Читать книгу: «Ведана. Проклятый дар»

Пролог

Я проснулась от легкого прикосновения мягкой, но противно мокрой ткани к щеке. С трудом сфокусировала взгляд на грязной голубой ленте, пропитанной вязкой темно-бордовой жидкостью, которая теперь маячила в двадцати сантиметрах от моего лица. Сердце гулко застучало, руки покрылись мурашками и задрожали. Я застыла от страха и не могла заставить себя поднять взгляд выше и посмотреть на того, кто держал ленту.

– Веда… – от звучания тихого знакомого голоса накатила волна облегчения, я глубоко вдохнула, только сейчас заметив, что затаила дыхание.

Но откуда в комнате Маруся? Или уже утро и я проспала школу? Почему мама или бабушка не разбудили? Вопросы в голове пронеслись за ту долю секунды, которая понадобилась, чтобы поднять глаза и взглянуть на лучшую и единственную подругу.

Крик ужаса застрял в горле, тело покрыл липкий холодный пот, успокоившееся было сердце, вновь замолотило в бешеном темпе. Мозг знал, что это Маруся потому, что слышал голос, но глаза видели изувеченное тело. Знакомое нежно-розовое платье, пропитанное бурыми пятнами и грязью, рваными лоскутами свисало с худеньких бледных плеч. Безжизненно равнодушный взгляд голубых глаз был направлен прямо перед собой, и тем страшнее выглядела легкая блуждающая улыбка на потрескавшихся губах. Вместо роскошной светлой шевелюры торчали островки неаккуратно срезанных волос. Кисть руки, которой она до сих пор держала голубую ленточку, неестественно вывернута, предплечье в глубоких порезах, создающих причудливый геометрический узор.

Взгляд зацепился за странную нить в виде замысловатой косы, привязанную к запястью так сильно, что оставил глубокий кровавый след. Я смотрела на эту чужеродную вещь, пока не поняла, что это и есть коса из двух типов волос – тонких русых, принадлежащих Марусе и жестких, угольно черных. Почему-то именно осознание этого факта стало толчком для парализованного ужасом тела, и из моего горла наконец вырвался громкий крик.

– Веда! Ведана! – мама трясла за плечи – Малышка, проснись, это всего лишь сон.

Но я вырывалась и с душераздирающим отчаянием шептала:

– Маруся… Маруся….

Мама обняла меня и крепко прижала к груди. Тепло её рук и родной аромат цветочных духов и ванили постепенно успокоили. Просидев так несколько минут, я наконец смогла справиться со слезами. Это всего лишь кошмар. Да, жуткий и невероятно реалистичный, но кошмар.

Подняв голову, встретилась взглядом с бабушкой через мамино плечо. В наполненных слезами глазах пожилой женщины застыли неверие и ужас.

– Бабушка, со мной все в порядке, не волнуйся – голос почти не дрожал. Но у бабули вырвался тоскливый то ли всхлип, то ли хрип и она убежала в ванну.

Мама недоуменно посмотрела ей вслед, но как только перевела взгляд на меня, тут же забыла о странном поведении матери. С беспокойством сказала:

– У тебя была кровь из носа. Пойдем, я помогу умыться.

В коридоре бросила взгляд на зеркало и не смогла сдержать дрожь. На левой щеке виднелся засохший кровавый след, как будто кто-то рисовал на лице кисточкой. Перед внутренним взором снова встала голубая ленточка в багровых пятнах. Мама потянула меня за трясущуюся руку в сторону кухни –  ванну заняла бабушка.

Сентябрьское солнце уже робко заглядывало в окно, когда умывшись, я допила подогретое мамой молоко. Ложиться досыпать не было смысла, так что я сидела за столом в уютной кухне и ждала, когда мама приготовит завтрак. Привычные звуки кухонной возни и аромат крепкого кофе успокаивали, но я ерзала на стуле, с нетерпением ожидая, когда выйду из подъезда и увижу улыбающуюся Марусю, стремительным шагом идущую по тротуару. Мне было необходимо увидеть подругу, чтобы окончательно прогнать тревогу, занозой засевшую в груди.

Выскочив из квартиры за пятнадцать минут до условленного часа, я нервно ходила вокруг сломанной скамейки во дворе, у которой мы встречались каждое утро, чтобы смеясь и делясь нехитрыми новостями дойти до школы. Когда Маруся наконец показалась из-за дома, у меня вырвался смешок облегчения. Схватив с лавочки рюкзак, подбежала к подружке и обняла. Та заливисто рассмеялась и, вырвавшись из неожиданно крепких объятий, удивленно посмотрела на меня.

– Привет. Мы же только вчера виделись. Успела соскучиться или что-то случилось? – Маруся с мягкой улыбкой на губах посмотрела на меня.

– Привет. Все хорошо. Теперь точно все отлично, – я решительно выкинула из головы воспоминания о кошмаре и с улыбкой взяла Марусю под ручку.

Осенние дни шли своим чередом, учеба после летних каникул набирала обороты. Воспоминания о том сне притупились, уступив место будничным заботам. Каждый день после школы мы с Марусей приходили в нашу двушку, чтобы вместе сделать домашнее задание, посекретничать и просто поиграть в приставку. По молчаливому согласию родителей, бабушка приглядывала за нами, хотя и Маруся, и я считали себя вполне самостоятельными взрослыми барышнями.

В субботу после прогулки румяные и веселые мы прибежали домой. Бабушка приготовила пышные мягкие булочки с клубничным джемом, аромат выпечки еще в подъезде заставил ускорить шаг.

– Догоняй! – я быстро раздевшись, умчалась мыть руки.

Мы столкнулись у двери в ванную. Увидев Марусю в розовом платье, с голубой лентой в волосах, которые до этого были скрыты под плащом и шапкой, я вздрогнула. Вдоль позвоночника пробежала толпа противных мурашек, пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать чувство дежавю.

– Вед, ты чего застыла? – спросила удивленная Маруся.

Я схватила подругу за руку, холодные с улицы пальчики сжали ладонь в ответ. Заставила себя улыбнуться и сказала:

– Все нормально. Пойдем чай пить.

После суетливого дня с играми и беготней, подруга засобиралась домой.

– Давай я тебя провожу – побежала в прихожую, чтобы натянуть куртку.

– Не надо, мы с папой договорились встретиться у магазина. Тут идти две минуты. Мы и тебе купим шоколадку, завтра принесу на площадку.

Глядя, как Маруся надевает синий плащ, и белую шапочку с огромным помпоном я испытывала необъяснимую тоску и тяжесть в сердце. Руки зудели от желания схватить подругу за руку и не отпускать в темнеющий сентябрьский вечер. Но вот она обулась,  с улыбкой взглянула на меня и сказала:

– До завтра, забегу к обеду. Пойдем гулять. Наверняка придет твой Петя.

– Пока, – еле слышно прошептала я в ответ, даже не отреагировав на традиционную шутку об однокласснике Пете, которого Маруся пыталась мне сосватать.

Через полчаса в дверь позвонили. Бабушка заторопилась к двери, что-то бормоча о безалаберности мамы, которая в очередной раз забыла ключи дома. Но это была не она. Я прислушалась к разговору у двери.

– Добрый вечер, Алевтина Григорьевна. Извините, что врываюсь, но не дождался Маруську. Опять заигралась и забыла о времени – обратился к бабушке дядя Витя –  Маруся, собирайся домой! Мы не должны опоздать к ужину – уже громче добавил он.

– Витя, но она ушла полчаса назад. Сказала, вы должны встретиться у магазина – бабушкин голос прозвучал взволнованно и немного глухо.

Я похолодела, сердце сжалось от предчувствия беды. Топот ног дяди Вити вниз по лестнице слышался сквозь гул в голове. Картина из недавнего сна стояла перед глазами, не желая давать подсознанию шанс на самообман и толику надежды.

Марусю искали несколько недель. Но я знала, что уже никогда не увижу свою единственную подругу.

Глава 1

Обжигающий крепкий кофе немного взбодрил уставший от недосыпа организм. Не знаю, что больше не люблю – бессонные ночи или раннее утро. Наверное, все-таки второе, потому что просыпаться в семь утра приходилось крайне редко, а изматывающие ночи наступали ежедневно. Я давно приучила себя к ночному бодрствованию.

Почему-то сон в светлое время суток не приносил проклятые кошмары, которые непременно являлись предвестниками беды. Мозг привык к ночной работе и дневному отдыху. В результате, теперь он усиленно сопротивлялся необходимости функционировать в такую рань.  Но сегодня новое начальство изъявило желание лично познакомиться с ведущим статистическим экономистом. Если хочу сохранить должность, придется заставить себя выйти из дома, желательно, в дееспособном состоянии.

Шесть лет назад, после успешного окончания заочного отделения университета,  мне удалось найти работу в крупной компании со свободным графиком посещения. Не то, чтобы мне. Честно говоря, пришлось переступить через себя и просить помощи у отчима. Мама, которая надеялась, что с вступлением в самостоятельную жизнь я буду вынуждена вылезти из скорлупы и начать общаться с людьми, встала в позу. Семейные советы длились три дня, мама испробовала все – уговоры, просьбы, даже крики. Но когда дядя Саша, который души не чаял в супруге, впервые проявил стойкость к слезам любимой жены,  была вынуждена отступить.

Михаил Степанович, хороший друг отчима, согласился принять на удаленную работу с испытательным сроком. И как оказалось, не зря. Я не собиралась упускать такую возможность – обязанности выполняла неукоснительно и в срок, ошибок в отчетах не допускала, была дотошна и скрупулезна. Время показало, что наличие «ночного» сотрудника очень удобно, учитывая разницу во времени с головным офисом в Питере и множеством филиалов по всей России. И вот теперь Михаил Степанович ушел на пенсию, а на его место назначили нового руководителя. Пост он принял уже месяц назад, и во мне начала зарождаться робкая надежда, что в работе ничего не изменится, но вчера позвонила секретарь и попросила явиться на встречу с начальством.

Приняв душ и окончательно проснувшись, с сомнением изучила скромное содержимое гардероба, убеждаясь, что в его закромах не завалялось что-то подходящее случаю. Появляться в офисе мне приходилось раз в пару месяцев. Каждый раз, собираясь на встречу, я клятвенно обещала себе купить несколько подходящих нарядов, но как только за спиной закрывалась дверь родной квартиры, благополучно забывала заказать одежду.

Если Михаил Степанович давно привык видеть меня в джинсах и футболках, то на встречу с новым боссом одеть было решительно нечего. Обреченно вздохнув, открыла дверь в кладовку, где-то там была коробка с вещами, которые мама покупала для меня в надежде, что дочь начнет общаться со сверстниками и проводить время как все нормальные молодые люди. Порывшись несколько минут, выбрала черные классические брюки и зеленую тунику – не шикарно, но угроза нанести оскорбление начальству своим видом в разы уменьшилась. Зато риск выдать язвительную фразу был весьма высок.

Весь путь в такси до четырехэтажного здания из красного кирпича в самом центре Томска, я пыталась успокоиться и настроиться на встречу. Придраться к выполнению трудовых обязанностей было невозможно. Единственный вероятный камень преткновения – удаленный формат работы.

Стоя перед дверью цвета темного шоколада, прикрыла глаза и глубоко вдохнула, настраиваясь на беседу. Решив, что готова отстаивать свою точку зрения, несмотря ни на что, заглянула в кабинет и застыла, узрев новообретенное начальство. Стало понятно, почему абсолютно все женщины в офисе выглядят так, будто завтра международный женский день – цветут и пахнут. Мне стало неудобно за свой хвостик на голове и кроссовки, которые совершенно не сочетались с брюками.

Широкоплечий, холеный брюнет поднял голову от изучаемых документов и посмотрел на меня серыми глазами, в которых отражались ум и решительность. Прямой нос, волевой подбородок и четко очерченные губы дополняли картину идеального мужчины. Но не это было главным – кабинет был пропитан харизмой уверенного в себе самца. Даже меня, привыкшую отгораживаться от людей, пробрало. Изучив начальство сальным взглядом,  выдала:

– Вау, впервые вижу такого шикарного мужика живьем!

На лице эталона мужественности отразилось изумление. А когда смысл сказанного дошел до шокированного мужчины, на щеках заиграл легкий румянец смущения. Вот к чему приводит отсутствие общения, мне удалось оконфузиться, не успев войти в кабинет. За спиной прыснула Лена. Прелестно, к концу разговора с боссом о моем выступлении будет известно всему офису. Кажется, я покину здание безработной.

– Доброе утро, Ведана Вадимовна. Вы опоздали – образчик женских мечтаний встал из-за стола, продемонстрировав высокий рост и отсутствие даже мизерного брюшка.

Обошел стол, прислонился к нему и сложил руки на груди. Я постыдно уставилась на  сильные ноги обтянутые стильными джинсами.

– Здравствуйте, – с этого и надо было начинать, а не пялиться на человека, который может легко оставить меня без любимой работы – Извините. За опоздание и за беспардонное заявление. Я немного прямолинейна.

– Я заметил. Итак, Ведана Вадимовна, я пригласил вас, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество. Учитывая новую корпоративную политику нашей компании, вы не сможете работать в прежнем формате.

Вот и свершилось то, чего я так боялась. Очарование новым боссом резко пошло на убыль.

– Но… – вот черт, я даже не удосужилась прочитать имя шефа на табличке на двери. Как теперь к нему обращаться. Видимо, на моей физиономии отразилась легкая паника.

– Денис Валерьевич – подсказал мужчина.

– Но, Денис Валерьевич, я работаю шесть лет, и за это время не было проблем и нареканий. Я прекрасно справляюсь со своими обязанностями.

– С этим я не спорю. И вы будете еще лучше справляться с ними, находясь в офисе. Более того, вы один из претендентов на должность руководителя статистического отдела. Судя по личному делу, у вас нет медицинских показаний, по которым вы не можете работать в общем режиме, – ответ прозвучал непреклонно, – Если дело не в физическом здоровье, у нас есть штатный психолог. Уверяю вас, Мария Ивановна прекрасный специалист. Она поможет вам адаптироваться в новой обстановке, – почему все пытаются всучить меня в руки психолога?

Катастрофа. Судя по решительному блеску в глазах идеального мужчины, на поблажки рассчитывать не приходилось. Да и как объяснить, что не могу позволить себе ежедневно сталкиваться с большим количеством людей, потому что каждый из них может прийти ко мне в кошмаре, предвещающем смерть? Выжидающий взгляд Дениса Валерьевича сверлил мою макушку пока, склонив голову, я судорожно пыталась найти подобающую причину ночному образу жизни.

– Нет, я не могу, – все, что удалось выдавить из себя, – понимаете, у меня проблемы со сном.

Прозвучало откровенно жалко.

– Могу я узнать причину? – вопрос прозвучал на тон прохладнее, чем вся предыдущая беседа.

Вот сейчас я потеряю работу. Мои бесконечно любимые таблицы, расчеты и диаграммы. Они скрашивали бессонные ночи, занимали мысли и спасали от снов. Пока не появился этот красавчик в брендовых джинсах. От ответа спас звук хлопнувшей за спиной двери. Обрадованная неожиданной отсрочкой, повернула голову и увидела девочку лет десяти.

– Папа, я не буду ходить в эту школу. Хочу домой, в Питер! – прозвучало не капризно и требовательно, как можно было ожидать от избалованной дочери успешных родителей. Скорее надрывно.

В огромных голубых глазах застыли слезы, вокруг головы, несмотря на толстую косу, торчали непослушные золотистые волосенки. Она напоминала тощего брошенного котенка, такой малышке невозможно было в чем-то отказать.

– Крис! – Денис Валерьевич подошел к девочке и присел перед ней на корточки – Ты не можешь без предупреждения уходить из школы. Мы говорили об этом не один раз. Ты недостаточно хорошо знаешь город.  Милая, нам придется привыкнуть к новой жизни.

К своему стыду, я  не упустила шанс заценить вид сзади новообретенного шефа. Вид не разочаровал. Я одернула себя и заставила поднять взгляд. Крис смотрела на отца, а по ее щечке душераздирающе катилась одинокая слеза. Если бы на меня так смотрели, я бы уже собирала чемоданы и ехала в аэропорт. Но Денис Валерьевич оказался крепким орешком, встал и обратился уже ко мне:

– Ведана Вадимовна, извините, что нас прервали. Думаю, основные моменты мы прояснили. Жду ваше решение к понедельнику.

Резво вскочив с кресла, я направилась к двери.

– До свидания, – кивая, как китайский болванчик, я наконец покинула кабинет.

Сидя на кухне, перебирала в голове новые лица, виденные сегодня. Таксист с пышными усами и смеющимися глазами, девушка с кукольными ресницами и губами «сосисками» в приемной на входе в офис, начальник с фигурой атлета и хрупкая девочка, похожая на одуванчик. Надеюсь, никто из них не придет в мои сны. Новые люди – новые кошмары. И мысли, раздирающие душу – могу ли я предотвратить, предупредить? Зачем этот «дар», если я не могу ничего изменить?

В голове который раз крутился разговор двенадцатилетней давности. Тогда мне приснилась бабушка – бледная и как будто иссохшая. После продолжительной ночной истерики, было решено освободить меня от школы. Как только за мамой закрылась входная дверь, бабушка посадила меня на этой самой кухне, взяла за руку и спросила:

– Ты видела меня? – я вздрогнула от воспоминания, а она посмотрела ласковым немного грустным взглядом и продолжила, – Значит, пришло время, милая.

Я всхлипнула и крепко обхватила ее морщинистую невероятно теплую ладонь.

– Нет. Это не может быть правдой, всего лишь сон, бабушка.

– Ведана, ты знаешь, что это не так. Тебе придется принять это проклятие. Мне так жаль, милая, что тебе досталось это бремя. Когда-то я решила, что у меня не будет детей, не хотела, чтобы они прожили жизнь в кошмарах. Но когда в сорок лет оказалась в положении, просто не смогла отказаться от счастья стать матерью. У меня это началось в одиннадцать лет, и когда Оленьке исполнилось пятнадцать, я вздохнула с облегчением. Решила, что «дар» не наследственный, просто мне не повезло родиться неправильной. Но… –  она разрыдалась.

Я поднялась и трясущимися руками налила воды в высокий прозрачный стакан. Слезы на лице всегда сильной и невероятно доброй женщины разрывали сердце. Немного успокоившись, бабуля начала рассказ, который перевернул мою жизнь:

– Мы тогда жили в деревеньке в двухстах километрах отсюда. Мама сильно болела. Когда она пришла в мой сон… Ты знаешь, как это бывает. Думаешь, что это ожившие страхи, просто кошмар. Но через несколько дней она ушла. Потом началась война. – Глубокий вздох вырвался из ее горла. – Папу забрали на фронт, меня отправили в Томск, в приют. Не знаю от кого мне досталось это проклятие, рассказать было некому. В те годы кошмары приходили почти еженощно. Война, голод, разруха. Я видела каждого, кому было суждено уйти, иногда по несколько человек. Когда война закончилась, стало легче. Я научилась жить с этим. И тебе придется, родная.

– Неужели мы не можем ничего сделать? – я не могла принять бессмысленность происходящего, – Тебе нужно в больницу. Предупрежден, значит вооружен, верно? Возможно, мы видим эти сны, чтобы иметь шанс предотвратить? С тобой все будет хорошо.

– У меня в приюте была подруга Катя. Мы защищали друг друга, делились всем, спали вместе, чтобы было теплее. Когда нам было по четырнадцать лет, она приснилась мне – с сосулькой в голове. Чего только не придумывала, чтобы Катюша не выходила на улицу, ходила за ней как привязанная – бледных губ коснулась печальная улыбка. – В последний момент успела оттолкнуть подругу, но за нами бежал мальчик. Маленький, всего пять лет. Я даже не помню, как его звали.

Я чувствовала как отрывистые, скупые фразы покрывали мою душу льдом. Верить в неотвратимость не хотелось. Когда тебе шестнадцать лет, смерть кажется чем-то аморфным, далеким и не касающимся тебя. Даже если твои кошмары со стопроцентной вероятностью предвещают смерть.

– Милая, не нам решать, кому жить, а кому умирать. Конец неминуем. Остается смириться и проживать свою судьбу.

После этого разговора, пришлось найти свой способ бороться с кошмарами. Простой, но весьма действенный – просто не спала по ночам и минимизировала контакты с людьми. Моя жизнь была налажена. Да, у меня не было друзей, посиделок с подружками, походов в кино, на концерты, а отношения с противоположным полом носили своеобразный характер. Но я нашла баланс, некую гармонию в казалось бы неполной жизни. И сейчас все грозило развалиться как карточный домик.

Кофе остыл, пока в голове мельтешили картины поисков работы и походов по собеседованиям, неотвратимо доводя до паники. Не в силах усидеть, вскочила и вышла на балкон. Резко открыв окно, глубоко вдохнула осенний прохладный воздух. Хоть и без претензий на свежесть, он остудил голову. Вот теперь можно поразмышлять.

Итак, какие у меня варианты? Найти новую работу с возможностью свободного посещения – почти невыполнимая задача. Либо ежедневно ходить на старую, влиться в коллектив. И надеяться, что никому из 237 сотрудников не суждено в ближайшую неделю отойти в мир иной.

Боюсь, если снова обращусь к дяде Саше с просьбой устроить на подходящую должность, мама выйдет на тропу войны. И в этот раз бой с разъяренной женой он точно не выиграет. Конечно, можно уйти во фриланс, но имея небольшой опыт, я знала, что заработать достойные деньги в интернете не так легко и быстро, как обещает многочисленная реклама. Конечно, у меня есть накопления, вполне могу позволить себе потратить несколько месяцев на обучение и переквалификацию. Но где гарантии, что в новой специальности быстро достигну того уровня профессионализма, при котором сама буду выбирать время и место работы? Да и, откровенно говоря, я люблю свою работу.

В натренированном на статистических формулах мозгу запрыгали числа, выстраиваясь  в таблицу вероятности снов с будущими покойниками при количестве знакомств в том или ином случае. Понимая всю бессмысленность этих расчетов, я закрыла окно – простуда не поможет принять верное решение. Сейчас нужно было согреться и немного отвлечься, а с этим помогут горячий душ и несколько спиральных радиальных диаграмм.

Я прикоснулась к несомненно древней стене и осмотрелась. Круглая комната диаметром примерно восемь метров вопреки всем доводам рассудка освещалась неестественным сиянием, исходящим от шероховатой, местами раскрошившейся кирпичной поверхности. Почему-то меня не удивило отсутствие и намека на окна или дверь. Мягкий зеленоватый свет охватывал все помещение, оставляя в кромешной тьме только небольшой участок в центре. Именно оттуда исходило пульсирующее ощущение ужаса, от которого все волосы на теле вставали дыбом и мелко дрожали руки. Внутри засело чувство безысходности. Я знала, что должна подойти и увидеть скрытое темнотой.

Первый шаг дался с мучительным трудом, онемевшие от страха ноги не желали шевелиться. В босые ступни иголочками впились мелкие камушки и крошки кирпича. Неожиданно боль помогла взять себя в руки, и дальше я пошла уже смелее.

Казалось, чем ближе я подходила, тем ярче становилось сияние от стен. Сквозь отступающую тьму проступили очертания большого камня наподобие алтаря. Его основание было обвито слоями странной веревки. Я уставилась на нее не в силах поднять взгляд выше. Понадобилась целая томительно медленная минута, чтобы вернуть самообладание.

Глубокий вдох. Я должна это увидеть. Несколько последних витков веревки отчетливо отличались от грязных предыдущих. Даже в потемках я узнала причудливую косу из волос – золотистых и черных. Меня всю затрясло от ужаса. До сих пор гнала от себя воспоминания о том самом первом сне. Казалось, я снова превратилась в испуганную маленькую девочку.

Конец «веревки» был привязан к тоненькому запястью. Я зажмурилась прежде, чем охватить всю картину целиком. Хотелось малодушно продлить  момент неведения. Позволив себе простоять так несколько секунд, резко открыла глаза.

Безволосая головка. Безжизненный взгляд. На предплечье почти забытый рисунок, который был вырезан на руке Маруси много лет назад. На черном камне сломанной куклой лежала Крис.

Казалось сердце готово разорвать грудную клетку. Болезненно сморщилась, побуждая затекшее тело к движению, и быстрым шагом прошла в ванную. Включив холодную воду, сполоснула лицо, прогоняя остатки сна. Схватившись о край раковины, посмотрела в зеркало. Как всегда в такие моменты, глаза на фоне черных волос и болезненно бледной кожи казались зеленее, чем обычно. Весь день я размышляла о выборе, какая наивная глупость. Стоило вырубиться лицом в клавиатуру, чтобы судьба расставила все по своим местам.

Резь в ступнях напомнила о необходимости обработать израненные ноги. Иррациональность подобных ран и пятен, подтверждающих реальность кошмаров, уже не вводили в ступор, но все еще дико пугали. Я торопливо скинула тунику и белье, достала с полки над раковиной антисептическое средство, заживляющую мазь и залезла в душ. Упругие струи теплой воды смывали беззвучные жгучие слезы с лица, кровь и осколки битого кирпича с ног.

Сейчас пришло четкое осознание – я не могу больше прятаться в четырех стенах. Не позволю девочке, похожей на одуванчика, погибнуть. Только не так. Не как Маруся. Если бабушка была права, и смерть всегда забирает кого-то вместо спасшегося, то пусть это будет тварь, которая в течение восемнадцати лет убивает детей. Сомнений и страха больше не было, решение принято.

Часы показывали пол шестого утра, когда я вошла в кухню. Самое время для дозы кофеина. Сейчас я особенно остро чувствовала одиночество – как найти друга и не прослыть местной сумасшедшей? Как сказать роскошному боссу, что его дочь в смертельной опасности, потому что мне приснился сон? Как найти и остановить серийного убийцу – психопата и самой не оказаться в смирительной рубашке?

Но в сложившейся ситуации самый критический показатель – это время. У девочки осталась максимум неделя. Следовательно, у меня нет времени на рефлексию и психологическую подготовку. Срочно требовался план действий, и раз я твердо уверена в намерении «выйти в люди», то следует начать прямо сейчас.

Не оставив себе времени передумать, натянула джинсы и свитер. На ходу прихлебывая кофе, одела куртку и обулась. Еще нет и шести утра, на аллейке возле дома должно быть безлюдно и свежо. Хоть я и не отличалась особой религиозностью, белая часовенка всегда действовала успокаивающе.

Кроме загулявших студентов у крайней лавочки слева, никого не было. Вид веселой компании, которой судя по степени подпития, давно пора расходиться по домам, вызвал легкую грусть. Не то чтобы я хотела до утра пить пиво на холодной лавочке и пьяно ржать, но после исчезновения Маруси мой круг общения стал настолько скуден, что даже поболтать было не с кем.

Я села на противоположном от студентов конце аллеи и попробовала разложить по полочкам имеющуюся информацию касательно моей невыполнимой миссии. Первостепенная и самая сложная задача – разговор с Денисом Валерьевичем либо с его женой. Ведь должна же быть у Крис мама? Слава социальным сетям, думаю, найти о них информацию и назначить встречу не составит труда. Но как построить беседу так, чтобы меня с фанфарами не увезли в Сосновый бор? Об этом стоит поразмышлять отдельно.

Если начну присматривать за девочкой самостоятельно, то могу прослыть не только душевнобольной, но и извращенкой. Тогда светит еще более веселая поездка в места не столь отдаленные. Да и не смогу я находиться рядом с Крис круглосуточно.

Но начать расследование (не могу поверить, что я собралась вести настоящее расследование) все же следует с поиска информации. Если предположить, что на Марусю и Крис охотится один и тот же маньяк, то начать нужно с разговора с отцом подруги. Возможно, он поделится подробностями дела. И как бы ни было тяжело, придется достать из недр памяти мой первый кошмар – необходима любая зацепка.

Далее стоит поискать информацию о других пропавших девочках лет десяти в течение последних восемнадцати лет. С этим вопросом можно обратиться к отчиму. Он долгие годы проработал в правоохранительных органах, уверена, что связи остались. Но согласится ли дядя Саша помочь? Это я узнаю очень скоро. Утро субботы – самое время осчастливить семью редкой встречей с дочерью.

Не помню, чтобы во мне когда-либо так бурлила энергия. По дороге в дачный поселок, куда после скромной церемонии бракосочетания переехали мама с мужем, я от нетерпения ерзала на сиденье. Казалось, физически ощущаю, как утекает каждая секунда жизни почти незнакомой девочки.

Сегодня я не замечала позолоченных осенью улиц, не вглядывалась в кружевные фронтоны и наличники окон старинных домов, и даже лица редких прохожих не вызывали желание со страхом отвернуться – я их просто не видела.

Только проехав половину пути до меня дошло, что в кармане лежит телефон и к этому моменту я уже могла бы прошерстить интернет  и покопаться в личной жизни шефа. Отвесив себе мысленный подзатыльник, достала смартфон и окунулась во всемирную паутину.

Когда такси остановилось у ворот, моя решимость разобраться с ситуацией возросла втрое. Как оказалось, Денис Валерьевич – вдовец. Два года назад его белокурая красавица жена погибла в аварии. Я не могла допустить, чтобы он потерял еще и дочь.

Выскочив из машины, нажала на кнопку домофона. Несколько минут слушала равнодушные гудки. Мама и дядя Саша частенько уезжали на выходные посмотреть достопримечательности близлежащих городов. Я попыталась вспомнить, когда звонила родительнице в последний раз и о чем мы беседовали. Вполне вероятно, что она говорила о своих планах, а я как обычно пропустила информацию мимо ушей. Да, дочь из меня получилась не ахти. Устыдившись за невнимательность к семье, уже начала набирать мамин номер, когда услышала из динамика ее недовольный заспанный голос:

– Кто? – мысль, что ранним утром в субботу люди могут элементарно спать, меня почему-то посетила только сейчас.

– Привет, мам, – голос прозвучал слегка смущенно.

– Ведана, что случилось?

– Может, впустишь?

– Да, да, конечно.

Наконец прозвучал щелчок и калитка в царство кабачков и огурцов открылась. После переезда из города в небольшой, но уютный домик из красного кирпича, мама стала заядлой огородницей. Сейчас, конечно, сезон закончился, но ухоженные грядки и теплицы выдавали в хозяевах любителей поковыряться в земле. Чувствую, обратно придется ехать с сумками полными вкусностей.

Мама в халате стояла на крыльце и обеспокоенно смотрела, как я подхожу к дому по тропинке, выложенной камнями. Совесть еще раз кольнула иголочкой стыда. Я так редко уделяю время единственному родному человеку, что неожиданный приезд вызвал тревогу. Ускорив шаг, почти подбежала к маме и обняла ее.

– Привет, мамуль. Извини, что не предупредила. Я вас разбудила?

– Веда, ты знаешь, что можешь приезжать в любое время. Но, милая, что-то случилось? Пойдем, я сделаю кофе, и ты все расскажешь. Ты завтракала?

– Все хорошо, не волнуйся. Просто заехала в гости.

Она бросила на меня подозрительный взгляд. Не верит. Ну что ж, справедливо.

Пока я снимала куртку и разувалась, из ванны вышел дядя Саша, подошел, обнял. Пахнуло ментолом и лавандовым мылом. Оказывается, я и не подозревала, как по ним соскучилась.

– Привет, дорогая. Неожиданно. Что-то случилось? – вот заладили.

Кажется, пришло время поговорить с ними начистоту. Эти двое – моя семья. Они имеют право знать почему я выросла мягко говоря странной. Как они отнесутся к моему «дару» – вопрос второстепенный. Но мама должна знать, что ее вины в моей нелюдимости и отстраненности нет.

– Все хорошо, просто заехала, – повторила я.

Из кухни начали доноситься просто умопомрачительные ароматы готовящихся кофе и яичницы, кажется, с беконом. Мой желудок протяжно заурчал, напоминая, что со вчерашнего вечера в нем ничего было.

– Пойдем, голодный отпрыск, – хохотнул дядя Саша.

– Руки помою и прибегу.

Когда вошла в кухню, завтрак мечты был уже на столе. Стоит почаще наведываться хотя бы ради этого. Хлебцы и кусочек подсохшего сыра в моем холодильнике показались кощунством по отношению к приему пищи.

Мама с умилением смотрела, как я уплетаю безумно вкусную яичницу. Время от времени они с мужем обеспокоенно переглядывались, но не стали задавать вопросы пока я не расправилась с завтраком. Только когда взялась за кружку с латте, мама осторожно сказала:

– Ведана, точно все в порядке? Не подумай, мы рады твоему приезду. Но ты уверена, что ничего не хочешь рассказать? Может, помощь нужна?

Я сделала глоток одуряюще вкусного напитка, пытаясь придумать с чего начать.

– Это прозвучит странно. Но я прошу вас выслушать и постараться принять, хотя местами мой рассказ покажется безумным. И да, дядя Саша, мне нужна помощь.

– Милая, не томи, – беспокойство в глазах мамы превратилось в тревогу и рисковало перерасти в панику.

Я потянулась через стол, взяла ее за руку и начала говорить:

– Мама, помнишь, в десять лет мне приснился кошмар? – ответом был недоуменный взгляд. Кажется, такого вопроса она точно не ожидала.

– Да, конечно. У тебя время от времени бывали кошмары. Они и сейчас тебя беспокоят? Ты хочешь, чтобы мы нашли хорошего психотерапевта?

– Нет, нет, мам, мне не нужен врач, – мама в своем репертуаре, – Не знаю, как выразиться, но… эти сны… они вещие, – запинаясь произнесла я.

Две пары глаз обескураженно уставились на меня.

– Хочешь сказать, что ты … ясновидящая? Или экстрасенс? Как в телешоу? – мама похлопала ресницами и защебетала – Милая, может, мы все-таки найдем врача? Не зря говорят, современная медицина творит чудеса. Я уверена, тебе помогут.

– Я знаю, что это звучит как бред сумасшедшего, но, пожалуйста, постарайтесь с ходу не записывать в клиенты психушки. Мне больше не к кому обратиться. Прошу вас, дослушайте.

– Ведана, мы слушаем, и обещаем быть непредвзятыми, – дядя Саша предостерегающе посмотрел на жену.

– Спасибо. В первый раз мне приснилась Маруся – единственная подруга. За четыре дня до своей пропажи. Она была… – вспоминания о том кошмаре до сих пор вызывали дрожь, – Мертвая. С отстриженными волосами и странном знаком, вырезанным на руке.

– Но ее не нашли, Веда. Мы не знаем, что тогда случилось. Ее родители переехали лет десять назад, – я и не знала, что они уехали. Значит, поговорить с дядей Витей не получится.

– Знаю, мам, но я уверена, что она погибла именно так. Мои сны не ошибаются. Никогда.

Мама вскочила и начала нервно ходить по кухне, зачем-то открыла холодильник, уставилась невидящим взглядом на аккуратные ряды банок с домашней консервацией, закрыла дверцу, села обратно на стул и заговорила:

– Ведана, я знаю, вы с Марусей были очень близки, и ее пропажа сильно подкосила тебя. С тех пор ты стала сторониться всех и вся, закрылась от окружающего мира. Пожалуйста, позволь помочь тебе. Мы будем рядом, родная.

Видя, что мама на грани истерики, дядя Саша обогнул стол и приобнял ее за плечи.

– Оля, Веда наша дочь, мы окажем ей любую – акцентировал он, – Помощь. Продолжай, дорогая.

Не устаю благодарить судьбу за то, что подарила маме встречу с этим мужчиной. Его мудрость и спокойствие, закаленные многолетней службой в полиции, стали надежным буфером в общении с эмоциональной матерью. Я с благодарностью посмотрела на отчима и начала рассказ, который даже для меня звучал невероятно:

– Потом был охранник из школы с веревкой на шее, изувеченная учительница химии, исхудавшая бабушка с пожелтевшей кожей и много кого еще. Все они приходили в мои сны за неделю до смерти, – я говорила быстро, выплескивая годами сдерживаемые эмоции, – И близкие, и те, кого видела мельком. Мама, именно поэтому я не хочу общаться с людьми, не могу позволить себе с кем-то сблизиться. Не хочу знать, как и когда они умрут. И не сплю ночами тоже из-за этого – днем мой сон спокоен.

Мама и дядя Саша застыли, глядя на меня со смесью ужаса и неверия. А я говорила и говорила. О бабушкиных словах, о страхах, о невозможности освободиться от постоянного ожидания беды. Не знаю, в какой момент я начала плакать, но вскоре захлебывалась от рыданий в маминых объятиях.

Это были слезы очищения. Столько лет я хранила тайну, носила в душе груз недосказанности. Возможно, было несправедливо повесить на родителей этот камень знания, но я больше не справлялась одна.

Более того, сейчас мне была нужна помощь гораздо более существенная, чем утешение. И я собиралась эгоистично распахнуть перед любимыми людьми дверь в мой личный дурдом. Для этого  необходимо было успокоиться, и я пошла в ванну привести себя в порядок после обильного влаговыделения.

Когда вернулась на кухню, мама и дядя Саша тихонько перешептывались, но увидев меня, смущенно замолчали. Сложно было представить, что они испытывают.

– Простите, что вывалила все это на вас, – мама открыла рот, чтобы запротестовать, но я жестом перебила ее, – Сегодня ночью мне приснилась девочка. Дочь нового начальника. Ей лет десять и у меня есть основания полагать, что на нее охотится тот же маньяк, который убил Марусю. Я не могу этого допустить.

– Ведана, – мама побледнела – ты же не собираешься охотиться на убийцу?

– Собираюсь, мама. Я не верю, что этот дар или проклятие – просто череда снов, предсказывающих смерть. У них должна быть цель. И в данном случае я уверена – нужно спасти девочку. Дядя Саша, мне необходима информация.

Я понимала, что прошу слишком много. Максимум на что можно было рассчитывать после безумного разговора – избежать немедленной госпитализации. Учитывая отношение матери к моему здоровью и ее импульсивность, не удивлюсь, если у нее в поисковике уже висит топ десять психиатров Томска и России.

– Мама, прошу тебя, дай мне неделю. Обещаю, если к тому времени ты будешь настаивать, я соглашусь сходить к любому врачу, которого ты выберешь, – уставилась на родительницу умоляющими глазами кота из Шрэка.

Сомневаюсь, что выглядела умилительно, но в детстве действовало безотказно. Видимо правду говорят, что для родителей даже великовозрастные отпрыски навсегда остаются милыми крохами, потому что мама отложила в сторону смартфон – надо же, я и не заметила, что держит его в руках – и сказала:

– Хорошо, неделю. На следующий понедельник записываю к психотерапевту. Пойдем вместе.

Вот и отлично, там разберемся. Дело осталось за малым – уговорить отчима помочь.

Когда мама познакомила нас, мне было четырнадцать лет. Самый разгар пубертатного возраста, усугубленного кошмарами и одиночеством. Хоть и не баловалась запрещенкой, как многие ровесники, но угрюмостью и затворническим образом жизни нередко доводила мать до слез. Закаленному общением с куда более трудными подростками и преступными элементами мужчине хоть и со временем, но удалось заслужить мою любовь и безграничное доверие.

Наверное, в том, что они с мамой не завели еще детей, имелась и моя вина – слишком много душевных сил выкачивала забота обо мне. В результате, два замечательных человека получили асоциальную дочь без надежды на продолжение рода. Рожать детей, чтобы передать им проклятый дар, одиночество и жизнь полную кошмаров? Увольте. Еще в шестнадцать лет я легко смирилась с мыслью о бездетном существовании, и с тех пор ничего не изменилось.

Дядя Саша поддерживал любые мои решения – будь то нежелание участвовать в школьных мероприятиях или стремление зарабатывать удаленно. Но в данном случае затрагивался вопрос безопасности, раньше мне не приходилось проверять, насколько далеко простираются границы терпения и доверия отчима. Сомневаюсь, что он легко благословит меня на погоню за психом-убийцей, что подтверждал тяжелый изучающий взгляд карих глаз.

– Как ты поступишь, если я откажусь в этом участвовать? – вопрос прозвучал неожиданно, учитывая, что плана Б у меня не было. Как и плана А, откровенно говоря.

Я растерянно моргала, пытаясь на ходу придумать достойную последовательность действий. В голову настойчиво лезла только одна мысль – повторить трюк с умоляющими глазками. Остановила уверенность, что с дядей Сашей это стопроцентно не прокатит. И слезы как назло я сегодня все выплакала.

– Что-нибудь придумаю, – упрямо сказала я, – Если даже мне придется сутками следить за Крис. Не могу позволить, чтобы с ней случилась беда.

– И ты уверена, что беда случится?

– Да, – к сожалению, в этом сомнений не было, – Но если я ошибаюсь, мы ничего не потеряем, ведь так? Пойду к врачу под ручку с мамой и все.

Мужчина потер квадратный подбородок, что свидетельствовало о глубокой задумчивости. Я выжидающе смотрела на отчима, молясь, чтобы он принял верное решение. Уже начала прокручивать в голове наихудший вариант развития событий, когда услышала:

– Хорошо, мы попробуем, – не смогла сдержать вздох облегчения, а мама сокрушенно покачала головой, – Но у меня есть несколько условий. И, Ведана, ты будешь их соблюдать беспрекословно. Я серьезно.

– Конечно, конечно,– я активно закивала, готовая обещать что угодно.

– Ладно. Во-первых, во всем слушаешься меня, никакой самодеятельности, – впервые отчим говорил со мной таким строгим тоном, – Во-вторых, ничего не скрываешь. Любую информацию, даже если она кажется несущественной или невероятной, в кратчайшие сроки доводишь до меня. Поняла?

– Да, – я продолжала усиленно кивать.

Дядя Саша вышел в гостиную, вернулся через минуту с потрепанным толстым блокнотом в неожиданно веселеньком красном переплете и ручкой. Посмотрел на мою удивленную физиономию и сказал:

– Что? Зато его сложно потерять. Итак, что мы имеем? – удобно устроился на стуле напротив и приготовился записывать показания.

Пока мама суетливо убирала со стола остатки завтрака, я думала с чего начать. Не знаю, что заставило дядю Сашу взяться за расследование – на самом деле поверил в вещие сны или надеялся убедиться в обратном. Это было не важно. Осознание, что я больше не одна в своем кошмаре, затопило волной облегчения и благодарности. Глаза снова защипало, но я заставила себя успокоиться и сморгнула непрошеные слезы. Мама поставила передо мной стакан с водой, погладила по голове. С благодарностью посмотрела на моложавую, удивительно добрую женщину, и выдавила из себя хриплое:

– Спасибо. Спасибо вам.

Дядя Саша подозрительно часто заморгал, прокашлялся и сказал:

– Для начала расскажи о своей подруге.

– Марусе было десять лет, она пропала 23 сентября 2004.

– Полное имя и дата рождения, Ведана, – перебил меня отчим.

– Соколова Мария Викторовна, – мама ответила раньше меня.

Четкими фразами она бодро отрапортовала сведения о Марусе и ее родителях. Да, видимо жизнь с майором полиции оставила ощутимый след в характере мамы. Я смущенно добавила:

– Она приснилась за четыре дня до пропажи, значит, погибла 30 сентября. В свой день рождения.

Отчим бросил на меня недоверчивый взгляд, тем не менее, сделал пометку в блокноте.

– Крис приснилась сегодня ночью, – осторожно продолжила я – Если предположить, что действует один и тот же убийца, то через три – четыре дня ее тоже похитят.

– Я помню дело Соколовой. Его вел опытный следователь, но никаких зацепок не нашли. Сегодня свяжусь с ним. Расскажи подробно о месте преступления, – попросил дядя Саша.

Я понимала, как ему тяжело переступить через свой скептицизм. Насколько могла подробно описала свой последний сон – круглую кирпичную комнату, алтарь обвитый волосами, пропитанными запекшейся кровью. Потом взяла блокнот отчима и попыталась нарисовать знак, который был вырезан на запястьях обеих девочек. Старательно выводила круги, треугольник внутри одним углом пронзающий первый круг и соприкасающийся с другим. С замысловатыми узорами в каждом секторе между геометрическими фигурами возникли трудности. Как ни странно, в память они врезались очень четко, но с моим скудным талантом к живописи перевести их на бумагу оказалось крайне сложно.

– Вот, – через стол передала плод своего творчества дяде Саше – думаю, на компьютере я смогу создать его более четко и аккуратно.

– Жуть какая, – прокомментировала мама, заглянув в блокнот через плечо мужа.

– Ладно. Итак, мы предполагаем, что есть серийник, промышляющий ритуальными убийствами десятилетних девочек. Если это так, то сомневаюсь, что в течение восемнадцати лет не было других жертв. Я подниму старые связи, постараемся найти похожие случаи.

Я вздрогнула. Сколько детей мог загубить этот псих за столько лет?

– Думаю, стоит сузить круг поиска пропавшими в сентябре девочками десяти лет, арийской внешности. Согласны?

– Да, конечно, – поспешно ответила я.

– А если дети пропадали в других городах? Он же не привязан к Томску? – кажется, мама вошла в азарт.

– Не к Томску, к своему алтарю. Будем исходить из того, что ритуал он проводит в определенном месте и в определенное время, – дядя Саша искоса глянул на меня и продолжил, – Если Ведана права, то времени у нас мало.

Сердце в очередной раз кольнуло благодарностью.

– Сейчас я обзвоню ребят. Оля, на тебе обед. Веда, тебе не помешает выспаться.

 С этим утверждением сложно было спорить. Несколько часов сна в сидячем положении, приправленные кошмарами, сил не добавили. А напряженный разговор вытянул последние крохи энергии. Так что я устало встала со стула, на котором провела последние несколько часов.

– Хорошо, только такси вызову.

Вытащила из кармана телефон, нажала нужную кнопку, но приложение не успело загрузиться. Мама выхватила из пальцев смартфон и строго обратилась ко мне:

– Куда это ты собралась? До города ехать полчаса, поднимайся наверх и ложись в комнате для гостей.

В силу особенностей графика, я никогда не ночевала вне собственной квартиры. Знала, что когда родители покупали дом, они отвели для меня комнату, но за десять лет так ни разу и не переночевала здесь. Со временем она постепенно переименовалась в «комнату для гостей».

– Милая, мама права. Думаю, через несколько часов появятся новости. Будет лучше, если мы сможем их обсудить не по телефону.

– Хорошо. Спасибо, вы не представляете что для меня значит возможность ничего не скрывать от вас.

– Хватит сыпать благодарностями. Мы твои родители, заботиться о тебе – наша святая обязанность. Дура, ты должна была прийти давным- давно, – мама удивленно воззрилась на отчима, – Что? Ругать ее – наше святое право.

Я прыснула первая, родители присоединились через несколько секунд. Отсмеявшись, дядя Саша взял телефон и пошел в сторону гостиной, а мама повела меня наверх.

То ли усталость взяла свое, то ли непривычная гармония внутри сыграла роль, но спала я замечательно. Проснувшись, полежала, прислушиваясь к звукам с первого этажа. В небольшой комнате, обставленной в бежевых тонах, было необычайно уютно и спокойно.

Встала и открыла тяжелые портьеры шоколадного цвета. От утренней солнечной погоды не осталось и следа. Хмурое небо налилось свинцовыми тучами, накрапывал скучный осенний дождь. Наблюдать унылую картину не было никакого желания, поэтому я обратно задернула шторы и снова оказалась в тепле и безопасности родительского дома.

Часы показывали половину пятого – давно мне не перепадало непрерывного спокойного сна, чувствовала себя бодрой и полной сил. Сполоснувшись, спустилась на кухню.

– Привет, милая. Хорошо отдохнула? – мамины глаза блестели нежностью, – Обед ты благополучно проспала, так что через пятнадцать минут подам ранний ужин.

– Отлично выспалась. Тебе чем-нибудь помочь?

– Можешь нарезать салат, – она показала на раковину, в которой стояла миска с вымытыми огурцами, мясистыми томатами и горкой свежей зелени.

Мама порхала по кухне, напевая незатейливую мелодию и время от времени поглядывая, как я режу овощи. Казалось, она не верила, что ее ребенок рядом и занимается обыденным делом. Глядя на неприкрытую радость мамы от моего присутствия, в очередной раз за этот долгий день испытала стыд за невнимательность к родителям.

Хлопнула входная дверь. Через пару минут на кухню заглянул дядя Саша.

– Оо, мои девочки колдуют на кухне. Пахнет шикарно.

Несмотря на шутливый тон, взгляд был встревоженный. Атмосфера в помещении резко потеряла непринужденность.

– Какие новости? – я не смогла скрыть нервозность.

– Только после ужина, – сказал дядя Саша и ушел в ванну.

Невзирая на старания родителей поддерживать нейтральную беседу, все мысли за столом были о девочках и убийце. Не чувствуя вкуса блюд, я торопливо запихивала в себя еду и чуть не ерзала на стуле.

– Ладно. Не буду больше томить, – сказал отчим, видя мое нетерпение – Дело хуже, чем мы предполагали. На данный момент мы нашли семь подходящих случаев.

Я застыла, не доведя до рта стакан с водой, мама побледнела. Обе молча уставились на дядю Сашу, ожидая продолжения.

– Все девочки десяти лет, рожденные 30 сентября. Белокурые и голубоглазые. Пропали 27 сентября, тела не нашли.

Мама ахнула.

– Но как эти дела не связали? Невозможно, чтобы столько совпадений не привлекли внимание! – я вскочила не в силах усидеть на месте.

– Потому, что пропажи случались раз в шесть лет. Ни одно расследование не охватило такой большой промежуток времени.

– Это что же получается? Дети пропадают с …– на мамином лице застыло сосредоточенное выражение.

– Первый известный случай произошел в 1980 году, – подсказал муж, – Мы отправили в архив молодняк. Ищут. Надеюсь, список не придется пополнять.

Будто в ответ на это высказывание зазвонил телефон.

– Да, – ответил дядя Саша.

Чем дольше он слушал, тем мрачнее становился. Мы с мамой уставились на мужчину и не дышали, пытаясь разобрать слова говорящего. Ничего внятного из динамика так и не расслышали.

– Бери дела и езжай ко мне, – отчим продиктовал адрес собеседнику – Это расследование твое, я договорюсь.

Положив трубку, опустил отчужденный взгляд на тарелку. Чувствовалось, что мыслями он далеко.

– Ну? – решила привлечь внимание.

– Еще трое, в 1962-м, 68-м и 74-м годах. За предыдущие годы архив не сохранился. Сейчас приедет следователь, будем изучать дела.

– Невероятно, это сколько же лет этой твари? Восемьдесят? Сто?

– Может это сумасшедшие сектанты или компания тех, кто считает себя ведьмами или колдунами устраивают шабаш. В любом случае сомневаюсь, что мы ищем одиночку. Что повышает градус опасности в разы. Ведана, помни о моих правилах.

– Я помню, дядя Саша. Какой у нас план действий?

– Скоро приедет Костя, мы с ним изучим дела. Постараемся найти связь между жертвами.

– Да какая у них может быть связь, кроме дня рождения и внешности? Они из разных веков! – мама отвлеклась от мытья посуды.

Из нервно подрагивающих пальцев только чудом не выскользнула тарелка, когда она резко повернулась к нам.

– Вы не должны в это лезть! Это дело полиции, вы дали им пищу для размышлений. Пусть делают свою работу!

– Но, мама…

– Нет! – перебила она окриком.

Мы растерянно уставились на маму. Несмотря на эмоциональность, она крайне редко повышала голос.

– Вы серьезно собрались охотиться на психов, которые шестьдесят лет убивают детей? И что? Ждете моего благословения?! Так вот – нет! Вы двое – моя семья. Единственная, которая у меня есть, и я не собираюсь спокойно смотреть, как вы влезаете в самоубийственное мероприятие!

После отповеди мама сдулась как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, обхватила себя руками за подрагивающие плечи. Мы с отчимом виновато переглянулись, затем он подошел к жене и обнял. Она уткнулась лицом в широкую грудь и тихонько всхлипывала.

– Прости, дорогая. Ты права.

Права? Как права?! Несмотря на всю любовь к маме, я не могла сейчас отступить.

– Но как же Крис?! А как же дети, которых бог знает сколько лет приносят в жертву? Мы просто забудем об этом?

– Нет, Ведана. Я буду контролировать расследование. Заочно. Делом займутся профессионалы. Обещаю держать тебя в курсе.

Я открывала и закрывала рот не в силах поверить, что меня вот так просто оставили на обочине, как ненужный балласт. В наступившей тишине писклявый звонок домофона прозвучал оглушительно.

– Это Костя, быстро он. Я открою, – дядя Саша выпустил жену из объятий и пошел к двери.

А мне необходимо было успокоиться, чтобы не скатиться в банальную истерику. Вышла в прихожую, накинула куртку и мимо отчима просочилась на веранду. Моросящий дождь превратился в настоящий ливень. В лицо дохнуло озоном и свежестью вперемешку с прелым запахом мокрой осенней листвы. Сквозь монотонный стук дождя послышался приближающийся звук быстрых шагов по дорожке, затем незнакомец громко потоптался на крыльце, стряхивая с обуви налипшую грязь. Через секунду в веранду влетел мужчина в неприметной темной куртке и черной несуразной шапке-бини, натянутой по самые брови. При свете яркого освещения наши глаза встретились. Из моего рта вырвалось несколько прочувствованных нецензурных выражений. Масштаб абсурдности сегодняшнего дня начинал принимать поистине вселенские размеры.

– Дана? – на меня ошарашенно уставились глубокие шоколадные глаза, – Привет, ты что здесь делаешь?

– Привет, – все-таки удалось вымолвить, – Я тут… в общем у родителей.

– Александр Николаевич твой папа?

– Отчим, – поправила я.

– Ээ, ясно. У меня с ним встреча. Я пойду?

– Конечно.

Разумеется, из всех Кость города Томска следователем должен был оказаться тот, который видел меня голой. Нежелание общаться с людьми не отменяло потребности здорового женского организма. При наличии высокоскоростного интернета найти партнера не составляло труда. Не сказать, что у меня была бурная интимная жизнь. Вообще-то Костя был моим третьим мужчиной и единственным, с кем мне было достаточно комфортно. Но тем не менее она была. И это являлось предметом моей тайной гордости – подготовительный этап был долог и тернист.

Последние полтора года Константин являлся моим «диванным другом». Только сейчас я осознала, что даже не знала его фамилии, что уж говорить о профессии. Мы просто договаривались о встречах, когда одному из нас было необходимо снять напряжение. В первые месяцы редких рандеву Костя заводил разговоры о личном, но видя нежелание открываться, оставил попытки. Я же не считала себя в праве говорить о его жизни, раз подробности своей раскрыть не могла. Несмотря на это, у нас сложились вполне непринужденные отношения, которые устраивали обоих.

Я пялилась в стену из дождя за окном, а мозг вычислял вероятность встречи с Костей здесь и сейчас в городе с населением пятьсот пятьдесят тысяч человек. В свете последних событий стало жутко. Оказывается, я просто подарок для маньяка – живу одна, максимум раз в неделю созваниваюсь с родителями, на работе и вовсе не спохватились бы. Вполне себе неспешно можно прикончить, расчленить на маленькие кусочки и спустить в унитаз. От этих мыслей живот скрутило страхом. Идиотка. Все, никаких больше сайтов для знакомств.

Руки уже дрожали от холода, а неугомонный мозг принялся выстраивать возможность нарваться в интернете на больного извращенца вместо следователя Кости. Выходило, что удача не совсем от меня отвернулась. В душе повеселело.

Мысли перетекли на более насущные проблемы. Меня благополучно отстранили от участия в расследовании, но покорно сидеть и ждать новостей я не собиралась. Нужно подробно восстановить ритуальный орнамент на компьютере и поискать о нем информацию. И не стоит забывать, что в понедельник предстоит выход на работу – так я буду ближе к Крис и ее отцу. В офисе наверняка обретаются кумушки-сплетницы, сарафанное радио как способ получения информации еще никто не отменял. Надеюсь, получится завести пару полезных знакомств. А чтобы самой не стать темой для обсуждения, придется-таки заняться гардеробом. Заодно приободрю маму. Конечно, ей не понравится, что я буду в непосредственной близости от места предполагаемых событий, но участие в шоппинге точно повысит настроение.

Глава 2

В этот раз в здание офиса я входила без трепета и нервозности, тем не менее в лица пребывающих на службу коллег старалась не вглядываться. Неспешно подошла к кофе-машине в холле на первом этаже, нажала на кнопку выбора напитка и приложила карточку для оплаты. Пока автомат гудел, готовя латте, ненавязчиво озиралась, стараясь определить возможный источник информации. Уже завтра Крис могли похитить, на постепенное внедрение не оставалось времени.

Та-ак, а вот и цель. У широкой лестницы с полированными резными перилами перешептывались две блондинки – одна из них выглядела недовольной и бурно жестикулировала, угрожая вот-вот отхлестать собеседницу бумагами, которые держала в руках. Я взяла стаканчик с кофе и направилась в их сторону. Мама, конечно, учила, что подслушивание – удел невоспитанных особ, но на войне как на войне. Почти одновременно со мной к девушкам подошла эффектная шатенка с кукольным личиком. Высокая и статная, она хоть и не соответствовала шаблонным стандартам, но явно умела подчеркнуть многочисленные достоинства.

Я порадовалась, что субботний вечер мы с мамой провели в интернете, подбирая рабочий гардероб. В отличие от меня, родительница имела отличный вкус, и получив карт-бланш, с энтузиазмом облегчила мой счет. Она пыталась уговорить пройтись по магазинам, но тут уж я уперлась всеми конечностями – к походу по торговым центрам в выходной я точно не была готова. Тем более планировала провести этот день с максимальной пользой для дела. Мама согласилась с условием, что воскресное утро я проведу у парикмахера и мастера маникюра.

Домой попала только к обеду следующего дня – с новой стрижкой, аккуратными розовыми ноготками и неожиданно приятным ощущением собственной привлекательности.

Стоя сегодня утром перед зеркалом в сером брючном костюме и блузке цвета фуксии, не узнавала себя. Волосы, перекрашенные в глубокий каштановый цвет, искрились здоровьем, придавая образу интеллигентности. Кожа не казалась такой бледной, как в обрамлении естественных черных волос. Зауженные брюки подчеркивали, на мой взгляд, слишком тонкие и длинные ноги.  Зато объемный пиджак смотрелся очень даже стильно, не оголяя лишнего, а струящаяся мягкая ткань при каждом движении давала понять, что его  цель не скрывать, а подчеркивать. Мама пыталась к этому комплекту приобрести туфли на шпильке, но тут я была непреклонна. Нет более убогой картины, чем женщина на каблуках, которая не умеет на них передвигаться. После непродолжительных баталий выбор остановили на аккуратных удобных ботиночках из мягкой кожи.

Моей целью всегда было оставаться неприметной, поэтому выходя из родной квартиры, ощущала себя слишком яркой. Но сейчас была от души благодарна маме. На меня поглядывали с легким любопытством, но и только. Обычная серость и, что греха таить, неухоженность среди холеных коллег произвели бы диаметрально противоположный эффект. Наверно, в редкие посещения кабинета начальства меня в лучшем случае принимали за курьера.

– Привет! Как провели выходные? – шатенка обратилась к кумушкам, которых я избрала в качестве источника информации.

– Ужасно, в пятницу вечером Цербер в пух прах разнесла мою презентацию, все выходные пришлось переделывать, – недовольная блондинка начала изливать печаль на благодарного слушателя, – Она не просто сделала замечание, а натурально опозорила меня перед Красавчиком!

Учитывая, что блонди номер два выглядела уже подуставшей от нытья недовольной, приходу шатенки явно обрадовалась. Погрузившись в свои мысли, зацокала десятисантиметровыми каблучками по ступенькам. Я невольно засмотрелась – красиво шла, мне так никогда не научиться. Блонди номер один плотно присела на уши шатенке, а я неспешно шла за ними, прислушиваясь к разговору.

– Да кем она себя возомнила! Только месяц как стала заместителем, непонятно по каким причинам. Выскочка! Если бы она была симпатичной, я бы подумала, что должность она заработала одним местом. Но наш Красавчик на эту лохматую замухрышку никогда не посмотрит, – томным движением кончиков пальцев отбросила с лица белобрысый локон, давая понять на кого именно должен был обратить внимание Денис Валерьевич – Красавчиком могли именовать только его.

Дамочка мне решительно не нравилась. Неужели придется находить общий язык с этим серпентарием.

– Может Яну назначили замом потому, что она работает здесь двенадцать лет без единого нарекания? – ироничный ответ шатенки заставил блонди резко остановиться на середине лестницы и грозно уставиться на собеседницу, – Но ты права, Денис никогда на нее не посмотрит.

Я шла на три ступеньки ниже и уже хотела обойти девушек, когда за спиной раздался язвительный голос:

– Ирина, надеюсь, вы подготовили презентацию? Если она такая же провальная как предыдущая, придется устроить конкурс среди стажеров. Может кто-то из них предложит что-то менее замыленное и стандартное.

Блонди побледнела, у шатенки искоса поглядывающей на нее, подозрительно подрагивали уголки пухлых губ, а я стояла между ними и пыталась превратиться в невидимку. Подслушивание определенно не мой конек. Мало того, что не узнала ничего полезного, так еще и оказалась под перекрестным огнем.

– Доброе утро, Яна Андреевна, – отмерла шатенка.

– Доброе. Через час жду у себя.

Яна обошла меня и продолжила подъем по лестнице. Худощавая женщина лет тридцати пяти с роскошной гривой темных кудряшек бросила на меня надменный взгляд медовых глаз. Строгие черты лица, тонкие губы и острый подбородок – не красавица в общепринятом понимании этого слова, но и замухрышкой точно не назовешь.

Я проскользнула мимо блонди, которая до сих пор нервно сжимала перила, и быстро поднявшись на второй этаж, пошла в сторону кабинета директора. Краем глаза заметила, как Яна зашла в соседний кабинет с табличкой «Заместитель исполнительного директора Кардашевская Яна Андреевна». Не хило.

Секретарь Лена работала еще с Михаилом Степановичем, так что меня знала, но пару секунд смотрела и не узнавала.

– Здравствуйте, Лена.

Глубоко в душе всколыхнулось женское тщеславие вперемешку с легкой обидой. Всего лишь новая прическа и наряд не могли меня настолько преобразить. Или могли?

– Ведана Вадимовна? Извините, не узнала. Доброе утро, прекрасно выглядите.

– Спасибо, – смущенно пробормотала в ответ, – Денис Валерьевич на месте?

– Да, присядьте на минутку.

Она указала на массивные кресла у окна и ушла в кабинет к боссу. Не прошло и двух минут, как дверь открылась и секретарь вышла в приемную. Из недр кабинета начальства послышалось:

– Лена, не забудьте заказать подарок для моей дочери.

– Уже, Денис Валерьевич. Привезут завтра, шары и торт доставят тридцатого в семь утра к вам домой.

– Спасибо.

Хоть я и знала, что сны не ошибаются, но получить еще одно подтверждение того, что Крис подходит под все критерии убийцы, заставило мой пульс участиться. Лена сделала рукой приглашающий жест в сторону двери. Я поставила стаканчик с кофе на столик между креслами для посетителей, встала и решительно вошла в кабинет.

– Доброе утро, Денис Валерьевич.

Уже подготовленная прошлой встречей, в этот раз я воздержалась от похабных комментариев касательно сногсшибательной внешности босса.

– Ведана Вадимовна, здравствуйте, – губы шефа расплылись в приветственной белозубой улыбке, – вижу, вы решили принять мое предложение?

В серых глазах блестела лукавая усмешка, и я поймала себя на мысли, что готова ответить безоговорочным согласием на любое его предложение. Обаяния этому мужчине природа отсыпала непозволительно много.

– Да, – больше ничего из себя выдавить  не удавалось.

– Это невыносимо, как работать с человеком, один вид которого вводит в эмоциональный ступор?

– Извините, что?

Испуганно захлопала ресницами. Боже, я что, вслух это сказала?

– Ээм, ничего. Извините. Я просто хотела известить о решении и узнать где мое рабочее место.

– Ясно, – кажется, Красавчик едва сдерживался, чтобы не заржать над моим идиотизмом, – Обратитесь к Лене. Она в курсе.

– Хорошо. Спасибо. До свидания, – блеяла и отходила к двери.

Какой позор! Выскочила за дверь и застыла у стола секретаря. Несколько секунд понадобилось, чтобы взять себя в руки и смириться с тем, что общение с начальством, мягко говоря, не заладилось. Нужно найти свое рабочее место и связаться с дядей Сашей.

– Лена, подскажите, пожалуйста, в каком кабинете я работаю?

– Статистический отдел в 204. В другом конце коридора. Вас проводить?

– Нет, спасибо, найду.

На полпути вспомнила о кофе в приемной, пришлось возвращаться. Аппетита не было, но оставлять после себя грязную посуду не комильфо.

В небольшом кабинете было три стола – за одним сидела шатенка из фойе, за вторым несуразный паренек в клетчатой рубашке, третий ожидаемо пустовал. Я порадовалась, что не придется делить помещение с недовольной блонди. Положила сумку на свободный стол и, чтобы избежать неловкости, сразу представилась:

– Привет. Я Ведана.

– Доброе утро, Марина. Рада знакомству.

– А я Женя, стажер. Добро пожаловать, – отозвался паренек.

Изучающий взгляд огромных глаз Марины вызвал замешательство.

– Что-то не так? – спросила прямо.

– Нет, нет, извините. Просто я работаю здесь уже четыре года и впервые вижу вас. Вы – миф отдела статистики.

Любопытство исходило от нее плотным флером и грозило затопить помещение.

– Ну что ж, миф развенчан. Вот она я, – на большее она могла не надеяться.

Села за стол, вытащила из чехла ноутбук и включила, нужно было перекинуть с него рабочие файлы на местный компьютер. Честно говоря, заниматься непосредственными обязанностями я сегодня не собиралась. Срочных отчетов не было, а плановые давно готовы и разосланы по инстанциям.

Первым делом проверила электронную почту – отчим обещал переслать отчет специалиста по ритуальной символике, которого он попросил расшифровать знаки из моего сна. Вчера потратила несколько часов на скрупулезное восстановление его в памяти и перенос в специальную компьютерную программу.

Попытки расшифровать рисунок самостоятельно потерпели крах. В интернете похожих символов было море, но значения многих у разных источников были прямо противоположными. Я решила не терять время и предоставить дело профессионалу. Но ответа пока не было, что не удивительно – отправила рисунок только вчера вечером.

Достала телефон и набрала отчиму сообщение: «У Крис день рождения тридцатого. Есть новости?». Отложила смартфон и глотнула остывший кофе. В кабинете установилась подозрительная тишина – ни разговоров, ни стука клавиш, ни шороха бумаг – я подняла взгляд. Стажер уставился в телефон, а Марина смотрела на меня, глаза горели жаждой общения. Напомнила себе о благой цели – сбор информации – и выдавила улыбку:

– Ну и как вам новое начальство?

К обеденному перерыву голова гудела от нескончаемого потока слов. Зашли Ирина и Катя – те две блонди из отдела маркетинга – и позвали в кафе, но мне необходимо было вырваться из круговорота сплетен хотя бы ненадолго. Сказала, что мне нужно сбегать по делам и проворно ускакала, пока коллеги не навязали компанию. Наверняка у них языки чешутся обсудить мою скромную персону, так что ничего полезного точно не пропущу.

Пару кварталов прошла, просто наслаждаясь прохладным воздухом, наполненным солнечным светом. Оказывается, это так чудесно – идти и дышать, а не стоять на тесном захламленном балконе, глядя на пятиэтажку напротив. В киоске у остановки купила блинчик с грибами, бутылку воды и свернула на маленькую аллейку. Сидя на скамейке под огромным раскидистым тополем и уплетая нехитрый обед, я впервые в жизни чувствовала себя свободной. Да, страх остался, я по-прежнему старалась не встречаться взглядом с прохожими, но сейчас ощущала себя выше него. Ушли смиренность и безысходность.

Несмотря на то, что от желания позвонить дяде Саше кололо кончики пальцев, я заставила себя неторопливо доесть блинчик, наблюдая за медленно плывущими невесомыми облаками. Причины, по которым мне раньше не приходилось вот так сидеть на лавочке и жевать вкусности, в этот момент казались абсолютно не существенными. Я чувствовала себя частью чего-то огромного и прекрасного – снова замуровать себя в квартире уже не получится.

Из раздумий вырвала вибрация телефона в кармане. Вытащив тонкий серебристый смартфон, быстро нажала кнопку и приложила к уху. Отрешенность как рукой сняло.

– Алло. Привет, дядя Саша. Как раз собиралась звонить.

– Привет, ты в порядке? Как первый рабочий день?

– Конечно. Общение с коллегами немного утомляет, но в остальном все в порядке. Какие новости?

– Ведана, ты же помнишь? Мы в это дело не лезем.

Неужели мне придется все сведения вытаскивать клещами.

– Я не могу остаться в стороне. Если ты не будешь держать меня в курсе событий, то придется действовать самой.

Из динамика послышался обреченный вздох.

– Ты итак находишься слишком близко к предполагаемым подозреваемым. Лучше бы сидела дома. Возьми отпуск, не стоит волновать маму.

– Дядя Саша, я обещала быть осторожной. А мама не будет волноваться, если не узнает.

– Предлагаешь врать жене?

– Разумеется, нет. Просто не докладывай о каждом действии. Ей и правда ни к чему лишний раз беспокоиться. Тем более повода пока нет.

– Вот именно – пока.

– Пожалуйста, давай прекратим демагогию и перейдем к делу. По символу пришла информация?

Судя по тишине в трубке, отчим сомневался, стоит ли вводить меня в курс дела. Сердце в груди гулко стучало. Я не знала, что буду делать, если он просто оборвет связь. Это не только поставит в тупик все расследование, но и навсегда испортит теплые отношения, установившиеся между нами. Похоже, дядя Саша размышлял в том же направлении, потому что через минуту динамик ожил:

– Да. Я перешлю результат исследования. Но в целом символ означает передачу жизненной силы и здоровья. Вероятно, наши сектанты проводят какой-то ритуал, который должен продлить им жизнь.

– Ищут секрет вечной молодости? Безумие.

– В этом деле многое выглядит как бред. Мы изучили обстоятельства пропажи всех жертв. И они странные, мягко говоря. Девочек уводили буквально из под носа. В 1980 году мать шла по тротуару и держала дочь за руку. Заметила, что девочки нет, только когда вошла в здание школы. Очевидцы утверждают, что во двор она входила одна, причем руку держала так, будто ведет кого-то. И так практически во всех случаях. Взрослые утверждают, что девочки были рядом, свидетели говорят, что родители были одни – на детской площадке, в магазине, во дворе. Мы не знаем что думать.

– По-моему ответ напрашивается сам собой. Гипноз. Явление вполне реальное.

– Не в таких масштабах. Эту версию прорабатывали. Специалисты утверждают, что состояние гипноза не может быть вызвано против воли. Даже профессиональным гипнологам требуется полная фокусировка внимания. И все равно результат воздействия зависит от степени внушаемости человека.

– Существует множество вещей, которые считались невозможными до недавнего времени. То, что мы с тобой не умеем шевелить ушами, не значит, что кто-то другой не умеет.

– Я умею.

– Серьезно? –я честно пыталась не рассмеяться в голос, – Покажешь?

– Нет.

– Ладно, обсудим позже, Бемби.

– Эй! Прекращай обзываться.

Все-таки я расхохоталась.

– Я ложу трубку.

– Все, все, прости. Какой у нас план действий?

– Не у нас, у полиции, – я закатила глаза.

– Ладно, у полиции, – побуду для разнообразия белой и пушистой.

– В городе всего три девочки с подходящими параметрами. С их родителями проведут беседы и приставят к каждой «няньку».

– Крис в списке?

– Разумеется.

– Но если все-таки действует гениальный гипнолог, то и «няньки» могут упустить.

– Если даже так, то родителей наверняка обрабатывают заранее. Возможно, установку дают на определенное действие или слово. Парни не спустят глаз с девочек, не волнуйся.

– Хорошо, – хотелось верить, что так и будет.

– Ведана, есть вероятность, что сейчас рядом с твоим начальником находится убийца. Скорее всего, кто-то из коллег. Мне совсем не нравится, что ты вышла на работу именно сейчас.

– Все будет нормально. Я осторожна. И мне пора бежать. Пока, дядя Саша. Держи меня в курсе.

Поспешно сбросила звонок пока он не начал настаивать, пора возвращаться в офис. Войдя в здание, начала присматриваться к коллегам более пристально – среди них может быть чокнутый сектант-гипнолог. Абсолютно не представляла, как его можно определить – безумный блеск в глазах, плотоядная ухмылка? Вряд ли все настолько очевидно. Хотя озлобленности в блонди номер один хватит на всю секту.

Стоп, Денис Валерьевич говорил, что в компании есть штатный психолог. Я даже остановилась посреди лестницы от осознания столь очевидного факта – кем может быть гипнолог в корпоративной иерархии? Разумеется, психологом. Стоит с ним познакомиться.

– Обеденный перерыв закончился сорок минут назад, – строгий голос заставил выпрямить спину, – Вы Ведана Вадимовна из статистического, верно?

Сзади поднималась Яна Андреевна. У нее тут пост слежки за нерадивыми подчиненными? Я обернулась и постаралась выдавить из себя виноватую улыбку. Получалось плохо. Мне редко приходилось подстраивать свой график под режим работы, чувства вины по поводу растянувшегося обеденного перерыва не испытывала совершенно. Тем не менее, сказала:

– Да, Яна Андреевна. Я стараюсь привыкнуть к работе в коллективе. Вы не подскажете где кабинет психолога? Денис Валерьевич сказал можно обратиться к нему. Так привыкла работать на дому, сложно перестроиться.

Медовые глаза стрельнули превосходством.

– А почему вы работали удаленно?

Я неожиданно почувствовала симпатию к этой женщине. Несмотря на хрупкость, в ней чувствовался стальной стержень. К тому же Яна Андреевна оказалась первым человеком, который задал этот вопрос напрямую. Остальные юлили, намекали, но прямолинейностью не отличались. Страшно представить, что придумали кумушки-сплетницы по этому поводу. Необходимость увиливать от ответов утомляла, да и врать Яне Андреевне мне почему-то не хотелось.

– Я сова. Коммуникабельностью не отличаюсь, и прекрасно справлялась с делами в комфортных для себя условиях, – постаралась максимально приблизиться к правде.

– Это точно. Но иногда случается форс-мажор и вы нужны здесь и сейчас. Что с испытаниями новой линии? – резко сменила тему, напоминая, что она является не абы кем, а одним из моих непосредственных начальников.

– Данные в общей папке. Могу переслать вам.

– Будьте добры, – Яна Андреевна улыбнулась, – Третий этаж, двадцать седьмой кабинет.

– Извините? – недоуменно посмотрела на женщину.

– Психолог.

– А, да, спасибо.

Отправив статистику по результатам испытаний на электронную почту заместителя, пошла знакомиться с предполагаемым гипнологом. На двери кабинета двадцать семь висела табличка «Психолог Серебрякова Мария Ивановна». Рядом со звучной фамилией банальное «Мария Ивановна» казалось неуместным. Меня слегка коробило, что психолог – женщина. В голове плохо укладывалась мысль, что в убийствах детей может быть замешана женщина. Ожидается, что мы созданы стать матерями и хранительницами семейного очага. Разумеется, не все попадают под эту категорию. Я, например. Но это не мешает мне испытывать внутреннюю потребность защищать детей. А уж использовать их для проведения кровавых ритуалов… Ну не может женская природа допустить такое.

С такими мыслями постучалась в дверь. Отозвались томным грудным голосом:

– Войдите.

– Добрый день, Мария Ивановна.

Имя резануло слух. Этой жгучей брюнетке с неестественно яркими зелеными глазами подошло бы экзотическое и властное имя – Клеопатра или Анжделина. Поняв, что неприлично долго рассматриваю ее, вошла и представилась:

– Меня зовут Ведана, из статистического отдела.

– Какое у вас красивое имя. Присаживайтесь, пожалуйста. Вам нужна моя помощь?

Она встала из-за стола указала на удобный диван с темно зеленой обивкой. Кабинет был отделан в лучших традициях американских фильмов, в которых на таких вот диванчиках сидят пациенты, а напротив в кресле находится мозгоправ и задает идиотские вопросы. Мария Ивановна плывущей походкой обогнула стол и устроилась в вышеуказанном кресле.

– Итак, что вас беспокоит?

Было в ней что-то отдаленно знакомое, как будто много лет назад я видела это лицо на черно-белой фотографии. Отголосок воспоминания тихим колокольчиком звенел в подсознании, но никак не желал превращаться в картинку.

С большой натяжкой, можно было сказать, что мы с ней чем-то схожи. Самоуверенно с моей стороны сравнивать себя с такой роскошной женщиной –это как искать сходство между безродной домашней кошкой и гибкой дикой пантерой. Скорее, у нас похожий типаж – светлокожие (в моем случае скорее болезненная бледность, а у Марии Ивановны тщательно выверенный ухоженный тон) зеленоглазые брюнетки. Только мои глаза приобретают такой густой оттенок майской зелени исключительно после изматывающих кошмаров.

Следующий час я провела, расплывчато отвечая на вопросы и проходя тесты. Мысли витали далеко. Может ли психолог иметь отношение к ритуальным убийствам детей? Я не могла представить ее с ножом в руке, склонившейся над плачущей малышкой. Но с ее обволакивающим голосом и проникновенным взглядом вполне могла являться гипнологом-самородком.

Покидала кабинет Серебряковой с чувством облегчения. На сегодня я израсходовала лимит общения. Не откладывая в долгий ящик, на ходу набрала сообщение отчиму – проверить дамочку не помешает.

Экран смартфона высветил время 17:00. Отлично, при таком раскладе куда приятнее соблюдать рабочий график. Окрыленная скорым завершением первого трудового дня чуть ли не вприпрыжку направилась к кабинету. С глубоким удивлением  обнаружила коллег за выполнением непосредственных обязанностей. Марина даже голову не подняла от экрана компьютера, когда я вошла. Тишину нарушал исключительно ритмичный стук клавиш.

Электронная почта пестрела служебными записками, в том числе от Яны Андреевны. Быстро она просмотрела отчет. И, кажется, решила испытать мой профессионализм – настрочила целых тринадцать уточняющих вопросов. Ну что же, оставшиеся пятьдесят минут можно посвятить и работе.

Справилась за сорок. Делать было решительно нечего, и я начала собираться домой. День выдался долгий и утомительный, общаться с таким количеством людей мне не приходилось уже много лет. Когда открылась дверь и вошли обе блонди, чуть не завыла в голос от досады.

– Ведана, как прошел первый рабочий день? – ладно, может я была несправедлива к Кате.

– Спасибо, отлично. У вас?

– Ужасно! Эта стерва опять срезала мою презентацию, – Ирина перехватила инициативу, – Представляете, она на самом деле объявила конкурс среди стажеров. Стажеров! Как будто эти недоумки могут предложить что-то стоящее! Цербер! Она специально это делает, пытается унизить меня в глазах Красавчика.

Я попыталась абстрагироваться от бесконечного потока грязи, временами переходящего на заурядный мат. Голос блонди доходил почти до ультразвука, виски пронзило болью. Ощущение, будто наступил на коровью лепешку – вроде не смертельно, но неприятно и вонюче. Прости господи, но кажется, я впервые встретила человека, которого не прочь увидеть в кошмаре.

– Ирина, извини, но почему мы должны выслушивать твои излияния? – не выдержала я, искренне не понимая по какой причине остальные молча позволяют лить на себя эти помои.

Ирина смешно выпучила глаза. На пару секунд из них даже ушла злоба, уступив место изумлению. Губы, аккуратно подведенные алой помадой, удивленно приоткрылись. К сожалению, молчание продлилось недолго.

– Что?! Да ты кто такая, чтобы рот открывать? – вена на лбу блонди грозила лопнуть от возмущения.

– К сожалению, я ваша коллега. И раз уж вынуждена находиться с вами в одном помещении, то прошу не засорять атмосферу негативом, – из последних сил пыталась не скатиться до ругани.

Катя и Марина уставились на меня одновременно ошеломленными и восхищенными взглядами, Женя, судя по затравленному виду, готов был малодушно залезть под стол. А Ирина глотала ртом воздух, набираясь сил, чтобы вылить очередную порцию оскорблений уже на мою голову.

– Ты, никчемная выскочка! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Да ты знаешь кто я?

– Знаю! – перебила ее на вдохе, – Злобная, эгоистичная истеричка, которая не справляется со своей работой и пытается в собственной несостоятельности обвинить всех вокруг.

Кажется, Ирине никто не противоречил до этого момента, потому что словесные аргументы резко иссякли и девушка пошла в физическое наступление. Чувствую, если бы не открывшаяся в этот момент дверь, я бы лишилась немалого количества любовно уложенных маминым парикмахером волос. В прямом противостоянии я не смогла бы выстоять даже против миниатюрной блонди. Не столько потому, что моя физическая подготовка ограничивалась легкой ежедневной зарядкой, сколько по причине тотального пацифизма. Я просто не способна причинить кому-либо боль.

– Что здесь происходит! – Яна Андреевна смотрела на нас, как на нашкодивших дошколят.

Эта женщина зря растрачивает свои таланты в фирме по производству медикаментов и БАДов. Со способностью к бесшумным появлениям в самые пикантные моменты ей прямая дорога в разведку.

– Ничего, – сквозь зубы прошипела Ирина и, резко развернувшись, вышла из кабинета.

За ней ретировались и остальные свидетели моего демарша. Я впервые оказалась в такой щекотливой ситуации. Опустив взгляд на стол, пыталась продумать дальнейшую стратегию поведения – вела себя безобразно, но совесть упорно молчала.

– Яна Андреевна, я всего лишь сказала правду, – решила не сдавать позиций и с вызовом посмотрела на заместителя директора.

Чего я точно не ожидала, так это довольной улыбки на лице Яны Андреевны. Наверное, на моей физиономии отразился весь спектр удивления, потому что она расхохоталась.

– Ведана, наедине зови меня Яна и обращайся на ты, – отсмеявшись сказало начальство, – Ты только что заработала мое безоговорочное уважение. Видела её лицо?

И опять рассмеялась, видимо, смакуя воспоминания о перекошенном лице Ирины. Я молчала, не зная как реагировать на такую резкую перемену в поведении Яны.

– Тут за углом неплохой бар. Пошли, введу тебя в курс дел.

– Ладно, – легко согласилась, почуяв возможность разузнать больше о коллегах из более надежного источника, чем кумушки. Тем более, судя по последним событиям, в ближайшие дни их умы будет занимать только одна особа – я.

От квартиры отделял лишь один лестничный пролёт между третьим и четвёртым этажами, когда я услышала голоса. Похоже, у меня поздние гости.

– Долго ещё? – раздраженно произнес мужчина.

– Да я только начал. А что там случилось? Порешили кого? – пробасил второй.

– Не твоё дело. Давай быстрее!

– Если что, я понятым не буду. Я это, трупаков жуть как боюсь, – безыскусно признался обладатель грубоватого баса и широкой спины, затянутой в форменную куртку.

– Что? Трупы в моей квартире? – негодование и бурлящее  организме пиво обнулили инстинкт самосохранения, – Кто посмел умереть в моем доме?

– Дана? – второй мужчина обернулся, и я узнала следователя Костю, или Космоса из сайта знакомств. Это кому как нравится, в данный момент меня больше устроил бы второй вариант, но выбирать не приходится.

– Костя? Зачем ты фш… фсс… фскрываешь мою дверь? И кто там умер?

– Ты пьяна? Серьезно? Почему телефон не доступен? Александр Николаевич развернул полномасштабную поисковую кампанию!

Вот, черт! Недолго повозившись, вытащила из сумки смартфон и уставилась в безжизненный экран.

– Кажется, раж.. раззз… рядился. Все из-за злобной блонди!

– Петрович, свободен, – Костя обратился к слесарю.

– А кто оплатит ложный вызов? Я ж все бросил, мчался помочь.

Следователь сунул ему мятую купюру, одутловатое лицо расплылось в довольной улыбке. Я  продолжала копошиться в сумке – ключи никак не желали находиться.

– Алло, Александр Николаевич, нашел вашу дочь, – Костя отчитывался перед дядей Сашей, – Хорошо.

Наконец выловила связку ключей и пыталась вставить их в замок, когда он включил громкую связь.

– Веда! Алло, Ведана, – пророкотал на весь подъезд голос отчима.

– Привет, – Костя отобрал из неловких пальцев ключ и быстро открыл дверь.

– С тобой все в порядке? Где ты пропадала? Почему телефон не доступен? – вопросы посыпались из динамика, а я не успевала их обрабатывать, не то, что отвечать. Еще и ботинок не желал сниматься с ноги.

– Я… все хорошо. Дома нет трупов. Это очень хорошо.

– Какой труп? Ведана, ты не здорова? Я сейчас приеду! Константин, что с ней? Она ранена? Ты вызвал скорую? – в голосе отчима отчетливо слышалась паника.

– Нет, Александр Николаевич. Она просто немного выпила. Вы не волнуйтесь, я о ней позабочусь.

– Пьяна? Это невозможно! Может ее отравили?

– Поверьте, я в состоянии отличить пьяного от жертвы отравления.

– Хорошо. В смысле, плохо.

– Я хочу пипи. Почему от пива все время хочется писать? Оно такое вкусное! Костя, ты пробовал пиво? Попробуй! Сначала оно кажется противным, но потом вкус рашш…рашкрывается и ммм…С солеными фиш… фис.. фишташками… очень вкусно. Ты должен попробовать!

– Обязательно, Ведана, – он вытряхивал меня из куртки, – а пока я налью тебе сладкий чай. Есть аспирин?

– Чай – это хорошо, буду чай.

Динамик ошеломленно молчал несколько секунд, потом ожил:

– Невероятно, моя дочь напилась в первый рабочий день. Константин, ты точно справишься?

– Да, конечно. Чай, душ, аспирин и спать. Дверь захлопну.

– Хорошо. Спасибо.

– Дана, – через дверь ванны обратился ко мне следователь. – Ты сможешь принять душ?

– Раж… ражумеется, – возмутилась я.

На деле это оказалось не так-то легко. Качало, пол так и норовил встретиться с моим лицом. Тем не менее, количество физических увечий удалось ограничить синяком на коленке.

Водные процедуры прояснили мысли, из ванны выходила уже более твердой походкой. На кухне Костя сыпал в чашку сахар, ложку за ложкой, потом тщательно размешал сироп в чашке и вручил мне.

Не знаю, связано ли это с количеством глюкозы в моем организме, но после кружки очень сладкого крепкого чая с сожалением отметила, что эйфория от вечера с Яной в уютном баре начала отпускать. Мысли, порхающие легкомысленными бабочками,  приземлялись на положенные им полочки тяжелыми гирями, возвращая к нерадужной реальности.

– Рассказывай, – следователь сидел напротив и с наслаждением пил кофе.

– Я отчитала дочь одного из основных акционеров компании. Стоило задуматься по какой причине остальные коллеги терпят ее стервозные выходки прежде, чем начинать революционную деятельность. Но я ни о чем не жалею. Кажется, у меня появилась подруга, – в душе потеплело, стоило вспомнить, как мы с Яной говорили и смеялись. Нет, скорее ржали почти три часа. – Это был безумный день. День как год.