Читать книгу: «Не такие»
Марго с трудом открыла глаза – отдохнуть снова не удалось. Пятилетний Даник спал рядом. Ей так спокойнее – слышать, как он дышит, трогать его тёплую руку.
Живой, всё хорошо.
Пока сын спит, можно подумать, что он такой же, как все дети. Обычный ребёнок. Здоровый ребёнок. И кажется, что сейчас он проснётся, обнимет, скажет что-то. И будет совершенно обычный день: детская площадка, гости, магазины.
Она неподвижно лежала и смотрела в потолок. Трещины на нём расходились тонкими нитями, рисуя причудливый узор. На люстре в паутине висела муха. Она то и дело пыталась выбраться, отчаянно жужжа, но всё больше запутывалась в липкой субстанции. Скоро она сдастся, умрёт и засохнет. Мучения закончатся.
Марго подумала о том, как давно ей не снились хорошие сны. Редкие ночи, когда она видела хоть что-то, кроме абсолютной тьмы, подсовывали ей сны-катастрофы. Где она не успела, не добежала, ошиблась… Где рушится то хрупкое равновесие, которое она из последних сил поддерживает. И заканчивались такие сны обязательно смертью. Кого-то одного или всех сразу. Будто она жонглирует хрустальными шариками, и каждый раз не успевает схватить какой-то из них: он с грохотом падает и разбивается на мелкие осколки.
Вставать с кровати страшно не хотелось. День только начался, но сил уже нет. А ведь ей всего-то двадцать четыре… Миниатюрная, смуглая, с острыми чертами лица и неизменным каре, выглядела она и того моложе – лет на семнадцать, не больше. В любимой белой футболке и джинсовом комбинезоне скорее была похожа на старшую сестру, которую попросили посидеть с младшим братом, чем на маму.
Из раковины укоризненно смотрела груда грязной посуды, на столе крошки и разлитая вода. Кириллу и так хорошо, но для Марго это приговор: ты плохая хозяйка, ты не справляешься. Впрочем, жена и мама ты тоже никудышная, смотри, что у тебя в доме творится. Внутренний критик включил свою привычную пластинку. А ведь когда-то было иначе: чистая квартира, радостная Марго. Они с Кириллом спали в одной постели, смеялись, разговаривали, гуляли.
Потом родился Даник. Что с ним не всё в порядке стало понятно к двум годам. Сын рос замкнутым, молчаливым и отстранённым. В отличие от других детей, его не интересовали ни люди, ни происходящее вокруг. Даня не откликался на своё имя, отводил взгляд, когда с ним кто-то заговаривал. Никаких улыбок и радости при виде родителей. Диагнозов было так много, что Марго их не помнила. А может быть, просто не хотела помнить. Тревога и усталость вытеснили радость материнства. Жизнь бесповоротно изменилась. Бесконечные обследования, консультации, реабилитация…
Марго это давалось с трудом. Мечты о счастливой семье и втором ребёнке остались в прошлом. Зато появилось хроническое чувство вины. Марго всё время будто извинялась за то, что Даник именно такой. Было неловко ходить с ним в людные места и общаться с детьми. Марго боялась его непредсказуемости и реакции других мам.
Медленно, но верно, мир сузился. Казалось, всё вокруг перестало быть настоящим и важным, включая её саму. Поела или нет – какая разница, успела ли поспать – не важно. Тщательно скрывая панические атаки и депрессию не только от мужа, но и от себя, Марго жила на автопилоте.
Единственное, что её действительно волновало – как помочь Данику. В голове прочно засела сверхидея – если очень-очень постараться, найти хорошего специалиста и подобрать нужное лекарство, то он сможет быть как все, ну или почти как все. И вот тогда…
Завтрак прошёл как обычно. Марго ковыряла вилкой омлет, уговаривая себя хоть немного поесть. Кирилл уткнулся в телефон.
– Я пригласил ребят к нам в субботу, – прервал молчание муж. – Шашлыки пожарим, у костра посидим с гитарой. Человек десять будет, не больше.
Марго замерла и вопросительно уставилась на Кирилла. Как ему вообще это могло в голову прийти?
– Какие гости? Ты же знаешь, как Даник реагирует на новых людей и шум. Он сразу пугается.
– Так он потому и пугается, что ни к чему не приучен. Что он видит? Квартиру, машину и дачу? Парк с реабилитационным центром? Живём как затворники. Надоело это всё уже…
– А мне, ты думаешь, не надоело? Я не устала? Ты бы хоть предложил помочь: свозить ребёнка к врачу или погулять с ним. Всё на мне!
– Так ты сама этого хотела! Не трогай, на руки не бери, это нельзя, то нельзя. Всё не так тебе, что ни сделаю. Вот и делай сама. Зато правильно. Отец твой тоже помощь предлагал, но ты же одна у нас умная и знаешь, что сыну надо.
– Ты ничего не понимаешь! Ничего! – вспыхнула Марго.
Из спальни раздался плач Даника, Марго поспешила к нему.
– Тише, мой дорогой. Всё хорошо, – прошептала она, обхватив сына руками и прижимая к себе.
Медленно покачиваясь, Марго размеренно хлопала Даню ладонью по спине. Это помогало почти всегда. Но только не в этот раз. Сын продолжал кричать. Громко. Надрывно. Абсолютно не реагируя на попытки мамы его утешить.
Этот звук сводил Марго с ума. Захотелось оттолкнуть сына, ударить, сделать всё, что угодно, лишь бы он замолчал. В комнату вошёл Кирилл и попытался взять Даника на руки, чтобы успокоить. Марго со злостью оттолкнула мужа, а потом неожиданно вскочила и бросилась на Кирилла. Она колотила его кулаками в грудь, кричала, обзывала. Ярость заполнила её до краёв и обрушилась на мужа неконтролируемым потоком.
Обессилев, Марго рухнула на ковёр и разрыдалась. Даник истошно кричал, раскачиваясь из стороны в сторону. В плотном воздухе душной комнаты размеренно подрагивала стрелка настенных часов.
Медленно поднявшись, Марго пошла в ванную. Капли холодной воды скользили по лицу и, срываясь, падали с кончиков волос на пол. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. В голове возник единственно верный план.
Незаметно проскользнув в прихожую, Марго положила в рюкзак ключи от машины, деньги и паспорт. Закинула несколько маек и толстовку Даника, свою ветровку и первые попавшиеся под руку игрушки. Уверенным шагом вернулась в спальню, взяла на руки кричащего сына и рванула на улицу.
***
Даник бесцельно ходил кругами по комнате, глядя себе под ноги. Он то и дело выкрикивал одно единственное слово, которое так часто слышал в свой адрес: хватит, хватит, хватит… Оно эхом отзывалось в пульсирующей от боли голове Марго, заполняло пространство вокруг.
– Мне совершенно не нравится твоё решение. Уехать с Даней от мужа – это безответственно. Вы можете жить здесь сколько нужно, места хватает. Но моё мнение ты должна знать: это ни к чему хорошему не приведёт, – сказал отец, пристально глядя на Марго.
– Папа, мы ненадолго. Устроюсь на работу, найду квартиру, и сразу уедем.
– Не об этом надо думать! А о том, как семью починить. Ломать легко, тут много ума не надо. Кирилл – хороший отец. Не знаю, что у вас там произошло, и лезть в душу не буду, но сначала успокойся, а потом уже планы на будущее строй.
Марго допила чай и медленно прошлась по квартире. С её отъезда ничего не изменилось, хотя прошло уже шесть лет. Холостяцкая квартира, ничего лишнего. Сразу видно, что нет хозяйки. Мама умерла, когда Марго не было и десяти, с тех пор они жили с папой вдвоём.
– Ну что, внучок, как дела? Давно я тебя не видел. Смотри, что у меня есть…
Не успел дедушка протянуть Данику конфету, как Марго встала между ними.
– Никаких сладостей! Ему нельзя. И не подходи к нему так близко, он может испугаться.
– Хорошо, как скажешь. Но не понимаю, чем может навредить одна конфета. И как мы будем вместе жить, если к Дане даже подойти нельзя… Ну да ладно, дело твоё, – расстроенный отец ушёл в свою спальню.
Кирилл бесконечно звонил и писал. Марго не снимала трубку. «Оставь меня в покое!» – единственное, что она смогла выдавить из себя в смс. Деньги есть, машина тоже. Крыша над головой. Этого пока более чем достаточно. Наверняка Кирилл будет звонить её отцу, но это ни на что не повлияет.
Наступила ночь, а Даник никак не мог заснуть. Новая обстановка тревожила его, он снова и снова вставал с дивана и садился на пол. Раскачиваясь из стороны в сторону, сын заунывно мычал. Марго оставалось только ждать, пока он устанет. Она вспомнила, что нужно записать Даника на иппотерапию, врач ещё на прошлой неделе посоветовала. Сказала, таким детям лошади очень помогают…
Открыв сайт, Марго первым делом заметила яркую рекламу: «Инновационный комплексный метод помощи детям с ЗПР и РАС в Москве. Избавьтесь от диагнозов. Помогите своему ребёнку жить полноценной жизнью!»
Марго нажала на ссылку, перешла на сайт и прильнула к экрану. Впервые она чувствовала себя так, будто её наконец-то поняли, услышали – врачи этого центра так же, как и она, верили, что неизлечимых детей нет – есть неправильное лечение. Несколько часов Марго изучала их методику, лицензии, сертификаты и отзывы. Рассматривала фотографии с уютными комнатами и хорошо оснащёнными кабинетами. Оставив заявку, Марго с удовлетворением выключила мобильный телефон.
Шёл второй час ночи, Даник наконец заснул, а Марго всё никак не могла успокоиться. Впервые за долгое время в ней снова появилась решимость и надежда. Она сделает всё для своего мальчика! Всё. И тогда и муж, и отец поймут, что она была права. Никто не знает своего ребёнка лучше матери.
На следующий день раздался звонок с незнакомого номера.
– Добрый день, вы оставили заявку на сайте реабилитационного центра «Шанс». Как я могу к вам обращаться?
Они проговорили почти час. У Марго было так много вопросов, что она заранее выписала их на листок бумаги. На каждое её сомнение давался убедительный ответ, собеседник так располагал к себе, в нём было столько сочувствия и понимания. Он точно знал, с чем она сталкивается каждый день Положив трубку, Марго сияла от радости. Можно! Её мальчику помочь можно! Она отправила на указанный е-мейл все обследования и медицинские заключения, что скопились за эти годы. Её записали на консультацию с врачом, на которой можно будет подробно обсудить первый этап лечения и забронировать дату приезда.
День прошёл на эмоциональном подъёме, Марго уже и забыла, когда у неё было столько сил. Она приготовила еду, убралась, уговорила Даника принять ванну. Позанималась с ним и, довольная собой, села у окна выпить кофе. Марго представляла, как пойдёт гулять с сыном в парк, как он будет рассказывать ей о своих мальчишеских приключениях и смотреть в глаза…
Через пару дней долгожданная консультация оправдала все надежды Марго. Не всё она понимала, многие названия слышала впервые, какие-то вещи шли вразрез с тем, что она уже знала о болезни сына. Но главное – метод этого центра даёт потрясающие результаты и дети с такими же диагнозами, как у Даника, могут жить самой обычной жизнью. Идут в сады и школы, начинают хорошо говорить. Да, потрудиться надо будет немало, но Марго это не пугало. Последние три года она только и делала, что тратила все силы и время на реабилитацию сына.
Марго распечатала договор, подписала его и выслала фото на е-мейл центра. Осталось внести аванс, и можно ехать в Москву. Сумма большая, но это и неудивительно: проживание, питание, лечение. Три месяца комплексной помощи в загородном реабилитационном центре. Три месяца вдали от мужа и отца. Марго не задумываясь достала карту и ввела данные счета для банковского перевода.
Даник уже целый час катал по полу ярко-жёлтый мяч. Голубоглазый, русоволосый – копия своего папы. Лицо Даника почти всегда было отрешенно-спокойным, но при этом необычайно милым: пухлые губы, мелкие крупинки веснушек на чуть вздёрнутом носике. Непослушная чёлка закрывала лоб и прядями падала на глаза. Уговорить сына постричься было крайне сложно.
Наклонившись, Марго прошептала:
– Мы справимся, мы обязательно со всем справимся. Вот увидишь!
Нужно решить, как ехать: на машине или поездом. Марго задумалась и открыла сайт, чтобы посмотреть адрес.
Но его не было. Проверила в договоре – там только юридический. Гугл-карта показала промышленные склады на окраине Москвы. Марго занервничала, но быстро взяла себя в руки – сейчас перезвонит в центр и всё узнает. Но по каким номерам звонить? И тут она поняла, что на сайте нет ни одного контакта, лишь кнопка «оставить заявку».
В висках застучало. Марго лихорадочно искала в сети хоть какую-то информацию… Пальцы, вздрагивая, двигались по экрану. «…под видом реабилитационного центра “Шанс” мошенники выманивают у людей крупные суммы денег… пока, к сожалению, не удалось заблокировать сайт… родители, потерявшие деньги, подали заявление в прокуратуру…»
По телу свинцом разлилась тяжесть, ноги подкосились, в глазах потемнело. Как будто со стороны, она увидела, как обмякает её тело, опускаясь на пол. Она слышала только своё прерывистое дыхание и стук сердца, всё вокруг замерло и ушло на второй план. Сын невозмутимо продолжал наблюдать, как мяч, отпрыгивая от стены, каждый раз возвращается к нему.
– Марго, идите ужинать, я оладьи приготовил, – позвал отец и, не дождавшись ответа, заглянул в комнату. – Доченька! Что случилось? Тебе плохо?
Он помог ей подняться и уложил на диван. Марго смотрела на отца заплаканными глазами, не в силах что-то ответить.
– Дочка, ты очень устала. Нужно отдохнуть, восстановиться. Давай я возьму на следующую неделю отгулы и побуду с Даней.
– Нет, я сама, – тихо проговорила Марго, – со мной всё хорошо, просто голова закружилась. Сейчас полежу немного, и пойдём ужинать.
Весь следующий день прошёл как в тумане. Чтобы не пугать сына, Марго уходила в ванную, включала воду и рыдала. Казалось, слёзы не закончатся никогда. И чем больше она плакала, тем тяжелее было остановиться.
Спустя неделю Марго немного пришла в себя. Первое, что она сделала – взялась за поиск работы. Всё, что было на карте, она перевела мошенникам, а наличных едва ли хватит на месяц скромной жизни. Не говоря уже об отдельном жилье. О том, что она потеряла деньги и теперь ей придется жить за его счёт, Марго рассказывать отцу не хотела.
Несколько часов она просидела, изучая объявления. Выбор крайне мал. Что она умеет? Образования нет, профессии тоже. Институт бросила, когда забеременела Даником. Единственный вариант, который казался подходящим – ночные смены на складе одежды. Днём она будет с сыном, а вечером, когда отец вернётся домой, поедет на работу. Это, конечно, далеко не лучшая идея. Даник и дома плохо спал, а теперь и вовсе от стресса спутал день с ночью и часто не мог уснуть до утра. Но это единственное место, куда её сразу взяли. А значит, придётся смириться и с тем, что они доставляют столько хлопот отцу, и с тем, что это может плохо повлиять на Даника. Зато платят хорошо. Пару месяцев поработает, и можно искать квартиру и няню. А там видно будет.
– Папа, я работу нашла. Ночную. Сегодня первый раз поеду. Очень не хочу создавать тебе проблемы, но…
– Марго, какая ночная работа?! О чём ты вообще думаешь?! И так посмотри, как исхудала, синяки под глазами. Голова кружится. Хватит уже! Возвращайся к мужу, и живите как все нормальные люди. Мне Кирилл каждый день звонит, спрашивает, как ты и Даник. Что я ему скажу? Что отпустил дочку на ночную работу? Как будто жить не на что! Вон, деньги лежат в комоде – бери сколько нужно! И Кирилл предлагал перевести на карту.
– Не нужны мне ваши деньги! Я сама заработаю, сама! И твоего мнения я не спрашивала, мне советы не нужны. Можешь – помоги, нет – ну и ладно.
Всё оказалось куда тяжелее, чем думала Марго. Сорок минут на дорогу, двенадцать часов упаковки товаров с четырьмя перерывами по двадцать минут и снова сорок минут в пути. Марго не привыкла так работать. Да что там! Она вообще прежде ни дня не работала. Выскочила замуж в девятнадцать и с радостью разрешила тридцатилетнему мужу заботиться о ней. Она даже не знала, сколько он зарабатывает, сколько уходит на жизнь – всем занимался Кирилл.
Марго невольно вспомнила, как они познакомились. Он был такой обаятельный, заботливый. Случайная встреча быстро переросла в бурный роман, а роман – в шикарную свадьбу на третьем месяце беременности. Марго с удивлением обнаружила, что злость на мужа стала утихать. Сейчас она и сама не могла понять, почему так вышла из себя. Зачем уехала…
Марго провалилась в поверхностный сон. Перед ней мелькали лица сына, мужа и отца. Каждый из них чего-то хотел от неё, ждал и настаивал. «Дай», «надо», «должна», «послушай меня», «так нельзя»… Вдруг кто-то сзади накинул ей на шею петлю и начал душить. Она билась в конвульсиях и отчаянно пыталась выбраться. Даник стоял перед ней, протягивал руки и плакал. Ей удалось ослабить хватку нападавшего и повернуть голову – за спиной, глядя на неё в упор, стоял Даник.
Проснувшись от нехватки воздуха, Марго стянула с шеи шёлковый платок, который забыла снять, придя с работы. Расстегнула блузку. Подошла к окну и настежь раскрыла его, чтобы впустить свежий воздух. Даник спал, отец уехал на работу. Сколько времени она проспала? Если это вообще можно назвать сном. Надо бы вывести сына на прогулку, но даже думать об этом сложно. Тело ноет, непривычные к физическому труду руки болят. Сколько она выдержит в таком режиме?
Каждый день был как день сурка: крики Даника, нотации отца, работа. Сна катастрофически не хватало. Кофе уже не спасал, аппетит, и без того крайне плохой, пропал вовсе. Бутерброды и чай, йогурт на ходу – вот и вся еда.
Первая рабочая неделя подходила к концу, впереди две ночи, когда можно будет наконец поспать. И подумать над тем, что делать дальше. Марго ужасно соскучилась по дому и мужу. Она всё чаще листала фотографии на телефоне и смотрела семейные видео. Вот только на звонки Кирилла по-прежнему не отвечала…
«Вот отдохну на выходных, тогда сама позвоню», – думала она.
Оставалось только отдежурить сегодняшнюю смену. Всего одна смена, и она сможет провести ночь не в сыром ангаре, а на мягком диване. Марго аккуратно поцеловала Даника, привычно отмахнулась от настойчивых уговоров отца поужинать и вышла из квартиры. Несмотря на то, что она подробно объяснила, как общаться с Даником, Марго всё равно чувствовала вину перед сыном и тревогу. Каждый раз, когда она уходила, Даник кричал и плакал, колотил руками в пол, требуя вернуть маму обратно.
Марго шла к машине, в голове эхом звенели крики сына. А вокруг спокойно текла обычная жизнь обычных людей. Детвора носилась по двору, пенсионеры сидели на лавочках. Стоял тёплый летний вечер, запах жасмина разливался по сонным улицам. Марго подумала, как сильно любит этот район – тихий, зелёный, вдали от многоэтажек и городского шума. Раскидистые старые деревья, пруд с утками, карусель… Всё точно так же, как было в детстве.
Машина набрала скорость и выехала на МКАД. Мимо проносились огни фонарей и домов. От размеренного укачивания Марго тянуло в сон. Она протянула руку, чтобы глотнуть остывающего кофе.
Раздался визг тормозов и скрежет металла – машина на полном ходу влетела в ограждение. Сильная боль пронзила ноги и поясницу, голова с размаха стукнулась о руль. Марго беспомощно хваталась за воздух окровавленными руками.
К машине подбежали люди, Марго что-то говорили, но от шока она не могла разобрать слов, перед глазами всё плыло. В неестественной позе, как тряпичная кукла, она будто со стороны наблюдала за происходящим. Вокруг завыли сирены, искры от резки металла разлетались в разные стороны. Спасатели пытались достать Марго из искорёженного салона.
– Как зовут? Сколько лет? Вы понимаете, где находитесь? – голос врача вернул Марго в реальность. – Пошевелить рукой можете? А ногой? Так… Таня, звони в БСМП, пусть операционную готовят.
Каталка стучала по глянцевой серой плитке. Вверху проплывали сумрачные островки света от старых ламп. Унылый больничный коридор равнодушно поглотил Марго так же, как тысячи других израненных людей.
Когда Марго очнулась, вокруг неё стояли люди в белых халатах, лампа слепила глаза.
– Похоже, в себя приходит. Чётко успели. Всё, можно отвозить барышню в реанимацию. Что могли, то сделали. Ноги заживут, а вот с позвоночником пока не понятно.
Марго переложили на каталку и накрыли коричневым одеялом. Снова коридоры, лифты, лампы… Медсёстры как ни в чём не бывало обсуждали погоду и планы на вечер. Хотелось плакать, но слёз не было. Марго закрыла глаза и снова провалилась в сон. Эта реальность не стоила того, чтобы в ней оставаться.
Через несколько дней Марго перевели из реанимации в обычную палату. Она слышала, как медсёстры шептались:
– Странная какая, ни слова не говорит. Вообще. Молчит и всё. Может, немая? Но и написать отказалась.
– Фото уже передали в полицию. Хорошо бы родные нашлись, ей уход нужен: и ноги порезало, и перелом позвоночника, и черепно-мозговая травма…
– А может, она память от удара потеряла, как в сериалах показывают? И не помнит ничего.
«Если бы…» – подумала Марго.
Она всё помнила, но не хотела, чтобы её нашли. А зачем? Зачем её мужу второй инвалид, он и с одним-то справиться не может. Она тщательно искала и не могла найти ни одной причины продолжать жить. Данику она в таком состоянии всё равно помочь ничем не сможет, сама лежачая. Отец привык жить один. Всем будет лучше без неё. Марго хотелось пропасть со всех радаров и стереть из памяти любые тревожащие воспоминания. Под обезболивающими и успокоительными, которые в неё обильно вливали, она впервые за пять лет никуда не рвалась и ни о чём не беспокоилась. Вот и сбылась мечта выспаться…
Единственное, чего ей действительно хотелось – это чтобы её оставили в покое. Но в палату вереницей ходили врачи с практикантами, а через неделю прислали ещё и психотерапевта.
– Добрый день, я Вера Андреевна. Могу я вам задать несколько вопросов? Как вы себя чувствуете? Есть ли у вас родные? Как думаете, они ищут вас?
Марго не двигалась и по-прежнему молчала. Наверняка Кирилл забрал у отца Даника и нашёл для него няню. Он уже предлагал такой вариант, когда у Марго случился нервный срыв около года назад. Для неё тогда это было всё равно что предать сына. Сейчас, когда она лежала на больничной койке, это казалось уже не такой плохой идеей. Дать возможность позаботиться о твоём ребёнке тому, кто в состоянии это сделать – гораздо более гуманно, чем дойти до ручки и уйти из семьи.
В тот раз её спасли антидепрессанты, которые выписал врач. Марго просто отключила свои эмоции, чтобы ничего не чувствовать. На личную психотерапию, несмотря на настойчивость врача, так и не пошла. Как и в Клуб для родителей детей с аутизмом. Она просто не могла заставить себя общаться с людьми на эту тему.
Через несколько дней снова пришла Вера Андреевна.
– Послушайте, я знаю, что вы можете говорить. Несмотря на серьёзную черепно-мозговую травму, центры речи и слуха у вас не повреждены. Возможно, вы опасаетесь за свою жизнь или совершили преступление. Но со мной вы можете быть предельно открыты. Мы вместе сможем найти выход из сложившейся ситуации. Если нужно, мы можем встречаться в отдельном помещении, где кроме нас никого не будет.
– Я могу музыку в наушниках послушать, – неожиданно предложила соседка по палате.
– Спасибо за понимание, – сказала Вера Андреевна и, повернувшись к Марго, продолжила, – завтра я снова приду к вам, в одиннадцать утра. Мы теперь будем каждый день видеться.
«Только не это, – подумала Марго, – почему нельзя просто оставить меня в покое?»
Когда врач вышла, соседка тут же заёрзала на кровати, пытаясь принять удобное положение. На вид ей было лет двадцать. Крепкая, светловолосая, в оранжевой майке, она выглядела слишком радостной для такого мрачного места.
– Мы с тобой счастливчики, да? Не всем так повезло. В моей машине трое погибло, двое на месте, один по дороге в больницу. А я цела, слава Богу. Ну как цела… относительно, конечно. Ногу всё-таки ампутировали, теперь только на кресле или костылях передвигаться смогу. Но хоть жива осталась. Кстати, меня Катей зовут, а тебя? Да не молчи ты, я ведь знаю, что ты можешь говорить. Слышу, как ночью во сне бормочешь. Зовёшь сына, плачешь. Я тебя не сдам, не бойся.
– А я и не боюсь, – ответила Марго неожиданно для себя самой, – меня Рита зовут.
– Ну вот и познакомились. Можно спрошу: а почему ты не разговариваешь ни с кем?
Марго сомневалась, продолжать ли беседу. Но ей уже и самой надоело молчать.
– Потому что не было ни сил, ни желания. Я в этой жизни никому не нужна. А кому нужна, для того бесполезна. Не хочу быть обузой. У меня позвоночник сломан, ногами вообще двигать не могу. Хорошо хоть руки работают и голову поворачиваю. Интернат для инвалидов – вот моё будущее.
Дни тянулись медленно и уныло. Вера Андреевна всё так же приходила и, не получая ответа, уходила ни с чем. Благодаря стараниям врачей очень скоро из лежачей Марго превратилась в сидячую и теперь могла перемещаться в инвалидном кресле по палате, и даже изредка выезжать на коридор.
Катя пока лежала, не вставая. Единственная нога была на вытяжке, на шее корсет, рука в гипсе. Как оказалось, приходить к ней тоже некому. Выросла в детском доме, кроме друзей, которые погибли, и сослуживцев из магазина, где Катя работала, никого и нет. В их палату не передавали еду и цветы. Телевизора не было, как и мобильных телефонов. Единственное развлечение – чем сегодня кормят и во сколько врач на обход придёт.
Как только Марго стало лучше, она начала помогать Кате. Удивительным образом помощь соседке пошла на пользу и ей самой. Она перестала себя чувствовать беспомощным и бесполезным инвалидом. Заливистый смех новой подруги и её боевой настрой действовали лучше монологов Веры Андреевны.
Девушки очень подружились, и когда на очередном обходе врачей Кате сообщили, что снимают гипс, корсет с растяжкой и переводят её в реабилитационный центр, Марго загрустила.
– Рита, это же так здорово! Наконец сняли всю эту дребедень с меня. И хоть какие-то приключения, сколько уже тут можно лежать, три месяца прошло с аварии. Я так рада! Сейчас реабилитация, а потом уже протез поставят, и буду как новенькая.
– Катя, я удивляюсь твоему оптимизму.
– А чего страдать? У меня ещё вся жизнь впереди. Правда, работу другую придётся искать, сидячую. Найду себе кого-нибудь, замуж выйду, ребёнка рожу. И буду жить себе счастливо, как все обычные люди.
Марго с трудом выдавила из себя улыбку, но вышло довольно мрачно. Вдруг ей так отчаянно захотелось к семье. Вернуться в свою привычную жизнь, пусть даже вот такой, в коляске…
На следующий день Катя уехала. Марго осталась одна. Она так мечтала раньше об отдыхе, о тишине, так почему сейчас всё это её не радует?
Уже через час к ней заселили новую соседку: пожилую ухоженную женщину, которая сломала шейку бедра после неудачного падения у бассейна. Вместе с ней комната наполнилась запахом духов, цветов и домашней еды. Статная, надменная, Оксана была постоянно чем-то недовольна. Несмотря на то, что муж и дети дежурили у неё по очереди и были готовы выполнить любой каприз, она успевала поругаться со всеми, кто оказывался в её поле зрения. Врачи не так лечат, медсёстры плохо ставят капельницы, санитарки – убирают. Кровать не такая, жарко, тесно. Периодически она устраивала кому-нибудь разнос, а потом, вздыхая о том, что никто её не понимает и не ценит, открывала очередной любовный роман. На Марго она смотрела сверху вниз, не удостаивая соседку даже банальным приветствием. И уж тем более абсолютно не интересуясь, почему она молчит.
Марго тяготилась обществом Оксаны и потихоньку начала выбираться вниз, на улицу. Это оказалось не так сложно, как она себе представляла. Сидя среди тенистых плакучих ив и глядя, как солнце прячется за крыши домов, она впервые разрешила себе вспоминать. Непослушную чёлку над задумчивыми глазами Даника, доброту и надёжность Кирилла, его умение решать проблемы, не упрекая и не перекладывая ответственность на других. Заботу отца и его попытки помочь. В груди пекло от чувства сожаления и желания увидеть родных. Впервые после аварии она почувствовала в себе силы всерьёз подумать о том, что делать дальше. Нельзя же прятаться всю жизнь.
На следующий день, как обычно, в одиннадцать, в дверях палаты появилась всё та же Вера Андреевна. Но сегодня впервые Марго была рада её визиту. Они молча смотрели друг на друга и было понятно, что именно Марго должна сделать первый шаг. Секунды показались ей вечностью. Если она заговорит – придётся рассказать всё. И нести ответственность за своё исчезновение. И самое страшное – придётся что-то со всем этим делать.
– Простите, – еле слышно выговорила Марго, – я не могла заговорить с вами раньше.
– Всё хорошо, я понимаю. С чего ты хочешь начать?
Мысли сбились в кучу, и она никак не могла сформулировать ни одну из них. Уже не пытаясь остановить поток слёз и не стесняясь своего неприглядного вида, девушка навзрыд рассказывала этой малознакомой, но такой располагающей к себе женщине о том, что рвалось наружу: про бессонные ночи, бестактные советы, любопытные взгляды, непонимание. Страх и стыд. Про нескончаемый крик и невозможность предугадать, что в очередной раз растревожит Даника. Порой это были совершенно обычные вещи, хотя Марго всегда была начеку и ограждала сына от любых переживаний. Иногда Даник начинал бить себя, лупить кулаками в стену или по полу. Другие дети пугались и бежали к родителям. Те быстренько забирали своих чад с площадки или просили, чтобы Марго увела «этого ненормального». И про самый главный вопрос, который мучил её с того дня, когда стало понятно, что сын болен и это на всю жизнь: почему это произошло с нами?
Марго говорила и говорила, она потеряла счёт времени и уже давно не следила за реакцией Веры Андреевны. Ей нужно было высказать миллион спрессованных внутри слов, избавиться от не покидающего ни на минуту чувства вины.
Когда она наконец закончила, тело показалось ей непривычно мягким и податливым. Появилась ясность и спокойствие. Состояние было таким приятным и убаюкивающим, что было страшно его спугнуть громким словом или резким движением.
– Маргарита, ты не одна. Тебе не нужно справляться самой со всем этим. Ты можешь просить о помощи и получать её. Ты можешь говорить о своих чувствах, даже если они тяжёлые и непривлекательные. Ты можешь разделить эту ношу с теми, кто готов её нести вместе с тобой. Ты на самом деле очень много всего можешь. В тебе есть колоссальная сила. Иначе такой ребёнок не пришел бы в этот мир через тебя. Ты очень хорошая мама. И у тебя есть всё для того, чтобы справляться со своими задачами.
– Да, но это такая тяжёлая жизнь…
– Это именно та жизнь, что есть у тебя сейчас. Другой нет. Я вижу, что тебе лучше побыть немного одной. Подумай, чего ты хочешь и почему. А завтра я снова приду к тебе, и мы вместе можем подумать над тем, как это сделать. Хорошо? Только я хочу тебе оставить одну вещь, – сказала Вера Андреевна и протянула Марго мобильный телефон, – включи, когда поймешь, что готова общаться с семьёй.
Марго откинулась на кровати и закрыла глаза. Руку приятно холодили блёстки на чехле нового телефона, и было ощущение, будто она держит сейчас целый мир. Свой привычный мир, который ждёт её возвращения.
Тишину можно было пощупать и измерить. Густой завесой она обволокла Марго и не давала свободно дышать. Как в тумане Марго нажала нужную кнопку и тихо проговорила:
– Кирилл, это я. Ты можешь сейчас приехать?
Никогда еще ожидание не было таким волнительным. Голос предательски дрожал.
– Наконец-то! Мы с Даней здесь, в парке у больницы. Сейчас поднимемся к тебе…
Марго закрыла полные слёз глаза.
«Пусть впереди долгая реабилитация, пусть Даник навсегда останется не таким, как остальные дети. Пусть. Главное, что мы есть друг у друга. Несовершенные, ненормальные. Но живые. И этого вполне достаточно, чтобы быть счастливой».
