Цитаты из книги «Торнсайдские хроники», страница 4
– Когда ты писала про грабителей, они научили тебя открывать замки при помощи шпильки. У восточных лекарей ты позаимствовала рецепты их жутких порошков и знание каких-то там хитрых точек. Вот скажи мне, чему именно ты собираешься научиться у продажных женщин?
Абигайль, имей совесть! – взмолился Люк. – И вообще, рассуди сама. В доме одна женщина, трое мужчин, и три кровати. Кто с кем должен делиться?
– Тебе что, жалко денег на кальмары? – попыталась пристыдить его я. Ага, пристыдить Кентона, как же!
– Нет, мне жалко самих кальмаров, – возразил он. – Они не для того родились на свет, чтобы так бесславно закончить свою жизнь в желудке разгневанной женщины, которая даже не голодна, просто давится ими назло мужчине, которому, скажем прямо, нет до ее выходок ни малейшего дела.
– Ты ходишь за рекомендациями в своеобразные места.
– Ты в своеобразных местах их получаешь.
Абигайль, ты собираешься сама освещать завтрашнюю свадьбу для светской хроники?
– Вообще-то светская хроника – не моя стихия, – задумчиво заметила я. – Но можно подумать. А кто женится? – Я нахмурилась, пытаясь понять значение столь странных взглядов, устремившихся в мою сторону. – Чего вы оба так на меня уставились? Ах да… Постой, Люк, ты что, хочешь, чтобы я писала статью про собственную свадьбу?!
Скажем прямо, по характеру Норман – далеко не луч света в темном царстве. Вот только зачем в темном царстве луч света, если там предусмотрена теплая постель и бесподобный любовник?
– Мы разошлись. Ну, или если совсем уж откровенно, он от меня ушел.
– Не может быть! – всплеснула руками Рози. – Почему?
– Не почему, а к кому? – поправила ее Тесс.
Чувствовала я себя сейчас практически шлюхой. Приводимые рассудком доводы на эмоциональное состояние никак не влияли. Даже такой мощный аргумент, как то, что сделала я это вовсе не за деньги, душу почему-то не грел. А разум и вовсе заявлял, что тем глупее.
– Но просто… Он же не привык жить… ну… так, как я. Каково бы ему было сейчас вдруг остаться без всего?
Забавно: еще недавно я презирала таких, как он, именно за это. А сейчас поняла, что презирать надо совсем за другое. И, кажется, костьми была готова лечь, лишь бы он продолжил иметь все то, к чему привык.
Против человеческого оружия и человеческой изощренности любой зверь – как ребенок.
