Читать книгу: «Сила ведьмы»
Глава 1
XXI век, 15 октября 2021 года
Москва
Илья всё ещё стоял на одном колене в комнате, залитой мягким светом свечей. Панорамные окна отражали огни Москвы, и в их стекле его фигура казалась растянутой, нереальной. Коробочка в его руках наклонилась, но он будто не заметил этого. Он смотрел только на неё, ошарашенно и даже не моргая.
Мила стояла спиной к панорамным окнам. Она даже не успела отойти от окна, когда он опустился на одно колено прямо перед ней. Всё произошло слишком быстро. Слишком не вовремя. Слишком правильно и неправильно одновременно.
Её «нет» повисло между ними, как трещина.
Илья наконец вдохнул. Резко, так, будто вернул себя в тело.
– В смысле нет?
Он сказал это слишком быстро, почти механически, как рефлекс. Мила увидела, как у него дернулся уголок губ, и поняла, что он прямо сейчас борется с желанием отступить, разозлиться, сказать что-то резкое.
– Илья, позволь мне объяснить, пожалуйста, – сказала она быстро, прежде чем он успел набрать воздух для следующего вопроса.
Он поднялся с колена. Щелкнул коробочкой, закрывая её, и выдохнул так, что в этом выдохе явно слышался сдерживаемый мат. Он провёл рукой по волосам, потом по шее, словно собирая себя.
– Будь…– он выругался тихо, сжав зубы, но не дал себе сорваться – так добра, объясни.
Мила сжала пальцы, пытаясь собрать мысли. За стеклом двигались цепочки огней по набережной, и этот ровный поток почему-то помог ей начать.
– С 2009 года я живу здесь, на одном месте, – сказала она ровно, без попыток смягчить. – Я не меняюсь. Понимаешь? Прошло уже больше десяти лет. Соседи рано или поздно начнут задавать вопросы. Начнут смотреть внимательнее. Мне скоро снова придётся уезжать. Менять документы, имя, город, жизнь.
Её голос дрогнул.
– И если я буду твоей женой, это станет гораздо сложнее. Я не могу так втянуть тебя. Не могу обречь тебя на жизнь, в которой каждые десять–пятнадцать лет мы будем… исчезать. Прятаться. Снова начинать всё сначала.
Он слушал молча. Лицо оставалось спокойным, но спокойным не бывает взгляд человека, который пытается удержать себя от взрыва. Свет свечей скользнул по его скулам, и Мила увидела, как у него дрогнули мышцы челюсти.
– Ты правда думаешь, что я бы отказался? – тихо спросил он. – Что я бы не поехал за тобой? Не уехал бы в другой город? Не сменил бы имя? Ради тебя я…
– Не в этом дело, – перебила она мягко. – Я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в мою. Я хочу, чтобы ты жил нормально. Стабильно. Чтобы у тебя была своя карьера, дом, семья… дети.
Он на секунду закрыл глаза, будто пытаясь переварить это всё. Потом поднял взгляд и спросил то, чего она совершенно не ожидала.
– Это единственная причина?
Она нахмурилась. В голосе прозвучала даже легкая обида.
– Конечно единственная. У меня больше нет причин.
Он снова отвел взгляд, теперь в сторону окна за её спиной. Город отражался в его глазах, и Мила не могла понять, что он сейчас чувствует. Несколько секунд он молчал, и каждая тянулась дольше предыдущей. Он всегда молчал, когда не хотел сорваться.
Когда он заговорил, голос уже был ровным, но в нём слышалось то самое, что он обычно прятал.
– Я всё равно не понимаю, – сказал он тихо. – Это ведь не значит, что завтра ЗАГС. Я могу ждать. Сколько нужно. Я просто… – он выдохнул, как будто слова давались через силу, – не думал, что услышу вот такое «нет».
Он провёл ладонью по затылку, не поднимая взгляд.
– Ты могла бы хотя бы не так резко. Это… правда больно слышать.
Мила почувствовала, как что-то сжалось внутри. Он не повышал голос, не обвинял, но от этой спокойной честности становилось тяжелее.
Он поставил коробочку на стол, не глядя, как будто боялся уронить.
– Но если это всё, что тебя останавливает… тогда я подожду.
Мила шагнула чуть ближе, совсем на полшага. Он заметил этот едва уловимый жест, поднял взгляд, но не отступил. И всё равно между ними возникло напряжение, лёгкое и дрожащее, будто воздух стал плотнее.
Она выдохнула, не зная, стоит ли говорить дальше, но тишина давила слишком сильно.
– Я… сильно тебя обидела?
Он отвел взгляд в сторону, как человек, который пытается подобрать внутри себя хоть одно честное слово. Скулы напряглись, плечи чуть опустились, и Мила поняла, что он перебирает варианты ответа, чтобы не ранить её ещё больше.
– Я не обиделся, – сказал он наконец. Голос звучал ровно, но под ровностью дрожала усталость. – Просто это… тяжело. Я сейчас не знаю, как себя вести, чтобы не сказать что-то лишнее. Или чтобы не испортить все окончательно.
Эти слова звучали честно и трезво. Он не обвинял её, не давил, не прятался за раздражением. Он держался слишком спокойно для человека, раненого так глубоко, и от этого Миле стало ещё хуже, потому что он не злился, а искренне пытался не сделать хуже ей, хотя ранена была именно его сторона.
Он шагнул к вешалке. Движения были аккуратными и немного замедленными, как будто он не доверял собственным рукам. Снял пальто, проверил карман и нашел ключи. Подержав их секунду в пальцах, вернулся к ней.
Он протянул ключи так, будто этот жест стоил ему гораздо больше, чем он хотел показать.
– Возьми. Поезжай на машине. Я сам доберусь.
Мила нахмурилась и сделала ещё один крошечный шаг ближе, боясь спугнуть его спокойствие.
– Илья…
Он поднял ладонь, мягко, без резкости, прося лишь оставить ему это право на дистанцию.
– Мне правда нужно немного времени. Хотя бы чтобы успокоиться. Понимаешь?
Он говорил без злости. Наоборот, слишком мягко для того, кому было больно. Это и ранило сильнее всего. Он не делал резких движений, не пытался уйти с обидой. Он просто не мог продолжать вечер так, будто ничего не произошло.
Он накинул пальто на плечи. Взялся за дверную ручку, задержался буквально на секунду, будто взвешивал, стоит ли ему что-то добавить. Легкая дрожь прошла по пальцам, но он так ничего и не сказал. Дверь закрылась очень тихо.
Мила осталась одна.
Комната стала другой. Панорамные окна, свечи, красиво накрытый стол – всё это вдруг выглядело слишком большим и слишком пустым. Огни Москвы под её спиной отражались в стекле ровными линиями света, но казались холоднее, чем минуту назад.
Она подошла к коробочке. Она лежала там, где он оставил её, маленькая, аккуратная, темная. Мила взяла её двумя пальцами и открыла крышку.
Кольцо лежало на бархатной подушечке. Камень был крупным, прозрачным, с голубоватым оттенком. Грани ловили свет города так чисто, что в глубине камня появлялись тонкие блики, похожие на отблески воды в морозный день. Боковые вставки вытягивали блеск в аккуратные линии. Металл был тёплым, золотистым, но камень оставался почти ледяным, голубоватым, резким.
Красивый. Честный. Сильный.
Очень похожий на того, кто его выбрал.
Она провела пальцем по металлу. Тепло не успело согреть его, и холод от кольца отдался в коже особенно резко, будто подчёркивая то, что она старалась не чувствовать весь вечер.
Если бы она сказала «да», этот голубоватый блеск лежал бы сейчас на её пальце.
Мысль пришла неожиданно, словно ее кто-то шепнул вслух.
Мила стояла у окна, сжимая коробочку, чувствуя под пальцами бархат и твердость углов. Город за стеклом мерцал ровными линиями света, а внутри всё становилось тише и тяжелее. Она позволила себе наконец увидеть правду: она не хотела говорить «нет». Это ранило сильнее всего.
Но она знала, что по-другому не могла. Другого выбора у неё сейчас не было. И понимание этого лишь делало боль глубже. Хотелось вернуть хотя бы одну секунду назад, вдохнуть иначе, сказать иначе, и одновременно спрятаться от себя и от того, как сильно всё это ударило.
Знание не облегчало. Оно только подчеркивало пустоту, которая разрасталась между её ребрами, и ту тишину, в которой она осталась одна, держа в руке то, что могло стать будущим, но пока оставалось невозможным.
Глава 2
XXI век, 16 октября 2021 года
Москва
Мила проснулась первой. В комнате стояла тишина, свет пробивался мягко и рассеянно через шторы, стараясь не потревожить их слишком рано. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в собственные мысли и возвращаясь к вчерашнему вечеру. Когда она вернулась домой, его еще не было, и ей ничего не оставалось, кроме как лечь спать одной. За тысячу лет она привыкла к одиноким ночам, но за последние года успела привыкнуть и к его рукам, которые обнимали ее перед сном. Она не помнила, когда он вернулся, и это ощущалось странно.
Полежав немного, она прислушалась к его дыханию. Оно оставалось ровным и спокойным, без малейшего признака того, что он собирается просыпаться. Мила аккуратно выбралась из-под его руки, накинув халат и стараясь не потревожить его даже движением ткани. Выйдя на кухню, она опустила хлеб в тостер, засыпала зерна в кофеварку и нажала кнопку, ожидая, пока появится первый ароматный пар.
Коробочка с кольцом, которую она вчера привезла домой, лежала на его рабочем столе среди бумаг. Она не решилась убирать ее, оставив там, где поставила ночью, словно боялась тронуть лишний раз тему, от которой обоим было непросто.
Она успела допить кофе, когда Илья проснулся. Он вошел на кухню в футболке и трениках, потягиваясь и проводя рукой по волосам. Подойдя к кофеварке, он налил себе чашку, затем сел напротив нее, чуть погладив ладонью край стола, как будто собирался с мыслями перед тем, как начать новый день.
– Доброе, – сказал он.
– Доброе.
Он взял кружку, сделал глоток, немного поморщившись от горячего. Мила смотрела на него и чувствовала, как между ними всё ещё стоит вчерашний разговор. Они не ссорились, не повышали голос, не говорили ничего плохого, но всё равно что-то легло тонким слоем между ними и не растворилось за ночь. Он был таким же, как всегда, но в его взгляде появилось что-то более собранное, чем обычно, словно он проверял собственные реакции, а не её.
Обычно он обнимал её сзади, пока она готовила завтрак, касался губами её шеи, рассказывал что-то вполголоса. Сегодня он просто сидел напротив и медленно приходил в себя.
– Ты куда сегодня собирался? – спросила она, потому что суббота всё равно требовала какого-то плана.
– На работу. На пару часов.
Он говорил спокойно, но это спокойствие было не утренним, а собранным. Слишком аккуратным.
Он допил кофе и тихо отставил кружку. Затем встал, прошёл в ванную, открыл воду, умылся, задержался там ненадолго и вернулся в спальню. Мила слышала, как он открывает шкаф, выбирает одежду. Через несколько минут он вышел уже одетый, выглядящий так, словно ему нужно было собрать себя через одежду тоже. На нём были тёмные джинсы и тёплый светло-серый свитер. Волосы он пригладил рукой, будто пытаясь убрать и внутреннее напряжение вместе с ними.
Он подошел к своему рабочему столу, переложил пару листков, закрыл ежедневник и положил его рядом с портфелем. Когда взгляд упал на коробочку, Илья замер. Мила видела его профиль и понимала, что именно эта пауза была самой тяжёлой во всём утре.
Он поднял коробочку, подержал её в ладони, будто пытаясь почувствовать, сколько в ней веса. Потом тихо открыл ящик стола и положил коробочку внутрь. Движение было не злым, но быстрым, почти машинальным, словно он не хотел давать себе времени на размышления.
Он закрыл ящик, застегнул портфель, подошёл к Миле и поцеловал её в щёку. Поцелуй вышел привычным, мягким, но слишком будничным, будто отражением действия, которое они делали каждый день, без той живой теплоты, которая обычно стояла за этим.
– Не скучай. Я скоро вернусь.
Он сказал это ровно, даже доброжелательно, но что-то в его голосе звучало отстранённее, чем раньше. Он надел пальто и ботинки, взял ключи и вышел. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно.
Оставшись одна, Мила вздохнула и начала убирать посуду. Движения шли автоматически, без особых мыслей. Когда всё стало на свои места, она прошла в мастерскую, взяла ноутбук и вернулась на кухню, решив заняться тем, что обычно занимало голову и на время отвлекало.
Она проверила почту. Среди писем были привычные уведомления о том, кто из её давних знакомых умер, кому требуется ее ведьминская помощь. Такие письма приходили регулярно, и Мила давно научилась читать их спокойно.
Она проверила банковские счета, оплатила налоги и закрыла уведомления, которые давно собиралась разобрать. Всё это было обычной рутиной.
Потом, сама не понимая, откуда пришло это решение, она открыла письмо риэлтору. Пальцы уверенно легли на клавиши.
«Я хочу продать все объекты недвижимости в России, кроме Знаменки. Поставьте цены по рынку. Если будут просить скидку, можно снижать до тридцати процентов.»
Она нажала отправить и только после этого откинулась на спинку стула. Не в растерянности и не в порыве, а скорее в попытке дать себе немного воздуха. Несколько секунд она просто сидела, глядя куда-то в одну точку, не думая ни о чем конкретном.
Телефон зазвонил. На экране высветилась Маринка.
Маринка звонила, чтобы пригласить их в гости. Она сказала, что у Серёги выходной, что они планировали посидеть с пиццей и вином и хотят, чтобы Мила с Ильёй присоединились. Мила задумалась на секунду, взвешивая, насколько это сейчас уместно. Вчерашний вечер всё ещё висел внутри, не давал полностью выдохнуть.
– Я не уверена, – сказала она Маринке. – Ответим позже. Не знаю, захочет ли Илья идти.
– Ну смотри, – ответила та. – Мы всё равно будем дома.
После звонка Мила написала Илье: «Маринка зовёт нас вечером. Поедем?»
Ответ появился почти сразу: «Поедем».
Вечером они приехали. Квартира Маринки и Серёги встретила их привычным уютом. Маринка встретила Милу объятиями, Серёга хлопнул Илью по плечу и сразу увлек его в разговор.
Они заказали доставку, и пока ждали, сидели в гостиной, перебирая разные темы. Маринка шутила, Серёга рассказывал что-то про работу, Илья слушал внимательно, чуть чаще кивая, чем обычно, словно старался быть вежливее, чем нужно. Мила видела, как он стал тише и более собранным, чем всегда.
Маринка заметила всё почти сразу. Она не задавала вопросов при всех, только время от времени бросала быстрый взгляд в сторону Милы, потом в сторону Ильи. Минут через пятнадцать она поднялась и сказала:
– Мил, пойдём покурим.
Илья поднял на неё глаза.
– Я думал вы оба бросили в двадцатом году. У вас же был уговор.
– Был, – усмехнулась Маринка. – Я месяц назад сорвалась. А Серёга держится, молодец.
Серёга махнул рукой, даже не глядя.
– Идите уже дымите, только балкон не закрывайте до конца.
Маринка в коридоре накинула куртку, протянула Миле её пальто, и они прошли в спальню. У Маринки квартира выходила на две стороны: большая лоджия была из гостиной, а маленький аккуратный балкон выходил из спальни. Маринка открыла дверь на балкон, и они вышли на свежий воздух.
Мила огляделась.
– Почему сюда, а не на лоджию?
Маринка закурила и, прикрывая огонь ладонью, посмотрела на неё так, будто это был самый очевидный вопрос на свете.
– Хочешь, чтобы парни слышали, о чём мы говорим? Что у вас случилось с Ильёй?
– Ничего, – ответила Мила, хотя сама понимала, как слабо это звучит.
Маринка фыркнула.
– Конечно. А мы с Серёгой слепые до ужаса.
Мила опустила взгляд, обхватив ладонью бокал с вином, который прихватила с собой. Несколько секунд она молчала, а потом, стараясь говорить спокойно, пересказала Маринке всё, что произошло прошлым вечером – от ужина до того момента, как Илья ушёл.
Маринка даже не вздрогнула, только выдохнула дым в сторону и прислонилась к стене.
– Милка, ну ты иногда дура, честно тебе скажу. Мужчины вообще не такие железные, как нам кажется. Они более хрупкие, чем мы даже. Ты думаешь, Серёга так взял и сделал предложение? Он четыре дня репетировал в ванной. Четыре. А в итоге выпалил что-то вроде: «Может поженимся, а то как-то неправильно всё выходит». И это при том, что до меня у него эти предложения были уже пару раз, хоть мне и неприятно об этом думать.
Мила подняла на неё глаза. Маринка продолжила, стряхивая пепел в пепельницу.
– А тут Илья. Мужик, который в жизни таким не занимался, собрался, решился, всё продумал. И ты ему «нет» в лоб. Неважно почему. Он услышал только это слово. И бог знает, что он сейчас думает. Твоя причина даже для меня звучит как оправдание.
Мила медленно выдохнула, сжимая стакан пальцами.
– Я не могла сказать «да». Ты же понимаешь.
– Понимаю, – сказала Маринка. – Я могу это понять, как подруга. Но он тоже не дурак. Он знает тебя лучше, чем ты думаешь. И он понимает, что ты что-то недоговариваешь. Нам с тобой достались прекрасные мужчины, которые любят нас до одури. А ты ему «нет» в самый неподходящий момент.
Она замолчала на секунду, давая Миле время.
– Мил, если ты не хочешь за него замуж, то лучше так и скажи. Чем придумывать десяток причин, которые звучат как обходные пути.
– Но я хочу, – тихо ответила Мила. Она сказала это спокойно, без попытки оправдаться.
Маринка повернулась к ней, посмотрела прямо, без осуждения, но очень честно.
– Тогда скажи это ему, а не мне. Он рядом с тобой ведёт себя спокойно, но я уверена, что внутри у него всё трещит.
Они вернулись в гостиную. Серёга уже раскладывал привезенную пиццу в коробках, которые едва помещались на журнальном столике. Увидев их, он покачал головой.
– Блин, я надеялся мы успеем всё съесть до вашего прихода.
Маринка фыркнула, Илья усмехнулся, и все засмеялись. Суета разбила напряжение, которое Мила всё ещё чувствовала на себе. Они расселиcь, выбирая куски, обсуждая, кто из ближайших знакомых опять сменил работу, какой сериал смотреть дальше и что у каждого случилось интересного за то время, что они не виделись.
Мила слушала разговоры и смотрела на Илью чуть иначе, чем перед этим. Слова Маринки сидели внутри, как старая правда, которую она вдруг услышала вслух. Она наблюдала, как он слушает Серёгу, как поправляет рукав свитера, как иногда смотрит на неё, а потом сразу отводит взгляд, будто боится прочитать что-то, что не готов знать.
Она подумала, что Маринка права и где-то она действительно дура. Но в следующую секунду вспомнила причину, по которой сказала «нет», и это воспоминание снова стянуло грудь. Всё было слишком сложно, чтобы решить одним движением.
Они уехали от ребят в половину второго. Вызвали такси, устроились на заднем сиденье. Он смотрел в окно, Мила на огни за стеклом, и эта тишина была аккуратной, будто каждый из них давал другому возможность выдохнуть.
Дома переоделись почти молча. Ночь была тихой, без лишних звуков. Лёжа рядом, Мила долго смотрела в темноту, потом осторожно повернулась к нему. Медленно подалась ближе, положила голову ему на плечо, прижалась к его боку, пропуская ногу между его. Он положил руку ей на поясницу, будто ждал, когда она решится подойти первой.
Она подняла голову и коснулась его скулы губами.
– Тебя что-то гложет, – сказала она негромко. – Я это чувствую.
Он молчал несколько секунд. Его грудь поднималась медленно, будто он специально задерживал дыхание, чтобы не сказать лишнего. Пальцы у неё на талии чуть сжались.
– Я твою причину принял. Она звучит логично. Я понимаю её с одной стороны. Но… – он выдохнул, – мне кажется, что это не всё. Что есть ещё что-то, о чём ты не сказала.
Мила приподнялась и посмотрела ему прямо в глаза.
– По-твоему что?
Он чуть наклонил голову назад, будто хотел создать хотя бы минимальную дистанцию, чтобы не сорваться на эмоции. Губы дрогнули, прежде чем он ответил.
– Я думаю… что ты просто не уверена, что хочешь быть именно со мной, – сказал он спокойно, но в этих словах прозвучало то, что он держал весь день. Тихая боль, невыраженное беспокойство, попытка не выдать слишком многого.
Мила чуть улыбнулась, не уходя от него. Её пальцы скользнули по его плечу, она пропустила руку под его, прижавшись ближе.
– Илья Андреевич, – сказала она тихо, глядя ему в глаза, – клянусь, на свете нет мужчины, за которого я хотела бы замуж сильнее, чем за тебя.
Он задержал дыхание, как будто эти слова ударили глубже, чем он ожидал.
– Правда? – спросил он негромко.
– Конечно хочу. Дурак ты, если думаешь иначе, – сказала она, уткнувшись носом ему в шею.
Она потянулась к нему и поцеловала. Он сразу ответил, притянув её ближе, положив ладонь ей на затылок и слегка на щеку, будто фиксируя её у себя. Мила приподнялась, не разрывая поцелуя, и он лёгким движением перевернул её под себя, продолжая целовать. В груди у неё поднялось то знакомое тёплое чувство, которое всегда появлялось от его поцелуев.
Она обняла его за шею, потянулась к нему сильнее, поцеловала настойчивее, но потом всё же отстранилась на секунду, чуть задержав его за плечи.
– Я прошу тебя немного подождать, – сказала она тихо. – Как только я стану смертной, я в тот же день выйду за тебя замуж. А потом… – она улыбнулась, – я наколдую себе президентство и подпишу закон о запрете разводов. И так ты будешь моим лет сто.
Илья посмотрел на неё и усмехнулся.
– Сто лет, – сказал он, чуть улыбнувшись уголком губ. – Ну посмотрим, кто из нас первый сдастся.
Она ударила его ладонью в грудь без злости, и он перехватил её руку, наклонился и снова поцеловал.
