечно ворчит, – сказал правый, дружески махнув рукой.

– Младший? Дак вы разве не…? – Марк чувствовал себя неловко, поэтому это было единственное, что у него получилось выдавить из себя.

– Близнецы? – закончил вопрос правый. – О, разумеется. Только я старше этого бестолоча на восемь минут. Приходиться вечно учить молодого.

Левый издал отчаянный вздох и протянул Марку руку. Даже сквозь перчатку он почувствовал, что она крепкая как сталь.

– Григорий Павлович, а это Дмитрий. Но, думаю, ты с нами уже заочно знаком?

Марк кивнул, ему показывали их документы при подготовке к отлёту. Григорий был программо–схемщиком, отвечающим за цифровое и системное благополучие буровой установки, а Дмитрий инженером–механиком, железо находилось под его ответственностью.

– Шмотки можешь снять, – Дмитрий указал рукой на скафандр. – Справа от тебя найдёшь необходимые шкафчики, крючки и прочее. Потом возвращайся к нам.

Марк и забыл, что так и не снял шлем, не говоря обо всём остальном.

***

В 2102 году разведывательный беспилотный корабль типа "Ласточка " обнаружил в секторе 4013/В небольшую планету со спутником. В таких случаях, следуя своей программе, он берёт пробу породы, проводит первичный анализ, делает снимки и отсылает данные на “полевую” станцию, за которой закреплён.

По заложенным в него механизмам поведения, при обнаружении планеты или планетарных систем, в первую очередь "Ласточка" берёт пробу со спутников, с планетами больше мороки, особенно при наличии плотных слоёв атмосферы. А далее получает команду на более глубокое исследование или дальнейшее следование. Так и бороздит одинокая машина свой сектор в одну и другую сторону.

Однако в этот раз корабль не смог прорезать породу никакими имеющимися средствами: ни механическими, ни лазерными. Отправив сообщение об ошибке, прикрепив к нему снимки, корабль остался смиренно ждать.

Даже учитывая скорость, с которой мчится сигнал, “полевая” станция получила его не скоро. На сообщение не сразу обратили внимание. В первую очередь занимаются пилотируемыми экспедициями в секторах первого и второго класса (А и Б). Однако возникли долгие обсуждения, когда за него взялись.

На снимках предстали два космических тела. Абсолютно чёрные, спутник на фоне планеты не было видно совсем. Оба тела были едва различимы при слабом свете далёких звёзд, который размывался в пылевом облаке. На более детальных снимках спутника поверхность оказалась относительно гладкой, с небольшими неровностями.

Что это за порода? Не было никаких внешних сходств со всей базой данных. Может, это металл? Но все известные металлы должны были поддаться инструментам корабля. Считать ли это астероидом? На снимках не обнаружили звезды, которая могла дать хотя бы немного заметное тепло и составить, хоть и маленькую, но систему. Почему тепловизор не реагирует на объекты? Тепловые сенсоры не просто не могли показать насколько низкая температура у тел, а не видели ничего.

Команда, назначенная для исследования чувствовала себя не в своей тарелке. Не только из-за вопросов без ответов. “Чёртова Пара”, как учёные прозвали планету и спутник между собой (название прицепилось после соответствующего ругательства одного из учёных), вызывала чувство первобытной тревоги, если не страха. Абсолютно чёрные, необъяснимо холодные, такие отчуждённые…

Однако одной теорией подобные вопросы не решишь. Первым практическим решением была подача команды "Ласточке" на проведение поверхностного взрыва. У корабля в комплекте есть заряды разной мощности, но сам он решение на взрыв не принимает. После долгих дней томительного ожидания был получен результат. Ничего, ни царапины. Если не знать даты, то снимки до и после не отличить.

Вторым решением стала организация пилотируемой экспедиции, достаточно дорогостоящей из-за оборудования, которое пришлось отправить вместе с ней. А в частности, гравитационный бур. Это была машина, способная “разорвать” любую известную породу. В экспедицию не возьмёшь промышленный вариант, но и более мобильная версия не имела недостатка в мощности. Если уж это не поможет…

По прибытии на место группа осмотрела "Ласточку" и отправила её дальше бороздить неизведанное. Далее, согласно плану, провели сейсмосканирование. По обширному периметру установили заряды и датчики. После взрывов датчики улавливают все отражения волн и колебания, показывая внутреннее строение породы. Таким способом получали данные на километры в глубину, а сейчас не получили ничего.

С буром долго возиться не пришлось, у него была возможность крепиться к боковой поверхности корабля, что облегчало его развёртывание. Включение. Прошёл час, два, три… Нулевой эффект. Но работа продолжалась. Указание было таковым, что при подобном случае нужно продолжать бурение, пока не иссякнет заряд энергоблоков. Прошло двадцать четыре часа, сорок восемь… Нулевой эффект. Энергия иссякла после ста шестидесяти восьми часов. Солнечные панели не были способны обеспечить такой расход энергии. Они, конечно, могли зарядить блоки, но проще слетать за новыми. Однако результат всё же был. Небольшие царапины, как если бы кто-то долго и упорно скрёб ногтями по поверхности железа.

Вокруг этого места решили провести ещё одно сейсмосканирование, сосредоточив заряды ближе к центру. В этот раз были получены нечёткие данные квадратом пятьдесят на пятьдесят сантиметров. На глубине между сорока восемью и пятидесятью сантиметрами и в тридцати шести сантиметрах от центра “отпечатался” небольшой шар диаметром около двух сантиметров. Сложно было объяснить, но это было не отражение волн, а их поглощение. В этом месте отсутствовали даже мельчайшие колебания. На спутнике с этим не разберёшься, остаётся только сворачивать “лагерь” и возвращаться на базу.

При обработке данных удалось прийти лишь к двум рациональным выводам: порода, если поверхность спутника состояла из породы, была крайне прочной и плотной; бур за время своей работы (сто шестьдесят восемь часов!) смог "поколебать" поверхностный спутника на глубину пятидесяти сантиметров, что позволило провести сейсмосканирование в зоне бурения. Про “пустую сферу” разумных предложений пока не было. Это было сложно с уверенностью назвать сферой. Клякса… Далее возникал только один вопрос. Что дальше?

Довольно быстро данным вопросом заинтересовались военные. Если есть нечто подобной прочности, значит, нужно это изучить и научиться воссоздавать. Была предложена поддержка с материальной и технической стороны. Да, пришлось бы перед ними отчитываться, но отказаться в научном корпусе не могли. Очевидно было только одно: последующие исследования потребуют значительных средств.

Через некоторое время группой учёных, в которую входили люди из разных научных направлений, был предложен проект МБУ – 1/Г. Мобильная буровая установка, версия первая, метод бурения – гравитационный. Особый удар пал на инженеров. Гравитационные буры промышленного класса до сих пор использовались только как стационарные на поверхности четырёх планет. В итоге после серии изменений и дополнений зелёный свет получил проект кМБУ- 3/Г (к – приписка, уточняющая о работе в открытом космосе).

Первый “рабочий вдох” установка сделала в 2112 году, когда были произведены последние проверки систем и конструкции. Бурение начали с того самого места, где первая экспедиция производила работы. Сперва решили бурить по большей площади, ведь с такой игрушкой можно не мелочиться. Однако эффект это произвело даже меньший, чем работы с экспедиционным версией. Перешли на узконаправленный режим.

Впервые поверхность сферы показалась через три года (три года бурения гравитационным методом на глубину сорок восемь сантиметров!). И тогда-то началось: перебои, неполадки, ошибки систем. Проблемой также было осуществление перенаправленного ориентирования бурения. Тогда не знали, что можно бурить прямо через сферу. Гравитационные волны даже не поцарапали бы её. В добавок ко всему сфера словно поглощала часть энергии, которая должна была тратиться на бурение, и, словно, имея корни, уплотняла породу вокруг себя. Последние сантиметры добили через два года.

И вот он! Маленький кусочек неизвестного элемента. Не такой уж гладкий, имел на поверхности неровности. Стоило ли оно того?

Добытый кристалл, как его прозвал экипаж установки, что впоследствии прицепилось, со временем попал на Землю вместе с полученными экземплярами породы. кМБУ – 3/Г перешла в режим ожидания. На ней лишь время от времени менялся экипаж для поддержания технической годности.

Кристалл разместили в военной подземной лаборатории. Говоря точнее, это была научно-исследовательская база. Начались первые исследования, проводимые для распознавания природы неизвестного объекта. Данные давали лишь больше почвы для вопросов. Тепловизор, как и в случае с породой, не видел кристалл. Никаких видов энергии им не излучалось, словно внутренняя структура была неподвижной.

Исследования прочности оказались не менее удивительными. Никакие инструменты, в том числе промышленной мощности, никакой вид оружия не оставляли следов. Удалось получить разрешение на проведение ядерного взрыва на полигоне (как-никак исследования курировали военные), но кристалл даже с места не сдвинулся.

Что, если это источник энергии, который нужно активировать? Такой вопрос задал один физик-теоретик, сидя с лицом полного утомления, изучая взглядом стакан с чаем. Он не придал значения этому в тот момент. Мало ли какой абсурд не скажешь, когда голова не соображает.

Однако именно это побудило обратиться за помощью к термоядерной энергетике. Современные установки использовали в качестве топлива вещество, которое требовалось “разогнать”. Подвергаясь при точно подобранных значениях колебаний, температуры и времени, оно переходило в активное состояние. Далее наступал саморазгон и выделение энергии, пока его весовой заряд не иссякнет.

Не было никаких предположительных комбинаций параметров разгона, поэтому просто пробовали одну за другой, одну за другой, одну за другой… До того времени, пока не произошла активация. Это случилось при трёх тысячах ста девяносто трёх колебаниях в секунду, температуре три тысячи сто девяносто три градуса цельсия и времени воздействия три тысячи сто девяносто три секунды.

Кристалл сперва начал медленно разогреваться, постепенно увеличиваясь в размерах. Получилась крохотное подобие солнца диаметром десять сантиметров. Периодически происходили вспышки, выбрасывая неизвестный элемент. Однако внутри корпуса реактора происходили необходимые реакции и общий механизм работал как раньше. Неизвестного вещества хватило очень надолго. В сравнении с предыдущим топливом выгода получалась в сотни, если не тысячи раз.

Военные оказались недовольны полученным результатом, прекратив поддержку проекта, оставив за собой дальнейшее изучение породы. Но кристалл крайне заинтересовал энергетический комплекс. Был предложен проект финансирования для дальнейшей добычи, использования и изучения элемента в интересах промышленности.

Кристалл получил название Нулевой Источник Термоядерной Энергии Инерционный. Слово нулевой означало, что в неразогнанном состоянии он не обладает никакой энергией, не излучает её, только полностью гасит. Дополнительное слово инерционный подразумевало, что пока никто не представляет как вручную остановить реакцию, кристалл после “разгона” так и продолжал “гореть”, несмотря на внешние воздействия. Для простоты его называли Нитрин.

С 2168 года началась добыча второго кристалла, находящегося на глубине сорока восьми сантиметров, как и первый, в шестнадцати метрах от первой скважины. Пришлось не раз буру поработать в холостую для “размягчения” верхнего слоя породы, чтобы провести сейсмосканирование. В первой скважине так же проводили исследование, но данных о наличии кристаллов получено не было. “Горение” первого нитрина до сих пор продолжало оправдывать все затраты.

В 2214 году на буровую установку прибыл инженер – механик Марк возрастом 27 лет.

***

Братья провели Марку вводную экскурсию. Он уже ознакомился с общим строением установки по чертежам, но увидеть всё своими глазами лишним не будет. К тому же здесь редко приходится видеть новое лицо, поэтому для всех было приятно и полезно.

– А это наша Маленькая ЖЭня, – провозгласил Дмитрий, указывая на небольшой прямоугольный вход.

Марк перевёл вопросительный взгляд на Григория.

– Модуль жизнеобеспечения эвакуационный, – ответил он, немного пожимая плечами. – Тесноват, конечно, но зато в полностью работоспособном состоянии. Мы не захламляем его, поддерживаем в форме, все проверки проводим по регламенту. И после некоторого раздумья добавил. – Никогда не знаешь, в какой момент он понадобится.

– Верно, хоть что-то ты в этой жизни усвоил, юный брат, – сказал Дмитрий, дружески хлопая Григория по плечу.

– Мне не дали толком ознакомиться с ним перед отлётом, – сказал Марк, виновато щуря глаз.

– Ничего страшного. В свободное время от технических забот я помогу освоиться, а потом приму экзамен, – подмигнул Дмитрий.

У Марка, видимо, округлились глаза, но Григорий с улыбкой на лице махнул легонько рукой.

После этого оставалась только вишенка на торте – гравитационный бур. В буровой отсек, при проведении буровых работ, нельзя входить без специального защитного костюма. Так требует техника безопасности. Излучение, конечно, ещё никого не убило, но приковало к постели не на один день несколько беспечных людей. Григорий не любил возиться с костюмом, поэтому остался снаружи. Это была первая версия бура, но новые в основном отличались габаритами и разными конструктивными элементами, мощность разнилась незначительно. Марку с таким дел иметь не приходилось, но Дмитрий обещал помочь “применить новую теорию на старой практике”.

Так и начали проходить дни Марка. Проверки систем бура, проверки конструкционной части, проверки систем жизнеобеспечения… Что-то подлатать, заменить, настроить. Дмитрий оказался грамотным инженером-механиком и хорошим наставником. Время от времени с ними вместе возился Григорий, когда “цифры были сосчитаны”.

Раз в три месяца установку посещал беспилотный грузовой корабль типа "Шмель", доставляя необходимое новое, забирая ненужное старое.

Оказалось, что на небольшом складе лежит в специальном защитном ящике добытый нитрин, третий по счёту. На складе были организованы разные виды защиты, однако не имелось полной звукоизоляции. Никто не мог предположить какую шутку это однажды сыграет…

Сейчас велась работа по добыче четвёртого кристалла, обнаруженного при сейсмосканировании вокруг третьей скважины. Он оказался больше примерно в два раза, насколько можно было судить по данным. Глубина, на которой он находился составляла сто сорок шесть/сто пятьдесят сантиметров. Предстояло пробурить ещё почти целый метр… Братья с другим членом экипажа начали работы пятнадцать лет назад, через пару лет всё должно было кончиться.

Третий нитрин не забрали по двум причинам.

Во-первых, не было необходимости. Первый всё ещё “догорал”, второй находился в запасе. Никто не желал иметь не поддающееся изучению вещество, способное высвободить огромное количество энергии, в количестве больше двух на планете Земля, о промышленных планетах речи и не шло.

Во-вторых, после добычи четвёртого кристалла планировалось крупное техническое обслуживание. На станцию должен был прибыть пилотируемый корабль вместе с дополнительным техническим составом. Тогда и рассчитывали увезти оба нитрина. Беспилотным грузовикам такой груз доверить не могли.

***

– Ну, как там? – спросил Дмитрий, заглядывая в эвакуационный модуль.

– Порядок, – ответил Марк, немного кряхтя, ставя баллоны на место. – Заряд кислорода полный, давление в норме.

– Отлично. Тогда заканчивай и вылезай, время ужинать, – сказал Дмитрий, с нетерпением потирая руки.

Марк пришёл на, так называемый, камбуз. Сегодня была очередь Григория дежурить. Он как раз выкладывал печёный хлеб с яйцом на тарелки.

– Сегодня хлеб по-чертовски? – спросил Дмитрий, не давая покоя своему брату.

– Что за рецепт? – сказал Марк, улыбаясь.

– А, – отмахнулся Григорий, словно вокруг кружилась назойливая муха. – Однажды, когда я так же дежурил, вышло сообщение об ошибке системы стабилизации положения. Пришлось всё бросить и бегом исправлять ситуацию. Хлеб сгорел, – развёл руками Григорий. – Дима мне потом покоя не давал. Хлеб был твёрдый как порода на “Чёртовой Паре”.

– Ничего, юный брат, научишься ещё готовить.

– Это было лишь один раз, – закатил глаза Григорий. – Ты тоже тогда встрепенулся, поэтому не выделывайся.

– Но у меня ничего не пригорело.

Дмитрий получил стук ложкой по голове.

– Ау! – театрально вскрикнул он. – Тебе следует записаться на курсы по контролю агрессии, брат.

– Любое место и время, где нет тебя, мой курс по контролю агрессии.

После ужина обычно наступало свободное время. Однако расслабляться никто не планировал. Вот-вот должен был показаться кристалл, а в таких случаях и затем всё время, как известно, начинается нестабильный период. Вечные сбои, и в целом покоя мало.

Через некоторое время Григорий бегом влетел в компьютерный отсек.

– Что такое? – спросил подошедший Марк.

– Нестабильная работа схемы регулятора мощности. Нужно срочно уменьшить вручную! Бур не рассчитан на такие нагрузки, – Дмитрий быстро говорил, копаясь в интерфейсе ручного контроля. – У вас не вылезло никаких сообщений? – спросил он, глядя на Марка запотевшим и взволнованным лицом.

– Пока что…

Но Марк не договорил. Браслет удалённого мониторинга завибрировал, словно хотел соскочить. На его небольшом экране мигали значки, означающие превышение допустимых значений температуры и давления охлаждающей жидкости, а также перегрева энергоблоков.

Марк выскочил из компьютерной и помчался к буровому отсеку. Почти добежав, он столкнулся с Дмитрием.

– Костюм, скорей! – крикнул тот.

Зайдя в отсек, они увидели, что бур трясётся как полоумный, из патрубков вытекает охлаждающая жидкость.

– Почему автоматика не выключает бур? – прокричал Марк.

– Не знаю! Я к энергоблокам, нужно отключить их в ручную, – выкрикнул Дмитрий тревожным голосом.

– Я к насосам, постараюсь уменьшить производительность. Жидкость в таком состоянии может привести к повреждению конструкции!

Приходилось заметно повышать голос, по всей установке уже верещало несколько видов сирен, каждая сообщающая о своей проблеме. Марку кое-как удалось совладать с органами ручной настройки, бур трясся как бешенный. Но насосы не реагировали, лишь продолжая увеличивать напор. Жидкость уже брызгала мелкими фонтанчиками.

– Аварийный тормоз насосного цикла! – подумал Марк. – После прекращения нагнетания автоматика должна выключить бур. Должна, чёрт побери!

Одновременно с такими мыслями Марк срывал защитные пломбы. Включение! Но результатом было только то, что ко всей какофонии звуков добавился ещё один. Скрипящий, верещащий, противный металлический звук. Марк почувствовал как по спине пробежал холодный пот.

Подбежал Дмитрий. Перчатки и предплечья его костюма были обожжены.

– Я сделал всё возможное, даже аварийный обрыв контактов. Ничего не помогает. Так не должно быть!

Затем он увидел активированный аварийный тормоз и верещащий насосный цикл. Глаза его были полны непонимания. Однако больше думать ни над чем не пришлось. В отсек ворвался Григорий, не надев защитный костюм.

– Ты что творишь!? – крикнул Дмитрий.

– Скла… – сорвался голос Григория. – Склад! Дверь раскалена!

Оба инженера – механика бросили взгляд на браслет. На экране яростно мигал значок, сообщающий о пожаре на складе. Во всей суматохе они не обратили внимания. Система пожаротушения уже истратила свои ресурсы. Затем все втроём бросили взгляд в скважину, на её дне "горела" вершина кристалла. Через несколько секунд всех сбил на колени омерзительный звук, пронизывающий насквозь. Далее всё происходило так, словно кто-то листал слайды перед их глазами.

Встать. Упасть. Дверь. Стена. Врезаться. Упасть. Встать. Модуль. Инициация.

***

Они очнулись только минут через двадцать, сваленные на полу в тесной кабине эвакуационного модуля. Расселись по углам. Сильно гудели головы. Так и просидели ещё минут десять.

– Что. Случилось, – сказал без вопросительной интонации Дмитрий, делая паузу, словно каждое слово резало его.

Все просидели молча ещё некоторое время.

– Активация. Нитрина. Походу, – промычал Григорий, в то же время замечая, что у него ожог на руке от вскипячённой охлаждающей жидкости. Он достал аптечку и принялся обрабатывать.

Молчание.

Марк посмотрел в иллюминатор. Вдали, казавшейся безграничной, пылал раскалённый шар. На его фоне находился абсолютно чёрный спутник. Словно сама Вселенная открыла глаз, чтобы понаблюдать за их бегством. Мурашки по коже… Остальные последовали его примеру.

Долгое молчание.

– Выходит, что только одного, – задумчиво проговорил Марк. – Но… зажглось два.

– У второго только вершина была вне породы, – начал Дмитрий, теперь слова не выкалывали глаза. – Может, она не дала ему войти в полный цикл?

– Как защитный кожух? Звучит разумно, – одобрительно сказал Григорий, морщась от боли в руке.

Молчание.

– Если предположить, что активатором стал некий звук, собранный из всех сирен, то почему этого раньше не произошло? – неуверенно сказал Марк.

– Раньше не возникало столько критических сбоев одновременно. Да это и не сбои… Чертовщина какая-то, вот тебе и двадцать третий век, – Григорий усмехнулся, но тут же скорчился от боли в руке и голове.

Молчание.

– Выходит, что у нитрина два режима, а? Ну, как бы сказать, промышленный и, эм, боевой? – выразил свои мысли Дмитрий.

– То есть? – не совсем понял Григорий.

– Эх, вечно тебя учить, юный брат, – пошутил Дмитрий, но тут же охнул от боли. – На Земле, когда его активировали, он медленно разгорался, а затем годами высвобождал энергию. Такой маленький термоядерный шарик… А это, ты видел? – указал он в сторону “Чёртовой пары”. – Огромная дура, которая надулась как воздушный шар. Не думаю, что от установки хоть что-то осталось. И этот звук… Как мы вообще удрали оттуда? – последний вопрос был чисто риторическим.

– Боевой, а? – переспросил от неуверенности Григорий. – Тогда это была лишь граната, если сравнить размеры третьего и четвёртого кристаллов. К тому же уровень проблем, вызванный открытием четвёртого, не сопоставим с теми, что были при трёх предыдущих добычах. Какую мощь он хранит в себе?

Дмитрий пожал плечами.

Молчание.

– Думаю… – начал Марк неуверенно и на время прервался. – Думаю, что эти кристаллы искусственно созданные. И, если кто-то смог изобрести такое, то у них были весомые причины, чтобы закопать, то есть замуровать, то есть…

Марк покраснел, это казалось глупостью, детским лепетом, но братья не думали насмехаться.

– Если это так… Странно, что не было охраны. Такое не должно оставаться без надзора, – задумчиво сказал Григорий.

– Не похоже это на спланированную утилизацию. Больше на поспешное зарытие или что-то в этом роде, кристаллы в породе находились неравномерно, – проговорил Дмитрий.

Молчание.

– Но зачем зарывать эти кристаллы? Неужели нельзя было уничтожить, если известно как создать? – развёл руками Григорий, на что обожжённая рука отреагировала волной боли.

– Видимо, у кого-то что-то пошло не так… – мрачно завершил разговор Марк.

Молчание.