Цитаты из книги «Остров», страница 36
- И в этом, - добавил назидательно Директор, - весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано. Все воспитание тела и мозга как раз и имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе.
_______________________________________________Ее в обществе любили; почти со всеми ними - с одним раньше, с другим позже - провела она ночь.
_______________________________________________Чувствуя, что пора и ему проявить себя, Бернард тоже вскочил и воскликнул:
- Я слышу, он близится!
Но неправда. Ничего он не слышал, и к нему никто не близился. Никто - невзирая на музыку, несмотря на растущее вокруг возбуждение. Но Бернард взмахивал руками, Бернард кричал, не отставая от других: и когда те начали приплясывать, притопывать, пришаркивать, то и он затанцевал и затоптался.
_______________________________________________Повышенные умственные данные налагают и повышенную нравственную ответственность. Чем одаренней человек, тем способнее он разлагать окружающих.
_______________________________________________Работа сделана мастерски. Но только позволь им начать рассуждать о назначении жизни - и Форд знает, до чего дорассуждаются.
_______________________________________________Одно из главных назначений друга - подвергаться (в смягченной и символической форме) тем карам, что мы хотели бы, да не можем обрушить на врагов.
_______________________________________________Он вглядывался, проницая взором усталую дряблую оболочку, мысленно видя молодое, светлое лицо, склонявшееся над его детством.
_______________________________________________Имей он хоть крупицу смысла, он бы понял, что наказание его является, по существу, наградой. Его ссылают на остров. То есть посылают туда, где он окажется в среде самых интересных мужчин и женщин на свете. Это все те, в ком почему-либо развилось самосознание до такое степени, что они стали непригодными к жизни в нашем обществе. Все те, кого не удовлетворяет правоверность, у кого есть свои самостоятельные взгляды. Словом, все те, кто собой что-то представляет. Я почти завидую вам, мистер Уотсон.
_______________________________________________- Но если вы о Боге знаете, то почему же не говорите им? - горячо сказал Дикарь. - Почему не даете им этих книг?
- По той самой причине, по которой не даем "Отелло", - книги эти старые; они - о Боге, каким он представлялся столетия назад. Не о Боге нынешнем.
- Но ведь Бог не меняется.
- Зато люди меняются.
В стране дураков умный королём не станет.
- У тебя вид совсем больной! Съел что-нибудь неподходящего?
...
- Я вкусил цивилизации.
– Что вы от меня хотите? – спросил он, обводя взглядом ухмыляющиеся лица. – Что вы от меня хотите?
– Бича хотим, – ответила нестройно сотня голосов. – Бичеванье покажи нам.
По всему остальному миру сатаной для животных, совершенно очевидно, служит Homo sapiens.
— Итак, дорогой Фарнеби, — продолжала она, — вы можете сами убедиться. Это самоочевидно. Ничто не происходит по воле случая. Существует Великое Предустановление, и в нем множество малых предустановлений. Для всех и каждого из нас.
- Да, в этом всё дело, - кивнул Джон. - Если ты не такой, как другие, то обречённа одиночество.
Успех кружил Бернарду голову, как шипучий пьянящий напиток, и (подобно всякому хорошему опьяняющему средству) полностью примирил его с порядком вещей, прежде таким несправедливым. Теперь этот мир был хорош, поскольку признал Бернардову значимость. Но, умиротворенный, довольный своим успехом, Бернард однако не желал отречься от привилегии критиковать порядок вещей. Ибо критика усиливала в Бернарде чувство значимости, собственной весомости. К тому же критиковать есть что – в этом он убежден был искренно. (Столь же искренне ему хотелось и нравилось иметь успех, иметь девушек по желанию.) Перед теми, кто теперь любезничал с ним ради доступа к Дикарю, Бернард щеголял язвительным инакомыслием. Его слушали учтиво. Но за спиной у него покачивали головами и пророчили: «Этот молодой человек плохо кончит». Пророчили тем увереннее, что сами намерены были в должное время позаботиться о плохом конце. «И не выйдет он вторично сухим из воды – не вечно ему козырять дикарями», – прибавляли они. Пока же этот козырь у Бернарда был, и с Бернардом держались любезно. И Бернард чувствовал себя монументальной личностью, колоссом – и в то же время ног под собой не чуял, был легче воздуха, парил в поднебесье.
...умение достойно принять свою участь - это уже огромное достижение для каждого.
Лучше играть с опасностью и погибнуть самому, чем подвергнуть риску жизни других людей. Пусть не погубив их в буквальном смысле, но по меньшей мере сделав их глубоко несчастными.
