Цитаты из книги «Черно-белая палитра», страница 4

— Потому что люди, за редким исключением, заинтересованы в чувстве влюбленности, — просто ответила я.— К первому встречному проходимцу? — скептически переспросил Уилфорт.Я кивнула, не переставая улыбаться.— К проходимцу, к негодяю, и без шансов на брак, и даже без взаимности. Сознают они то или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им дает это чувство.— Что например? — скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.— Не знаю, — рассмеялась я. — Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет еще не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… — я щелкнула пальцами, — смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделенной любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить — если бы по-настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно, не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной — точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они элементарно не готовы отказаться от того, что любовь им дает.

Когда в грудь любимому человеку нацеливается арбалетный болт, когда к вам обоим неумолимо подступает всепожирающее пламя, как-то внезапно становится глубоко наплевать, как к тебе относится его отец, что скажет по поводу мезальянса высший свет… и даже какой окажется позиция самого короля.

Людям только кажется, будто боль — это исключительно досадное, негативное свойство. На самом же деле боль играет в нашей жизни чрезвычайно важную роль. Она информирует человека о том, что с его организмом что-то не так. И таким образом позволяет ему своевременно принять меры.

А начальство можно считать достойным уважения или бездарным, строгим или невзыскательным… Но оно никогда не будет 'своим'. Всегда остаётся пелена отчуждения, опаска и некоторая степень недоверия. Словом, от начальства всегда ждёшь какой‑нибудь гадости.

Неужели надумал воспользоваться служебным положением? Не могу сказать, чтобы я прямо уж боялась. В случае чего постоять за себя я способна. Но ведь это все-таки начальство, с ним надо обходиться бережно! А то пойди потом объясни, что как начальника отдела и старшего по званию я его глубоко уважаю, а между глаз заехала исключительно как похотливому самцу!

Просто умный враг — это всегда хуже, чем враг недалекий.

Ругать себя — хорошее средство от слез. Отлично помогает взять себя в руки — если только от самобичевания не разрыдаешься окончательно.

О бывших либо хорошо, либо ничего.

Старые ходики, криво висящие на стене в нашем кабинете, показывали половину пятого. Это могло означать две вещи. Либо время действительно четыре тридцать, либо часы остановились. Как это периодически случалось, хитро притворялись, будто продолжают ходить (маятник раскачивался, стрелки дергались), но сами если «меняли показания», то лишь самую малость. Словом, либо сейчас была половина пятого, либо нет.

Короли, леди Рейс, мстительны и злопамятны. И не всегда справедливы. Они очень не любят, когда их интересы не соблюдаются, а приказы остаются невыполненными.