Цитаты из книги «Жена журавля», страница 5

... на её лице отразилось то потрясение, какое появлялось всякий раз, когда её неожиданно ударяла жизнь. Что, собственно, происходило всегда, как только она выходила из дому.

— Со своей манерой разрушать все, к чему прикасаешься,ты будешь искать себя до конца жизни.

Но ее лицо… Его исказило отчаяние.

Закрытая ладонь, которая потянулась в прошлое, чтобы ощутить его снова, но потерпела фиаско, что происходит со всяким, кто пытается уцепиться за то, чего не вернуть уже никогда.

Она любила его, любила, любила — и ненавидела в основном лишь за то, что любила его так сильно.

- Те единственные, кто может освободить нас, вечно слишком добры, чтобы это сделать.

Лисы вообще подобны актерам немого кино — все так же прекрасны на вид, но с приходом экранного звука обречены на унизительное карканье.

Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

It was a moment like when he found the crane, or the crane found him, a moment of stopped time, a moment to live in forever.