Читать книгу: «Человече»

Резкий удар внезапно пронзил всё моё тело, и чья-то невидимая рука, схватив за грудки, вырвала меня из безмятежного пребывания. Как странно вдруг оказаться по другую сторону сна и снова пробудиться в мире “печали и слёз”, как назвал его великий поэт. Это было рождение, но оно не сопровождалось никаким криком с моей стороны. Наоборот, меня окутывала тишина, и лишь только непрерывный звон в ушах, как камертон, разрезал её.

“Это точно сердце!” – подумал я. Оно не билось – я не мог нащупать пульс. Я замер в ожидании, держа ладонь на груди.

“Ну я же живой, я мыслю, я чувствую боль, в конце концов”, – вырывались мысли и тут же испарялись.

“Нет, не сердце”, – с облегчением выдохнул я; слабый толчок в груди отдался в ладонь, боль стихла. Я снова откинулся головой на подушку, смотрел в окно на сияющую предрассветную звезду, а на лбу ощущался лёгкий холодок от испарины.

Мне захотелось погрузиться обратно в сон – в декорациях “Великого Гэтсби” – позволь мне только немного приглушить тона.

Я держу в руке стакан, и официант изредка подходит, чтобы долить мне виски, я делаю глоток, но никогда не теряю рассудка. Или это мог бы быть бокал, если хочешь, мы будем пить вино. Здесь я – Творец. Справа от меня сидит милая девушка. На её коротко стриженных волосах – небольшая шляпка, то внезапно она сменяется повязкой с пёрышками. На плечах у неё меховая накидка – конечно, из искусственного меха: это же мой сон, здесь никто не страдает, не спеши волноваться. Девушка сжимает пальцами мундштук и покачивает им в такт мелодии, иногда поглядывая на меня кошачьим взглядом и она так нежно улыбается – жаль ты не можешь видеть, но только представь! Она, как и я кажется слегка отстранённой. И мы рядом только для того, чтобы не чувствовать холода одиночества – нам не нужно слов. Где-то в стороне слышен звон бокалов и негромкий смех, не нарушающий картину спокойствия и умиротворения. Я тоже закуриваю и откидываюсь на мягкую спинку дивана под мелодию играющего на сцене в нескольких столиках от нас джаз-банда. Здесь нет счёта времени, а с ним и забот. Вечность в одном мгновении. Пожалуй, я был бы не против растянуть это мгновение. Ты, наверное, так не думаешь, но это ведь мой сон. Здесь я – центр вселенной. Я – Человек. Каждый из нас, сам как есть – бескрайняя вселенная. Можешь не верить мне, но можешь помечтать со мной.

Я знаю: всё гениальное уже сказано и записано. Великого Художника отодвинул прогресс, и я тоже, как и ты, не задумываясь снимаю бездарные портреты на небольшое гениальное изобретение – я разучился рисовать. И то, что я печатаю, гораздо примитивнее техники, на которой я печатаю, ведь я разучился писать. Иногда мне просто так кажется, не цепляйся за слова. Наверное, нам скоро придётся подвинуться – человеку здесь не место. Нам осталось погрузиться в сон и предаться вечности. В нём мы могли бы начать всё сначала, снова. Может где-нибудь на Марсе, подальше от Земли. Как ты думаешь? Мы бы сплели наши сознания, запустив новый маховик истории. Мы бы начали с прекрасного. Но мы – бескрайние вселенные, нам всегда мало места, даже целой планеты: бескрайнее не может иметь переделов, ты ведь понимаешь. Но мы бы потеснились, начертили линию между нами, а затем упёрлись бы в неё, как в стену, пытаясь продавить и сдвинуть подальше от себя. Мы бы шутили и смеялись, мы бы любили, но отвернись я на мгновение, и ты бы стёр линию и нарисовал новую – подальше от себя. Тогда я бы оттолкнулся и приземлился на Юпитер – ещё дальше от Земли: он кажется больше. Какая эта по по счёту планета, я уже сбился? Но и там бы мы встретились, нам всегда мало места, не отрицай. В твоей руке я замечу пистолет, а у меня останется только слово, как ты считаешь, что сильнее?

Но… я устал, оставим это. Я хочу снова вернуться в декорации “Великого Гэтсби”. В застывшее время между прошедшим и идущим потрясением, но в моём сне оно не прервется, здесь я центр вселенной. Я – Творец, и в ней нет страданий, помнишь..?

И лишь только резкий удар может внезапно пронзить всё моё тело, и чья-то невидимая рука, схватив за грудки, вырвет меня из безмятежного пребывания в мир “печали и слёз”.