Читать книгу: «Тайга»

Знакомство с героями романа

Семен Фомич

Что значит жизнь? Мгновения, минуты?

Секундной стрелки бесконечный ход?

Обязанностей, дел, работы пути?

И незаметно пробегает год,

За ним другой, и вот уже седины

Украсили тебя, и ты старик.

Проходит сон, болезнь скривила спину,

Не можешь делать то, к чему привык.

Но там внутри, под дряблой оболочкой,

Тебе семнадцать и не боле лет.

И, кажется, что рано ставить точку.

Ответ болезни будет только: "Нет!"

Маша

– Она же с жиру бесится!-

Кричать ей будут в спину.

Мечтает лишь повеситься,

Так жить невыносимо.

Все есть. Как полагается –

Семья и дом, работа.

Смиренно улыбается,

А ей рыдать охота…

Григорий

Сосредоточен. Чуть сведены брови.

Он наклонился. Весь ушел в айпад.

Он молчалив, не вымолвит и слова.

Всегда спокоен и почти не рад.

Костюм по моде. Выглажены стрелки.

Подстрижен. Выбрит. Стильные часы.

Вся жизнь его – поездки, деньги, сделки.

Все в этой жизни ставит на весы.

Квартира, дом в провинции, в столице,

В Европе, Азии, в Австралии, в Бари.

Листает жизнь как книжные страницы,

Но одинок он, что не говори.

Вокруг доступных леди вьется стая –

Притягивает блеск златых монет.

А время как сквозь пальцы утекает,

Но для него другого мира нет.

Часть 1

В тайге затеряны навечно, средь леса жизни бесконечной…

Глава 1. Маша

Задержка рейса. Впрочем, как обычно.

Глазами пробежала шумный зал.

Встряхнула волосами – жест привычный.

Посадка, взлет. В том аэровокзал.

И ожидание. Тягуче как ириска.

Кому-то сладость, а кому горчит.

Малыш, увидев самолет столь близко,

Руками машет, радостно кричит.

Но его мать того не замечает

И неустанно смотрит в телефон.

Быть может, пишет что-то иль играет,

Ее вниманием владеет лишь смартфон.

Все кресла заняты. Бывает и такое.

Этажом выше есть уютное кафе,

Где варят кофе. И она в покое

Чуть-чуть побудет. Аутодафе

Сама себе прочтет перед посадкой.

Пока же можно просто помечтать.

Отпить глоток. Остывший кофе. Сладкий.

Аэропорт. Чего уж с него взять.

В окно уставилась. Стремительно темнеет.

А самолеты продолжают прибывать.

Вот если б стать ей хоть немножечко сильнее,

Она б тогда… А, все равно! Плевать.

Домой вернется. Будет все как прежде.

Из жизни можно вычеркнуть мечту.

И продолжать жить, как и раньше. Без надежды.

Не хватит смелости ей перейти черту.

Ей двадцать семь. Она учитель в школе.

Язык английский – вот ее предмет.

Специальность выбрала она по своей воле,

И тем довольна. В браке девять лет.

Супруг чуть старше. Он преподаватель

Термодинамики и кафедры доцент.

Свекор ее – делец, предприниматель,

Ее отца друг лучший. Шансов просто нет

К сопротивлению. Она не удивилась,

Когда отец ей навязал ненужный брак.

Но промолчала, как обычно, покорилась.

Лишь стала жить. Неспешно. Кое-как.

Знакомы с детства. Будто бы родные.

Он неприязни у нее не вызывал.

Высокий, видный, волосы стальные,

Глаза холодные и правильный овал.

Она ему понравилась. Иначе

И разговор не состоялся б меж отцов.

Но почему она ночами плачет?

Не может боле с ним делить постель и кров?

Он ей противен? Нет. Он так же в форме.

Подтянут. Строен. Выглядит на пять.

Но к нему чувства, отвращения кроме,

Она испытывать не может, что скрывать.

Но будет продолжать и дальше с ним быть вместе.

Все как положено. Она жена и дочь

Всегда примерная, спокойная, прелестна

Ее улыбка. Есть всего лишь ночь

Самой собой побыть, допить глоток свободы,

Сесть в самолет, затем вернуться в плен

Холодных мыслей, сердца непогоды,

И затеряться среди толстых стен.

Глава 2. Григорий

-Ты знаешь, Миша, это как-то странно!

Прошу ответь мне, как случилось так,

Что самолет, еще с утра исправный,

Вдруг стал к полету не готов? И как

Скажи, теперь я должен добираться? –

Григорий в трубку тихо вопрошал.

Но голос был спокойный, улыбаться

Он продолжал. Себя в руках держал.

Ему не свойственен был крик или волненье,

Но чем был злее – тем он тише говорил.

И знали все в его пространстве, окружении,

Что его шепот ничего им не сулил,

Увы, хорошего. И Миша догадался,

Что шеф вот-вот и перейдет черту

Терпения. Всерьез он опасался –

Его уволят.

– Мишенька, ты тут?-

Спросил Григорий, но в ответ молчанье.

– Я жду ответа, – сухо.

–Да, да, шеф, я тут.

Вы понимаете, все неожиданно, случайно…

И ненцы утром … Они завтра ждут.

Но самолет… Ваш самолет… сломался…

Сказал механик, что сегодня не успеть

Ремонт закончить… – Миша запинался, –

Я знаю, шеф, что нужно вам лететь

Сегодня. Жизнь ваша дороже!

Пилоты не хотели рисковать.

– И что ты предлагаешь? – голос шефа строже,

Но в тоже время еще тише стал звучать.

– Есть рейс. В Иркутск. Он улетает скоро.

Я смелость взял и приобрел билет.

Простите, шеф, я если б знал… Не скрою,

Григорий Дмитрич, вы поверьте, нет

Другого выхода. Я место в бизнес-классе…

Вам у окна… И там уже вас ждут,

И регистрация по интернету.

– Я согласен. Посадка скоро?

– Через пять минут.

Глава 3. Григорий

Григорий медленно стучал костяшкой пальцев

По подлокотнику. Он ненавидел ждать.

Но вот по виду – невозможно догадаться.

Собой умел он превосходно управлять.

Лишь иногда был звук немного громче,

Чем он хотел. Давно все на борту.

Он задержался. Неприятно. Очень.

А все помощник. Мишка. Вот же плут!

Тот о поломке знал еще с начала,

Но почему же он ему не рассказал

О том с утра? Зачем тогда смолчал он?

Вопрос: умышленно скрывал?

Он разберется с этим. Непременно.

Теперь осталось только терпеливо ждать.

Сегодня обстоятельств он всего лишь пленник,

Но завтра все в порядке будет. Да. Опять.

Тихо вздохнул. Откинулся на спинку.

Лишь шесть часов ему осталось потерпеть.

– Простите можно? – голос, как тростинка.

Измерил взглядом. – Можно мне присесть? -

Девица. Тощая. Блондинка. Это плохо.

Он этот тип едва переносил.

Сейчас заигрывать начнет. Скажите сколько

Ему на голову падет? Хватило б сил.

Не бизнес-класс. То видно по одежде.

Простая слишком. Волосы в хвосте.

Таких девиц уже встречал он прежде.

Они на все пойдут, чтобы мечте

Своей дать сбыться. Им одно лишь нужно:

Подарки, деньги, яхты, море, пляж.

Для них он принц. Важна только наружность

Таким как эта. Человек-муляж,

Картинка. Эта исключеньем,

Увы, не станет. Вон как подняла

Повыше брови, видно в изумлении.

Что? Оценила? Сколько поняла?

Только она его, напротив, удивила.

Спокойно села в кресло у окна.

Пожав плечами, улыбнулась. Мило.

И отвернулась. Будто здесь одна.

Глава 4. Маша

Вот странный тип! Немного неприятный,

Скорее он высокомерен чересчур.

Она не думала, что на пути обратном

Дадут посадочный ей в «бизнес-класс-гламур».

И хвастовство противно ей сверх меры,

А этот – он совсем не бизнес-класс.

Он много выше. Рядом с ним все серы,

Кругом кто есть. А прищур его глаз?

Она к окошку отвернулась. Не хотелось

Опять попасть под этот наглый взгляд.

Ей это все давно уже приелось –

Таких, как он, порою целый ряд

Пред ней предстанет на собрании в школе.

О нет, не школа то, скорее то лицей

Для тех ребят, кто не рабочих в поле

Сын или дочь, для избранных детей.

Она давно уже пред ними не трепещет.

Свое достоинство сумеет сохранить.

Для них вся жизнь – работа, деньги, вещи.

Она бы ни хотела так же жить.

Таким же стать холодным, черствым снобом.

Среди детей она всегда «своя».

Ее любили, слушали особо.

Она считала, класс – ее семья.

Ведь так и есть. Порою она маму

И папу заменяет, все только для них.

Она не учит строго по программе.

Она всю душу отдает им. Гул затих

Людской в салоне. Все готово к взлету.

Летит домой. Попала в бизнес-класс.

Билетов видимо продали свыше квоты,

Такое уже было и не раз.

Пускай сосед немного нелюдимый,

Зато трясти поменьше будет – это плюс.

И пусть меж ними лес непроходимый

Различий, воспитания и чувств,

Она сумеет промолчать и не ввязаться

В пустой и никому ненужный разговор,

И будет лишь полетом наслаждаться,

И лицезреть земли родной простор.

Глава 5. Семен Фомич

Семен Фомич платок убрал в кармашек

Нагрудный старого родного пиджака,

Захлопнул папку полную бумажек,

Каких-то записей и бланков. Как река,

Змеею стелется через поля и рощи,

Увидел сквозь обледенелое стекло,

Размял суставы. Раньше было проще

Ему летать. Подумал, утекло

Как быстро время. Вновь достал платочек,

С трудом прокашлялся, затем убрал в карман.

Сильнее приступы бывали только ночью,

А днем лишь кашель мучил. Все обман,

Что врач районный утверждал. Не подтвердилась

Его гипотеза. Опять летит ни с чем.

Но на спасение шанс остался. Говорилось

Об этом месте вскользь. То знать не всем

Было дозволено. Скорее лишь немногим.

Есть средь тайги деревня – пять домов.

Но тайна эта охранялась строго.

«Не каждый путь пройдет хоть и готов

Он будет пусть. Лишь тот ее отыщет,

Кто с чистым сердцем к ним готов прийти.

Лишь тот, кто знает, чувствует и слышит,

Сумеет путь в деревню ту найти».

Гласит придание. Не столь важна деревня,

Сколь мудрый знахарь, что среди лесов

Живет и лечит по законам древних.

Он поднимает тех, кто вовсе плох.

Знахарь последнею был Фомичу надеждой,

Врачи давно его сослали умирать.

Но он решил, что по тайге безбрежной

Отправится деревню ту искать.

Тайга огромная. Нет ни конца, ни края.

Летит в Иркутск. Там встретит проводник.

Быть может у него судьба совсем другая…

А, коли, нет, то видеть, как он сник

Родным и близким ни за что он не позволит.

Подумал, лучше с Богом будет встретиться в лесах,

Чем им показать им, что смертельно болен,

И страх, сочувствие увидеть в их глазах.

Глава 6. Маша.

– Трясет. О, Боже!-

Маша закусила губу, бледнея. -

Главное дышать, – себе твердит.

А ветер все сильнее,

Протяжно, гулко начинает завывать.

Темно на улице или верней за бортом.

В салоне тоже отключили фонари.

Повсюду сумрак, воздух слишком плотный.

И главный стюард ничего не говорит.

Лишь только яркое пятно: « всем пристегнуться».

Горит значок и тишина вокруг.

Надежно память подсказала, как пригнуться,

Чтоб выжить, если самолет их рухнет вдруг.

Сосед молчит. Расслабленная поза.

И вид спокойный. Словно не трясет

Их всех нещадно. Вид такой серьезный,

Как будто в банке совещание ведет.

Она же испугалась не на шутку,

И панику скрывать едва хватает сил.

Под горло застегнула замок куртки.

Нет. Душно. Давит. В облаках светил

Напротив месяц. Нет, луна. Так низко?

К окошку снова обратила она взгляд.

Земля, деревья. Почему так близко?

Они ведь падают! О, Боже! Не летят.

К соседу повернулась. Что же делать?

Глаза расширены. Спасите! Помоги!

Его руки дотронулась несмело,

Ища поддержки. Больше не враги

Они по креслу. Братья по несчастью.

В глаза взглянула – в них только покой.

Рукой своею он обвил ее запястье

И скрестил пальцы: «Я теперь с тобой».

Она вздохнула. Сердце потеряло,

Казалось, ритм. Скажите, как дышать?

И воздуха в салоне мало… Слишком мало!

В глазах темнеет. А в висках стучать

Сильнее стало. Он пригнул ей спину

Одной рукой. Обвил колени сам.

Другой сжал пальцы ее крепко, с силой.

Секунда, две были равны часам.

Она зажмурилась. Молиться слишком поздно.

Кусает губы. Боже, страшно как!

А по щекам ее текут беззвучно слезы

И все что было, кажется, пустяк.

Удар глухой. Вмиг мир перевернулся.

Ее отбросило от кресла на окно.

Крик, лязг металла, скрежет. Вой вернулся.

И свет померк. Ей стало все равно.

Глава 7. Григорий

Черт! Что такое?! Голова трещала.

Моргнул один раз. Тьма. Затем второй.

Сквозь дымку памяти картинки: как качало,

Скорей трясло, крушение. Головой

Он приложился знатно при падении,

Но сколько времени прошло и не понять.

Секунда? Час? Все не имеет то значения,

Как и бессмысленно кого-то обвинять.

Опять моргнул. Зажмурился. Стал видеть четче.

Обломки кресел. Сумки. Пелена

Повсюду дыма. Наклонился. Легче

Дышать вмиг стало. Гарь и тишина.

Он обернулся на соседку. Без сознания.

Толкнул тихонько:

– Ты жива? -

Молчит.

Затем еще раз. Взял ее в отчаянии

Он за предплечья. В темноте горит

Полоска света. Направление «выход»

Обозначает. Двигаться по ней.

Но где же все? И почему так тихо?

Им выбираться нужно поскорей.

Он посильней тряхнул соседку. Но в ответ не звука.

Им расстегнул ремни. И времени уж нет.

Обнял за талию, легко поднял на руки

И поспешил туда, куда уходит свет.

Черт! Эти жалюзи! Запутался. Рукою

Рванул их резко и отбросил прочь.

Другой держал соседку пред собою,

Одним желанием горя – отсюда в ночь

Наружу выбраться. Дышать все тяжелее.

Табличка «выход» стала вовсе не видна.

Но он по памяти свернул к двери. Труднее

Найти рычаг. Вдруг, рядом у окна

Услышал кашель. Хриплый, чуть натужный.

Рванул рычаг, откинул резко дверь.

Сквозь ветер, гарь он выглянул наружу:

Пред ним тайга, как дикий хищный зверь

В ночи оскалилась, дыханье затаила.

Стоит беззвучная. Как будто что-то ждет.

Бросает вызов. Что ж померяемся силой!

Одно осталось – им покинуть самолет.

Вот только как? Не прыгать же, ей Богу!

Он глянул вниз. План глупый, что скрывать.

Решенье близко. Вспомнить и немного

Поосмотреться. Как же трап спускать?

Ведь надувной быть должен. Это точно.

А где рычаг иль кнопка он, увы, не знал.

Только решать проблему нужно срочно.

Он явно слышал интуиции сигнал,

А он привык ей доверять. Она не редко

Ему спасала жизнь, дела.

– Ну, что за черт! –

В его руках вдруг резко дернулась соседка,

Глаза открыла. Медленно вперед

Он покачнулся. Вес неравномерный.

Пред ним лишь дверь открытая и ночи пустота.

Они ведь выпадут и разобьются насмерть

при падении о землю. Скверно

Выжив в крушении, погибнуть в шаге от спасения.

Соседка, видно, «катастрофа» еще та!

Глава 8. Маша

Она очнулась в темноте. Парфюм знакомый.

Лимон и мята, капелька сосны.

Вдохнула глубже. Так легко, спокойно.

О, как приятно снова видеть сны!

Глаза прикрыла. Подремать немножко!

Давно она не видит уже снов.

А помнит в детстве, еще милой крошкой

Она порой не находила слов,

Чтоб описать всю красоту, что ей приснилась.

Но вот последние семь лет – лишь темнота

И одиночество. Она почти смирилась.

А вот сейчас не сон, скорей мечта.

Пусть черно-белый, не цветной. Не важно.

Ей даже кажется, парит что в облаках

Иль в невесомости. Но ей совсем не страшно.

Она в надежных и родных руках.

Догадка Машу обожгла, как будто током.

«Не сон все это… Правда… Боже, нет!»

Воспоминанья хлынули потоком:

Гроза, падение, удар, луна, сосед.

Она из рук, ее державших, вдруг рванулась,

Не различая, где и что есть в темноте.

И чувство паники и страха вновь вернулось,

Когда мужчина покачнулся. В пустоте

Она повисла. Но одной рукою

Сосед к себе ее за талию прижал,

И в тот же миг схватился он другою

За край обшивки. Все же удержал

Ее. Рывок. Они в проходе.

Раскрыл объятья.

– Дальше будь сама! -

Толкнул в салон. А зам застыл у входа

И отвернулся. -

– Ты сошла с ума!?-

Вопрос скорее риторический. Ответа

Сосед не требовал, он просто утверждал.

А после этих слов, моргнув, полоска света

Совсем погасла. Тихо дребезжал

В ночной тиши замочек чьей-то куртки,

И этот звон как гонг звучал в ее ушах.

Она зажмурилась. Как страшно! Боже! Жутко!

Темно на улице, в душе, темно в глазах.

Шагнула прочь, сама не понимая

Куда? Зачем? Не видя ничего,

Спиной вперед. Глухая и немая,

Не зная, что ее в салон назад ведет…

Глава 9. Григорий

Она угробить их решила, это точно!

Он едва сдерживал себя. Дышать. Дышать.

Из самолета убираться нужно срочно.

Пожар в салоне. Слышно как трещать

В хвосте обшивка стала громче. Дело плохо.

Но как «надуть», «включить» проклятый трап

Он не нашел. Должно быть то не трудно.

Быть может здесь? Нащупал.

– Да, я прав!

Ну, как все просто оказалось, – ухмыльнулся.

На шаг от входа отступил, и в этот миг

Трап надувной с шипеньем громким развернулся. -

– Прошу на выход! -

Тихий женский вскрик

Взорвал салон.

– Ну, что еще такое? –

Он обернулся. Да, соседки нет.

Она, наверное, не дружит с головою.

Хотя по виду и немало уже лет.

Какого черта! Он ей нянька, что ли!?

Вот только бросить ведь не сможет все равно.

Вдохнул поглубже. Дело дрянь, но коли…

Шагнул в салон. Луна светит в окно.

Он видел силуэт. Его соседка

С трудом тянула за собою мужика.

Вот только силы нет в ней, вовсе не атлетка.

Она сама была, как перышко, легка.

А вес тащить пыталась вдвое больше

Себя самой. Упорства в ней на пять.

И пусть она его в три раза тоньше,

За руки тянет, кашляет. Дышать

Совсем не может. Но не прекращает

Попыток тщетных. Вот характер все ж!

И это качество, конечно, восхищает,

Но далеко с одним упорством не уйдешь.

Подумал прекращать пора все это.

Подошел ближе:

– Слушай, отойди!-

Под мышки взял он «прикорнувшего» соседа

И поволок.

– Не стой же! Выходи!-

Толкнул соседку. Та словно застыла.

– Наружу! Быстро! Всех нам не спасти.

Еще немного и салон могилой

Нам братской станет.

Ну, не стой! Иди!

Глава 10. Маша

Как? Их оставить? Это невозможно!

Они ведь там… Мы можем им помочь!

И если действовать предельно осторожно,

Мы всех их вытащим из самолета прочь!

Ту стюардессу с длинной рыжей челкой,

Мужчину в светлом, мамочку с детьми -

С очаровательным мальчишкой и девчонку

Лет десяти. Скажите, в чем они

Виновны!? Чем все заслужили

Такой исход!? Ну, почему все так?!

Ведь они так же как она… все просто жили.

За что им этот ужас? Этот мрак?

Нет! Не уйду! Свела дугою брови.

Мы им помочь должны. А этот тип

Не видит ничего своей персоны кроме!

Хотела крикнуть. Но голос сел, охрип

От кашля, дыма и переживаний.

И вместо крика слышный чуть протест.

Она и жизнь свою отдаст без колебаний,

Спасти других чтоб пассажиров с мест,

Ловушкой ставших, для кого погостом.

Нельзя отставить их! Нет! Нет, я не уйду!

Всех нужно вытащить. Пусть ей будет не просто,

Но не оставит никого в этом аду!

Она попятилась. Сосед стоял в проходе,

Ей преграждая к пассажирам путь,

А голос тихий:

– Время на исходе.

Быть может, слов моих вам не понятна суть?-

И взгляд тяжелый. Давит, принуждает.

Сквозь темноту кругом он даже ощутим.

Вот что пристал! Чего еще желает?

Они характерами не сойдутся с ним.

Боится, что им скучно будет вместе,

Или взыграл вдруг властности гормон?

Они с соседом с разных видов теста.

Он если хочет – пусть выходит вон!

Она останется. Вопрос это решенный.

Уйти желает? Милости прошу!

Она не может их оставить обреченных.

– Пройти позвольте! Я очень спешу! -

Сосед, услышав это, замер на мгновение,

Затем у выхода оставил старика,

К ней подошел, одним резким движением

Обнял за плечи. Миг, его рука

Толкнула в спину. Грубо. Даже очень.

Она опомниться и не успела как

По трапу медленно скользила. Очень точен

Расчет соседа был. Ну почему все так?

Глава 11. Григорий

Девчонка вывести решила. Это точно.

Он взгромоздил себе на спину старика,

Пора на выход. Этот акт закончен.

Что ж, его ноша оказалась нелегка.

Скользил по трапу медленно, цепляясь

За ветки толстые деревьев и кустов.

С трудом придерживал, немного опасаясь,

Рукою деда. Был он не готов.

Да как готовым быть к тому, что приключилось?

Ведь каждый раз, когда входил на борт,

Предполагал он это, но во сне не снилось

"Такое" в страшном. Это ведь не спорт.

К такому быть готовым просто невозможно.

Но нужно дальше продолжать ему борьбу.

На землю деда опустил он осторожно.

Потом подумает и осознает что к чему.

Сейчас подальше нужно отойти от самолета,

Рвануть он может уже через миг.

Конечно, жаль команду и пилота,

И пассажиров громкий пред ударом крик,

Он не забудет никогда. Ночами сниться

В кошмарах будет это все. Но он сильней.

Сначала с дедом нужно будет повозиться,

Его подальше оттащить, а дальше с ней,

С соседкой справиться сложнее будет, не поспоришь.

Она упряма, словно тысячи ослов.

Быть может бросить их? Такое не позволишь

Себе и сам и совесть. Хватит уже слов

Пустых и никому не нужных.

Он старика тихонько потащил

Подальше в лес. И пусть они не дружны,

Поможет им, насколько хватит сил.

Глава 12. Маша

Кусты колючие. Земля насквозь сырая.

Себя руками она крепче обняла.

Ей не утешиться. Ведь боль это другая.

Он не позволил… Нет, сама я не спасла…

Вперед-назад качается на месте,

Но слезы градом, нет их сил сдержать.

Она должна была спасти! С соседом вместе,

А не позорно вниз по трапу… убежать…

Сосед скатился. В лес пошел не глядя,

Его фигуру с ношей поглотила мгла.

А что она? Спаслась чего же ради?

Она другому никому не помогла.

Вперед-назад, вперед-назад, на месте.

Но утешенье не приходит к ней.

А сердцу больно и в груди так тесно.

Огонь в салоне разгорается сильней,

Трещит обшивка, лопаются стекла,

Наружу пламя вырывается, ревет.

Но оторвать взгляд невозможно, все поблекло

Вокруг нее…Миг и произойдет

Все то, чего она так опасалась.

Надежды нет, и силы нет закрыть

Глаза и не смотреть. Тихонечко качалась,

Туда-сюда… Но как хотелось выть.

Струились слезы по щекам, не слышно

Ни всхлипа, вздоха, только эта боль…

Казалось, что она уже не дышит,

Она прозрачна и невидима как моль.

От ужаса раскрыла рот и в крике

Беззвучном потонула. Миг настал,

Когда огонь смертельный и безликий

В свои объятия весь самолет принял.

Скользнул по крыльям, приближаясь ближе

К отсеку топливному. Вот и все. Конец.

И воздух стал вдруг гуще, слаще, тише…

Она увидела соседа. Вот глупец!

Зачем бежит. Он ей ведь не поможет.

Стой! Нет! Не нужно! Слышишь, уходи!

Зачем же он? Он так неосторожен.

Не видит то, что происходит впереди?

Он же погибнет. Все сейчас взорвется!

Она смирилась с этим. Только не сосед!

А он все ближе…Точно не спасется!

Зачем все так? О Боже! Что он? Нет!

Мгновенье, вздох. Его расчет был точен.

И неожиданным стал для нее порыв…

Она ударилась о землю. Больно, даже очень.

А за спиной разлился громом взрыв.

Она закашлялась. Невыносимо спину

Пекло от яркого гудящего огня.

Свершилось то, что впредь необратимо,

И не изменится, увы, с приходом дня.

Дышать труднее. Непосильной ношей

Рука казалось на ее плечах –

Сосед к земле прижал. Пускай неосторожно,

Но лишь ему спасибо, что не в небесах

Она парит сейчас, а все еще живая.

Отчаянье вдруг стало отступать,

И вновь желанье жить в ней прорастает.

Сосед был прав – себя нужно спасать.

Не время рассуждать и убиваться,

Поплакать вволю ей представится момент.

Сейчас ей нужно только с силами собраться.

На сожаления времени сегодня нет.

Удар от взрыва отрезвил ее немного,

Из головы ушел предательский туман.

И для нее теперь одна дорога –

Идти вперед. Пусть ненадежный план,

Но нет другого. Рядом с ней мужчина,

Пусть наглый, хам. Но ей не выбирать.

И он в пути опорой станет, силой.

Ее в тайге он не оставит умирать.

Часть 2

Три жизни, три характера, три человека разных,

Но, кажется, что встретиться им суждено судьбой.

И испытаний горьких, порой даже опасных,

Пройти придется вместе им и мир найти с собой.

Глава 1. Маша

Треск костра в тишине едва слышен.

Сырая земля. Не хватает тепла.

Усталости нет. Она медленно дышит.

Казалось, что жизнь вся вокруг замерла.

Не слышно природы – ни взмах птичьих крыльев,

Ни шороха белки, ни мышки в траве.

Тайга затаилась, как будто застыла,

И выглядит плоской картинкой извне.

К стволу старой ели прижалась спиною,

Прикрыла глаза, но не хочется спать.

Картина прошедшего алой стеною

Стоит пред глазами. Стоп! Не унывать!

Рассвет уже скоро, и день придет новый,

При солнечном свете все станет другим.

Уснуть бы. На миг хоть. Она не готова

И дальше терзаться бессильем своим.

На пару секунд отключиться не боле.

Ей будет достаточно, чтоб под иным

Увидеть углом все. Ей будет довольно,

Чтоб спрятать гнетущее чувство вины.

Открыла глаза, осмотрелась. Все тоже.

Старик у костра без сознания. Сосед

Его усадил под сосной. Дрожь по коже

Дорожкой скользит, лишь увидит его.

Откуда такое к нему отношение?

Сама не поймет. Но с собой совладать

Не может никак. Это не преступление,

Когда тело разум готово придать.

Стоит от нее он подальше немного,

Скрыт сумраком ночи его силуэт.

Сливается с тенью деревьев глубокой,

Как будто его в этот час с ними нет.

Закрыла глаза. Сыро, гулко, прохладно.

За плечи себя обняла. Толку нет.

Засунула руки в карманы. А ладно!

Сейчас бы к камину с глинтвейном и в плед.

И чтоб все исчезло. Все стало как прежде,

Чтоб не было этой слепой тишины,

Чтоб не было криков, мольбы и надежды,

Падения птицы стальной с вышины.

– Возьмите. Наденьте,-

Она встрепенулась.

Сосед протянул ей свой темный пиджак.

– Спасибо, не нужно,-

Она улыбнулась,

Такого поступка предвидеть никак

Она не могла от соседа.

– Возьмите,– сказал он чуть строже.

– Не нужно дурить!

На улице холодно.

– Нет, извините.

Вы тоже замерзните.

–Благодарить

не нужно, не спорьте, – добавил чуть мягче. –

Вам нужно поспать и чуть-чуть отдохнуть.

Проснетесь – и станет намного вам легче.

Не близкий пройти предстоит еще путь.-

Она промолчала. Пиджак на колени

Он ей положил и неслышно ушел,

К костру повернулся, смешав густо тени

Свою и костра. Будет все хорошо.

В пиджак завернулась, устало вдохнула

Знакомый парфюм – сосна, мята, лимон.

И капелька сладости. Маша уснула,

Услышав тонкой ноткой пряный кардамон.

Глава 2. Григорий

Огонь затягивал. Пленил. Сминая душу,

Он заставлял все вспомнить, что стряслось,

Но оторвать взгляд он смог и связь нарушить

Души и пламени. Смешалось все, слилось.

В костер смотреть он продолжал не отрываясь,

Не в силах сделать что-то иль решать.

И лишь в себя все дальше, глубже погружаясь,

Порою забывая как дышать.

Ведь он забыл, каков на самом деле,

Он там, внутри, а может и не знал.

Кто тот мужчина, что в знакомом теле

Живет его? Делец? Романтик? Кем он стал?

Старик тихонько застонал. Видно, очнулся.

Он уже думал, что тот больше не жилец.

Открыл глаза и тут же кашлем захлебнулся

Сухим, надсадным. Но с ним, наконец,

Старик все ж справился, казалось, не впервые.

– Что… Что случилось? – хрипло прошептал.

– Разбился лайнер.

– Где же остальные?

– Нет никого. Наш самолет упал.–

Старик умолк. Глаза прикрыл устало.

Наверное, он начал вспоминать.

Но он очнулся, и это немало.

Теперь им легче будет путь «домой» искать,

Когда здоровы все. Почти. Передвигаться,

По крайней мере, может каждый сам.

А то всерьез он уже начал опасаться,

Что старика тащить придется по лесам.

Тот видно справился с собой. Поджал от горя губы,

Морщины еще ярче стали выступать.

Жаль старика. Он стиснул с силой зубы.

Вот черт! Сейчас не время расслабляться, унывать.

Бороться нужно. Сильным быть. С собою

В ладу быть нужно. В том не привыкать.

Он каждый день живет в борьбе с судьбою,

Вся его жизнь – за что-то воевать:

За новый бизнес, за контракт, за право.

Поездки, встречи, каждый день – игра.

Покупки, ставки, подписи и слава

Среди таких же. Костюмы, гаджеты, другая мишура.

Чтоб были атрибуты – это важно.

Куда приятней денег только сам процесс

Их получения. Он бизнесмен со стажем.

Счет крупный в банке – вот его прогресс.

Все остальное – мимо. Есть только работа.

Работа – жизнь. Все прочее долой.

Ему без разницы среда или суббота,

Ему не ведом смысл слова «выходной».

Да и зачем? Когда все то, что нужно,

Все то, чем дышишь каждый день, с тобой,

Когда все прочее тебе постыло, чуждо,

Когда нет времени побыть с самим собой.

Старик вдруг встал. Шагнул ему на встречу.

Зачем? Что нужно? Приподнял устало бровь,

Но позу не сменил. Расправил только плечи.

Соседка вскрикнула. Ну, что случилось вновь?

Глава 3. Маша

Оно ползло. Шипело. Извивалось.

И скользкой кожей вдруг дотронулось ноги.

Она вскричала. Не на шутку испугалась,

Вскочила резко. Яркие круги

Плывут пред взором. Кто? Где? Что случилось?

Не понимает в полудреме, что к чему.

Казалось, сердце замерло на миг, остановилось.

Змея… она боялась змей больше всего.

До исступления, до паники, до жути.

С самого детства, когда утром на пруду

Из водной жижи тинистой, из мути

Она вдруг вылезла, а дальше как в бреду

Все было. Помнит, ребятня смеялась,

Когда ее толкали в эту муть,

И как она змеею извивалась,

Не в силах выбраться и воздуха глотнуть.

Руками била по воде, но только тщетно.

Ноги, опутанные тиной, тянут вниз.

Мольбы и слезы оказались безответны,

Все, испугавшись, разбежались. Ее жизнь

Тогда сосед спас – столяр дядя Паша:

Шел на рыбалку и услышал крик и плеск.

С тех пор лишь вид змеи ей уже страшен,

Не говоря про близость. Ветки треск,

Ботинком сломленной, звучал в тиши набатом.

Сосед приблизился. В глазах немой вопрос.

– Там… Здесь змея… Пойду к костру обратно.-

Ладони тыльной стороной утерла нос.

Глаза слезились. Но непроизвольно

Сдержать пыталась. Слезы все бегут.

Сосед приблизился.

– Ну, хватит. Все. Довольно.

Еще успеешь нареветься. Но не тут.

Не трать напрасно силы, тише. И успокойся.

Да и змея давно уже отсюда уползла.

Держись поближе, слышишь? И не бойся.

Лес полон тварей, гадов. В общем, зла.

Но ты ведь сильная? – плеча ее коснулся. –

Ты знаю, справишься. Ну, все, кончай реветь. –

Заправил локон ей за ушко, чуть нагнулся

И прошептал:

– Будь сильной девочкой. И не забудь об этом впредь. -

Она кивнула. Всхлипнула тихонько.

– Я. Да… Спасибо. – Взгляд не отвела,

В улыбке губы растянула чуть, легонько

– За все спасибо. Право, не ждала…-

Она умолкла. Слово удержала.

Соседу душу открывать не стоит зря.

А между тем неспешно ночь сменяла

На небосклоне алая заря.

Светало быстро. Маша обернулась.

– О Боже! Что это? Ты видишь? Посмотри!

И запах гари слышен, – поперхнулась.-

– Скажи что нет, тайга что не горит…

Глава 4. Григорий

Она застыла. Вмиг окаменела.

Григорий обернулся, посмотрел.

Теперь понятно отчего так побледнела

Его соседка. Лес за ним горел.

Трещал, коптил нещадно небо.

– Черт! Черт! Ну как же! Вот же повезло! –

Но все ж в какой бы ситуации он не был,

Найдет решение. Чутье не подвело,

Надеялся он, в этот раз как раньше.

– Идем туда, – он указал рукой.

Отсюда нужно быть как можно дальше.

А в идеале – скрыться за рекой.

Он слышал запах водоема это точно.

Его ни с чем не спутать. Им пора идти!

Отсюда убираться нужно срочно.

К реке. Скорей. Преградой на пути

Она пожару станет. Только там спасенье,

Иначе их поджарит до костей.

Он помнил с детства, но теперь сомненья

Его терзали, что всего верней

Идти на пламя. Бегство бесполезно.

Но как на деле это знанье применить,

Когда желание одно, подумав трезво,

Кипит в груди. Желанье это – жить.

Огонь стеной. В него шагнуть скорее

Самоубийство, чем хороший план.

Идти к воде – будет куда вернее,

Чем здесь остаться. Легче будет там.

Старик взбодрился.

– Что же вы! Пошлите.

Еще немного и огонь придет.

Чего вы ждете? Что же вы стоите?-

Огонь ревел. Вперед! Только вперед!

Соседка вздрогнула. Как будто бы очнулась.

– Да, да… Согласна. Нужно уходить. Куда идти? –

К нему вдруг обернулась.

– К реке идти могу лишь предложить. -

И они двинулись. Сначала потихоньку.

Затем быстрее. Гул все нарастал

Огня за спинами. И он подумал сколько

Всего случилось. Каждый шаг – накал.

Борьба за жизнь. Да это не работа,

Не лыжный спуск, не тот это экстрим,

Когда желания оголены, что жить охота

Сильней всего. Впервые это с ним.

Когда инстинкты все, когда все на пределе,

Когда эмоции и разум в унисон

Звучат друг с другом, когда твое тело

И ты – едины. Вместе явь и сон.

Неразличимы. Слились воедино.

Когда стихии голос позади

Ревет и дышит с адским жаром в спину,

А лес иссушен и совсем не проходим,

Он цельным стал, он понял, что важнее

Всего на свете было для него,

Вовсе не бизнес, деньги. Все много сложнее.

Дороже жизни нет ведь ничего.

Глава 5. Маша

Река бурлила. Пенилась. Шипела.

Казалась зверем, что готов к прыжку.

При ее виде сердце сжалось, каменело.

Ползли мурашки. Как стежок к стежку

Портниха делает, вот так же шаг за шагом

Они ее переходили вброд.

Друг друга за руку держали. Сосед благо

Был рядом с ней. Он вел ее вперед.

Его рука была сухою и холодной,

Немного крепче нужно, чем ее держал,

Но ей спокойно было рядом. Как угодно

Пускай сжимает, чтоб не отпускал-

Вот это главное. Вода сковала тело.

Она дрожала где-то там внутри,

Но шаг за шагом делала несмелый.

Себе твердила: «Только не смотри

По сторонам! Иначе все пропало».

Дышать. Дышать. Соседа лишь спина

Ее внимание и мысли приковала,

И обернется если – паники волна

Ее накроет. Это будет плохо.

Поскольку плавать она может кое-как.

Как собачонка. В общем, неумеха.

Но научиться плавать не смогла никак.

Тот день в пруду оставил свои шрамы.

Боязнь воды – еще один итог

Того момента. И это не странно.

Для детских травм не существует срок.

Она вздохнула. Взгляд упорно в спину

Соседа крепкую. Там есть на что смотреть.

Еще немного. Вот уж берег. Тину

Цепляют ноги. Только не реветь!

Совсем расклеилась. Ну что же! Как ребенок!

Себя взять в руки дала мысленный приказ.

На берег вышли. Гальки слой так тонок,

А дальше лес насколько хватит глаз.

Опять тайга. Нет ей конца и края.

Куда идут? Наверно, в никуда.

С той стороны – нещадно выгорает

Столетний лес. Еще одна беда.

Сколько их будет? Сколько испытаний

Им приготовила судьба? Где же ответ?

Что ждет их дальше? Дни, часы скитаний

Пока поймут они, что выхода-то нет?!

Что не придут, что их искать не будут.

Намного проще думать, что все сгинули в огне.

Пройдет неделя, год – о них забудут.

Повесят фото в рамке черной на стене.

И все. Конец. Помянут в день рожденья

И в день крушения, не знав даже о том,

Что они сгинули в тайге, ища спасенья

И не дождавшись… Что будет потом?

Все трое замерли. Спиной встали к пожару.

– Что мы решим: остаться отдохнуть

И насладиться ужасом, кошмаром

Или продолжим все же в неизвестность путь?

Глава 6. Семен Фомич

Вопрос не требовал ответа. Все согласны.

А этот парень, в общем, молодец,

Он стал их лидером, их вожаком негласным.

И это правильно. Он спас их, наконец.

С ним не хотелось спорить, хоть он младше.

Таких людей в душе всегда он уважал.

Мужик он настоящий, нет в нем фальши,

В руках уверенно он эту жизнь держал.

Опять закашлялся. Проклятый этот кашель!

Как он изматывал, а тут еще и гарь.

– Ну что же, двинули? Уйдем как можно дальше,

Иначе ждет нас неминуемый угар. -

Но все же чудо, что он жив. Спасибо Богу.

Пусть раньше он Его не почитал,

Но эта ночь дала ему так много.

Он понял, что на верную дорогу встал.

И он в тайге. Он там, где быть и должен.

Иль не об этом он так яростно мечтал?

Ему дал шанс Господь. Эту возможность

Использовать он должен. Он ведь там,

Куда стремился. Выйдет ли не знает

Живым из леса. Нет проводника,

Что путь укажет. Вот уже светает.

Да, ночь оказалась нелегка.

Кто его вытащил мужчина иль девчонка?

Не помнит жаль кого благодарить.

Девчонка хилая, тонюсеньки ручонки –

Она его бы не сумела утащить.

Но взгляд упертый. Видно есть в ней воля,

И не смотря на слабый внешний вид,

Она даст сдачи, и обидеть не позволит.

Подумал, что себя девица проявит

Еще не раз. Сейчас слегка раскисла.

Ее понятно состояние без слов.

Когда трагедия такая… Нет в ней смысла.

Понять такое невозможно, не готов

И даже он. Хоть он намного старше,

И в своей жизни он немало повидал,

Но чтоб такое! Это слишком страшно.

Он не хотел, чтоб кто другой такое испытал.

Мужик сильнее. Видно по осанке.

Его держаться нужно, с ним не пропадешь.

Он тот, кто летом приготовит санки,

Все рассчитает, выполнит, его не проведешь.

И вот сейчас уверенной походкой

Он вел их в лес, как будто точно знал

Куда идет. Движенья его четки,

Он словно чувствовал невидимый сигнал.

Ну что ж, посмотрим. Выбор-то не очень –

Сгореть в огне иль сгинуть средь тайги.

Но шанс-то есть. И он не малый впрочем.

Шепнул чуть слышно: " Боже, помоги!"

И снова в лес, опять в кусты и сосны,

Надсадно кашлять, но идти только вперед.

Шагать по шишкам, по травинкам росным,

Не представляя, куда путь их приведет.

Глава 7. Маша

Пол дня уже шли, а ей кажется – вечность.

Деревья, кусты, птичий гвалт, комары.

И тянется лес в небеса, в бесконечность.

Спасения нет от тревог и жары.

Но шли все вперед. На привалах молчали.

Старик собирал по дороге грибы.

Незваных гостей нерадушно встречала

Сухая тайга. Из сосны что гробы

Сбивают, подумала… Мысль эту тут же

Отбросила прочь. Нужно верить в успех,

Иначе ей станет в душе только хуже.

А смерть призывать – это больше, чем грех.

И шла в никуда, все вперед от пожара.

Сосед вел уверенно, что с него взять.

Ведь он в этом весь, что порой раздражало –

Слабинки в нем нет. Как скажите понять?

Ни разу за день к ней он не обратился,

Ни взгляда не бросил, руки не подал.

Казалось, стеною он отгородился

От тех, кто шел рядом. Совсем не страдал,

Подумала, он от того, что погибли

Кто был в самолете… И холоден взгляд.

А мы словно листики к попе прилипли.

Глаза его ясно о том говорят.

А может, и нет. Ведь она не ведунья,

Психолог с нее ну вообще никакой,

Чтоб мысли чужие читать, не колдунья,

Но этот укор не заметил б слепой

Во взгляде соседа. И вовсе не нужно

Быть Шерлоком Холмсом, чтоб это понять,

Когда ухмыляется он, неуклюже

Ей стоит ступить иль, споткнувшись, упасть.

Ну ладно, сочтемся. Сейчас-то не время.

Чуть позже, наверное. Шанс еще есть

Живыми остаться. Сомнения семя

Закралось вовнутрь – их никто ведь не съест?

Как в том старом фильме, где дикое племя

В тропических джунглях когда-то жило.

За мыслями день пролетел. Скоро темень

Накроет вокруг все. Сейчас же светло,

Но это не долго. В лесу ночи рани.

За тенью деревьев быстрей тает день.

Пришли на поляну. Путь был нынче дальний,

И делать что-либо не хочется – лень.

Присела к костру. В пламя медленно хворост

Подкинул сосед, старик жарил грибы.

Опять все молчали. Подаст ли кто голос

Иль все как она точно так же слабы?

Глава 8. Семен Фомич

Семен Фомич присел к костру. Грибочки

Слегка шипели. Дивный аромат.

Но жаль собрал немного, мало очень,

Но сколько было. Он не виноват,

Тайга сухая – словно по пустыне

Они шагали, чудо что нашел

В овраге эти. Снял с огня. Остынут

Пускай чуток. Все будет хорошо.

Сильнее ветер стал. А это уже плохо.

За дымным смогом их не смогут отыскать,

А может и не будут вовсе. Всего крохи

Надежды есть, что их решат спасать.

А может быть сочтут, что все разбились,

В сгоревшем лайнере их не найдут следы

Или решат, они в тайге что заблудились.

Опять закашлялся. Как хочется воды!

Попить из речки надо было. Теперь слишком поздно.

Они прилично отдалились от реки,

А он за мыслями и не заметил, так серьезно

Видать задумался. В дороге старики

Всегда обуза. Промолчит. Не станет

Тревожить путников. Да и зачем болтать.

Немного в горле попершит и перестанет.

Он так надеялся. Как тяжело дышать.

Пусть гарь не чувствуется боле, невозможно

Вздохнуть от кашля. Близится уж ночь.

В лесу темнеет быстро. Осторожно

Сгущались сумерки. Ах, как же кашель превозмочь!?

Закрыл глаза. Тайга перед глазами.

Снова безбрежная, бездонная как тьма.

И тишина, что нерушима голосами.

Не различима жизни кутерьма.

Мужик, девчонка – все поодиночке.

Так же как он. Каждый в себе самом.

Но они связаны отныне нитью черной прочной,

Словно застыли в ожидании немом.

Глава 9. Маша

Остановились на ночь в гуще леса,

Опушки им не попадались на пути.

Да и не важно, где привал, ей, если честно,

Лишь бы присесть. Раз выхода найти

Не удалось – придется в ночь остаться

Средь древних сосен. Развели огонь.

Серьезны все. Молчат. Устали. Отоспаться

Хотелось очень. Поднесла ладонь

К костру поближе. Нет, так не согреться.

Пиджак соседа все еще на ней.

Отдать бы нужно, только вот раздеться

Совсем не хочется. И ночью холодней

Намного. Жаль соседа. Мерзнет

В рубашке, правда, рукава он закатал.

Да, нужно снять. Но так не хочется… серьезно,

Но благодарной быть момент настал.

Сняла пиджак и протянула:

– Вот, спасибо.–

Он на нее вдруг изумленно посмотрел.

– Возьмите, правда. Это не красиво…

Вам тоже холодно, а я… -

Пока он не успел ей отказать,

Опомниться, вложила резко в руки,

Но как же жалко отдавать тепло.

В глаза взглянула, просто так от скуки

И потонула. В нем. В глазах. Текло

Огнем по венам ей казалось наважденье,

И ничего вокруг она не видит, мир погас.

Лишь этот взгляд и дрожь по коже… Ощущенье,

Что ничего нет боле кроме глаз

Ее соседа с легкой поволокой.

Какого цвета? Ей не разобрать,

Но от него ей трудно, даже плохо.

Эмоций столько. Сложно выбирать.

А есть ли выбор? Или же решает

За них за всех сегодня только он?

Она опять плывет. Она не выбирает,

Лишь молча следует, как прежде, под уклон.

Опять идет, опять безвольной куклой

Висит на ниточках, а управляет он

На этот раз сосед. Какая мука

Быть такой слабой. Боже! Тихий стон

Сорвался с губ. Сосед сморгнул, еще раз,

Чуть сжал пиджак:

–Что делать мне с тобой?-

Спросил с ухмылкой. Тихий хриплый голос,

А сзади слышен был протяжный волчий вой…

Глава 10. Григорий

– Вот только этого еще нам не хватало!-

Сказал не громко, но чтоб слышно было всем.

Рассвет не скоро. Только вот смеркалось.

Ну что за черт! Вот не было проблем!

Решение искать. Придумать поскорее.

Чем защищаться? Как? Это вопрос.

И предпринять нужно хоть что-то и быстрее.

Опасность им грозит. Неужто, все всерьез?

Быть может сон это? Так в жизни не бывает,

Чтоб все проблемы навалились в один час.

Как будто кто-то сверху с ним играет

Или проверяет так за разом раз?

Куда? Зачем? Все хватит! Надоело!

Ну право слово – это не смешно!

Они от прошлых испытаний не успели

Еще оправиться. Пожар – это одно,

Но вот совсем другое дело – это волки.

Опять в тиши раздался волчий вой.

Корить судьбу – не нужно. Нет в том толка.

Подумать нужно как обычно головой.

Чего боятся звери – всем известно.

Так же как люди с древности – огня!

А вой все громче. Страшно, если честно,

Ему немного.

– Не бросай меня…-

Соседка прошептала едва слышно

И свои пальцы вновь с его переплела.

Казалось, что она даже не дышит.

– Не бойся, слышишь? Будь возле меня.-

Она кивнула, чуть ладонь разжала,

Но взгляд свой не решилась отвести.

Ее ладонь в его слегка дрожала.

Как защитить ее? Как от беды спасти?

Глава 11. Семен Фомич

Он принял решение односекундно.

Он пожил достаточно. Коль выбирать,

То выбор был этот ни сколько не трудный.

Не страшно ему в этот час умирать.

Ребята спасутся – одно это важно,

Добычу схватив, волки прочь отойдут.

Он видел такое в кино. Да, однажды.

Надеялся, так же себя поведут.

Но времени нет на сомненья. Он понял

В мгновенье зачем очутился он здесь,

Зачем дожидаться не стал он в покое

Кончину свою, и о знахаре весть

Тогда получил из газеты давнишней,

Из рубрики «письма», в саду что нашел.

Так было задумано. Он здесь не лишний.

На месте своем. От того хорошо.

От мысли, сознания, что не напрасно

Он жизнь свою прожил, и этот конец

Ее не ужасен, он верен, прекрасен.

Всему что случилось – вершина, венец.

Взглянул на соседей – они молодые,

Им жить еще жить, и они не с проста

Спаслись в катастрофе, и то, что живые –

Задумано так. По своим все местам.

Они пойдут дальше. Так нужно, так должно.

Волков он задержит – его в этом роль,

И он так отплатит, сослужит им службу,

Спасли с самолета они его коль.

Ведь мог же погибнуть. Уснуть как другие,

Но нет. Его вынесли. Значит все так,

Как было задумано кем-то иными.

И этот его убивающий «рак».

«Нет шансов» сказали в столице. «Крепитесь.

И химия вам не поможет уже…»

Рецепт на наркотики – «плохо – колитесь»

Других нет решений. Пилюли, драже

Он пить перестал, толка в них никакого,

А знахарь надеждой последнею стал.

Но видно он прибыл в тайгу для другого,

Помочь чтоб девчонке и парню. Устал…

Он очень устал от болезни, от кашля,

От боли в груди и бессонных ночей.

И в горле першит. Словно чучело паклей

Набит он. А жизнь – это цепь мелочей.

И все что случилось, что будет – крупицы

Вселенского замысла, части пути.

Бороться бессмысленно, нужно смириться.

Он в круг шагнул волчий, других чтоб спасти.

Глава 12. Маша

Кошмар? Реальность? Она не кричала.

Смотрела с ужасом, как дед шагнул во мрак,

В круг глаз горящих. Волки зарычали

И тут же кинулись. Зачем решился? Почему же? Как!?

Не понимала… нет… и не хотела,

Лишь наблюдать могла со стороны

За этим действом. Вмиг окаменела,

Помочь не в силах. Горькое вины

Терзало чувство. Сделать что, не знала.

Ведь она следующая или же сосед…

Такого страшного… животного финала

Она представить не могла. О Боже! Нет!

Как страшно, Господи! До паники, до жути.

Глаза закрыла, лучше не смотреть

Раз суждено ей это… Что же будь что будет!

Не так, не здесь ей представлялась умереть.

Не в двадцать семь среди тайги дремучей,

Не пищей стать для рыщущих волков.

Сосед навис над ней внезапно словно туча,

За руки взял – не разомкнуть тисков.

–Стой здесь. И от костра ни шагу! Понятно?

–Да.

–Не смей идти за мной! Сядь у огня.-

Сам взял с земли корягу, поджог. Дал в руки ей.

– Не мучайся виной.

Все хорошо будет, ты слышишь? Мы спасемся.-

Себе взял ветку в догорающем костре.

– Мы справимся, сумеем. Мы вернемся!-

И подмигнул. – Мы живы. Мы еще в игре.

Во тьму шагнул, и расступились волки,

Огнем напуганные, пятятся, рычат.

Сосед по кругу веткой водит. Как иголки

На землю искры отгоревшие летят.

Дед на земле. Лицо закрыл руками.

Но недвижим. Как будто просто спит,

Только дыхание не сонное – рывками.

В руках соседа ветка чуть горит.

Нельзя сидеть, скорее на подмогу!

Схватила ветку и шагнула в волчий круг

Спиной к спине с соседом. Коль немного

Осталось им, пусть рядом будет друг.

Глава 13. Григорий

Спина к спине. Дед без сознанья рядом.

Ну вот и все. Огонь почти погас.

Скоро рассвет. Окинул беглым взглядом

Своих противников. Их куда больше нас.

Пересчитал глазами. Шестеро и главный.

Вожак крупнее много, чем его «друзья».

И взгляд его холодный, полноправный.

Как человеческий. Это его семья,

А они – пища. Он ведет охоту.

Он выжидает, он не станет рисковать.

И он не кинется на них вот так вот сходу.

Огонь погаснет, вот тогда можно и рвать

Свою добычу смело без опаски.

А кто сказал ему, что волк – он тот же пес?

Волк – он это не собака хаски.

Волк это хищник. Игры с ним всерьез.

Ему не справиться. Но биться будет точно.

Так просто в пасти волчьи не пойдет.

Будет девчонку защищать, пусть в одиночку,

Да будет сложно. Может быть, им повезет?

Она дрожит. Он чувствует спиною.

Но не обнять и не утешить. Только дать тепло

Своего тела. Оградив стеною

От волчих глаз. Рассвет. Почти светло.

Они устали. Волки видно тоже,

Сидят и смотрят, терпеливо ждут.

Тихо в лесу. Как кто-то осторожно

Ступает рядом слышно. Кто может быть тут?

Медведь? Лисица? Что-то не похоже.

Он не охотник, но инстинкты говорят,

Это другой кто-то. Мороз идет по коже,

В источник звука направляет цепкий взгляд,

Видит охотников. С ружьем наизготовку,

Один присел пониже, а другой стоит.

Грянули выстрелы. Отличная сноровка

И меткость. Волк-вожак в траве лежит,

Другие разбежались с визгом, лаем, рыком.

Соседка тихо заскользила по спине.

Он обернулся к ней. Она в безмолвном крике

Зажала рот ладонью.

– Все. Иди ко мне.-

Обнял. Прижал к себе сильнее.

– Мы в безопасности. Теперь мы спасены.-

Она заплакала. И обняла нежнее.

Намного ближе они стали, чем должны.

Глава 14. Маша

Так долго шли. Сосед тащил дедулю

Вместе с охотником, другой нес рюкзаки.

Она без ноши, ход ее впустую.

Вдали мелькали очертания реки.

Минули реку, холм, затем пригорок,

Два раза за день был недолгий, но привал.

Путь был изматывающий. Путь был слишком долог.

Она устала. Сосед вид не подавал,

Что тяжело. Охотники менялись.

Старик все также тяжело дышал,

Но не очнулся. Как бы не старались.

Они шли в гости, хоть никто не приглашал.

Просто последовали, не протестовали.

Не зря, наверное, им жизнь они спасли.

Не для того чтобы убить. От них в тот день узнали,

Что они верующие. «В тайге родились, здесь же и росли».

Один из них назвался просто Ипполитом,

Другой был его дядя – брат Илларион.

Весь день в пути, весь день в немой молитве

О старике и в благодарности, что их услышал Он.

Что дальше будет – тоже неизвестно.

Но вид охотников доверие внушал.

А вдруг сектанты это? Ей не интересно,

Ей б только вырваться из леса – вот к чему душа

Ее стремиться, все забыть скорее,

Перечеркнуть, как самый страшный в мире сон.

И продолжать жить как жила? Еще больнее

Вернуться к мужу, зная то, что есть на свете он –

Ее сосед. Мечта, а не мужчина.

И то, как вел себя, что сделал в эти дни,

Говорит многое. Он настоящий, умный, сильный.

Немногословный. Пусть. Его поступки – скажут все они.

Зачем слова, когда и так все видно.

Он принц не меньше. Нет, скорее он король –

Уже при власти. Капельку обидно,

Что она замужем уже… На рану соль –

Воспоминание о доме, семье… муже.

Все эти дни она не помнила о нем,

И не хотела о нем думать, как о чем-то чуждом,

Ненастоящем и далеком, больше не родном.

Вышли на берег, дальше мост канатный.

Веревка хлипкая, но все опять молчат.

Илларион шел первым троекратно

Перекрестившись. Потом она. Сосед, старик и брат

Замкнули шествие. Мост выдержал поклажу.

Без передышки снова выдвинулись в путь.

Почти стемнело, но уже не страшно,

Когда есть ружья, когда есть чем отпугнуть

Дикого зверя. Когда рядом люди,

И когда знаешь что еще совсем чуть-чуть

И безопасность, отдых будет.

Когда без страха, наконец, сможешь заснуть.

Вгляделась в сумрак. За грядой деревьев

Мелькала темная высокая стена

Из острых кольев. Не могла поверить,

Будто из сказки деревенька, из плохого сна:

Темная тихая, сокрыта за забором,

Словно застывшая в таежной тишине.

Ворота заперты. От зверя, не от вора.

Хотя и те и те здесь будут наравне…

Глава 15. Григорий

Деревня встретила их любопытным взглядом.

Только ступили за ворота – все вышли во двор.

И шепот-ропот: «Кто это?»

– Стой рядом,-

Дал знак соседке. С тех вот самых пор

Как их спасли, она не отходила.

Покорно слушалась. Он начал привыкать

К ее присутствию, теплу. Он поразился силе

Ее характера, не мог он ожидать,

Что она вступится, спиной к спине что встанет,

И примет бой с ним вместе, наравне.

Такая хрупкая, но храбрая. Так странно,

Он привязался к ней. Он стал еще сильней.

Она так близко – это правильно, так надо.

Но вот «спасителям» – он им совсем не доверял.

И интуиция не подвела. По их случайным взглядам

Он понял многое, пока не проверял

Свои догадки он. Лиха беда начало.

Обнял соседку и тихонечко шепнул:

– Мы муж с женой, – она не отвечала,

Только кивнула чуть заметно. Он ей подмигнул.

Напряжена. Что тоже чувствует угрозу?

Оно понятно. Странный подобрался люд.

Старики, парни. Женщин нет. Это серьезно.

Не ладно дело, сразу ясно тут.

Деда забрали. Но куда вот не понятно.

Была надежда, что его все же спасут.

Бежать им нужно. Дальше. Не обратно.

Эти охотники добра не принесут.

Он осмотрелся снова. Ни детей, ни женщин,

Ни в свете окон, ни в тени глухих дверей.

Все в грязной робе цвета хаки. Эти вещи

Ни с чем не спутать. В тусклом свете фонарей

Они мелькали, тенью приближаясь,

И вокруг них старались встать в полукольцо,

Почти как волки. Полукруг сужался,

Он различить уже мог, где есть чье лицо.

И глаза зверские, горят похлеще волчьих,

Неадекватные. Сошли с ума все в раз?

Не люди – нелюди назвать их будет точным.

Поселок верующих. Но в кого? Сейчас

Не время медлить, оно на исходе.

Понятен замысел. Живыми не уйти.

Так хорошо все начиналось вроде.

Опять препятствия на жизненном пути.

Глава 16. Маша

Опять обман. Опять они в ловушке.

Сами пришли, никто насильно не тащил.

Вот тебе сказка! Вот тебе и деревушка

«Истинно верующих». Где найти ей сил,

Чтоб с этим справиться? Близко было спасенье,

А оказалось – все вранье в который раз.

Обида, злость, ну и конечно отрезвленье

Сошли лавиной. Боже, спаси нас!

Мольба беззвучная. Но вслух-то и не нужно.

К соседу ближе, еще ближе. К выходу спиной.

Ладонь сжимает ее с силой, шепот:

–На три, дружно,-

Считает медленно:

– Раз… два…теперь давай за мной! -

Не слышит, чувствует. Срываются мгновенно.

Ворота близко – метров пять, десять шагов.

Они успеют, несомненно, непременно.

Навстречу тень спешит. Сосед готов –

Резкий удар, противник летит наземь.

Он наклоняется, берет его ружье.

Они выскакивают, выбегают разом.

А сзади топот ног:

– Верни мое…-

Она не слышит окончания, не хочет.

Бегут все дальше к соснам, глубже в ночной лес.

Слышатся выстрелы. Стреляют очень точно,

Словно пугают, дразнят. И бегут наперерез.

Куда деваться? Сдаться – невозможно.

Обороняться тоже смысла нет.

Бегут навстречу темноте, неосторожно.

Бьют хлестко ветки, но не чувствует. На свет

Бегут звезды полярной самой яркой,

Рука в руке, не замечая ничего.

А сзади выкрики, преследователи. Жарко.

Только соседа голос важен, больше никого.

Команды четкие. Направо, прямо, резче.

Она послушна, словно кукла. Он руководит.

И это правильно сейчас. Так будет много легче,

Чем самой думать и решать. Он обхитрит,

Придумает, пускай даже обманет.

Да что угодно сделает, чтоб только их спасти.

И пускай будущее виделось туманным.

Она надеялась и верила – они на правильном пути.

Глава 17. Григорий

Ветки, кусты, коряги, корни, ямы.

Куда ступает, он порой не знает сам,

Они петляют, ведь нельзя бежать им прямо –

Уловка зайца, чтобы не нашла лиса.

И они зайцы. А охотник сзади.

Стреляет в спину, а они бегут, бегут.

Кто-то отстал. В груди печет невыносимо

От этой гонки. Но отдышаться невозможно – не дадут.

Зачем пошли? Доверились? Как дети.

Одно желанье было – старика спасти.

Теперь расхлебывают. Заманили в сети

Их лжеохотники. Сумели провести.

И привести к себе. В свой дом, в свою берлогу,

Вернее логово сказать или притон.

Только зачем? Поразвлекаться? Слава Богу,

Он понял замысел их раньше. И при том

Чтоб было дальше с ним, со стариком, соседкой,

Он не хотел присутствовать, не жаждал испытать

Всех впечатлений-ощущений. Стал бы скит им клеткой.

Уж лучше пуля в спину, чем вот так страдать.

Он-то мужчина, дед смертельно ранен.

Чутье подсказывает, что не доживет он до утра.

Пухом земля ему. Хотя, наверно, рано

Так говорить. Ведь был еще вчера

Он жив и крепок, собирал грибочки.

И даже мысли не могли все допустить,

Что так случиться. А соседку точно

Ждет участь страшная, догонят если. Руку отпустить

Ее нельзя. Пускай лучше застрелят,

Чем надругаются. Не выдержит она.

Их не догонят, не сумеют, не успеют.

Вон вдалеке прогалина видна.

Туда бежать. Там будет сжать спасенье.

Совсем немного. Всего несколько шагов.

Он ускоряется. Меняется движенье.

Земля уходит в одночасье из под ног.

Они летят. Вниз. Кувырком с обрыва.

Бьют больно камни, корни и иссохшая земля.

Ладонь соседки выскользнула, и в момент разрыва

Их тесной связи, он осознал вдруг, что боится потерять

Ее во тьме, что защитить не сможет.

Овраг глубокий, что их ждет на темном дне?

Снова удар о камень, боль до мелкой дрожи.

И темнота. Все замерло во тьме.

Глава 18. Маша

Она очнулась первой. Солнце печет, слепит.

Тело болело невозможно, всюду синяки,

Ушибы, ссадины. Как будто били плетью,

Или сжимали ее что есть сил в тиски.

Потерла плечи, встала, осмотрелась,

Дважды зажмурилась, чтобы прийти в себя,

Но все кружилось, она снова села,

Сосредоточиться пытаясь, боль в висках кляня.

Она все вспомнила – деревню, как бежали

И как с обрыва полетели в темноту,

И как ладонь соседа и ее разжались.

Ужас потери, боль ударов. Она тут,

А где сосед? Вдруг с ним что-то случилось?

Она должна его найти. Ей нужно встать,

Она второй раз попыталась. Получилось.

Земля качалась, но терпимо. Переждать,

Перетерпеть, когда ей станет лучше,

Совсем нет времени. Нужно его найти.

А вдруг он ранен? Разрывает душу

От неизвестности, тревоги. Но куда идти?

Вокруг подлесок ярко зеленеет,

Сосны и ели в метр-полтора

Душно и влажно, слышно как лес преет,

Перегнивает редкая трава.

Куда ни глянь – повсюду лишь деревья,

Но среди них нужно соседа отыскать.

И сделать это будет нужно поскорее.

Взгляд вверх случайно подняла – даже дышать

От потрясенья как забыла.

Склоны обрыва в десять метров вышиной,

И простираются до горизонта вдаль, ей не хватило

Бы сил, чтоб справиться, чтоб выбраться одной.

Но высота, она приводит в ужас.

Как она шею не свернула по пути?

А может, так должно было случиться? Так и было нужно?

Где же сосед? Ну, как его найти?

Глава 19. Маша

Уже смеркалось. Она заблудилась.

Туда обратно исходила много раз,

Но не нашла соседа. С ним что-то случилось.

А может просто попадает между глаз?

Ей страшно. Очень. Очень страшно.

Куда идти и где искать – ответа нет.

Два раза плакала. Не помогло. Напрасно

Теряла силы. Но соседа след

Так и не найден. Сумерки сгущались.

А если волк или медведь его… ее найдет?

Стал липким страх. Порою ощущалось,

Что кто-то смотрит из кустов, выслеживает, ждет.

То шорох ветки под ногой, то окрик птицы.

Она на взводе, все внутри уже дрожит.

Идет на север на звезду. Только молиться

Ей остается. Снова день прожит.

Опять нет выхода. Опять тайга немая.

Опять деревья, страх, луна и ночь.

Им не спастись – она вдруг понимает,

Что бесполезно все. Нет выхода. Помочь

Ей больше некому. Она одна осталась.

Как и хотела, но каков итог

Самостоятельности. Не о том мечтала.

А в чем свобода тогда? Горек был урок.

Ей нужен сильный кто-то. Чтобы быть с ним рядом,

Чтоб зацепиться и с ним вместе просто плыть.

Она одна не может. Правда неприглядна,

Но зато честно. Не умеет жить

Она одна. Ей нужно подчиненье,

Нет, нужно чувствовать заботу и тепло,

Совет, поддержку, нежность. Несомненно,

Каплю любви. В глазах опять зажгло

От горьких слез. Утерла их ладонью.

Они все капают. Ну как тут перестать?

Когда тайга осталась непреклонной

И не спешит, не жаждет отпускать.

Она в плену. Таежном, безмятежном,

Полном опасности и дикой тишины,

При птичьем гвалте и безбрежной

Стеной древесной, но пустой. Хоть и полны

Ее просторы тварей, зверей, гадов,

Но одиночество отчетливей в лесу.

Хотелось воли? Получи! Ну что, не рада?

Молчит надежды голос. Ее не спасут.

Села на траву, обняла колени.

– Ты все ревешь? – знакомый голос в темноте.

Встала стремительно. Сосед, судя по тени.

И сотни бабочек порхают в животе.

Глава 20. Григорий

Живая. Господи! Камень с души свалился.

Сидит, ревет, что в общем как всегда.

А он когда-то выдержкой хвалился.

Переживать так, волноваться – раньше никогда

Не приходилось, да и было невозможным.

Он к себе женщин близко так не подпускал.

На расстоянии держал, был осторожным.

Один обжегшись раз, он больше не искал,

И думал, знает всех, что все они похожи,

Точно такие же, как бывшая его.

А вот соседка проняла до дрожи,

Он испугался и не более того –

Себе внушал, среди кустов шагая,

Порою тень коряги принимая за нее,

И подходил поближе, сам себя превозмогая,

Страшась увидеть, что разбилась. А она ревет!

Сидит на пне и ковыряет ногтем

Кору иссохшую и тихо слезы льет.

А он искал весь день. Вот тебе ложка дегтя

В бочонке с медом. Но он надеялся и верил, что найдет

Соседку. Мертвую, живую. Было то неважно.

Одно желание в душе – ее найти.

Он словно чувствовал, как ей несладко, страшно.

Он не простит себе. Ее нужно спасти.

Сам он бы выбрался. Она в «поле не воин».

Нужна защита ей – он четко понимал,

Она другая. И она других достойней.

Он не хотел впускать, но почему-то принимал.

Такую хрупкую, отважную сверх меры.

Внутри наполнилось томительным теплом,

Она живая, он нашел. Все остальное серо.

– Как хорошо, что ты живой! – и на душе светло

От простых слов. Она ждала, искала.

Переживала видно даже больше, чем он сам.

И замолчала, но глаза ее ласкали.

Он подошел, обнял. По волосам

Погладил с нежностью, она прижалась ближе.

Уткнулась носом в грудь, за лацкан взяв пиджак.

А он шептал ей:

– Тише, солнце, тише,-

Все было правильно, все было точно так.

Глава 21. Маша

Небо разверзлось. Молнии сверкали.

Раскаты грома оглашали все вокруг.

Куда идти? Где спрятаться не знали.

Может под деревом. А если вспыхнет вдруг?

Но где укрыться? Где найти спасенье?

Она грозы боялась страшно с детских лет.

И еще живо от полета впечатленье,

И грохот взрыва, алый зарева рассвет.

Пиджак соседа вымок моментально,

Хотя бы так ее пытался защитить.

А дождь не шел, стоял стеною, вертикально

Стекали струи сверху. Кто бы смог их приютить?

К сосне прильнули, крона выше неба,

И мощный ствол, что и втроем не охватить.

Таких раскатов, грозового гнева

Она представить не могла. Но жадно пить

Тайга иссохшая ее не уставала –

Влагу живительную впитывать земля.

Тайге, измучившейся жаждой, было мало

Потока капель. Словно чешуя,

Иголки елей, сосен заблестели,

Корни, укрытые под слоем прошлых дней,

Вбирали силу. Все вокруг звенело

От напряжения. Тайга стала сильней.

Как будто с болью распрямила спину,

Вдохнула воздух сладковатый грозовой

И поднялась над всем и вся, огонь отринув

Все наполняя светом. Лес живой.

Ей стало ясно вмиг. Лес – это не деревья,

Не звери, травы, ягоды, грибы.

Лес это мир особый, Господа творенье,

Поток энергии чистейшей. Сосны – как столбы,

Проводники. Обнимешь стан руками,

Глаза закроешь, прикоснешься к стволу лбом.

Ладонь почувствует, не объяснить словами…

Ты отдаешь и наполняешься теплом

И светом, магией древнейшей,

И в этот мир вступаешь с ясной головой.

Лес тебя любит, если ты его не меньше.

Только тогда он даст, заговорит с тобой.

Она уснула. Тихо, безмятежно.

Сосну-спасительницу подперев спиной.

Сосед был рядом. С ним спокойно. Мягко, нежно

Он обнимал ее. Дождь темной пеленой

Их ограждал от хищников, от бури,

И где-то там вверху у них над головой

Луна светила в тучах холодно и хмуро,

Тайги порядок охраняя вековой.

Часть 3

Затеряны в тайге густой непроходимой.

Надежда на спасение уходит с каждым днем,

Но чтобы выжить, вместе им быть необходимо,

Забыв порой о гордости и мнении своем.

Глава 1. Маша

– Эй, голубки вставайте, –

Сосед вздрогнул.

Встал резко на ноги, прикрыв ее спиной.

– Тише, сынок, – спокойный голос, строгий. –

Я пришел с миром к вам, а вы ко мне с войной.-

Укор, но мягкий. Вытянула шею,

Из-за соседа силясь гостя разглядеть.

– Коль напугал вас, то премного сожалею,-

И говор странный. Кто такой? Нет сил терпеть,

С соседом рядом встала.

Старик. Один. Ни палки, ни ружья.

Борода длинная седая, взгляд усталый.

Отшельник? Егерь? Не похоже.

– Мы друзья,-

Кто мы? Один стоит он вроде.

Она глазами пробежала по кустам.

Там никого. А он одет не по погоде –

Жилетка с мехом, сапоги, кафтан.

– Там, там. Смотри получше, – взгляд ее заметил.

Маша смутилась, только глаз не отвела.

– Агнешка, выйди!

– Щас, дедуль, – ответил

Тоненький детский голосок. – Я здесь нашла

Груздок такой хороший, не червивый! -

И вышла девочка к ним лет пяти-шести –

Косички тонкие две, нежный облик, милый,

В холщовом платьице, сапожках.

–Дед, прости.

Я подотстала, – улыбнулась мило.

Коснулась старческой морщинистой руки.

– А это кто такие?

– Гости.

– Вон как лило

вчера пол ночи, они гуляют. Вот ведь чудаки, –

Пожала плечиками, будто так и надо.

Детки ведь честные, не могут льстить и врать.

Маша застыла, поедая взглядом

Странную парочку, не зная, что сказать,

Как реагировать. Занятная семейка.

Они с соседом ведь не лучше. Вид-то еще тот.

И дед-отшельник, его внучка-канарейка –

Все разномастные, чудные. В общем, анекдот,

Но только грустный. Правда, не до смеха.

Сосед расслабился, угрозу не узрев.

Обнял за талию ее, словно укутал мехом,

Теплом ладони ее нежно обогрев.

– Вы кто же будете? – дед подошел поближе

И смотрит с прищуром, ждет на вопрос ответ.

Она к соседу повернулась и поддержки ищет.

– Вопрос такой же к вам.

– Секрета нет,

Я – местный знахарь, все меня тут знают.

А это внученька моя. Так кто же вы?-

Агнешка скачет вокруг деда, головой кивает.

– Дедушка лечит всех подряд. У нас травы

В избе вот сколько! – Развела руками.

–Угомонись, Агнешка! Дай людям сказать, –

Одернул резко внучку. Вмиг за облаками

Солнышко скрылось. Она стала замерзать –

Промокло в дождь все – джинсы, кеды, куртка,

Одежда влажная. Просохнуть бы чуть-чуть.

Слегка поежилась. Ведь рано еще, утро.

Часов шесть-семь. Поспать бы, отдохнуть.

Часов двенадцать или лучше сутки,

Покушать вдоволь, ванну или душ принять,

Только горячий непременно. И уснуть бы как малютка.

Все встрепенулось в предвкушении внутри, что не унять.

– Мы пассажиры, – сосед начал первым. –

Авиалайнера.

– Да-да, слыхал-слыхал.

Только сказали, что погибли все.

– Значит неверно

сказали. Спаслось нас трое.

– Где же третий?

– Волк задрал.

– Как же так вышло?

– Ночью, прошлой ночью

остановились на опушке на ночлег.

Мы не хотели б вспоминать. Все живо очень, -

Обнял ее покрепче, и ни слова про побег.

Не доверяет, значит. Она с ним согласна.

Дед закивал сочувственно.

– Так как вас буду звать?

«Мы муж с женой» – она запомнила прекрасно.

Легенда та же. Воевать, так воевать.

В этом лесу все странно и двояко.

То лжеохотники, то этот странный дед.

И если тихо – западня. Неодинаков

Здесь даже воздух и вода, и зверя след.

– Григорий.

– Маша, – она улыбнулась.

Они ведь имени друг друга не подумали спросить.

Она к нему – он к ней – переглянулись.

Он подмигнул и сжал ладонь ее, не в силах отпустить,

Притянул ближе. Она пальцы сжала

В ответной ласке, но не более того.

Она хотела большего, она воображала,

Но вот на деле не могла отдать ему всего,

Переступить через себя, через кольцо на пальце.

При свете дня – все сразу кажется другим.

Достоин большего он. Не ее. Честно признаться.

Но как хотелось навсегда остаться с ним,

Пусть среди сосен, среди тварей, гадов,

Но далеко, как можно дальше от людей.

– Я отведу в село вас, – но она не рада,

Хоть и услышать это жаждала всего сильней.

Глава 2. Григорий

Деревня крупная – всего-то три двора,

Два покосившихся забора, тугоухий пес.

И тишина. Как в склепе. Не играет детвора,

Не слышен говор бабок на скамейке. Не всерьез

Словно здесь все. Игрушечное что ли.

Ненастоящее. Все декорации как будто, не реал.

Но дед уверенно шагал к домишку на приколе,

Что, словно катер, средь травы стоял.

Крыша провалена и рамы покосились,

Иссохлось некогда добротное нутро

Старой осины. В руки здесь просились

Молоток, гвозди, доски. Ржавое ведро

Попалось под ноги, дед в сторону откинул.

Агнешка весело вбежала на крыльцо,

Дед взошел следом, дверь открыл и сгинул

В избы потемках. Хмурое лицо,

Но промолчал, и Маша промолчала,

Лишь посмотрела, не желая заходить.

Гостеприимный жест. Отличное начало.

– Останься здесь. Я лишь спрошу, где позвонить.-

Она кивнула. Встала у калитки,

По сторонам смотрела, силясь что-нибудь узреть.

Он вошел в дом продрогнувший и хлипкий,

Скрипели жалко половицы. Деда рассмотреть

Удалось сразу, он стоял у печки:

Дрова закладывал, чтоб развести огонь.

Агнешка чайник наливала. Дед строгал дощечки

Ножом охотничьим, зажав его в ладонь.

Щепки летели, дед строгал не глядя.

– А, наконец-то, проходи, милок, садись, -

Ворчит и поджигает. Внучка села рядом

На стульчик маленький.

– Устали вы, подись.

Щас чаю сладим, что-нибудь съестного.

Агнешка, сбегай в погреб, принеси.-

И все обыденно, спокойно. Ничего такого,

Что подозрительным бы было. Только унести

Хотелось ноги поскорей из дома

«Гостеприимного», другого ожидал

Он от села знахарского. Совсем-совсем иного.

Крупнее, с почтой и гостиницей. Придал

Словам отшельничьим другой совсем окраски,

Теперь пенять осталось только на себя.

– У вас мобильный есть? – вопрос в лоб.

– Да.

– Прекрасно.

– Я позвоню?

– Звони, что лежит зря, –

Открыл комод, достал мобильный старый,

Слегка пошарканный, разбитое стекло,

Но еще кнопочный, что, в общем-то, не странно,

И черно-белый. Одна полоска от зарядки. Повезло.

Номер набрал, сказать все нужно быстро.

Один, второй гудок.

– Давай Миша, давай,-

Третий, четвертый. Посмотрел на цифры.

Вроде все правильно набрал.

– Вставай Миша, вставай,-

У них ведь ночь еще. В столице только полночь.

– Алло, ну кто там? – Он бурчит себе под нос.

– Миша, я жив. Номер пробей и помощь

Пришли немедленно.

– Вас понял. Буду, бос.

Глава 3. Маша

Чай был душистый с чебрецом и мятой,

Варенье яблочное, свежий мягкий хлеб.

Глаза закрыла. Хорошо. Приятно

Светило солнце. Мягкий, ровный свет.

Она зажмурилась. Вдохнула воздух. Сладкий.

Цветет клубника. Словно тает на губах.

И ветра нет. Спокойно все и гладко.

Сидит на лавочке за домом. Мир словно пропах

Ягодным дымом, свежим желтым сеном,

Полынью, смешанную с капелькой сосны.

Все хорошо будет. Конечно. Непременно.

Она запомнит это день, укроет в свои сны.

И его спрячет. Его голос, руки.

Его объятия и дорогой парфюм.

Его глаза, его уверенность. Он стал ее наукой,

Он показал ей сказку. Словно снял костюм

С нее и маску, скорлупу разрушил,

Постылый брак, что так давно трещит по швам.

Она шептала, а он молча слушал

В ту ночь под деревом в грозу. Его словам

Она поверила, он ей дарил надежду,

И уверял, что их когда-нибудь спасут,

Найдут и вытащат из леса прежде,

Чем им захочется того. Ведь их там где-то ждут.

Она мечтала, лишь на миг себе представив,

Что это время только им двоим дано,

И погрузилась в эту грезу, дав такое право

Себе в ту ночь. Но не учла одно –

Как тяжело будет очнуться и проснуться,

Как будет трудно возвращаться в этот мир

Реальной жизни без него. Но к мужу не вернуться.

Она не хочет и не сможет. В духоту квартир,

Его объятий и холодной страсти,

И неприязненных касаний, взгляд пустой прямой.

Набрала номер на мобильном:

– Это Маша, здравствуй.

Прошу, папуля, забери меня домой.

Глава 4. Маша

Закат багряный. Значит, будет жарко.

В небе ни облачка, как не было дождя.

Земля просохла, завладев подарком

Столь вожделенным. Все было не зря.

И дождь и засуха, без зноя нет и влаги,

Нет понимания на сколь она ценна.

Так и для Маши, с выброшенным флагом

О поражении, вся суть стала видна

Всей ее жизни, то к чему стремилась,

О чем мечтала и то как, вообще, жила.

За эти дни она другая стала, изменилась.

И та, что раньше была, просто умерла.

Григорий рядом сел, ни слова, ни касанья.

Снова соседи по полету. Будто видит в первый раз.

В глаза смотреть боится. Разочарованья

Не сможет скрыть и вынести отказ.

А он молчит. Глаза закрыл и дышит

Спокойно ровно, с наслаждением закат

Как будто впитывает. Будто бы не слышит

Как ее сердце бьется громко и не в такт.

Хорош собой. Уверенная поза.

А ей напротив неуютно рядом вдруг.

После того что было. Пережив угрозу,

Он притворяется, что стал ей просто друг.

Она не хочет друга. Ей нужно другое.

Ей нужно сильное, надежное плечо.

Его объятия, защита. Не такое

К нет отношение. Чтоб было горячо

От его слов, от ласки нежной, взгляда.

Чтобы любить, дарить и просто вместе жить,

А не сидеть, чужие словно, рядом.

Не рвать таежную связующую нить.

Не передумает. Навязывать не станет

Себя и чувства, что возникли ни к чему.

И не покажет, не откроется, обманет.

Но первой шаг она не сделает к нему.

Так и сидели, словно на поминках.

Чужие будто. В полной тишине.

Проигран бой с самой собой без поединка.

Последний вечер вместе. С ним наедине.

Дед не мешал. Агнешка легла рано.

Солнце зашло, и опустилась тихо ночь.

Звезды сияли ярко, многогранно.

Но даже звезды не смогли бы ей помочь.

Глава 5. Григорий

Она чужая. Повторил он снова,

Словно старался эту фразу заучить.

Чужая женщина. Принадлежит другому.

И она замужем. Нельзя заполучить.

Нужно оставить, отступиться, отказаться.

Не баламутить воду, не мешать ей жить.

Но рядом сел. Просто не смог сдержатся.

Глаза закрыл. Встретиться взглядом – душу обнажить.

Ни к чему это. Пусть живет как раньше.

Завтра приедет некто и соседку заберет.

Нет не соседку, Машу, его Машу.

Кто-то другой ее обнимет. Знал он наперед,

Что все так будет. Что она чужая.

Чужая женщина. Запомни, наконец.

Ты проиграл, Григорий. И ты это знаешь.

Ты ей не нужен. Все. Теперь конец.

Легко сказать. Смириться очень трудно.

Он не заметил, как сгустилась тьма.

Тайга влияет дурно на него. Он слабым стал и нудным.

Скорей бы в офис. Дел привычных кутерьма

Дурь эту вытравит, и все будет, как было.

Работа – главное. Все станет снова так,

Как и должно быть. Вновь вернуться силы.

Он постарается забыть все. И не важно как.

А она рядом. Манит. Будоражит.

Всего-то нужно только руку протянуть,

И бархат кожи под ладонью, все станет не важно.

Коснуться губ, прижать к себе. С шумом вздохнуть

Пришлось, чтоб выдержать и не вкусить соблазна,

Чтоб успокоиться и не пойти ва-банк.

Она молчит и смотрит в небо с видом праздным.

Он с собой справится. А Маша? Тоже кое-как.

Переживет. Смирится. Позабудет.

Так же вернется к жизни прежней и семье.

И все поблекнет в мутной жиже будней,

Как будто не было всех этих дней в ее судьбе.

Глава 6. Григорий

Маша ушла. Ее сменил дед-знахарь.

– Поговорим? -

Кивнул в ответ:

– Поговорим.

– Что жизнь не мила вдруг стала? Обернулось крахом

Все то, чем раньше дорожил. Стало иным

Мира принятие? Тебя я понимаю.

В тайге живу я скоро тридцать лет, –

Он помолчал. –

И как меняется все враз, я тоже знаю.

Не отвечай, в словах ведь смысла нет,-

Взглянул на звезды, выдохнул спокойно.

Глаза прикрыл, пару минут так он сидел,

И вдруг зажмурился старик, так если б стало больно,

И прошептал.

– У всех нас есть предел.

Тайга дает, тайга и забирает.

Сколько отмерено нам, столько проживем.

Но как прожить, только мы сами выбираем.

Ты не подумай, Гриша, я в уме своем.

Просто я чувствую – недолго мне осталось.

А ты надежный парень, ждал, что ты придешь.

– Откуда знал?

– Навеялось, откуда – не сказалось.

Да и не важно это. Главное найдешь

Ты здесь в тайге наше с тобой спасенье.

Я смысл жизни тебе дам, ты мне покой.

– Не понимаю.

– Все просто, Гриша. Было мне знаменье,

Что ты Агнешку приютишь.

– А может кто другой?

– Нет, ты, Григорий. Это твое дело.

О ней заботиться – теперь обязанность твоя.

Не я решил, это тайга так захотела.

Не зря спасла тебя она.

– У девочки семья, наверно, есть. Родители, родные.

Не может быть такого…

– Я нашел ее в лесу. Зимой младенцем, времена были иные.

Мать ее бросила, а я решил спасу.

Не дам замерзнуть, выходил девчонку.

У меня козочка была. Прошло пять лет.

Она вон вымахала, жаль, что не мальчонка.

С мальчонкой проще б было. Здесь ей жизни нет.

Ей нужно к людям, в школу, к детям и учиться.

Я совсем хворый стал. Вот так случись что, кто ее найдет?

А ты надежный, справишься. С тобой она добиться

Сумеет многого. Она с тобой пойдет.

Она послушная, ты Гриша не подумай.

Кроме тебя, доверить не кому, пойми.

Утром в райцентр отведу вас. Времени-то уйма,

Чтоб с даром свыкнуться. Дают если – прими.

Нельзя отказывать. Вы связаны тайгою.

И Маша связана. Она позже поймет.

Ты изменился, и она стала другою.

Так и задумано. Все правильно идет.-

Дед резко встал. -

Пойди, поспи немного. Мы на рассвете выдвинемся в путь.-

И растворился в дома темноте глубокой.

И как прикажете после всего уснуть?

Глава 7. Маша

Утро прохладным было. Птицы щебетали.

И как-то радостно вдруг стало на душе.

Они в пути, как только солнце встало,

Но полна сил она. Закончились уже

Все треволнения, кошмары приключений,

И даже кажется, что все было во сне.

Как будто не было ни слез, ни огорчений.

Все растворилось в очистительном огне.

Как будто не было падения и взрыва,

И волчих глаз во тьме и старика,

Ни той деревни, ни побега, ни обрыва,

Ни громовых раскатов. Все вбрала тайга

В себя, все в ней же и осталось.

Лучше не думать обо всем, не вспоминать,

Не бередить то, что внутри. Ту боль, что в ней плескалась.

Проще внушить себе и ничего не знать.

Только Григорий – он напоминание.

Он – это то, что не хотелось забывать.

Его молчание – немое наказание.

Пускай и больно это все осознавать,

Но она замужем. Он холост. Все понятно.

Он не из тех, кому нужна будет жена

Чужая, мужняя. Обидно. Неприятно.

Нужно смириться. Брак ведь не вина,

Это решение двоих быть всегда вместе,

И даже если не «срослось», «не пожилось»,

Он был жених, она была невеста,

И были счастливы когда-то. Так откуда злость

На себя, мужа, на неверный выбор?

Когда-то раньше он, казалось, верным был.

Так почему растрескался, стал хрупок брак и зыбок?

Она забыла все. Он обо всем забыл.

Может попробовать и все начать сначала.

И дать возможность стать счастливой в браке вновь?

И как бы горько и банально не звучало,

Брак – это труд, работа, не любовь.

Григорий – принц. Но Маша – не принцесса.

Чары рассеются с полуденной жарой.

Они расстанутся, забыв объятья леса,

Просто разъедутся каждый в свой мир, все посчитав игрой

Воображения. Остынут, схлынут чувства.

Дела, заботы их затянут с головой.

И только ночью перед сном вдруг станет грустно,

И так тоскливо, что хоть волком вой…

Глава 8. Семен Фомич

Семен Фомич открыл глаза и замер,

Изба чужая, повсеместно пучки трав.

У печи дед сидит с поблекшими глазами,

Спина чуть сгорблена. Но виден крутой нрав

В морщинах хмурых.

– А уже, очнулся, –

Встал, подошел к нему, потрогал рукой лоб.

– Где я? Где мои спутники? – вновь кашлем захлебнулся.

– Ты у меня в гостях. Вчера чуть не усоп,

Но нынче лучше. Пить, наверно, хочешь? –

Фомич кивнул. Дед к печке отошел,

Налить воды из чайника. А пить хотелось очень.

Тихонько сел в кровати.

– Где меня нашел?

– В старом скиту у здемошних бандитов.

Тебя подрали волки, а они спасли.

– А где девчонка с парнем? Там?

– У этих паразитов? Конечно, нет. Но ноги унесли

Отсюда вовремя. Что здесь потом творилось!-

Дед отошел и посмотрел с тоской в окно. –

Они уехали. Но порознь. Хоть говорилось, –

Махнул рукой. – Они уж упрямые. Как будто «все равно»

Вид сделали, но я-то все-все видел.

Григорий Агнию мою с собой забрал.

А Маша плакала, он так ее обидел.

Даже не понял он, как сильно проиграл.

– Агния кто?

– Агнешка моя внучка. Ты сам-то будешь кто?

– Семен.

– А я Богдан.

– Ну что, знакомы будем? – точно, как мальчонка,

Он улыбнулся. – Коль ты тайгой мне дан.

– Как ты нашел меня? – спросил немного позже.

– Мне про тебя Григорий рассказал,

Что у бандитов ты, и то, что ранен, тоже.

Переживал, не умер ты ли там. Я помощь оказал.

Пришел к ним вечером в тот день же, ты лежал на койке,

Бледный, измученный, едва-едва дышал.

– Сколько в беспамятстве я пробыл?

– Три дня только. Я беспокоился. Уж думал в рай душа

Твоя отправится.

–Спасибо, – шепчет хрипло.

–Чего уж, ладно. Ты бы Сема отдохнул,

А не вопросы задавал, – немного сиплый

Голос в ответ ему:

– Я ничего не знал, – Богдан бровь изогнул

И жадно слушает. – Про староверов слышал?

– Так все ушли, оставив старый скит,

Глубже в тайгу, подальше, там, где тише,

Где воздух благостен, и леса дух живит.

– Что за бандиты это?

– Странные. Сектанты.

Но я не верю. Может, молится там кто,

Но непонятно на кого. И вариантов

Может быть несколько. Только верней всего,

Они опоены все чем-то или курят,

В общем, не знаю, принимают они что,

Может быть, траву иль таблетки. В общем дурят

И заставляют делать черти что.

Глаза чумные, мутные и злые.

Я лишний раз стараюсь мимо не ходить.

Но вот главарь и его свита – есть ни кто иные,

Как бандюки из Дмитровки. Людей сюда возить,

Стали недавно – месяц, может больше,

Забор поставили, закрылись ото всех.

Жалко людей безвинных. Только еще горше,

Что их количество растет. Значит успех

Сопутствует бандитам.

– Куда смотрят власти?

– Какие власти? Участковый наш Иван?

Он сам боится их. Ты должен знать прекрасно,

Что в мире правит сила, деньги и наган,-

Семен кивнул, покорно соглашаясь.

– Ладно, достаточно. Спать нужно Сема, спать.-

Закрыл глаза, блаженно улыбаясь.

Тепло. Спокойно. Лег назад в кровать.

Богдан, бандиты, спутники, Агнешка,

Перемешалось все, так сразу не понять.

И тело слабое и разум, безуспешно

Со сном бороться, сдаться нужно, спать.

Все хорошо. Пришел, куда стремился.

В доме у знахаря. Нашел то, что искал.

Был труден путь, он верил и молился.

И был услышан посреди таежных скал.

Глава 9. Григорий

3 месяца спустя

– Алло, Григорий? – голос робкий в трубку.

– Да, я, – холодный, резковатый чуть ответ.

– Ммм, это Маша Иванова, – Это шутка?

Он весь напрягся. – из тайги… Забыли?

– Нет. –

Нет не забыл. Не смог. Все время помнил

И порывался даже дважды позвонить.

Но промолчал.

– Здравствуйте, Маша – голос четкий ровный.

Уже сентябрь.

– Я прошу вас извинить…

– Давай на «ты» Маш, все же не чужие, –

А он соскучился. Он так скучал по ней.

Но не признается, хоть и слова простые,

Произнести их сложно. Столько дней

Прошло с того утра у деревенской почты,

Куда привел их ровно в полдень знахарь-дед,

Где ждали двое Машу. Муж и папа. Точно

Удар под дых – когда ее обнял, не папа, нет,

А тот другой, что будет помоложе,

В джинсах в заклепках, тощий, бледный вид.

И гадко стало на душе. Его встречали тоже

Миша с охраной, слышно как гудит

Ход вертолета, за деревней в поле.

Не попрощавшись, сразу выдвинулись в путь.

Спала Агнешка всю дорогу, наревевшись вволю.

Не обернулся напоследок, нету сил взглянуть

На его Машу. Не его – чужую.

В который раз одернул ревностно себя.

Забудь о ней и поищи другую.

Агнешке мать тоже нужна, нужна семья,

Не только папа. Папа. Звучит гордо

И непривычно, но ласкает слух.

Прав дед Богдан был. Решил верно, твердо,

Хоть и всплакнул он при прощании , взгляд его потух.

Когда взлетали, он махал рукою,

Внучка в ответ стучало робко по стеклу,

Прощая с дедушкой и Машей и тайгою.

Григорий начал стучать ручкой по столу.

– Давай. Как Агния?

– Как Агния? Нормально, – Зачем звонит,

Что-то хотела рассказать?

Прошло три месяца. Ни весточки. Специально

Он сам о ней не хотел знать, лишь приказать

Было достаточно и все бы стало ясно,

Миша добудет, раскопает, передаст.

Но не отдал приказ. Он знал себя прекрасно,

Если он вступится, то Машу не отдаст.

Не нужно дразнить ни себя, ни зверя,

Что в нем живет, охочих до побед.

Она сама звонила. Он не мог поверить.

– Что-то случилось? Кто источник бед?-

Она молчит. Он ждет и еле терпит.

Пускай сама все выложит, отбросил ручку прочь.

Она решается. Он пальцем водит, чертит

На столе линии.

– Могу чем-то помочь?

– Я это сделала, Гриш. Я ушла от мужа, –

Он резко выдохнул, прикрыв трубку рукой. –

И об одном жалею – раньше было нужно.

Я наконец-то обрела покой…-

Она запнулась, оборвав на полуслове

Свой молчаливый, откровенный монолог.

– После той ночи у сосны… Я ведь была готова

Начать сначала все. Но не смогла…

«И я тоже не смог»

Но вместо этого:

– Конечно, понимаю, –

Немного сухо, даже сам не ожидал.

– Гриш, извини меня, наверно, отвлекаю? Или не вовремя…-

Да он бы все отдал

За то, вот так чтобы, чтобы еще немного,

Еще минуту только с ней поговорить.

– Маш, не выдумывай, – ответил строго. –

Я рад услышать тебя и поговорить.

– Может быть, встретимся? Когда-нибудь в Иркутске?

Проездом будешь или может по делам,

И выпьем кофе чашку? – голос рваный куцый.

– Конечно, встретимся.

– Тогда до встречи. Вам

Всего хорошего желаю… тебе и Агнешке.

Ей передай привет. Вам пишет Дед Богдан?

Как там Семен Фомич? Здоров?

– Пишет, конечно.

Семен Здоров. Приветы передам.

– Ну, тогда ладно. – словно бы прощаться

Она не хочет. – До свидания, пока.

И кладет трубку резко. Не успев начаться,

Оборвалась беседа. Только трель звонка

Мобильного – сигнал напоминания

О скорой встрече, время забирать свое.

Но Машин голос наваждением, ожиданием

Чего светлого наполнил до краев.

Взглянул в окно, затем на стол, на двери,

По громкой связи дал приказ секретарю:

– Летим в Иркутск, – и сам не мог поверить

Он в то, сказал что. – Боже, что же я творю?

Эпилог. Маша

День был тяжелый, длинный, нудный.

Вечер. Четверг. Идет восьмой урок.

Новая тема. Но дается трудно.

Дети усталые и знания не в прок.

Кто-то зевает, рот прикрыв ладошкой,

Кто-то бесцельно смотрит в потолок.

Кто-то на парте растянулся, словно кошка.

Скрипит, заканчиваясь, по доске мелок.

Устали ноги. Снять бы на миг туфли,

Каблук высокий – жертва красоте.

Юбка и блузка в тон, прическа – просто букли.

Чуть-чуть косметики. Вкус слышен в простоте.

Совсем немного потерпеть уже осталось.

Минут пятнадцать и идти можно домой.

В пустые комнаты квартиры съемной. Жалость

Ей нужна больше, ей нужен взгляд прямой

И честный. Чтобы быть на равных,

Чтобы каждый день дарил только покой,

Тепло и нежность. Это стало главным.

Жизнь изменилась, и она стала другой.

Открылась дверь неслышно,

Она так же пишет, не замечает никого и ничего вокруг.

Но замер класс и ждет, словно не дышит.

– Мария Павлна, это к вам, – несмелый голос вдруг

Старосты класса. Маша обернулась.

В дверном проеме был знакомый силуэт –

Григорий с Агнией. Она чуть покачнулась.

Не может быть такого. Никого там нет.

Моргнула раз, другой. Они так же на месте.

К классу лицом.

– Всем до свидания. Закончили. Гуд бай. –

Дети собрали вещи, с явным интересом

Глядя на двери.

– Бай, тиче, бай-бай…

Класс опустел. Григорий встал напротив.

Знакомый взгляд, не нужно боле пустых слов.

Агнешка по пустому классу бродит.

– Мы за тобой, – ответ слететь готов,

Но помолчала.

– Маша, собирайся,–

И голос твердый, с легкой хрипотцой.

– Куда пойдем?

– Попробуй, догадайся.

За новой жизнью с нами. –

Детское лицо встает пред ней – Агнешка.

– Ну же, Маша.

Чего ты ждешь? Решайся по скорей!

– Мольба в глазах ее, Григория.

– Конечно. –

Взяла ладошку детскую в свою и до дверей

Прошли вдвоем. За ними шел Григорий.

Ладонь вторую протянула и ему.

А он обнял ее. Как муж, без церемоний.

Она нужна ему. Так судя по всему?

Конец.