Читать книгу: «Миссия 235, 310.»

Глава 1. Курс на Верту.

Лёгкий ветерок шевелил листву, принося терпкий запах смолы — он будто скреплял нашу тишину, прятал нас от чужих глаз. Слабый гул в ушах сливался с отдалёнными голосами лагеря, превращаясь в тревожный ритм ожидания. Мы сидели по кругу вражеского лагеря, вжавшись в тень, сливаясь с лесом, и каждый миг казался вечностью.

Кто-то бесшумно скользнул в поле и замер рядом с противником — неподвижный, как камень, но живой, настороженный. Вечернее небо темнело, и на его фоне всё чётче проступали три силуэта планет, отсвечивая холодными лучами угасающего светила. Они глядели сверху, словно судьи, готовые засвидетельствовать начало.

Вечернее небо где виднелись три силуэта, круглых планет отсвечивая от светила, его лучей. Так началось наше задание.

Снова задание. Когда это уже закончится… Ещё пять минут — и можно стартовать. Я замер, прислушиваясь к тишине, которую нарушал только нервный треск рации. И вдруг сквозь помехи прорвался голос Одуванчика:

— Торт, Торт, Одуванчику на приём!

— На приёме, — отозвался я, не понимая, к чему такая срочность. До старта считаные минуты, а мы почти на позиции. Если кто-то из наёмников противника окажется слишком близко, можно и не заметить, как всё пойдёт прахом.

— Миссия 235, 310. Повторяю: миссия 235, 310, — прозвучало в ответ.

Внутри неприятно ёкнуло. Рядом стоял Фантазия — он тоже молчал, будто прислушивался не к рации, а к собственным ощущениям. Мы оба не понимали, что случилось.

Я коротко выдохнул и сказал в рацию:

— Миссия 310. Повторяю, миссия 310.

После моего ответа, наш отряд начал перекличку. У нас была особенная система счёта, не по позывным а по дням. У каждого был свой день. Перекличка началась с первого дня он сказал «Приём первый день, взошёл», далее прозвучал следующий день, почти схож с ответом первого «Приём второй день, солнца», далее таким же макаром продолжилась перекличка. Голос за голосом, ровно, без суеты. Счёт дошёл до одиннадцатого — и оборвался.

— Одиннадцатый день прошёл, — произнёс я, и дальше по очереди прозвучали остальные. Я замыкал: — Приём шестнадцатый день, закат. Миссия 235. Повторяю, миссия 235.

Миссия 235 - означало задание отменяется и должны переместиться и встретиться в обговорённой заранее местности.

Мы с Фантазией двинулись вперёд. Сначала шли по земле, но вскоре ушли на деревья — прыгали, цеплялись за ветки, перебирались с одного ствола на другой. Так было безопаснее: снизу нас могут заметить патрули наёмников.

Наше место сбора находилось не очень далеко от лагеря противника, около 300 метров от них. Два упавших, завядших брёвен обрушившиеся от основания из за старения, где по кругу трухлявого пня росли мухоморы, где кроме как опавших листьев и грязи без растительности на земле не было нечего, а вокруг росли высоченные деревья. Да так выглядело наше заранее обговорённая местность для сбора.

На точке сбора мы оказались вторым и третьим. Первой пришла Одуванчик. Я не стал ничего спрашивать — рядом могли быть чужие уши. Мы тихо ждали остальных.

Вскоре подтянулись все. Последним пришёл Вельможа — разъяренный, злой, будто весь мир сговорился его разозлить.

— Какого чёрта, Одуванчик?! Почему ты отменила миссию?! — рявкнул он, не сдерживаясь, надеюсь он понимает противник рядом или уже не соображает.

Рядом тихо, но твёрдо произнёс Пискарь:

— Успокойся. Ты её сейчас до слёз доведёшь. Она же не железная.

Вельможа только фыркнул:

— Пусть почувствуют на своей шкуре, каково это — рвать жилы, а потом всё срывается. Мне это вообще не нравится. Деньги нам платят только за результат.

Одуванчик стояла, опустив взгляд. В её глазах читались тоска, страх и растерянность.

Но Одуванчик нашла в себе силы чтобы сказать:

— Цоколь нас всех сдал, — сказала она тихо, но так, что услышали все. — Я была рядом и видела… Точнее, он сам дал мне это увидеть. Не знаю, сколько он успел им рассказать. Но то, что его убили, — видела точно.

Все будто окаменели. Цоколь… Он всегда казался нам другим. Таким, кто не мог так поступить. И от того его предательство било сильнее.

Не дожидаясь новых споров, я коротко бросил:

— Все за мной. Вопросы — позже.

И побежал. За мной в след побежали все остальные, а точнее 14 членов отряда. Надеюсь нас не слишком много, чтобы заметить нас.

Мы мчались, не разбирая дороги, пока не оставили между собой и противником добрых четыре километра. Только тогда я дал команду остановиться.

— Приём, дни, внимание, миссия 1, — передал по рации.

Отряд замер. Они ждали новых указаний, ведь любая оплошность могла стоить жизни.

Хотя сказать в рацию резко передумав, так как противник имеет доступ к рации Цоколя. Поэтому в слух я произнёс:

— Отдыхаем пять минут, потом идём до временного ночлега. Не спеша, чтобы никто не отстал, — сам мой голос не был слишком уставшим или растерянным, ведь всё позади, хоть и тоскливо вспоминать о гибели товарища. Все знали что после определенного момента мы пойдём не спеша, ну верно же работа у нас такая, вот и слаженность отличная.Кто-то тут же рухнул на землю, будто ноги больше не держали.

Кто-то тут же рухнул на землю, будто ноги больше не держали.

Зверёк тяжело дышал, вытирая пот со лба:

— Ну, круто, конечно, бежать… Но у меня нет такого адепта, как у вас.

Пискарь хмыкнул:

— Да ладно, дело-то простое. Ты уже прилично накопил, чего не берёшь?

— Хочешь, чтобы я был таким же бесполезным, как ты? — огрызнулся Зверёк, но в голосе слышалась не столько злость, сколько усталость. Он рассмеялся, будто хотел скрыть, что ему тяжело.

Вельможа вставил своё слово:

— Даже с твоим девяносто восьмым уровнем против Пискаря на сорок седьмом уровне ты не выстоишь, сопляк.

Зверёк дёрнулся, но сдержался.

— А где, кстати, Одуванчик с Тортом? — спохватился Вельможа, будто только сейчас заметил, что нас нет.

Через три минуты мы с Одуванчиком вернулись. Я старался не выдавать, насколько глубоко задумался, как раз время отдыха кончилось. Наконец я потянулся к рации:

— Приём, всем внимание! Миссия 2.

Мы бросились бежать к нашему временному лагерю. Было резко но все привыкли к резким манёврам.

Когда мы держались в стороне от остальных, вовремя отдыха, я разговаривал с Одуванчиком про Цоколя. Она рассказала, что он продержался против врага всего пару минут. Как только его заметили, он сразу применил свой адепт «Чёрная вдова». Он дрался с посредственными наёмниками. Рядом с сражением оказался главарь банды наёмников, так что скрыться не было никакой возможности.

Главарь ринулся на Цоколя с молотом. Тот успел заблокировать удар двумя мечами, но его всё равно отбросило на два метра. Цоколь понял, что уйти не получится, а Одуванчик не станет лезть в эту безнадёжную драку — иначе погибнет вместе с ним.

Тогда он решил попробовать договориться. Цоколь рассмеялся, но в глазах у него стояли слёзы:— Хахаха!

Главарь наёмников глянул на него сурово и произнёс:— У тебя два варианта. Либо выкладываешь всё, что знаешь, либо встречаешься с моим молотом — и это будет конец.

Цоколь, едва сдерживая плач, выдавил из себя:— Я всё расскажу, но сначала поклянись своей верностью Организации которой ты служишь, что не убьёшь меня. Главарь дал клятву. Для Цоколя его клятва была спасательным кругом. Чуть погодя Цоколь начал говорить — рассказывать про нас.

Ему успели задать лишь один последний вопрос:— Сколько вас и кто вас нанял?

Но ответив, ему сразу отрубили голову. А главарь в этот момент бросил:

— Знаешь, а я не такой уж верный член своей Организации. Спокойной ночи.

Теперь противник знает всё: зачем мы пришли, кого должны убить, сколько нам заплатят — и даже сколько человек участвует в миссии.

Дальше мы двигались так, чтобы не потерять друг друга из виду. Кто-то на ходу болтал насчёт предательства Цоколя, кто-то — перепрыгивал с дерева на дерево, кто-то внимательно осматривал местность. Со стороны это могло напоминать слаженное передвижение отряда, но это была больше осторожность и непонимания предательства.

Издалека виднелся силуэт нашего ночлега. Была темень но свет звёзд и трёх планет, отражающих свет от светила, освещала нам его. Возле дороги не асфальтированной а обычной грязной с горками и ямками, так выглядели дороги практически везде. И рядом с дорогой три наших бронемашины запертые намертво и палатки поднятые на быструю руку, на страже никого не было все ушли на задание, если бы кто-то остался то боеспособность отряда падала, ведь у нас были связки и тактика боя где каждый человек участвует в ней. Грубо говоря без крупицы мозга, мозг не мог нормально функционировать как и мы. Но скорей это оправдания за то чтобы всегда быть вместе.

Когда добрались до места, я обозначил план, спустя пару разговоров:

— Первое: официально отменяем миссию, сообщаем Фонарю, что провалились. Второе: возвращаемся в организацию. Третье: на третий день отдыха собираемся в баре «Сексы‑кексы».

Геракл криво усмехнулся: — Я же говорил, не стоило брать вторую миссию подряд. Вот и соснули —

Заткнись, — рявкнул Вельможа. — Твои шутки никому настроения не добавляют.

Геракл ответил:— Это даже не шутка, а скорей реальность.

— Зато можно посмеяться над тем, как ты взрываешься, — вставил Зверёк. Кто-то из ребят тихо хохотнул.

Фантазия примирительно поднял руки:

— Пацаны, хватит ругаться. Мы столько вместе прошли. Давайте хоть сейчас без ссор.

Но Зверёк уже не слушал:

— Да я уже эту рожу видеть не могу!

Я не стал вмешиваться. Пусть выплеснут пар. Главное, чтобы не перешло в что-то серьезное.

Спустя всей суматохи я сел у костра, стараясь ни о чём не думать. Одуванчик, закончив разговоры с остальными, подошла и присела рядом.

— Прости… Из‑за меня отменили миссию.

— Ты всё сделала правильно, — спокойно ответил я. — Если бы не отменила, половина отряда могла не вернуться. Я прикинул их силы шансов почти не было. — смотрел на неё с полной уверенностью как будто говорю правду.

— Нет, — она упрямо мотнула головой.

— Если бы все были хотя бы моего или твоего уровня, мы могли бы рискнуть. — Опять ей говорил чтобы она не нервничала из за этого.

— Поэтому ты мне и не нравишься, — буркнула она вдруг, а потом резко встала и ушла.

Я не стал её догонять. По правде говоря, мы были сильнее их во много раз. Просто моё чутьё подсказывало: не стоит продолжать. Противник знал о нас слишком много. Кто знает, какую ловушку он приготовил.

Вскоре ко мне подошла Стрекоза.

— О чём вы с ней говорили? — спросила она с лёгким презрением.

— О задании. Она же зам. Из‑за её решения всё сорвалось.

Стрекоза кивнула, будто сама себе что-то доказала.

— Ладно. Пора спать.

В палатке после успокоения моего дружка она вдруг заговорила тихо, почти шёпотом:

— Как думаешь… Если мы будем стараться, у меня получится родить?

Я не смог удержаться от подначки:

— И как тебе не стыдно такое говорить? Мне кажется, ты с каждым днём становишься всё развратнее.

— Эй, хватит! — она стукнула меня по плечу, но тут же рассмеялась.

— Ладно‑ладно. Получится. Ты сильная, я сильный — всё будет хорошо.

Она улыбнулась, будто я пообещал ей что-то по-настоящему важное.

— Мне осталось поспать два часа. Золотце, продолжим завтра?

— Конечно, — улыбнулась Стрекоза.

Спустя время она снова заговорила, и в голосе уже не было лёгкости:

— Почему ты не снимешь её с зама и не сделаешь замом меня?

Я промолчал. Вопрос ударил по старым воспоминаниям.

— Просто так замами не делают. Ты знаешь. К тому же она — одна из тех, кто был с самого начала. Кроме меня.

— Думаешь, я поверю в это? — она надулась, как ребёнок. — У меня уровень и сила адепта почти такие же, как у неё. Чуть слабее, да, но скоро перегоню.

— Вот перегонишь — поговорим, Фиола.

— Тихо ты! — она испуганно оглянулась. — Не надо, чтобы все узнали моё настоящее имя.

— Кто тут ночью будет подслушивать, как мы вдвоём время проводим? — рассмеялся я.

Она покраснела и уткнулась мне в плечо.

Я услышал шаги у палатки и вышел, сделав вид, что иду в туалет. Возле входа стояла Ведьма.

— Весело у вас тут. Прямо информацию дарите всем желающим, — сказала она спокойно, будто констатировала факт.

— Сама иди к своему парню, отдохни.

— Мы просто общаемся. Ничего больше.

— Проехали. Что ты тут делаешь?

— Пришла посмотреть, всё ли у моего будущего мужа в порядке.

Я ничего не ответив вернулся в палатку. Настроение, которое только-только поднялось, снова рухнуло из- за разговора о свадьбе.

Утром Стрекоза не хотела просыпаться.

— Не буди… Ещё пять минуточек…

— Пора. Через час выдвигаемся.

— Что?! — она подскочила, будто её ударило током. — Мне же надо накраситься, зубы почистить, умыться… Да всего столько!

Я молча улыбнулся, глядя, как она мечется по палатке.

Загрузив вещи в Нашу технику, она была похожа на "БТР Бумеранг" только по кругу были окна, у нас таких машин было три, я дал команду по рации:

— Приём, 310. Повторяю, 310.

Снова пошла перекличка. Одиннадцатого дня, конечно, не было. После десятого сразу прозвучал двенадцатый.

— Шестнадцатый день, закат. Миссия 2. Повторяю: миссия 2.

Бронемашины тронулись. За окнами мелькали силуэты монстров, но они не нападали — скорее, сторонились нас. Это были слабые одинокие F, E и C ранга монстры.

Через какое-то время мы подъехали к первому перевалочному пункту. Вблизи стало ясно: люди возле пункта, там стоявшие, которые кого-то ждали, мы их должны были устранить. С ними глазами переглянувшись, не подав виду что видели или убили нашего товарища, осматривали друг друга.

Прежде чем выйти, я предупредил отряд:

— Приём, всем внимание: 137, 280.

Это означало: крайняя осторожность, по рации нечего не говорить.

Я вышел из машины и подошёл к солдату.

— Здравствуйте, Александр. — представился я наблюдателю пункта.

— Здравствуйте, Воре. Рад знакомству. У вас необычное имя. Предъявите, пожалуйста, пропуск.

— Вот, пожалуйста. Мы из «Борьбы с монстрами». Документы на задание — мы приехали, проверили обстановку и теперь возвращаемся.

— Ой, извините, можете проезжать. Открывай! — крикнул он напарнику.

— Спасибо. Всего хорошего!

— Да не за что. Лёгкой дороги!

Вдруг меня кто-то откликнул:

— Извините! Подождите пожалуйста — человек из тех людей, которых должны мы были убить подбежал ко мне.

Что такое? — сказал я сделав удивлённое лицо.

— Извините! Можете пожалуйста показать свой пропуск? — сказал он мне пыхтением сбивая свой голос.

Чтобы не подавать виду я показал ему пропуск, после недолгого разговора мы мирно разошлись. Было близко нас чуть не узнали...

Я вернулся в бронемашину. Едва дверь закрылась, Нож, сидевший за рулём, расхохотался:

— Ха‑ха‑ха! Александр! Ты бы ещё «Дядя Стёпа» сказал!

— Сам в шоке, что поверил, — усмехнулся я.

Нож переключился на Виктора:

— Виктор… Чем-то на тебя похоже!

— Это имя из моих краёв. Ничего похожего. Тем более Виктор это не моё настоящее имя.

— Правда? А я думал, просто Торт перепутал а хотел сказать Виктор.

Виктор, начал посмеивается над Ножом:

— Тогда твоё имя, наверное, «член». Нож и член — оба короткие. Тем более «член» в своём роде нож.

Мы снова расхохотались. В машине стало легче, будто вместе со смехом уходило напряжение.

Ведьма сидела рядом с Виктором и смотрела на нас так, словно не понимала, как можно веселиться в такой момент.

— Ведьма, тебе, наверное, с нами совсем не весело? — с улыбкой спросил Виктор.

— Наоборот. Мне страшно. Ваши шутки про «член» и «Александра» слишком глупые, чтобы быть смешными.

— Может, возьмёшь у меня уроки критического мышления? — не унимался Виктор.

— Ваше "Критическое мышление" только мешает. Я не буду в это вникать

— Да тебя даже я не научу такому этузиазму, — вклинился я. — Хотя я отличный наставник.

— Из тебя наставник, как из меня самолёт, — фыркнула Стрекоза.

— Кстати, я её обучал. Теперь она вылитая Стрекоза, — гордо заявил я.

Виктор снова рассмеялся, и сказал:

— Стрекоза это почти самолёт!

Эй! Не продолжай! — Сказала стрекоза надувшись в ответ.

Мы не стали смеяться но в душе все смеялись, кроме конечно ведьмы в машине.

Когда мы выехали из зоны, где не ловила связь, на моих часах вспыхнуло уведомление: звонил Фонарь. И почти сразу же он начал названивать на телефон.

— Приём, миссия 1. Повторяю, миссия 1, — коротко передал я по рации, и отряд остановился.

Объяснил:

— Мне звонит Фонарь. Он делает это только по срочным делам. Я отойду ненадолго.

Телефон замолчал и я ему перезвонил, с весёлым рингтоном ждал его ответа:

— О боже, какой мужчина... Я хочу от него сына...

Я отошёл в сторону и ответил:

— Здарова, Торт. Как давно не виделись.

— И вправду давно.

— Звоню по делу. Глава организации впервые созывает общий сбор всех членов. Это очень срочно. Через пять дней в Верте — в центре нашей организации подробности не говорили.

— Принял. Будем там на пятый день. Хотел ещё сказать: задание по уничтожению провалилось.

— Принял тебя.

Я убрал телефон, вернулся к отряду и коротко бросил:

— Через пять дней — сбор в Верте. Держим курс.

Машины снова тронулись. Впереди ждала дорога, а за ней — новые решения и новые проблемы.