Цитаты из книги «Прости», страница 2

– Нарезка странновато пахнет,  – сообщила наконец бабушка. – Не испортилась ли? – Это испанский хамон, – пояснил Герман, аккуратно отбирая

кивнула и долго-долго молчала. Лишь тени каких-то мыслей искажали на мгновение замершее ее лицо: страдание, надежда, печаль и

неодобрительно разглядывая в зеркале собственную физиономию: волосы дыбом, глаза, как будто не просыхал неделю, на щеке красными полосами отпечаталась тетрадка, на которой он вчера ухитрился заснуть. Хотел ведь после звонка Карины еще почитать, интересно же, но и страницы не осилил, срубило. А

Почему-то вдруг стали бросаться в глаза все потертости, пятна, царапины – и безнадежная дешевизна

Я на прошлой неделе в этот дом девушку со скрипкой

там фантазии, которой он служил… Ты здесь, чтобы заставить ее петь. Нет-нет, так не то что говорить, так даже думать нельзя. Не заставить – слиться с ней, подарить ей свои руки, свое дыхание, свою душу. Ты рождена для этого. А она, невесомая тяжесть в твоих руках, рождена, чтобы петь. Струны кажутся раскаленными, но никто, никто не должен почувствовать, как

одного бока надколото? Почему-то у стеклянных игрушек – и у шариков, и у тех, что на прищепках – в первую очередь надламываются именно «горлышки». Но

разноцветье соленых и маринованных овощей. От запахов начинала кружиться

«Тосю из педагогического» поморщился: дескать, шансы практически нулевые. Имени по сути нет, год рождения приблизительный (детектив говорил, почти не глядя на Александра, как

птички поют, бабочки порхают, цветочки всякие – а тут, – она положила