Цитаты из книги «Тень Эндера», страница 5
Уж если у тебя есть брат, так ты от него легко не отделаешься.
Эмоциональность отнюдь не помощь в выживании. Важно другое: как можно больше узнать, проанализировать ситуацию, выработать на этой основе линию поведения, а затем решительно приступить к делу. Узнавай, думай, выбирай, делай. А места для "чувствуй" тут нет.
— А скажите, был ли в вашем прошлом такой момент, в который вы предпочли бы умереть, чем жить в настоящем?
— Ну, тут вот ведь в чем дело: мы в любой ситуации находим надежду, мы приспосабливаемся к чему угодно.
— Вот почему я никогда не могла понять самоубийц. Даже страдающих от депрессии или сознания собственной вины.
– Вы слишком молоды, чтобы помнить коммунистический режим в России.
– Наоборот, я слишком стар и держу в голове воспоминания всех своих родных. Я хорошо помню то, что произошло задолго до того, как я родился. Я помню даже события, которых вообще не было. Я живу в памяти.
– Приятное место для проживания?
– Приятное? – его передернуло. – Мне приходится смеяться надо всем этим. Иначе нельзя. Там так сладко и так печально, трагично и бессмысленно. И ни из чего не извлечено уроков.
– Ибо человеческая природа неизменна.
...те, кто жаждет, обязательно всегда хотят доказать свое право. Вспомните Наполеона. Вспомните Гитлера. Они были необычайно решительны в начале, а потому и в дальнейшем им приходилось снова и снова доказывать свою решительность, хотя по ситуации следовало бы проявить осторожность или даже отступить. Паттон, Цезарь, Александр – все они необычайно решительны, и ни один так и не добился поставленной цели. Нет. Это будет Эндер, а не Боб. Эндер ничего не жаждет, стало быть, ему нечего будет доказывать.
- Вряд ли вы найдете на свете другого столь же порядочного человека.
- Честные люди склонны обманывать самих себя.
Жестокость и жадность существуют в самом ребенке, и, каковы бы ни были ставки, эти качества готовы проявиться в достаточно жестких формах. Если это пища — проигравшие дети обрекаются на смерть. Если просто игры — сильные не стесняются быть жестокими и грубо заявляют о своих правах. Делай, как я велю, или плохо будет.
Потому что дураки всегда стремятся к власти. Люди, которые стоят выше по рангу, своей властью делиться не желают.
Так зачем же к ним подлизываться? Они тебе все равно ничего не дадут. А люди, которые стоят ниже тебя, если ты дашь им надежду, сделаешь вид, что уважаешь их, они наделят тебя властью, ибо им неизвестно, что они ею обладают, а потому и отдадут ее тебе охотно.
Ты творишь добрые дела не ради себя... Ты творишь их потому, что в этот момент Бог в тебе и ты - Его руки, Его ноги, Его глаза и Его губы.
Ладно, все это просто смешно. Смешно думать, что один человек может по-настоящему знать другого. Можно привыкнуть друг к другу, привыкнуть настолько, что будешь точно знать, когда и что скажет твой друг, сможешь говорить за него, но никогда не будешь знать, почему человек говорит или поступает так или иначе, потому что люди сами себя не могут понять. Никто никого не понимает.
И все-таки мы как-то живем вместе, и в основном в мире, и что-то у нас довольно прилично получается из совместной деятельности. Люди женятся, и браки не распадаются, люди рожают детей, и из них вырастают порядочные люди, строят школы и заводы, фабрики и фермы, дающие в какой-то степени приемлемый результат — и при этом никто понятия не имеет, что делается в голове у другого.
Барахтаемся и кое-как вылезаем — вот что мы, люди, делаем.
