Читать книгу: «Эгоистка»

Пролог

Умирать — это мерзко.

Но еще омерзительнее — осознавать, что ты умираешь. Чувствовать, как твое тело, клетка за клеткой, сдает позиции, а разум при этом остается пугающе ясным.

Мне пятьдесят один год. Жить бы еще да жить. Гулять по паркам, пить кофе по утрам, ворчать на счета за коммуналку... Но вместо этого я лежу в палате хосписа. Лежу и смотрю в идеально белый, стерильный потолок под монотонный, раздражающий писк кардиомонитора.

Соседняя койка пустует — вчера вечером оттуда увезли женщину. К ней до самого конца приходили родственники. Они сидели рядом, держали ее за высохшие руки, плакали, умоляли выкарабкаться. И искренне, навзрыд горевали, когда ее не стало.

А я... Я ухожу в звенящей, вымораживающей тишине. Совершенно одна. Брошенная всеми. Никому не нужная.

Где-то внутри, под ребрами, снова заворочалась глухая, неутихающая боль. И вместе с ней в голове забилась заезженная, липкая мысль: «За что? Почему именно я? Я же всё делала правильно... За что, Боже, ты меня так наказываешь?»

Перед глазами, словно слайды старого диафильма, начали мелькать картинки моей, как выясняется, абсолютно никчемной жизни.

Я родилась в многодетной семье. Слово «бедность» не передавало и десятой доли того, как мы жили. Мы выживали. Я донашивала зацелованные до дыр вещи за старшими братьями и сестрами. Иголку с ниткой я научилась держать раньше, чем ручку — давать старым тряпкам вторую, а то и третью жизнь стало моим главным навыком. Жаль только, что с обувью эта магия не работала. Я до сих пор помню это чувство: ты шлепаешь по лужам в огромных, на три размера больше, башмаках, которые клеены-переклеены клеем «Момент» по десятому кругу, а нога внутри скользит в протертом шерстяном носке.

Но я не жаловалась. Родители тянулись из последних сил, работали на износ, чтобы мы хотя бы иногда чувствовали себя счастливыми.

Во рту вдруг отчетливо, до спазма в горле, возник вкус из детства. Тот самый, редкий, праздничный десерт. Кусок черного, ноздреватого хлеба, щедро намазанный сливочным маслом (которое само по себе было роскошью) и посыпанный сахаром.

Господи... Как же мне сейчас захотелось этого хлеба! Почувствовать, как хрустят кристаллики сахара на зубах, как тает масло...

Я скосила глаза на тумбочку у кровати. Пусто. Даже стакана воды нет. Мне не у кого было попросить этот кусок хлеба. И винить в этом, кроме самой себя, мне было некого.

Пи-и-ип. Пи-и-ип. — отсчитывал секунды монитор.

Я выскочила замуж в двадцать. Классика жанра — по залету. Но тогда, глупая и наивная, я свято верила, что это по большой, неземной любви. Ведь какие он пел дифирамбы! Как смотрел! Нашу первую дочку он действительно любил, носил на руках. А через год родился сын. Гордость семьи, наследник!

Муж захотел погодок. А хотела ли я? А восстановился ли мой организм после первых родов, бессонных ночей и пеленок? Никого это не интересовало. «Любимый хочет, значит, рожу. Справлюсь как-нибудь», — сказала себе я.

Я справилась. Но цена оказалась высока. Располневшая, замотанная бытом, с темными кругами под глазами и пахнущая срыгнутым молоком — я перестала его привлекать. Начались измены. Сначала тайные, потом всё более открытые. А потом наступил день, который пробил дно абсурда.

Я помню это так четко, словно это было вчера.

Вечер. В коридоре хлопает входная дверь. Забегает муж, благоухающий чужим парфюмом, и кричит:

— Милая! А где у нас презервативы лежат?

Я, сидя в кресле с расстегнутым халатом и кормя грудью его сына, на полном автомате, как робот, отвечаю:

— В аптечке. На холодильнике.

— Спасибо! — доносится с кухни, а затем из коридора: — Сегодня меня не жди, ложись спать без меня!

Хлопок двери.

Я встала. Подошла к окну, качая на руках тяжелого младенца. Посмотрела вниз, на тускло освещенный двор. А там мой муж, смеясь, открывал дверцу машины перед какой-то длинноногой блондинкой.

Я стояла в прострации, не в силах даже заплакать. Внутри было пусто. И спасибо моему сыну — в тот момент он так сильно, до крови, укусил меня за грудь своими первыми зубками, что эта резкая физическая боль мгновенно прочистила мне мозги.

Пелена спала. Я вдруг поняла, что не на помойке себя нашла.

Уложив детей, я достала чемоданы. Тихо, методично и очень аккуратно собрала все его вещи, выставила на лестничную клетку. Написала записку соседям, чтобы не вздумали выкидывать или забирать. Вызвала мастера на час и сменила замки. Квартира была съемная, но договор, к счастью, был оформлен на меня.

На следующий день он пытался пробиться обратно. Орал, бил кулаками в запертую дверь. Нулевой вариант. Развели нас быстро, по обоюдному согласию. Алименты он первое время платил исправно, а потом — новая жена, новая жизнь, и деньги начали приходить с перебоями.

Но и тут я не сдалась. Приставы стали моими лучшими друзьями, а через суд я добилась увеличения выплат.

Я тянула детей сама. Окончила университет экстерном, недосыпая ночами. Пошла работать учителем физики в школу. Затем мои научные статьи заметили, пригласили на кафедру в местный университет. Зарплата стала больше, но и дети росли, а вместе с ними росли их аппетиты.

«Всё лучшее — детям!» — этот девиз стал моей религией.

Я ходила в одних и тех же осенних сапогах пять лет, экономя на себе, не доедая любимого сливочного масла, лишь бы купить дочке модный телефон, а сыну — новую приставку.

С кем бы я ни пыталась построить отношения, мои «кровиночки» устраивали бойкоты. Закатывали истерики, манипулировали. И я выбирала их. Снова и снова принося себя в жертву.

Кого я вырастила? Махровых, эталонных эгоистов.

Дочь выскочила замуж рано, родила и тут же попыталась спихнуть ребенка на меня. Сынок пошел по ее стопам — женился, и вскоре у них с невесткой тоже родился первенец.

А когда я, уставшая до одури, посмела сказать «нет», когда отказалась быть круглосуточной, бесплатной нянькой (ведь у меня была кафедра, студенты и... наконец-то появился хороший мужчина, Виталик), разразился скандал века. Меня обвинили во всех смертных грехах.

Внуков я больше не видела. Как и детей.

«Ну и ладно, — думала я тогда, глотая обиду. — Взрослые уже. Это их выбор. Зато у меня есть Виталик». Я наивно ждала кольца и предложения.

Но вместо предложения на работе меня отправили на обязательную диспансеризацию.

Там я и услышала свой диагноз. Приговор, обжалованию не подлежащий.

Виталика сдуло из моей жизни так быстро, будто его ураганом унесло.

А дети... Детям я, конечно, позвонила. Надеялась на что-то. Глупая.

— И? Что ты от меня хочешь? — раздраженно выдохнул в трубку сын. — Денег? Нет, мать. Ната второго ждет, нам еще за ипотеку платить. Сама как-нибудь.

И короткие гудки. А ведь я даже не успела заикнуться о деньгах.

Дочь выслушала новость молча, а потом деловито уточнила:

— Надеюсь, квартиру ты на меня отпишешь? Я всё же старшая. Да и устали мы с Валериком по съемным углам копошиться. Так что, когда соберешься к нотариусу — дай знать. Валерка отвезет. Пока, мам.

Вот тогда я вспомнила тот самый детский укус за грудь. Посмотрела на себя в зеркало и рассмеялась. Горько, страшно. Каких чудесных стервятников я воспитала!

На следующий же день я выставила квартиру на продажу. Сама сняла скромное жилье. Уволилась с кафедры. Я решила, что буду биться за свою жизнь до последнего. Деньги теперь были.

Но... Физику не обманешь. Как и биологию. Время было упущено. Врачи в платных клиниках лишь сочувственно разводили руками и прятали глаза.

Оставшиеся от продажи квартиры миллионы я, не дрогнув рукой, перевела на счета благотворительных фондов. Тем, кому еще можно было помочь. Чужим людям. А сама собрала сумку и приехала сюда, в хоспис.

Конечно, я написала детям, где я. Но за эти месяцы дверь моей палаты так ни разу и не открылась.

Боли почти не было — морфий делал свое дело. Было только чувство неотвратимо надвигающейся, липкой пустоты. Я физически ощущала, как жизнь вытекает из меня. Как вода сквозь пальцы, оставляя лишь холод.

Дышать становилось всё труднее. Картинка перед глазами начала мутнеть, распадаясь на серые пиксели.

И в этот последний миг, собирая остатки угасающего сознания, я не стала просить прощения. Я не стала просить рая.

Я мысленно, со всей яростью, на которую была способна моя истерзанная душа, прокричала во тьму:

«Боже... Если ты есть. Дай мне еще один шанс! Дай мне прожить мою лучшую жизнь! И я клянусь тебе — я проживу ее только для себя! Я проживу ее как надо!»

Вдох.

Хриплый, прерывистый выдох.

Писк кардиомонитора слился в одну сплошную, пронзительную линию.

А потом наступила тьма.

Глава 1

Темнота. Абсолютная, густая, липкая. Я умерла? Вроде как да… В хосписе аппараты пищали как-то иначе, а потом наступила эта звенящая тишина. Но где мой свет в конце тоннеля? Где ангелы с арфами или хотя бы дежурный черт с вилами?

— Хлюп…

Ой. А это еще кто?

Я присмотрелась. В серой мгле, обхватив руками острые коленки, сидела совсем юная девушка, лет восемнадцати на вид. Ее плечи судорожно вздрагивали, а на бледном личике блестели дорожки слез.

— Постой! Не подскажешь, где мы? — окликнула я ее.

Малышка подняла на меня огромные, покрасневшие от слез глаза.

— Н-не знаю… Ик!

— Милая, что случилось?

Да-да, я никогда не могла пройти мимо сирых, убогих и нуждающихся. Наверное, именно поэтому дети так легко садились мне на шею, а ушлые цыганки на вокзалах регулярно облегчали мой кошелек. Но ничего. Судя по всему, я всё-таки умерла. А значит, в следующем перерождении… Стоп. Я не хочу ждать следующего перерождения! Я же там не буду помнить свои ошибки из этого! Я опять начну спасать всех подряд!

А девочка тем временем, захлебываясь в рыданиях, начала изливать душу:

— Он! Он меня обманул! Обесчестил… Говорил, что любит, что женится… А сам с Манилой обручился! Она, видите ли, выгодная партия, с титулом и землями, а не я… бесприданница… А мне… мне предложил стать лю-любовницей! — ее голос сорвался на нечленораздельный скулеж, а под конец она выдавила самое страшное: — А я беременна! Как мне с этим жить?! Такой позор!

— Ну тише, тише, не плачь, милая, слезами горю не поможешь, — я инстинктивно потянулась погладить ее по вздрагивающей спине. — Тебя как зовут?

— Эллоиза Пине. Я дочь разорившегося барона Пине. Папенька не выдержал, что все наше имущество пустили с молотка, да в нашем бывшем родовом доме и повесился. И я осталась совсем одна… Хорошо хоть искра магии есть, так я и попала по королевской квоте для одаренных в магическую академию. А там… он! — и рыдания пошли на новый, оглушительный круг.

— Так, понятно. Но на нем свет клином не сошелся, Эллоиза. Он всего лишь типичный подлец, каких в любом мире на пятачок пучок, — я тяжело вздохнула. — А вот ребенок ни в чем не виноват. Но, милая моя, если ты решишь его сохранить, то не вздумай жить только ради него. Не повторяй моих ошибок. Дети вырастают и уходят, а ты остаешься у разбитого корыта.

И как-то незаметно, слово за слово, в этой сюрреалистичной серой пустоте мы разговорились. Я рассказала ей про свою до одури правильную, но бестолковую жизнь, она, уже утирая нос рукавом и без истерик — про свою. А уж какое у нас было удивление, когда выяснилось, что мы с разных миров! Я с Земли, она — с Шафрана.

Более того, оказалось, что этот магический Шафран соприкасается с Землей какой-то там своей гранью, и как минимум три мои соотечественницы весьма недурно там устроились. Две стали королевами соседних государств, а третья выскочила замуж за правую руку короля, да и сама оказалась не промах — стала грозой всех аристократов, местным аналогом безжалостного судебного пристава.

В голове тут же мелькнула шальная мысль: «Вот бы мне в этот магический мир… Уж с моим-то жизненным опытом, без розовых очков, я бы там развернулась! Никаких больше жертв во имя чужого блага! Только я, мои правила и мои деньги». Но мысль как промелькнула, так и погасла. Куда уж мне.

Мглу внезапно разрезал яркий свет, и к нам вышел мужчина. Статный, высокий, невероятно красивый какой-то хищной, темной красотой. Я таких мужиков только в дорогих сериалах видела.

— Здравствуйте, девочки! — его голос бархатом прокатился по пустоте. — Меня зовут Яньло. Я ваш проводник в мир мертвых. Итак, кто тут у нас?

Он сначала посмотрел на меня. И от этого взгляда стало не по себе. Было физическое ощущение, что он не просто смотрит, а ковыряется ледяными пальцами прямо в моей обнаженной душе, перебирая воспоминания. Неприятное, до дрожи пробирающее чувство. Мужчина нахмурился.

— Ты не из наших, красавица. Видимо, сбой грани миров. Жена проверит твои нити и отправит тебя в посмертие твоего родного мира. Теперь ты.

Он перевел свой пронзительный взгляд на Эллоизу. Девочка сжалась в комочек.

— Так-так… Самоубийца, значит. Травилась? Ну, у меня для тебя хорошая новость. Твое глупое тело уже почти откачали. Сейчас вернешься домой и…

— Нет! Нет! Не хочу! Я не хочу туда! Я не хочу жить! — Эллоиза забилась в истерике, вцепившись пальцами в призрачный пол.

— Дура! — презрительно сплюнул Яньло, и его красивое лицо исказила гримаса гнева. — Самоубийцы десять тысяч лет потом переродиться не могут! Будешь болтаться в пустоте и выть от тоски. Для человеческой души это почти вечность. Это — «никогда»!

Эллоиза зарыдала пуще прежнего, закрыв лицо руками. И тут в моей уставшей, но все еще цепкой голове сложился воистину гениальный план. Терять-то нечего.

— Уважаемый Яньло! — я выступила вперед, расправив призрачные плечи. — А мы можем поменяться местами? Я в своем мире умерла своей смертью, честно отмучилась. Пусть милая Эллоиза займет мое место, пойдет на свое заслуженное перерождение в моем мире, а я займу ее тело. И проживу… как надо я проживу. С пользой. Без глупых истерик и самоубийств. Пожалуйста… я очень хочу исправить свои ошибки, — последнюю фразу я произнесла уже тише, вложив в нее всю ту горечь нереализованной себя, что скопилась за десятилетия.

Яньло удивленно вскинул брови. Нахмурился. Затем растворился в воздухе.

Но не прошло и минуты, как он материализовался вновь. И не один.

Рядом с ним стояла женщина неземной, светящейся доброты. Эллоиза, забыв про слезы, благоговейно прошептала:

— Богиня… Гуаньинь!

А Яньло лишь раздраженно махнул рукой на нас:

— Вот! Полюбуйся. И что мне с ними делать? Эту сейчас затянет назад в тело, а она упирается, жить не хочет, воет. А эта вообще с Земли, у нее тут прописки нет.

Светящаяся Гуаньинь плавно подошла ко мне. От нее пахло лотосами и весенним дождем. Она протянула теплую руку и мягко, как родная мать, погладила меня по щеке.

— Хочешь прожить свою лучшую жизнь, дитя? — ее голос звучал сразу в моей голове. — Я слышала твою мольбу в последние часы. Твою жажду не спасать, а просто быть. Я дам тебе такой шанс. Не подведи меня.

Она мягко толкнула меня в грудь.

Серую пустоту разорвало в клочья, и меня с чудовищной силой засосало в ревущую, болезненную темноту.

***

Ох, мамочки, как же ломит тело! Словно меня переехал асфальтоукладчик, потом сдал назад и переехал еще раз. Во рту был мерзкий привкус горечи и жженого металла, а каждый вдох отдавался огнем в ребрах.

— Нессер Потар! Нессер Потар! Она приходит в себя! — над ухом кто-то завопил так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

Ну вот чего так орать?

Я с трудом разлепила тяжелые, непослушные веки. Яркий солнечный свет, льющийся из высоких стрельчатых окон, полоснул по глазам, заставив меня зажмуриться и тихо застонать. Когда зрение сфокусировалось, я увидела склонившегося надо мной совсем молоденького паренька в белом фартуке. А рядом с ним, вытирая руки полотенцем, стоял пожилой, строгий мужчина с острой бородкой. Лекарь. Память Эллоизы услужливо подкинула это слово вместе с именем.

— Ну что ж вы, несси Пине, так неаккуратно обращаетесь с алхимическими веществами? — ворчливо, но с профессиональным спокойствием произнес доктор. — Придется вам неуд поставить по лекарскому делу и отправить на пересдачу. Чуть на тот свет не отправились из-за простой невнимательности!

Я сделала осторожный вдох. Неуд… Пересдача… Неужели это не предсмертный бред? Я действительно видела богов? Я действительно жива, молода и поменялась телами с той девчонкой?! Грудь вздымалась, сердце стучало о ребра, руки ощущали грубую ткань больничной простыни. Это не шутка.

Но прежде чем радоваться, нужно было прояснить самый острый вопрос.

— Ребенок? — каркнула я пересохшим горлом.

Доктор Потар нахмурился, перестал вытирать руки и тяжело опустил голову. В палате повисла гнетущая тишина.

— Увы, несси Пине, — тихо сказал он. — Малыш погиб. Вы по ошибке вместо вечернего чая выпили сильнейший реактив для вашей лабораторной работы. Срок был совсем маленький. Выбор — спасать вас или плод — не стоял, это было однозначно. Мне жаль.

Я медленно кивнула и мысленно выдохнула с таким колоссальным облегчением, что напряжение в плечах тут же спало. И правильно. И слава Богу. Бедная глупая Эллоиза получила свое перерождение, а я... ну какие, к черту, дети в моей новой, свободной, счастливой жизни, которую я планирую строить исключительно для себя?

— Нессер Потар… — мой голос звучал уже тверже. — А когда меня выпишут? Не хотелось бы отстать по профильным предметам.

Пожилой лекарь удивленно хмыкнул:

— Ишь, какая шустрая! Едва с того света вернулась, а уже об учебе думает. Сначала проведем все очищающие тесты. Нужно решить бюрократические вопросы с потерей плода. Пару дней пробудете здесь под наблюдением, никуда ваша академия не сбежит.

Я снова кивнула, но поймала на себе очень внимательный, изучающий взгляд лекаря.

— Что-то не так? — спокойно спросила я, выдерживая зрительный контакт.

— Все так, несси. Но, признаюсь, мне в новинку видеть молодую, не замужнюю студентку, которая скорее с облегчением выдохнула, узнав о потере ребенка, чем зарыдала. Вы точно перепутали реактив с чаем?

В моей новой, обновленной памяти мгновенно вспыхнула картинка из прошлого Эллоизы. Трясущиеся руки, слезы застилают глаза, на столе две кружки. В одной травяной отвар, в другой — мутная зелено-бурая жидкость, украденная из лаборатории. Цвета почти идентичные.

— Да. Точно, — я не отвела глаз, говоря абсолютную правду для протокола. — Я была увлечена расчетами. Жидкости были одного цвета, я просто потянулась не за той кружкой. А что касается ребенка… — я сделала паузу, подбирая слова так, чтобы звучать естественно, но твердо. — Я не расстроена. Этот малыш, конечно, ни в чем не виноват… Но он появился против моей воли.

У молодого помощника лекаря, стоявшего позади, челюсть отвисла, а глаза полезли на лоб. Доктор Потар побледнел.

— Несси Пине… Вас… Вас принудили? — шепотом спросил он.

Я красноречиво промолчала, опустила ресницы, изображая подавленность, а затем перевела острый взгляд на молодого паренька с отвисшей челюстью.

Доктор перехватил мой взгляд.

— О, за него не переживайте. На нем, как на моем ассистенте, висит строгая кровная клятва о неразглашении врачебной тайны. Он не проронит ни слова.

Я кивнула, удовлетворенная ответом, и снова посмотрела прямо на лекаря.

— Нессер Потар. Сейчас это всё уже не имеет значения. Человек, который это сделал — птица слишком высокого полета для разорившейся сироты. Ни мне, ни вам с ним не тягаться. Раз ребенка больше нет, значит, нет и главного доказательства. Я хочу жить дальше и учиться. Поэтому я вас очень прошу: забудьте об этом и нигде в карточке не указывайте мою мнимую беременность и выкидыш. Не портите мне, пожалуйста, будущее клеймом испорченной девки.

В палате воцарилась долгая тишина. Лекарь задумчиво гладил бородку, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо. Наконец, его взгляд смягчился.

— Вы рассуждаете на удивление мудро и хладнокровно не по годам, несси Пине. Видимо, горе заставило вас быстро повзрослеть. Хорошо. Я не буду нигде фиксировать наличие плода. В официальном отчете пойдет только тяжелое отравление по невнимательности, повлекшее внутренние кровотечения. Выздоравливайте.

— Спасибо вам, нессер Потар. Я этого не забуду, — искренне ответила я.

Про себя же мысленно сделала жирную пометку: обязательно найти способ отблагодарить этого сурового, но доброго доктора. Кто знает, когда еще в этом мире он сможет мне пригодиться?

Урок номер один, вынесенный из прошлой земной жизни: не имей сто друзей — они только соки из тебя выжмут, а имей одного толкового, лояльного врача. А еще лучше — по одному полезному человеку в каждой сфере.

В лекарском крыле академии я провела два дня.

Время зря не теряла. За эти дни я выяснила массу интересного. Богиня Гуаньинь оказалась не просто щедрой — она проделала ювелирную работу. Она не просто запихнула мою взрослую циничную душу в тело девчонки, она сохранила для меня всю память Эллоизы. Это невероятно облегчало адаптацию (я знала, как держать вилку, как работает местный аналог электричества на кристаллах и кто тут правит), но и порядком усложняло жизнь.

Чужая память иногда подкидывала мне та-а-акие картинки! А гормоны и эмоциональный фон молодой, травмированной Эллоизы порой просто зашкаливали. Стоило мне вспомнить того самого подлеца-аристократа, как к горлу подкатывал ком, а на глаза наворачивались слезы обиды. Приходилось буквально бить себя по щекам, глубоко дышать и жестко напоминать себе: «Я не она. Я взрослая, разумная женщина. Это чужие нейронные связи барахлят, эти чувства — не мои!»

А еще я наконец добралась до зеркала в небольшой ванной комнате при палате.

Когда я впервые взглянула на свое отражение, я замерла минут на десять. Оттуда на меня смотрела потрясающе красивая, хоть и болезненно бледная девушка. Огромные, выразительные карие глаза, высокие точеные скулы, густые, чуть вьющиеся темные волосы, спадающие ниже лопаток. Да, сейчас под глазами залегли жуткие синие тени, а ключицы выпирали так остро, что о них можно было порезаться — девочка явно недоедала в этой своей академии. Фигурка казалась угловатой, подростковой. Но потенциал! О, какой здесь был потенциал! Я хищно улыбнулась своему отражению.

«Худовата, конечно, — подумала я, поправляя ворот больничной рубашки. — Но это мы исправим. Хорошее питание, сон, уверенность во взгляде — и от этой красоты мужики будут штабелями укладываться. А главное — молодость. У меня снова есть время».

Кроме того, разобравшись в знаниях Эллоизы, я с огромным удовольствием выяснила, что учусь на факультете артефакторики. Создание магических вещей, расчеты, чертежи, работа с кристаллами. Никакого махания мечом или пения с единорогами. Инженерия, приправленная магией. И мне, бывшему преподавателю физики, привыкшей к строгим формулам и точным расчетам, эта специализация показалась золотой жилой. Артефакты — это товар. А товар — это деньги и независимость.

Утром третьего дня я выписалась. Поблагодарив лекаря, я сразу направилась в женское общежитие за нужными учебниками. Тело еще немного подрагивало от слабости, но я чувствовала небывалый подъем. Я вполне успевала на две последние пары по теории магических потоков.

Погода стояла чудесная. Аллеи академии утопали в густой, незнакомой мне листве с легким фиолетовым отливом. Студенты в строгих формах спешили по своим делам, никто не обращал внимания на бледную баронессу Пине. Идеально.

Я уже почти подошла к главному учебному корпусу, мысленно прокручивая в голове расписание, как вдруг…

Чья-то сильная рука жестко схватила меня за предплечье.

Я даже пискнуть не успела, как меня рывком сдернули с тропинки, затащили в густые кусты и с силой впечатали спиной в шершавый ствол какого-то дерева.

Воздух выбило из легких. Перед глазами мелькнула темная ткань дорогого камзола, запах пряного парфюма и кожи ударил в нос, а в следующую секунду чужие, горячие и требовательные губы грубо впились в мои, отрезая все пути к отступлению.

Глава 2

По запаху дорогого, тяжелого парфюма с нотками мускуса и пряностей, а главное — по предательской, дрожащей реакции этого юного тела, я мгновенно поняла, кто именно вжал меня в дерево. Та самая птица «высокого полета». Артур Кибаро. Местная аристократическая элита и по совместительству первый мужчина глупенькой Эллоизы.

Пока он, тяжело дыша, пытался грубо раздвинуть мне губы, чтобы по-хозяйски протолкнуться в рот языком, его вторая рука уже нагло сжала мою грудь. Я дернулась, попыталась вырваться, но куда там! У нас была абсолютно разная весовая категория. Это тело было хрупким, ослабленным, а передо мной возвышалась гора литых мышц, привыкшая брать свое.

Но на Земле я вырастила двоих детей в девяностые, отбивала алименты у мужа-идиота и могла остановить скандалящего студента одним взглядом. Паника Эллоизы внутри меня попыталась поднять голову, но я безжалостно задавила ее ледяным прагматизмом. Я перестала вырываться. Артур, решив, что я сдалась, победно хмыкнул и на секунду ослабил хватку.

Этого мне хватило.

Я чудом извернулась в ограниченном пространстве между его телом и стволом дерева, приподняла ногу и — не то чтобы со всей дури, но весьма ощутимо и прицельно — двинула коленом прямо по его «самому ценному» аристократическому достоянию.

— Кх-х-х! — Артур мгновенно сложился пополам, сдавленно захрипев и выпустив меня.

Он отшатнулся, судорожно прижимая обе руки к паху — месту, которым, судя по всему, он обычно и принимал все жизненно важные решения. Лицо его пошло красными пятнами, глаза вылезли из орбит.

— Ты! — прорычал он, пытаясь вдохнуть.

— Я, — невозмутимо согласилась я.

Спокойно, никуда не торопясь, я одернула помятую форменную мантию адептки магической академии. Поправила воротник. Мельком взглянула на свои руки и отстраненно подумала, что надо бы обязательно сделать маникюр, ногти выглядят просто отвратительно. Затем я наконец соизволила опустить взгляд на корчащегося парня.

Да. Красавчик. Высокий, широкоплечий, с породистыми чертами лица, волевым подбородком и темными, чуть вьющимися волосами. Ожидаемо. Совершенно не удивительно, что наивная бесприданница Эллоиза поплыла, как мороженое на солнце. Еще бы, «такой» парень, наследник огромного состояния, обратил внимание на серую мышку! Классическая сказка, которая всегда заканчивается мордой в грязи.

— Ты чего дерешься, детка?! — просипел он, понемногу распрямляясь, но все еще держась за ушибленное место. На его красивом лице отразилась такая искренняя, ничем не прикрытая обида, словно я у него леденец отобрала. — Это же я! Твой Арчи!

— Не мой, — холодно отрезала я.

— В смысле? — он даже моргать перестал.

О! Вот и первый проблеск мыслительной деятельности на этом породистом лице. Прямо чудо природы.

— В прямом, нессер Кибаро. Вы обручились. И, если мне не изменяет память, вашу блистательную невесту зовут отнюдь не Эллоиза Пине. Так что отправляйтесь-ка к ней и там распускайте руки.

Офигевание, проступившее на лице молодого аристократа, было просто бесценным. Я развернулась, собираясь выйти из кустов на дорожку, но он резко дернул меня за руку.

— Ш-ш-ш! Больно же, пусти! — я попыталась вырвать запястье.

— Ты моя! Слышишь? Моя Эллоиза. Нравится тебе это или нет! — в его глазах вспыхнул темный, собственнический блеск.

— Да? — я изогнула бровь. — А леди Манила с этим тоже согласна?

— При чем тут она?! — он досадливо поморщился, словно отмахнулся от назойливой мухи. — Я же тебе всё объяснял! Это брак по расчету, всё ради моей карьеры и слияния родов. Но люблю-то я только тебя!

И… я не выдержала. Я расхохоталась. Громко, искренне, прямо ему в лицо.

Артур опешил.

— Эти сказочки, дорогой мой, кольцо с аурелием на палец мне не наденут, — отсмеявшись, я посмотрела на него с откровенной жалостью, как на слабоумного. — И стабильность завтрашнего дня мне и нашему ребенку тоже не обеспечат.

— Какому ребенку? — парень дернулся, перебивая меня, а румянец на его щеках мгновенно сменился мертвенной бледностью.

— Как какому? Нашему! — я радостно, почти безумно улыбнулась. — Ты что, уже забыл наши пылкие встречи? Так я тебе напомню. Артур Кибаро, меньше чем через девять месяцев ты станешь счастливым папой.

— Это неправда! — он отшатнулся, словно я в него ядом плюнула. — Ты почти три дня провела в лекарском крыле! И мы договаривались, что ты выпьешь зелье и избавишься от плода!

— О-о-о… — я протянула это с максимальным сарказмом. — «От плода»… Вот, значит, как ты заговорил, когда запахло жареным? А как же твоя великая любовь, Арчи? Не-не. В лечебнице я лежала как раз по вопросам сохранения моей проблемной беременности. Перенервничала из-за твоей помолвки, знаешь ли.

— Ты не докажешь ничего! Это блеф! — взвизгнул он, теряя весь свой аристократический лоск.

— Так мне и не надо бегать по судам, милый. Во-первых, любой артефакт крови докажет твое отцовство за пять секунд… А во-вторых… Как думаешь, леди Манила тебе простит бастарда на стороне от какой-то нищенки? И когда ей лучше об этом рассказать? Сейчас, пока вы только обручены, или когда малыш родится и родство официально подтвердится?

О да. Этот первобытный, липкий ужас на его лице стоил каждой секунды моего нахождения в этих кустах. Прежняя Эллоиза определенно бы мной гордилась. Я видела, как в его глазах рушатся планы на блестящую карьеру и сытую жизнь при деньгах невесты.

— Чего ты хочешь? — практически прошипел бывший любовник, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Ммм… — я задумчиво постучала пальцем по подбородку, изображая сложный мыслительный процесс. — Срок пока маленький. От «плода», как ты изволил выразиться, еще можно избавиться вполне безопасно. Поэтому тысяча золотых — вполне приемлемая сумма за мое безграничное молчание, мое подорванное здоровье и твое безоблачное счастье.

— Ты с ума сошла?! — взревел он шепотом. — Откуда у меня такие деньги?! Десять золотых — максимум, что я могу достать!

— Какая жалость, — я картинно вздохнула. — Насколько я помню, леди Манила учится на третьем курсе факультета зельеварения? Пойду, пожалуй, найду ее расписание…

— Это шантаж!

— Называй как хочешь. Хоть благотворительным взносом. Но лекарь Потар четко сказал, что через три дня срок выйдет, и избавляться от малыша будет уже смертельно опасно для меня. Так что у тебя ровно три дня, нессер Кибаро. Время пошло. Адье.

И пока парень переваривал масштаб катастрофы, я грациозно — насколько это позволяло истощенное тело — выплыла из кустов и направилась к общежитию.

Да, тысяча золотых — это я зарядила очень круто. Баснословная сумма для студента. Но, благодаря памяти Эллоизы, я прекрасно знала, что у него, как у единственного наследника графа, есть доступ к личному хранилищу, и такие деньги он точно сможет вытащить, пусть и с трудом.

А деньги мне были нужны позарез.

Во-первых, нужно привести себя в порядок. Хорошее питание, витаминные зелья, новая одежда, тот же маникюр — всё это в магическом мире, да и в любом другом, стоит недешево.

Во-вторых, я планировала вложить капитал в свое развитие. Проанализировав правила академии, я четко осознала: учебу нужно заканчивать экстерном. У меня просто нет времени пять лет протирать юбки в учебных классах, выслушивая лекции о том, что я могу прочитать в библиотеке за пару вечеров. Мне нужно начинать зарабатывать. Серьезно зарабатывать.

Как была устроена система? Пока я учусь в академии, любые созданные мной артефакты фактически являются собственностью заведения. Да, на бумаге мне, как автору-создателю, полагался патентный процент — что-то в районе жалких пяти процентов с каждой проданной вещицы. Но! Какова вероятность, что сирота-бесприданница честно их получит? Правильно, нулевая. Я выросла в реалиях земной бюрократии и бизнеса 90-х. Хорошо, если мне хотя бы грамоту дадут, а не присвоят всё изобретение именем ректора.

Дальше — хуже. Поскольку я училась по королевской квоте, после выпуска я должна была «вернуть» государству потраченные на меня средства. На практике это выглядело как натуральное рабство: от пяти до семи лет каторги по распределению в какой-нибудь дыре за сущие копейки. Либо — откупиться разом. Цена свободы? Пять тысяч золотых. Сумма астрономическая. И пока ты отрабатываешь повинность, все твои патенты и творения принадлежат уже не академии, а лично короне. И ты снова получаешь смешной процент.

Итого: десять-двенадцать лет твоей молодой, продуктивной жизни просто улетают в трубу.

Нет уж. Меня этот расклад категорически не устраивал. Я — физик с Земли. Пусть теоретик, пусть преподаватель, но я понимаю природу энергии, сопротивления, потоков и магнетизма так, как здешним замшелым магам и не снилось. Здесь я — маг-артефактор. Если я соединю строгие формулы физики с гибкостью местной магии, я получу технологии, которые перевернут этот мир. И я разбогатею.

Но для начала — учеба. Днем и ночью. Я должна сдать всё экстерном. А затем мы подумаем, как легально и быстро достать пять тысяч, чтобы выкупить свою жизнь у короля.

С такими мыслями, грандиозными планами и зарывшись с головой в конспекты, я и не заметила, как пролетели три дня.

Бывший любовник, судя по всему, решил пойти ва-банк и просто слиться. Он не появлялся на горизонте, надеясь, что я не посмею разрушить его жизнь. Зря он так. У меня на его деньги были совершенно конкретные планы, и срывать их я не собиралась.

И тут, в обеденный перерыв, судьба подкинула мне чудо расчудесное.

Манила.

Милая, кукольная блондинка с идеальными локонами, фарфоровой кожей и без единого следа интеллекта на прекрасном личике. Она стояла прямо передо мной в очереди за подносами в студенческой столовой.

Я скользнула взглядом по залу и краем глаза заметила, как в двери неспешно входит Артур в компании своих дружков-аристократов.

Так. Время шоу.

Я сделала шаг вперед и как бы случайно, но очень технично, плечом задела поднос Манилы. На нем еще не было еды, только столовые приборы. Вилки и ложки с громким, привлекающим внимание звоном разлетелись по каменному полу.

— Ой! Ой, извини пожалуйста! — я всплеснула руками, напустив на лицо маску искреннего испуга и смущения. — Я такая неловкая, засмотрелась на расписание!

Мы обе синхронно присели на корточки, чтобы собрать приборы. Пока мы поднимали ложки, я боковым зрением уловила, как резко изменилось лицо Артура. Заметив, с кем именно щебечет его невеста, он побледнел, бросил друзей и, словно крейсер «Аврора», на всех парах понесся к нам, расталкивая студентов.

Мы же, пока собирали раскиданное "серебро", успели премило пообщаться.

К тому моменту, когда запыхавшийся Артур подлетел к нам, мы уже выпрямились и улыбались друг другу.

— О! Милый! — Манила радостно повисла на руке жениха. — Представляешь, мы тут столкнулись. Познакомься, это Эллоиза Пине. Такая приятная и скромная девушка. Учится на артефактора. Может, пригласим ее сегодня вечером к нам на закрытую вечеринку курса? А то, она говорит, кроме толстых книжек и лабораторий ничего в жизни не видит!

Блондинка посмотрела на своего жениха (и моего бывшего любовника) огромными щенячьими глазами, полными энтузиазма.

Я же смотрела прямо на него. Холодно, спокойно и с легким прищуром. И что-то мне подсказывало: он предельно точно прочитал в моем взгляде бегущую строку: «Не будет сегодня денег — у кого-то уже завтра не будет невесты».

Он нервно сглотнул.

— Э-э-э… Дорогая, я думаю, несси Пине слишком занята учебой, не будем ее отвлекать, — выдавил он, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.

И вечером деньги были у меня.

Он пришел к дверям моей комнаты в общежитии, когда стемнело. Швырнул мне на кровать увесистый, туго набитый кожаный мешочек. Правда, к капиталу прилагался целый ушат словесной грязи.

Пока я невозмутимо развязала тесемки и принялась методично, столбиками выкладывать монеты на столе, Артур шипел. Я узнала о себе много нового: что я беспринципная стерва, что я грязная меркантильная дрянь, шантажистка и, о боги, падшая женщина, место которой в сточной канаве.

Это всё лилось на меня бурным потоком, пока я считала. Я не перебивала. Я его вообще не отпустила, загородив выход, пока всё не пересчитала и не проверила каждую десятую монету на зуб и вес.

— Девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять… тысяча, — я смахнула золото обратно в мешок и удовлетворенно кивнула. — Всё верно, до монетки. С вами исключительно приятно иметь дело, нессер Кибаро.

Он стоял красный, тяжело дыша.

— На будущее, — я подошла к двери и распахнула ее, указывая ему на выход, — если еще когда-нибудь захотите заделать какой-нибудь дурочке ребенка чисто «по великой любви» в кустах, просто вспоминайте, как это экономически невыгодно. А теперь прошу освободить мое помещение. Всего доброго.

Он вылетел из комнаты, как ошпаренный, громко хлопнув дверью.

Больше ко мне он не приближался ни на шаг за всё время моей учебы. Если видел в коридоре — разворачивался на сто восемьдесят градусов.

А училась я действительно семимильными шагами. Я дневала и ночевала в библиотеке и мастерских. Мозги физика работали как часы, легко переводя магические потоки в понятные мне схемы сопротивления, напряжения и емкости.

Конечно, из-за моей возросшей активности, да еще и приправленной сомнительной репутацией (Артур всё же пустил пару мерзких слушков), мне пришлось создать для самообороны шокер. Компактный, встраиваемый в браслет накопитель маны, который при контакте выдавал парализующий разряд в пятьдесят тысяч вольт. Местные хулиганы оценили быстро — два обморока в коридоре навсегда отбили у желающих охоту проверять меня на прочность.

Самое смешное, что профессура пришла в такой восторг от элегантности схемы, что этот самый шокер мне засчитали как полноценную дипломную работу. И о чудо! За него мне на студенческий счет даже стали капать какие-то небольшие деньги. Неужели я наговаривала на местную бюрократию и они честно платят проценты?

Как бы не так. Выйдя однажды в город, я заглянула в лавку артефактов и узнала, что мои шокеры имели просто бешеную, истерическую популярность. Их скупали партиями. Особенно они зашли местному аналогу полиции — стражам правопорядка, которым нужно было брать преступников живыми. Модель выпускалась сотнями, стоила дорого, а мне капали жалкие крохи. Академия не просто не доплачивала, она меня откровенно грабила.

После успешной сдачи всех экзаменов, я стала первой в истории академии, кто закончил пятилетнее образование за неполные два года. Я получила диплом. И вместе с ним — распределение.

Совет профессоров, видимо решив проучить «самую наглую и выскочку», отправил меня отрабатывать долг короне в какую-то глухую, богами забытую приграничную деревню у подножия Серых гор.

Но мне было абсолютно плевать на их мелкую месть. Это было неважно. Важно было лишь то, что, глядя на приказ о распределении, я уже четко и ясно понимала, как именно я скину с себя эту кабалу и заработаю свои пять тысяч золотых.

Глава 3

Пять лет спустя.

Я сладко, со вкусом потянулась, зарываясь обнаженным телом в прохладный шелк простыней моей любимой кровати размера кинг-сайз. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые бархатные портьеры, обещая теплый день.

Но полностью расправить крылья мне не дали. Я тут же оказалась в надежном капкане сильных, горячих мужских рук.

Надо мной, опираясь на локоть, нависла гора литых, смуглых мышц. Ксандер Исмаилский. Глава теневых контрабандистов Остгарда, негласный король преступного мира, ночной кошмар городской стражи и, по совместительству, влажная мечта всех женщин столицы от шестнадцати до восьмидесяти. Его лицо — смесь породистой аристократичности и опасной, хищной дикости — оказалось в опасной близости от моего. Темные, почти черные глаза смотрели с тягучим, собственническим голодом.

Этот шикарный мужчина вот уже пару лет был моим постоянным, проверенным любовником и… одним из самых щедрых VIP-клиентов моего многомиллиардного бизнеса.

— Доброе утро, — его голос, хриплый со сна, вибрировал глубоким баритоном, от которого по спине побежали приятные мурашки.

Он наклонился и сладко, властно поцеловал меня. Сначала мягко, пробуя губы на вкус, а затем поцелуй углубился, стал требовательным, собственническим. Его тяжелая, обжигающая ладонь скользнула по моему плечу, очертила изгиб талии и уверенно легла на бедро, сминая тонкий шелк, который еще разделял нас.

Мое тело отозвалось мгновенно. Я выгнулась навстречу этому жару, запуская пальцы в его густые, чуть растрепанные темные волосы.

Ксандер не стал тянуть. Одним плавным, сильным движением он избавился от мешающей простыни, прижимая меня к матрасу тяжестью своего идеального тела. Кожа к коже. Его губы спустились ниже, оставляя влажную, обжигающую дорожку поцелуев на моей шее, заставляя пульс биться где-то в горле. В комнате пахло терпким мускусом, утренним кофе, который уже стынул на столике, и разгоряченной кожей.

Каждое его прикосновение было выверено, каждый вдох обжигал. Когда он вошел в меня, я тихо выдохнула, цепляясь ногтями за его широкие плечи. Это не было нежным романтическим слиянием — это был танец двух сильных, независимых хищников. Ритм нарастал, становился диким, первобытным, вышибая из головы все мысли о расчетах, контрактах и деньгах. Только скольжение горячих тел, сбитое дыхание, испарина на его спине и нарастающее, скручивающееся тугой пружиной напряжение внизу живота.

Когда волна сладкого, ослепляющего удовольствия накрыла меня с головой, заставив выгнуться дугой и вскрикнуть, Ксандер глухо зарычал, с силой вжимая меня в кровать, и содрогнулся следом, тяжело падая рядом и притягивая меня к своей влажной груди.

Мы лежали в тишине, восстанавливая дыхание. Он лениво, по-хозяйски перебирал пряди моих волос.

— С днем рождения, малышка, — хрипло прошептал он, целуя меня в висок.

День рождения… Да. Сегодня мне исполнилось двадцать пять. И вот уже почти семь лет я живу на Шафране, в королевстве Остгард.

— Благодарю, — я мягко, но непреклонно отстранилась и выбралась из его объятий. — Но ты же знаешь, Ксан, что я абсолютно равнодушна к этому празднику. Обычный четверг.

Я накинула полупрозрачный пеньюар, не скрывающий длинных стройных ног, и направилась в сторону своей огромной, отделанной черным мрамором ванной комнаты. На пороге я обернулась и с легкой усмешкой посмотрела на мужчину, который откровенно любовался моим видом.

— Сходи в гостевую ванную на первом этаже. На второй раунд у меня сегодня совершенно нет времени.

Не дожидаясь его ворчания, я закрыла за собой тяжелую матовую дверь.

Включив воду, я встала под тропический душ. Пока упругие, обжигающе-горячие струи омывали мое молодое, подтянутое тело, смывая следы утренней страсти, я задумчиво прикрыла глаза.

Двадцать пять лет. За эти неполные семь лет в новом мире я успела столько, сколько на Земле не сделала бы и за три жизни. Я получила сложнейшую магическую профессию экстерном, чуть не сдохла в глухой дыре, куда меня сослали на отработку долга, и… построила настоящую монопольную империю, основанную на моих уникальных артефактах.

Да, моя жизнь определенно удалась. Никаких ноющих мужей, никаких неблагодарных детей. Я жила в роскоши, купалась в деньгах и жила исключительно, эгоистично для себя. Как и обещала богине в пустоте — это моя лучшая жизнь.

Мысли очень некстати свернули к той самой деревне, в которую меня сослали после выпуска.

Это был кромешный ад. Там было невыносимо бедно, ледяные сквозняки гуляли по гнилым избам, и там было по-настоящему страшно. Страшно, потому что мужское население этого забытого богами края почти поголовно спилось местной сивухой. Они совершенно потеряли человеческий облик. И, разумеется, по их скотской логике, снасильничать новенькую, молоденькую, городскую девочку считалось делом чести и веселой забавой.

Но я и тогда не дала себя в обиду. Мои академические шокеры работали исправно, укладывая пьянчуг штабелями в грязь.

Однако в один промозглый вечер эти придурки решили, что поодиночке городскую пигалицу не прогнуть, а вот толпой — в самый раз. Они зажали меня в темном переулке между сараями. В тот день мне просто дьявольски повезло. Сама бы я не отбилась — шокер требовал перезарядки после третьего разряда, да и бил поочередно, а их было пятеро.

Так уж получилось, что именно Ксандер Исмаилский оказался проездом в этом забытом поселке. Хотя сейчас, спустя годы, я уверена, что легенда про «случайный проезд» была лапшой для моих ушей. Скорее всего, у него там была теневая встреча по его грязным контрабандистским делишкам, до которых мне не было никакого дела.

Он появился из темноты, как демон во плоти. Пара неуловимо быстрых движений — и пьяницы валялись со сломанными челюстями, скуля от боли.

Ксандер тогда наивно полагал, что спасенная, трепещущая от страха красотка просто рухнет в обморок от благодарности, а потом и в его походную постель. Не на ту напал. Я брезгливо отряхнула подол форменного платья, поправила растрепавшиеся волосы, вежливо, сухо поблагодарила его за помощь и пошла прямиком в свою крошечную, промерзшую лабораторию.

Видимо, до этого его так хладнокровно никогда не отшивали. А мне было просто плевать на его ущемленное эго. Мне нужен был надежный защитный артефакт массового поражения.

Создавать что-то принципиально новое было бессмысленно — по контракту отработки любой мой патент автоматически отходил короне, и я бы не получила ни гроша. А вот взять чужие, старые наработки, вывернуть их наизнанку и подстроить под законы физики… О да. Это была отличная идея.

Я ковырялась с кристаллами и схемами всю ночь. И под утро у меня получилась поистине гениальная защита. Что-то вроде местного аналога нательного бронежилета. Тончайшая, легкая туника-сетка, которая надевалась под одежду. Я использовала эффект колоссального статического электричества. Магия идеально связала схему с моей физиологией — активация происходила при резком учащении пульса (страх или стресс). Любой, кто касался меня в этот момент, получал такой удар током, что его отбрасывало на метр.

Я решила опробовать изобретение сразу же. Утром я специально пошла той же узкой дорогой, что и вчера. Разумеется, я тут же нарвалась на компанию дружков вчерашних пьянчуг. И, разумеется, они с радостным гоготом кинулись на меня толпой, чтобы отомстить.

О, как же они верещали! Синие искры били во все стороны, в воздухе запахло паленой шерстью и озоном. Мужики дергались на земле, пуская слюни, а я стояла над ними, презрительно задрав нос. Всё получилось! Так вам, гады!

— А лихо ты их раскидала! — раздался позади насмешливый, бархатный голос.

Я обернулась. Ксандер стоял, прислонившись плечом к забору, и аплодировал.

— Благодарю, — отрезала я.

— Я провожу? — он отлип от забора.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Ну, вдруг еще кто-то захочет напасть на столь хрупкую леди…

— Ну, значит, отгребет так же, — я безразлично пожала плечами и пошла дальше по грязи.

Но мужик не отставал, пристраиваясь рядом.

— Может, тогда познакомимся нормально? Я Ксандер Исмаилский.

Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза — снизу вверх, но так, словно это он был букашкой.

— Очень приятно, Ксандер. Я Эллоиза Пине. Но вы можете не утруждаться и не запоминать мое имя. Спать с вами я всё равно не буду. И вы вообще завтра вроде как уезжаете, судя по вашим лошадям. Доброй дороги и хорошего дня.

С этими словами я ловко запрыгнула на подножку проезжающей мимо телеги мельника, оставив грозного криминального босса стоять посреди дороги с открытым ртом.

И всё. С тех пор его словно перемкнуло. Все свои сомнительные делишки, перевалочные пункты и теневые встречи он начал проворачивать именно в этой богом забытой деревеньке. Можно сказать, что он откровенно меня преследовал.

Но, признаться честно, от его преследований был колоссальный толк. Узнав, что я артефактор, он начал делать мне частные заказы. Нет, не создавать новые шедевры — мы модернизировали очень даже известные старые вещи. Правда… не всегда законные. Глушилки звука, отводы глаз, скрытые карманы пространства. Платил он отменно, наличным золотом в обход налогов.

А однажды поступил очень специфический заказ на оружие. Нет, не пистолеты — в этом магическом мире вообще не существовало концепции огнестрела. Ему нужна была некая компактная палочка, которая выпускала невидимый направленный импульс. При попадании в живое существо импульс вырубал цель — от десяти минут до нескольких часов, в зависимости от настройки. Идеально для бесшумного устранения стражи.

Создание подобного оружия частным лицом каралось тюрьмой. Это было абсолютно, тотально незаконно.

Но… мне предложили пять тысяч золотых. Чистыми. На стол. За скорость и партию всего в десять штук.

Тогда я впервые пошла на серьезную сделку со своей совестью. И вынесла урок номер два из своей новой жизни: в выборе между тем, чтобы быть честной, правильной, но нищей и, возможно, изнасилованной в подворотне, и тем, чтобы нарушить закон ради своей свободы — нужно всегда, без колебаний выбирать себя.

Был составлен предельно жесткий, грамотный договор с главой теневых контрабандистов (да, именно в тот момент Ксандер раскрыл мне свою настоящую «должность»). Согласно этому договору, подписанному кровью и скрепленному клятвой на источнике магии, Ксандер никак, никогда и ни при каких условиях не мог доложить о том, кто именно поставил ему это оружие. Точно так же и я не могла раскрыть рта о его заказах. Всё было кристально честно и взаимовыгодно.

Я собрала партию за две недели. Забрала золото. И меньше чем через месяц официально внесла выкуп в казначейство, став свободной от кабалы.

И… в ту же ночь тихо сбежала из деревни в столицу. Я не хотела, чтобы Ксандер знал, куда я направляюсь. Сделка с совестью — это одно, но становиться личным, карманным артефактором для мафии я не собиралась. У меня на эту жизнь были совершенно другие, грандиозные планы. И я их осуществила.

Пока я ностальгировала, вода успела чуть остыть. Пора.

Хоть сегодня и мой день рождения, но бизнес сам себя не проконтролирует. Я быстро высушила волосы магией, переоделась в строгий, но безупречно сидящий брючный костюм из тончайшей серой шерсти и спустилась вниз.

Ксан уже сидел на пуфике в прихожей и обувал начищенные сапоги, а мой верный дворецкий невозмутимо помогал ему накинуть дорогой плащ. Послав мне воздушный поцелуй и хищную улыбку на прощание, контрабандист бесшумно выскользнул за дверь.

Хороший мальчик. Знает правила. Знает, что я органически не перевариваю все эти милые посиделки за совместным завтраком, сюсюканья и яичницу в постель.

У меня был свой утренний ритуал. Посидеть в гордом одиночестве, выпить обжигающий черный кофе, пролистать свежую маг-газету, пробежаться по сводкам биржи и насладиться абсолютной, звенящей тишиной моего дома.

Но сегодня на долгие рассиживания времени не было. Предстояла куча встреч.

Моя вышколенная прислуга читала меня без слов. На выходе из дома мне почтительно подали кофе в высоком стакане на вынос. Эти картонные стаканы со специальными не проливающимися крышками, к слову, тоже «придумала» я. Удивительно, но на всем огромном Шафране до меня знать не знали о концепции удобной одноразовой посуды. На одних только патентах на эти стаканчики и бумажные тарелки я сколотила свой первый миллион.

Мой экипаж доставил меня в центр столицы.

Офисное здание из темного стекла и камня целиком и полностью принадлежало мне — корпорации «Э.П. Технолоджи». И да, у меня был самый роскошный, самый высокотехнологичный кабинет на верхнем этаже с панорамным видом на шпили королевского дворца.

Я толкнула стеклянную дверь, вошла в кабинет, вдохнула запах дорогой кожи и свежих бумаг. Подошла к своему массивному столу из красного дерева.

Но не успела я даже опуститься в кресло, как дверь в кабинет не просто открылась — она с грохотом распахнулась настежь, ударившись о стену.

Я раздраженно сузила глаза.

На пороге моего святилища стоял человек, которого в свой день рождения, да и в принципе в любой другой день недели, я видеть не имела ни малейшего желания.

Высокий, затянутый в глухой черный мундир с серебряным шитьем, с идеальной военной выправкой и лицом, высеченным из камня. Правильный до зубовного скрежета. Человек, чьи принципы были тверже стали.

Генерал короны — Алексус Дивайн.

Он шагнул в кабинет, чеканя шаг, и холодные, пронзительно-серые глаза уперлись в меня.

— Мое почтение, несси Пине, — его голос прозвучал как удар хлыста, без единой капли извинения за вторжение. — Короне срочно нужна ваша помощь!

Глава 4

Я не сказала незваному гостю ни слова. Ни возмущения, ни приветствия. Сохраняя ледяное спокойствие, я плавно обошла свой массивный стол и опустилась в рабочее кресло из мягкой темной кожи.

Выдержав паузу, я вытянула руку, нажала на переговорную руну, вмонтированную в столешницу, и жестко, чеканя каждый слог, произнесла:

— Анаэль, ты уволена.

Только после этого я подняла глаза на замершего посреди кабинета генерала и вежливо, с легким кивком указала на кресло напротив:

— Проходите. Присаживайтесь, генерал.

Не успел он сделать и шага, как створки снова распахнулись. Не кабинет главы корпорации, а проходной двор какой-то!

В помещение влетела моя теперь уже бывшая секретарь. Заплаканная, растрепанная, она споткнулась и буквально рухнула на пол, отчаянно заламывая руки.

— Несси Пине! Молю вас, не увольняйте! — заголосила она на весь кабинет. — Нессер генерал даже не затормозил в приемной! Я не успела ему под ноги броситься! У меня семья, младшие братья… Молю вас!

Алексус Дивайн резко остановился, с легким недоумением глядя на рыдающую девушку у своих начищенных сапог, а затем перевел тяжелый взгляд серых глаз на меня.

— Погодите. Вы уволили девушку… из-за меня?

Я откинулась на спинку кресла и скрестила пальцы домиком.

— Не льстите себе, генерал. Я уволила ее исключительно за непрофессионализм.

Я перевела холодный взгляд на секретаршу.

— Работа секретаря заключается не только в том, чтобы варить сносный кофе мне и моим клиентам. Секретарь — это щит. Он должен стоять между мной и посетителем, контролируя мое время. Анаэль же, во-первых, — я загнула указательный палец, — не внесла вас в мое жесткое расписание.

Второй палец.

— Во-вторых, пропустила вас вне очереди, даже не попытавшись предупредить меня по руне связи о вашем вероломном вторжении.

Третий палец.

— И в-третьих. Вместо того чтобы взять себя в руки, извиниться и принести нам кофе, раз уж инцидент произошел, она заявилась в мой кабинет вся в слезах и соплях, устраивая дешевую драму перед посторонним.

Я посмотрела на девушку так, что она съежилась.

— Свободна, Анаэль.

Девушку как ветром сдуло. Она вскочила, подавив очередной всхлип, и вылетела за дверь.

Генерал Дивайн наконец опустился в гостевое кресло. Спину он держал так прямо, словно аршин проглотил.

— Вы очень строги к своим подчиненным, — задумчиво, с легким осуждением произнес он.

— Без этого империю не построить и бизнес не удержать, — парировала я. — Тем более женщине. И тем более — молодой. Стоит дать слабину, и тебя сожрут твои же конкуренты.

В этот момент дверь открылась снова.

Анаэль вошла бесшумно. На лице — ни единой слезинки, глаза сухие, подбородок гордо вздернут. Она подошла к столику и изящно, без единого лишнего звука расставила перед нами фарфоровые чашечки, налила дымящийся кофе. Даже руки у нее ни разу не дрогнули.

Выпрямившись, она идеально ровным, деловым тоном отрапортовала:

— Несси Пине, всех посетителей я сдвинула на пятнадцать минут. Нессер Григор, с которым у вас было назначено на данное время, уже отдыхает в VIP-зале, ему предложены напитки, и он ожидает вашего приглашения.

Я удовлетворенно кивнула. Вот, может же, когда захочет. Главное — правильная мотивация.

— Отлично. Можешь идти, — я махнула ей на выход.

Когда за ней закрылась дверь, я снова подняла глаза на генерала. Он смотрел на меня так внимательно и цепко, будто пытался прочитать мои мысли или разгадать сложный шифр.

— Вас бы к нам в армию, несси Пине, — совершенно серьезно выдал он. — Хотя бы на недельку. Порядок был бы идеальным.

Я лишь усмехнулась, поднося чашку к губам.

О, генерал. Это вы еще не видели, как я в своей прошлой, уже почти забытой земной жизни строила студентов на физмате. Вот там действительно было чем восхищаться. Тридцать оболтусов сидели по струнке и боялись вздохнуть без формулы. Армия Шафрана по сравнению с ними — детский сад.

Пару минут мы просто пили кофе. Молча.

И что было самым удивительным — эта повисшая в кабинете тишина рядом с этим невыносимо правильным, раздражающим мужчиной меня совершенно не напрягала. Она была… комфортной. Уверенной.

Вот с Ксаном мне всегда было напряжно молчать. Именно поэтому я терпеть не могла с ним завтракать. Мне для восстановления ресурса нужна была расслабляющая, пустая тишина. А с главой контрабандистов молчание ощущалось так, словно ты пьешь кофе, сидя босиком под высоковольтными проводами — вроде тихо, но воздух искрит от опасности и напряжения.

— Ну-с, несси Пине, перейдем к делу, — генерал со стуком поставил чашку на блюдце, разрушая идиллию.

Ну вот. Всё испортил.

— А я так искренне надеялась, что вы просто зашли ко мне попить кофе, — картинно вздохнула я.

И тут этот суровый солдафон… улыбнулся.

Я чуть кофе не поперхнулась. Мало того, что он вообще физически умеет растягивать губы в улыбке, так у него еще и обнаружились ямочки на щеках! У безжалостного генерала короля. Командующего армией. Ямочки!

Я откровенно подвисла, глядя на это чудо природы. И только через секунду до моего затуманенного ямочками мозга дошел смысл того, что он говорит своим глубоким голосом.

— …на благо короны от вас требуется предоставить для начала сто шаров телепортации.

Я моргнула.

— Простите… что?

Он чуть сдвинул брови, возвращая лицу привычную суровость.

— Я говорю: от «Э.П. Технолоджи» требуется в пользу короны предоставить для начала…

Он осекся и замер. Потому что я, прикусив губу, старательно пыталась сдержать рвущийся наружу смех. Получалось откровенно плохо. Плечи подрагивали.

— Почему вы смеетесь? — в его голосе звякнул металл.

— Простите, генерал, — я выдохнула, промокнув уголки губ салфеткой. — Я никак не хотела вас обидеть. Но вы с таким серьезным, пафосным лицом говорите: «Мы бы хотели купить у вас сто шаров телепорта за пять тысяч золотых», что я просто не сдержалась. У вас отличное чувство юмора. Еще раз извините.

Мужик изменился в лице. Выправка стала каменной.

— В смысле — за пять тысяч?! Вы обязаны предоставить их короне безвозмездно!

— Уважаемый генерал, — я мгновенно перестала улыбаться, подавшись вперед. — Я никому и ничего не обязана. И не забывайтесь. Вы сейчас не в своей казарме. Не надо надо мной нависать и пытаться повышать голос. Я — честный предприниматель. Я официально плачу налоги в казну и ничего не утаиваю. Хотите мои шары? Покупайте. Как все. В порядке живой очереди.

— Вы учились за счет короны! — рыкнул он.

— И я до последней медной монеты полностью выплатила свой долг за отработку.

— А за какие такие средства бедная студентка его выплатила?! — прищурился он.

Я медленно поднялась с кресла, опираясь руками о стол.

— А я, простите, сейчас нахожусь на допросе? — мой голос упал до опасного, ледяного шепота. — Генерал, на будущее. Записывайтесь на прием у моего секретаря. Я во встрече клиентам, которые хотят купить — это слово я выделила особо ярко — мои уникальные артефакты, никогда не отказываю. А теперь прошу меня извинить. Мой VIP-клиент и так уже заждался.

Дивайн медленно поднялся, возвышаясь надо мной.

— Вы меня выставляете?

— Что вы! — я мило, совершенно неискренне улыбнулась. — Всего лишь отправляю за деньгами. Вам же очень нужны телепорты?

Он развернулся на каблуках и зашагал к двери.

— Ссстерва, — отчетливо прошипел генерал себе под нос, берясь за ручку двери.

Но я услышала. И усмехнулась ему в спину.

Да, я такая. И мне это чертовски нравится. Удивительно, как на Земле я столько лет душила в себе себя настоящую. Столько лет предавала саму себя, стараясь быть удобной для мужа, для детей, для начальства. Больше — никогда.

Я снова нажала на руну на столе:

— Анаэль, приглашай нессера Григора.

Дальше день был сумасшедшим, насыщенным, прибыльным, но, к счастью, без эксцессов. За исключением одного маленького, но очень раздражающего нюанса.

У меня дико разболелась голова.

И это была странная боль. Не обычная мигрень от усталости. В какой-то момент кожа вдруг стала неприятно горячей, а сердце в груди гулко пропустило удар, словно в идеальном механизме моего тела произошел какой-то системный сбой. Мой прагматичный ум тут же списал эти спецэффекты на стресс от появления этого наглого, раздражающего генерала. Давление подскочило, не иначе!

Пришлось даже вызвать лекаря прямо в офис, в перерыве между приемами.

Меня осматривал нессер Потар. Да-да. Теперь у меня был лучший личный лекарь в столице, и я не забыла того самого старичка из академии, который когда-то проявил ко мне милосердие.

— Элла, — он покачал головой, убирая диагностический кристалл в саквояж. Он был одним из немногих в этом мире, кому строго-настрого разрешалось так со мной фамильярничать. — Ты слишком много работаешь. Твои телепорты — это абсолютное чудо. До тебя лучшие умы столетиями пытались их создать, но итог всегда был нулевой. Материя Шафрана слишком плотная, она просто не давала перемещаться. Но ты это сделала. И нет бы отдохнуть, насладиться триумфом — теперь-то ты можешь себе это позволить! — а ты продолжаешь пахать без продыха.

Он протянул мне кружку с дымящимся травяным сбором.

— Моя рекомендация как лекаря и как твоего старого друга — возьми отпуск. Ты это заслужила. А сейчас выпей этот чай. Полегчает. И… с днем рождения, малышка.

Я благодарно приняла кружку и тяжело вздохнула, вдыхая аромат мяты и чабреца.

Когда я, официально выкупив свою свободу у короны, сбежала под покровом ночи из той промозглой деревеньки (постаравшись, чтобы Ксандер ни за что не узнал, куда я направилась) и вернулась в столицу, меня ждал жестокий удар. Меня… обворовали.

Я до сих пор помню этот ледяной ужас: я стою посреди шумной столичной улицы и в шоке смотрю вслед убегающему мелкому оборванцу. А в руках у него — моя сумочка.

Нет, я не была беспечной идиоткой. Все основные накопления, которые я заработала на теневых заказах, конечно, уже лежали на моем банковском счету. Но та часть наличных средств, на которые я собиралась снять жилье на первое время, купить нормальную еду и одежду, исчезла в подворотне.

Я стояла в надвигающихся сумерках, а в глазах стояли злые слезы бессилия. Банк уже закрыт. Время — поздний вечер. Как мне быть? Куда идти в огромном чужом городе?

И тут раздалось неуверенное:

— Несси Пине? Девочка моя, это вы?

Я резко обернулась. Это был нессер Потар. Увидеть знакомое, доброе лицо вот так, случайно, посреди равнодушного города было таким потрясением, что я просто всхлипнула и позорно разрыдалась прямо у него на плече.

Эту ночь я провела в тепле, в гостях у старого лекаря. А на следующий день сходила в банк, сняла деньги и просто осталась снимать у лекаря пустующую комнату. Это было его искреннее предложение, и я не стала строить из себя гордячку. Правда, за постой он денег так и не взял. И вообще пригрозил, что выгонит меня на улицу, если я еще раз попытаюсь всучить ему золотые.

Тогда я решила помочь ему иначе. Тем, что умела делать гениально — артефактами.

Полноценный земной рентген-аппарат я, конечно, собрать на коленке не смогла, но вот небольшой рунный камень, который нужно было просто положить на больное место пациента, чтобы из него в воздух поднялась светящаяся проекция внутренних органов — это я осилила. Потар был в неописуемом восторге! Ведь до этого только маги-целители могли смотреть пациентов «внутренним зрением», а обычные лекари без магии работали вслепую.

Пришлось мое изобретение запатентовать. Но патент я оформила в равных долях на нас двоих. Все же нессер Потар был идейным вдохновителем и давал медицинскую базу.

И, кстати, именно тогда, живя у него в доме, мне пришла в голову сумасшедшая идея создать те самые шары телепортации, которые сегодня так нагло требовал генерал бесплатно.

Как родилась эта гениальная идея, перевернувшая мир? А очень просто и до боли банально! С порванных башмаков!

В те первые месяцы в столице мне приходилось очень много передвигаться пешком. Это сейчас богатые клиенты сами идут ко мне, обрывают руну связи, ждут в очередях… А в те времена я бегала по людям сама. Предлагала свои услуги, презентовала себя, доказывала, что я крутой спец.

Это было унизительное время. Но… безумно нужное.

Во-первых, когда ты никто, ты видишь истинное лицо людей, не прикрытое лживой лестью и желанием угодить миллиардерше.

Во-вторых, ты видишь, как они действительно живут, их быт и проблемы.

В-третьих, находясь на самом дне, ты четко понимаешь, что именно может им пригодиться.

И в-четвертых, это опыт. Бесценный опыт общения, развития и выживания.

Отсюда родился мой Урок номер три: Если хочешь действительно чего-то добиться — пройди этот путь своими ногами. Только тот бизнесмен по-настоящему хорош, кто знает всю кухню с самых низов.

Так вот — моя многострадальная обувь. Однажды туфли просто не выдержали моих амбиций и порвались. Ровно посреди огромного элитного района, где не было ни одной, мать ее, обувной лавки!

Я стояла, хромая на одну ногу, и в сердцах подумала: «Господи, вот будь у меня сейчас телепорт, чтобы просто шагнуть — и оказаться дома…»

Телепорт…

А действительно. Почему нет телепортов или порталов на магическом Шафране? Почему состоятельные люди с комфортом ездят на дорогущих маг-мобилях, а бедняки вроде меня сбивают ноги в кровь? Я же физик, я знаю, как работают кротовые норы!

Я моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность своего роскошного кабинета. Что-то меня сегодня целый день ностальгия накрывает.

Я тепло улыбнулась и обняла старого лекаря, собирающего саквояж.

— Спасибо вам за всё. Обещаю, я обязательно отправлюсь в отпуск в ближайшее время!

Вечером, когда я наконец вернулась в свой особняк, за мной заехал Ксандер.

Он шагнул ко мне, одетый с иголочки, с той самой порочной ухмылкой, и по-хозяйски обнял за талию.

— Привет, малышка! Я знаю, что ты совершенно равнодушна к своему дню рождения… но собирайся. У меня для тебя сюрприз!

Глава 5

Ненавижу сюрпризы.

Жизненный опыт, знаете ли, приучил: где звучит это радостное слово, там жди беды. На Земле после первого и последнего «сюрприза» от бывшего мужа я забеременела. После сюрприза на День учителя от любимых студентов — еле отмыла профессиональную репутацию. А уж когда моя взрослая дочь ввалилась ко мне в квартиру без предупреждения, радостно щебеча «Сюрпри-и-из!», и оставила на выходные гиперактивную внучку… В общем, свежие обои в коридоре, которые я клеила с таким трудом, пали смертью храбрых под натиском фломастеров.

Но сейчас рядом со мной стоял Ксандер. Глава теневых контрабандистов. Ну где он, а где сюрпризы с шариками и бантиками? Ребенка он мне точно не заделает — мой любимый нессер Потар, дай бог ему здоровья, давно позаботился о надежных зельях-контрацептивах. Так что спорить я не стала. Лишь неуверенно улыбнулась, садясь на пассажирское сиденье его навороченного маг-мобиля, и мы с тихим шелестом шин понеслись по вечерним улицам столицы.

Остановились мы у монументального здания с колоннами. Музей магической истории Шафрана.

Я не поняла. Это и есть сюрприз? Ночная экскурсия?

Мы вышли из машины, и я с явным скепсисом посмотрела на Ксана.

— Минутку, — он хищно улыбнулся. — Надо переодеться, и пойдем.

Он сделал неуловимый пасс руками, и я впервые так близко увидела его магию Иллюзий в действии. Пространство дрогнуло, пошло рябью, как раскаленный асфальт в полдень. Пара секунд — и напротив меня вместо элегантного мафиози в дорогом костюме стоит щуплый парнишка. На нем был мешковатый комбинезон, подозрительно напоминающий костюм химзащиты, а в руках он сжимал странный громоздкий пульверизатор.

Я не выдержала и прыснула со смеху.

— Зря смеешься, — голос остался тем же, бархатным с хрипотцой, а в глазах мальчишки полыхнул знакомый дьявольский блеск. — Ты выглядишь не лучше.

Я опустила взгляд. М-да. На мне висел точно такой же бесформенный балахон грязного-желтого цвета, а на груди болтался бейдж какой-то санитарной службы.

— И зачем этот маскарад? — вздохнула я.

— Не спеши, малышка. Сейчас всё будет.

Мне всучили тяжелый потертый саквояж, и мы уверенно зашагали прямо к главному входу, где скучали двое охранников габаритов «шкаф дубовый, неотесанный».

Ксан, совершенно не смущаясь, вытащил из кармана какую-то ксиву, сунул её прямо в нос верзиле, поправил несуществующие очки на переносице и гордо задрал подбородок. В этом виде он казался таким нелепым заморышем, что мужики даже хохотнули.

— Травить прислали? За час управитесь? — пробасил тот, что посмешливее, брезгливо косясь на наши баллоны.

— Разумеется. Мы профессионалы, — пискляво, с идеальной интонацией задрота-клерка ответил Ксандер. — Но в левое крыло лучше никого не пускать. Вонять будет жутко. Реактив третьего класса токсичности.

Охранники синхронно поморщились и поспешно расступились.

Мы прошли внутрь. Ксандер двигался уверенно, словно по собственному дому, петляя по гулким мраморным коридорам. И вот мы вышли в Зал великих изобретений прошлого.

Мои глаза мгновенно загорелись. Я забыла про глупый костюм, про охрану, про время. Я видела только его.

Не останавливаясь, я рванула к стенду в самом центре зала. Ксандер неслышно подошел следом, лениво щелкнул пальцами, и толстое защитное стекло бесшумно отъехало в сторону. Никакого воя сирен. Никаких вспышек охранных рун. Понятия не имею, как он взломал контур, но это было восхитительно.

— Элла, я не знал, что подарить женщине, которая сама может купить всё, что захочет. Поэтому решил подарить тебе твою мечту, — тихо произнес он, встав у меня за спиной. — Я знаю, как ты хотела разобрать эту штуку. У тебя есть тридцать минут, потом те оболтусы на входе заподозрят неладное. Начинай.

Дважды просить меня было не надо!

То, что лежало передо мной на бархатной подушечке, местные историки обозвали «Древним артефактом неизвестного назначения». Его нашли на какой-то свалке. Включить не смогли, применить не сумели, и корона милостиво постановила: пусть лежит в музее, выглядит загадочно.

Но когда я впервые увидела этот экспонат год назад, я чуть не расплакалась от восторга. Это была недоработанная материнская плата! Настоящая! Только вместо кремния и текстолита — неизвестный кристаллический сплав, а вместо медных дорожек — тончайшая, ювелирная вязь магических проводников. Я была уверена на двести процентов: её пытался собрать Попаданец с Земли. Гениальный инженер, который хотел скрестить электронику и магию Шафрана, но почему-то не закончил работу.

Я тогда сразу загорелась идеей изучить её. Понять логику мастера, доработать. Но столкнулась с непробиваемой, жадной местной бюрократией. За одну только возможность «подержать артефакт в присутствии комиссии» мне зарядили такую сумму, на которую можно было купить небольшое графство. Заплатить я могла, но кормить оборзевших чиновников отказалась принципиально. Просто сделала себе в уме пометку: когда этим господам понадобятся мои артефакты, я умножу прайс на три.

И вот сейчас она передо мной. Моя прелесть.

Я сбросила дурацкие рукавицы, достала из саквояжа (там и правда оказались инструменты!) диафрагменные линзы и погрузилась в микроскопический мир кристаллических схем. Боже, как же изящно он пустил потоки маны в обход процессора…

Возможно, я действительно начну любить сюрпризы.

Я так глубоко ушла в структуру чужой магии, что пропустила момент, когда напряжение в воздухе резко скакнуло.

— Бросай! Пора уходить! — рявкнул над ухом Ксандер, хватая меня за плечо.

Я едва успела выхватить свои инструменты из корпуса платы, как двери в конце зала с грохотом распахнулись.

— Стоять! Именем Короны!

В зал вломился десяток охранников. И у каждого — о, ирония судьбы! — в руках хищно щелкали разрядами боевые артефакты. Мои шокеры. Те самые, на пятьдесят тысяч вольт, которые я когда-то сдавала как дипломную работу, а теперь они стояли на вооружении элитных подразделений.

— Бежим! — Ксан дернул меня за руку.

Над нашими головами с оглушительным треском пронеслась шаровая молния. Бабах! Кусок мраморной статуи какого-то древнего короля разлетелся в крошку ровно там, где секунду назад была моя голова.

— Неплохая кучность! — истерично крикнула я, перепрыгивая через обломки. — Сама калибровала!

— Горжусь тобой, дорогая, но давай обсудим это снаружи! — рыкнул Ксан.

Начался кромешный ад.

Мы неслись по анфиладам залов. Охранники не отставали, лупя из шокеров так, что воздух пропах озоном и паленой проводкой. Синие дуги электричества с шипением впивались в стены, оставляя черные подпалины.

В какой-то момент путь нам преградила кованая решетка. Охрана радостно завопила, предвкушая добычу, но Ксандер, не сбавляя шага, резко крутнул кистью. Пространство перед нами исказилось, решетка расплылась иллюзией, и мы проскочили прямо сквозь стену. В следующую секунду я услышала, как сзади преследователи со всего маху впечатались в настоящий камень, который Ксан заботливо подставил на место прохода. Мат стоял трехэтажный.

Мы выскочили через боковую дверь на улицу. Ночная прохлада ударила в лицо, но радоваться было рано: по двору уже бежали подкрепления с фонарями.

Ксандер в долю секунды оценил обстановку, сгреб меня в охапку и буквально зашвырнул в густую тень раскидистого дерева у забора.

— Не шевелись, — его губы коснулись моего уха, дыхание было горячим и частым. — Тогда не увидят.

Я вжалась спиной в ствол, чувствуя, как Ксандер прижимает меня к себе, накрывая своим телом. Вокруг нас вдруг стало… подозрительно темно. Как будто тени сплелись в плотный кокон.

По дорожке загрохотали кованые сапоги. Я затаила дыхание. Лучи магических фонарей заметались по кустам. Один из лучей скользнул прямо по нам. Я зажмурилась, готовясь к крику «Они здесь!». Но свет словно скользнул по пустоте. Он просто обогнул нас, не отразившись. Видимо, Ксан набросил на нас мощнейшую иллюзию, мимикрирующую под листву и мрак, другого объяснения у меня не было.

Голоса постепенно стихли в отдалении.

Мы крадучись, перебежками добрались до темного переулка, где нас ждал маг-мобиль. Запрыгнули в салон. Фальшивые костюмы лопнули и истаяли дымом — иллюзия спала. Ксандер ударил по газам, и мы рванули прочь, сливаясь с ночным потоком машин.

Остановились мы только минут через сорок, выехав далеко за город.

Ксандер молча вышел, открыл мне дверцу, подал руку. Мои колени немного дрожали от адреналина. Мы спустились по узкой тропинке к крошечному, спрятанному в лесу озерцу.

На деревянном пирсе стоял изящный столик. Вокруг плавали светляки магических светильников, отражаясь в черной глади воды. В ведерке со льдом ждало шампанское, на тарелках — легкие закуски. Классика жанра.

— Тебе нравится? — его голос звучал немного хрипло.

Я подняла на него глаза. Матерь божья, он что, волнуется? Глава синдиката?

— Очень, — честно ответила я, опускаясь на предложенный стул. Сердце всё ещё стучало где-то в горле.

Он разлил ледяное шампанское по высоким бокалам.

— За тебя, малышка.

Я улыбнулась, отпивая искристый напиток, и вдруг вспомнила, как всё начиналось.

С Ксаном мы встретились снова спустя два с лишним года после моего эпичного побега из той дыры на окраине. Встретились крайне банально. Он отправил своего «решалу» ко мне в мастерскую — выкупить (а точнее, выбить за бесценок или угрозами) крупную партию телепортов.

В то время я как раз активно их тестировала. Первые экземпляры, над которыми я горбатилась почти два года, стоили недорого, но каждый покупатель подписывал магическую бумагу: «Осознаю, что беру экспериментальный образец, претензий к производителю в случае расщепления на атомы не имею».

И тут приперся этот хмырь. Пальцы веером, сопли пузырем. Стал орать, что он от «серьезных людей», требовал отдать товар, иначе «снег башка попадет, совсем мертвый будешь». Угу. Ну да.

Я так «испугалась», что случайно опробовала на нем другой свой экспериментальный образец — импульсную палочку. Она никого не убивала и не била током. Она просто… временно перемещала материю. Сначала у нахала исчезла правая рука. Просто растворилась в воздухе от плеча. А когда он полез левой в карман за арбалетом, я, видимо от нервов, дрогнула рукой и попала ему прямо в центр композиции. В самое, так сказать, мужское ценное.

Там просто образовалась гладкая, ровная пустота. Как у куклы Кена.

Парень орал так, что у меня стекла дрожали в рамах. Хотя это было абсолютно не больно. Более того, через три часа эффект рассеивался, и материя возвращалась на законное место без единой царапины (вопрос о том, где всё это время болтались рука и хозяйство бандита в подпространстве — до сих пор открыт).

Так вот. Сижу я в тот же вечер у себя в лаборатории, пью чай. Проверяю по своим внутренним каналам, использовал ли кто-то купленные телепорты. И тут моя усиленная дубовая дверь с грохотом отлетает к стене. Хорошо хоть с петель не сорвало.

И на пороге вырастает он. Ксандер Исмаилский собственной персоной.

Шок на его лице был неподдельным. Он явно не ожидал увидеть меня. И это было логично: я не назвала контору «Эллоиза Пине Технолоджи». Я использовала инициалы. Все думали, что я — лишь ехидная секретарша таинственного мастера Э.П.

— Ты?! — выдохнул тогда Ксандер, глядя на меня так, словно увидел призрака.

— Я, — обреченно вздохнула я, отставляя чашку.

Он медленно поправил шейный платок, словно тот вдруг начал его душить, прошел внутрь, тихо (очень тихо) прикрыл дверь и сел в кресло напротив.

Мы проговорили до утра. Я честно выложила, почему сбежала: роль карманного артефактора на цепи у криминала — не для меня. Я не дам на себе ездить. И более того — за свои шарики-телепорты я заломила ему сумму в два раза выше рынка. В качестве компенсации за моральный ущерб от визита его безъяйцевого (пусть и временно) шестерки.

Ксандер тогда расхохотался. И согласился на все условия. С тех пор дела он вел со мной только напрямую. А где-то через полгода наших бурных деловых перепалок мы как-то незаметно перешли на новый уровень, который меня, признаться, устраивал и по сей день. Идеальный баланс страсти, уважения личных границ и отсутствия обязательств.

Я так глубоко погрузилась в воспоминания, глядя на искры в бокале, что пропустила его вопрос.

— Ау! — Ксан щелкнул пальцами перед моим носом и улыбнулся той самой коварной улыбкой абсолютного соблазнителя. — Элла, ты где летаешь?

— Прости, задумалась, — я тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Ты что-то спросил?

Ксандер подался вперед, опираясь локтями на стол, и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был нечитаемым.

— Да, спросил. Эллоиза Пине… Мы с тобой два сапога пара. Одного поля ягоды. И тебе не кажется, что нам пора перейти на новый уровень наших отношений?

Я поперхнулась шампанским.

Глава 6

Я закашлялась, чувствуя, как ледяные пузырьки шампанского обожгли горло.

— Ксандер, давай сразу договоримся, — прохрипела я, отставляя бокал. — Если ты сейчас собираешься сказать то, о чем я подумала, то не порти такой чудесный вечер. Мой ответ будет — нет.

— Но почему? — он нахмурился, его идеальное лицо исказила тень искреннего недоумения. — Сколько еще мы так будем жить? Тебе сегодня двадцать пять исполнилось. Мне уже сорок. Мы два взрослых, состоявшихся человека. Что нам мешает быть вместе?

Вот не зря я не люблю сюрпризы.

— Ксандер… — я тяжело вздохнула. — Пусть я буду казаться старомодной, но я тебя не люблю. Да, — я подняла руку, не давая ему меня перебить, — нам действительно вместе хорошо. Но. Ты сможешь оставить свой «теневой бизнес»? И если да, то чем ты планируешь заниматься в легальной, — я сделала жесткое ударение на этом слове, — жизни?

Я замолчала и внимательно посмотрела на мужчину. В принципе, если рассуждать холодно, я могла бы выйти за него. Почему нет? Он изучил меня от и до. Не пытается меня прогнуть, сломать под себя. Наоборот, старается незаметно, исподволь создавать мне условия для комфорта. Это он думает, что я не в курсе, чьи люди постарались, чтобы здание моего офиса в центре досталось именно мне, да еще и по цене, на которую я в самых смелых мечтах не рассчитывала. Это он в свое время через свои каналы распустил по столице слухи, что мои шарики телепорта безопасны и работают как часы. И много такого он делал.

Я видела это. И я это ценила. Всегда.

Но замуж за главаря преступного синдиката? Зачем мне своими же руками портить свою кристально чистую репутацию? Ради чего?

На лице Исмаилского отражалась активная, почти физически осязаемая работа мысли. Наконец он медленно выдохнул.

— Элла, малышка, всё будет. Не хочешь, чтобы я продолжал управлять теневыми делами — не буду. Я же могу просто помогать тебе с бизнесом.

Он улыбнулся. Той самой порочной, гипнотической улыбкой, которая обычно безотказно действовала на женщин. Но меня она сейчас только разозлила.

— Ксан! Серьезно? — я саркастично выгнула бровь. — Мне не надо помогать. Ты действительно не понимаешь, что твоя репутация для любого белого бизнеса — это скорее похоронный марш, чем свадебный? Нет.

Я помолчала буквально пару секунд, давая словам осесть, и продолжила уже мягче:

— Давай так. Я вижу, что ты настроен серьезно. И я не буду рубить сейчас с плеча. Этот наш разговор мы оставим открытым. Ты пойдешь и еще раз хорошо подумаешь: а надо ли тебе всё это? Ведь я не шучу — я тебя не люблю. Но я готова стать твоей женой, если увижу реальные изменения, которые не повлияют на меня, мой бизнес и наших — пока не родившихся — детей.

— Ты слишком прагматична, — скривился Ксандер. — Прямо договорной брак какой-то.

— Хорошая идея. И обязательно заключим магический брачный договор с жесткими условиями.

О, ради этого ошарашенного взгляда стоило затевать весь разговор!

— Элла! Да любая была бы счастлива на твоем месте! — возмущенно выдохнул он.

— Так кто тебе мешает быть с любой? — я равнодушно пожала плечами, взяла свой бокал и продолжила пить шампанское.

Да, я давно не та глупенькая девочка с Земли. Меня красивыми словами не купишь. И здесь урок номер четыре из моего личного пособия по выживанию на Шафране: любые слова имеют силу, лишь если они подкреплены действиями.

Ксандер замолчал. Пил свое шампанское, смотрел на черную гладь озера и молчал. И это его молчание было острее любого ножа. Напряжение в воздухе стало таким плотным, что его можно было резать на ломти. И так некстати мне вдруг вспомнился генерал Дивайн, с которым так комфортно было просто пить кофе в тишине.

Я поставила бокал на стол. В висках заворочалась тупая, тянущая боль.

— Ксандер, если ты не против — отвези меня домой, пожалуйста.

Глава контрабандистов коротко кивнул. Поднялся, помог мне встать, и мы пошли к машине уже совсем в темноте. Всю дорогу в салоне маг-мобиля стояла гробовая тишина. Возле моего дома он вышел, открыл дверцу и подал руку. А затем, не поднимая глаз, поцеловал мне пальцы и церемонно поклонился.

— Добрых снов, несси Пине. Я вас услышал. Мне надо подумать над этим всем.

Он сел в машину и с визгом покрышек умчался в ночь. Ишь ты, какие мы обидчивые.

***

Уже у себя в особняке, лежа в просторной, выложенной темным мрамором ванной и отмокая в горячей травяной воде, я наконец-то смогла расслабиться. Закрыла глаза и присоединилась сознанием к своим творениям.

Моему внутреннему зрению мгновенно открылась сияющая карта телепортов.

За сегодня было использовано более сотни переходов. Синие огоньки вспыхивали и гасли в разных концах континента. А вот из тех самых первых, экспериментальных образцов неиспользованными осталось ровно пять штук. Тот, кто их купил, наотрез отказался их сдавать и менять на уже выверенные, безопасные версии. Сказал, что держит их не ради переходов, а как память о наглой выскочке-студентке, которая не только экстерном за два года сожрала пятилетнюю программу, но и в рекордные сроки достигла таких высот, которые местным магистрам только снятся.

Да, этим человеком был декан факультета артефакторики.

Именно он когда-то рвал и метал, требуя исключить меня за то, что я ввела в академии само понятие «экстерн». Именно он, в воспитательных целях, сослал меня в ту ужасную деревню в качестве наказания. Зато теперь он гордился своей бывшей студенткой. В пример ставил. На открытые уроки приглашал. Пел дифирамбы и попутно, с хитрым прищуром, пытался выведать мой секрет создания телепортов.

Ведь до меня все великие умы Остгарда, да и Шафрана в целом, столетиями пытались создать хоть что-то от телепортов до порталов — и всё мимо.

Но это и неудивительно. Во-первых, им банально не хватало моих знаний физики. А во-вторых… у меня была особая магия.

Обычно в артефакторы идут бытовики, которые любят ковыряться в механизмах. Вот и у прежней владелицы тела, Эллоизы, изначально была бытовая магия. Правда, очень специфическая. Например, ту же пыль она собрать при помощи магии не могла — пыль начинала биться током! Из-за этого сироту на бытовой факультет не взяли, а вот на артефакторском пыль со статическим разрядом имела успех.

Но когда ее место заняла я, выяснилось, что у моей души тоже есть свой дар. Магия магнетизма и плетения.

В каждый мой шарик телепорта вплетена тончайшая, незримая нить моей магии. И поэтому я всегда вижу, как на интерактивной карте: где находятся мои шарики, сколько из них использовали, были ли сбои. По сути — я как живой сервер с базой данных.

Но это мой главный секрет. Мои артефакты кто только не пытался разобрать и повторить. Не получается ни у кого. Ведь магия магнетизма мгновенно возвращается в мой резерв, если кто-то пытается взломать систему. Некая абсолютная защита от «пиратства».

Кстати, сегодня еще два шарика так пытались взломать. Точки мигнули красным и растворились.

Голову потихоньку начало отпускать. Пора вылезать.

Я подняла правую руку, чтобы, взявшись за бортик, подняться. И чуть не вскрикнула. Прямо под кожей, словно жуткая паутина, проступило что-то черное.

Я моргнула. Зажмурилась. А, нет… Это просто вода так отразилась в бликах магического освещения ванной комнаты. Показалось.

Я стояла посреди спальни, завернутая в одно пушистое полотенце, и вторым вытирала мокрые волосы, когда дверь с треском распахнулась.

В мою комнату ввалился… генерал. Причем в буквальном смысле, потому что на его ноге болталась моя служанка, которую он, по сути, просто волочил по полу.

— Я вам сказала, к баронессе Пине нельзя! Идите на выход! — шипела Инесса, вцепившись в его сапог мертвой хваткой.

А генерал продолжал неотвратимо наступать.

— Инесса, милая, отпусти ногу генерала, — вздохнула я, перестав вытирать голову. — Боюсь, без одной ноги ему будет не очень комфортно защищать Корону.

Инесса мгновенно разжала руки, грациозно, без единой заминки поднялась с ковра, одернула форменный передник и невозмутимо поинтересовалась:

— Кофе? Чай?

Да, прислуга у меня вышколенная до звона. И вся на строгой магической клятве.

— Генерал скоро уйдет. Не утруждайся, — я махнула ей рукой.

Она мгновенно испарилась, бесшумно закрыв за собой дверь.

Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на незваного гостя.

— Чем обязана вашему визиту?

Дивайн молчал. Он просто стоял посреди моей спальни и неотрывно смотрел на меня.

Ах да… На мне же сейчас, кроме куска влажной махровой ткани, вообще ничего нет. А не поиздеваться ли над мужиком, чтобы впредь отучить его вламываться ко мне посреди ночи?

— Вы так и будете молчать? — я притворно вздохнула. — Тогда, думаю, вы не против, если я переоденусь в домашнее?

И, не дав ему времени на ответ, я просто разжала пальцы. Полотенце мягко скользнуло по телу и упало на пол.

Абсолютно обнаженная, я плавной походкой перешагнула через него и направилась к гардеробу. Достала оттуда длинный шелковый халат в пол. И… не успела его надеть, как у меня его просто забрали.

Генерал стоял прямо за моей спиной. Так близко, что я спиной чувствовала исходящий от него жар. Кажется, у меня даже волоски на руках встали дыбом. По-моему, моя провокация сработала против меня самой. Я замерла, не смея пошевелиться.

Дивайн мягко накинул шелк мне на плечи, помогая надеть. Я поспешно просунула руки в рукава, наглухо запахнулась, подвязала пояском и только тогда резко развернулась.

А он и не думал отходить. В его стальных глазах бушевал настоящий шторм.

— Понятие скромности вам совсем не знакомо, баронесса? — его голос звучал ниже обычного, с легкой хрипотцой.

— И это говорит мне человек, который ввалился к незамужней девушке в спальню ночью? — парировала я, вскинув подбородок.

Мужчина усмехнулся, отчего на его суровом лице снова мелькнули те самые обезоруживающие ямочки на щеках.

— Туше, несси Пине.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство. Я гордо расправила плечи и, как королева, прошествовала мимо него к двери.

— Вы так и будете стоять? — бросила я через плечо. — У себя в спальне я привыкла решать другие вопросы. Не рабочие.

Мужик словно очнулся. Тряхнул головой. Бросил странный, тяжелый взгляд на мою шикарную огромную кровать. Еще раз тряхнул головой и пошел за мной следом.

***

В моем кабинете, как всегда, было уютно и тепло. Я обожала эту комнату — моя личная цитадель. Стены обшиты темным ореховым деревом, пол устилает густой бордовый ковер, поглощающий звуки шагов, а в камине мерцало мягкое пламя магических углей. Ремонт в этом помещении был сделан, наверное, даже раньше, чем в спальне.

Я опустилась в кожаное кресло, нажала незаметную руну на столешнице и проговорила:

— Инесса, мне бокал красного вина, а генералу… — я вопросительно посмотрела на Дивайна.

Он молча, резким жестом показал, что ему ничего не нужно.

— Стакан воды, — закончила я.

Инесса появилась с подносом уже через десять секунд, быстро выполнила указ и так же "растворилась" в воздухе.

— Итак, генерал, — я закинула ногу на ногу. — Чем обязана?

Он прочистил горло. Военная выправка вернулась к нему, но в движениях сквозила нервозность.

— Несси Пине. Корона готова купить у вас шары телепортации по заданной сумме. Но пока государственная машина бюрократии…

— Вы хотите оформить рассрочку? — перебила я.

— Н-нет… Я бы хотел взять у вас часть сейчас, а вторую часть — после официальной оплаты. Мне срочно надо вытащить моих солдат из приграничья. А пока с вами расплатятся — ребята погибнут.

Я медленно взяла бокал.

— Я правильно понимаю, вы предлагаете мне заняться благотворительностью?

— Да почему благотворительностью?! — генерал подался вперед. — Вам же заплатят!

— Гарантии? Да и… как вы предлагаете мне потом с короны взыскивать долг? Судиться с королем?

— С вами просто невозможно вести диалог! — рявкнул Дивайн.

— Отчего же? — я пригубила вино. — Для вас диалог — это что, генерал? Это когда разговаривают двое, обсуждая обоюдную выгоду. Вы же сейчас просто хотите меня, простите за прямоту, обокрасть.

— Что?! — он выпрямился, словно от удара хлыстом. Глаза вспыхнули праведным гневом. — Да как вы смеете?! Да что за мысли у вас вообще в голове?!

— Тихо, генерал, не кипятитесь.

Дивайн с шумом втянул воздух, резко опустился в гостевое кресло и залпом высушил стакан воды. Вот знала же, что ему нужно принести именно воду.

— Мне очень жаль ваших ребят, Дивайн. Но еще жальче мне себя, — мой голос стал ледяным. — Даже за один шарик Корона мне не заплатит. Тихо. Я знаю, о чем говорю. Помните, ровно шесть месяцев назад вы приходили ко мне с тем же самым?

— Да… — он нахмурился. — И вы тогда продали десять шаров. Этого было мало, но хоть помогло тяжелораненых вытащить.

Я проигнорировала попытку надавить на жалость.

— Так вот, генерал. За них мне до сих пор не заплатили.

В кабинете повисла мертвая тишина.

— Этого не может быть! — наконец произнес Дивайн. В его голосе была абсолютная уверенность. — Король при мне подписал вексель на пятьсот золотых на предъявителя для оплаты вашего заказа.

— Ну, видимо, его предъявил кто-то другой, — я сухо пожала плечами.

Я встала из-за стола, подошла к сейфу. Открыла его, достала оттуда ровно один прозрачный, мерцающий зеленоватым светом шар телепорта, вернулась к столу и положила его перед генералом. Чтобы активировать переход, эту хрупкую сферу нужно было с силой разбить, четко представив конечную точку.

— У меня сегодня день рождения, генерал Дивайн. Это — вам. Личный подарок. Но больше без денег, пожалуйста, ко мне не приходите. И тем более — ко мне домой по ночам. Всего доброго.

Генерал молча смотрел на сферу. Затем его большая рука сгребла артефакт со стола. Он так же молча развернулся и пошел к выходу. Но на пороге замер, обернулся и посмотрел мне прямо в глаза:

— Я разберусь, почему оплата до вас не дошла. Доброй ночи, несси Пине.

Дверь за ним закрылась.

А я обессиленно рухнула в кресло, на котором только что сидел он, и вцепилась пальцами в волосы. Накатившая мигрень была такой сокрушительной силы, что в глазах просто потемнело.

Глава 7

— Госпожа! Несси Пине! Что с вами?!

Голос молоденькой служанки пробивался сквозь плотную, звенящую вату. Звук плавал, то отдаляясь, то накатывая душной волной.

— Чего блажишь, малохольная? Нессера Потара срочно зови!

А вот это уже Ковальс. Мой невозмутимый дворецкий. Я попыталась пошевелиться, подать знак, что уже пришла в себя, но тело отказалось подчиняться. Словно меня заперли в тяжелом, каменном саркофаге, из которого невозможно даже моргнуть. «Я заперта в собственном теле», — панически промелькнула мысль и тут же погасла, утаскивая за собой остатки сознания.

Следующее, что ударило по рецепторам — резкий, до тошноты мерзкий запах. Нашатырь. Запах земной больницы. Запах моей прошлой жизни, где я именно так, под эту химическую вонь, часто теряла сознание, медленно угасая на больничной койке.

От этого сравнения меня мгновенно замутило, а внутри поднялась ледяная, яростная волна протеста. Нет. Нет и еще раз нет! Та больная, слабая, умирающая размазня осталась там, в прошлом! Я вырвала у судьбы этот второй шанс не для того, чтобы снова валяться в беспомощности!

Я резко, рывком распахнула глаза, чтобы убедиться: я на Шафране. В своем роскошном особняке. А прямо надо мной с обеспокоенным лицом колдует Лесли. Да, по имени к своему дорогому лекарю я могла обращаться только здесь, за закрытыми дверями.

— Лесли... что со мной? — голос прозвучал предательски слабо, сорвавшись на хрип.

— Ну как что? — проворчал старик, убирая флакон с пахучей дрянью в свой саквояж. — Я тебе еще днем сказал: в отпуск! А ты? Определилась, куда поедешь? Передала свои дела? Или решила загнать себя в могилу из чистого упрямства?

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение. Он так мило ворчал. Искренне волновался обо мне, и это согревало ту заледеневшую часть души, которую я прятала от всего мира.

— Хорошо. Сдаюсь, убедил, — я с трудом приподнялась на локтях. — Ковальс!

— Да, несси Пине, — дворецкий материализовался у кровати словно из воздуха.

— Свяжись, пожалуйста, с Анаэль. Пусть к утру подготовит мне пять вариантов для отпуска и с утра же соберет совет директоров.

Ковальс с поклоном удалился исполнять поручение, а Лесли, довольно крякнув, достал что-то из потайного кармана чемоданчика и протянул мне. На его раскрытой ладони тускло блеснул металл.

— С днем рождения, Элли.

Это оказался невероятно изящный, симпатичный браслет. Тонкая вязь из аурелия переплеталась с неизвестными мне сплавами, а в звенья были вкраплены крошечные, едва мерцающие камни.

— Что это? — спросила я, с любопытством разглядывая подарок, пока защелкивала замок на запястье. Металл приятно холодил кожу.

— Это "оберег", — тепло улыбнулся старый лекарь. — Специально заказывал у столичного артефактора в Сваруме. Он непрерывно считывает основные показатели твоего здоровья. Причем настроен так, что я могу снимать эти показатели дистанционно. Чтобы больше никаких обмороков в одиночестве!

Мои глаза мгновенно загорелись. Столичный артефакт из Сварума! Дистанционная передача данных! Мой внутренний инженер-технарь уже мысленно разбирал эту игрушку на винтики, пытаясь понять принцип работы местной телеметрии. Но Лесли знал меня слишком хорошо.

— Нет, Элла! — он угрожающе погрозил мне пальцем, перехватив мой алчный взгляд. — Даже не думай. Разбирать ты его не будешь! Вот поедешь в отпуск, загляни в Сварум, купи себе другую модель и ковыряйся в ней сколько влезет! А эту не трогай.

Я картинно скуксилась, изображая разочарование. Лесли лишь тихо рассмеялся, качая головой:

— Вот иногда ты такой ребенок, Элли... А иногда — слишком взрослая и умудренная жизнью женщина, пережившая больше, чем многие старики. Вот сколько лет тебя знаю, а так и не разгадал, в чем твой секрет.

«И не разгадаешь», — с легкой грустью подумала я, отводя взгляд. Никто. Ни одна живая душа в этом мире не знала, что я с Земли, что я — попаданка. Так было правильно. И пусть так остается навсегда. Моя тайна — моя безопасность.

***

Ночь прошла отвратительно. Сон был рваным, тяжелым и полным мерзких кошмаров. Мне снились липкие, пульсирующие тени. Из темноты на меня ползли какие-то черные, склизкие твари, оставляющие за собой гнилостный след. Генерал Дивайн, с перекошенным от ярости лицом, рубил их своим клинком наотмашь, снова и снова, но меньше их не становилось. И над всем этим стоял смех... Постоянный, резонирующий, сводящий с ума мерзкий смех, от которого вибрировали кости.

Я проснулась рывком, вся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Долго стояла под горячими струями душа, пытаясь смыть остатки этого липкого морока, и только потом отправилась в офис. Решение было принято окончательно: я уезжаю. Мне жизненно необходимо сменить обстановку.

В приемной Анаэль привычно сунула мне в руки чашку идеально сваренного кофе и пухлую папку с вариантами курортов. В кабинете уже переминались с ноги на ногу члены совета директоров. Я не стала разводить долгие дебаты: быстро и жестко назначила Эверика исполняющим обязанности, раздала четкие, ценные указания на ближайшие две недели и выпроводила всех за дверь.

В кабинете воцарилась тишина. Я отпила кофе и только открыла папку с предложениями Анаэль, как переговорник на столе коротко звякнул.

— Несси Пине... к вам нессер Исмаилский, — голос секретарши дрогнул, выдавая характерное придыхание.

Я закатила глаза. Ну конечно. Ксандер уже с порога начал отрабатывать на бедной девочке свои штучки с фирменным соблазнением. На меня его магнетизм никогда не действовал, а сейчас, на фоне усталости и ночных кошмаров, начал откровенно раздражать. Как и сам мужчина, если честно. Я прекрасно понимала, что причина этого раздражения кроется во вчерашнем разговоре. И зачем он только полез со своим предложением? Зачем нужно было ломать то, что и так прекрасно работало?

Я тяжело вздохнула и нажала на активирующую руну:

— Пусть входит.

Дверь мгновенно распахнулась, впуская главу синдиката, тут же закрылась, и замок предупреждающе щелкнул, отрезая нас от остального мира. Я подняла глаза. Ксандер двигался к моему столу мягким, пружинящим шагом хищника. Обогнув столешницу, он властно развернул мое кресло к себе, оперся обеими руками на подлокотники, нависая сверху, и поцеловал.

В этом не было нежности. Это был поцелуй превосходства, попытка заявить права, прогнуть под себя.

«Не на ту напал, дорогой», — лениво подумала я.

Я ответила очень вяло, не вкладывая ни капли эмоций. Мужчина мгновенно считал этот холод. Он отстранился, его брови сошлись на переносице:

— Элла? Все хорошо?

— Да, Ксан, все в порядке. Просто немного устала.

— Устала? — он скептически хмыкнул, скользя по моему лицу внимательным взглядом. — Не похоже это на тебя... Тогда, может, запремся на недельку у тебя в особняке и... хорошенько отдохнем? — промурлыкал этот мартовский кот, снова пытаясь сократить дистанцию.

— Нет. Прости, Ксан, но у меня другие планы.

— Какие такие другие? — он был реально озадачен.

Исмаилский так и не смог до конца привыкнуть к тому, что женщина может быть самостоятельной до мозга костей и не менять свои планы по щелчку мужских пальцев. Скрывать свой отъезд я не видела смысла.

— Я уезжаю в отпуск на две недели. Вот прямо сейчас решаю, куда конкретно.

— А кто вместо тебя здесь останется? — напрягся Ксандер, деловая хватка мигом вытеснила из него романтика.

— Эверика оставила. Он толковый управляющий, справится.

Исмаилский поморщился, словно откусил лимон.

— Терпеть его не могу. Слишком правильный... Когда ты уезжаешь?

— Да хотела прямо сегодня.

— Ясно... — он побарабанил пальцами по подлокотнику. — Тогда оформи мне двести шариков.

Я удивленно приподняла бровь. Двести телепортов? Это целое состояние.

— Зачем тебе так много? Ты их перепродаешь на черном рынке, что ли? Ты же только на той неделе пятьдесят штук брал.

— Да те уже всё, кончились. Ты же понимаешь, как они нужны мне и моим ребятам для работы. А ты на целых две недели исчезнешь. И с этим твоим... Эвериком... мы взаимно друг друга не перевариваем. Договариваться с ним я не стану.

Я едва сдержала усмешку. О да, я прекрасно знала, как именно Ксан и его бравые ребята используют мои артефакты. В основном — в горах. И, судя по той телеметрической картинке, которую я видела на своей «базе», перемещения шли на смехотворно короткие расстояния. Ксандер спускал колоссальные деньги только потому, что его лоботрясам-контрабандистам было элементарно лень пройти пешком лишние пятьсот метров по пересеченной местности! Но сказать ему об этом вслух я, разумеется, не могла. Никто не должен был знать об изнанке моей магии и о том, что я отслеживаю каждый прыжок.

— Хорошо, — кивнула я. — Сейчас скажу Анаэль подготовить договор на двести штук.

После подписания бумаг мы отправились пообедать в дорогую местную ресторацию. На удивление, Ксандер вел себя покладисто, сыпал шутками и даже не пытался затронуть наш вчерашний разговор о браке. Из этого я сделала закономерный вывод: он все взвесил и решил, что лучше оставаться вольным главарем теневого синдиката, чем строить непонятное, удушливое будущее со мной в рамках закона. И слава богам. Я при всем желании не могла представить, кем бы он мог работать в легальном мире, чтобы не ущемить свое раздутое эго.

После десерта мы распрощались. Ему нужно было в офис, контролировать получение груза из телепортов, а мне — домой, собирать чемоданы.

Сборы не заняли много времени. Я рассудила прагматично: все, что мне понадобится для отдыха, я просто куплю на месте. Зато свою личную сумку с пространственным карманом, под завязку набитую шариками телепортации на экстренный случай, я пристегнула к поясу в первую очередь.

Главное правило моих телепортов гласило: нельзя перемещаться туда, где ты еще ни разу не был. Пространственная магия не терпит абстракций. Ошибешься в расчетах координат — и материализуешься, скажем, в кирпичной стене. Был человек — и нет человека, только красивое кровавое пятно в кладке.

Но я была бы не я, если бы не нашла лазейку. Я не стала вчитываться в рекламные буклеты Анаэль, а просто закрыла глаза и ткнула пальцем наугад в раскрытый список.

Королевство Невашис. Городок Уфарис.

Ммм... звучит неплохо. Море, солнце, горячий песок и никакого синдиката с генералами. Идеально.

Я развернула на столе современную, детально прорисованную карту королевства. Нашла нужный городок, вычислила по масштабу центральную площадь. Понадеявшись на то, что местные градоначальники не додумались впихнуть посреди площади какой-нибудь монументальный памятник местному герою, я сжала в руке шарик телепорта, четко визуализировала точку на карте и влила магию.

Стекло хрустнуло. Пространство схлопнулось, выкручивая тело "наизнанку", а в следующую секунду...

ПЛЮХ!

Памятника на площади действительно не оказалось.

Там был фонтан.

Огромный, глубокий, облицованный скользким мрамором фонтан.

И вот стою я. Несси Пине. Богатейшая женщина Шафрана. В роскошном дорожном платье, которое мгновенно намокло и облепило меня, как вторая кожа. По колено в ледяной воде. Вокруг летают какие-то ошалевшие голуби, а толпа зевак на площади замерла с открытыми ртами и в шоке тычет в меня пальцами.

Ну что ж. Эффектное появление — это половина успеха.

Гордо вскинув подбородок, я перелезла через мраморный бортик. Выжала подол платья, наплевав на приличия. Вода звонко стекала на прогретую солнцем брусчатку. Толпа продолжала пялиться.

«Надо что-то делать», — решила я и пошла на крайние меры. Сконцентрировавшись, я попыталась аккуратно высушить ткань простейшим импульсом бытовой магии.

Платье, надо отдать должное, высохло мгновенно, окутавшись облаком пара. Но, как это часто бывало с моей гибридной магией, без побочных эффектов не обошлось. Звонкий щелчок статического разряда прошил меня от пяток до макушки. Волосы на голове встали дыбом, распушившись в колоритный, необъятный одуванчик.

«Нет, с этим искрящим глюком бытовой магии точно надо что-то решать! — в сердцах подумала я, пытаясь пригладить электризующиеся пряди. — Ну ненормально же это, что при попытке высушить одежду меня бьет током, как от неисправной розетки!»

Отель нашелся в двух кварталах от площади. Выглядел он пафосно и дорого, то что нужно. Портье за стойкой, окинув взглядом мою сомнительную, всклокоченную персону, брезгливо поджал губы. Мне с натянутой улыбкой предлагали один скромный номер за другим под предлогом "высокого сезона", пока до меня не дошло в лоб потребовать Королевские апартаменты.

— О... кхм... видите ли, несси, — портье заблеял что-то нечленораздельное, явно оценивая мою платежеспособность по взрыву на макаронной фабрике, в который превратилась моя прическа. Он совершенно не собирался пускать городскую сумасшедшую в лучший номер.

Я молча сунула руку в карман и высыпала на полированную стойку горсть полновесных золотых монет. Золото на Шафране, как и на Земле, мгновенно меняло полярность отношения.

Блеяние прекратилось. Портье вытянулся, его глаза подобострастно заблестели. Мне тут же не только выдали ключи от потрясающего номера с видом на море, но и приставили личную горничную.

Жизнь, казалось, налаживалась. Отпуск начался. Я шагнула в прохладу роскошных апартаментов, предвкушая горячую ванну и мягкую кровать, как вдруг виски пронзила острая, пульсирующая боль. Точно такая же, как перед обмороком.

Я прислонилась лбом к прохладному дверному косяку, закрывая глаза. Только не снова...

Глава 8

Ммм... Отпуск.

Я сладко потянулась в огромной, мягкой кровати. Теплый солнечный луч пробивался сквозь щель в тяжелых бархатных портьерах, щекоча лицо.

Сколько времени?! Я проспала?!

Липкий, привычный ужас сорванных дедлайнов накатил ледяной волной... и тут же отступил. Отпуск. Мне никуда не надо. Выдыхаем, Элла, выдыхаем.

Я раскинула руки по подушкам, глядя в расписной потолок, и попыталась вспомнить: а я вообще когда-нибудь отдыхала?

Ответ накрыл меня снежной лавиной: нет. Ни разу.

Ни в той, прошлой жизни на Земле, где я пахала без выходных, чтобы вытянуть детей. Ни здесь, на Шафране. Даже когда в университете давали законные каникулы, я никогда их не брала — всегда просила компенсацию деньгами, брала подработки и пахала, пахала, пахала. Моей главной мантрой и отговоркой всегда была фраза: «На том свете отдохну!»

Иронично. В какой-то мере я уже на «том свете»... И что изменилось? Я снова пашу, как проклятая.

Но ведь теперь я более чем состоятельная женщина. Да чего уж скромничать — я по сути миллиардерша по земным меркам!

Лесли был абсолютно прав. Зачем я себя загоняю? У меня огромный штат, я могу позволить себе делегировать полномочия и жить припеваючи. Но при одной мысли о том, чтобы не работать, мне стало физически дурно. И это меня по-настоящему испугало. Неужели это предел моих мечтаний? Неужели именно так я хотела прожить свою лучшую жизнь, выторгованную у богини?

Нет. Я ведь по сути ничего толком не поменяла. За исключением количества нулей на банковском счету. Сейчас я точно не нуждаюсь в деньгах. А значит...

Значит, будем учиться жить по-новому. Будем наслаждаться жизнью, своей молодостью, своим прекрасным телом и своей свободой!

С этим воодушевляющим, позитивным настроем я приняла бодрящий душ, оделась в легкое, летящее платье и отправилась на завтрак. Я категорически не хотела сидеть сычом в номере. Я хотела дышать полной грудью. Я хотела жить.

Завтрак на открытой террасе отеля был просто чудесен. Запах свежей выпечки, морской бриз, идеальный кофе... Ровно до того момента, пока я не услышала знакомые голоса. Слишком знакомые.

Я инстинктивно подняла голову от чашки и встретилась с жадным, цепким взглядом.

В обеденную залу вошли люди, которых я была искренне уверена, что больше никогда в этой жизни не увижу.

Артур Кибаро и Манила.

Да, та самая кукольная блондинка Манила, которая лет пять или шесть назад из статуса невесты перешла в статус жены этого скользкого типа.

Манила первой заметила меня. Она буквально взвизгнула на всю террасу, мертвой хваткой вцепилась в руку мужа и, как ледокол на таране, потащила сопротивляющегося Артура прямо к моему столику.

— Эллоиза! Эллоиза Пине! Привет! Боги, ты меня помнишь?! — защебетала она, нависая надо мной. — Мы же учились вместе в академии! Я на зельеварении, а ты на артефактора! Мы присядем? Ты же моего мужа помнишь?

Она тарахтела без остановки, заполняя собой всё пространство, от чего у меня в висках мгновенно начала пульсировать головная боль. Мои ответы ей, в принципе, были без надобности.

Артур, тяжело опустившись на стул напротив, молчал. Он просто сидел и пожирал меня взглядом. А я, невозмутимо отпивая кофе, хоть аппетит уже и пропал, принялась хладнокровно их изучать.

За те годы, что мы не виделись, Манила заметно набрала в весе. Нет, она не стала откровенно толстой, скорее — расплывшейся, более грузной. Не могу сказать, что это сильно ее портило, но лишний вес всегда визуально накидывает возраст. Она явно старалась выглядеть дорого и ухоженно, но годы брака наложили свой отпечаток.

Артур, к слову, тоже лучше не стал. Под глазами залегли тени, уголки губ опустились, добавилась какая-то нервная дерганность. Удивительно. Маги стареют гораздо медленнее обычных людей благодаря магическому метаболизму. Но эта парочка почему-то свой внутренний резерв на поддержание красоты явно не тратила. Возможно, из-за стресса? Или маны не хватало? Хмм... странно.

— А ты в каком номере остановилась? — вдруг перебила саму себя Манила, и ее глаза алчно блеснули.

— В королевских апартаментах, — равнодушно обронила я.

В глазах женщины мгновенно вспыхнула настоящая, неприкрытая ненависть, когда она перевела взгляд на мужа. Ого, как интересненько.

Артур от этого взгляда затравленно поморщился.

— Ну не успел я его забронировать, милая, не успел! — раздраженно процедил он. — Видишь, его Эллоиза забронировала раньше.

Я с легкой полуулыбкой посмотрела на эту очаровательную парочку. А не добавить ли нам немного перчика в этот семейный скандал? Пожалуй, добавлю.

— Ну, вообще-то, я ничего не бронировала, — я выдержала театральную паузу в секунду, чтобы Манила успела переварить сказанное, и добила: — Я прибыла вчера вечером в отель. Спросила на стойке, есть ли королевские апартаменты, и мне тут же выдали ключ и личную горничную.

Я изящно промокнула губы салфеткой и, изобразив вежливое сожаление, поднялась:

— Прошу меня извинить, но мне уже пора. Приятного вам аппетита.

Я даже на три шага отойти не успела, как за столом полыхнуло:

— Ты мне врал! — зашипела Манила так, что задребезжала посуда. — Говорил мне папа, что я достойна лучшего! А я выбрала почти разорившегося графа! Ненавижу тебя!

Ох. Какие шекспировские страсти.

Я искренне улыбнулась. Мне не было их жаль. Ни капли.

Выкинув Кибаро из головы, я отправилась гулять. Отпуск! Никакой работы. Я просто отдыхаю и наслаждаюсь курортом.

Я честно уговаривала себя в этом. Особенно когда, прогуливаясь по мощеной улочке, оказалась перед витриной крупной лавки с артефактами.

«Ну, ладно, — мысленно поторговалась я с собой. — Я только одним глазочком взгляну. Это же не работа? Это исключительно профессиональное любопытство!»

Колокольчик звякнул, и я шагнула в прохладный полумрак лавки.

Чего здесь только не было! Полки ломились от амулетов, накопителей, защитных сфер. И, разумеется, мои шарики телепортации здесь тоже присутствовали. Правда, ценник заставил меня мысленно присвистнуть. В родном Остгарде я отдавала их в закупке по пятьдесят золотых за штуку (от десяти штук) или по шестьдесят, если поштучно. А здесь они красиво лежали на бархатной подушечке по сто золотых за шарик.

Дорого. Впрочем, неудивительно. Таможенные пошлины между королевствами во всех мирах неизменны.

Я смотрела на свое детище и думала о том, что телепорты в таком виде могут себе позволить лишь весьма состоятельные граждане, контрабандисты или армия. Люди среднего класса не станут отдавать целое состояние ради одноразового перемещения.

Непорядок.

Мой инженерный мозг, наплевав на отпуск, мгновенно начал проецировать идеи. Было бы неплохо создать стационарные порталы в крупных городах. Чтобы люди платили небольшую сумму за проход, как за билет на самолет из города в город. Окупаемость за счет потока будет колоссальной!

Я зависла. Замерла сусликом, невидящим взглядом уставившись на шарик телепорта, уже просчитывая в уме: сколько на это потребуется магических плетений, какие схемы использовать, на каких накопителях базировать каркас врат...

Поэтому я далеко не сразу отреагировала, когда кто-то нагло обнял меня сзади за талию.

А вот когда меня с силой притянули к твердой мужской груди, я мгновенно очнулась. Запах. Артур.

Я резко дернулась, попытавшись вырваться:

— Руки убрал! — прошипела я.

Но этот кусок дерьма даже не попытался отцепиться. Наоборот, сжал крепче.

— А раньше тебе нравилось, как я тебя обнимал, — горячо зашептал он мне в ухо. — И не только это. Элли... я так соскучился!

И этот недомужик, прямо посреди торгового зала, не стесняясь продавца за стойкой, полез ко мне целоваться!

Мое тело сработало на рефлексах семилетней давности. Резкий поворот, захват, и... один меткий, поставленный удар коленом по самому ценному аристократическому достоянию.

— Кх-х-х! — Артур мгновенно сложился пополам, выпуская меня.

— Я смотрю, тебя жизнь так ничему и не научила, нессер Кибаро? — я брезгливо отряхнула платье.

— С-с-стерва! — прохрипел он, багровея и держась за пах. — Больно же!

— Я тебя еще семь лет назад предупредила держаться от меня подальше. Память отшибло? Или уже не так страшно, что жена узнает?

— Да пусть знает! — Артур с трудом выпрямился, глядя на меня безумными глазами. — Я был идиот! Ведь я любил тебя! И люблю до сих пор! Я готов бросить всё и быть с тобой, Элла!

Я медленно приподняла бровь. И расхохоталась. Искренне, звонко, прямо ему в лицо.

— Что, Кибаро? Осознал, что когда-то поставил не на ту лошадку? — я смахнула несуществующую слезинку от смеха. — Поздно.

Я брезгливо обогнула его, подошла к стойке и улыбнулась продавцу, который всё это время активно грел уши, делая вид, что протирает витрину.

— Здравствуйте. У вас есть в продаже точно такой же браслет?

Я продемонстрировала ему подарок Лесли. Идея разобрать эту телеметрическую штуковину никуда не делась.

Уже через пятнадцать минут я выходила из лавки абсолютно счастливой обладательницей медицинской «игрушки» и еще одного потрясающего артефакта, подозрительно похожего на земной пейджер.

Браслет, к слову, мигом померк на фоне пейджера. Оказалось, что сие творение — дело рук артефактора по имени Арт и самой королевы Сварума, которая, как я знала, была моей землячкой с Земли. Очень интересно! Надо бы всё-таки посетить Сварум после отдыха. Глядишь, и замутим какую-нибудь грандиозную коллаборацию с этими ребятами.

С этими мыслями я двинулась в сторону набережной, напрочь выкинув Артура Кибаро из головы. Куда он делся из лавки — было неизвестно, да и абсолютно неинтересно.

День был просто чудесный.

Я посидела в уютном летнем кафе на променаде, поедая мороженое. Долго гуляла по горячему песку у кромки прибоя. Кормила наглых местных птиц булкой. Даже, поддавшись какому-то детскому порыву, прокатилась на странной, сверкающей огнями местной карусели.

С ума сойти! Я целый день абсолютно НИЧЕГО не делала. И мне это нравилось.

Правда, к вечеру, когда я вернулась в свой роскошный номер, меня начала накрывать липкая тревога. Синдром трудоголика требовал деятельности. Но я не дала этому чувству захватить контроль.

Я просто достала из багажа артефакторную шкатулку — местный аналог передачи писем на расстоянии. Скажу честно, именно принцип парного пространства этой шкатулки я когда-то брала за основу при создании своих шариков телепортации.

Писем накопилось больше десяти. Мой внутренний трудоголик удовлетворенно потер ручки, а «новая я» строго приказала закрыть крышку и забыть — я же в отпуске!

Пришлось идти на компромисс. Я достала письма и быстро их рассортировала. Те, что были с пометками рабочих отделов, я не глядя сгребла в пространственный карман. А вот письма от Лесли, Ксандера и... генерала Дивайна решила прочитать.

Почему письмо от Дивайна не ушло в раздел «рабочие» — я не знала. Ответ на этот вопрос я не смогла найти даже глубоко в себе. Зато в голове очень некстати всплыл недавний момент, как генерал стоит за моей обнаженной спиной и аккуратно, почти трепетно помогает накинуть халат на плечи...

Я тряхнула головой и сломала печать Лесли.

Лекарь ругался. Писал, что мои телеметрические показатели странные, скачут. Спрашивал, как я себя чувствую, и требовал прекратить работать, решив, что я опять заперлась с чертежами. Я быстро накидала ему ответный свиток: успокоила, что чудесно отдыхаю и реально ничего не делаю, но голова болит всё чаще и интенсивнее. Может, он посоветует, что взять от мигрени в местной аптеке? Отправила.

Взяла письмо Ксана. Тот писал исключительно по делу. Вернее, жаловался. Меня не было всего сутки, а глава синдиката уже успел вдрызг разругаться с моим управляющим Эвериком. Чего они там не поделили на этот раз — оставалось загадкой. При этом про мое здоровье, самочувствие или отпуск Ксандер не поинтересовался даже из приличия. Его волновало только одно: я точно уехала на целых две недели?

Я хмыкнула и решила ничего ему не отвечать. Большой мальчик. Пусть учится коммуницировать с цивилизованными людьми самостоятельно.

Третье письмо. От генерала.

Оно было по-военному четким, лаконичным, без лишних сантиментов. К плотной бумаге был приколот вексель на пятьсот золотых. Дивайн сообщал, что воры найдены и наказаны, похищенное возвращено. «Корона приносит свои извинения и желает вам хорошего отдыха, несси Пине».

Я почему-то глупо улыбнулась. Корона ли мне желает?

Мне вдруг нестерпимо, до покалывания на кончиках пальцев захотелось увидеть генерала. Прямо сейчас. Это было абсолютно иррациональное, глупое желание.

Сама не понимая, что творю, я потянулась к поясу и достала один шарик телепортации. Настроиться на него... Я же просто одним глазком гляну, как он там, и сразу вернусь назад. Ничего такого.

Я уже сжала артефакт в ладони и только-только приготовилась влить в него искру магии, как в дверь моего номера требовательно и громко постучали.

Глава 9

— Откр… ИК… вай! Эл-ла! Я люблю… ИК… тебя! ЭЛЛА!

Грохот в дверь был таким, словно ее таранили осадным орудием. Я замерла, недовольно поджав губы. Да что за нафиг? Артур? Еще и пьяный?

Вопли «влюбленного» разносились, казалось, по всему коридору элитного отеля. Стены здесь, конечно, толстые, но от такого визгливого баритона они не спасали. Мне это зачем? Репутацию мне портить?

Испытав резкий укол раздражения, я отложила на столик зажатый в ладони шарик телепорта, которым как раз собиралась воспользоваться, и решительно зашагала к дверям. Как только я распахнула створку и уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы доходчиво и емко сообщить этому недомужику всё, что я думаю о его вокальных данных… он тупо упал на меня.

И вот что мне сейчас делать?

Я глухо охнула и едва не осела на пушистый ковер под тяжестью обмякшего пьяного тела, от которого разило каким-то дешевым пойлом. В номер его затаскивать — это ж что с моей репутацией будет? Хотя в прошлой, земной жизни меня этот вопрос вообще не волновал, сейчас, в реалиях этого мира, это почему-то оказалось критически важно. Но и снаружи, в коридоре, это сопящее тело как-то не по-людски оставлять. Кто-нибудь из персонала споткнется.

Пока я размышляла, тело решило свою судьбу самостоятельно. Громко всхрапнув мне прямо в ухо, Артур еще больше навалился на меня сверху, вынуждая сделать шаг назад, в комнату. Входная дверь, оснащенная умным магическим доводчиком, плавно и бесшумно захлопнулась за его спиной.

Прекрасно. Ловушка захлопнулась.

Пришлось медленно, матерясь сквозь зубы и цепляясь за ковер ногами, тащить тяжеленного Кибаро до диванчика в гостиной. Сгрузив мужика на шелковую обивку, я тяжело выдохнула и сдула со лба прилипшую прядь.

И ровно в этот момент в дверь снова начали колотить. Да что ж это такое, проходной двор, а не люкс!

Из-за двери раздался пронзительный, до боли знакомый визгливый голос:

— Открывай сейчас же! Я знаю, что он у тебя!!!

Ну всё. Моей репутации точно хана. Девка совсем обезумела. Манила долбилась в дверь с таким остервенением, что дерево жалобно затрещало. Еще чуть-чуть, и эта ревнивая фурия просто вынесет ее вместе с петлями.

Действовать нужно было быстро. Я метнулась к столику, выхватила из блокнота лист бумаги, схватила перо и быстро, с мстительной улыбкой, начирикала записку, которую тут же пришлепнула прямо на грудь храпящему Артуру:

«Дорогие мои! Я так была рада вас встретить. И знаете? Подумала, что на свадьбе-то я вашей не была? Подарок не дарила... Пусть этот оплаченный на 2 недели номер будет вам моим подарком к годовщине свадьбы! Хорошего отдыха. Эллоиза Пине».

Вещи разобрать я толком не успела. Пока Манила за дверью брала новые ноты, переходя на ультразвук, я сгребла в пространственный карман то немногое, что успела достать, и прикрепила телепорты к поясу. Взяла в руку тот самый шарик, который приготовила изначально, чтобы просто одним глазком глянуть — чем там занят генерал?

Привычным жестом влила в артефакт магию, и уже делая шаг в закручивающуюся воронку телепорта, с ужасом осознала: я же не заказала место перемещения! Не заложила координаты! А базовое правило артефакторики гласило: если не указать точку выхода, пространственная магия швырнет тебя туда, куда ты подсознательно хотела попасть больше всего…

О чем я думала в этот момент? О том, как быстро он нашел пятьсот золотых.

Вспышка. Хлопок схлопнувшегося пространства.

— Несси Пине?! Что вы здесь делаете?!

В нос ударил запах влажного камня, жесткого мыла и густого, обжигающего пара. Пар был повсюду. Клубился под потолком, оседал каплями на стенах. А посреди всего этого великолепия стоял… ошалевший… абсолютно голый… генерал.

Я попала прямиком в душевую к Алексусу Дивайну.

Так. Без паники. Вдох-выдох. Мы взрослые люди. Просто достаем новый телепорт и быстро, технично валим.

— Простите, генерал. Промахнулась. Я пошла! — бодро рапортовала я, нащупывая на поясе спасительный шарик.

— Куда?! Стоять! — рявкнули на меня так, что я инстинктивно вжала голову в плечи. Командирский голос у него был поставлен идеально.

Я замерла. А глаза тем временем уже жили своей жизнью, внимательно изучая мужчину. Красив, зараза. Идеально подтянутый. Влажная от воды кожа блестит в свете магических светильников, кубики пресса, глубокие рельефные линии косых мышц живота, уходящие вниз, туда, где… Ой.

По-моему, генерал был очень рад меня видеть. Физиологию не обманешь.

Я мгновенно вскинула взгляд на его лицо и по опасно прищуренным глазам четко поняла: он прекрасно осознал, что именно я сейчас так откровенно рассматривала.

Он сделал медленный, грациозный шаг мне навстречу. Словно крупный хищник. А вот я, вместо того чтобы активировать сферу и исчезнуть, встала как вкопанная. Нет бы бежать! Но я стояла столбом, чувствуя, как от внезапно накатившего возбуждения мелко вибрирует, гудит каждая клеточка моего молодого тела. Да что за бред со мной происходит?! По ходу, моя подсознательная психика решила использовать рельефного генерала как клин, чтобы окончательно выбить из головы неуместное и расстроившее меня предложение руки и сердца от Ксандера.

Дивайн, не сводя с меня тяжелого взгляда, плавно протянул руку, сдернул с крючка на стене темное полотенце и небрежно обернул им свои бедра.

На мой скромный, но искушенный женский взгляд, так стало только хуже. Если раньше всё было на виду, то теперь моя фантазия радостно включилась в другую игру — додумывая то, что скрывала ткань. Ррр. Да что это со мной творится-то?!

Генерал подошел ко мне вплотную. От него веяло жаром, силой и чистотой. Он поднял руку, чуть шершавыми пальцами взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него, и хриплым, пробирающим до мурашек голосом спросил:

— Что вы здесь делаете, Несси Пине?

Я смотрела в его темные глаза и понимала, что просто не могу оторваться. Как под гипнозом.

Так, Элла. Надо с этим заканчивать, пока мы не перешли рубикон прямо на влажном каменном полу.

— Я промахнулась при перемещении, — стараясь держать голос ровным, ответила я.

Он резко нахмурился, романтический флер мгновенно слетел, уступая место военному прагматизму.

— Так это правда? Хваленые телепорты сбоят? Их опасно использовать?

Мне до покалывающего зуда в кончиках пальцев захотелось протянуть руку и расправить эту суровую складочку у него между бровей. Но секундой позже до моего одурманенного тестостероном мозга дошел смысл его слов.

— В смысле «сбоят»? — возмутилась я, отступая на шаг и сбрасывая его руку со своего подбородка. — Что за поклеп? Мои телепорты работают идеально! Просто в момент перемещения я подумала о том, что удивлена, как быстро вы решили вопрос с пятьюстами золотыми. И, видимо, не сосредоточилась на координатах. Откуда такие сведения, что с моими артефактами что-то не так?

Дивайн сложил руки на груди.

— Ну как же? Многие стали говорить, что перемещения проходят криво. Типо не в указанное место. И… — он сделал паузу, — люди стали пропадать, по последним данным.

Он смотрел на меня очень внимательно, изучая реакцию. Теперь настала моя очередь хмуриться.

— Меня, по сути, не было в Остгарде чуть больше суток. Но мне никто не говорил...

И тут я замерла. Письма. Стопка рабочих писем, которые я в суете и желании поскорее начать отпуск просто сгребла и скинула в пространственный карман не читая.

Я молча обошла генерала, отодвинулась подальше от эпицентра его магнетизма и села на деревянную лавку у стены. Запустив руку в подпространство, выудила пачку запечатанных конвертов со знакомыми вензелями. Стала вскрывать один за другим, быстро пробегаясь глазами по строчкам.

Да. Меня извещали о жалобах на телепортацию. Чаще всего шарик откидывал людей куда-то в сторону гор. Возмущенные клиенты требовали возмещения стоимости и компенсации за моральный ущерб. А три человека вообще исчезли с радаров. Возможно, их закинуло слишком глубоко в ущелья, и поисковики их пока просто не нашли, но факт оставался фактом: система дала сбой.

Я медленно опустила письма на колени.

— Вы правы, генерал. За сутки, что меня не было, явно что-то случилось. Видимо, мой отпуск подошел к концу, не успев начаться, — я тяжело вздохнула и оглядела мокрые каменные своды. — Где я сейчас?

— На военной базе в Серых горах. Ваш «подарок» я использовал, чтобы быстрее переместиться к бойцам.

— Ого! Вот это меня занесло… — пробормотала я, прикидывая расстояние от Невашиса до гор.

Тут тяжелая деревянная дверь душевой с грохотом распахнулась, и внутрь ввалились трое ржущих во весь голос, абсолютно голых парней.

Но смех оборвался так резко, будто им разом перерезали горло. Бойцы остолбенели, увидев на скамейке полуголого генерала, а рядом с ним — полностью одетую меня.

Времени на раздумья не было. Я гордо расправила плечи и величественно встала с лавки.

— Генерал! К сожалению, столько шаров телепорта у меня в наличии с собой нет. Но десять штук для ваших тяжелораненых бойцов я вполне могу вам выделить. С постоплатой, разумеется. Приводите себя в порядок, жду вас, подпишем соглашение.

И, не удостоив обалдевших солдат даже взглядом, я гордой походкой владелицы корпорации почапала на выход. Дверь за мной закрылась, но акустика в каменных коридорах была отменной. За спиной тут же раздался приглушенный, но экспрессивный шепот:

— Генерал! Это что было?! Сама Эллоиза Пине пришла, чтоб лично передать телепорты?

— Обалдеть! А я думал, что она старая карга!

— Да с такими-то деньжищами и старуха будет молодой!

— А я б с ней покувыркался на сеновале-то! Такая куколка…

— Кувыркалка не выросла! — рявкнул ледяной голос Дивайна, отрезая сплетни. — Отставить эти шуточки и обсуждения! Нам сделали одолжение. Быстро привели себя в порядок и подготовили десять человек для перемещения в лазарет.

— ЕСТЬ!

Я стояла в пустом коридоре, прислонившись к холодной стене. Сердце билось как бешеное, отдаваясь гулом в ушах. Хороший у меня такой отпуск получается... Моя репутация бизнес-леди сейчас прямо на глазах распадается на молекулы. Еще и шариками, дорогущими артефактами, придется теперь жертвовать во имя спасения лица. И всё это из-за генерала! Не было печали! Влез ко мне в голову в самый неподходящий момент, солдафон гребаный!

— Прошу, Несси Пине.

Я вздрогнула и открыла глаза. Он уже стоял передо мной, полностью одетый. Как всегда в свою безупречную военную форму. Весь как с иголочки, ни намека на недавнюю пикантную ситуацию.

Он жестом пригласил меня в свой кабинет. Помещение было аскетичным: стол, карта, пара стульев. Дивайн подошел к небольшому бару, достал бутылку и предложил мне бокал вина, а себе налил простой воды в стакан. Я мысленно хмыкнула. Жест оценила, но пить вино не стала. Нет, я не страдала паранойей и не считала, что оно отравлено или плохого качества. Просто в висках, пульсируя, стала зарождаться знакомая тупая боль. Снова из-за стресса начала болеть голова.

— Это вы здорово придумали с шариками, — негромко сказал генерал, садясь напротив. — Но мне, право, неудобно. У меня сейчас нет свободных пятисот золотых. Да и за шариками я всё равно не скоро смог бы прийти в лавку. Отсюда до столицы ехать верхами очень долго. Но парни там, в душевой, хоть воспряли духом. И… хоть это и было сказано вами лишь для того, чтобы спасти свою репутацию, но… Спасибо.

И он улыбнулся. Искренне, тепло. На щеках снова появились эти чертовски привлекательные ямочки.

Я промолчала. Сунула руку в пространственный карман и отсчитала ровно десять гладких сфер. Выложила их на стол перед ним. Затем на секунду задумалась… и достала одиннадцатую.

— Эти десять — вашим солдатам для эвакуации, — строго произнесла я. — Но за оплату теперь несете ответственность лично вы, генерал. А это… — я пододвинула одиннадцатый шар ближе к нему, — не для солдат. Это лично вам. Но не тратьте его так бездумно на поездки по базам. Как выяснилось сегодня, в том же королевстве Невашис их вообще по сто золотых за штуку с рук продают. Цените.

И пока он не успел ничего ответить или снова включить свое пронзительное обаяние, я вытащила из кармана еще один шарик, раздавила в нем магию и… Пух!

Оказалась у себя дома.