Читать книгу: «Эфа»

1.

Рой был сброшен с борта высотного аэростата-носителя на высоте двенадцати тысяч метров.

Воздух разрежен. Солнечный свет — резкий, беспощадный — бил по обшивке бликами. Дроны отделились от носителя и, экономя топливо, перешли в планирование. Каждый — автономный модуль, «хищная мошка» с микродвигателем и зарядом усиленной взрывчатки. Радары видели их как помехи — россыпь слабых засветок, неотличимых от перелётных птиц. Алгоритмы «Скифа» — новейшего комплекса ПВО — отсеивали такие сигналы.

Именно на это и был расчёт.

Затем, словно по команде, двигатели вышли на максимальную тягу, и за долю секунды дроны стянулись в боевой порядок. В тот момент, когда пассажирский лайнер входил в заданный квадрат, рой выстроился в атакующий веер.

Рейс 471 Тель-Авив — Москва шёл восточным обходным маршрутом. Воздушное пространство над зоной боевых действий было закрыто, и лайнер уходил длинной пологой дугой, огибая закрытые зоны. На борту — двести тридцать четыре пассажира и восемь членов экипажа.

В салоне горел приглушённый свет. Пахло разогретыми обедами. Стюардесса катила тележку по проходу: «Чай, кофе?» В глубине салона пожилая женщина в платке перебирала чётки. Мальчик семи лет, прижавшись лбом к иллюминатору, держал в руке пластмассовую модель самолёта — белый «Боинг» — и тихонько гудел, изображая двигатели. Мать сидела рядом. Два года больниц. Химия. Страх. Бессонные ночи. Всё закончилось. Ремиссия — устойчивая. Они возвращались домой.

За стеклом, в подсвеченных закатным солнцем облаках, мальчик заметил странные, быстро движущиеся тени. Они скользили наискосок, то пропадая, то появляясь вновь, и от них расходились едва заметные инверсионные следы. Он хотел сказать: «Мама, смотри, птицы...» — но не успел.

Фронтальная тройка вошла в левый двигатель. Три беззвучные вспышки слились в один рваный грохот. Лопатки компрессора разлетелись раскалённой шрапнелью, вышибая иллюминаторы. В пробоины хлынул керосин, пары мгновенно воспламенились — двигатель взорвался изнутри.

Лайнер клюнул носом. Свет погас.

Мальчика вырвало из кресла. Пластмассовый «Боинг» выпал из рук — и пропал в черноте. Второй двигатель взорвался через секунду. Фюзеляж разломился на три части. Закатное небо осветилось кроваво-красным. Обломки, кувыркаясь, понеслись к земле.

2.

Глеб Сабуров проснулся рывком, хватая ртом воздух. Подушка — мокрая от пота. Кровь стучала в висках. Перед глазами — картинка из сна: силуэт ребёнка у иллюминатора, вспышка, утопающий в черноте белый «Боинг». Лиц пассажиров он не видел, но знал — там были его сын и жена.

Глеб опустил босые ноги на холодный пол. За окном просыпался город. На тумбочке телефон — пропущенных вызовов нет.

Всё это было лишь сном.

Он попытался отогнать морок. Вчерашняя сводка: неопознанные малоразмерные сигнатуры над закрытыми зонами. Списано на помехи. Мозг, как хороший аналитик, сложил осколки данных в единую картину, от которой сознание отмахивалось.

Впереди ждал обычный рабочий день...

3.

Полгода назад Сабуров ещё верил, что мир можно описать уравнением.

Он сидел в кабинете, перед ним на мониторе — результаты симуляций «Скифа». Двенадцать миллионов сценариев, ноль ложных срабатываний, время реакции — менее полутора секунд. Машина видела лучше оператора, считала быстрее и никогда не ошибалась. Сабуров называл это «последней аксиомой защиты»: идеальный алгоритм, исключающий человека из финального контура принятия решений. Ни страха, ни жалости, ни усталости. Чистая математика. И торжество человеческого разума.

В дверь без стука вошёл Лапин.

Выглядел так, словно не спал несколько суток: под глазами чернота, рубашка мятая. Когда-то дружили, вместе чертили первые схемы в студенческом общежитии, но теперь от той дружбы остался только профессиональный холод и раздражение.

— Проект «Семя», — Лапин бросил папку на стол. — Бионический рой дронов. Почитай, Глеб.

Сабуров открыл без интереса. Первая страница — эскиз винта. Вторая — симуляция атаки роя. Идея была элегантной. Пугающе элегантной.

— Ты предлагаешь вооружить этим армию? — спросил он, не поднимая глаз.

Лапин опёрся ладонями о край стола.

— Я предлагаю тебе понять, что твой «Скиф» — решето. Он заточен под крупные цели. Ракеты, бомбардировщики. Рой он просто не заметит. Фильтры отсекут его как помеху по массе. А когда рой соберётся у цели — будет поздно.