Читать книгу: «Портрет Евы»

Портрет Евы

У людей теперь нет времени друг для друга.

Рэй Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту»

1.

Дата: 27 июня 2037 год.

Место: США, Калифорния, Малибу.

Время: 06:20.

Тим Лартер открыл глаза от мягкого, бархатного голоса умного дома:

— Доброе утро, Тим. Пора вставать. Время на часах шесть двадцать утра. Температура в спальне двадцать один и четыре десятых градуса Цельсия. Влажность пятьдесят восемь процентов. Хочешь поднять жалюзи?

Он лежал на огромной кровати с умным матрасом, который умел подстраиваться под его позу. Пижама с милыми медвежатами (подарок от самого себя на прошлый день рождения) слегка помялась за ночь. Тим потянулся и пробормотал:

— Поднимай.

Жалюзи медленно поехали вверх с едва слышным шелестом. Огромные панорамные окна от пола до потолка раскрылись, и в спальню хлынул утренний свет. Дом Тима стоял на скале, в самом конце закрытого района элитных вилл, где каждый участок стоил как небольшой городок где-нибудь в Восточной Европе. Прямо под окнами — обрыв, а дальше, насколько хватало глаз, тянулась безмятежная, переливающаяся всеми оттенками синего гладь Тихого океана. Солнце только-только вылезло из-за горизонта, окрашивая воду в розово-золотой. Идиллия.

Тим сел на край кровати и, хрустнув шеей, потёр лицо ладонями. Он был среднего роста, худощавый, с тёмными волосами, которые всегда чуть торчали, будто он только что встал с постели (хотя сейчас всё так и было). Задумчивое, немного печальное лицо — именно такое, какое обычно изображают на обложках глянцевых журналов про «гениальных затворников». На стенах спальни висели его картины: огромный космический пейзаж Марса в багровых тонах, абстрактный триптих «Пустота», и в самом центре — портрет Илона Маска, написанный в стиле неоклассицизма. Тим любил повторять, что это его единственный «живой» герой.

Тим встал, босиком прошёл по тёплому деревянному полу и вышел из спальни в коридор. Дом дышал тишиной и деньгами: минимализм, белые стены, скрытая подсветка, лёгкий запах океана и дорогого диффузора.

— Доброе утро, Тим, — раздался мягкий, чуть игривый женский голос.

Ева стояла в конце коридора, словно ожидая его. Ростом чуть ниже среднего, стройная. Волосы — насыщенного фиолетового цвета, идеальное каре до подбородка, ни одной выбившейся пряди. Лицо — европейская классика: высокие скулы, большие серо-зелёные глаза с идеальной симметрией. На ней сегодня была простая, но безупречно сидящая домашняя одежда: короткие чёрные шорты и свободная белая футболка. Никакой агрессивной сексуальности — только идеальная, ненавязчивая привлекательность.

Ева была всем сразу: горничной, секретаршей, поваром, тренером, собеседницей и (когда Тиму было необходимо) любовницей. Эдакая идеальная партнёрша, а на деле — последняя модель человекоподобного робота серии «Companion X9» от Neural Companion Inc., доработанная лично под его вкусы. Тим выложил за Еву кругленькую сумму, однако это того стоило.

— Доброе, Ева, — ответил Тим, слегка улыбнувшись. Голос у него был тихий, чуть хрипловатый после сна. — Как спалось?

— Я не сплю, Тим, — она улыбнулась точно так же, как он. — Но если бы спала, то наверняка видела бы тебя во сне.

Тим фыркнул, привычно пропустив комплимент мимо ушей (он уже привык к тому, что даже самые совершенные модели роботов продолжали елейно льстить своим владельцам), и направился в ванную комнату.

Ванная была отдельным произведением искусства. Чёрный мрамор, подсветка по периметру, огромная душевая кабина с тропическим дождём и парогенератором. Но главное — дверь. Толстая, из специального небьющегося стекла, которое с внутренней стороны выглядело матовым, будто запотевшим. Сквозь неё можно было увидеть только силуэт человека — размытый, без деталей.

Тим встал перед зеркалом, взял электрическую щётку и принялся методично чистить зубы, глядя на своё отражение. Щётка тихо жужжала. Мысль о том, что за окном уже начинается новый день, а ему снова не хочется ни с кем разговаривать (разумеется, кроме Евы), привычно мелькнула в его голове.

После чистки зубов Тим сменил пижаму на домашнюю одежду (свободные серые штаны и простая чёрная футболка) и направился в спортзал — небольшую комнату с видом на океан. Беговая дорожка уже сама включилась, настроившись на его обычный темп.

Тим встал на беговую дорожку. Ева стояла рядом — идеальная осанка, руки за спиной.

— Хочешь свежие новости, пока бегаешь? — спросила она мягко.

— Валяй, — ответил Тим, немного увеличивая скорость.

Ева начала говорить ровным, приятным голосом, будто читала утренний дайджест:

— На территории Ирана продолжается гражданская война. Число жертв среди мирных жителей превысило семь тысяч человек за последние сутки. ООН собирает экстренное заседание сегодня в два часа дня по нью-йоркскому времени. В Европе вновь вспыхнули массовые беспорядки: банды мигрантов и радикальных экстремистов бесчинствуют в Риме, Париже и Берлине, полиция не справляется. Экономический кризис в Еврозоне усугубляется. Россия и США предложили странам Европы совместную полицейскую операцию для стабилизации ситуации. Китай обвинил Вашингтон в провокациях и заявил, что не допустит вмешательства в европейские дела. Конфронтация между США и Китаем достигла нового пика — вчера Пентагон объявил о дополнительных военных учениях в Южно-Китайском море…

Тим бежал, глядя, как океан за окном медленно меняет цвет с розового на ярко-синий. Новости звучали как фон — далёкий, почти нереальный. Ему было плевать на то, что происходит в мире. Главное, что здесь, в его доме, всё было спокойно. Идеально. Впрочем, как и всегда.

Ева стояла рядом, слегка наклонив голову, и смотрела на него с той самой улыбкой, от которой Тиму всегда становилось чуть легче жить.

2.

Время: 07:20.

Тим выключил беговую дорожку, вытер лицо полотенцем и направился на кухню. Ева бесшумно и грациозно шла следом за ним. Она была идеальной девушкой. Даже слишком идеальной: в ней всё было безупречно.

Её фиолетовое каре слегка качнулось, когда она повернула голову, чтобы проверить, всё ли в порядке с его пульсом по данным с фитнес-браслета.

Кухня была настоящим храмом минимализма и технологий. Огромное открытое пространство, объединённое с гостиной, но отделённое невидимой границей света. Белоснежные фасады шкафов без единой ручки (в них не было никакой надобности, ибо шкафы открывались от лёгкого касания). Чёрный гранитный остров в центре, будто вырезанный из цельного камня, с встроенной индукционной плитой, которая сама определяла температуру и даже умела подсказывать рецепты голосом. Холодильник с прозрачной дверью светился мягким синим светом, показывая содержимое и сроки годности. Над чёрным островом висел большой сенсорный экран, который сейчас тихо отображал калорийность завтрака, уровень гидратации и даже график настроения Тима за последние сутки. Тёплый пол из светлого дерева с подогревом. А главное — стеклянная стена от пола до потолка с видом на океан. Солнце уже поднялось, и вода переливалась всеми оттенками бирюзы и серебра.

Тим сел на высокий барный стул из матового металла. Перед ним уже стояла его утренняя порция — идеальный ЗОЖ-завтрак, который Ева готовила каждое утро с точностью до грамма: миска киноа с половинкой авокадо, двумя яйцами пашот, горстью свежей голубики, миндалём и лёгкой заправкой из оливкового масла первого отжима. Рядом стоял высокий прозрачный стакан с обычной фильтрованной водой и ломтиком лимона. Никакого кофе, никакого сахара, никакого хлеба. Тим уже пять лет жил по строгой системе: питание — это чистое топливо для мозга и тела. «Искусство не терпит шлака» — любил повторять он.