Читать книгу: «Знак Ворона»

Глава 1

Идти было совершенно некуда.

Лена пересчитала оставшиеся деньги: не густо. Если не шиковать, неделю протянуть можно. А что делать дальше – она не представляла. Девушка села на лавочку и принялась неторопливо жевать пирожок с капустой, запивая его кофе из автомата.

Уже два дня она ночевала в парке, на лавочке в круглой ротонде в самом дальнем уголке. А до этого – на железнодорожном вокзале. Но уже на вторую ночь её заприметил дежурный полицейский и, проверив у Ленки документы, предупредил, что если и на следующую ночь она вновь придет сюда ночевать, он её заберет в дежурную часть, а уж там решат, что с ней делать. Пришлось искать укромный уголок в городском парке, благо погода позволяла. Как и положено в начале июля, ночи были теплыми, и Ленка, закутавшись в тонкий плед из микрофибры и подложив под голову рюкзачок, никем не потревоженная спала до самого утра.

Кофе был выпит, пирожок закончился еще раньше, чем кофе.

Ленка включила телефон, зарядки должно было хватить ещё на несколько часов, но интернет в этом уголке парка не ловился, срочно нужно было найти какое-нибудь кафе со свободным доступом к сети.

Лена поднялась с лавочки, потянулась, выбросила стаканчик из-под кофе в урну и направилась к видневшемуся неподалёку стеклянному павильончику. Вывеска над входом оповещала потенциальных клиентов, что это кафе-мороженое под названием «Жу-Жу».

Название было дурацким, но девушку это мало волновало. Вчера она обнаружила, что для посетителей в кафе есть бесплатный вай-фай, сигнал был слабым, но если стать метрах в пяти от кафе, вполне можно было к нему подключиться.

Ленка искала работу. Работа, желательно с проживанием, была единственным выходом из создавшейся ситуации.

Работа, работа, работа. Продавец мороженого, работа на складе… Несколько вакансий сиделки с проживанием. Правда, требовались рекомендации, но Ленка не парилась по этому поводу. Главное – встретиться с работодателем, а там – как пойдет, Ленка обладала удивительной способностью: она умела влиять на людей, главное поймать взгляд визави.

Правда, в случае с Колей её способность не помогла: она почему-то молчала, забившись в уголок. Но в этом девушка была виновата сама: она просто влюбилась.

.***

Родителей своих Ленка не помнила, в детский дом попала совсем крохой. Маленькую светленькую девочку заметил полицейский патруль в перекочевывающем куда-то цыганском таборе, который ожидая автобус, расположился на полу автовокзала на тюках и перинах. Цыганята галдели, носились между кресел в зале ожидания, девочка не отставала, бегала вместе со всеми, бойко выкрикивая что-то по-цыгански.

Откуда взялся этот ребенок в таборе цыгане объяснить не могли, ругались на смеси русского и цыганского языка и девочку отдавать не хотели.

Ребенка всё же забрали и передали в органы опеки, где и было установлено, что девочке примерно 4 года, зовут её Леночка, и что любит она «чупа-чупа».

Папу звали «папа», маму – «мама».

И это было всё, что смог вытянуть из ребенка штатный психолог.

Ни откуда она, ни как попала к цыганам, Леночка рассказать не могла. Но было ясно, что в таборе она не первый день, ибо она бойко ругалась по-цыгански, умело выпрашивала деньги и танцевала как заправская цыганка.

На шее у девочки была цепочка с медальоном, на одной стороне которого бы выбит силуэт ворона, раскинувшего крылья, а на обратной стороне выгравирована надпись на иностранном языке. И медальон и цепочка были сделаны из металла, похожего на никель, вряд ли имеющего хоть какую-то ценность.

Видимо, потому на медальон и не позарились в цыганском таборе.

Вскоре девочка оказалась в детском доме, где выросла, благополучно окончила школу, поступила в медицинский колледж.

К медальону Ленка привыкла и никогда его не снимала.

Документы на малогабаритную однокомнатную квартиру Леночка получила, как и другие детдомовцы сразу после выпуска.

Она училась в колледже, подрабатывала по вечерам и выходным в «Жар-пицце» официанткой, и потихонечку обживала маленькую, но свою квартирку. Детдомовцы, получившие квартиры в этом отдалённом микрорайоне, держались друг друга, ведь родственников у большинства из них не было, и рассчитывать он могли только на помощь тех, с кем выросли.

Эля Кузмина, лучшая и единственная подруг, получила квартиру в том же доме, что и Ленка. Эля окончила курсы парикмахеров и уже работала в небольшом салоне под названием «Fix Prais», где за простые стрижки с посетителей брали небольшую фиксированную плату.

Иногда вечером Эля забегала к Ленке, и они чаёвничали на крохотной кухоньке, мечтали о будущем, поедая крошечные пирожные, принесённые Элей.

«На один укус», – называла их Ленка.

Пирожные Эля пекла сама, она вообще любила печь: пирожки, пирожные, замахивалась и на торты. Всё у неё получалось необыкновенно вкусно.

– Вот накоплю денег и открою своё кафе- кондитерскую, – мечтательно говорила она подруге. – И будет моё кафе самым известным в нашем городе. А кофе и пирожные может, и самыми лучшими во всей стране.

– А как же парикмахерское дело? – улыбалась Ленка.

– Да ну, – отмахивалась Эля, – это так, временно. Курсы полугодовалые были бесплатные, вот и пошла, что бы скорее зарабатывать начать. Ты ж знаешь.

Так и жили подружки рядышком, мечтая каждая о своем.

Ленка, наконец, закончила медицинский колледж, получила диплом и уже подала резюме в несколько медучреждений. Но тут встретила Колю.

***

День давно перевалил на вторую половину, но жара не спадала. Ленка едва волочила ноги от усталости. Она шла по чистенькой улице с богатыми домами, с высокими заборами и солидными коваными воротами.

«Улица Виноградная, дом номер 7». Гласила надпись на аккуратной табличке, прикрепленной на заборе из зелёного профлиста.

Лена нажала на кнопку звонка. Потом ещё раз.

– Кто? – ответили из дома низким женским голосом.

– Я по объявлению, – Ленка постаралась придать своему голосу уверенности, – мне назначено.

Раздался щелчок, и калитка сбоку от ворот медленно отошла, открывая дорожку, мощенную жёлтым кирпичом.

Девушка глубоко вздохнула и ступила на неё. «Мы в город изумрудный идём дорогой трудной». Слова песенки тут же закрутились у Ленки в голове, и как-то сразу она успокоилась.

«Даже если не возьмут – ничего страшного. В конце концов, переночую еще раз в парке», – думала она, и, уже особо не надеясь ни на что, поднялась по ступенькам на открытую веранду, сплошь увитую диким виноградом.

Едва она протянула руку, чтобы постучать в дверь, как та распахнулась, и перед Ленкой возникла немолодая сутулая тетка, похожая на даму из какого-то старого фильма, снятого по мотивам детектива Агаты Кристи.

– Что замерла? Проходи, – сердито сказала тётка, – тебя здесь не съедят.

Она закрыла дверь и, велев, Ленке следовать за ней, неслышно пошла вперед. Казалось, что тётка едва переставляет ноги, но девушка еле поспевала за ней. Они прошли без остановки несколько комнат и вошли в кабинет, обставленный старинной мебелью. Что это кабинет, Ленка поняла сразу, хотя прежде никогда такой обстановки не видела. В лучах, заливавшего помещение вечернего солнца танцевали биллионы пылинок, Ленка чихнула. Раз, другой, третий. Успела достать из кармана носовой платок и чихнула в него уже четвёртый раз.

– У тебя простуда? – раздался писклявый голос, – нам не нужна больная сиделка.

Лена прищурилась и, наконец, рассмотрела у противоположной стены большой старомодный письменный стол. За ним сидела черноволосая толстая тётка. Ленке стало смешно: голос совершенно не походил этой бабище.

С трудом удержавшись от смешка, она ответила испуганным голосом:

– Нет, нет, что вы. Я здорова, просто здесь очень пыльно.

– Да здорова она, как кобыла, с чего это ей быть простуженной в такую жару? – заступилась за девушку костлявая тётка.

– Помолчи, Агата, – прервала её толстуха, – здесь я всё решаю.

– Ты, ты, – проворчала костлявая, – хотя не мешало бы тебе, Инесса, иногда прислушиваться и ко мне.

«Вот так имена! Инесса, Агата. Уржаться можно», – думала про себя Ленка. Более неподходящих имён для этой парочки вряд ли было можно найти.

– Подойди ближе,– пропищала Инесса.

Лена подошла, повинуясь толстухе.

– Ты представляешь себе, что тебе придется делать в этом доме?

– Ухаживать за пожилым человеком? – робким голосом предположила Лена, стараясь встретиться с взглядом узеньких глаз Инессы.

Наконец, ей это удалось. Их взгляды пересеклись, и теперь уже Инесса не сводила глаз с девушки.

– Не просто за пожилым, – пищала толстуха, – а за больной и практически выжившей из ума старухой. Кормить ее, мыть, менять памперсы. Давать таблетки по часам, делать уколы при необходимости. У тебя ведь есть медицинское образование?

– Да, – торопливо подтвердила Лена, стараясь не отпускать взгляд Инессы, – я закончила медицинский колледж.

Ленка ожидала, что толстуха попросит диплом и рекомендации, но та устало махнула пухлой рукой.

– Как тебя зовут?

– Лена.

– Ты нам подходишь, Лена. Мы тебя берём. Испытательный срок – неделя. Ступай и скажи Агате, что бы она проводила тебя в твою комнату. Сегодня устраивайся и отдыхай, а завтра приступишь к своим обязанностям.

– А оплата? Какова оплата? – еще не веря тому, что сегодня ей придётся спать в чистой постели, спросила девушка.

Инесса назвала цифру. «Маловато, однако», – только успела подумать Лена, как толстуха добавила:

– Это вознаграждение за неделю работы. Оплата каждый следующий понедельник. Платить будем наличными, эти новомодные карты мы не признаем.

Ленка радостно рассыпалась в благодарностях.

– Иди, иди, – пропищала тетка, – у меня голова разболелась от тебя.

Агата поджидала Ленку за дверью. Она опять молча повернулась и, велев следовать за ней, пошла вперед.

Они вновь прошли через длинную череду комнат и коридоров, и подошли к лестнице, ведущей куда-то наверх. Тут Агата остановилась.

– Поднимайся, – велела она Лене. – Наверху комната, в которой ты будешь жить. Всё самое необходимое там приготовлено. Сегодня отдыхаешь, а с завтрашнего дня приступишь к своим обязанностям. Учти, подниму рано.

Лена, не дожидаясь повторного приглашения, быстро поднялась наверх.

Перед ней была одна единственная дверь, в замочной скважине торчал ключ. Повернув его, Лена вошла в комнату и довольно улыбнулась: это было небольшое, но светлое помещение в мансарде с панорамным окном, выходящим в сад. Кровать, шкаф, столик возле окна, прикроватная тумбочка, пара стульев. Из благ цивилизации – розетка у стола и электрический чайник. Лена достала из рюкзачка зарядник и поставила телефон на зарядку. Тот был уже при последнем издыхании, удивительно, как он раньше не отключился.

Девушка открыла шкаф: в идеальном порядке на полке лежала стопка постельного белья. На плечиках висели комплекты медицинской одежды нежно голубого цвета.

Из рюкзака Лена вытащила плед, трусики и запасной лифчик, свитер, джинсы, пару маек, и аккуратно сложила все вещи на свободную полку, рядом с формой повесила сарафан и юбку с блузкой.

«Да уж, – вздохнула она, критично осмотрев свои вещи, – не густо».

Закрыла дверцы шкафа и села на стул. И только тут заметила ещё две двери за шкафом и с любопытством открыла одну.

За этой дверью была ванная комната, чистенькая и аккуратная. В зеркальном шкафчике стояли бутылочки с шампунями, бальзамами и чем- то ещё. Ленка открутила колпачок и понюхала: запах был нежным и приятным. Большое махровое разовое полотенце висело на крючке. Рядом – такого же цвета махровый халат.

Была в ванной и стиральная машина автомат.

Ленка заткнула слив ванной пробкой и открыла горячую воду. Затем забросила пыльную одежду в машинку и запустила стирку. Щедро плюхнула в набравшуюся воду пенку и улеглась в ванну. После нескольких дней блужданий по жаре это была как раз тем, что ей сейчас было нужно больше всего.

Теплая вода приятно обволакивала тело, Лена вспоминала события последних дней и сама не заметила, как задремала.

Снился ей Коля, улыбчивый, ласковый. Снилось, как уговаривал её продать квартирку и уехать вместе с ним к нему на родину. А там поженятся они, а жить будут у Коли, у него квартира большая, двухкомнатная, в престижном районе Шуйцы.

А деньги от продажи Ленкиной квартиры он предлагал в дело пустить, открыть торговую точку. Влюблена была Ленка, верила каждому слову. И как её Эля Кузмина не отговаривала, как не просила одуматься и квартиру не продавать, Ленка её не послушала. Ядовито ответила: «Завидуешь, Эль?»

Квартиру продали быстро, и уехали она вместе с Николаем в подмосковный город Шуйцу.

Там Коля привел её в свою квартиру действительно в очень престижном районе. Ленка только рот открыла от восхищения, так ей квартира понравилась.

Через пару дней подали заявление в загс…

Вода почти остыла, сколько же она спала?

Лена включила душ, вымылась, закрутила волосы в полотенце, накинула халатик. Он был ей впору.

Интересно, так совпало или сиделку подбирали ещё и по комплекции?

Девушка вернулась в комнату, попутно заглянув за соседнюю с ванной комнатой дверь. Как и ожидалось, там был обычный санузел.

В дверь постучали, Лена открыла. За дверью с небольшим подносом, на котором теснились тарелки с едой и высокий стакан с жидкостью нежно-персикового цвета, похожей на компот, стояла женщина среднего возраста в форме такого же цвета, что висела в шкафу у Ленки.

– Ужин, – произнесла женщина, – сегодня ешь в комнате, а в дальнейшем будешь есть на кухне, с остальной прислугой. Туда же вернешь и поднос с тарелками.

– Спасибо, – обрадовалась Ленка, принимая поднос. Она даже не предполагала, что ее здесь сегодня ещё и накормят.

Женщина развернулась, намереваясь уйти.

– Подождите, – окликнула ее Ленка, – как вас зовут?

– Матильда, – ответила женщина. – Я здесь повар.

«Ну и ну! – Прыснула про себя Ленка, – Матильда. Может, и мне имя поменять. А что? Назовусь Виолеттой, например».

– А я – Ленка, спасибо огромное за ужин.

Она уселась за стол и, наконец, впервые за день плотно поела.

«Хорошо-то как, – думала она, засыпая. – Я сегодня, прямо, в рай попала».

О том, что будет завтра, думать не хотелось.

Глава 2

– Дедушка, ты звал меня? – Павел Звягинцев вошёл в кабинет к деду.

Старый Никифор сидел в кресле, и, казалось, дремал. Он сильно сдал в последнее время, всё больше времени проводил в своем любимом кресле за чтением книг, но несмотря на физическую немощь, ум его оставался по-прежнему острым.

– Здравствуй, Павлуша, – дед протянул Павлу руку, и тот осторожно пожал её. – Я хотел поговорить с тобой вот о чем. Присядь, – Никифор указал внуку на стоящую рядом с креслом банкетку.

Павел послушно сел.

– Речь пойдёт об Эленике. Ведь ты помнишь мои рассказы о внучке моего старого друга Аскольда?

Рассказы деда о погибшем друге Павел помнил. Аскольд вместе со всей своей семьёй: женой, сыном, невесткой и внучкой погибли при странных обстоятельствах в автомобильной катастрофе. Эленикой звали маленькую девочку, внучку Аскольда. Павел прекрасно помнил малышку со светлыми кудряшками, которая бегала за ним хвостиком в те дни, когда они гостили у Багрянцевых. Девочка была забавной, смотрела на Павлика восторженными глазами, он же снисходительно опекал её. Взрослые подшучивали над детьми, называя их женихом и невестой, дедушка же говорил вполне серьезно, что надеется дожить до свадьбы Павла и Эленики. Когда же Эленика пропала из жизни Павлика, он долго скучал, а потом воспоминания о ней отошли на второй план.

– Ты слушаешь меня, Павлик?

– Слушаю, дедушка. Так что там с Эленикой?

– Машина Аскольда после аварии перевернулась несколько раз и загорелась. Когда приехала полиция, автомобиль уже догорал, от тел погибших мало что осталось. Я был на месте аварии и видел искорёженный автомобиль. Не всё в этой аварии было однозначным. Но. тогда все: и полиция, и эксперты, и друзья семьи были уверены, что Аскольду просто стало плохо за рулём, он и ранее жаловался на боли в сердце. Внезапный приступ привел к страшной аварии, в которой погибли все Багрянцевы, хотя явных

останков Эленики в машине не было. Там вообще мало что осталось, таким сильным было горение.

Много лет я носил цветы на могилу Багрянцевых, где на гранитной плите были выбиты имена пятерых человек, много лет я был уверен, что род Багрянцевых прервался, пока пару лет назад, в годовщину их гибели я, по обычаю, не пришёл на могилу. Я опустил цветы в вазу возле памятника и просто стоял возле оградки, вглядываясь в лица моих друзей на фотографиях.

– Кто тебе эти люди, и зачем ты оплакиваешь ребёнка, которого здесь нет? – раздался вдруг сзади хрипловатый голос.

От неожиданности я вздрогнул и оглянулся.

Позади меня стояла старая цыганка, бережно поддерживаемая под руку более молодой соплеменницей.

– Это мои друзья, погибшие много лет назад в автокатастрофе, – я сам не узнал свой голос, так странно он прозвучал. Почему я ответил цыганке, я и сам не знал.

Старуха же подошла к ограде и вошла внутрь через открытую калитку. Молодая цыганка осталась за оградой.

Старая цыганка положила на могилу букет полевых цветов и стала бормотать что-то неразборчиво, крестообразно посыпая могильную плиту рисом.

«Аминь!» – разобрал я, цыганка трижды перекрестилась. Я понял, что она читала молитву.

Молодая бережно подхватила старуху под локоть, и они не спеша побрели по дорожке.

– Стойте, – я вдруг словно очнулся, – почему вы говорите, что девочки нет в этой могиле? – я догнал эту странную парочку и схватил старуху за руку.

– Потому, что она не погибла вместе со своими родными.

– Что ты знаешь об этом? – наверное, я слишком сильно сжимал руку цыганки, она скривилась и оттолкнула меня.

– 17 лет назад эта девочка пришла к нам в табор, тогда мы ещё кочевали, не на лошадях, как в старые времена, а на машинах и мотоциклах. Табор остановился на ночь, что бы приготовить поесть и отдохнуть перед завтрашним днём. Женщины варили еду, мужчины занимались машинами. Я тогда была ещё не так стара, и был жив еще мой муж.

Чумазая малышка вдруг выползла из под одной из машин, подошла ко мне и, обхватив мою ногу, прижалась. От неожиданности я чуть не уронила тарелку с вареным мясом.

– Эй, – спросила я, – ты чья?

– Мамина, – девочка еще теснее прижалась ко мне. Сердце моё дрогнула. Четыре сына были у меня, четыре красавца. А дочки ни одной бог не дал нам с мужем. Все четверо женаты давно, внуки подрастали. Десять парней, и ни одной девочки.

А тут эта малышка.

– Как тебя зовут, милая? – я взяла девочку на руки.

– Элечка, – она обняла меня за шею и заглянула мне в глаза. Я не могла отвести взгляд от зелёных глаз крошки, они меня окончательно очаровали.

Я накормила это дитя, а потом уложила спать и долго пела ей цыганские колыбельные песни.

– Хочешь оставить себе этого ребенка? – спросил меня на следующий день мой муж Владю.

Я только вздохнула и крепче прижала к себе малышку.

Табор продолжил своё движение, а вечером Владю молча положил передо мной газету. На первой полосе я увидела лица четырех людей, погибших вчера в автокатастрофе. С пятого портрета на меня смотрели глаза маленькой Элечки.

Погибшими были признаны все. И она среди прочих.

Настоящее имя Элечки было Эленика, Эленика Багрянцева. Пусть простит меня создатель, но тогда я обрадовалась: никто не будет искать этого ребенка, теперь Элечка только моя.

Почти целый год я была счастлива: у меня появилась дочка.

А потом пришла беда: заболел, а вскоре и умер мой дорогой Владю. Я отдала девочку на время в семью моего старшего брата и больше месяца её не видела, занимаясь похоронами и поминками. А когда хотела её забрать, Эленики уже у них не оказалось. Её заметила и забрала полиция, а жена брата побоялась заявить на неё права.

Так я и потеряла свою приемную дочку.

Моя семья вернулась в этот город, а я нашла могилу, в которой похоронены родственники Эленики, это было нетрудно, сторож за небольшую плату указал мне её.

С тех пор раз в год я прихожу на кладбище, молюсь за упокой родителей моей девочки и прошу ангелов оберегать её.

Я рассказала тебе всё, – старая цыганка вытерла слезы, – а теперь дай мне уйти.

Я отступил в сторону, и цыганки ушли. А я все никак не мог прийти в себя. Эленика, возможно, жива! Чем дольше я думал о том, что поведала мне цыганка, тем больше укреплялся в мысли, что мой долг найти внучку моего погибшего друга Аскольда.  Найти, рассказать ей о том, кто она, кто её родители, отвести на могилу, где они похоронены. Сообщить ей, что она не бедное детдомовское дитя, а наследница немалых капиталов, которыми я успешно управлял всё это время, – дед минуту помолчал, а потом продолжил.

– Несколько лет я пытался найти Эленику, собирая по крупинкам информацию и постепенно продвигаясь вперёд. Я нашел следы пропавшей девочки в городе Клёнове, именно в детский дом Клёнова была отправлена изъятая у цыган девочка. Здоровье подводит меня, отправиться в этот детский дом и узнать о дальнейшей судьбе Эленики, я не в состоянии.

Это сделаешь ты, Павлик.

– Дедушка, но… – Павел хотел возразить, но Никифор властным жестом остановил его.

– Я всегда помогал тебе, потакал твоим желаниям, не всегда разумным. Разве это не так?

– Да, дедушка, – Павел согласно кивнул.

– Теперь твоя очередь исполнить мою просьбу: отправляйся в Клёнов, найди Эленику и привези её ко мне.

Павел вздохнул:

– Хорошо, я сделаю это. Есть какие-то особые приметы у этой девочки? Я смутно помню её.  И ещё: я хочу взять с собой моих друзей, мы вскоре планировали отправиться в путешествие по России ты не против?

– Ты о своих товарищах байкерах? Да, конечно, не против. Вместе вы наверняка быстрее нападёте на след Эленики.

Никифор встал, подошел к шкафу и достал бархатный фотоальбом.

– Вот, – протянул он фото внуку,– пожалуй, это самое последнее фото семьи Багрянцевых.

Фотография была студийная.

Четверо взрослых сидели в немного напряженных позах на креслах и стульях, старательно улыбаясь на камеру. Фотограф явно не был творческим человеком. И только милая кудрявая девочка показывала язык всему миру, делая фото живым.

Павел невольно улыбнулся: такой он и запомнил Эленику: весёлой и озорной.

– А насчет особых примет… У неё должен быть такой же медальон, как и у тебя, и татуировка на правой руке, которую делают всем новорожденным из клана Ворона. Хотя, – старик задумался, – за столько лет медальон мог быть и утрачен: потерян, украден, подарен, в конце концов.

А Знак Ворона… Его ни украсть, ни продать, не подарить. Ищи Эленику по этому знаку.

Павел кивнул.

– Я понял, дедушка. Завтра же выезжаю в Клёнов.

Павел обнял деда и вышел из кабинета.

Пока он возился с мотоциклом, большая черная птица села ему на плечо и потерлась клювом о щеку.

– Демон, – обрадовался Павел ворону, – вовремя ты прилетел, я уж сам хотел тебя позвать. Я уеду на днях, на сколько – пока не знаю. Дело очень важное. Ты тут приглядывай за дедушкой, о'кей?

Ворон захлопал крыльями и перелетел на руль байка.

– За стар-р-р-ым хозяином я присмотрю, а кто за тобой присмотрит?

– А за мной мои друзья присмотрят, не волнуйся. Я не один еду.

– Тогда я спокоен, добр-р-рого пути!

– Спасибо, дружище! – Павел застегнул шлем и завел мотоцикл.

***

– Так это же здорово! – Алиса захлопала в ладоши. – Антоша, ну скажи, ведь это прекрасная идея, поехать в это Клёнов. Мы ведь как раз решали, куда бы отправиться в путешествие. А тут такое интересное дело. Совместим приятное с полезным: и Звягинцева поддержим, и страну посмотрим.

– Хочу предупредить, что наше путешествие может затянуться и занять не одну неделю, и даже не один месяц. Вы все готовы на это? – Павел обвел взглядом великолепную шестерку. Друзья одновременно кивнули.

– Тогда три дня на сборы и подготовку байков. В понедельник рано утром отправляемся.

***

Три дня пролетели как одно мгновение, и вот уже четыре мотоцикла вырвались на простор, покинув душные улицы спящего города.

До Клёнова добрались без приключений. Павел заранее снял большой частный дом, где за высоким забором спрятались просторный двор с гаражом, в котором прекрасно разместились все четыре байка. Риэлтор, привезший ключи, соловьем разливался, предлагая дополнительные услуги, но Павел отмахнулся от него: было не до ночных клубов и баров. Да и неизвестно ещё, надолго ли он и его команда задержатся в этом городке.

Побросав свои рюкзаки, друзья разбрелись по дому, выбирая себе комнаты. В итоге домом все остались довольны:

Алиса и Антон выбрали уютную комнату в мансарде, Настя и Артем комнату с окнами, выходящими в небольшой сад, Ангелина и Федор – комнату, с большой кроватью. Мужчиной Фёдор был крупным, Ангелина ласково называла его «корпулентным», что Фёдору очень нравилось.

Павлу же досталась небольшая светлая комнатка с диваном, столом и угловым шкафчиком. А большего ему и не надо было.

С едой решили не заморачиваться, все устали с дороги и просто заказали доставку готовой на дом.

После ужина обсудили план дальнейших действий и разбрелись по своим комнатам.

Павел написал деду в мессенджере, что они добрались до Клёнова и, не дожидаясь ответа, завалился спать. Снилась ему дача, яблоневый сад и Эленика. Они играли в прятки: она пряталась где-то в саду, а Павел пытался её найти. Но она ускользала в самый последний момент, слышался только её весёлый смех. Наконец, он нашёл девочку, но когда он попытался посалить её, его руки опять поймали только воздух. Эленика пропала, только тихий смех ещё слышался какое-то время в саду, но и он постепенно растаял. Павел проснулся весь в поту, было ещё темно и очень душно, а в комнате почему-то пахло спелыми яблоками как в том яблоневом саду из его сна. Он приоткрыл окно, свежий воздух наполнил комнату и принёс успокоение.

«Спать!» – приказал себе Павел и тут же уснул.

Глава 3

Проснулась Ленка сама, сначала несколько минут недоумённо таращилась на стены и потолок, не понимая, где она находится. Потом проснулась окончательно и все вспомнила. Было ещё очень рано, но встать пришлось: Лена вспомнила про бельё, оставшееся в машинке, его нужно было где-то развесить. Возле мансардного окна притаилась незамеченная с вечера дверь на крошечный балкончик. Никаких бельевых веревок там, конечно, не было, но стояла сушилка для белья, на которую Ленка и развесила выстиранные вещи. День снова обещал быть жарким, но пока в саду стояла приятная утренняя прохлада. Ленка нажала кнопку чайника, покопалась в рюкзаке и извлекла из него термокружку и несколько пакетиков кофе «3 в 1». Она любила такой псевдокофеёк и плевать хотела на мнение остальных.

Кофе закончился, Лена вздохнула и посмотрела на время в телефоне. Было без четверти шесть.

На память пришли слова Агаты о том, что поднимет она её рано. Пожалуй, лучше привести себя поскорее в порядок, не хотелось бы в самый первый день вызвать недовольство работодателей.

Ровно в 6 утра в дверь постучали. Одетая в новенькую форму, сшитую словно на неё, обутая в мягкие и удобные домашние туфли, с волосами, закрученными в пучок и убранными под косынку, Ленка открыла дверь. За дверью ожидаемо стояла Агата, она окинула взглядом Лену с головы до пят: строгое лицо Агаты смягчилось, и Ленка поняла, что хозяйка довольна ее видом.

– Завтрак через 10 минут на кухне, следуй за мной.

Она повернулась к Ленке спиной и стала спускаться по лестнице.

Ленка, было, заторопилась за Агатой, но в последний момент вспомнила о подносе с посудой, оставшейся от ужина, вернулась, подхватила его и, сломя голову, побежала за хозяйкой. Где кухня она не знала, а блуждать в одиночестве по чужому дому ей совсем не хотелось.

Агату Ленка догнала в самом конце лестницы и с большим облегчением пошла следом, стараясь запомнить дорогу к своей обители. Она понимала, назад её вряд ли проводят. К счастью, просторная кухня оказалась совсем рядом. Одну часть занимали плиты и разделочные столы, там хлопотала её вчерашняя вечерняя гостья Матильда, во второй стоял большой стол, накрытый чистейшей скатертью, за ним уже сидела незнакомая ещё Ленке женщина лет 35.

«Жаклин или Иветта? Нет, Евклистия или Дездемона!»

Веселилась про себя Ленка. Но женщина, оглядев её с любопытством, спросила:

– Ты новая сиделка?

Ленка кивнула.

– Сочувствую, ты здорово вляпалась. Я – Людмила, горничная. Будем знакомы.

Она протянула Ленку руку, та осторожно ее пожала.

– Завтрак готов, забирайте, – Матильда чем-то гремела в своём углу. Людмила взяла поднос и направилась к поварихе, Ленка последовала за ней.

На столе стояло несколько тарелок с дымящейся овсяной кашей, («С цукатами», – облизнулась Ленка.) а так же какой-то овощной салат, тарелка с нарезанным сыром и большой чайник, в котором оказалось какао.

Вместе с Людой они принесли завтрак на стол и принялись за кашу.

– Здесь ещё кто-то работает? – поинтересовалась Ленка.

– Ночная сиделка, ты её сменишь, она позавтракает и уйдет домой. Ещё садовник Егор, он же и дворник.

Ленка вспомнила слова горничной, о том, что она вляпалась, и спросила:

– А что, моя подопечная очень проблемная?

– Да не то слово, намучаешься ты с ней. До чего вредная старуха, – Людмила понизила голос, – всех терроризирует, даже сестёр своих. Ну, они тоже не промах, свою линию гнут. А уж сиделки здесь как перчатки меняются. Агата и Инесса здесь особо ничего не решают, хоть и воображают это. Всё здесь зависит от старухи.

Ленка задумчиво допивала какао. Значит, её задача – понравиться этой старухе. Ну, это она умела.

– Доброе утро, – вошла пухленькая миловидная женщина, кивнула Людмиле, как старой знакомой, смерила равнодушным взглядом Ленку. На вошедшей женщине была тоже такая же форма, как и на Ленке, правда, изрядно помятая.

«Ночная сиделка», – догадалась Ленка и быстро закончила завтрак. И вовремя: Агата неслышно вошла на кухню и поманила Ленку за собой.

– Ты закончила? Через 5 минут начнется твоя смена. Поторопись.

Лена тут же встала и последовала за Агатой, зевать не приходилось, Агата передвигалась бесшумно и очень быстро.

Перед тем, как войти в одну из комнат, она остановилась.

– Сейчас я познакомлю тебя с твоей подопечной. Твоя главная задача сейчас – понравиться ей, понравишься – останешься работать, а если нет – не обессудь, придётся с тобой попрощаться. Так что больше молчи и старайся ей угодить.

Агата постучала и, дождавшись ответа, открыла дверь, и они вошли в комнату.

Ленка ожидала, что комната будет мрачной, пропитанной въевшимся запахом лекарств, но вопреки её ожиданиям комната оказалась большой и светлой. Пахло лавандой и мятой. Большие окна выходили в сад, Ленка поняла, что спальня старухи находится как раз под её комнаткой.

Мебель была старомодной и добротной, большой круглый стол красного дерева с резными ножками, книжная полка, на которой стояли толстые фолианты, просто книгами назвать их язык не поворачивался.

Возле самого окна стояла кровать. Агата подтолкнула Ленку к ней. Ленка сделала пару шагов и остановилась: среди подушек лежала сухонькая старушка и смотрела на неё цепким взглядом живых серых глаз.

– Подойди поближе, – позвала старуха совсем не страшным голосом.

Ленка сделала еще несколько робких шагов, Агата же осталась стоять возле двери.

– Ступай, – тихим, но властным голосом приказала ей старуха, – я сама с ней разберусь. – Нет, постой: вели поварихе кормить девчонку посытнее, уж очень она худа.

Агата кивнула и исчезла за дверью.

«Сожрать, что ли, меня хочет? – хихикнула про себя Ленка, – а что, кто сказал, что сиделок здесь увольняют? Может, повариха Матильда готовит из них жаркое для хозяек».

Между тем старуха продолжала разглядывать Ленку.

– Симпатичная, – бормотала она, – худовата, правда, но это поправимо. Глазки добрые, немного наивная, но это даже хорошо. И явно не без способностей.

Как тебя зовут?

– Ленка, Елена, – поправилась Лена.

– Еленка, хорошее имя. Мне нравится. Ну, что ж, ты остаёшься.

– Остаёшься, остаёшься, ты нам нр-р-равишься! – проскрипел голос в углу

Ленка испуганно повернулась: на высокой спинке стула, похожего на трон, сидел большущий чёрный ворон и разглядывал её то одним, то другим глазом по очереди.

Таких огромных воронов Ленка никогда не видала.

– Тебе она тоже понравилась, Мироша? – старуха вытянула руку в сторону птицы, и ворон, перелетев к ней на постель, принялся важно расхаживать по деревянной спинке кровати.

– Мироше понравилась девчонка, мы её бер-р-рём.

– Слышала? – старуха засмеялась, – Мироша говорит, что берём тебя. Я с ним совершенно согласна. Садись рядом, будем знакомиться.

Ленка подвинула стул к кровати, села на него и спросила:

– Простите, как я могу вас называть?

– Это дурёха Агата не сказала тебе моё имя?

Не удивительно. Она никогда не отличалась большим умом.

Можешь называть меня просто Амалия. Не терплю, когда к моему имени добавляют тетушка или, ещё хуже, бабушка. Просто Амалия. Запомнила?

– Да, – закивала Ленка, она изо всех сил старалась понравиться старухе, зацепила её взгляд своим и попыталась удержать.

– Ты это брось, девка, – старуха вдруг засмеялась.– Мироша, ты погляди, она пытается меня очаровать.

Ленка растерялась, попытка воздействовать взглядом на Амалию провалилась.

Этого она никак не ожидала.

– Ну что ты хлопаешь глазками? – старуха неожиданно приподнялась

– Подай халат и помоги сесть, бока уже болят от лежания.

Проглотив возглас удивления, Ленка помогла Амалии одеться и, покрутив специальное колёсико, подняла изголовье кровати.

И всё же полностью удивление скрыть не получилось.

– Что, удивлена тому, что я не полная развалина и ещё шевелюсь? Сестрам моим это не обязательно знать, эти жабы ждут не дождутся, когда я копыта отброшу.

Амалия поёрзала в кровати, устраиваясь поудобнее.

– Сейчас завтрак принесут, – и действительно в дверь постучали.

– Войдите уже, – вошла Людмила с подносом, поздоровалась с Амалией и, поставив завтрак на прикроватную тумбочку, удалилась.

– Подай сюда поднос, – скомандовала Амалия Ленке.

Поднос Лена удобно устроила на коленях Амалии.

– Мироша, что есть сегодня будешь?

Ворон оглядел принесённую еду, ухватил кусок вареной куриной грудки и улетел куда-то вглубь комнаты.

– Не любит компании, всегда один ест, – вздохнула старуха, – пока я ем, расскажи мне о себе.

Ленка пожала плечами.

– Да особо нечего рассказывать, с чего начать?

– С самого начала, – Амалия подцепила кусочек креветки из салата и отправила его в рот.

***

– Я платье свадебное заказала, туфли купила, фату, перчатки, а когда осталось три дня до свадьбы, Коля вдруг неожиданно пропал.

– Дай угадаю, деньги от продажи квартиры тоже удивительным образом пропали, – Амалия отщипывала от сдобной булочки кусочки и не торопясь их ела, запивая чаем.

– Я не сразу это обнаружила,– Ленка вздохнула, – сначала я сходила с ума, пытаясь дозвониться до Коли. Но он не брал трубку. А когда я уже подумывала пойти в полицию, он неожиданно позвонил сам.

– Ленок, помолчи, – прервал он мои возгласы радости и всхлипы. – Никакой свадьбы не будет, я понял, что не готов к роли мужа. Прости и не ищи меня, – и он сбросил звонок. Тщетно я пыталась ему перезвонить, абонент был недоступен.

Я ещё не успела опомниться, как кто-то открыл дверь ключом и вошел в квартиру.

«Коля вернулся!» – вспыхнула надежда, и я бросилась навстречу. Но это была какая-то незнакомая тётка. Она по-хозяйски вошла в комнату и спросила:

– Аренду продлять собираетесь? Сегодня последний оплаченный день.

И тут мне открылась вся страшная правда.

Шикарная квартира не принадлежала Коле, он снял её всего на пару месяцев.

Я в растерянности хотела продлить аренду, заплатить из денег, полученных за продажу квартиры, но косметичка с наличными исчезла.

– Завтра что бы духу твоего здесь не было, – поджала губы квартирная хозяйка, – ключи передашь соседке. Да не тяни, на 12 часов я клининг закажу, надо же убрать свинарник, который вы здесь развели, – и она ушла.

Вот так я и оказалась на улице, – Ленка вздохнула. – Пришлось искать работу с проживанием.

Амалия закончила завтрак.

– Мироша, ты что-нибудь ещё будешь? – окликнула она ворона. Тот не ответил.

– Вот паршивец, улетел снова в сад не предупредив. Вот получит он у меня! История твоя не оригинальная, Николай – обычный брачный аферист, а ты наивная влюблённая дурочка. Хорошо хоть вены себе не порезала или с моста не прыгнула из-за него.

– Ещё чего, – фыркнула Ленка, – себя жизни лишать из-за какого-то гада. Заработаю денег, найду его, и вот тогда… – она замолчала.

– И что тогда? – Амалия хитро прищурилась.

– Отомщу! – пылко воскликнула Ленка.

Старуха рассмеялась

– Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Обдумай сначала, как мстить будешь, составь смету трат.

– Смету? – растерялась Ленка.

– Смету, смету, – подтвердила Амалия, – хорошая месть требует вложений. А сейчас отнеси поднос на кухню. И почитай мне книгу, сама-то я совсем плохо вижу, даже в очках.

***

День пролетел быстро. Ленка читала Амалии книгу, кормила её и удивительного ворона обедом, потом, когда её подопечная задремала, перекусила сама, затем устроилась в глубоком кресле и, взяв наугад какую-то книгу, раскрыла её. Та была написана на незнакомом ей языке. Картинки напоминали средневековые гравюры, Ленка с любопытством принялась рассматривать одну из них. На ней была изображена молодая женщина с распущенными волосами и полуобнажённой грудью. Она была привязана к столбу. Вокруг лежали вязанки хвороста, человек в капюшоне поджигал этот хворост. Поодаль толпилась серая толпа. Женщина смотрела на человека в рясе и с крестом на груди.

Ленка рассматривала детали картинки, и постепенно ей стало казаться, что она слышит крики и проклятия толпы, и молитву, что читал священник. В ушах зазвенело, голова закружилась.

– Не стоит брать незнакомые книги без спр-р-росу. -

Ленка пришла в себя и захлопнула книгу.

Большой ворон расхаживал по столу, косясь на Елену.

– Что ты за птица такая? – вырвалось у нее.

– Мир-р-роша, говорящий вор-рон. Умный вор-рон, учёный вор-рон, – ворон склонил голову и принялся внимательно рассматривать Ленку.

– Ух, ты, – только и смогла она произнести.

– Мироша, не пугай девчонку, дай ей привыкнуть.

Амалия проснулась и с улыбкой наблюдала за Ленкой и вороном.

Ленка виновато вскочила. Старуха велела прикатить прогулочную коляску, Ленка усадила её, подложив под попу мягкую подушечку и укутав большим флисовым пледом.

– Подай мне мои таблетки, – Ленка высыпала таблетки из таблетницы в ладонь Амалии и подала стакан с водой. Морщась, та закинула их в рот и запила.

– Ну, а теперь гулять! – скомандовала старуха и они вышли через стеклянную дверь в вечернюю прохладу сада…

Глава 4

Вечером, когда Ленка и Амалия ещё гуляли в саду, их нашла ночная сиделка, которую Лена видела утром за завтраком.

– Ты можешь уже быть свободной, – сообщила она Ленке, я с семи часов заступаю.

– Ты, как всегда, не вовремя, Ксения, – недовольным голосом произнесла Амалия.

– Пойди в мою комнату, наведи там порядок, а мы закончим прогулку чуть позже.

– Но Инесса Альбертовна будет недовольна, – начала, было, Ксения.

– Ступай! – в голосе Амалии прорезались стальные нотки. – Пока что я хозяйка в этом доме.

Больше не возражая, Ксения ушла в дом.

– Сёстры ждут, не дождутся, когда я в ящик сыграю, но я погожу ещё, не всё я сделала в этой жизни.

Амалия некоторое время помолчала, молчала и Ленка, продолжая медленно катить коляску по заасфальтированной дорожке.

– Деточка, ты не против погулять со мной еще немного? – обратилась к ней хозяйка.

Ленка была не против, и они еще немного побыли в саду. Наконец, Амалия велела катить ее в дом. Следом за хозяйкой залетел и ворон, который где-то летал весь вечер по своим вороньим делам.

Ксения захлопотала над Амалией, оттеснив Ленку, она пересадила хозяйку на кровать и запричитала:

– Амалия Альбертовна, ну как так можно, ужин уже остыл, и вечерние процедуры давно пора делать.

– Ступай к себе Еленка, – Амалия сделала знак рукой. Ленка тихонько вышла.

Поужинав в одиночестве на кухне, она поднялась к себе наверх, переоделась в шорты и старенькую майку, забросила униформу в стиралку, заглянула в телефон: ни звонков, ни сообщений.

Ленка вздохнула, спать не хотелось. Нашла в интернете триллер посвежее и, забравшись в кровать, стала его смотреть. Но и после фильма Ленка не могла уснуть, жара делала своё дело, в комнате нечем было дышать. Лена встала и открыла окно, сразу стало прохладнее. Она вышла на балкончик и немного постояла, вдыхая свежий ночной воздух. Несмотря на позднее время, из окон внизу в сад падал свет, и раздавались какие-то звуки. Ленка перегнулась через перила, стараясь понять, что же происходит в комнате Амалии. А там явно что-то происходило: слышались голоса, тревожно каркал ворон.

Лена вышла в коридор и бесшумно спустилась по лестнице. На цыпочках прошла до комнаты Амалии и затаилась прислушиваясь. Дверь была плотно закрыта, и до Ленки доносились только невнятные обрывки фраз. По ним Лена поняла, что Инесса и Агата что-то сердито требуют у Амалии, а та отвечала им отказом. Ворон же громко хлопал крыльями и кричал: «Не трррожь, не трррожь!»

Услышав приближающиеся к двери шаги, Ленка отскочила и прижалась к стене в темном углу. Дверь распахнулась, и обе сестры: толстая и худая выскочили из комнаты Амалии. Щека Инессы была в крови.

– Чёртова птица, – шипела Инесса, – прикажу садовнику поймать ее и свернуть шею.

– Инночка, ты слишком торопишь события, – выговаривала сестре Агата, – пусть эта старая ведьма ослабнет совсем. Тогда проще будет получить от неё то, что ты хочешь.

Парочка уходила всё дальше по коридору. Ленка вздохнула с облегчением: её не заметили.

Какое-то время она еще прислушивалась, но за дверью было тихо, затем поднялась к себе наверх и легла в кровать. Определённо в этом доме было что-то не чисто, а что, Ленка была намерена узнать.

***

Утром без опоздания она завтракала на кухне, поджидая Ксению. Когда та пришла на завтрак, Ленка приветливо кивнула ей и постаралась зацепить её взглядом. Это ей легко удалось. Не отпуская взгляда Ксении, Ленка невинно поинтересовалась:

– Что за шум был сегодня ночью? Я наверху уснуть не могла.

– Шум? – Ксения отвечала нехотя, – у хозяйки приступ был. Инесса Альбертовна приходила поговорить с ней, а мне велела выйти. Потом старухе вдруг стало плохо, пришлось сделать ей успокоительный укол.

– А Амалия чем-то больна? – держала взгляд сиделки Ленка.

Ксения фыркнула:

– Да ничем она не больна, просто сумасшедшая капризная старуха. Старайся меньше интересоваться ей, тебе же спокойнее будет.

Ксения уткнулась носом в тарелку и стала, не торопясь, есть. Ленке Амалия не показалась сумасшедшей, но ведь она работала всего лишь один день.

Ровно в 7 часов она постучала в дверь комнаты хозяйки, и, получив утвердительное «Войдите», – вошла.

Амалия лежала на спине, закрыв глаза и вытянув руки вдоль тела. Она выглядела измождённой.

Ленка подошла поближе.

– Амалия, вы хорошо себя чувствуете? Я могу вам чем-то помочь?

Старуха приоткрыла глаза.

– Сядь, – устало сказала она.– Чувствую я себя очень паршиво, да и как может себя чувствовать человек, стоящий на пороге вечности.

Наверное, на лице Ленки отразилось всё, что она подумала в эту минуту, потому, что Амалия тихо засмеялась.

– Тебе ещё рано думать о вечности, а мне пора завтракать.

Ленка засуетилась, усаживая Амалию поудобнее, и принялась кормить её с ложечки, как ребенка.

С кофе и булочкой старуха справилась сама, казалось, что ей стало легче.

Потом Ленка умыла Амалию, помогла сменить ей ночную рубаху на домашнее платье, осторожно расчесала волосы.

В этот раз она обратила внимание, что левую руку Амалии от запястья и почти до локтя закрывает повязка, что-то вроде плотного трикотажного чулка телесного цвета. Ленка и сама носила похожую повязку, прикрывая то, что она не хотела демонстрировать всему миру.

– Рука у тебя лёгкая, – похвалила Ленку Амалия. – С душой всё делаешь, – и, перехватив взгляд Ленки, предвосхитила вопрос. – Под повязкой безобразный шрам от старого ожога, я привыкла его скрывать.

– Простите, – Ленка покраснела, – я и не думала ничего такого спрашивать. У меня тоже шрам на руке, некрасивый. С яблони упала в детстве. Прикрываю его нарукавником

– Скажи мне лучше, а ты что-то помнишь о своих родителях? Как ты к цыганам то попала?

Лена пожала плечами.

– Я лет до 6 себя совсем не помню, иногда мелькнут какие-то неуловимые воспоминания. Мама – длинные тёмные волосы, смеется и зубы у нее белые. Папа – высокий, сильный, гуляю с ним, держась за большой палец руки. Дедушка курит трубку, бабушка печёт яблочный пирог, и сладкий запах спелых яблок наполняет весь дом. Мальчик, с которым я дружу. И от всего этого ощущение счастья. Вот и все воспоминания.

Раздался стук в окно: по подоконнику расхаживал ворон.

– Мироша вернулся, – обрадовалась старуха, – впусти его, Еленка.

Лена распахнула окно, ворон влетел в комнату и уселся на спинку кресла.

– Привет, Мироша, – Лена осторожно погладила ворона по голове.

– Пр-р-ривет, пр-р-ривет, Мироша кушать хочет!

– А если бы не проголодался, до вечера бы не вернулся? – Амалия укоризненно покачала головой. – Покорми его, Еленка, сходи на кухню, попроси Матильду, пусть накрошит ему варёную курицу в мисочку, она готовит куриную грудку специально для Мироши.

Лена отправилась на кухню и вскоре вернулась с курятиной.

– Приятного аппетита, Мироша, – она поставила мисочку на стол.

Потом занялась Амалией: померила давление, сахар, сатурацию. Записала показания в дневник.

Когда всё было закончено, Амалия попросила подать ей одну из книг, стоящих на полке.

– Займись и ты чем-нибудь, – велела она Ленке. – Не сиди над душой. В том углу, – Амалия указала рукой куда-то в правую сторону, – этажерка с разными старыми журналами, когда-то я выписывала их, любила почитать. Понадобишься – позову.

Уговаривать Ленку было не нужно, она нашла этажерку и стала перебирать журналы.

На полках стояли подборки самых разных изданий. «Вокруг света» вперемешку с «Караваном истории», «Наука и жизнь» соседствовала с «Советским экраном».

Ленка открывала то один журнал, то другой, рассеянно просматривала глянцевые картинки, пробегая статьи по диагонали. Наконец она закрыла последний журнал: у неё уже рябило в глазах. Расставляя журналы по местам, она заметила на самом верху этажерки несколько старых фотоальбомов, накрытых кружевной салфеткой.

Наугад взяла один, толстый, с обложкой синего бархата, и раскрыла его. С черно-белых фотографий на нее будто посмотрела сама история: мужчины и женщины в платьях и костюмах начала 20 века, дети в забавных штанишках и платьицах.

– Еленка, подойди, – окликнула её вдруг Амалия.

Ленка заторопилась и пошла к хозяйке с альбомом в руках, и только возле постели опомнилась и неловко закрыла его.

– Подай мне воды, – попросила Амалия, и пока Ленка наливала воду в стакан, кивнула на альбом.

– Ты нашла наши старые семейные фото?

– Простите, – Ленка подала стакан с водой, – неверное, мне не следовало это делать. Но я очень люблю рассматривать старинные фотографии. У людей на этих фото совсем другие, не такие, как сейчас лица. Ну, и одежда, совсем другая.

– Сядь, – Амалия вернула пустой стакан, – дай-ка мне альбом. – Она любовно погладила бархатную обложку альбома и осторожно открыла его. Пролистав пару страниц, остановилась на парадной фотографии, запечатлевшей семейную пару с двумя детьми, девочкой лет 10 и маленьким мальчиком в матроске.

– Смотри, Еленка, это мои папа и мама, эта девочка – я, а мальчик – мой брат Аскольд.

Лицо Амалии озарила почти детская улыбка.

Ленка с интересом рассматривала старое фото.

– Ой, неужели это вы? У вас косички очень смешные и улыбка такая здесь радостная.

– Да, еще радостная. Это последнее прижизненное фото моей мамы, – улыбка исчезла с лица Амалии.

– Мама у вас очень красивая.

Ленка не льстила, женщина на фото была не просто красивая, а … породистая. Порода чувствовалась во всем: и в изгибах стройного тела, и в гордой посадке головы. Мужчина был ей под стать.

– Мама была не только красивая, но и очень умная. Отец тоже был неординарным человеком, но всего в жизни он добился благодаря маме. -

Амалия смотрела на фото погрустневшим взглядом. – Белла и Альберт. У них даже имена были необычными. Нам с братом имена тоже выбрал отец: Амалия и Аскольд. Желанная и Бог меча.

Амалия замолчала, глаза её затуманились, она как будто смотрела вглубь себя. Ленка замерла, не смея пошевелиться.

– А потом мама умерла, болезнь съела её за полгода, ни папа, ни врачи не смогли помочь. Тогда еще не умели лечить эту болезнь.

Амалия закрыла альбом и глубоко вздохнула.

– Отнеси на место, на сегодня достаточно воспоминаний.

Ленка вернула альбом на место.

– Пойди на кухню, скажи Матильде, чтобы прислала на обед что-нибудь легкое, она знает, что я люблю.

Ленка послушно поднялась и отправилась исполнять приказание.

Остаток дня прошёл спокойно, после обеда Амалия спала, потом вновь была вечерняя прогулка по саду.

Ксения сменила Ленку ровно в 7 вечера, и Ленка, поужинав, поднялась к себе.

В мессенджере висело сообщение, оно было от Эли.

«Ленка, как ты? Замуж уже вышла? Я скучаю и волнуюсь о тебе».

Одна только Элька и волнуется. Ленка вздохнула и написала: «Всё хорошо, замуж не вышла, зато нашла отличную работу. Позвоню в первый же свой выходной и всё тебе подробно расскажу».

***

Дни до выходного прошли спокойно. Амалия оказалась совсем не вредной, а даже очень милой и приятной старушкой. К своей дневной сиделке она явно благоволила, чему Ленка была очень рада. С Матильдой и горничными она почти подружилась. Матильда подкладывала ей кусочки повкуснее, явно намереваясь откормить худышку. Инессу и Агату Ленка практически не видела. Убедившись, что новая сиделка прекрасно справляется со своими обязанностями, и Амалия вполне довольна ей, сёстры практически устранились от ухода за престарелой старшей сестрой.

Во время завтрака Ленка поинтересовалась у Ксении, кто же будет ухаживать за Амалией вместо Ленки днем в выходной,

Ксения равнодушно пожала плечами:

– Тебе не все равно? – а потом добавила нехотя:

– Агата подменит, она и меня в мой выходной подменяет.

На кухню вошла Людмила, горничная.

– Инесса Альбертовна приглашает тебя в свой кабинет, – сообщила она Ленке.

– Что-то случилось? – Лена встревожилась.

– Ты что, забыла, что сегодня у тебя зарплатный день? – засмеялась Людмила. – Поторопись, хозяйка не любит ждать.

***

– Как ты уже поняла, испытательный срок ты прошла успешно. Амалия тобой довольна.

Инесса положила на стол конверт.

– Твоя зарплата. И ты свободна до завтрашнего дня.

– Спасибо, – Ленка постеснялась сразу заглянуть в конверт. – А я могу выйти в город?

– Конечно, но вернуться ты должна будешь не позже 22 часов. Не успеешь вовремя – ночевать будешь на улице. Это понятно?

Ленка молча кивнула и вышла из кабинета.

Только в своей комнате она пересчитала деньги. Инесса не обманула: сумма была приличная, и Ленка поблагодарила провидение за то, что оно привело её в этот дом.

Надев лёгкий сарафан, Ленка сунула телефон и кошелёк с деньгами в рюкзачок. Часть денег она планировала потратить, а часть – положить на карту.

Ленка вновь прошла по желтой дорожке, нажала кнопку и вышла за ворота. У нее появилось вдруг чувство, что она выпала в другую реальность, так разителен был контраст между уличной суетой и размеренным течением времени в доме. Первым делом нужно было положить деньги на счет, пришлось немного поблуждать по улицам, прежде чем ей попалось отделение нужного ей банка. Положив деньги на карту, Ленка вздохнула с облегчением: по крайней мере, теперь у неё есть сбережения, позволяющие в самом крайнем случае вернуться в родной город, к Эле. Эля… Она ведь ждет её звонка, Ленка достала из рюкзачка смартфон и направилась к летнему кафе, почти безлюдному в это время суток. Там она заказала кофе и пирожное и набрала Кузмину.