Читать книгу: «Полоска из песка»
Глава 1. Артём
Дождь сотнями мелких иголок колол глаза и застилал взгляд. Артём бежал вперёд, почти ничего не видя. Каштановые пряди, которые так нравились девчонкам в классе, сейчас взмокли от пота и дождя, липли ко лбу и закрывали мальчику и без того никудышный обзор. Он бежал по ухабистой и размытой февральскими муссонами сельской дороге неизвестно где, неизвестно куда. От когда-то горящих фонарей остались лишь столбы, торчащие как гигантские обгоревшие спички, и только бледно-жёлтое свечение неба с надутыми тучами освещало кривую дорогу, отражаясь в булькающих лужах и покосившихся заборах.
Преследователи тяжело неслись по лужам за его спиной. Артём боялся оглядываться, но чувствовал: собаки не отставали. От их рычания и лёгких ударов лап мальчика пробирал озноб. Казалось, клыки лязгали прямо за спиной, ещё чуть-чуть и они в него вцепятся…
«Собака была первым животным, которое приручил человек» — вдруг вспомнил Артём строчку из учебника, и от этого нестерпимо захотелось разрыдаться. В шестой класс он уже не пойдёт, останется здесь, в этой глуши, чёрт знает где, вдали от дома и мамы…
Они, наверное, ищут его… Может быть, помощь уже даже где-то совсем рядом?
Но звери были ближе, а сельская улица была по-прежнему мертва. Он бежал, не чувствуя ног, судорожно оглядываясь в поисках хоть какого‑то укрытия. Покосившиеся заборы, глухие бетонные гаражи со ржавыми зловещими дверями, кусты, из которых вот‑вот могли вынырнуть ещё несколько таких же бешеных собак. Спасения не было.
Столько всего с ним произошло за последний день, сколько за всю жизнь не происходило. «Да лучше бы и не происходило!» — выругался он про себя и охнул от боли, прострелившей подреберье. Бегать Артём не умел и не любил: дыхание сбилось, в груди жгло, страх только крепчал. Он уже почти не понимал, где находится: кусты, кусты, чёрный зев какого‑то пруда за длинными голыми тополями… Вдруг впереди показалось что‑то похожее на покосившийся домик, а перед ним — покорёженный остов машины. Если только добежать, втиснуться внутрь и закрыть дверь… От собак это могло спасти, но следом за ними скоро появятся и хозяева.
Удар оказался таким внезапным, что мир перевернулся. Стопа мальчика со всей силы угодила в глубокую колдобину, и он, пролетев вперёд, рухнул на каменистую грязную дорогу. Коричневая жижа брызнула в стороны, колени и ладони обожгло болью, но тут же её смыло сырым, животным страхом. Артём не успел даже повернуться и закрыться руками, как пёс с рычанием навалился на него. Мальчика обдало запахом мокрой шерсти и жаром.
«Помогите!» — то ли крикнул, то ли пискнул он, чувствуя, как клыки вонзаются в плечо.
«Мама, мамочка!» — всхлипывал мальчик, отбиваясь руками и ногами, нанося бессмысленные, но отчаянные удары. Собака взвизгнула и отпрянула, но только на миг, чтобы броситься снова — уже вместе с четвероногой напарницей. Красные маячки на ошейниках напоминали горящие глаза адского чудовища, которого Артём видел в фильме про древних греков. Он закричал что было сил. «Завизжал, как девчонка», — промелькнуло у него в голове. Плечо горело огнём, кровь толчками выливалась из раны.
«Прости меня, мамочка…», — прошептал он пересохшими губами и рухнул навзничь, закрыв ладонями лицо.
Но собаки не напали. Оба зверя вдруг одновременно взвыли, и вместе с этим Артём услышал тонкий, почти невыносимый звук — так свистело в кабинете врача, когда ему лечили зубы. Он открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Маячки на взмыленных шеях псов сверкали, как огоньки полицейской машины, а сами собаки вели себя странно. Будто охотясь за собственными хвостами, они бешено крутились на месте.
Артём попробовал подняться и только сейчас понял, что вторая гончая тоже успела вцепиться в него: левая нога ужасно болела. Он снова рухнул на дорогу и попытался ползти, но рука не слушалась, силы стремительно уходили.
Собаки вновь взвыли, и он приготовился к новому броску. Но вместо этого звери вцепились друг в друга. Та, что была крупнее, сбила «напарницу» с ног и пыталась разодрать ей грудь. Вторая псина намертво вгрызлась в шею первой.
Заворожённый этим кошмарным зрелищем, Артём вдруг отчётливо почувствовал, что рядом кто‑то есть. Преследователи нашли его. Перед мысленным взором возник неприятный толстый мужик с дыркой между передними зубами. Тот, что чем-то уколол его. Мальчик дрожащей рукой коснулся шеи за ухом. Место укола опухло, и только, а вот плечо и нога пульсировали болью. Мальчик с трудом оглянулся — и прерывисто вдохнул. Прямо над ним стоял высокий мужчина.
Он казался неживым — памятником, которого будто и не касались ни ливень, ни творящийся вокруг кошмар. Лицо, похожее на деревянную маску из кабинета географии, было суровым и страшным. В таких же деревянных руках незнакомец сжимал какую‑то металлическую коробку.
Он сдавил её сильнее, и псы, как по команде, рыкнув, рванули друг у друга шеи и обмякли. На секунду стало почти тихо, и только дождь шуршал по жестяному остову машины.
Взгляд мальчика расфокусировался, и он только сейчас заметил, где находится. Позади машины и кривой избушки виднелись блестящие под дождём и светящимся небом кресты. Кладбище. Чёрное зловещее поле, усеянное полусгнившими памятниками, похожими на зубы мертвеца…
Артём в ужасе смотрел на великана. Его била дрожь, мысли путались.
Мужчина присел и внимательно посмотрел на мальчика. Где‑то в чёрных глазницах вспыхнули и тут же погасли крошечные огни. Он тяжело вдохнул, и в ту же секунду всё вокруг Артёма поплыло, небо погасло и провалилось во тьму.
Глава 2. Катерина
Солнце в розовом пеньюаре катилось в серой зимней мгле. Клубы дыма далёкой промзоны смешивались в подсвеченные снизу золотом кучевые облака. Завораживающе. Катя стояла напротив широченного — от стены до стены — окна двухуровневых апартаментов на бог знает каком этаже Сити-III. На мгновение она прикрыла глаза и почувствовала, как нежные и сильные пальцы Кирилла обхватывают её плечи, ощутила его горячие губы на шее…
Катя резко наклонила голову, будто стряхивая это наваждение. В отражении окна на неё уставилась нескладная блондинка в милицейской форме. Она была на службе.
«Блин, что со мной такое?» — чертыхнулась Катерина, заставляя себя вернуться к допросу. Конечно, встроенный «Страж» всё пишет, но это не отменяет необходимости задавать вопросы и вообще контролировать процесс.
Квартира Веселовых потрясала воображение, и Катерина на мгновение выключилась из реальности. Она повернулась к хозяйке квартиры, и гербовые пуговицы блеснули красным золотом на её мундире.
— Анфиса… Александровна, давайте продолжим? — Катя старалась говорить нарочито формально, ведь «потерпевшая Веселова А.А.» до сей поры была её кумиром — лидером группы «Анфиса», настоящей звездой, — Может быть, воды?
Не дожидаясь ответа, Катя налила стакан ледяной воды из-под крана и протянула заплаканной женщине с серым лицом, которое казалось совершенно белым в контрасте с красными волосами. Скорбные морщины протянулись от уголков губ вниз. Сейчас в ней трудно было узнать звезду, жизнеутверждающие песни которой не раз вытаскивали Катю из тоски.
Анфиса взяла в ладони стакан и с жадностью припала к нему, тут же закашлявшись.
— Просто Анфиса. Не люблю с отчеством… Спасибо… — Она вытерла платком губы и подняла печальные зелёные глаза на следовательницу. Катя кивнула и предприняла попытку снова заговорить о деле.
— Итак, вы оставили мальчика с няней около семи вечера. Когда началось ваше выступление, верно?
— Да, около семи. Они остались в гримёрке… Артём хотел смотреть мультфильмы… Вообще он любит бывать со мной на сцене, за кулисами, но в этот раз это было как бы… нежелательно, и он остался в гримёрке с Верой.
— Почему?
— Это было закрытое мероприятие, на котором было много довольно известных людей, больших начальников и… ну вы понимаете!
— Конечно, это ваше право, — голос Кати остался сухим. — Но всё же… Зачем брать сына на закрытое взрослое мероприятие?
Анфиса дёрнула головой, губы её задрожали. «Ну вот, опять я перегнула палку! — с досадой подумала Катя. — Кто бы научил меня общаться с людьми?»
— Потому что я… Я не могу расставаться с ним. Даже на вечер, даже с няней…
— Вы чего-то боялись?
— Глупо спрашивать! — Анфиса покачала головой и горько всхлипнула. — Простите… В наше время только дурак не боится за своих детей!
Катя вспомнила собственную мать. Та позвонила ей уже раз десять за это утро. Даже шеф ограничился тремя неотвеченными, когда вызывал её на пропажу ребёнка. Может быть, и её мать просто боится за неё? Катя едва мотнула головой.
— Сразу после восьми Вера с Тёмой поехали домой, — продолжала Анфиса, — а около девяти Вера написала, что они дома, всё в порядке и они ложатся спать…
— Вы не звонили им?
— Нет! У меня был концерт, а после, когда я прочитала, что Артём дома и спит… Я была уверена, что всё в порядке! Вы нашли Веру?
— Найдём! Так во сколько вы пришли домой и обнаружили, что мальчика нет?
Катя вспомнила своё детство. «Если меня в десять вечера не было дома, то я уже знала, что мать задаст мне хорошего перца…»
— Я пришла в начале четвёртого. Валилась с ног…
— Вы не проверили, дома ли сын? Даже не прошли в его комнату? Не отпустили няню?
Анфиса закрыла лицо ладонями и прерывисто вдохнула. «Не моё дело её учить материнству, это точно» — вздохнула Катя. Несмотря на то, что она занимала должность инспектора по делам несовершеннолетних, матерью она не была и быть не стремилась. К большому неудовольствию собственной матери.
— Нет! Няня в такие ночи остаётся у нас, спит в гостевой комнате. А я… Я пришла и уснула, не раздеваясь, прямо здесь! — Она в отчаянии показала на обитый кожей диван со сбившимся пледом.
«Да тут и раздеваться-то больше некуда!» — неодобрительно подумала Катя и поджала губы.
— Да поймите! — вскрикнула Анфиса, — Я была уверена, что с Артёмом всё в порядке. Вера звонила мне… — Анфиса разблокировала пластинку телефона и принялась листать её взглядом. — Вот, в 20:04, видите? Неотвеченный вызов…
Она махнула ухоженными пальцами по пластинке от себя к Кате, передавая информацию. Перед Катиными глазами всплыло изображение дополненной реальности — «Страж» предлагал принять файлы. Катя «кивнула» одними глазами, и получила список звонков с телефона Анфисы за последнюю ночь.
— Обычно она не звонит мне, если что-то срочное — пишет.
— А в этот раз позвонила? — насторожилась Катя.
— Ну… не дозвонилась, и написала. Вот, смотрите! — Анфиса снова смахнула файлы в сторону Катерины.
«Артём засыпает, мы едем домой. Всё в порядке» — прочитала Катя сообщение, листнула глазами и прочитала следующее: «Анфиса Александровна, мы дома. Все в порядке, ложимся спать.»
— Странно, что Вы сказали, что обычно няня не звонит. А тут позвонила.
Анфиса смутилась. Складка залегла на переносице.
— Да, наверное, это странно… — протянула она. — Может быть, Тёма плохо себя почувствовал?
— Но в сообщении она написала вам, что всё в порядке?
Анфиса шмыгнула носом. Что-то не сходилось, но Катя пока не знала, за что тут можно ухватиться, чтобы не вызвать новые рыдания.
«Плакала ли бы обо мне моя мама? — вдруг подумала Катя. — Или просто назвала бы дурой набитой и самой-виноватой?..»
«Поедешь к потерпевшей сама! — говорил ей шеф. — Ты же девочка!» Катя вздохнула. Ей хотелось уйти, вся атмосфера этой большой и богатой, но глубоко несчастной квартиры, выбивала из колеи.
— Пожалуйста, предоставьте мне ваш договор с няней, её координаты…
— Конечно-конечно! — Анфиса принялась скользить пальцами по стеклу телефона. Изящные кисти её были похожи на пляшущие языки белого пламени.
— Где проходил концерт?
— В «Зарядье», в центре. Это было закрытое мероприятие.
— Кто был организатором?
— Ну как кто… — Анфиса подняла взгляд к потолку, — не знаю, но там были... важные люди. Члены Совета, генералы...
— Кто мог заходить в гримёрку к Артёму?
— Только я… Может, ещё охрана и персонал...
— Камеры, я так думаю, там есть?
— Конечно! Вы же найдёте запись?
— Найдём. — Катя пожевала губами, как делала её мать, будучи недовольной разговором. — А что вы можете сказать о своём… об отце Артёма?
Лицо Анфисы изменилось. Щёки словно впали, взгляд ожесточился.
— У Артёма нет отца. И можно сказать, не было…
— Я должна всё же спросить. Такое случается, что отцы увозят своих детей… Похищают, понимаете?
— Это совершенно невозможно. Отец Артёма живёт и работает в Китае. И видел своего сына всего несколько раз. Сразу после рождения, а потом, может быть, раз в сезон — во время наших с Артёмом… Моих гастролей. Нет, это немыслимо!
— Почему?
Глаза Анфисы снова наполнились слезами.
— Потому что через неделю Тёма должен отправиться в Хайнань. Уже куплены билеты… И отец Тёмы должен его встречать…
— Вы переезжаете? — Катя попыталась скрыть насмешку: последние недели в телевизоре только и говорили о том, как безумные китайцы строят огромный космолёт, чтобы колонизировать новые планеты за пределами Солнечной системы…
Анфиса не поняла намёка или поняла его не так, и испуганно посмотрела на Катю.
— Почему переезжаем? Тёма… едет в образовательный лагерь… По приглашению своего отца…
— Образовательный лагерь, — повторила Катя. — А вы с ним?
Анфиса сжала губы.
— Нет. Только Тёма. Такие... условия программы… Вы же найдёте моего сына? Ведь с ним не случится ничего страшного?
— Мы сделаем всё, что возможно. Поиск Артёма у нас в приоритете!
— Да-да, конечно! Ведь он необычный мальчик, понимаете? У него астма, он боится собак…
Катя сдержанно улыбнулась. Все пропавшие мальчики и девочки особенные. Неважно, богатые или бедные, здесь, в столице или на её малой Родине — в Краснодаре… И шансов найти их примерно одинаково мало…
Катя вышла от Веселовой и глубоко вздохнула. В коридоре высотки пахло хорошим кофе. Вот чего ей не хватает всё утро: минус ночевать вне дома и мчаться галопом на работу! Оказавшись в просторном стеклянном лифте, Катя тронула висок пальцем, активируя «Страж».
— Анализ записей! — скомандовала Катя, — Вера Алексеева, документы в файле. В рамках дела «1498-ПП».
Лифт беззвучно скользил вниз, Катя прикрыла глаза. Через несколько секунд перед глазами вспыхнули строки:
«Вера Юрьевна АЛЕКСЕЕВА, 34 года, замужем, дочь. Телефон отключён с 20:47. Последние координаты отправлены, геолокация Лефортовский тоннель, 20:45…».
«ВНИМАНИЕ! — загорелось красным сообщение, — Найдено происшествие с участием лица: В.Ю. АЛЕКСЕЕВА. Код: 13 (ДТП). Статус: Пострадавший. Состояние: критическое. Данные госпитализации…»
Двери лифта открылись, но Катя не шелохнулась. Сердце стучало, как бешеное.
— Твою мать... — прошептала она и рванула к выходу. Няня была её единственным свидетелем, и, если няня умрёт — пиши «пропало»!
«Страж, проверь статистику сбоев беспилотных такси за последний месяц», — мысленно скомандовала она.
«Сбои: 0,003 %. Последний зафиксирован 147 дней назад», — ответил «Страж».
Катя поджала губы. Бывают ли такие совпадения?
* * *
Вера была жива, но никак не могла быть полезна следствию: обезображенную и истекающую кровью, с множественными переломами её доставили в Лефортовский стационар. Она была в коме, мальчика с ней не было.
Ехать в больницу не было надобности: это стало ясно уже через десять минут после того, как Катерина выехала из «Сити-III».
Она потратила их на разговоры с врачами и инспектором патрульной службы, которые со всех сторон обрисовали Кате тупик, в который вёл её след няни.
ДТП случилось в Лефортовском тоннеле, беспилотное такси, в котором ехала Вера, превысило скорость и вылетело на встречную полосу. Шанс выжить был минимальный, но каким-то чудом Вера за него ухватилась.
Катя запросила видео из внутренней камеры такси, и ей не терпелось отсмотреть всё полученное, но за рулём сделать это было никак невозможно. Погода испортилась, встречный ветер усилился, а следом начался дождь.
«Итак, Лефортовский тоннель, машина летела по нему на восток. «Сити-III» совершенно в другом направлении от Зарядья, где выступала Анфиса… Куда же ты так спешила, Вера? От кого бежала?» — думала Катя, успевая маневрировать между застрявших в вечной пробке машин.
И автоинспекция, и врачи утверждали, что женщина была в машине одна. Авария случилась из-за программного сбоя. Ничего особенно удивительного: такие сбои были редкостью, но не исключением. Значит, Артёма с няней уже не было.
«Она оставила его в Зарядье? Передала кому-то?» — Катя скрежетнула зубами от невозможности узнать всё здесь и сейчас. Она была уверена, что, просмотрев камеры, решит задачу в два счёта.
Дождь усилился, крупные капли дождя лупили по забралу шлема, воздушный очиститель едва справлялся. Завибрировал браслет, усиливающий сигнал «Стража».
«Мама» — высветилась надпись в допреальности. Катя чертыхнулась, но, разумно решив, что дальше времени ответить будет ещё меньше, щёлкнула языком, чтобы ответить.
Оставшиеся пять минут пути пролетели как в мутном сне. Мать жаловалась, ругалась — всё, как всегда — и Катя обрадовалась, остановившись на парковке возле отделения и спешиваясь.
«Ты здесь!?» — кричала мать в ухе.
— Да, мам, слушаю! — проговорила сквозь зубы Катя и прижала к левому уху палец, как бы поправляя невидимый наушник. — Парковалась. На работу приехала!
Мать снова разразилась нравоучениями. Три дочери, и только Катерина не такая, как надо. Девушка закатила глаза к потолку.
«Где ты ночевала?», «Почему не отвечала?» — вопросы сыпались из слухового импланта прямо в мозг.
Господи, ей тридцать три, она — без пяти минут глава отдела, и пропадать сутками — неизбежная часть работы.
— Я инспектор, а не охранник из «Пищевичка»! Мальчик пропал… Я на службе, мам, понимаешь?
— Ты женщина! И главная твоя служба Союзу — родить…
«С эдакой казачьей мудростью только в Бюро заседать, не меньше!» — мелькнула мысль в голове у Кати.
— Я работаю над этим, спасибо за беспокойство! — фыркнула она.
— Ты замуж выйди, а потом работай! — мать даже не пыталась скрыть раздражение. — Где ночевала-то?
— У своей коллеги, мам! — щёки Кати вспыхнули: она вспомнила сильные руки Кирилла, его запах, жар его тела.
— Какой коллеги? — Мать насторожилась.
Катя воспользовалась паузой: она уже подошла к проходной. Сержант в полной амуниции встрепенулся, увидев старшего по званию.
— Всё, мам, потом! Мне пора! — Лёгкая зелёная пелена прошла по сетчатке, двери открылись, и Катя вошла в просторный холл Одинцовского отделения милиции.
— Волкова, привет! — дежурный потряс кулаком из «аквариума» и рассмеялся. — Как там Настасья Алексеевна? Нашла тебя?
— Она кого хочешь найдёт! Привет, Стас! — устало улыбнулась Катя.
Она взяла мать к себе в Москву из пересыхающей Кубани пять лет назад. За это время та попривыкла к городской суете, но казачий нрав никуда не делся.
«В кого ты такая тетёха? В отца что ли, царствие ему небесное?» — ругалась мать. Катя парировала: «Густые волосы и ресницы — точно в него».
— Ты это, знаешь, что? — крикнул Кате вдогонку дежурный, еле сдерживая смех. — Рапорт напиши, чтоб мамке доступ к «Стражу» дали!
«Страж» — модуль дополненного интеллекта, обязательный для всех оперов. А ещё так называли всю ИИ-систему МВД и Службы безопасности. «Стража» Катя носила под кожей уже девятый год и отлично знала: он круглосуточно отслеживает местоположение каждого.
«А мама справляется без всякого хай-тека конца XXI века!» — Уши вспыхнули, и она поскорее нырнула из коридора на лестницу.
* * *
Катя плюхнулась в кресло за своим столом и подала команду кофе-машине, которую они купили всем отделом. «Нет воды» — был ответ, и женщина оглянулась в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Никого.
«Ладно, потом! Сначала дело! — Катерина решительно отмахнулась от кофейных мыслей. — Странно, что дело поручили ей. Есть же целый отдел розыска пропавших с Киром во главе...».
Щёки и шея загорелись, будто их снова касались его губы и покалывала борода… Вся прошлая ночь перемешалась в Катиной голове так, словно она напилась и натворила глупостей. Пили они вообще? Как всё случилось? В голове были только яркие обрывки воспоминаний: его смех, прикосновения, чёрный шёлк постели... А дальше — пустота.
«Ох, хороша, нечего сказать!» — выдохнула Катя, чувствуя, как волна стыда накрывает с головой. Поколебавшись ещё мгновение, она всё же решилась позвонить Кириллу. «По делу!» — сказала она сама себе.
«Да? Слушаю, Екатерина Олеговна!» — откликнулся на звонок Кирилл.
«Привет! — сказала она и тут же с ужасом осознала, что в голове у неё стало абсолютно пусто. — Вы... ты на месте?
«Привет, Кать. Случилось что? Я на выезде сейчас, так что…» — деловой тон Кирилла разом снёс все романтические фантазии.
Конечно, у него жена, ребёнок… «Было круто, но давай это останется между нами, добро?» — снова в памяти всплыла его фраза, и, как и утром, словно перекрыла ей кислород.
— Ничего, — ответила она весело, — Просто шеф дал мне в работу мальчика, а он, кажется, ваш клиент! Странно!»
Кирилл на секунду задумался.
«Мальчика? Ну, Кать… Значит, у шефа на то свои мотивы! Может, это испытание на главу отдела, а? — Кирилл хохотнул. — В любом случае, у меня сейчас даже народу нет, так что…»
— Поняла, ладно!
«Да ты не обижайся, Катерина! – Примирительно сказал Кирилл. – Я как смогу, подключусь! Как там твоего мальчика зовут?»
— Артём Веселов.
«Артём Веслов, принято! Запомнил! Ну всё! Мир?» — весело проговорил мужчина.
— Конечно! Спасибо, Кирилл Александрович. До связи!
Катя завершила вызов и прерывисто выдохнула. «Дура и есть!» — Услышала она в голове голос матери и снова вздохнула.
«Ладно, — прикрикнула она на себя. — За работу! Может быть, шеф и правда устроил ей проверку. Испытание так испытание!»
* * *
Катя коснулась виска, активировала «Стража». Прикрыв глаза, откинулась в кресле. Веки дрогнули — имплант загружал записи. Сотни, тысячи фрагментов — камеры, датчики, дроны.
Лет пятьдесят назад всё это заняло бы десятки часов работы, теперь же её сознание, усиленное имплантом, справлялось за считанные минуты.
«Было бы ещё быстрее, если бы можно было отследить местоположение мальчика по импланту, — с досадой подумала Катя, – как делаем мы со «Стражем». Но нет! У нас же свобода личности и все дела! Каждый сам выбирает, что передавать государству…»
Короткий мелодичный сигнал оповестил её, что записи загружены, и Катя погрузилась в полученные видеоданные.
Беспилотное такси. Вера садится в него одна, судорожно пытается пристегнуться, заметно волнуется. В руках по-прежнему телефон, она кому-то звонит… Удар, видео обрывается.
«Надо проверить все Верины звонки» — поставила себе задачу Катя и переключилась на камеры «Зарядья».
Парковка. Вера садится в такси. Артёма здесь не было.
«Где же вы расстались?» — пробормотала следователь и запустила отслеживание по лицу.
Объект «Алексеева Вера» вошёл обратно в холл досуг-центра, обратным ходом поднялся на третий этаж.
«Вот он!» — цепкий взгляд Кати моментально засёк в зале Артёма. Он сидел за одним из столиков с целой кучей фаст-фуда и выглядел вполне беззаботно. Рядом с ним сидел ещё один мальчик – с длинной чёлкой, худенький и в больших очках.
Ещё секунда перемотки назад, и Вера села за столик напротив мальчишек. Рядом с ней сидел широкоплечий мужчина. Лица его видно не было.
«Поиск и отслеживание» — скомандовала Катерина, и «Страж» запустил фоновый поиск мужчины и мальчика в очках.
Катя впилась внутренним взглядом в Артёма. «Первые три часа после пропажи являются самыми важными» — вспомнила Катерина строчку из учебника. «Сколько уже прошло?» — следователь отметила временную метку на камере: «20:07». Прошло больше двенадцати часов. Ещё столько же — и шансов найти мальчика живым снизятся вдвое.
Нужно было спешить, и Катерина пометила новый объект отслеживания — «Артём Веселов» и запустила видео в икс-2 режиме.
Няня снова убежала на такси. Дети какое-то время беззаботно ели, Артём что-то рассказывал. Сидящий спиной к камере мужчина ни разу не повернулся. В 20:45 он встал, следом за ним поднялись мальчики. Катя пыталась рассмотреть на лице Артёма испуг, тревогу или хоть что-то, но мальчик был спокоен. Он поднял с диванчика за столом какой-то предмет, и только спустя секунду, когда он нацепил его на лицо, Катя поняла, что это маска бородатого блондина с красными глазами. Мальчик рядом с Артёмом тоже нацепил маску — воина с волевым подбородком и кудрявой бородой.
Ком подкатил к горлу Катерины, она переключилась на камеру лифта, в который как раз входила троица. «Вот дерьмо!» — выругалась следователь. Мужчина тоже был в маске — синебородого воина с красным шрамом на щеке, — Грёбаная «Супертроица»!»
«Супертроица» была популярной у школьников группой героев со сверхспособностями. Катя слабо в них разбиралась, знала только, что они были чем-то средним между древнеславянскими воинами и современными киберсолдатами.
Троица вышла на подземной парковке. Машин там было немало: концерт был ещё в самом разгаре. Несколько секунд тревожного ожидания — и они уже были возле ничем не примечательного «китайца-внедорожника». Мужчина открыл заднюю дверь и, посадив неизвестного мальчика, сделал Артёму знак.
«Обойти машину и сесть с другой стороны» — поняла Катя. Сам мужчина уселся за руль. Фары осветили бетонное покрытие перед капотом. Артём послушно поплёлся за машину. Катя напряглась, почувствовав, что сейчас произойдёт что-то важное, снизила скорость ролика до нормальной…
Но даже на этой скорости дальше всё произошло очень быстро. Дверь стоявшего за внедорожником серого фургона резко отодвинулась как раз в тот момент, когда Артём поравнялся с ним. Из тёмного провала фургона вытянулись длинные толстые руки, следом за которыми показалась размытая круглая голова. Катя моргнула, поставив запись на паузу. Расфокусированная фигура тянулась из тьмы фургона прямо к Артёму.
«Скорее, Артём…» — простонала Катя, понимая, что в машину мальчик уже не сядет. Она моргнула, и в то же мгновение массивная фигура скрылась в тёмном проёме фургона, утянув вслед за собой мальчика. Хлопнула дверца машины, челюсти фургона сомкнулись. И всё.
Глаза Катерины загорелись злым азартом следователя. Отследить фургон стало для неё задачей номер один. Мальчика ещё можно было спасти, но времени оставалось критически мало.
Глава 3. Сид
Начальник говорил и говорил, а голова Сида раскалывалась от жары и нехватки сна. Он уже не пытался понять смысла его слов. Красная круглая морда, усеянная каплями пота, выплёвывала слова, но Сид не понимал ничего. Словно начальник говорил задом-наперёд.
«Как же называется? — попытался вспомнить Сид, — Дислексия? Да, кажется, так… »
Всё звучало и выглядело как в бреду.
— Товарищ полковник, разрешите… — попытался прервать начальника Сид. Глаза полковника налились кровью, и вместо ответа он ни с того ни с сего шарахнул кулаком по столу, да так, что бюстик Верховного упал навзничь, а стоявшие в малахитовой карандашнице карандаши рассыпались по столу.
— У меня приказ, понимаешь? Прика-аз! — начальник ткнул пальцем в бумагу на столе. — Читай! «Все сотрудники должны быть переведены на систему дополнительного интеллекта «Страж» не позднее двадцатого ноль шестого семьдесят девятого…» Понял?
— Как не понять! — буркнул Сид, — Но я не согласен…
— Вот ты как! — казалось, начальник вырос, голос его зазвучал звонче. — А ты не знаешь разве, что приказ — есть приказ?
Кто-то вдруг крепко ухватил Сидора за плечи и руки. Он попытался встать, но ноги не слушались. Он зарычал, напрягая мускулы, но не сдвинулся ни на миг.
«Приказ есть приказ, лейтенант!» — жарко зашептал кто-то прямо на ухо. Сида пробил озноб, вдоль позвоночника будто протянули раскалённую проволоку. Он не мог пошевелиться и только застонал от боли. Кабинет начальника поплыл перед глазами, голова закружилась, Сида затошнило.
«Куда вы меня несёте?» — спросил он, но не издал ни звука. Крепкие, словно титановые, руки распластали на столе, грубо вывернули голову, припечатав щеку к зелёному бархату. Прямо на него смотрел одним гипсовым глазом Верховный.
«Ты знал, что так будет, а?» — спросил давно мёртвого вождя Сид, — что ж вы, сучьи лапы, делаете?»
Хватка ослабла, но он по-прежнему не мог пошевелиться. Тело не слушалось его. Скосив глаз, он увидел прямо над собой красную морду начальника. На нём была белая медицинская шапочка, а в руках — что-то похожее на стоматологическую бормашину из его детства.
«Не рыпайся, — ласково сказал полковник, — это быстро. Вжик — и имплант в тебе!»
Клацнула где-то под столом педаль, и бур запищал — сначала тихо, едва различимо, а потом всё громче и громче. Невыносимый звук приближался к виску Сида медленно, но неуклонно. Сиду хотелось кричать, но крика не было, руки и ноги сделались ватными и чужими, и только бур визжал всё громче, поглощая все звуки и мысли…
Сид рывком сел на продавленной койке. Сердце колотилось, как бешеное, воздуха не хватало.
Пищал комар. Не бур. Просто долбанный комар. Во рту пересохло, голова гудела. Сид провёл ладонью по липкому от пота лицу, моргнул и сфокусировал взгляд в сумерках комнатки. Ночь, ещё ночь. Он рухнул на подушку, но сна не было. Перед глазами всё ещё была красная морда начальника, а в ушах — писк бура. Сид хлопнул себя по уху, и комар превратился в тёмное пятно на ладони.
«Вот тебе имплант!» — прохрипел Сид удовлетворённо.
Но сна уже не было. Сид не любил зиму — вечно тёмное и грязное время года.
«Который час?» — он посмотрел на часы, и они услужливо подсветили монохромный экран. Было без малого три утра. Ни то, ни сё. Поразмыслив о неудобстве зимних ночей ещё несколько секунд, Сид решил, что сегодняшний его день начнётся в три. Может быть, и работа найдётся, как знать!
* * *
Через пятнадцать минут Сид был уже одет и, сунув руки в карманы поношенной кожанки, задумчиво стоял перед решётчатым окном веранды. Здесь, в своём старом доме, он чувствовал себя в безопасности. «В наименьшей опасности» — поправил он сам свои мысли. Он любил эти минуты утреннего покоя перед работой, когда все ещё спят в избе, а его окружают только нарастающий и уютный шум электрочайника, гул дронов-доставщиков где-то далеко в городе, редкий лай дворовых собак. Сид прислонился лбом к прохладному стеклу, и в душе заворочались какие-то смутные воспоминания далёкого детства: когда он единственный раз в жизни видел снег, было темно, так не хотелось вставать и топать в школу, а в голых ветвях деревьев будто смеялись над ним вороны и галки.
Коротко завибрировали часы, и тут же щёлкнул клапан чайника. Сид взглянул на циферблат: поступил новый заказ, выполнить нужно к полудню. Мужчина поспешно прокрутил сообщение на циферблате и дрожащим пальцем тапнул кнопку «принять». Пора на работу. Грязную, порой страшную, но нужно было кому-то делать и её. Сид потянулся и вытянул перед собой руки: их била дрожь, в груди кололо.
«Вот дерьмо!» — грубое лицо Сида скривилось, стоило ему на мгновенье представить фляжку и растекающийся по горлу, горячий, умиротворяющий и ласковый бренди. Вот что ему не помешало бы. Он дёрнулся к старому буфетному шкафу, где когда-то хранил бутылочку «на чёрный день», но осёкся. Вдох, выдох, снова глубокий вдох… Отпустило. Пить нельзя, хотя бы ради Ирки и Надюшки…» — напомнил он сам себе и, открыв дверцу буфета, достал старенький термос, чтобы заварить чай.
Аромат смородины и шиповника разлился по веранде, и пересохшие губы Сида дёрнулись в едва заметной улыбке. Что-то из детства, снова. Он взял термос, звякнул ключами в кармане и, осторожно ступая по скрипучим доскам моста, вышел в сарай, служивший теперь гаражом. Здесь можно было не бояться никого разбудить. Сид распахнул ворота, и предрассветная прохлада дыхнула ему в лицо, забралась за ворот.
Он сплюнул, осмотрел свой старый тронутый ржавчиной фургон, и, видимо, решив, что на ещё одну поездку его хватит, кивнул: то ли машине, то ли себе, то ли просто кому-то свыше. Усевшись в кабину, он сверил координаты в часах, и вбил их в старенький автонавигатор. Скорее, по старой милицейской привычке: он и без навигатора знал, куда ехать. Машина заурчала, и это был ещё один «комфортный» для него звук. Уже почти полгода, как он не пил, и это вынуждало его искать хоть какой-то костыль в любой мало-мальски приятной вещи, звуке, запахе…
«Так теперь со мной будет всегда!» — от досады он сжал зубы, и верхняя «шестёрка» ответила ему болью и напоминанием, что скоро придётся лишиться ещё одного зуба.
Сид сплюнул в открытое окно, включил радио и мягко нажал на «газ». Колёса тихо зашуршали по траве, чавкнули в луже, и машина выехала на пустынную деревенскую улицу.
* * *
Дорога — и в посёлке, и тем более дальше — петляла во всех плоскостях. Автомобили здесь были редкостью ещё большей, чем люди, поэтому даже само наличие дороги, пусть и безобразной, было скорее диковинкой. Десяток раз переобтянутое водительское сиденье скрипело, раскачивая Сида из стороны в сторону, но лицо его оставалось безмятежным. Сид вёл свою «старушку» по знакомому маршруту. «Последний путь» — называл он его про себя. Радио негромко шелестело научно-политической программой — скорее всего повтором дневного эфира для тех, кто работает в ночную смену.
«Вы понимаете, какое дело…» — растягивая слова, говорил кто-то надтреснутым голосом по радио, — «На сегодняшний день китайская космическая программа не имеет никаких принципиальных отличий от нашей».
«Я бы даже сказал, — то ли закашлялся, то ли засмеялся второй голос, звучащий куда более уверенно и властно, — и Герберт Юлианович меня, я думаю, поддержит, что наша наука ушла далеко вперёд, просто она повёрнута лицом к человеку, к реальным проблемам сегодняшнего дня. Верно, товарищ профессор?»
«Совершенно верно, Василий Васильевич! — проблеял первый голос. Сид ухмыльнулся. Машину болтало в разные стороны, в стекло ударили первые крупные капли дождя.
«Я хотел бы уточнить! — сказал третий, хорошо поставленный голос, видимо, ведущий. — То есть та угроза, о которой уже несколько лет говорят китайские СМИ, преувеличена? Нам нечего опасаться?»
«Абсолютно так! — Совершенно нечего! Все климатические изменения происходят в рамках планетарной нормы. Вот и Василий Васильевич, как руководитель Союзной Арктической программы, член Совета безопасности, может это подтвердить…»
«Разумеется! — поддержал профессора Василий Васильевич, — Как мудро говорят у нас в народе, всё что ни делается, всё к лучшему! И для нашей, преимущественно, северной страны, наступает настоящая эра благоденствия! А китайцы, американцы и кто угодно ещё могут лететь куда им заблагорассудится. За планетой мы присмотрим!»
Радио рассмеялось. Сид скривился и переключил канал.
— В порядке, конечно! — пробурчал он. Почесал ухо. «Комар, паскуда, всё-таки успел укусить! — покачал Сид головой. — В феврале! Нет, что-то не так с этой планетой».
Тусклый свет фар выхватил из тумана и сумерек покосившиеся ворота. Когда-то давно они были мощной конструкцией, но сейчас только добавляли уныния пейзажу. Оградки и кресты, чередующиеся с криволапыми деревьями — кладбище.
«Приехали!» — пробурчал Сид и вылез из машины.
Он ещё раз взглянул на часы и мерцающий монитор навигатора, запомнил место и отключил питание. Фары погасли, и всё мгновенно погрузилось в предрассветный мрак. Только далеко впереди, большим газовым светильником висела над городскими теплицами освещаемая заревом туча. Шелестела листва молодых деревьев на кладбище, постукивал по крыше и лобовому стеклу начинающийся дождь.
«Надо бы поспешить!» — решил Сид и рывком открыл дверцу и решительно шагнул из кабины. Было ветрено, и он понадеялся, что ветер унесёт тучу подальше до того, как Сид приступит к работе. Он вытащил из багажника лопату и перчатки и, поёжившись от попавшей за шиворот дождевой капли, поспешил на кладбище.
Работа была грязная, но он сознательно сбежал сюда из столицы, где у него было всё, кроме спокойствия и контроля над собственной жизнью. «А сейчас ты спокоен, да? — усмехнулся он своим мыслям. — Что ж, по крайней мере в моей жизни нет никаких чипов в голове и прочей херни!» Дождь усилился, теперь его уже нельзя было не замечать. Сид снова поёжился и выправил из-за воротника капюшон старой толстовки. От ливня не спасёт, конечно, но хоть что-то.
«Участок номер 12-67…» — Сид сверился с навигатором в часах, кивнул и воткнул лопату в мягкую землю. — Может, жизнь на планете и летит ко всем чертям, раз китайцы собирают целую экспедицию куда-то там к звёздам, но теперь по крайней мере даже зимой легко копать могилы!»
Ухмыляясь собственному остроумию, Сид не спеша достал из кармана старые рабочие перчатки, и тут вдруг его внимание привлёк резкий рычащий звук вдалеке. Он повернул голову на север, где дальше, за кладбищем, пролегало старое шоссе «Москва — Нижний». По блестящей полосе, занесённой песком, летел фургон.
«Слишком быстро…» — прошептал Сид и вздрогнул от неожиданности, когда взвизгнули тормоза, а далёкий фургон ударился о бордюр и стремительно завертелся, продолжая лететь вдоль светящейся полосы. Удар. Ещё один. Машина снова перевернулась, скрежетнула по дороге ещё метр и остановилась.
Челюсти Сида будто свело. Он тяжело вдохнул через нос и причмокнул. «Не моё дело!» — пожал он плечами. Слишком далеко, да и не помочь там никому. Если только это не спецборт с бронезащитой. А если и он — то тем более, лучше не связываться.
«Не делай добра, не получишь зла!» — пробормотал Сид, натягивая на правую руку перчатку. Она была дырявая, и он какое-то время упорно старался всунуть в неё большой палец так, чтобы дырка была где-нибудь сбоку…
Что-то хлопнуло на шоссе, и он снова поднял голову. Так, инстинктивно. Задняя дверь лежащего на боку фургона откинулась и стукнулась о дорогу. На четвереньках выполз человек. Поднялся. Щуплый и маленький. Ребёнок.
«Твою же мать!» — набрал воздуха в грудь Сид. Сердце зашаталось внутри, но он постарался сосредоточиться на перчатках.
«Раз ребёнок уцелел, то взрослые и подавно! Сейчас он поплачет, позовёт маму-папу, они очухаются, и всё будет в порядке!»
Сид справился с перчатками и взял в руки лопату. После взгляда на шоссе кладбище казалось сплошным чёрным месивом, и Сид прикрыл глаза, чтобы быстрее вернуться в темноту.
«Помогите!» — услышал тонкий голос. Кричал проклятый ребёнок. Сид снова поднял голову. Никого, только этот мальчик. Почему-то Сид решил, что это мальчик. На фоне светящегося неба он казался фигуркой из театра теней, и эта фигурка вела себя странно.
Вместо того, чтобы пытаться что-то сделать с фургоном, он бежал, прихрамывая от него. Бежал тоже глупо: не по шоссе, где сравнительно безопасно, светло и уж точно куда-нибудь прибежишь, а вниз, в сторону кладбища. В его, Сида, сторону.
«Спокойно, он меня не видит! — сказал сам себе Сид, — И мне до него дела нет!»
Дождь усилился. Теперь он превратился в полноценный ливень. Капюшон Сида мгновенно промок насквозь, но что было ещё обиднее — земля, которую он обязался достать из будущей могилы, теперь стала в четыре раза тяжелей.
«Дерьмо!» — выругался Сид и поплёлся обратно к машине. Если уж ему предстоит мучиться с копкой, то пусть это будет не под проливным дождём.
В кабине и без света было уютно. Сид скинул капюшон и, вытащив из-под сиденья старое полотенце, вытер свои седеющие рыжие патлы. Взгляд снова упёрся в шоссе. Почти скрытое за сплошной стеной ливня, теперь происходящее там казалось фильмом на сломанном телевизоре. Фигурка суетилась вокруг фургона. «Вернулся, слава Богу!» — решил Сид, но тут же понял, что это другой, взрослый и немалой комплекции человек. — Наверное, отец ребёнка. Ну найдётся, вот и хорошо!»
К человеку присоединился ещё один силуэт, поменьше. Мужчина или женщина — за водной рябью было не понять. А следом за ним началось что-то странное. Люди не бросились на поиски мальчика, но из фургона выскочили две четвероногих особи. «Собаки!» — понял Сид, и по спине пробежал холодок. На шеях животных мигали красные маячки навигации и управления. Сид помнил таких «киборгов» со времён своей службы — имплант в мозгу полностью подчинял их хозяину, так что кинологи больше были не нужны…
Красные маячки устремились с шоссе вниз. За мальчиком.
Во рту стало кисло, ладони сами сложились в кулаки. Что-то нехорошее творилось, и это было совсем не дело Сида, но он, сам того не желая, включил зажигание.
«Просто посмотрю, не вмешиваясь…» — убеждал он себя, направляя свою «старушку» на объездную дорогу. Не включая фар, сквозь дождь, по приборам. Он действовал импульсивно, чего давным-давно за ним не водилось.
«Мальчик, собаки… Да и хер бы с ними! — бубнил он, трясясь в кресле по ухабам. Дождь заливал в оконную щель, почти полностью скрывал вид спереди. — А как же твой сын? Он тоже был таким вот мальчиком, но его никто не смог спасти!»
Машина дёрнулась и встала. Голову Сида мотнуло вперёд так, что всколыхнулись мозги. Он выжал педаль, машина зарычала, как бешенная, но только качнулась вперёд и назад. Встрял!
Сид вдруг поймал себя на мысли, что рад этому. Он сделал всё, что смог, просто машина подвела… Встряла посреди дороги, что поделать! Малодушная радость вдруг сменилась досадой и злостью. Он сунул руку под сиденье и достал «Отпугиватель». Он поможет против собак, но вот люди…
Сид выскочил из машины и огляделся. Он почти пересёк кладбище, мальчик, если Сид правильно приметил направление, должен быть на одной из здешних линий, может, в лабиринте старых гаражей…
«Помогите-е!» — услышал он голос и рванул в ту сторону.
«Держись, малой! — выдохнул он, — дядя Сидор уже здесь!»
Сквозь ливень и темноту, оскальзываясь в грязи, Сид бежал на крик. На этот раз он успеет.
Глава 4. Катерина
Электробайк Кати нёсся по шоссе. Дождь, казалось, летел прямо навстречу ей, бомбардируя сотнями тяжёлых капель её шлем. Воздушный фильтр работал с едва различимым гулом, и Катя вдруг вспомнила первое своё лето в Москве. Точно такой же гул издавали системы охлаждения и воздухоочистки в большущем актовом зале академии. Её, девчонку с голодного юга, приняли в столичный вуз! И не по протекции, блату или льготе: нет, она поступила сама — на единственное бесплатное место!
«А теперь я несусь чёрт пойми куда сквозь дурацкий ливень, чтобы найти мёртвого мальчика! — с горечью и досадой подумала Катя, но тут же тряхнула головой, — Да что с тобой, Катерина? Ты делаешь всё, что от тебя зависит! Ты справляешься даже лучше «Стража» в конце-концов!»
Катя усмехнулась. Система «Стража» включала тысячи видеорегистраторов, отчётов и искусственного аналитика. Но выше головы ей не прыгнуть. Могущество системы заканчивалось там, где кончалась цивилизация.
Несмотря на отсутствие номеров, «Страж» за считанные минуты смог отследить, как серый фургон, в котором скрылся похититель с Артёмом, попетлял по улицам Москвы, переехал в закрытую восточную часть и спустя полчаса уже двигался по прямой на восток. Шоссе М-7. После Инцидента им мало кто пользовался. Те, кто мог себе это позволить, пользовались воздушным транспортом, средний класс трясся в поездах «диаметров», ну а остальные…
В голове у Кати вновь зазвучал голос шефа.
«Что за хрень? — кипятился он, — Что значит «пропал»?»
Катю вновь бросило в жар, а по шее под шлемом пробежал неприятный холодок.
«Это значит, что последняя камера, на которой засекли фургон с мальчиком, была в Покрове… а дальше были камеры только в Петушках, — нашлась, наконец, Катя, — и фургон на них не появился до сих пор…»
«Откуда он вообще взялся?» — Катю не отпускал этот вопрос с самого начала. Фургон появился на камерах только на выезде из закрытой восточной зоны. А до этого? Пустота. В закрытых районах, состоящих из сплава промзоны и военных частей своя система безопасности, свои правила. Конечно, доступ к их камерам запросить можно, но пока они ответят… на это могут уйти дни, а то и недели!
Катя тряхнула головой. Она сделала всё, что должна была. С помощью «Стража» поставила автоматическое оповещение при обнаружении фургона на любой дороге по периметру — будь то камеры наблюдения, сканирующие дроны или даже видеорегистраторы случайных автомобилей. Выслала подробную ориентировку в Покровское РОВД…
«Поезжай туда! — рявкнул шеф, — Я предупрежу местных. И держи меня в курсе каждого шороха, понятно?»
И вот, уже полчаса Катя летела по проклятому шоссе, стараясь не замечать, как сереет и деградирует пейзаж вокруг неё. Весь восток, до Владимира, назывался «районом Инцидента», и то, наверное, только потому, что не может же называться пригород столицы «зоной отчуждения»!
«Если Артёма увезли туда, то лучшее, что с ним может случиться, это быстрая смерть…» — Катей вновь овладели мрачные мысли: в районе Инцидента «белыми» оставались только военные базы, полицейские участки-крепости, а между ними каждый был сам за себя.
Изводить себя было вечным Катиным проклятьем. Слава Богу, мама давно подарила ей действенный рецепт — «не дурь в голове мутить, а дело делать!»
Катерина вздохнула. Дождь не переставал, и её внимание вернулось к опасной трассе. Машин почти не было, лишь время от времени попадались на пути неспешные серые от грязи фуры. Шоссе было однообразным: промзоны сменялись грязными стенами то ли заброшенных полигонов, то ли действующих военных частей… Это было так уныло, что хотелось включить автопилот и задремать, лишь бы не смотреть по сторонам. Но смерть Веры была слишком свежа в памяти, чтобы безмятежно отдать себя в руки искусственного водителя.
«Тем более на мотоцикле!» — выдохнула Катя и крепче упёрлась подошвами в подножки, проверяя электромагнитный держатель. В этот момент мурлыкнуло уведомление «Стража»: «Информация по запросу обновлена».
Сердце Катерины забилось чаще: за последние два часа она сделала немало запросов, и ответ на любой из них дал бы как минимум топливо для её расследования.
«Страж, открой сводку!» — скомандовала следователь.
«Режим чтения недоступен» — ответил робот, и Катя нетерпеливо поправила себя: «Да-да, прочитай сводку!»
«Страж» на несколько секунд замолчал, будто старый слуга, испытывающий терпение молодого хозяина.
«Объект отслеживания 2…» — наконец, услышала она монотонный голос «Стража», и пульс её участился. Объектом 2 был темноволосый мужчина с мальчиком, посадивший Веру в такси и приведший Артёма на парковку.
«Совпадений не найдено» — безжалостно провозгласил «Страж». Внутри Кати всё похолодело. Такое казалось попросту невозможным — чтобы система не смогла найти ни одного кадра с человеком, достаточного для его идентификации!
«Объект отслеживания 3… — а это был мальчик, — Не найдено»
«Да что с тобой такое, твою мать?» — щёки Катерины дёрнулись от обиды и непонимания.
«Конец сообщения».
Катя судорожно сглотнула.
«Страж, доложи результаты по объекту четыре».
Четвёртым объектом был здоровяк в фургоне, чьё лицо было настолько размыто, что определить его смог бы только искусственный интеллект.
Имплант сделал паузу, достаточную для того, чтобы Катя прерывисто вдохнула, и только после этого ответил:
«Процесс идентификации не завершён. Продолжаю идентификацию».
Катерина поджала губы. Слишком сильно она полагалась на камеры и «Стража». Следовательница шумно выдохнула через нос, и стекло шлема на мгновение затуманилось. Проклятая техника.
«Ладно, дружок, я поищу этих двоих сама! — проговорила Катерина сквозь зубы, — но сначала нужно найти фургон…»
«Страж, вызови Отделение 25-60» — приказала она.
Через пару секунд тонкий мальчишеский голос ответил:
«Отделение 25-60, Покров. Слушаю!»
— Лейтенант Волкова! — брякнула она, — С кем говорю?
— Дежурный отделения младший сержант Пучков! — непривычно медленно ответил голос.
— Соедините меня с ответственным по делу 14-98-ПП.
Сержант явно замешкался, соображая, о каком деле вообще идёт речь.
— А, это о пацане! — догадался он, наконец.
— О нём! Кто ответственный от вашего отделения?
— Михалыч! — как само-собой разумеющееся ответил голос, но, видно, быстро сообразил, что так в столице не принято, и развернул ответ, — то есть майор Воронцов Алексей Ми…
— Соедините с ним! — перебила мальчишку Катя, теряя терпение.
Через минуту, которая показалась невыносимо долгой, Катя услышала густой баритон с хрипотцой, каким мог бы обладать певец шансона.
— Воронцов! Слушаю! — пророкотал он и, не дожидаясь Катиного вопроса, перешёл в наступление, — Товарищ лейтенант Волкова! Мы тут все в полях, ищем вашего мальчика по колено в грязи! Вы где?
— «По колено в грязи?» — Катя даже не попыталась скрыть удивления от того, что начальник районного отделения лично участвует в поисковых работах.
— У нас всё по-старинке! — засмеялся Воронцов, — Ну к делу. У меня для вас хорошие новости. Нашли фургон. Собирался как раз вам набрать…
— Где? Что с мальчиком?
— Фургон влетел в ограждение, перевернулся, водитель погиб на месте… Прямо на шоссе, координаты вам отправлю. — Воронцов сделал паузу, крякнул, и тут же Кате пришло уведомление о новом сообщении, — Вот, отправил.
У Кати внутри всё похолодело. «Хорошая новость»?
— Мальчика нашли? Жив?
— Пока по нулям. Не нашли. Только вероятного похитителя, который был за рулём. Но он «двухсотый». Вы скоро будете?
Катя замешкалась, вглядываясь в светящиеся указатели.
— Из Москвы-то хоть выехали уже? — спросил баритон, и к горлу Кати подкатился комок.
— Разумеется! Отправляю вам свои координаты! Страж, поделиться местоположением!
«Местоположение отправлено» — доложил робот.
— У-у! — Хохотнул Воронцов, — Вам ещё не меньше часа до нас добираться!
Он будто насмехался над ней! «Я ему что, какая-то столичная неженка?» — возмутилась про себя Катерина.
— Вам хватит ресурсов на поиски? Запустили скан-дроны?
— Да хватит, чего там! Стандартная работа, сейчас соберём поисковый отряд, беспилотник запустим, если погода позволит…
Воронцов говорил небрежно, и оснований быть уверенными в том, что он хоть как-то заинтересован в успехе поисков, у Кати совершенно не осталось.
— Ясно! — отрезала она, моргнула и завершила связь.
— Страж, направь запрос на подкрепление и беспилотные системы наблюдения в квадрат по координатам 55,929624…
«Запрос отправлен, ожидайте» — ответил помощник.
— Ну и дыра! — выругалась Катя, уже не в силах сдерживать эмоции. Ехать ещё целый час — грёбаный час, когда каждая минута промедления может стоить мальчику жизни!
Ей вдруг стало бесконечно тоскливо. Она так надеялась, верила в то, что «Страж» отыщет мальчика, преступников, хотя бы фургон… Но все эти надёжные электронные следы приводили пока только к глухим, как стены вдоль шоссе, тупикам. Может быть, не стоит слишком много ждать и от этого путешествия?
«Катерина, это Шутов из розыска пропавших! Приём?» — услышала она самый милый на свете голос в динамике шлема.
— Привет, Кирилл! Ты освободился?
— Точно так, милая! Я освободился и, больше того: на твоё счастье, я совсем неподалёку от твоих координат!
Сердце Катерины сжалось от смеси радости и страха скорой встречи с Кириллом.
— Как круто! — выдавила она из себя, — Подключишься?
— Уже! Так что не кипишуй, разберёмся! — энергично произнёс Кирилл и тут же разбавил его каплей нежности, — И будь аккуратна на дороге! До встречи!
— До встречи! — выдохнула Катя, уже отключившись. Сердце в груди сбоило, как от слишком большой порции кофе. Радость от скорой встречи с Кириллом мешалась с чем-то другим — тревогой? Сомнением? Слишком уж вовремя он появлялся. Слишком много совпадений.
Окрестности шоссе уже совсем погрузились во мрак, и только белые светодиодные лопаты фонарей мелькали справа и слева. Катерина смотрела на равномерно освещённую трассу, напоминающую толстую светящуюся в темноте змею, и старалась разобраться в себе.
«Совпадение за совпадением… — прошептала она одними губами, — как будто всё моё расследование — вот это светящееся шоссе из точки А в точку Б…»
* * *
Меньше чем через час Катерина увидела впереди огни патрульных машин: она была на месте. Остановившись, следователь удивлённо отметила, что машина всего одна. Никого, кроме двух зевающих в ней постовых, видно не было. «Что за ерунда?» — пробормотала Катя, но «Страж» тут же рассеял её сомнения, провозгласив «Маршрут окончен». Один из постовых нехотя выбрался из машины и направился Кате навстречу. Она спешилась и огляделась по сторонам. Осколки битого стекла на блестящем от дождя асфальте, дальше метрах в пятнадцати — перевёрнутый остов фургона, похожий на выбросившегося на берег кита.
— Кирилл, приём? — Вызвала Катерина партнёра.
«Да, Кать, слушаю!» — ответил динамик.
— Я на месте… Тут никого.
Кирилл с досадой выругался.
«Блин, прости, виноват! Группа экспертов там закончила, так что мы с Воронцовым перебрались в отделение… — неловко объяснил он, — Охрану выставили… Слушай, давай, подъезжай к нам, это километров пять дальше, потом налево и…»
— Найду! — холодно сказала Катерина. — Осмотрюсь здесь и приеду!
Завершив связь, девушка сняла шлем и тут же пожалела об этом: лёгкие тут же наполнил тёплый спёртый воздух с явным запахом нечистот. Катерина накинула капюшон и взглянула на подошедшего к ней патрульного. Бледный парень лет двадцати на вид с круглым веснушчатым лицом. Его сетчатка на мгновенье высветилась зеленоватым светом — его «Страж» идентифицировал девушку.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — парень коснулся рукой капюшона и окинул лейтенанта любопытствующим взглядом.
Катерина коротко кивнула и потянулась, расправляя затекшие в долгой поездке конечности. Дождь не переставал, и на блестящей поверхности дороги там и тут пузырились и пенились лужи.
— Давно дождь? — спросила Катя.
— Да с самого утра идёт… — Пожал плечами патрульный. — У нас тут так всегда. Зимой не просыхаем почти!
Парень улыбнулся собственному каламбуру, но Катерина уже была погружена в работу. Дождь смывает почти все видимые следы за пятнадцать минут, так что на собственное зрение надеяться нечего. И эксперт вряд ли что-то обнаружил.
Катя коснулась пальцем виска, включая дополненную «Стражем» реальность. Практически без задержки он окрасил чёрную блестящую лужами дорогу в псевдоцвета. Тормозных следов не было, но подсветились характерные «царапины» на асфальте, остатки краски и резины.
«Машина летела 180, не меньше… Не вписалась в поворот… — Катерина перевела взгляд на покорёженное внешнее ограждение. — Видимо, только зацепила его, иначе улетела бы в кювет…»
«Один кувырок… Второй… — Девушка медленно скользила по асфальту к перевёрнутому фургону. В ней было что-то от кошки, крадущейся к ничего не подозревающей птице. — Третий и… остановка».
Фургон лежал на левом боку, от него исходил тяжёлый запах копоти, горелого пластика и палёной плоти. Катя инстинктивно прижала к носу руку и прикрыла глаза. Но тут же повернула голову в сторону мальчишки-патрульного. Он всё так же неловко и расхлябанно стоял у её электроцикла, и теперь,по-своему истолковав Катин взгляд, пошёл в её сторону.
Под ногами хрустнуло стекло: всё было усыпано его крошкой. «Бронированный титановый сплав, — отметила следователь, изучая царапины и вмятины на почерневшем корпусе, — а вот стёкла не выдержали…»
От кабины мало что осталось: всю её уничтожил огонь. Несмотря на ливень, тяжёлый запах сразу ударил Кате в нос, в глазах защипало, желудок сделал кульбит.
— Здесь был водитель?
— Да, ну… То, что от него осталось. Его, видать, зажало намертво в кабине.
Катя поморщилась, но заставила себя ещё раз осмотреть почерневшую кабину. В животе заныло от смутного чувства, что она упускает что-то важное. Подобные фургоны она знала вполне хорошо: в самом начале службы она не раз каталась на таких вместе с другими новичками в полной амуниции. Собирали бродяг, винтили демонстрантов, одним словом, занимались всякой чёрной работой. У них тогда обязательно были «полётные карты», как называли их водители — на случай включения автопилота в панели управления обязательно был навигационный модуль с проложенным маршрутом…
Панель сильно обгорела, но Катерина почти безошибочно смогла найти слот навигационного модуля. «Чуда не произошло» — вздохнула она: слот был пустым.
Девушка выпрямилась, сделала шаг назад и окинула взглядом кузов. Боковую дверь, которая теперь была сверху, явно заклинило от удара. «Наверняка, Артём пытался её открыть, но смог сдвинуть лишь на пару сантиметров…» — решила Катерина и подошла к задней двери. Одна её створка была открыта и наполовину съедена коричневой лужей, образовав проём, через который, видимо, и выбрался мальчик.
— Горыныч сказал, — нарушил молчание патрульный, — что пассажир выбрался через заднюю дверь…
Катя кивнула, отметив про себя, как её резануло слово «пассажир».
— Кто такой «Горыныч»? — она подняла бровь.
— Виноват! — стушевался парень. — Юрий Григорич, наш эксперт. Он тут всё уже осмотрел… Водителя увёз. Ну, то, что от него осталось… Ну и не жалко так-то, знаете, Бог наказал, не иначе…
Катерина уже не слушала. Ей пришлось включить усиленное сканирование: огонь, копоть и вода почти всё уничтожили. Но следы крови «Страж» всё равно нашёл — на острых краях металла, на полу у боковой двери. Мальчик ударился при аварии. Сильно. Вдоль обоих стен были металлические основания двух лавочек, дальше, у кабины — открытые и чёрные ящики, которые Катерина быстро узнала. В таких перевозили служебных собак-киборгов.
— А собак не находили? — спросила она, не оглядываясь.
— Что?
— Здесь клетки для перевозки собак. Не находили никаких следов?
— Нет… — без особой уверенности в голосе ответил патрульный.
«И не искали» — поняла следователь.
— А из людей только водителя нашли?
— Ну да… Пацан, видать, смог выбраться и убежать. Но только у нас тут такие места, что у пацана и без этого мало шансов… Катя вздохнула. Ей от всей души хотелось бы верить, что недалёкие коллеги на этом конкретном патрульном и закончились. Не могли же они все, и особенно Кирилл, пропустить очевидное: между кабиной и кузовом была глухая стена с небольшим зарешечённым оконцем, а значит, мужчина, утащивший мальчика в кузов, оставался с ним внутри до самой аварии.
«Или нет? — тут же остановила сама себя Катя. — Мог же он выйти до этого поворота? Мог. Где угодно!»
Катерина выпрямилась и огляделась. Светящаяся дуга шоссе прорезала черноту окрестностей, и где-то в этой самой черноте одиннадцатилетний мальчик.
«Клетки! Их кто-то открыл!» — Катя запустила расширенное сканирование поверхностей, и через несколько мгновений система обнаружила следы двух роботизированных собак. Их следы были в кузове, на асфальте, вели в темноту на юг от шоссе.
Катя включила фонарик в наручных часах и решительно бросилась по следу.
— Товарищ майор велел направить вас прямо в штаб поисков… — закричал ей вслед сержант, но Катерина уже ничего не слышала. Оскальзываясь, она ринулась вниз, сверкая фонариком. «Страж» работал в невидимом диапазоне спектра, отмечая теперь размытые, едва заметные собачьи следы.
— Сержант, за мной! — крикнула Катерина патрульному, не сбавляя шага.
* * *
Спустя десять минут шараханий по щиколотку в грязи среди заброшенных гаражей, Катя, наконец, вышла на широкую площадку, сплошь усеянную собачьими следами. Катерина поёжилась… Позади неё выругался патрульный.
— Хорошо работаете! — зло усмехнулась Катерина и лучом света обвела площадку вокруг. — Целая поисковая группа где-то ходит, а площадку, меньше чем в километре от места происшествия найти никто не смог!
— Да группа была здесь, тут размыто всё… Почти сутки дождь льёт! — Патрульный виновато пожал плечами.
— Да я уж вижу! — Катя сжала зубы от злости. К едва различимым, размытым дождём, следам мальчика и собак, примешивались многочисленные следы полицейских сапог.
«Поразительный непрофессионализм! — подумала Катя и, отмахнувшись от этих мыслей, попыталась сосредоточиться на нужных следах. — Так… Мальчик упал, он ранен… Здесь отпечатались его ладони… Кровь…»
Дальше следов Артёма не было. Не унесли же его собаки!
— «Страж», запроси отчёт эксперта по месту происшествия! — Дала Катя команду, и тут же вторую: — Запустить трасологию!
Страж подсветил множество следов, разложив их по совокупностям признаков. Не меньше шести человек — патрульные, эксперты, начальство — размесили грязь на площадке так, что идентифицировать хоть кого-то вряд ли было возможно. Катя вздохнула и шагнула в сторону размытой дороги, криво уходящей на юго-запад. Дождь пузырил коричневую жижу: дорога здесь была сплошной грязной лужей.
— Там что? — спросила она патрульного.
— Заброшки, дальше кладбище бедных… Гиблые места! — Как-то по-стариковски тоскливо протянул он.
Девушка шагнула дальше. Ни детских следов, ни собачьих, ни следов волока… «Страж» услужливо просканировал обочину и дорогу, и примятая грязная трава засветилась россыпью смазанных капель.
«Кровь… — Катерина судорожно соображала. — Мальчика кто-то унёс… Кто-то второй, не оставивший или хорошо избавившийся от следов…»
Нехорошее предчувствие, которое преследовало её с момента осмотра кабины фургона, обрушилось на неё ведром ледяной воды. Завибрировали часы, и девушка вздрогнула от неожиданности. Входящий вызов.
— Катя, ты где там? — голос Кирилла был взволнованным.
— Я на месте аварии. Метров 800 к юго-западу… — Дыхание Кати сбилось, говорить было тяжело. — Анализ эксперта по месту готов? Кир! Похититель был не один, их было…
— Двое! — перебил её Кирилл. — Я знаю, Катюш! Мы нашли его. И мальчика. Приезжай в отделение! Конец связи!
«Выходит, всё кончено. Или нет?» — Катерину не отпускало тревожное чувство. По интонации Кирилла было ясно: что-то пошло совсем не по плану.
Глава 5. Артём
Артёму снился снег. Снежинки скатывались по спирали с тёмно-синего неба, казалось, протяни руку — и сможешь поймать одну из них и надеть на палец, как волшебное серебристое кольцо. Артём попытался поднять руку, но что-то тяжелое придавило его плечо, и ему стало страшно и грустно.
«Вот это и есть настоящая зима, Тёмик!» — услышал он знакомый голос, от которого внутри стало тепло и спокойно. Это был дедушка Cаша.
— Разве ты видел настоящий снег? — спросил его Артём.
— Когда-то давным-давно видел! Когда был таким, как ты!
— Дедушка… — к мальчику вдруг пришло осознание страшного, — Но разве ты… ты не умер?!
— А ты? — задумчиво и издалека протянул дедушка. Внутри Артёма всё затряслось от страха и холода.
Дедушка пропал, а мальчик вдруг очутился на тёмной парковке, где пахло бензином и медовыми пряниками. Рядом с ним снова шёл Вовка, с которым они раньше вместе ходили на футбол. Впереди, не оглядываясь, шёл Вовкин отец — высокий, темноволосый, совсем не похожий на дохлого Вовку!
— Куда мы идём? — спросил мальчик друга, но тот не ответил, а только поправил очки и кивнул вперёд. Артём перевёл туда взгляд, и сердце его затрепетало: там стоял страшный фургон, и Вовкин отец уже подошел к нему, уже занёс руку, чтобы постучать в дверцу…
«Я не хочу! Я не хочу!» — Изо всех сил закричал Тёма, но его крика никто не услышал, а ноги продолжали нести его вперёд, к страшному фургону.
Вовкин папа кивнул и отошёл в сторону, услужливо улыбаясь. Дверь машины раскрылась, как пасть кита, готовая захватить добычу из мелких рыбёшек и планктона.
«Я просто мелкая рыбёшка!» — подумал Артём.
«Нет, Артём, ты крупная рыба! — проговорил грубый голос из фургона, — Богатый улов!»
В проёме машины показался огромный человек в капюшоне. Он протянул к Артёму свои длинные руки с жёлтыми пальцами. Артёма затошнило. Человек схватил его за куртку и потянул в темноту фургона.
«Нужно позвать на помощь! Как зовут Вовкиного папу?» — промелькнуло у него в голове. Мальчик оглянулся, и увидел, как держатся за руки Вовка и его отец. Рядом с ними стояла няня Вера. Она весело улыбнулась Артёму и помахала рукой.
«Не бойся, мы скоро увидимся!» — крикнула она чужим голосом.
Сердце мальчика бешено стучало, выпрыгивая из груди. Дверь машины закрылась, а человек в капюшоне поднял Артёма перед собой так, что его лицо оказалось прямо перед лицом мальчика. Из-под седых, изогнутых, как подкова, усов пахнуло табаком и жвачкой.
«Собачкам пора завтракать!» — прошипел страшный человек и толкнул Артёма обеими ручищами. Он летел вниз, и навстречу ему лаяла, клацая зубами и брызгая слюной, свора страшных собак с красными глазами… Мальчик зажмурился и проснулся.
Он лежал в огромной кровати. Мятая простыня и одеяло сбились во влажный от пота ком. Голова гудела, а лицо словно горело. Артём почмокал слипшимися и потрескавшимися губами, во рту пересохло, ужасно хотелось пить. «Где я?» — Артём медленно окинул взглядом помещение, где оказался и с облегчением понял, что это не тёмный фургон, а небольшая светлая комнатка. Мерно и успокаивающе постукивал по жестяному отливу за окном дождь. Был день, и белый свет сочился сквозь решётку окна. «Я в тюрьме!» — мелькнула мысль, и от неё тоскливо заныло где-то в животе. Мальчик наклонил голову и принялся разглядывать свою «камеру»: бедные бумажные с розовыми и фиолетовыми цветами обои, старый шкаф с потрёпанными корешками книг, стол с допотопным компьютером, плакаты… Сердце Артёма сжалось: с одного из плакатов улыбалась, весело высунув язык, мама. В носу защипало, на глазах сами-собой появились слёзы. «Почему я здесь!?» — хотелось закричать ему, но он только хрипло захныкал, и скривился от пронзившей его тут же боли.
Где-то совсем неподалёку хлопнула дверь, и Артём почувствовал, как качнулся в комнате горячий воздух. Пахнуло дымом и лекарствами.
— Привет! Всё в порядке? — услышал Артём женский голос, и в голове почему-то нарисовалась их школьная биологичка, круглая женщина с пучком на голове.
— В смысле? — переспросил грубый и хриплый, как у пирата мужской голос и закашлялся.
Бесплатный фрагмент закончился.
