Читать книгу: «Любовники»

Часть 1

-1-

Ты знаешь, что такое голод?

С ума сводящий, не дающий спать,

Когда наивен ты и молод,

Когда так хочется гулять

И наслаждаться каждым днем и ночью,

Когда во взрослый мир шагать

Ты жаждешь? Мир летит на встречу,

Ты распахнул объятья… Но

Банально денег нет покушать,

Не говоря про гардероб,

И про помаду, тени, тушь и

Всего того, что нужно чтоб

Вливаться в социум, в общину,

Чтоб быть такой же как и все,

Чтоб нравиться парням, мужчинам,

Чтоб показать во сей красе

Себя, чтоб быть других не хуже,

Когда в тебе максимализм

Кипит, когда реал закружит,

Когда в тебе лишь оптимизм.

Понять, что ты другой – ты беден,

Что ты отличен от других,

Что ты невзрачен, сер и бледен,

И ты стесняешься своих

Нарядов, что давно из моды

Ушли и вид уже не тот,

Когда кроссовки в непогоду,

Когда на ужин бутерброд,

Не потому, что так удобно,

А потому, что денег нет.

И ты промокший и голодный

И ненавидишь этот свет

За всю его несправедливость

И за неравенство. В мечтах

Ты представляешь, что случилось

Однажды чудо. В двух словах:

Тебе оставили наследство,

Или нашел ты чемодан

С деньгами… Верное вот средство

Пред сном от голода. Экран

ТВ покажет жизнь другую,

Реклама мир тебе иной

Как образ жизни рапортует.

А ты? Ты просто будь собой.

Ты знаешь, что такое голод,

С ума сводящий, не дающий спать,

Когда ты полон сил и молод,

Когда тебе не выбирать,

Когда решение очевидно,

Когда решают за тебя,

Когда другие дальновидны,

Когда продать нужно себя,

И подороже несомненно,

За дешево какой в том толк,

Чтоб стать как все обыкновенной,

Не быть как одинокий волк

Добычи ищущий, дрожащий,

Не в силах отыскать еду

И на луну в ночи рычащий,

Покинувший свою среду?

Вот так и я однажды ночью

Себя в аренду отдала,

Да было плохо, даже очень,

Но это я пережила.

-2-

Он был богат и много старше,

Меня не поняли друзья,

Но черт он ведь не так и страшен

Его малюют как, и я

Без колебаний согласилась

Два дня в неделю быть его,

Простой расчет. Я не влюбилась.

Корысть. Не более того.

Я шла бесцельно. Время полночь.

Вот-вот потухнут фонари.

Сентябрь стоял. Подружка сволочь

Меня подставила. Гори

Все синим пламенем, черт с нею!

Достала пачку сигарет

И прикурила. Надоело

В тот миг на свете все. Жаль нет

Друзей надежных. Так бывает.

Предатели будут всегда.

Подружка пусть сама решает,

Как быть ей дальше. Ерунда

Случилась, все равно противно.

Зачем же было приглашать

Меня в компанию чужую,

Чтоб другу подложить в кровать?

Здесь ты ошиблась, дорогая.

Чтоб с незнакомцем переспать,

Чтоб без разбора, ты больная?

Я что не вправе выбирать?

А кто я? Что я? Я не знаю.

Вопрос простой – ответа нет.

Вот я куда сейчас шагаю?

Зачем копчу я этот свет?

Не знаю. Жизнь моя пустая.

Нет сил бороться с беднотой.

Начать бы с чистого листа мне…

Но жизни не дают другой.

А может ну ее? Все в топку!

Покончить с ней и нет проблем?

Нажать reset на жизни кнопку.

И параллельно будет всем

Я есть иль нет. Кому нужна я?

Моему брату алкашу?

Или коту. Кому важна я?

Все будет так как я решу.

С моста нырнуть? Чтобы конкретно?

Да и дойти всего чуть-чуть.

Вот так и сделаю, наверно.

Останется только шагнуть

Вперед. Это не больно.

Да и лететь секунды три.

И все закончится. Довольно.

Погасли резко фонари.

А я у поручня. Достала

С кармана пачку сигарет.

Последние. Коробку смяла.

Вот знак мне. Выбора то нет.

Одну скурить, другую сбросить,

С моста летит как посмотреть…

Недавно дождь прошел. Не осень,

Но всюду лужи. Постареть

Мне не придется. Вечно юной

Остаться в памяти людей?

Только каких? Все хватит нюней.

Покончу с этим поскорей.

Еще затяжечку и прыгну,

Еще одну, еще лишь взгляд.

Пустынный мост. Машин не видно.

Лишь фары вдалеке горят.

Свидетель. Забралась ногами

На перекладину. Сейчас вот перегнусь…

Но все равно держусь еще руками

Уже предвижу как я воду окунусь…

И словно мысли мои стали явью

Ударил в спину ледяной поток воды.

От огражденья отскочила. Вот же дяди!!!

Вот же водители!!! Вот же скоты!

Желанье умирать в момент пропало,

Хотелось материться от души,

Да чтоб его! Чтобы его пробрало!

Ух, я ему! Вот если б он не так спешил!

Тогда ему я бы все-все -все сказала

На чисто русском без прикрас,

Он что меня услышал? Назад стала

Сдавать машина. Вот так раз!

Ну что ж посмотрим, что за дядя

Меня водичкой окатил.

Джип серебристый со мной рядом

Остановился. Стекло водитель опустил.

Мужчина. В возрасте. Солидный.

Костюм шикарный как авто.

Едва за сорок. Дядька видный.

Я для таких – бордюр, ничто.

– Ты что решила утопиться?-

Сказал он мне через окно.

Я промолчала. -

–Что случиться

Такого страшного должно

Было с тобой. Ты залетела?

Аборт? Наркотики? Вино?

Что ты вдруг жить перехотела?

Хотя, мне знаешь все равно.

Я просто так для интереса,

Узнать хочу. Что, жизнь не в кайф?

Мне просто скучно, знаешь, пресно.

А у тебя по жизни драйв.

-3-

– Что? Дядя, вы в своем… рассудке? –

Я обалдела от него.-

Нет, он правда наглый. Это шутка?

Он не в себе скорей всего.

– Езжайте дальше. Что вам нужно?

– Ты слышишь, детка, не дерзи.

– А что? Вы не моя подружка,

Чтоб вам докладывать. Вези…

Везите попу свою дальше,

А я хочу побыть одна.

Без вас жила я как-то раньше.-

Он вдруг застыл словно стена.

Повел бровями, ухмыльнулся.

– Вот это фокус. Вот так да! –

Ко мне лицом он повернулся.

– Меня ты явно не узнала.

Но это детка ерунда.

Так будет даже много лучше.

– Эй вы, полегче. Вы маньяк?

– А это важно? Я похуже. –

Он подмигнул задорно так.

Я растерялась.

– Твой спаситель.

Поздравить можешь ты себя.

Я твой водитель, похититель.

Садись в машину. Для тебя

Есть предложение. Обсудим?

Тебе ведь нечего терять.

Тебе лишь польза в этом будет.

Решайся. Я не буду ждать.

-4-

Я колебалась лишь мгновенье,

Мне, правда, нечего терять.

Да, есть тревоги и сомнения.

Сама ж хотела поменять

Свою судьбу. Зачем топиться,

Когда жизнь стала бить ключом?

Того бояться, что случится?

С таким мужчиной? Вы о чем?

Мы ехали недолго, впрочем.

Квартира в центре. Модный дом.

Охрана, паркинг. Этой ночью

Мы говорили не о том.

Он нам налил две кружки чая,

Наполнил ванну, дал халат.

Потом меня не замечал он,

В свой погружен он был ipad.

Я промолчала. Прошла в ванну.

Погрелась в пенной тишине.

Он, правда, был немного странный.

Но не противен внешне мне.

Умылась. Стала еще младше.

Как все ж меняет макияж.

Мне девятнадцать, кажусь старше,

Когда накрашена. Мандраж.

Что он нашел во мне? Не знаю.

Не выразительна ни чуть.

Блондинка, не одна такая

На свете я. Не в этом суть.

Рост ниже среднего. Халдейка.

Сама то знаю, не секрет,

Цена манерам – грош, копейка.

Ни чуткости, ни такта нет.

А он такой… такой солидный.

Такой манерный, что ли… Жуть!

Подтянутый, спортивный, видный,

Эстет. Боюсь при нем вздохнуть.

Зачем ему нужна? Ведь может

Найти любовницу под стать.

Игру ведет со мной похоже,

А я? Не против поиграть.

Халат накинула не глядя,

И в зал вошла, боясь вздохнуть.

– Ну что же, дядя,

Мы будем делать что-нибудь?

-5-

Он на мгновенье оторвался

От документов что читал.

– А что предложишь? –

Улыбался.

С издевкой так. Вот же нахал!

– Ты не одета. В чем причина?

Я тебе вещи одолжил,

А ты подумала, мужчина

Раз я, так сразу… Вот дожил! –

Он засмеялся. Громко. В голос.

А я сгорала от стыда.

Рукой встряхнула нервно волос.

Вот он редиска! Вот я… Да!!!

Себя такой продажной девкой

Не ощущала никогда.

Блин, как противно. Он с издевкой

Мне указал на дверь.

– Туда

Иди. Там твое место.

Там в спальне можешь отдохнуть.

Но предложеньем твоим, честно,

Воспользуюсь… когда-нибудь. –

И я ушла, а он смеялся

И меня взглядом провожал.

– Я отомщу! –

Он растерялся.

– Так мне никто не угрожал. –

Он засмеялся еще громче.

– Иди, потом поговорим.

Работать нужно, правда, срочно.

Ну что за дядька? Как быть с ним?

-6-

Я выспалась. На удивленье.

Впервые в жизни без забот,

Без дрожи и без опасенья,

Что в комнату войдет урод

Какой-нибудь. Дружок братишки.

Такой же проклятый алкаш,

Мужик здоровый, не мальчишка

В надежде, что ему ты дашь,

Пока твой брат лежит в отключке,

И не способен защитить,

Как будто ты всего лишь сучка

С которой можно пошалить.

Поэтому спала одетой

С бейсбольной битой ( дал мне друг,

Когда узнал о типах этих,

На случай отбиваться вдруг

Если придется). Было дважды,

Когда пришлось ее пускать

Мне в ход. Да, было очень страшно.

Но с ней спокойней было спать.

А здесь кровать, подушки, спинка

Из темной кожи, два на два.

Такие только на картинках,

А чтоб в живую. Лишь едва

Я прилегла, как отключилась,

И до обеда проспала.

Мне ничего совсем не снилось,

И не болела голова.

Прошла на кухню. Там записка

В конверте белом, круассан,

Кофейник, чашка и ириски.

Заботливый. Приятно. Сам

Мне приготовил завтрак. Чудо,

Наверно, все это иль сон.

Жаль здесь я долго не пробуду.

Уйду. Когда вернется он,

Меня не будет. Здесь не место

Такой как я. Не по плечу

Мне эта ноша. Это средство

Достатка не по мне. Смолчу.

Не буду с «дядей» объясняться.

В свое оденусь и домой.

И братик будет волноваться,

Пусть он подонок. Брат он мой.

Прошла к двери. Открыть пыталась,

Раз дернула замок, другой.

Блин, этого я опасалась.

И как теперь уйти домой.

Этаж двадцатый. Вот же радость!

На кухню я пришла опять.

Глотнула кофе. Горечь. Гадость.

Конверт взяла. Письмо читать

Мне было боязно. Напрасно.

Две кратких строчки. «Буду в семь.

Не уходи. Дождись.» Прекрасно.

Да вот же не было проблем!

Куда я денусь, сам подумал?

В окошко выпрыгну? Дурак!

Он что насчет меня задумал?

Как выбраться от сюда? Как?

-7-

Он обманул. Пришел в двенадцать.

Я в темноте его ждала.

В свое не стала одеваться.

И свет на кухне не зажгла.

– Ты опоздал.

– Ты ждешь. Похвально.

– Ты шанса мне не дал сбежать.

– А ты хотела? Ненормально

Тебе спокойно есть и спать?

– Я не об этом.

– В чем причина?

– Не знаю. Я тебя боюсь.

Ты все-тки взрослый. Ты мужчина.

– И что из этого?

– Я злюсь.

– Скажи, зачем?

– Сама не знаю.

– Тебе здесь плохо?

– Нет… Но ты…

– Ой, прекрати я умоляю.

Не оправдал твои мечты?

– Я не об этом.

– Я о том же. Ты знаешь детка, я устал.

Давай обсудим все чуть позже.

– Когда?

– Не знаю. –

Счет до ста.

Один. Два. Три…

– Ты не нормальный? Зачем я здесь?

– Ты мне нужна.

– Зачем? – кричу.

– Ты уникальна.

– Да ладно.

– Ты не хочешь есть?

– Что? – растерялась. Слишком круто

Он взял и тему поменял.

Сел рядом, взял меня за руку,

Рукав халата вверх поднял

И опустил, волос коснулся,

Заправил за ухо.

– Ну что ж… – едва заметно улыбнулся.-

Меня сейчас ты не поймешь.

И отошел. Поставил кофе

Вариться.

– Будешь?

– Нет. Я пас.

– Иди тогда.

– Тебе что плохо?

– Нет, все в порядке.

– А я вас…

– Опять на Вы?

– Брось, я случайно. Не знаю, правда,

Как сказать…

– Не может быть! -пожал плечами. –

Тебе манер не занимать.

– Ты сам такой же! – я вспылила.

– С тобой на равных хочу быть.

Ты с первых слов уже хамила. –

Стал кофе в чашку наливать.

Глотнул не глядя и обжегся.

Я улыбнулась. Так тебе!

– Всего на миг с тобой отвлекся.

И получил.

– И что теперь?

– Что? Ты о чем?

– Я все о том же.

– Давай попробуем. Ты как?

Рукой коснулся. Кожа к коже.

Ничто не чувствую. Никак.

Восторга нет и не противно,

Зато спокойно и тепло.

Пока не хочет он интима.

Ну, разве мне не повезло?

– А дальше что?

– Пока все также.

– Понятно. Есть один вопрос…

– Давай потом.

– Окей, как скажешь.

– Есть предложенье есть и спрос.

– Что, ты о чем?

– Да так, не важно.

– Ну и иди ты!

–Ты опять? Все ты освоилась? Не страшно?

– Нет, ни граммульку.

– Иди спать.

– А ты придешь?

– Нет, я работать.

– Ты что совсем-совсем не спишь?

– Тебе что слишком одиноко?

– Нет.

– Тогда иди к себе, малыш.

– Вопрос. Один.

– Давай не долго.

– Скажи мне, как тебя зовут?

– Владимир Дмитрич.

– А я Ольга.

Но лучше Леля. А ты крут, наверно,

Раз такой солидный?

– И кто скажи я, например?

– Квартира, джип, костюмчик видный.

Ты что бандит?

– Почти. Я мэр.

-8-

Я обмерла.

– Нет. Я не верю.

– Напрасно. Нет мне смысла врать. –

Он отворил балкона двери.

– Мне незачем в обман играть.-

Сказал спокойно. Обернулся

Глаза в глаза. Вот это взгляд!

Холодный. Жесткий. Улыбнулся.

Едва заметно. Он как яд –

Опасный и такой желанный,

Несет спасение и крах.

Загадочный и просто странный.

Притягивает и рождает страх.

Он на балкон шагнул.

– За мною иди.

Я вслед за ним туда прошла.

У поручня стоял спиною

Ко мне он. Что я в нем нашла?

Спина широкая. Подкачен.

Пиджак он снял. Хорош, как черт.

Он весь шикарен не иначе.

И его возраст здесь не в счет.

– Иди поближе.

Ветер треплет

Нещадно волосы. Боюсь

Не высоты.

– Нет. –

Звезды слепят.

Он обернулся.

– Что же ты?

– Я не могу, Владим. Простите…

– Опять на «вы». Что ж, почему? –

Шагнул на встречу.

– Отпустите.

– Иди. Открыто. Не держу.

– Владим, прости…

– Иди. Иди же!

– Я не хочу. –

Как трудно мне.

– Тогда останься.-

Шагнул ближе.

Как гром звучали в тишине

Его слова. Он безразличен.

А я не в силах сделать шаг.

Уже тогда он знал отлично

Меня. Что сделаю, скажу и как…

– Я не насильник. Успокойся.

– Я знаю.

– Что тогда не так?

Боишься?

– Нет.

– Прошу не бойся. –

Внезапно с силой сжал кулак

И так же резко отвернулся

Расправил спину и вздохнул.

К нему шагнула. Обернулся

И мне объятья распахнул.

И я влетела, я прижалась

И умирала в тишине,

И от бессилья задыхалась.

А он… лишь улыбался мне.

-9-

Вот так все было. Так решилась

Моя судьба, мой Рубикон

Был перейден. Что предначертано свершилось.

Моей судьбой стал только он.

Наутро он опять уехал,

А я осталась «куковать».

Мне не до смеха, правда, было

Признаюсь нечего скрывать.

Сижу как в клетке, как преступник

Не выйти даже погулять.

Звонит мобильный: одногруппник

Виталька:

– Лель, ты где? Слинять

Решила что ли? Третья пара

Уже идет, а тебя нет.

Зачем тебе эта запара?

Ну что сказать ему в ответ?

Не правду же? Хотя хотелось.

Он был друг лучший. Ближе всех.

Мне с ним комфортно. Жизнь терпелась,

Когда он рядом. Он – успех:

Спортсмен, отличник, он дотошный,

Семья приличная, а я

Его я противоположность.

Но все ж с Виталькой мы друзья.

Он помогал мне временами

С учебой. Иногда деньжат

Одалживал. Но между нами

Нет ничего. Он мне как брат.

Вот и сейчас переживает.

Но что ответить? Что соврать?

Он правду все равно узнает,

Но чуть попозже. Я скрывать

От него тайны не умею,

Бывает просто умолчу.

– Виталь, я это… не успею

Приехать. Пары пропущу.

– Лель, ты рехнулась? Что случилось?

Ты дома? Я сейчас примчусь.

– Не нужно.

– Лель, что приключилось?

Он тебя тронул? –

Я молчу.

Подставить брата. Нет, не стоит.

Виталька ведь его прибьет.!

Какой ответ его устроит

И жажду драки перебьет?

– Виталь, не нужно это. Слышишь.

Нет, я не дома.

– Ты с другим? -

Я слышу, как он шумно дышит.

Неравнодушно. Как быть с ним?

Ведь он мне дорог, правда, очень.

А он в меня… Ревнует, что ж….

– Да. Нет…

– Что ж разговор окончен. –

Повесил трубку. В пальцах дрожь.

Он был единственный, наверно,

Кому небезразличная я.

Блин, как противно, гадко, скверно.

Зачем я так? Но он вранья

Не выносил. Следил за мною

И никого не подпускал

Ко мне парней. Чужой женою

Меня он и не представлял.

И как же я не замечала,

Что я ему не просто друг?

Быть может только лишь с начала.

У него не было подруг,

А мы ведь с ним давно знакомы

Еще со школы, как же так?

Нельзя разбить все одним словом.

Помиримся. Это пустяк.

Мне сейчас точно не до лекций,

Такой мне выпал в жизни шанс.

Ведь хочешь жить – нужно вертеться.

Не зря же дали мне аванс?

-10-

Грустила я недолго, впрочем.

Лишь положила трубку, дверь

Открылась тихо и до ночи

Себе шептала я «поверь

Это не сказка, слышишь, Леля

Все это правда и не сон,

Возможность появилась коли

Так действуй Леля. Платит он».

Пришел Егор Петрович, первый

Его помощник и увез

Меня в салон, где образ скверный

Сменили мой, и как из грез

На фею стала я похожа

Укладка, стрижка, маникюр,

Как бархат стала моя кожа,

Шатенка, локоны. Мур-мур!

Как кошечка, ну честно-честно.

Потом бутик, где гардероб

Был куплен новый. Интересно

Мне было все. Владим не сноб-

Такую сумму он потратил

Что мне представить трудно, что ж

Тогда попросит он в кровати?

Меня бросало даже в дрожь

От ужаса, лишь представляла,

Хотя, что я могла вообразить

Себя, поскольку я не знала

В постели как с мужчиной быть?

Да я невинна. Что такого?

Я страшного не вижу здесь.

Немного склада я другого,

И внешне я не дай Бог весть.

Друзья Братишки – несчетово

Они ведь просто алкаши,

А мне… А мне нужно другого.

Я не хотела без души.

Да и зачем? Какая радость

Слюнявый, потный, мерзкий… нет!

Нет, я считала это гадость,

Чтоб без любви. Немало лет

Я за себя переживала,

Хотя два года лишь прошло,

Когда родителей не стало,

Когда сломилось все, ушло.

Мы жили счастливо, в достатке.

Мама- бухгалтер, папа- кок.

Квартира, дача. Все порядке.

Брат в институте. В общем ок.

Я в школе. Выпускной быть должен.

У нас был серебристый Джип…

Сказали «вел не осторожно»

Про папу. Помню только скрип

Метала жуткий. Все случилось

Мгновенно. И я сирота.

Я помню сердце гулко билось,

А дальше боль и пустота.

Брат запил с горя. Накануне

Его просил пройти отец.

ТО. А он гулял с какой-то клуней

И все забыл. И все . Конец.

Все рухнуло в момент. Распалось…

Брат пропил все что получил,

Что по наследству причиталось.

Весь мир вдруг черен стал и гнил.

Мы жили в нашей же квартире,

Но в ней ни стало ничего

Ни мебели, ни книг. И в мире

Моем не стало никого.

Спасибо был только Виталька.

Он с институтом мне помог,

Когда подкармливал. Как калька

Он впитывал меня. Как смог

Терпел истерики и слезы,

Мою апатию и боль.

Мои скандалы и угрозы

Покончить иногда с собой.

Он дал мне силу. Дал опору

Настолько сколько было в нем.

Его объятья, разговоры,

Он стал мне братом. Мы вдвоем

Так много провели мгновений

И он мне биту подарил.

У меня не было сомнений

Что он мне друг. А он любил…

Как я могла? Не замечала?

Иль не хотела замечать?

Наверное, в душе я знала,

Но не хотела потерять

Такого друга. А в итоге?

Случилось то, что суждено?

Я изменила курс, дорогу.

Теперь должно быть все равно.

Меня другое ожидает.

Опять на кухне жду Его.

Он меня новую узнает?

Что сделает прежде всего?

-11-

Он не пришел. Ждала пол ночи.

Уже потухли фонари,

В окно смотрела. Душа в клочья.

Гори все пламенем! Гори.

Зал был стерильный. Невозможно.

Диван и кресла, стол, торшер –

Все белое. Пустое. Точно

Как в каталоге. Полумер

Не терпит видно в интерьере,

Подумала, что и внутри

Все в нем пустынно как в карьере.

Что Леля ждет тебя, смотри.

Такой же станешь или все же

Себя сумеешь сохранить,

Но ты уже другая. Кожу

Тебе свою пришлось сменить.

Там в зеркале не ты. Другая.

Кто девушка с тоской в глазах?

На ней сорочка кружевная

И милый бантик в волосах.

Она понравится Владиму.

Ведь он решил какой ей стать.

Ее желанья – просто мимо.

Не ей этот вопрос решать.

Про институт сказать бы надо,

Нельзя учебу пропускать.

Прическа, новые наряды – приятно

Нечего скрывать.

Но вот учиться тоже важно,

Ведь интересно изучать.

Лингвистом быть хочет не каждый,

А я же им мечтала стать –

Язык чужой, страна, культура.

Собрать хотела чемодан

И улететь. Туда где хмуро

Туманно небо, океан.

Теперь немного все иначе.

Все это было до него…

До выпускного. Снова плачу,

Два года минуло всего.

Так и уснула у окошка

На подоконнике верней,

Клубком свернулась словно кошка

И не расслышала дверей

Тихий щелчок, шаги по залу,

Лишь помню теплых рук кольцо,

Это Владим, я точно знала,

Не нужно мне смотреть в лицо

Чтобы понять. Я запах слышу –

Лимон, сандал и кардамон.

Другой такой и отыщешь,

Все говорило – это он.

Я не проснулась. Не хотела.

С ним мне спокойно, хорошо.

Объятий нежность, запах тела.

Зачем мне что-нибудь еще?

Все утром… может. Ночь уж тает

Суббота завтра. Выходной.

Что он задумал черт лишь знает,

Когда поделится со мной?

Поговорим. Нормально. Верю.

Бывают в жизни чудеса?

Ведь мы же люди, а не звери.

Рукой провел по волосам

Приятно. Очень. До мурашек.

Старалась вид я не подать,

Уткнулась глубже чуть в рубашку,

Стараясь медленно дышать,

Как-будто сплю. Но безуспешно.

Он понял это, но смолчал.

Меня отнес к себе неспешно,

Укутал в ворох одеял,

И снова прочь. Одну оставил,

Не стал делить со мной кровать.

Быть может это против правил?

Неважно где он будет спать.

Все утром. Ладно. Я уснула.

Одно противно – что скрывать –

Я не понравилась. Вздохнула.

Хоть изменилась. А, плевать!

-12-

О, как приятен запах кофе.

Тягучий крепкий по утрам.

Я встала, натянула кофту

И поплелась на кухню, там

В потертых джинсах и футболке

Стоял Владим и наливал

Себе бурлящий кофе. Только

7.30. А он уже встал.

Когда он спит?

Прошла и села

За стол:

– Привет.

– Привет, малыш.

– Как спал? – спросила вдруг несмело.

– Нормально. Ты чего не спишь?

– Я… Мне не спится.

– Ясно. Кофе?

– Налей, пожалуйста, чуть-чуть…

– Воды?

– Да.

– Сливок?

– Так крупицу.

– Держи.

– Спасибо.

– Что-нибудь еще?

– Нет. Все, спасибо. Что случилось?

– Лель, ты о чем?

– Вам все равно.

– А что не так?

– Я изменилась. –

Он отвернулся. Взгляд в окно.

– Тебе не нравится, наверно? –

Я кофе отпила глоток.

– Владим, ответьте откровенно…

Еще глоточек, но комок

Стоит в груди и давит-душит,

С ногами забралась на стул.

– Если не нравится…

– Послушай, все сложно, Леля, – он вздохнул. –

Мне «все равно» как ты сказала.

– Не может быть! Как так? Ты гей?

Прости, я этого не знала…

Он резко вздрогнул.

– Лель, не смей.

– А что мне думать? Что? Скажите?

Я здесь, я с вами третью ночь,

А вы со мной… ведь мы не дети…

– Лель, прекрати!

– Я вам не дочь!

– Я девушка, пойми! Пойми же…-

Мне кажется, что я кричу.

Владим встал рядом.

– Еще ближе…-

Губами только я шепчу.

– Нет, Лель не нужно.

– Почему же?

– Тебе другую роль играть.

– Владим, прошу… Мне очень нужно…

– Что, Лель, скажи? Поцеловать?

Он улыбнулся. Не понятно.

Взял за руку меня. Поднял.

Коснулся пальцем губ. Приятно.

Скользнул к щеке и вдруг обнял.

Я замерла. Дыханье сбилось,

Я позабыла, как дышать.

Все замерло, все накалилось

Внутри меня. Но продолжать

Он спешил. Откинул пряди,

Что закрывали шею и …

Я плавилась под его взглядом

И там где пальцы… где они

Недавно были, скользят губы,

И оставляют жаркий след.

Он нежный и немного грубый,

Тверды объятья, губы нет.

Где он касался – все пылало.

Я плавилась словно в огне…

А он шепнул мне:

– Чтоб ты знала –

Ты, Лель, неинтересна мне.

-13-

Он что серьезно?! Я вскочила.

Он что… меня… вот так отшил?!

А я как, дурочка, просила…

Он не хотел и не спешил…

Играл со мной как кошка с мышью,

А я надеялась, ждала,

А он…

– Подлец! – шепчу чуть слышно.

Рукой колени обняла. -

– Да я… Я вам!

– Лель, успокойся! – в глазах смешинку подавил. -

И ноги опусти. Прикройся. –

К плите прошел, в чашку долил

Немного кофе.

– Что ж послушай.

Пора заканчивать игру.

Иль начинать. Запомни, лучше

Тебе лишь будет. Я не вру.

Я выбирать тебе позволю,

Но ты подумай, не дури.

Я тебя, Леля, не неволю.

– Что тебе нужно, говори!

– О, как враждебно! Ну, да ладно.

Ведь ты же умненькая, да?

И знаешь, сложена что складно,

Но хамовата, вот беда.

– Опустим это. Что ты хочешь?

Ну, явно не интим услуг,

Ты точно гей! Чего хохочешь?

Ты не любовник мне, не друг.-

А он смеялся громко, в голос.

– Владим, вы явно не в себе!

– Другого, Лель, скрутил б я в колос

Кто б так сказал. Но вот тебе…

Еще нужна ты мне. Для дела.

Так будешь слушать или нет?

– Я во внимании.

– Твое тело мне нужно. В этом весь секрет.

Он сумасшедший. Несомненно.

Я опустила ноги.

– Как? -

Шепнула.

– Так. Обыкновенно.

Ты роль должна одну сыграть.

– Какую? Расскажи подробно.

– Нелегкую. Чего скрывать.

– Не издевайся, – прошу злобно.

– Ты вещь одну должна достать.

– Какую?

– Папку. Документы.

– Что в них?

– Тебе не нужно знать.

– И где она?

– У оппонента.

– Тебе решил он угрожать?

Он промолчал. Я угадала.

– И мне придется с ним… в кровать.

– Да, Лель. Хочу, чтобы ты знала.

Тебе с ним нужно будет спать.

-14-

Вот так со мной. Как с проституткой.

На землю с неба в один миг.

– Владим, скажи, что это шутка.

– Нет. Это правда. –

В горле крик

Стоит. Но не скажу не слова.

А я решила мне везет…

К такому не была готова.

Опять судьба наотмашь бьет.

Наверно, чтоб не расслаблялась.

Как в сказке у меня? Акстись!

Давно я так не удивлялась.

Что, Леля, как всегда, крепись.

– Кто он? Старик?

– Так ты согласна?

– А что я получу взамен?

– Ответ сама знаешь прекрасно.

Ведь ты хотела перемен?

– Да, я хотела. Денег сколько?

– А сколько хочешь?

– Миллион.

Дам тебе три Леля, но только

Рублей, не долларов.

Мой стон:

– Ты что серьезно? Не обманешь?

– Я повторяю – я не вру.

Но обещай, что ты не станешь

Досрочно прерывать игру.

– Игру?

– Да, Леля. Я играю. Я не веду открыто бой.

– Прости, но я не понимаю.

– Я лишь воспользуюсь тобой.

Взаимовыгодно, отмечу.

Мы посотрудничаем. Ты

Поможешь мне. А после, встречно

Исполнишь ты свои мечты.

Всего-то нужно – быть собою,

Опутать в сети мужика.

Стать его воздухом. Судьбою.

Добыть мне папку. Роль легка.

Потом расчет и ты свободна.

В поступках, действиях, словах..

Живи как хочешь, как угодно,

Хоть на мальдивских островах…

– Заманчиво. Красиво пишешь.

– Согласна?

– Да. Но не смекну

Почему я – девчонок тыщи?

– Похожа на его жену умершую.

– Что с ней случилось?

– Ее безмерно он любил.

– Авария? Болезнь? Причина?

– Он ее убил.

-15-

– Вот черт! Ты спятил? Как так можно?

А если он решит меня…

– Ты будешь очень осторожна.

И тебя будут охранять.

– Ах, даже так?!

–Да, Лель, охрану

К тебе приставлю, да и сам

Я буду рядом. -

Жестом странным провел рукой по волосам

Не сверху в низ, а сбоку на бок,

Так интересно. Что за жест?

– Мой, Леля, мир не так уж сладок.

Борьба. Интриги.

– В общем, жесть. -

Бесплатный сыр лишь в мышеловке.

Я думала, мне повезло…

А он продумал все так ловко.

Я сделаю это. Назло.

Назло судьбе, себе и людям.

Я эти деньги получу,

И знаю, все в порядке будет,

Я стану жить, как Я хочу.

В достатке, сытости, покое.

Одна и где-то далеко.

Без брата и его попоек.

Нужна вам папка? Что ж легко!

– Что нужно делать?

– Измениться.

– Ведь я уже…

– Нет, Лель, внутри.

У вас похожи только лица.

– И? -

Он дал мне папку:

– Посмотри. -

Открыла. Там в конверте фото.

–И это все? Не густо. Что ж…

– Стать ею – вот твоя работа. -

Достала фото. В пальцах дрожь

Едва сдержала.

– Быть не может. -

На фото я. Вот только взгляд

Не мой – спокойный, осторожный.

И вид такой… Ее наряд

Продуман точно до детальки,

Он элегантен и не прост.

В сравнении с ней, я просто калька.

Как «не пришей кобыле хвост».

– Ты справишься. Не сомневайся.

Чуть-чуть спокойствия, манер.

Не выражайся, не кривляйся,

И станешь лучше, чем пример.

– Я не кривляюсь!

– Лель, не нужно. -

Он перебил. – Оставим спор.

– Да, я немного неуклюжа…

– Другой ты станешь с этих пор.

Начнем сегодня. Час на сборы.

Переезжаешь… от меня.

– Куда?

– В квартиру.

– Снял? Как скоро!

– Так будет лучше… для тебя.

-16-

Пол года – много и мало?

Я не смогу вам дать ответ.

Тогда ведь я еще не знала,

Что все не просто будет. Нет.

Жила я в эти дни как в сказке,

Чем дальше в сказку – тем страшней,

И пусть волос сменилась краска,

Душа-то нет. Но и черт с ней.

Учеба, танцы, платья, книги,

Улыбки, жесты, этикет –

День изо дня. Владим интригу

Сплетал наверно много лет,

И пара месяцев – не время,

Когда такое на кону,

Когда нога попала в стремя

И лишь осталось крикнуть «Ну!»

И я как лошадь на веревке

Скачу по кругу – он ведет,

И от того внутри неловко,

Противно как -то. Миг придет

Заветный, что я стану делать?

А если дело запорю?

И вся ушла куда-то смелость.

Мне страшно. Честно говорю.

Он в тот же день отдал мне папку,

Где информация была

О том мужчине. Сухо, кратко.

Я в тот же миг ее прочла.

Вдовец, делец, бандит, политик,

Благотворитель, меценат,

Экономист и аналитик,

Юрист, спортсмен. Что был женат

Вскользь упомянуто – два слова

Авария. Пожар. И смерть.

Хоть внешне я была готова,

Внутри же нет. Хоть круть, хоть верть.

И было фото – официально

Опубликованное в СМИ –

На нем он выглядит формально,

Но вот глаза его… Они

Полны такого … зла? Презренья?

Пресыщенности бытием?

Что дрожь идет от предвкушения

Того что скрыто еще в нем.

Мне не хотелось б капнуть глубже,

Узнать что там еще внутри

Что б стало еще горше, хуже…

Себе твердила «не смотри

И не накручивай напрасно»,

Но продолжала доставать

Ночами фото. Он ужасен.

Смотреть и тихо умирать.

-17-

– Але! Привет! Леля, ты дома? –

Виталька – трудно не узнать.

– Да, приходи. Пароль знакомый

На домофоне.

– Буду в пять.

– Отлично. Так уже семнадцать?

– Я под окном.

– Ну что ж, входи.-

Я стала спешно прибираться

В квартире. Он поймет, поди.

Не в первый же. Он в гости часто

Ко мне захаживал, что врать.

Он думал я – « рабыня страсти»,

Любовница. Как бы сказать,

Он ревновал, я знала точно.

Старался вид не подавать,

Но это чувство его прочно

В тисках держало. Не унять.

Но он противиться не в силах,

И продолжает приходить.

Терзать себя, меня. Просила

Его однажды разлюбить.

Он отвернулся, сказал сухо:

Скажи мне как – я разлюблю.

Я в ответ шепнула глухо:

Виталь, еще не встретил ты свою,

Достойную тебя. Я хуже,

Чем ты привык меня считать.

– Лель, прекрати. Пока я нужен,

Я буду рядом. А решать

Чего достоит я – не надо.

Позволь мне просто рядом быть.

Я промолчала, только взглядом

Дала понять – как хочешь. Выть

Хотелось волком от обиды,

Он был единственный мой друг…

И на меня имел он виды

Все эти годы. Вот так вдруг.

Судьба хитра на повороты,

Иначе б было скучно жить.

И как бы было не охота,

Не стоит по теченью плыть.

И я гребла, что было мочи.

Еще ведь был и институт.

Загружена и днем и ночью,

Учеба здесь, учеба тут.

Что б стать не самой – совершенной,

Такой какой была она.

Должна быть необыкновенной

Такого дьявола жена.

Меня страшила наша встреча,

Но я уже не оступлюсь.

О сдаче – даже нету речи,

Я справлюсь. Я смогу. Молюсь

Виталька чтобы не ввязался,

Он любопытен очень стал.

И на глаза чтоб не попался

Моим «друзьям». Хоть это знал,

Но продолжал он специально,

Ходить и находить предлог:

То мимо проходил случайно,

То дай конспект, то доступ в блог.

И в этот раз – зачем изволил?

Попить водички? Поболтать?

Не понимает меня что ли?

Стук в дверь. Что ж нужно открывать.

-18-

Прошли на кухню.

– Кофе будешь? –

Откажется? Но нет.

– Я чай.

– Зеленый? Черный? Как ты любишь?

– Послаще.

–Что же получай. –

Подала черный, со сгущенкой,

По-моему, такой он пил,

Молчим. Виталька слишком звонко,

Мешает ложечкой. Нет сил

Сказать, молчать же нету мочи

– Виталь, прошу, не приходи.

– Я не могу иначе

– Очень прошу… -

Встал резко и меня к груди

Своей прижал, я задохнулась.

– Виталь, не нужно. Отпусти. -

К губам прильнул. Я отвернулась.

В руках забилась.

– Лель, прости… -

Ослабил хватку. Я рванулась,

Подошла к двери на балкон.

Противно, гадко. Встрепенулась.

Витака, как же так! Как он

Решился на такой поступок,

Зачем границу перешел?

Зачем разрушил все? Как глупо.

– Леля, …

– Отстань.

– Прости

– Пошел…

– Лель, извини. Ты не хотела…

Но я хотел! Не смог сдержать…

Ты отдаешь другому тело,

Ты не со мной делишь кровать.

Лель, без любви! Ведь ты игрушка,

Ему сама ты не нужна! –

Он с силой бросил об пол кружку.

Я вздрогнула.

– Ты не жена.

Я дал бы все! Всю свою душу…

– Виталь, не нужно. Уходи.

– Нет, в этот раз меня послушай. –

Он вновь прижал меня к груди.

– Пусти меня, – шепчу чуть слышно.

Что бы такое предпринять.

– Лель, будь моей.-

Он громко дышит

И лезет снова целовать.

Противно губ его касанье,

Его чуть влажное тепло

За что мне это наказанье?

Рванулась снова. Потекло

Из глаз отчаянье.

– Виталя,

Не нужно, слышишь, прекрати! -

Он отстранился.

– Не хватает тебе чего во мне?

– Прости. Прости за боль и за надежду,

За эгоизм…

– Все хватит, Лель. Ничто не будет больше прежним.

– Мне не звони больше.

– Позволь…

– Нет. Хватит. Все. С меня довольно.

Иди домой.

– Ты ждешь его? -

Виталька бровь скривил невольно.

– Иди. Достаточно всего. -

Он усмехнулся.

– Дура-Лелька! Ведь он использует тебя!

Таких как ты он видел столько,

А ты… Не любишь ты себя! -

Пожал плечами, отвернулся.

А я не знала что сказать.

Он вышел вон, не обернулся.

Хотелось в голос зарыдать.

Часть 2

-1-

Кафе пустое. Только мы с Владимом.

Смотрю на улицу через зеркальное окно.

Прохожие спешат куда-то мимо,

Но мне до них нет дела. Все равно.

Владим напротив крутит кружку с черным кофе,

А я молчу в ответ, не знаю что сказать.

В глаза смотреть боюсь, смотрю на его кофту.

Я стала в деле этом глубже увязать.

Зачем черт дернул? Вот зачем спросила?

Слова слетели, не подумав с языка,

А наша встреча протекала так красиво,

Вот правда опоздала я слегка.

Он уже ждал, пришел, как подобает,

В отдельном зале в нетерпении курил

На меня глянул – словно взглядом убивает,

Я улыбнулась:

– Ты сегодня очень мил. -

Он с шумом выдохнул и снова затянулся.

– Ты куришь? Я не знала…

– Замолчи.

Он весь на нервах был заметно. Отвернулся

К окну и только слышно как стучит

Он зажигалкой по столешнице легонько.

– Присяду? –

Он махнул в ответ рукой

На кресло рядом.

– Ольга… Оля… Лелька,

Ну что скажи поделать мне с тобой?

Он повернулся – взгляд такой усталый,

На лбу морщинки стали глубже проступать.

– И дело ведь не в том, что опоздала…

А в том, что я тебя не должен Леля ждать.

– Не поняла?

– Куда тебе…

– Как смеешь!

–Остынь. Нет времени. Осталось пять минут.

– Подумаешь, куда-то не успеешь.

Я ведь соскучилась.

– Меня там тоже ждут.

-2-

– Но я не кто-то.

– Лель, давай оставим.

– Продолжим позже? Может, у меня?

Три месяца прошло…

– Оль, это против правил.

Итак рискуем мы встречаясь среди бела дня…

– Ты мог приехать.

– Нет, не мог. Ты знаешь.

– Быть может ночью… иногда…так.. навестить,

Узнать как я и как дела…

– Скучаешь?

– Очень.

– Мы редко видимся. Совсем…

Можно спросить?

– Но только быстро. Время на исходе.

– А он жену свою… за что ее убил?

В досье написано про катастрофу вроде…

Иначе срок ему наверно бы светил…

Владим вздохнул и злобно впился взглядом.

–Зачем тебе? Не хочешь сладко спать?

Хочешь бояться?

– Сколько яда в твоих словах.

Не станешь отвечать? –

Он промолчал. Понятно. И не скажет.

Я посмотрела с безразличием в окно.

Спешат прохожие. Внутри все будоражит.

Пускай молчит. Узнаю правду. Все равно.

-3-

Так и сидели. Словно на поминках.

Минуту, две. А может целых пять.

Но накануне не в таких картинках

Я представляла встречу нашу, что скрывать.

Он смс-ку мне прислал уже под вечер:

«В кафе в 11. Серьезный разговор.

Пришлю такси».

«Увидимся. До встречи»

В ответ. Наш в силе уговор.

Прошло пол года. Он не появлялся.

За это время он звонил мне пару раз.

А так лишь зам его все обо мне справлялся,

За мною бдил, не закрывая глаз.

Следил, писал, сводил с учителями,

По магазинам иногда возил,

И под окном моим охранник был ночами,

Я часто слышала когда он заводил

Свое авто, а я смотрела грустно

Через огромное и темное стекло

На мрачность улиц. Подавляя чувство

Тревоги, пустоты… Время текло,

И приближалось неминуемо мгновенье

Того, когда увижу «дьявола», я так

Звала в уме его. Да, мучили сомненья.

Но был контракт с Владимом. Это не пустяк.

Он все оформил у юриста официально.

Про неустойку даже пункты прописал –

За разглашение, за расторжение специально

Продумал так, сорваться мне не дал.

Как на крючок поймал, как будто на рыбалке,

А я доверчивая думала он «принц»,

Но… Все не так. Вставлять в колеса палки

Теперь не смысла, раз я пала ниц.

-4-

Он встрепенулся. Вышел из раздумий.

Я посмотрела с безразличием вперед,

Еще минутой раньше был он как Везувий,

Сейчас спокоен. Черт не разберет

Его поступков, чувств. Он сумасшедший?

Вполне быть может. Я-то не эксперт.

Но с громким стуком каблучков вошедшей

Все изменилось, все сошло на нет.

– Знакомься, Леля, это- Алевтина.

Я подняла на незнакомку молча взгляд.

Она Владима обняла слегка за спину,

Напротив села. Видно как горят

Ее глаза. Они давно знакомы.

Вон как прижалась.

– Лель, чего молчишь?

Владим вздохнул.

– А что в этом такого?

Твоя любовница?

– Послушай, не дерзи, малыш!

– Значит любовница. И что ей от нас нужно?

– Она тебя на день рожденья проведет.

– К кому?

– Ты знаешь.

– Чтоб не быть там чуждой?

– Закрытый клуб.

– Скажи, тебе везет?-

Вдруг влезла Аля. Голос жуть противный…

Я даже вздрогнула. – С порога в высший круг!

А вид холеный, крашеный, спортивный.

– Вов, мы подружимся. –

Чего, а вот подруг

Мне не хватало точно. Что за «Вова»?

Фу, передернуло… А пошло вышло как.

По отношению к Владиму это слово

Звучит нелепо, глупо. Как-то так.

Владим – не Вова, суть его другая.

Он интриган, политик, он игрок,

Паук, что тонко в сети заплетает.

Все что задумал он исполнит. Дайте срок.

Но он смолчал, ему видно привычно

Меня же заполняет тихо яд:

– Когда идти?

– В субботу.

– Что ж, отлично. Суббота – завтра.

– Вов, тебе звонят.-

Вмешалась Аля.

Он даже не слышал,

Так же как я. Весь мир словно затих.

Он взял смартфон, взглянул и молча вышел

Из зала, из кафе. Он точно псих.

Не попрощался, ни сказал не слова.

А я, как дура, эту встречу так ждала.

В окно смотрела, как уехал. Одна снова.

А разве с ним я хоть когда-нибудь была?

-5-

Вот Аля, да. Она другое дело.

Всем своим видом она мне дала понять,

Что только ей одной доступно было тело

Владима. Я ж – не дать, не взять.

Не по чести мне. Роль моя другая.

Меня купили для других совсем вещей.

Я как игрушка для него, пусть дорогая,

Но не любовница, я не сравнима с ней.

Я резко встала:

– Мне пора, до встречи.

– Заеду в пять. – в ответ. – Будет дресс-код.

Все в черном. Это черный вечер. Не напортачь,

И ты сорвешь Джек-пот.

– Учту, спасибо.

– Ну, пока, подруга.

Да не трясись ты. Что тебе впервой?

– О чем, вы Алевтина?

– Об услуге. Я согласилась взять тебя с собой

По просьбе Вовы.

– И на том спасибо.

– Я проведу тебя, но большего жди.

– Я ни о чем вас, Аля, не просила.

– И не пытайся. Все пока. Пошли.

И она вышла громко каблуками

Стуча по полу – мерный четкий звук.

А я осталась, обняла себя руками.

Таких врагу не пожала бы «подруг».

-6-

Просторный зал, обиты стены дубом,

Диваны в коже, мрачный тусклый свет,

Играет музыка негромко. В этом клубе

Для посторонних места точно нет.

Все здесь знакомы – видно по объятьям

И по тому как "охраняют" своих дам

Мужчины в клубе. Дернула за платье,

Пытаясь ниже опустить – куда уж там.

Вчера весь вечер выбирала, что надену.

Остановила выбор на простом «бюстье»,

Коротковато правда – чуть выше колена,

Но красота его вся в простоте.

На вид простое – черное без блесток,

Но его прелесть была спрятана внутри,

В подкладке алой. Знанье это хлестко

Меня бодрило. Что же Лель, смотри.

Себе сказала в зал ступая смело,

Ищи того, черты чьи знаешь наизусть.

Тебе знакомо было фото, но не тело.

Исправить надобно оплошность. Ну и пусть

Я выделялась среди всех этих девчонок,

Не только платьем и длиною ног,

Они как Аля все – их стан спортивен, тонок,

Но он заметит меня, дайте только срок.

Когда вошли мы, в зале стало тихо,

Умолкла музыка – не мы тому виной.

Все у стола для покера стоят – ни вздоха, крика.

Все наблюдают выжидая за игрой.

Играют двое – я узнала сразу –

Один из них мой дьявол, кто другой

Не интересно. Только в оба глаза

Смотреть мне нужно, справиться с собой –

Не зажиматься, стать чуть-чуть свободней,

Не дергаться и подол платья не трепать.

Вздохнула глубже. Что ж, я на исходной –

И вот настал момент в игру вступать.

А тишина все громче, напряженней,

Я поняла, что ставки высоки,

И воздух, кажется горячим раскаленным,

Взгляд не отводят друг от друга игроки.

И я в игре. Взяла фужер с подноса

У официанта, рядом что стоял

И подошла к столу, встав за спину без спроса…

И он заметил, взгляд резко поднял…

-7-

Я задохнулась… Это невозможно…

Такого взгляда не бывает у людей.

Я не была готова…

– Детка, осторожно.-

Забрал фужер.

– Кто в зал пустил детей? –

Спросил с ухмылкой. Гости засмеялись.

Я огляделась. Это обо мне? –

– Сдавайся, Павлик. -

Оба улыбались.

– Скажи Владлен, ты братец Сатане?

– Я его сын. – опять по залу хохот.

– Тогда, сдаюсь. – он сбросил карты прочь. –

Спектакль окончен. -

Недовольный ропот в толпе.

– Отдашь ее на ночь. -

Кого отдашь? Что? Я не понимала.

Но чей-то голос, мне услужливо шептал

На мой вопрос ответ, хоть я и промолчала.

– Ему любовницу свою он проиграл.

Так не бывает. Ведь она живая!

Она не кукла, не игрушка – человек.

Я думала, лишь в книжках так бывает,

Ведь на дворе уж двадцать первый век.

Нет рабства, крепостного права,

Все одинаково свободны выбирать.

Я знала, у Владлена что дурная слава,

Но чтобы в покер на живых людей играть?

Он точно дьявол, прав, наверно, Павлик.

Во что я влезла… Кто бы только знал.

Владлен поднялся и кивнул мне:

– Здесь будь, слышишь, зяблик.

Я скоро. Что-то я устал. -

Добавил громче, чтобы те, кто рядом

Его услышали и убирались прочь.

Он пошел к бару – проследила взглядом.

Сама на лоджию-веранду. Уже ночь.

В сад двери заперты – март. Холодно и снежно.

Открыты, правда, окна в смежный зал,

Где гости курят. Лживо, безмятежно

Все с виду.

– Что я приказал? -

Знакомый голос. Я не обернулась.

И пусть мурашки пробежали по спине,

Это был он. Владлен. Я улыбнулась.

– Пойдем. Живее.

– Это что вы мне?

– Тебе. Иди. Я долго ждать не стану.

– Я не хочу.

– Мне знаешь, все равно. -

Чуть подтолкнул вперед.

– Прошу вас, перестаньте!

– Быстрей давай. -

Французкое окно

В конце балкона было дверью в спальню.

Владлен втолкнул меня вовнутрь и запер дверь.

С той стороны окно было зеркальным.

– Снимай одежду.

– Нет, вы не поняли… -

Он глянул словно зверь.

Я задрожала.

– Хочешь поиграться? Как скажешь. -

Голос в тишине.

– Ты хочешь грубо? Чтоб сопротивляться, кричать и плакать? -

Он шагнул ко мне.

Я резко дернулась. Бежать. К двери. К спасенью.

Меня схватил он, не дав сделать двух шагов,

Понес к кровати. Я брыкалась. Наважденьем

Казалось все, неправдой. Из оков

Его объятий не освободиться,

Спиною вверх меня он бросил на кровать,

Сам сверху сел, я продолжала биться

Под ним, но тщетно. Платье разорвать

Мгновенье заняло. А я теряла силы.

Развел мне ноги – дальше была боль

Вторженья резкого:

– Ты так сама просила.

Что не по вкусу оказалась роль?

-8-

Я помню, он шепнул на ушко,

Пред тем как он… как он меня сломил,

А я тихонько плакала в подушку –

Не находя в себе бороться больше сил.

Он на мгновенье замер, понял, что случилось,

С меня скатился, и одевшись отошел к окну.

– Кто ты такая и зачем явилась? -

Вопрос не глядя.

– Чувствуешь вину? -

Спросила горько. Платье поправляя,

Но безуспешно – клочья не собрать.

Подклад алеет – мне напоминает

Как собиралась накануне «поиграть».

Вот поиграла, так чтобы с лихвою.

Владлен мне все детально показал.

И окунул, как говорится, с головою.

– Я зяблик, ты ведь так сказал? -

Прошла к двери и дернула за ручку-

Закрыто. Изнутри.

– Откройте дверь!

– Зачем пришла?

– Как видите на случку.

Ведь вы животное, не человек. Вы зверь! -

Рыдать хотелось, но себя держала.

– Прошу откройте, хватит изводить и издеваться. -

Я уже дрожала.

– Все успокойся. Хватит истерить. -

Он подошел вплотную, приобнял за плечи

Одной рукой – другой полез в карман,

Достал купюры, сунул мне:

– За вечер, платье. Хватит? За обман

Не дам я больше. Девственница – классно.

Не для меня, увы, я опытных люблю.

Таких Аля – проституток первоклассных.

А ты – твой выбор, детка, не хвалю. -

Открыл мне дверь и подтолкнул чуть в спину.

Я обернулась, бросила ему

назад купюры:

– Да пошел… скотина,

Не зверь ты, к братцу своему! -

Он меня дернул резко, впился жадным взглядом,

Впервые словно меня видел в этот миг.

– Какого черта, – шепот полный яда.-

Не может быть… -

Мне кажется, проник

Он ко мне в душу – так смотрел насильно,

Пытаясь выделить знакомые черты,

А я тонула в нем невыносимом,

В его глазах.

– Она – это не ты. -

Он отпустил, ушел и запер двери.

Но было слышно, как разбилось за стеной

Что-то о стену. Не могла поверить

Я, что случилось это все со мной.

-9-

Прошла в тот зал, где был недавно праздник.

Пустынный зал – не видно ни души.

Исчезло все. И чисто. Безобразно.

Себя за плечи обняла. Дыши, Леля, дыши!

Не здесь, терпи. Поплачешь вволю дома.

Но как же трудно было слезы удержать.

Прошла на выход. Кто-то незнакомый

Подал пальто.

– Такси вам вызывАть? Скажите адрес. -

Назвала не глядя.

Открыла дверь и вышла в холод, в ночь.

Окончен бал, испорчены наряды,

Как в старой сказке. Хуже, но точь-в-точь.

А как противно, мерзко, больно, грязно.

В карман залезла – деньги, телефон.

Владиму набрала – шепчу бессвязно,

Что он подлец, подставил меня он,

Что с этой Алей. Я не проститутка,

Со мной нельзя так, мне самой решать

Когда и с кем и как. Что это злая шутка

Или подстава. Начала рыдать

Я тихо в трубку. Ничего не слышу.

А он молчит. Не знает что сказать?

Я только слышу как он шумно дышит.

– Леля, ты где?

– Отстань.

– Тебя забрать?

– Иди к чертям. Тебя больше ни видеть,

ни знать, ни помнить, слышишь, не хочу.

– Ответь мне, где ты?

– Только ненавидеть. – Ему в ответ отчаянно шепчу.

Такси подъехало. Сажусь и кладу трубку,

Мне все равно, что думает Владим.

Пальто расстегнуто, разорванная юбка,

Подклад алеет, да ну и черт с ним.

Как добралась не помню, помню холод

В душе, в машине и за запертым окном.

Молчал водитель, мы вернулась в город,

Еще укрытый легким тихим сном.

Прошла в квартиру. Свет горит на кухне.

Владим пьет кофе, курит, на балкон

Открыта дверь. Мой мир сегодня рухнул,

Все изменилось, неизменен он.

Сняла пальто и бросила у входа,

За ним последовали туфли и браслет.

Чулки разорваны и платье. Вот пол года

Чему училась? Дайте мне ответ.

– Лель, что случилось?– замер осекаясь

На полуслове. – Что он сотворил?

Шагнул ко мне.

– Не смей, не прикасайся. – шиплю в ответ.

Он снова закурил.

– Дай сигарету.

– Леля, ты не куришь.

– Сказала, дай! – тянусь к нему рукой. –

И не смотри так. Что ты брови хмуришь?

– О, Боже, Леля что это с тобой…

– А что не так? – картинно покружилась. –

Наряд испорчен или синяки

Тебя смущают? Чем я заслужила

Вот это все?-

На скулах желваки его играют. Вижу, как он злиться.

А мне плевать. Сползаю по стене,

Нет сил терпеть – я плачу. Он садится

Меня напротив. Как же гадко мне.

Нет сил сказать, но это и не нужно.

Я плачу в голос – боли не унять.

Он меня на руки берет, но как-то чуждо.

Как неживую он несет меня в кровать.

Укрыл заботливо, сам примостился рядом.

А за окном вовсю уже рассвет.

Глаза закрыла.

– Спи, Леля. Не надо

Себя терзать. Пути обратно нет.

-10-

Проснулась в полдень. Я одна в кровати.

Владим ушел, не стоило и ждать,

Что он останется. Стянула с себя платье,

Чулки, белье – все в мусорку. Предать

Забвению хотелось прошлый вечер,

И душ горячий в этом мне помог,

Лишь синяки, что украшали руки, плечи

И грязь с души, увы, он смыть не смог.

Прошла на кухню. Кофе. К сигаретам –

Пустая пачка. Что ж переживу.

Мобильник выключен. Заряжен. К счастью это.

Пускай забудут все, что я вообще живу.

Достала книгу – куплена недавно,

Но прочитать ее не выбрала момент.

Уйти от мира – вот что было главным,

И лучше книги в этом средства нет.

Легла в кровать, укрылась одеялом,

Прочла одну страницу, две, три, пять…

Закрыла книгу. Только хуже стало.

Прошла на кухню. Лучше погулять.

Оделась быстро – джинсы, кофта, кеды,

Волосы в хвост. От куртки капюшон

Лицо скрывает от назойливых соседей

В кармане деньги, зажигалка, телефон.

Закрыла дверь. Лифт. Спуск. Я на свободе.

Дошла до парка. Села на скамью.

И не смотря на ветер, непогоду

Я не одна. Заметила семью –

Отец и мать и двое ребятишек

Визжат, дурачатся, за ними вьется пес,

Мать призывает их кричать по тише,

Не очень строго, даже не всерьез.

Они прошли, а смотрю им в спину,

О маме с папой больно вспоминать.

Ну почему все так…. все так невыносимо.

Звонит мобильный. Аля. Твою мать!

-11-

-Чего тебе? – собак спускаю сразу.

– И тебе здравствуй. Как твои дела? –

Елейный голос. Подлая зараза.-

Мне на хвосте сорока принесла…

– Что тебе нужно, Аля? – повторяю строже.

– Ну что ж раз так, тебе просили передать,

Чтоб ты была сегодня… –

Дрожь, озноб по коже.

– У клуба в восемь тебя будут ждать.

– Я не приду.

– Ты что совсем сдурела?

– Что не понятного. Я больше – ни ногой.

– Не понимаешь, с кем имеешь дело?

Боюсь представить, что он сделает с тобой…

– Я не боюсь. Аль, я не проститутка…

– Ой, Оль, не надо… только начинать.

Владлен терпеть не может вот таких малюток,

Как ты. Тебе другого я хотела подобрать.

Был на примете у меня один хапуга.

Меня ведь Вовочка об этом попросил.

А тут Владлен. Ну извини, подруга,

С ним совладать не каждой хватит сил.

– Все, Аля, хватит…

– Ну давай, как скажешь.

У клуба в восемь, слышишь, не забудь.

– Я не приду, не жди.

– Владлен накажет.

– А мне плевать. Я справлюсь как-нибудь. –

Я отключилась. Нет желанья слушать

Ее противный голос. Хочет видеть он?

После того как наплевал мне в душу?

Всего секунда и отключен телефон.

Придя домой, нашла по вкусу дело,

С утра на пары – нужен перевод

Статьи одной. На кухне я засела

Словарь, тетрадка, карандаш, айпод.

Люблю, когда играет едва слышно,

Не отвлекает, но и не гнетет

Пустая комната, где лишь один ты дышишь

И знаешь, что никто и не придет.

А так – иллюзия что кто-то с тобой вместе,

Что не один, что целый мир вокруг.

И одиночество – противно если честно,

Как хорошо когда есть лучший друг.

Виталька… Как же я скучала,

И не смотря на наш последний разговор…

Ведь сколько помню – я всегда его прощала,

А он меня. Так было до сих пор.

Ему хотела позвонить и разрыдаться,

Все рассказать и попросить совет.

Как было раньше, до того продаться

Как я решилась. Дружбы больше нет.

Он не поймет, он не простит поступка

Такого мне. Он честный и простой,

Прямой, открытый, добрый, верный, чуткий.

Виталька, брат… как я хочу домой.

К себе в каморку, в комнату пустую

С диваном старым, что прогнется под тобой.

Как я скучаю! Как же я тоскую

По тому времени, когда была собой.

-12-

Скамейка в парке возле института

Пустой бывает только в ранний час.

Порой сидят на ней всего только минуту

Кто поболтать, кто покурить. Подчас

Это знакомые – студенты из общаги,

Кто в универ, кто с пар, а кто пивка попить,

Кто кофе, а кому-то браги

Вполне достаточно. По средствам что купить

Он может, то употребляет,

Кто был студентом, тот меня поймет,

Кто чем бунтарский дух свой утоляет –

Кто пьет, кто курит, ну а кто поет.

Бывало так, что собирались в выходные

Друзья, гитара, песни до утра.

Тогда все просто было. Жаль теперь иные

Друзья и песни, клубы, вечера.

Все как в кино или в забытой книге

Порою кажется, что это не со мной,

Что я не втянута в Владимовы интриги,

Что не рискую своей жизнью и судьбой.

Купила кофе, знаю, не поможет,

Но все ж как раньше на скамейку я пришла.

Пора на пары. Утро. Дрожь по коже –

Прохладно, зябко. Шарф я не нашла.

А в куртке душно. Расстегнула ворот.

Достала пачку чуть помятых сигарет,

Давно лежат в кармане.

– Чертов холод. Лель, не найдется зажигалки, нет? –

Знакомый голос. Слишком. Даже очень.

– Наверно нет, Виталь. Давно уж не курю…

– А что в руках тогда?

– Воспоминанье. Точно подметил ты.

– А я иду, смотрю -

Сидишь. Я даже не поверил

Глазам сначала.

– Это, правда, я. Ты молодец, что подошел.

– Лель…

– Я скучала, – чуть слышно прошептала я.

– Побудь со мной, Виталь, совсем немножко.

– Лель, что так плохо?

– И не говори…

– Ну что стряслось?

– Перебежала кошка дорогу.

– Врешь. Зачем? Ведь мы свои!

– Я не могу сказать. Побудь со мною рядом… -

Он на скамейку сел.

– Могу тебя обнять?

– Только как брат.

– Я понял все по взгляду.

Не нужно, Лель, напоминать и повторять. –

Я улыбнулась и к нему прижалась

Спиной в кольцо захваченная сильных теплых рук.

Стало спокойно, хорошо.

– А ты боялась. –

Он хохотнул.– Лель. Я вернулся.

– Друг…

Виталь, тебя мне не хватало.

– И мне тебя.

– Виталька, как там брат?

– Что вспомнила?

– Я и не забывала. Ну, что язвишь?

– Да, там все также смрад.

– Все те же, то же?

– Нет, пришли другие, не алкоголики…

– А кто?

– Сам не пойму. На наркоманов они тоже не похожи.

Приличный вид такой. Зачем «к нему»

Они приходят только не понятно.

– И что не так?

– Но он другой, Лель, стал. Он изменился.

– Да ответь ты внятно!

– Он завязал… Пить, Леля, перестал.

-33-

– Не может быть. Ушам своим не верю…

– Ты бы пришла, он все же тебе брат.

– Я помню. Кое-что проверить мне надо бы. Поможешь?

– Буду рад.

– Зайду на днях к нему.

– Как скажешь.

– Подстрахуешь?

– А то! Конечно. Нам ж не привыкать. –

Он улыбнулся. – Что, Лелек, очкуешь?

– Отстань.

– Пол года не бывать

В родных пенатах. – он не унимался. –

Ванюшка, точно будет «страшно рад».

– А мне плевать.

– Я в этом и не сомневался.

– Он все поймет. Он все-таки мой брат.

– Тебе видней. Ну что идем учиться?

– Уже иду.

Достала телефон.

Идет звонок. Беззвучно.

Ошибиться

Тут невозможно – это только он.

-Лель, что случилось? -

Пальцы задрожали. Ответить? Нет.

– Дай мне я посмотрю. -

Забрал Виталька. Я не возражала.

– Скрыт номер. Я поговорю?

– Не смей.

– Кто это?

– Дай, не твое дело.

– Твой хахаль.

– Все, Виталь, отдай быстро назад.

– Да больно надо. Лель, ты побледнела.

– Отдай сюда.

– Что сделал этот гад?

– Ничто.

– Не верю.

Отклонила вызов и отключила машинально телефон.

– Забудь, Виталь. Это мои капризы.

– Кто это был?-

Владлен. Это был точно он.

-13-

Словно в тумане пролетели пары,

Виталька целый день что-то бубнил,

Не помню что. Оно не надо даром

Мне было слушать, что он говорил.

Владлен. Владлен. Звучала мысль набатом.

Что делать? Черт! Где номер раздобыл?

Наверно, Алька. Обложить бы матом…

Ну почему меня он не забыл!?

Внутри трепещет все, волненье давит, душит.

И с этим чувством невозможно совладать.

Владлен. Как дьявол тянет с меня душу,

А я не в силах ее буду удержать.

Бежать! Бежать! И дальше. Без оглядки.

Да струсила, тут нечего скрывать.

Мне будет легче поиграть с ним в прятки,

Чем здесь остаться эту папку добывать.

Чертова папка! Ну, зачем ввязалась?

Куда смотрела? Что же делать, блин!

И все так радужно сначала представлялось.

А вот реальность жестко вбила клин.

Куда бежать? Скорей всего в столицу,

Владим меня там точно не найдет,

Когда прохожих миллионы – лица

В одно сливаются. Никто не разберет.

А договор – ничто, просто бумажка.

Что взять с меня? Последнюю тетрадь?

Или футболку? Нищая бродяжка –

Нет ничего. Ни дать, с меня не взять.

Заначка есть – стипендии копила,

Билет позволить я вполне себе могу.

Жаль институт бросать. В ученье моя сила…

Сама себе я вырыла… Врагу

Не пожелаю. Что ж я все решила,

Когда неспешно покидала институт

В ту ночь Владиму я, конечно, поспешила

Судьбу доверить. Не споткнуться б тут.

Не ошибиться, не разбиться насмерть.

Рискнуть-то стоило, чего еще терять?

Ведь поменяется лишь город, но не паперть.

Какая разница где нищему стоять?

-14-

Зашла по двор. Все было как обычно.

Площадка, детки, бабушки сидят.

Но чей-то взгляд жег спину просто неприлично,

Я поняла одно – за мной теперь следят.

Вид не подам, пройду спокойно мимо.

Все как обычно, будто как всегда.

Застыли пальцы и дрожат невыносимо.

– Ольга Крылова? Это вы ведь, да? -

Смолчать? Соврать? Застыла у порога.

Бежать? Куда? Подъезд – это тупик.

Я обернулась. Предо мною в строгом

Костюме черном ответа ждал накаченный мужик.

Высокий. Слишком. Не люблю высоких.

Мне не уютно. Я теряюсь.

– Это вы?

Нет, не бывает плеч таких широких

В природе,

– Я. -

И головы.

Не убежать, такой догонит сразу.

Даже пытаться и не стану.

– Кто вы есть?

– Неважно. Я здесь по приказу.

Со мной пойдемте.

– Мне не плохо здесь.

– Владлен вас ждет.

– Меня?

– Да.

– Ждет в машине? -

Я обернулась, у подъезда черный джип.

– Я не желаю видеть этого мужчину.

Дайте пройти. Своей персоне vip

Скажите то, что вы ошиблись. -

Я попыталась проскользнуть мимо него.

Он резко руку выставил вперед.

– Вы не ушиблись?

– Что непонятным показалось из всего

Что я сказал? – донесся голос грубый. –

– Я вам сказал, что Владлен Дмитрич ждет. -

Ответить что? Я с силой сжала губы.

– Уже давно. И злой уже как черт.

– Вот и пусть злится. Для него полезно.

Дайте пройти. Иначе – закричу,

Противно так визгливо, громко, слезно. -

Мужик опешил.

– И я не шучу! Проблем хотите?

Крикну бабке Вере,

Один мой писк и весь сбежится двор. -

Он убрал руку. Я открыла двери.

Вошла в подъезд. Окончен разговор.

-15-

Стучало сердце бешено, набатом.

Рукой дрожащей запустила лифт.

Откуда храбрость? А мурашки градом

Бегут по телу. Это вам не флирт.

Так грубо с дядей, что в два раза выше.

Адреналин бурлил отчаянно в крови,

И чем я ближе поднималась к крыше –

(Этаж последний) тем страшней внутри

Мне становилось. Что теперь мне делать?

Куда бежать? Из дома как уйти,

Чтоб незаметно. Внешность переделать?

Меня узнают, только встретив на пути.

Нажала кнопку «стоп», а вдруг у двери

Квартиры меня тоже кто-то ждет?

Вполне возможно. Нужно все проверить.

На предпоследний лифт отправила. Везет.

Все было тихо. Быстро по ступенькам,

В замок ключи и вот я у себя.

Не держат ноги, опустилась на коленки.

–И что так долго? Я устал уж ждать тебя…

-16-

Владлен на кухне. Как? Ведь дверь… Откуда?

– Ты будешь кофе или может чай? -

Я обмерла.

– Ты не стесняйся.

– Что?

– Так что ты будешь? -

Я не могла в ответ ему найти слова.

– Тогда воды. -

Он взял стакан в сушилке.

– Как вы вошли?

– А это… пустяки. Без газа, с газом? -

Он достал бутылку из холодильника.

Движением руки

Мне указал на стул со своим рядом.

– Ты раздевайся.

– А иначе?

– Не остри. Суда иди. -

Он указал мне резким взглядом.

– Зачем?

– Хочу поговорить.

– Я нет.

– Давай не будем спорить. -

Я сняла куртку, ботильоны и рюкзак.

Прошла к нему.

– Ну что, теперь утроит?

– Вполне. Садись.

– А может лучше так? -

Подошла ближе, но не до касанья.

А он высокий, как же я могла забыть?

Уперлась в грудь глазами:

– Вся в вниманьи.

Так вам удобней со мной будет говорить? -

Что я творю? Я что совсем рехнулась?

– Твоя вода. -

Стакан мне протянул.

Спокойный голос.

Стыдно. Отшатнулась.

– Выпейте сами. -

На меня взглянул

Он равнодушно, так… без интереса.

– Тогда приступим. -

Он шагнул ко мне.

Я отскочила. В кухне стало тесно

Для нас двоих. Попятилась к стене.

– Не смей! Не трогай… -

Прошептала глухо.

– Не прикасайся. Я буду кричать!

– Да больно надо. -

Он ответил сухо. –

Проступим к делу,

Я хотел сказать. -

Я побледнела.

– Что тогда за дело?

– Я кое-что хотел узнать и предложить.

– Вашей любовницей не стану. Мое тело

Не продается.

– Что ж тогда будем дружить.

-17-

– Дружить со мной?

– А что в этом такого?

– После всего, что было? Вы в своем уме?

– Мне захотелось, деточка, другого.

Не просто секса, ш**х довольно мне…

– Почему я? Девчонок ведь хватает,

Зайдите вечером в любой соседний двор,

Там толпы жаждущих, вас мигом расхватают!

Зачем вам я?

– О том и разговор. Хочу тебя, а не другую. Аля,

Мне рассказала все. Ты спонсора искать

Тогда пришла. Я покупаю тебя, так устроит, Ляля?

– Я Леля.

– Буду называть, так как мне нравится.

– Но я не согласилась.

– А я не спрашивал, я, Ляля, утверждал.

– Не нужен спонсор мне, я просто оступилась.

– Я слишком долго тебя, Ляля, ждал.

Не отпущу теперь. Приеду завтра в восемь.

Готова будь. И слышишь, не дури.

Еще остались пожелания, вопросы?

Ты не стесняйся, Ляля, говори? –

Я промолчала, что ему ответить?

– Я задержался слишком, у меня дела. -

Подал мне карту платинного цвета. –

Бухгалтер мой твой гонорар перевела.

Это аванс. Все остальное позже.

Он прошел к выходу, охранник уже ждал

Его за дверью. Ток прошел по коже.

Владлен ушел. Он все предугадал?

-18-

Как просчитал, что я в авто не сяду?

В квартиру без ключа он как попал?

А каким встретил он меня хозяйским взглядом,

Словно я вещь. Меня не покупал

Он, я ведь не игрушка!

У меня сердце есть, желания, душа.

Сварила кофе и помыла за ним кружку,

Себе наполнила ее и молча не спеша

Его я выпила, глотая кофе, слезы…

Жаль не поверила я в Алькины слова,

Тогда смешными показались мне ее угрозы,

А оказалось, что она была права.

А я наивная не знала, что Владлену

Нельзя отказывать, что запертых дверей

Нет для него, что я такой же пленный

Как все вокруг и он убьет скорей

Меня, чем от себя отпустит,

Он, как ребенок, взял игрушку поиграть

И держит крепко, не отдаст и не допустит

Чтоб кто другой взял. Право выбирать

Мне он не дал. Решил все сам и сделал

Так как хотелось только лишь ему.

А я, напротив, просчитать все не успела.

Еще не знал он, судя по всему,

Что все идет согласно тому плану,

Что разработал его «лучший друг» Владим.

Он заглотил наживку – вот что было главным.

Но что со мной случиться, когда предадим

Его огласке, станет все известно?

Когда заметит то, что папки больше нет?

Убьет меня? Накажет? Если честно

Казать, я продала себя за горсточку монет.

И ждать пощады мне стоит тогда точно,

У меня шанс есть еще жизнь свою спасти.

К черту контракт. И за билетом. Срочно!

Одно есть но – домой нужно зайти

К Ванюшке. Нет, не попрощаться,

Остался паспорт за диваном в тайнике.

А уже после можно будет собираться

В дорогу спешно. Нужно ехать налегке.

Сидеть не время – опускался вечер.

Начало пятого. Успеть б до темноты.

И я надеялась, Ванюшку что не встречу.

В груди же было чувство дикой пустоты.

-19-

Знакомый двор, песочница, качели,

Турник, веранда – мы любили там сидеть

С Виталькой раньше. Годы пролетели

Так не заметно. Быстро повзрослеть

Пришлось обоим. А подъезд все тот же –

Точно такой же, как и десять лет назад,

Синие с белым стены. Двери все похожи,

И только коврик на пороге рассказать

Может о жителях: там, где живет старушка –

Всегда опрятно, чисто ровненько лежит,

Там, где студенты-квартиранты – он как «чушка»

Помятый грязный скоро вовсе убежит

К соседней двери – там семья большая

И перед дверью у них нету ничего,

Но этот «грязненький» им вовсе не мешает,

И не замечен ими он скорей всего.

А возле нашей двери, как обычно,

Коврика не было – раз дверь не заперта

И кто-то входит и выходит в неприличном

Порой подпитии – он лишняя черта.

В ханыжном доме – коврику нет места,

Вот была мама – в доме был покой, уют.

Тогда казалось жизнь спокойной, даже пресной.

Не допускала мысль, что изнасилуют, убьют.

Как изменилось все! Привычно дернув ручку

Я поняла – закрыто изнутри.

Звоню в звонок – сейчас получит взбучку

братишка. Гневно:

– Ну, Ванька, смотри!-

Ищу ключи в карманах джинс и куртки,

И понимаю, что с собой их не брала.

За дверью запах – словно жгут окурки.

И тихий шепот.

– Лелька, ты?

– Я.

– Где же ты была!

-20-

Щелкнул замок и приоткрылись двери.

– Давай скорее. Ты пришла одна?

– А что такого?

– Заходи. Проверить нужно! Только у окна

Не мельтеши.

– Что? Вань, что происходит? -

Прошла на кухню. Странно. Чистота.

И лишь от пепельницы этот смрад исходит –

Она бычками доверху полна.

Все изменилось. Нет бутылок, банок.

Пусть пол не мыт, но, в общем, не бардак.

– Чего вернулась будто зверь-подранок?

– Давай оставим, это Вань!

– А что же так? Явилась на ночь глядя вся такая…

– Какая Вань?

– Как эти … из газет.

– Каких газет? Тебя не понимаю.

– Ты в зеркало сама смотрелась? Нет? -

Если б не голос – сроду не узнал бы!

Чего пришла-то? Принесла привет

Как тот слоненок из мультфильма?

– Как бы. А что темно так?

– Не включай, Оль, свет!

– А что такого? Вань, что происходит?

Ты совсем сбрендил, пока не было меня?

– Говори тише!

– Я не громко вроде…

– Они услышать могут через форточку тебя.

– Ты что – того? Все – «белая горячка»? –

Я покрутила многозначно у виска.

– Ты все такая же всезнайка и гордячка! –

Брат огрызнулся. – Все плохо, Оль… – и в голосе тоска. –

Иди домой! Иди! Не возвращайся!

Забудь мой адрес и вообще, что я живу.

– Что за депрессия?

– Оль, нам нельзя встречаться.

– Что происходит, Вань, скажи? Я не пойму!

– Лучше не знать. Тебе и так неплохо

Живется, вижу, посмотри какой наряд…

Чего-чего, а твоих охов-вздохов

Не нужно мне. И люди говорят.

– Какие люди? Что?

– Что все с тобой нормально.

Оль, уходи! Не надо приходить.

– Я здесь не гостья. Я хозяйка – официально.

– Давай не будем ничего сейчас делить.

– Ты первый начал!

– Ладно. Все. Оставим.

– Как скажешь. Я пошла тогда к себе.

Хочешь молчать? Что ж это твое право.

– Оль, я не хочу вред причинить еще тебе.

– Да что стряслось? Хорош играть словами,

Я не чужая, Ваня, я – твоя сестра.

Как мушкетеры – друг за друга головами.

Ты помнишь, Вань?

–Тебе не ведом страх.

Оль, Оля, Олечка – какой же ты ребенок.

Про мушкетеров вспомнила. Жизнь – это не кино.

– Если заметил – я уже выросла с пеленок.

И повзрослела рано, Вань, уже давно.

Давай колись – что снова приключилось?

С дружком Тимохой поругался или он

Пить тоже бросил? Люди появились,

Сказал, Виталька? Кто такие?

Резкий звон

Раздался в холле. Трижды позвонили.

– Иван, открой. – им вторил громкий бас. –

Ты дома, знаем. Мы предупредили, -

Стук кулаком. – Пришел расплаты час! -

Удар глухой прошел по старой двери.

Один, второй раз. Ванька задрожал.

Я замерла. Я не могла поверить.

– Что происходит?

– Я им задолжал…

-21-

Дверь с глухим стоном грохнулась об стену.

Их было трое – все равны как на подбор –

Качки-спортсмены, из мультфильма сцена

Пришла на ум. Кто дядька Черномор?

А вот и он. Вошел мужик пониже.

Костюм спортивный, куртка, петушок.

Как гость из прошлого.

– Иван! Кого я вижу? Звонка не слышишь? -

А у Ваньки шок –

Он весь дрожит и ищет пятый угол

В пустой гостиной, бегают глаза.

Я в темноте. Напоминали кукол

Мы с ним тогда. Застывшие.

– Сказать,

что-нибудь хочешь или…

Это что такое?

И кто тут прячется у Ваньки за спиной?

– Он включил свет. – О…От меня не скроешь.

Невеста? Здорово. Она пойдет со мной!

– Это сестра. – чуть слышный голос брата.

– Прошу оставь ее! Я все… я все отдам!

– Вот как отдашь – так заберешь обратно. -

Берите, девку! – дал команду «пацанам».

Я заметалась в мыслях. Что же сделать?

Качки ко мне, я пробую сбежать,

Только их трое. Три огромных тела.

Зажал один. Едва могла дышать.

Пыталась вырваться, но тоже безуспешно,

Только рука его прижала посильней.

Ванька заплакал, горько, безутешно.

– Я отработаю… Нет, я поеду с ней!

– Зачем, Иван? Работник нам не нужен.

Нам нужны деньги. – засмеялся Черномор. –

А за сестру спасибо. Славный «ужин»

Будет ребятам. Все. Окончен разговор.

Пошли ребята. Срок тебе неделя.

Ни дня, ни часа, большего не дам.

Сегодня что? Тридцатое? До пятого апреля.

Дерзай, Ванюша.

– Я… Я все продам. Но мне не хватит…

Отпустите, Олю!

– Все, пшел вон! Устал я от тебя.

– Не забирайте! Нет! Я не позволю! –

Рыдал Ванюшка. – Забери меня. -

Я забрыкалась снова, что есть силы.

– Пусти! Пусти меня! За него верну! -

Болели руки, грудь невыносимо.

Но он держал меня.

– Уймись, шею сверну! -

Уж лучше шею, чем попасть к таким «на ужин».

– Я расплачусь. Я деньги отыщу! -

Ослабла хватка. – Сколько денег нужно?

– Пол миллиона. И тебя я отпущу

В обмен на брата, – мне шепнул на ушко –

Пока ты ищешь, он будет у нас.

И если будешь, Оля, девочкой послушной –

Вернем живого. Поняла наказ?

Кому расскажешь – пшик и нету Вани.

Ты поняла?– Я лишь могла кивнуть. -

А если денег не найдешь или обманешь,

Тебя возьмем. Ну, что понятна суть?

Вот и чудесно! -

Он склонился ниже.

Коснулся шеи и вдруг резко горло сжал.

Я задохнулась. Черномор все ближе.

Лизнул мне щеку. – Я предупреждал.

Не говори потом, что этого не знала. -

Я содрогнулась, отвращение скрывать

Не в силах.

– Срок неделя.

– Мало! –

Хриплю в ответ. Но горло отпускать

он не спешит.

– Две. Ни секундой дольше. -

Ослабла хватка. Я могла дышать.

– Пошли, Ванюша. Не жилец ты больше.

– Олька, прости… Хотел ведь помешать! -

Я закусила губы до крови, смолчала,

Глаза закрыла, чтобы только не смотреть

Как он уходит, сердце в такт стучало

Его шагам. А мне хотелось только умереть.

-22-

Я долго шла. Куда не понимая,

Вечерний город очень быстро стал ночным,

А я брела холодная, немая,

И все вокруг казалось чуждым и пустым.

Дрожали пальцы, все внутри дрожало.

От неприятия, от жалости к себе,

К Ванюшке. Я не убежала.

Я не смогла противиться судьбе.

Ведь он мой брат. Единственный, любимый.

Кроме него у меня ближе – никого,

И пусть порою он бывал невыносимый,

Пускай он пьяница… был… Этого всего

Не заслужил он, я не заслужила.

Ну, почему?! Ну, почему все в этой жизни так?!

К стене прижалась, а внутри все выло,

Зажала рот рукой. В подъезде полумрак.

Как добралась к себе не знаю и не помню.

Восемь кварталов, это если по прямой.

Найти хотелось уголок укромный

И там сидеть. Но я пришла домой.

В квартиру съемную, что стала мнимым домом,

Где жила девушка, отличная от той,

Какой была я раньше, мне знакомой,

Кто я теперь? Вопрос-то не простой.

Ведь даже Ванька не узнал меня сначала.

На себя в зеркало я не смотрю давно

Как на чужую, я не замечаю,

Что живу жизнью не своей, мне все равно.

Так было раньше. Стало все иначе.

Капкан захлопнулся. Охотник был ловчей.

Зашла в квартиру. Поняла, что плачу.

И не хочу игрушкой быть не чьей.

На кухне свет. Владим. Парфюм знакомый.

Холодный, собранный и как всегда немой.

Или не мой…Он курит на балконе

Открыта дверь, и он стоит спиной.

-23-

– Ты что так долго? Пол второго ночи. –

Не обернулся. Сигарету закурил.

– А что соскучился? – хриплю в ответ.

– Да, очень. – рычит Владим.

–Что ж ты не говорил, что забежишь.

Я бы ждала, вздыхала. -

Снимаю куртку, обувь. Вытираю слезы с щек.

Он обернулся. Ярость полыхала

В его глазах.

– Ну что стряслось еще? Ты где была?

Ты на себя смотрела? Что происходит, Леля? –

Взял за плечи. – Не пойму?

Ты все испортишь! Ты провалишь дело!

– Боишься, не понравлюсь что ему? –

Шиплю в лицо. – Так знай, он был сегодня.

Пришел в обед, пил кофе прям как ты.

Свободно чувствовал себя здесь. Что угодно

Себе позволить мог…

– Что это за следы? -

Он указал на горло.

– Что такое?

– Этого не было на твоей шее день назад.

Кто это сделал. Он? Владлен?

– Другое. – улыбаюсь. – Но он тоже гад.

– Лель, что случилось? Ты во что ввязалась?

Это дружок твой малолетний? Это он?

– А ты ревнуешь, правда? – издеваюсь. –

Не может быть такого. Ты? Меня? -

В ответ лишь стон.

– О Боже, Леля! Прекрати сейчас же

Весь этот фарс. Нормально говори.

– Я по-английски, по-французски могу даже. -

Закрыл глаза.

– Ну что же ты, смотри! Смотри, что сделал –

Ты купил игрушку, но вот беда другой ее сломал.

Теперь ни что – простая безделушка.

– Лель, замолчи. -

И он поцеловал так грубо, жадно, ненасытно…

Как голодающий, как будто в первый раз

А я ответила. Мне даже стало стыдно

За то, что я не закрывала глаз.

И ничего. Не чувствую. Как будто не живая.

Словно я робот и целую невпопад.

Он продолжает, обнимает, прижимает,

Зарылся в волосы рукой… Где водопад

Мурашек? Где дрожь наслаждения?

Все безразлично и не важно кто -

Владлен, Владим. И только горечь от обиды, сожаленья.

Он отстранился, отвернулся. И черт с ним!

– Лель, извини. Я не хотел.

– Я знаю.

– Чего ты знаешь? Ну чего ты можешь знать?

Кто я – кто ты?

– Владим, я понимаю…

– Да ничего ты Лель не можешь понимать!

– Куда мне…

– Помолчи немного! – одернул резко. –

Я не буду с тобой спать,

Хоть ты не против, но и не согласна.

Я же не мальчик, Леля, мне не нужно повторять.

Когда партнерша холодна и безучастна,

Оно противно.

– А мне нечего терять.

Владим, дай денег. Просто так, не по контракту.

Мне очень нужно, пятьсот тысяч, ты богат.

Что тебе стоит?

– Я плачу постфактум.

Добудешь папку – все получишь.

– Но мой брат…

– Леля, не надо. Не дави на жалость.

– Его забрали!

– Не желаю знать.

Достань мне папку. И осталось малость:

Владлен попался, нужно подсекать.

– Нет времени. Мне сроку две недели.

– Лель, ты в игре. Не время отступать.

– Они убьют Ванюшку, если не успею!

– Вот тебе стимул.

– Ты жесток.

– Плевать. -

Я села на пол. Обняла колени.

– Уйдешь? Останешься?

– Что хочешь уже спать?

– Хочу забыться. Чтоб без сновидений.

– Иди ложись. Что отнести в кровать?

– Спасибо, нет. Сама найду, увольте.

– Я уйду позже. Здесь немного постою.

Скоро рассвет.

– Да сколь угодно стойте…

– Спокойной ночи.

– Не хочу встречать зарю.-

Мы замолчали, слов боле не нужно.

Все, что хотела я узнать, он мне сказал.

И показал. Он пусть неравнодушен

В душе ко мне, но в просьбе отказал.

Владлена спрашивать про деньги бесполезно,

Кто я такая чтоб такую сумму дать,

Да и за что? Притом и безвозмездно.

За то, что просто разделила с ним кровать?

Одно осталось мне – добыть Владиму папку.

Просто прожить, найти и передать.

Пусть я раздавлена, беспомощна как тряпка,

Я соберусь и буду воевать.

-24-

Глаза открыла. На часах четыре.

Окно зашторено, но знаю, что не ночь.

Прошла на кухню, я одна в квартире.

Все так, как раньше, до Владима, все точь-в-точь

Как было вечером, когда я уходила

К Ванюшке – чашки, ложки по местам.

Будто не тронуто. Следов не находила

Его присутствия ни на балконе, ни на кухне. Даже там

Где он сидел, был стул к столу приставлен,

Как будто ночью вчера не было его.

Ни его губ, объятий , слов. Оставлен

Лишь след на горле. Только и всего.

А на душе так тихо, так пустынно

Сварила кофе, вышла с кружкой на балкон.

А подо мною город – суетливый дымный

И понимаю – в нем хозяин он –

Владим. О чем вчера он думал

Когда как я смотрел через холодное стекло –

О нас с Владленом? Долге? Людском шуме?

Или о выборах? Ведь время истекло

Его правления. Чуть-чуть совсем осталось.

Вот он и бесится. Боится проиграть.

Что у Владлена на него? А в папку что закралось

Такого важного, раз нужно забирать?

Не ясно как-то. В мир ПК и флешек,

Хранить в бумаге компромат – не комильфо.

Что-то другое здесь. И пусть он не безгрешен,

Но что внутри знает Владлен только и он.

И я узнаю, может быть, когда-то.

Боюсь, что пользы мне оно не принесет.

Одно лишь важно было – это спасти брата.

Кроме меня, ну кто его спасет?

Кофе допит, и на часах шесть тридцать.

Подошла к зеркалу – на шее пятерня

Багрово-синяя. Придется потрудиться,

Чтобы не знал о них никто кроме меня.

Надела брюки, водолазку, ботильоны.

Все в черном цвете, поверх белый кардиган.

Волосы в хвост высокий. Стильно, скромно.

Ресницы – ярко, губы нет. Такой обман.

Чтоб все внимание к глазам, как можно выше.

Без пяти восемь. Выхожу во двор.

Волнуюсь очень. Сердце бьется тише.

Владлен в машине. Громкий разговор

Идет в салоне – он спорит с охраной,

Меня увидев, пресекает спор щелчком.

Охранник смотрит на меня немного странно –

С немым укором. В чем еще таком

Я провинилась перед ним, увы, не знаю.

Открыл мне дверцу. Я в салоне. Тишина.

Владлен молчит и смотрит. Понимаю,

Что я сегодня – это копия она.

-25-

– Распусти хвост. – Владлена хриплый голос.

– Зачем?

– Так нужно. Просто выполни приказ. -

Темно в машине. Распускаю волос,

Резинку на руку. Не поднимаю глаз.

А Владлен смотрит, чувствую всей кожей,

Ползут мурашки. И в салоне все молчат.

– Невероятно. Как же вы похожи. -

Мой подбородок пальцем приподнял.

– Вот только взгляд…Другой. И ты другая. -

Он убрал руку. Разочарован? Даже не пойму.

– Какие планы?

– Что ты предлагаешь?

Я доверяю, Ляля, вкусу твоему. -

Что предложить? В кофейню? В парк? На лавку?

– Вообще-то вы мне приказали в восемь быть,

И вам решать.

– Хорошая поправка.

Как же я мог об этом, Ляля, позабыть?

Тогда ко мне. – Он дал приказ охране.

Машина тронулась, Владлен достал планшет.

Мерцали графики, таблицы на экране.

И ощущенье, что меня в машине нет.

Тепло, уютно. Сладко пахнет кожей.

И каждый думает в салоне о своем.

– Куда мы едем? – мой вопрос не сложен.

– В мой клуб за городом. Ты помнишь ведь о нем?

Как же не помнить? Это не забудешь.

Я отвернулась и уставилась в окно –

Снег постепенно сходит, превращаясь в лужи,

Меняя состояние, а в корне-то одно –

Вода. И там и там. Хоть внешне и не схожи.

А я вот копия – Владленова жена,

Но мы с ней вовсе не одно и тоже,

Пусть даже разница сначала не видна.

Я заскучала. Ехали мы долго.

Владлен все так же погружен был в свой планшет.

Я наблюдать за ним решила втихомолку,

Жаль только выключен в салоне верхний свет.

А от планшета легкое сиянье

Мне позволяло так немного рассмотреть.

И одно дело фото. Фото ожиданье

Не оправдало. В жизни умереть

Под его взглядом можно. Он – это порода

Все в нем кричит об этом, он альфа-самец.

Губы и скулы, жесткий подбородок,

Рост и фигура, плечи, наконец.

Невыносимо, просто невозможно

Быть рядом с ним. Он подавляет всем –

И энергетикой и мощью. Сложно, очень сложно

Мне описать и передать это… совсем.

Возле него – ты будто бы ущербный,

И не красивый и все-все в тебе не так.

Ты запинаешься, волнуешься, все скверно,

Что ты не скажешь, сделаешь и как.

А он – как царь и все пред ним трепещут,

«Целуют руки», чтобы только угодить.

Ты – невидимка или может кто похлеще.

Он был рожден, чтобы людьми руководить.

Я засмотрелась. Нужно быть тактичней.

– Ну что, довольна? – в лоб спросил Владлен.-

Все рассмотрела?

– Нет. Только частично.

– Еще успеешь, Ляля. С этим нет проблем. -

Я задохнулась, что сказать не зная.

– Я обязательно такой тебе дам шанс,

И ты восполнишь все пробелы, дорогая.

– Так вот за что вы перечислили аванс. -

Он поперхнулся.

– Что ж ты угадала. -

Убрал планшет и ухмыльнулся сам себе.

– Вы обманули меня, да? Я так и знала.

Шиплю в ответ.

– Я что сказал тебе?

– Что мы друзья.

– И?

– И друзья друг друга

Привычки, внешность, жесты

Знают. Вот тебе ответ.

Ты согласилась, Ляля, быть моей подругой?

– Да.

– Впредь не ищи в моих словах того чего в них нет.

– Не буду больше! – перебила скромно.

– Вот и отлично. Посмотри в окно. -

Я повернулась. Предо мной огромный

Открылся парк, где все освещено –

Деревья в лампочки одеты, как в перчатки,

Сверкали ярко, словно звездочки в снегу,

Скамейки темные, промокшая брусчатка,

А дальше озеро и мост, и там на берегу

Стоит усадьба. Вверх летят колонны

К балкону, аркам. Окна в полный рост,

И во всех свет… А в темном небосклоне

Луны не видно. Дом, будто форпост

На страже света, на границе ночи.

Мурашки медленно спускались по спине.

– Я клуб запомнила другим, не таким точно. -

Шепчу Владлену.

– Что ж смотри извне.

– Не так все было, проще. Парк, аллея, двери.

Я бы запомнила такую красоту.

– Это другой вход, Ляля.

– Не могу поверить…

– В то, что ошиблась и дверь выбрала не ту? -

Я промолчала, отвечать не стала.

Что толку спорить – истина проста,

Он лишь озвучил то, что в воздухе витало –

Он – принц, дом- замок. Все это – мечта.

Я загрустила. Накатила жалость.

И даже зависть к его будущей жене,

К хозяйке дома, сердца. А внутри все сжалось

От понимания, что это все не мне.

-26-

Входная дверь порабощала своей мощью –

Три метра дерева, стекла и вензелей,

Я перед ней себе казалась меньше, проще,

А вот Владлен напротив стал еще сильней.

Внутри, наоборот, все просто, элегантно –

Стекло и мрамор, лестница, цветы

И второй свет, а в центре бриллиантом

Сверкала люстра дивной красоты.

Стекло? Хрусталь? Не важно. Но сияет

Так словно звезды были сплетены в венок

С ночного неба. Не горят – блистают.

А ты как люстра эта так же одинок.

Мы вошли в залу ресторана, гости хором

К нам обернулись, кто тайком, кто нет.

Уютно, тихо, хлопковые шторы,

Белые скатерти, диваны, мягкий плед,

Камин в углу растоплен, фортепьяно,

Бар-стойка, официанты, тихий смех

И разговор в полголоса. Ни кто не спорит рьяно,

Дамы в вечернем – бриллианты, мех.

Мне не комфортно, я слегка тушуюсь.

Пальто – швейцару. На Владлена взгляд.

Смотрит серьезно. Я сильно волнуюсь.

Мой не подходит совершенно здесь наряд.

Я как охранник, что остался в главном холле,

Вся в простом черном ни сережек, ни колец.

И рядом с ними я казалась черной молью,

Как среди хищниц желторотенький птенец.

Смотрели с наглостью и явным интересом,

Кто-то оценивал, а кто испепелить

Хотел глазами. Жутко, если честно,

Было стоять, не то, что проходить.

Владлен все понял, приобнял за плечи

Одной рукой, затем ладонью чуть погладил по спине

Спустился ниже – к талии. Но легче

От его «помощи» совсем не стало мне.

Горела кожа под его рукою,

Плохой преградой был тончайший кашемир.

Мы прошли к столику в углу, где нас в покое

Могли оставить зрители и мир.

Пространство сжалось вокруг нас с Владленом,

Сели – он в зал в лицом, а я ко всем спиной.

Он был расслаблен, нагло, откровенно

Смотрел в глаза и потешался надо мной.

– А что не так? – спросила еле слышно. –

Что-то с прической? – собираю хвост.

Он ухмыльнулся.

– Что?

–Считаешь себя лишней

Среди присутствующих?-

В точку прям вопрос.

Молчу. Киваю. Как он догадался?

– Вина?

– Не нужно. Завтра в институт.

– Может поужинать? -

Он точно издевался.

Мне кусок хлеба не полезет тут,

Не говоря про полноценный ужин.

– А можно кофе сладкий с молоком?

– Конечно можно, а десерт не нужен?

– Спасибо, нет. -

А в горле будто ком.

Он наклоняется вперед, мне жест рукою

За ним последовать, я двигаюсь к нему.

– Послушай, Ляля, я секрет тебе открою.–

Я вся в внимании, не понимаю что к чему.

– Среди собравшихся здесь, чтобы не казалось,

Лишь куртизанки, содержанки, жен здесь нет.

Здесь поиметь можно любую, вот в чем жалость.

За исключеньем некоторых, в этом весь секрет.

И чтобы внешне они из себя не представляли,

Совсем не то они, кем хочется им стать.

Тебя наверняка предупреждала Аля,

Когда и ты решила в этот клуб вступать.

А если новенькая в клубе появилась,

Они – ничья. Кто первый – тот берет.

Так и с тобой в тот вечер, Ляля, получилось.

Тебя увидел я и взял других вперед.-

Я поперхнулась. Да, вот это нравы!

Это не клуб вовсе, это скорей бордель.

Играют в карты на девиц ради забавы.

Наверняка здесь есть еще отель,

Чтоб было где. Я вздрогнула, представив,

От отвращения. И здесь хозяин он.

– А кто инициатор этих правил?

– Само сложилось. -

Он понизил тон. Вопрос не нравился,

Я поняла по взгляду.

Принесли кофе. Молча сделала глоток.

Чашку отставила. Владлена чашка рядом,

Стоит нетронута, а между нами ток.

Молчим и смотрим – он в глаза, я – мимо.

Боюсь запутаться в нем и боюсь прочесть,

Боюсь в нем раствориться вся… необратимо,

Он вырвет душу с корнем, а не то, что честь.

– Ляля, пойдем. – он резко встал со стула. –

Вечер окончен. Так тебе решать.-

И он ушел. Я, наконец, вздохнула

Полною грудью. Не могла дышать

Я рядом с ним. Покорно прошла следом.

Он ждал в машине, я брела одна.

И этот вечер все казалось бредом.

Владлен был зол. Моя это вина.

-27-

Он всю дорогу «просидел» опять в планшете,

Меня не слышал, не хотел, не замечал.

И отвернувшись в тусклом сером свете,

Смотрел на графики, таблицы и молчал.

Домой дорога кажется быстрее,

Но в этот раз совсем наоборот,

Тянулось время, тишина была острее,

И между нами слов водоворот

Неслышных, не произнесенных.

Лишь «мне решать», он четко дал понять

И действий ждал вполне определенных:

Озвучил правила, а я должна принять.

Что здесь неясного? Дружить? Ха! Размечталась.

Да разве может другом быть такой как он?

Его задел тот факт, что от него я отказалась

Как от любовника. Нарушила закон

Никем неписанный. Вот что его задело.

Кто я такая буду для него?

Я – кукла, оболочка. Я – это лишь тело.

Для развлечений, только и всего.

-28-

Мы добрались. И на часах два ночи.

Водитель и охранник вышли вон.

Владлен планшет убрал. Я волновалась очень,

Вдвоем в машине – только я и он.

Что сделает? Что скажет? Поцелует?

Или напротив будет холоден как лед?

А может, выскажет мне все, раскритикует?

Что он задумал, черт не разберет.

Но он молчит, и в тоже время знаю,

Что неотрывно смотрит на меня.

А я в душе свое смущенье проклинаю,

Вот я попала из огня да в полымя.

– Ляля, послушай. – он нарушил первым

Наш затянувшийся неслышный диалог.

Голос чуть хриплый. И я вся на нервах.

К нему лицом, но взглядом в потолок.

– Брось свои игры, мы давно не дети. –

Он опустил руку в карман, достал футляр

И мне отдал. – И мне понятны эти

Твои уловки. Ляль, я не фигляр,

Чтоб потешаться надо мной, я не позволю.

Или забыла ты, кто Я есть, а кто ты?

Я не приятен тебе? Или против воли

Своей ты здесь? Ответь! Вопросы-то просты!

Зачем пришла? Зачем в машину села

Ты если не желала? –

Я молчу. Его тон тише,

Но немеет тело от его голоса.

Футляр в руках верчу, но неосознанно,

Сама не понимая.

– Владлен, простите. Я не знаю, как сказать…

– Скажи как есть, ведь ты же не немая!

Вслух, громко. Может показать? –

Он зарычал, тряхнул меня за плечи,

И отпустил так резко, как схватил.

– Я не хотел, прости. –

Ему не стало легче, он напряжен был.

Из последних сил, собрав все мужество,

С ним встретилась я взглядом.

И провалилась, полетела в темноту.

Одно желанье – быть только с ним рядом

Меня заполнило, дарило теплоту.

– Открой футляр.–

Откинула вверх крышку,

А там браслет – венок из лепестков

Сапфир и платина.

– Владлен, но это слишком…

Я не могу принять, простите. – с облаков

На землю опускаюсь резко,

Его ответ мне, как ушат стылой воды:

– Он означает – ты моя «невеста»

По клубным правилам. Награда за труды.

Знак отличительный, чтоб видели другие,

Что ты моя и не посмели подойти.

– Будто наручники, но только дорогие?

А потеряю если? Где другой найти? –

Вопрос дурацкий. Не могла сдержаться.

Прогнивший клуб и правила дурны.

Я что рабыня? В пору разрыдаться.

– Ляль, успокойся и с обратной стороны

На все взгляни. –

Он дал футляр мне снова.

Все эти правила – чтоб только оградить

И защитить от рук, от приставаний, слова.

А не затем чтобы клеймить, поработить.

– Не лучший способ. – отвечаю тихо. –

Но если нужно, я его приму. -

Беру браслет и надеваю.

– Это ваша прихоть.

Я, если честно, ваших правил не пойму.

– Да и не нужно.

– Можно мне на волю? -

Рукой с браслетом указала на подъезд.

– Ты не рабыня, Ляля. Перестань. Довольно.

И я не зверь, который тебя съест.

– Так я пойду?

– Иди. Охранник ждет за дверью.

Или ты хочешь, чтоб тебя я проводил? -

Не отвечаю. Сердце бьется трелью.

– Когда увидимся?

– А я не говорил?

– Нет.

– В воскресенье. В полдень будь готова.

Пришлю машину, не приеду сам.

– Куда поедем?

– В клуб ко мне.

– Что снова?

– Да. Будет весело. Готовься к чудесам.

– К каким таким?

– Узнаешь в воскресенье.

– Теперь иди. Охранник давно ждет.

И не терзайся, ангел мой, сомненьем.

Доверься мне. И пусть идет все как идет.

-29-

Воскресный день встречал теплом и облаками.

Время одиннадцать, я вышла на балкон

С горячим кофе, обняла руками

Себя за плечи. Зябко. Телефон

Запел в кармане. Поднимаю трубку.

– Привет, Виталь.

– Алле, Лельчик. Ты как?

– Нормально.

– Ванька в мясорубку попал какую-то.

– С чего решил ты так?

– У вас дверь выбита. Неделю его нету.

И я подумал, ты должна об этом знать.

Вот и звоню. –

Я не спешу с ответом.

Как среагировать и что ему сказать?

Заплакать, промолчать, заматериться?

Или признаться что мы с ним в большой беде?

Как хорошо, что в телефоне скрыты лица.

– А сам Ванюшка не предполагаешь где?

Может что слышал?

– Нет. Я был на даче. Вернулся только что,

А тут такой погром.

– А твоя мама?

– Тоже неудача. Мы были вместе.

Привели в порядок дом.

– Понятно.

– Ну, так ты приедешь?

– Зачем, Виталь?

– Ванюшку повидать. Ты собиралась вроде.

Ты еще успеешь на пирожки.

Привет просила мама передать.

– Я не могу, прости, другие были планы.

– А с дверью что? Поставить? Заменить?

– Оставь как есть. Целуй от меня маму.

– Всенепременно. Нужно позвонить,

Когда Ванюшка возвратится?

– Ммм… Да, ага, спасибо.

– Может, приедешь все же. Ну эти дела!

Ведь моя мама позвала, а не кто-либо.

– Я не могу, Виталь.

– Она б тебя ждала…

– Виталь, не нужно. Не дави на жалость.

Прости, нет времени болтать. Давай, пока.

– Лель, я соскучился.

– И я по тебе малость. -

Я посмотрела вновь на облака-

Погода шепчет. Нужно собираться.

Взгляд вниз во двор – водитель уже ждет.

– Пока, Виталь. – пора разъединяться.

– Леля, пока. -

Кладу трубку вперед

Него, он может молчать долго.

А у меня на сборы – ровно пол часа.

И предвкушение кололо как иголкой.

Владлен какие мне покажет чудеса?

-30-

Водитель был неразговорчив. Просто бука.

Я про погоду, про дорогу – он молчал.

Я про машину, ДПС – в ответ не звука.

Порой казалось, он меня не замечал.

Да ну и черт с ним! Больно было нужно!

Я отвернулась в возмущении к окну.

Они, наверно, сговорились все здесь дружно

Меня игнорить. А меня ль одну?

Да ну и ладно! Телефон достала –

Привет игрушки, почта, Интернет.

Если отвлечься надо или же устала –

То ничего на свете проще нет:

Откроешь вкладку, две и завертелось,

Одно, другое, третье. Ты в сети,

И забываешь все, чего хотелось,

О чем тревожилось. Так просто в мир уйти

Другой, придуманный. И там желать остаться,

Чужое имя взять, жизнь заново начать,

Вместо того чтобы бороться, не сдаваться

Вот здесь в реальности. Порой не замечать

Что происходит – это много легче,

Чем посмотреть открыто или даже вступить в бой,

Пусть безоружным, если драться нечем,

Но настоящим быть, реальным. Быть собой.

Не тем придуманным, навязанным, желанным.

Как я – я не умершая Владленова жена.

Я – Леля. Да, немного странно,

Что мы похожи. Не моя вина

В том. Так судьба играет.

Мы подъезжали. Отключила телефон.

Смотрю в окно, а сердце замирает.

Сегодня парк – это всего лишь фон

Для представления. Машин было так много,

Что вся парковка была забита и въезд

Заставлен был, и даже часть дороги.

В тот день был праздник в клубе или съезд

Элиты города. Все строго официально,

Машины темные, мигалки, номера

Администрации и тех, кто взял специально,

Чтоб выделяться в городе. Такая вот игра.

Не угадаешь сразу, кто навстречу едет –

Политик местный или просто бизнесмен,

Спешит куда-то занятый беседой,

Делами, встречами и страхом перемен.

Припарковались. Далеко от входа.

Водитель дверь открыл ,и я пошла вперед,

Туда где шумно, где толпа народа

Еще не зная впереди что меня ждет.

-31-

Владлен был занят и стоял спиною.

Но я узнала его среди «сотен тысяч лиц».

Он вел беседу с кем-то с сединою

В бородке куцей и толпой девиц.

Они смеялись, наслаждаясь шуткой,

Владлен небрежно хлыст держал в руках,

Девицы были в бриджах, легких куртках

Подбитых мехом и высоких сапогах.

Мужчины были все однообразны,

Кто был в спортивном, а кто также как Владлен –

Был в рединготе, бриджах, сапогах. Прекрасно!

Здесь только я была достойна перемен,

Верней не я, а мой наряд не к месту.

На этом празднике «наездников» лишь я

Одна из всех была одета как «невеста» -

В платье, пальто и ботильоны. Обвинять

Мне было некого. Сама же не спросила,

И не подумала что все не просто так

В этом змеятнике. Даже наряды. Знанье – это сила.

Учла на будущее. Дальше что и как?

Куда идти? Самой в кружок ворваться

Или тихонько в уголочке подождать?

Нет, нужно двигаться на встречу. Улыбаться.

Голову выше. Я явилась побеждать.

-32-

Подошла ближе. Он меня заметил.

Хотя все так же продолжать стоять спиной,

Пока я двигалась к нему. Он обернулся.

– Прости, не встретил. Отойдем со мной. -

«Не здравствуй Оля», «Как дела», «Рад встрече»

Друзьям-знакомым представлять тоже не стал,

Сухо кивнул и приобнял за плечи.

Скрывал? Стыдился? Или нужным не считал?

Не поняла. Его не понимала.

Что он задумал, что решил насчет меня?

То, что я знала из досье на него – мало,

И эти знанья невозможно применять.

Он был другой. Он сложный, многогранный.

В досье – все сухо, только факты, интервью.

Нет биографии, нет детства. Это было странно.

Владим смолчал, мне выдал лишь превью,

Сама картинка много больше, глубже.

А может папка это только лишь предлог?

И все на самом деле гаже, хуже.

Нет, невозможно. Нет, Владим не мог.

Я посмотрела на Владлена. Все серьезно.

Все мы втроем поглощены одной игрой,

Вот только чьей? Чьи «отольются слезы»

По завершению. Кто проигравшим станет?

Кто будет герой?

Мы вошли в холл. Все было как обычно.

Прошли налево, дальше в общий зал,

Где первый вечер мой прошел. Помню отлично,

Так же отчетливо, как и «Наташа первый бал».

Вышли на лоджию-веранду, дальше в двери,

К той самой двери, что вела в его альков.

Я подняла глаза к Владлену, не могла поверить

Что повторится все. Он ждал, он был готов

К этому взгляду, к моему вопросу.

Лишь улыбнулся. И дал в руки мне ключи.

– Переоденься, Ляля. Я купил без спросу.

Надеюсь, в пору будет. Сильно не ворчи,

Если не так что. – я не отвечаю.

– Я про костюм. Я ведь забыл тебе сказать,

Что день охоты. Ты меня прощаешь?

Переоденься. И к загону. Нужно показать

Кое-кого тебе. Ты точно будешь рада. -

Я посмотрела с изумленьем на него.

Он улыбнулся и ушел.

Не верю. Нет. Это не правда.

Я лошадей боюсь больше всего.

Только б не это. Вот зачем к загону?

Однако вывод напросился сам собой.

Одно приятно. Я вполне законно

Иду к Владлену в спальню. Шанс мне дан судьбой

Все осмотреть и, может, найти папку.

Вставила ключ и повернула раз другой.

Щелкнул замок. Я жму на ручку-лапку.

И вхожу внутрь, закрыв дверь за собой.

-33-

Все просто, аскетично. Даже пусто.

Кровать по центру, кресло и комод,

У окна стол рабочий, стул. Но только чувство,

Что все для виду, что никто здесь не живет

И не работает. Что это просто ширма,

Стерильно чисто, нет бумаг, газет, цветов.

Открыла ящики стола – буклетик фирмы

По сборке мебели и ничего… совсем.

Ну, просто нету слов!

А я наивная надеялась! Ну, Леля!

Ты, правда, верила, что будет так легко?

Хоть раз фортуна улыбалась твоей доле?

Ей на тебя, как и другим всем, глубоко…

На кресло села, опустила руки,

Глаза закрыла, чтобы слезы удержать.

Из горла всхлипы рвутся, заглушая звуки

Смеха и музыки в саду. Ладони сжать

Пришлось в кулак, чтоб совладать с собою,

Чтоб продышать и успокоить в сердце боль.

Еще есть время, нужно думать головою

И все получится. Сменить наряд? Изволь!

Все подошло. На удивленье. Точно в пору.

Бриджи и свитер, сапоги, жилет

Из меха норки. И пусть спорят хором

Гринпис, защитники, приятней меха нет

Прикосновенья к обнаженной коже,

Сравниться может только мамина рука

С этим блаженством. Мамы нет дороже…

И согласятся с этим все наверняка.

Я сирота. И я давно забыла,

Что значит чувствовать заботу и тепло,

Когда надежда на себя, и только в твоих силах

Что-либо сделать. На душе светло,

Но не от стоимости, щедрости подарка,

А от внимания, что проявил Владлен,

Костюм продуман идеально – в нем не жарко,

Но и не холодно. И мало ли проблем

У него в жизни? Но нашел минутку

И озадачился костюмом для меня.

Приятно, очень. Вопреки рассудку.

(Как найти папку? Чтоб такое предпринять?

 И почему я так хочу его обнять?)

-34-

Он ждал у изгороди. Лошади кружили

Неспешным шагом, обходя кругом загон.

Ухоженные. Статные. На миг заворожили

Природной грацией. Но все вниманье он,

Владлен, мое привлек к себе.

Я подошла тихонько, не замечая ничего и никого.

– Хочу представить кой-кого тебе. –

Дал жест рукой слуге и улыбнулся.

Вот только и всего.

Но мне достаточно. Я запаниковала.

Только не лошадь. Я их ужасть как боюсь.

Я трижды была в конном клубе. Я даже каталась.

Владим приказывал. Но каждый раз «свалюсь» -

Звучало в голове не шепотом – набатом.

Дрожали руки, ноги и сжималось все внутри.

Я не хочу больше! Я убегу обратно.

Владлена голос:

– Ляля, посмотри,

Какая славная. Ее зовут ЧудЕсса.

В народе Чудо. Обещал ведь чудеса. -

Он подмигнул и улыбнулся. Если честно,

Ему идет улыбка. Подняла глаза.

Лукаво смотрит. Словно проверяет

Или испытывает. Волю сжав в кулак,

Лошадь по морде глажу. Мое сердце тает

От тепла Чуда. Но верхом никак

Ехать не хочется. Не стану. Не просите.

– Она красавица. Владлен, можно вопрос?

– Конечно, Ляля.

– Вы меня простите,

если останусь здесь и не поеду с вами…

– Ты это всерьез?-

В ответ киваю.

– Как же дух погони?

Азарт охоты? Лай борзых? Кураж?

Или боишься? Чудо – это пони,

Только подросшее. А все причины – блажь.

Нельзя остаться. Нужно быть со всеми.

Еще вопросы? -

Взгляд отвожу в пол.

– Как вижу, нет. – резкий ответ мне. –

Мы теряем время. -

Сошла улыбка. Снова был он зол.

Но на меня или себя – одно мне не понятно.

Что отвернулась? Что он с Чудом прогадал?

Верхом придется ехать – это неприятно.

Но я надеюсь, что он смирную мне лошадь дал.

-35-

Летим по полю. Ветер за спиною

Свистит играючи. Захватывает дух.

Не понимаю и не знаю что со мною –

Одновременно страшно и азартно. Режет слух

Собачий лай. Ведут они добычу –

Лисицу рыжую – все дальше глубже в лес.

Мне ее жалко. Очень. Мне отлично

Знакомо чувство это. Да таких «чудес»

Не ожидала я. Владлен передо мною,

Вернее конь его. Я вижу только хвост

И спину… сильную наездника. Стеною

Стоят деревья, все смешалось. Был непрост

Мне каждый метр верхом на «смирном Чуде»,

Поводья сжала – онемение в руках,

Глаза б зажмурить. Ну, Владлен! Иуда!

Четвертовала б! Губы сжала. На щеках

Алеет ярость. Зеркала не нужно –

Я и так знала. Ветер бил в лицо.

Топот копыт был стройный, ровный, дружный.

Охотный ряд почти сомкнул свое кольцо.

И все улюкали и гнали в лес лисицу,

В ловушку к озеру чтоб там ее убить.

Они смеялись, предвкушали поглумиться

Над бедной жертвой и так пошло «победить».

Кого? Лисицу? Бедное создание,

Что не способно дать мучителям отпор?

Она слабее, меньше. Где же состраданье?

Где справедливость? Это не отбор,

Это убийство. Так, ради забавы,

Чтоб самолюбие потешить и гостей.

Казнить бесправного. Считать, что они правы.

Как в песне:

« В шумном балагане… бандиты воры всех мастей»

-36-

Ее глаза. Я помню их отлично.

За миг до смерти. В них отчаянье и мрак.

Могла зажмуриться, но я смотрела. Неприлично

Смеялся Павлик над лисицей. Вот чудак.

Загнали к озеру. По берегу металась.

Рычала, лаяла в попытке отпугнуть…

Сбежать… спастись… Но только зря старалась.

Собаки не давали ни секунды отдохнуть.

– Владлен, ружье! – Кричал довольный Павлик. –

Ты первый выстрел мне пообещал!

– Держи, Павлуша.

– День чудесный, славный! –

Довольно вздрогнул тот. – А ты меня стращал –

Прогноз не очень! Все идет прекрасно!-

Вскинул ружье, прицелился чуток.

И грянул выстрел. Оглушительно. Ужасно.

Закрыла рот рукой.

– В глаз точно! Павлик, ты знаток! –

Кто-то кричал. Павлушу поздравляли,

Хвалили точность, восхищались мастерством.

Смеялись дамы. Гости шумно удалялись

Назад к усадьбе, не раскаиваясь в том,

Что совершили. Я одна осталась

И все смотрела на то место, где она…

Убрали тушку лисью. Я слегка качалась

В седле от шока. В чем ее вина?

– Ляля, ты едешь? – голос за спиною.

Владлен конечно, больше некому там быть.

В ответ качаю головой, едва не ноя

От горя в голос. И не в силах говорить.

Подъехал ближе. Лошади сравнялись.

Забрал поводья из моих застывших рук.

Обнял за талию. Я не сопротивлялась.

Пересадил к себе. Перед собой. Испуг

Почти прошел. Обнял одной рукою,

Прижал к себе, уткнувшись в шею, прошептал:

– Все хорошо, малышка. Ты теперь со мною.-

Глаза закрыла и заплакала. Финал.

-37-

Финал плачевный дня и лисьей жизни.

– Ляля, так нужно было. В том охоты суть.-

Шептал Владлен без тени укоризны.

Только тепло, сочувствие. – Меня не обессудь,

Так нужно было.

– Для чего?

– Для дела.

Ты знаешь Павлика? Знаком его портрет?-

В ответ качаю головой. – Ты не узнала кто он?

– Я и не смотрела. Да больно нужен был он мне.

– Так значит, нет.

Он губернатор наш. Царек дорог и строек.

– И это все только ради него?

– Чтобы его потешить. Чтоб к себе настроить.

Это охота, Ляля, только и всего.-

Я промолчала. Слезы прекратились,

Владлен напротив сжал меня еще сильней.

– Ляля, расслабься. Все уже случилось,

Не в твоей власти было это.

– Что ж тебе видней.

Ее специально откормили для охоты? –

Вопрос несмелый. Обернулась.

– Ты права.

– Чтобы убить? Из этого расчета?

– Чего ты хочешь, Ляля? –

Лошадь замерла

На месте. Мы остановились.

Глаза в глаза. Он ждал ответ,

а я не знала что сказать.

Открыто обвинить не смела.

– Ждешь, чтоб извинились

перед тобой мы с Павликом?

Придется долго ждать.

Я не раскаиваюсь, Ляля. Это был мой выбор,

Мое желание и я доволен тем

Как все прошло. Не нужно вставать дыбом.

Лиса убита – больше нет проблем.

Еще вопросы?

– Нет.

– Вот и отлично.

Садись ровнее и смотри только вперед. -

Я так и сделала. Пусть был ответ циничным

Владлена мне, я поняла что ждет

Меня, если предам, если добуду папку.

Как ту лисицу, меня выкормил Владим,

Владлен – охотник. Стать мне чьей-то шапкой.

Против Владлена я не выстою. Не справится мне с ним.

-38-

Третий бокал вина был явно лишний.

Но я согрелась – это несомненный плюс.

Не май на улице. Все на веранде. Слышно

Как идет празднество. Играет где-то блюз.

Сижу в углу, подальше от «элиты».

Горят по центру два открытых очага,

Но для декора. Павлик вместе с свитой

Стоит чуть поодаль. Смотрю как на врага.

Владлена нет. Не вижу. Где-то скрылся.

Кручу бокал в руках, но выпить не хочу.

Хочу, чтоб это все, чтоб этот день забылся.

Самой не справится мне, мне не по плечу.

Давно стемнело, время девять-десять.

Бармен за стойкой, как и я, давно замерз,

Но не показывает виду, как его все бесят.

И улыбается фальшиво, не всерьез.

Кто-то смеется громко, неприлично

И ему вторит звонкий женский смех,

Кто-то играет в карты, в общем как обычно.

Укрылась пледом, не спасает мех.

Горят светильники холодным белом светом,

На столах свечи, на деревьях – огоньки.

Но удивительно, все сочетается при этом,

Все гармонирует. Дизайнерской руки

Заметен след. Смотрю без интереса,

Жду, когда кончится постылый «день чудес».

Желаний нет. Все безразлично, пресно.

Еще вина? Чтоб мир померк, исчез?

Уснуть тихонько, вот будет потеха,

Для всех присутствующих. Это же позор!

Смешно не очень Правда не до смеха.

Рисую пальцем на стекле узор

Бессмысленный. Скольжу по краю, ножке.

Замерзли пальцы, а перчатки не найду.

Их потеряла по дороге. Сложной

Была дорога в клуб обратно. На беду

Или на счастье – это не понятно,

Мы возвращались в полной тишине

И напряжении взаимном неприятном,

А может это только показалось мне?

Он был спокойный, равнодушный, отстраненный,

Хотя был очень близко… слишком, как никто другой.

Он был горячий, сильный, раскаленный.

Я обжигалась прикоснувшись, и дугой

Хотелось спину выгнуть, чтобы отстраниться

И в тоже время прижималась посильней,

Не понимая, что вокруг

и что в душе, внутри меня творится.

Душа трепещет? Да ну и черт бы с ней!

Не нужно думать, нужно притираться,

Но только чувство, что Владлен играл со мной,

Стало отчетливее, чаще проявляться.

Он наблюдал, испытывал. Виной

Я не терзалась. Мы были на равных.

Или почти, не в этом точно суть.

Что ему нужно от меня? Вот это странно.

Кого из нас двоих я так хотела обмануть?

-39-

– Привет, подруга! – тьфу-тьфу, черт, изыди!

Неужто Аля? Поднимаю пьяный взгляд.

Точно она.

– Давно не виделись. – хамлю.

– Чего мы в таком виде?

Хочешь надраться? Принести еще вина? –

Язвит в ответ. – Чего опять случилось?

– Не твое дело! Что хотела? Поболтать?

Я не настроена.

– А ты не изменилась.

Все также хамка, беспризорница, Что взять

с тебя… – елейно улыбнулась. –

Меня Владлен прислал, просил тебя развлечь.

Я не пришла б сама.-

Я только отвернулась. Земля кружилась,

И одно желанье «лечь» билось внутри.

Но я себя держала.

– Все развлекла? Иди тогда… домой.

– Он наблюдает. Ты соображаешь,

Что будет, если поругаюсь я с тобой?

Он меня вышвырнет и где искать работу?

Кому нужна я – сутенерша средних лет?

– Спасибо, Аля, за тепло и за заботу.

Я не настроена болтать, поверь мне, нет.

– Себя жалеешь? А зачем? Напрасно!

Открой глаза, сними ванильные очки. –

Шепчет со злостью. – Знаю я прекрасно таких как ты.

По нраву дурачки? Умный мужик, что? Вызывает ужас?

Как быть не знаешь и не силишься понять?-

Остановите землю. Слишком сильно кружит.

– Аля, отстань. Себя изволь унять…

Ты поняла меня, короче. Без нотаций

Давай, пожалуйста. Спасибо за совет. –

Молчит и смотрит. – Мы здесь не на танцах.

И я партнершу не искала, нет.

–Дура ты, Лелька. Что не замечаешь

Кто есть Владлен, а кто есть, Леля, ты?

Наврятли ты еще такого повстречаешь.

– Тебе какое дело? Ты причем?

– Пусты

твои затеи, Леля. Не дури, подруга,

Владлен терпеть не может женской лжи.

– Спасибо, Аля. Что ж мы поняли друг друга.

Один вопрос.

– Давай.

– Тогда скажи,

раз он такой чудесный и прекрасный,

Так почему же ты сама не рядом с ним?

Что все попытки обольстить были напрасны?

Или уже все было и прошло? – Храним

Молчание. Она не отвечает,

Я жду ответа и кручу в руках бокал.

– А ты, подруга, ничего не замечаешь.

Или не знаешь? Вовка что не намекал?

– При чем здесь он?

– А ты спроси – узнаешь.

Все развлеклись достаточно, пойду.

Одно запомни – ты с огнем играешь. –

Ко мне склонилась. – Попадешь в беду.

Не доверяй ему. Подумай на досуге.

Сама реши, кто из двоих тебе нужней.

– Спасибо, Аля.

– Все бывай, подруга. -

Она ушла. Но после встречи с ней

Осталось чувство гадкое сомнений.

А вдруг Владлену все известно обо мне?

Нет, невозможно. По Владима увереньям –

Контракт наш тайна и никто узнать извне

Не мог. Но отчего же Аля

Так говорила, словно в курсе наших дел?

Только Владим мог. Аля намекала…

Не может быть! И он бы не посмел!

Или посмел? Сама не понимала.

Бокал отставила. Достаточно. Бог мой!

Совсем запуталась я в них. С коленей плед снимаю

И иду к выходу. Я так хочу домой.

-40-

Я шла неспешно и старалась не качаться.

Вперед смотрела, но на улице темно,

Ни зги не видно. Чтоб с другими не встречаться,

Шла через парк. Глинтвейн – коварное вино,

Немного терпкое с гвоздичной острой ноткой,

Так и хотелось пригубить еще чуть-чуть.

А оптом раз – и будто выпил водки.

Бутылку залпом, опьянела просто жуть!

Смешно и стыдно. Тоже диверсантка,

Как в той пословице, про выпивку с утра.

И я свободна. Антидепрессанты

Больше без надобности. Хватит! Стоп игра!

Все я на паузе! Не трогайте руками!

Хочу сегодня обо всем-всем-всем забыть.

Парковка близко – осторожными шагами

Я иду к цели. Не хочу никем я быть!

Хочу быть Олей. Оленькой Крыловой.

Простой девчонкой из соседнего двора-

Просто учиться, жить. И ничего другого.

Хочу быть той, что я была еще вчера.

– Ну здравствуй, киса! Вот ты и попалась! –

Противный голос. Павлик за спиной.

Я обернулась. Отступила. Испугалась.

– Вы это мне? Я здесь не с вами.

– Нет, киса со мной!

– Я здесь с Владленом. – поднимаю руку

Пред ним с браслетом. – Он мужчина мой.

Смотрит со злобой, как кабель на суку,

Что отказала.

– Подожди, постой.

Хочу уйти. Он за руку хватает.

Толстые пальчики, но хватка оёёй!

Я вмиг трезвею. Наважденье тает.

– Я не закончил еще, кошечка, с тобой!

– Павел, пустите. Я скажу Владлену. -

Будто не слышит и старается прижать

Меня к себе. Я вырываюсь.

– О, да, непременно.

Все расскажи ему, он должен это знать. –

Хохочет Павлик и лезет к жилету,

Стараясь молнию поглубже расстегнуть.

Я чуть не плачу.

– Паш, не делай это. – Владлена голос.

– А то, что? Турнуть

Меня из клуба, да Владлен, придется?

Так же как Вовчика? Она же просто бл*дь!

– Угомонись, Паш. Вова не вернется.

Есть в клубе правила – их нужно исполнять.

Не ты придумал их и не тебе нарушить.

– Она же девка просто! Я хочу забрать,

Ты не препятствовал мне раньше.

– Пашенька, послушай. Она моя.

Я сам хочу еще немного поиграть.

– Потом, отдашь?-

Я просто обомлела. Он говорит как будто меня нет.

Как будто я – это всего лишь тело.

– Нет, Павлик. – был ему ответ.

– Ляля, иди и жди меня в салоне.

Мне нужно с Пашей кой о чем поговорить.-

Дал знак водителю. Я отошла. По тону

Было понятно, что лучше будет его зверя не будить…

-41-

Он подошел минут через пятнадцать.

Тепло в салоне, но по коже идет дрожь.

Вот так расслабилась. Ведь с Павла могло статься.

Страшно подумать. Лучше в сердце нож,

Чем под него. Противный невозможно –

Обрюзгший, сальный, развращенный взгляд.

С ним нужно быть предельно осторожной.

Он будто сгнивший. Не смотря на пост, наряд –

Только отталкивает. Я бы не польстилась.

Владлен – другое дело, он словно удав

Меня притягивает. С ним бы я смирилась.

Но Павлик – нет. Я не смогла бы. А Владлен был прав

Тогда с браслетом. Только не отметил,

Что не для всех он будет значить «стоп-сигнал».

Один вопрос – как он нас с Павликом заметил?

Я шла одна. Было темно. Или он знал?

И подослал ко мне его специально?

И таким образом меня он проверял –

Что все равно с кем, не принципиально,

Лишь бы с деньгами? Так не доверял?

Я тихо злилась. На себя, Владлена,

На обстоятельства, что подтолкнули нас.

Он бы понравился мне как мужчина непременно.

Если бы встретились иначе мы. Не так вот как сейчас.

Где-то в кафе, на выставке, а может просто в парке.

Я надышаться на него бы не могла.

И было рядом с ним мне сладко, томно, жарко.

Совсем не так сейчас как – холодно и мгла.

Он сел в машину. Не сказал ни слова.

И всю дорогу так же он молчал,

Что для меня, увы, было совсем не ново.

Уж лучше бы он просто накричал.

-42-

– Я провожу тебя.

– Пожалуйста, не надо.

Там все спокойно. Я вполне дойду одна. -

Я прервалась на полуслове. Если б взглядом

Убить он мог, точно сделал б это. В чем моя вина?

В том, что одна ушла и не предупредила?

Или что меня Павлик в темноте догнал?

Чем я таким ему не угодила

На этот раз? Он сам-то это знал?

– Как скажете. – спокойно жму плечами,

Но вот внутри все докрасна раскалено.

Он вышел первым, открыл дверцу. Мы молчали.

Прошли к подъезду. Быстрый взгляд в окно –

Горит ли свет? Понять не успеваю.

А вдруг меня на кухне снова ждет Владим?

Он все поймет, раскроет нас! Переживаю.

Заходим в лифт. Наедине мы с ним.

И едем вверх. Я этажи считаю –

Четвертый, пятый, вот шестой, седьмой…

Паника близко. Кислорода не хватает.

Я, что есть сил, пытаюсь совладать с собой.

Впустить нельзя держать. Где ставить запятую?

Быть может, никого в квартире нет?

И я напрасно так волнуюсь, паникую?

Но рисковать не стоит. Гаснет резко свет,

Лифт тормозит. Я жмусь робко к Владлену.

Не выношу закрытых темных мест.

Он нажимает кнопки все попеременно,

Достал смартфон. Привычный точный жест.

Звонит охране. Трубку берут сразу.

– Да, Владлен Дмитрич?

– Ваня, лифт застрял. Мы на седьмом. -

Он не закончил фразу.

– Понял. Решим. -

Владлен меня обнял и кладет трубку.

Свет в мобильном гаснет.

Мы остаемся в полной темноте.

Одновременно хорошо все и ужасно.

И сотни бабочек порхают в животе.

-42-

Он наклоняется. Ищу его губами.

Вдыхаю жадно столь знакомый аромат.

И вся дрожу… не передать словами

Мне это чувство. Это шах и мат.

Капитуляция. Бороться слишком поздно.

Побеждена. Я предвкушаю и боюсь…

И он целует властно, виртуозно…

Я задыхаюсь, я тону в нем, я молюсь

Чтоб все закончилось, иначе я растаю.

Я растворюсь в нем, я сойду с ума.

Касаюсь плеч его и об одном мечтаю –

Не останавливаться. И в ответ сама

Его целую жадно, отвечаю.

Он гладит волосы, ладонью под жилет,

И опаляет, опьяняет, развращает…

Я льну к нему…

Лифт дернулся, холодный яркий свет

Меня трезвит. Открылись резко двери.

Его охранник на меня смотрит в упор.

– Порядок, шеф? Я сам решил проверить.

– Все хорошо, Иван. Можешь идти во двор.

В ответ кивок и взгляд куда-то мимо.

Мы вышли. Он, напротив, в лифт зашел.

Я улыбнулась на прощанье, правда криво.

Закрылись двери. Он уехал. Хорошо.

И неудобно. Нет, скорее стыдно.

Я раскраснелась, губы до сих пор горят.

И он все понял. По мне сразу видно

Чем занимались мы. Пускай поговорят.

Будет заняться чем. С меня ведь не убудет.

Идем к квартире. Ключ держу в руке,

Роняю на пол. Шумно.

– Всех соседей перебудишь.–

Это сигнал Владиму. Где-то в уголке

Сознанья верю в то, что он услышит.

Конечно если он и вправду там,

И затаится, спрячется и посидит по тише.

– Они и так не спят. Сидят все по кустам,

И наблюдают в свой глазок за нами.-

Я улыбаюсь и вставляю ключ в замок.

– Зайдете? Нет? – а паника волнами.

– Ты хочешь этого? -

Хочу, чтоб он замолк,

А не смотрел вот так – так жарко и двояко,

Что я не в силах ему буду отказать,

И что ответ мой будет лжив и одинаков

В своем значении. Я жажду продолжать

Наше занятие, но страх меня сильнее.

Взгляд отвожу в пол и предательски молчу.

– Я не заставлю. Я не сделаю больнее.

Просто доверься.

– Извини, я не хочу.

-43-

Сама сказала, а внутри все сжалось.

Кому я вру? Себе или ему?

Не пожалею ли о том что отказалась?

Он меня лучше понимает, судя по всему.

Склонился ниже и на ушко шепчет

– А твое тело говорит мне о другом.-

Скользит губами по щеке,

И все трепещет от предвкушения.

– Мне показалось? -

В горле стоит ком. Кусаю губы, чтобы не поддаться.

Руки по швам, когда так хочется обнять

И гладить шею, плечи и всем этим наслаждаться

Когда ты знаешь это чувство, как себя унять?

Перебороть? Заставить отстраниться?

Глубокий вдох. И тихий голос:

– Да.– ему в ответ.

Как отказать, когда так близко лица,

И между губ и сантиметра нет?

– Что? Повтори. – и он почти целует.

Я отстраняюсь. Только двери за спиной.

Отступать некуда. Смотрит. Ждет. Волнует.

– Вам показалось.

– Ты опять на «вы» со мной?

Киваю робко. – Сколько тебе, Ляля?

– Мне двадцать было в ноябре.

Взгляд вопросительный. – А вы мне сколько дали?

– Столько и дал. И тридцать восемь мне.

Как видишь, разница…

– Огромна?

– Нет, несущественна. Давай будем на «ты».

– Я постараюсь. – взгляд прячу нескромный.

Он отступает. Чувство дикой пустоты

Волной находит. Смотрит с укоризной.

Разочарован мною, судя по всему.

Считает ветреной, наверно, и капризной.

А вот хоть кто-нибудь отказывал ему?

Ему полезно будет. Открываю двери:

– Ну, я пошла?

– Иди. – смотрит в глаза.

Темно в квартире. Никого. Чувство потери.

– Владлен, спасибо. – многое хочу сказать,

Но не могу, и дверь держу открытой.

– Может быть кофе?

– Нет, пей сама. – насмешка и упрек.

Лифт вызывает. Что ж теперь мы квиты.

И он отшил меня. Я поняла намек.

– Когда увидимся?

– Водитель будет в среду.

– К восьми?

– Нет, в десять начинается турнир.

– Турнир?

– По покеру. Сильнейшие приедут.

– Дресс-код?

– У Али весь ранжир.

И он ушел. А я закрыла двери,

Свет не зажгла, прошла из кухни на балкон,

Смотрела вниз и не могла поверить –

Этот мужчина и тот дядька из досье был тоже он.

-44-

Я проспала. Бегу по коридору,

Благополучно опоздала на зачет

По курсу этики. Закончится он скоро.

А я явлюсь. Ну, надо ж было, черт!

Смотрю под ноги, чтоб не поскользнутся,

Полы надраены – коньки хоть одевай.

Чем они моют их? Каток. И навернуться

Проще простого. Рот не разевай!

Благо я в кедах – одевалась быстро,

На каблуках я бы была как слон на льду.

А тут скользишь по плитке, только искры

Что не летят. Плыву, а не иду.

Идут занятия – все тихо и пустынно,

Закрыты двери кабинетов. Никого.

А ты крадешься склонить голову повинно

За опоздание. Но вот страшней всего,

Наоборот, кого-то из знакомых встретить,

Кого с кафедры, из деканата, ректорат.

Ведь потом лекция про опозданья светит –

А это еще хуже будет во сто крат.

И я кралась. Все мысли о Владлене,

И лишь немного занимал меня зачет.

Зачет я сдам – то знала несомненно.

А вот с Владленом у меня просчет.

Где искать папку? Вариантов нету.

А существует ли она вообще?

Может, и нет ее совсем на белом свете.

Ее Владим, может, придумал сам себе?

– Куда спешите, барышня, постойте! –

Только не это. Поднимаю робкий взгляд.

Проректор. Блин. Вот я попала.

– Объяснить извольте.

– Я на зачет к Петрухину… – вот прикопался, гад.

Лицо знакомое. Не только как проректор.

Его я видела недавно. Но когда? Точно – вчера!

Он на охоте был. Один из свиты, некто.

Я не задумывалась раньше. Вот это игра.

Здесь все повязаны, повсюду члены клуба.

Их много больше, чем могла предположить.

Он меня за руку берет тепло, вовсе не грубо.

– Позвольте, барышня, до кабинета проводить. –

Кисть поднимает – на браслет взгляд цепкий.

(Я позабыла его накануне снять).

– Красивый. Главное, что редкий.

Владлен дал? Да?-

Киваю. Нет желанья объяснять.

– А вы простите…?

– Оля…

– Оленька…?

– Крылова.

– Я – Лев Аркадич, ты должна наверно знать.

Опять киваю.

– Я его дядя. – к этому готова

Я не была. –

Он обо мне, наверное, не стал упоминать.

Но это к лучшему.

Идем по коридору. Шагает быстро, я за ним почти бегу.

– Зайдите Оленька ко мне для разговора

После Петрухина. Я буду ждать.

–Угу. – мычу двусмысленно.

Свалилось тоже счастье!

Ну что за день такой! Заходим в кабинет.

Зачет в разгаре. Тишина. Все в одночасье

К нам обернулись. Я кивнула, мол «привет».

– Сюда, Крылова. – указал на стол свой.

– Со мной рядом.

Сажусь понуро.

– Выбирай себе билет. -

Проректор вышел, провожаем его взглядом

Я и Петрухин.

– Я готова дать ответ. – кладу бумажку пред собой,

В ней два вопроса.

– Без подготовки?

– Я учила. – прищур глаз.

Смотрит с оценкой. Дальше все как на допросе.

– Что же сдала, Крылова. Но на этот раз.-

Берет зачетку, пишет. Я не понимаю,

Откуда злость эта по отношению ко мне?

Пищит мобильный. СМС-ку принимаю,

Читаю мельком. Все на миг тонет во тьме.

Вдох. Выдох. Вдох. Беру зачетку.

Руки дрожат. Зачем же? Ну, зачем же так!?

Выхожу прочь, но понимаю четко

Что дальше будет, где будет и как.

-45-

«Титова 20. Через час. Жду. Ваня.»

Нехитрый текст. И еще проще смысл.

И предсказуемо. Ни капельки не странно.

Чего тянули-то? Одна лишь билась мысль.

Титова 20. Дом соседний с нашим.

С торца нотариус сидит и адвокат.

Взяла такси. Не опоздать бы. Страшно.

Переживала как Ванюшка. Братик, брат.

Вот же подставил! Он стоял у двери

В сопровождении знакомых мне «ребят»

И предводителя. Я не могла поверить

Что это Ванька. Бросив беглый взгляд,

Я ужаснулась. Его явно били.

И били сильно. Все оплывшее лицо.

Едва стоит. Весь скрюченный. Но все же не убили.

Все же живой. Вот главное. Заходим на крыльцо.

– А вот и Оля. – Черномор с ухмылкой

Меня по попе хлопает рукой.

Я оборачиваюсь гневно.

– Ммм. Да пупсик пылкий!

Иди ко мне, мы позабавимся с тобой. –

И громко ржет и потирает руки. –

Что передумала? Ни че, я подожду.

Всего неделя у тебя есть, ****. –

Схватил за волосы и дернул.

– Я найду… – пищу в ответ. –

Я с вами рассчитаюсь!

– Ну-ну. – смеется и толкает меня внутрь.

Внутри темно, я на пороге спотыкаюсь,

Едва не падаю. Но не могу вздохнуть

От боли – Черномор держит за волос. -

Куда торопишься. Других-то подожди. -

На себя дергает. Сжимаю зубы. Голос

Из кабинета:

– А, Артурчик, ты! Скорее проходи. –

Заходим в комнату. Там полумрак и пусто.

Стол у стены. Два стула для гостей.

Он сидит в кресле. Лампа светит тускло.

Лица не видно. Хоровод теней

Ползет по стенам.

– Здравствуй, Гена. Здравствуй. –

Кивком приветствует кого-то Черномор.

– Готово.

– Да. На. Получай и властвуй. –дает бумаги. –

Поставьте подпись только.

– Что здесь?

– Договор купли-продажи и две «генералки».

– Не подкопаешься?

– Артур, не обижай! Что в первый раз, что ли?

Мне стало резко жарко

От понимания. Дал ручку.

– Че, стоишь? Давай!

Ставь подпись. – резкий толчок в спину.

– Где? -

Тычет пальцем. Вывожу автограф свой.

Пальцы дрожат, сжимаю ручку с силой.

– Теперь Ванюшка. – тот с понурой головой

Идет к столу. Но на меня не смотрит.

– Леля, прости меня… Я очень виноват… -

Но подпись ставит твердо. – я… я все испортил…

– Чего испортил? Документ?

Щас буду убивать! –

Рычит Артурчик и кулак заносит. Ванюшка сжался.

– Нет, не бумагу! Я испортил жизнь! –

Бьет Ваньку в челюсть.

– Извини, не удержался. – и снова ржет.

Я к брату.

– Ванечка, держись… -

по щеке глажу, боюсь сделать больно.

Он плачет. Знаю. Мокрая ладонь.

– Не нужно так, пожалуйста, довольно!

Ведь мы в расчете. Вань, вставай, пойдем.

– Не тронь, Ванюшку. Он побудет с нами.

Ты, правда, веришь, что квартира гасит долг?

– В ответ киваю. По спине бегут волнами

мурашки страха.

– Это проценты только.

– А каков тогда итог?

– Чем дольше медлишь, тем крупнее сумма.

– Но вы сказали мне, что долг всего пятьсот.

Квартира двести стоит.

– Дай-ка мне подумать…

Еще хоть слово против – и ваш долг станет семьсот.-

И снова хохот.

– Все давай на выход!

Ваньку подняли. Я осталась на полу.

– Я тебе место приготовил.

– вдох и выдох. – в моем «гареме».

– Я скорей умру.

– Не огрызайся!

– Я добуду деньги.

– Шесть дней осталось.

– У меня еще есть шанс.

Гена – свидетель. Тот сидит как стенка.

Для нашей сделки.

– Мне нужен аванс… – прожженный голос. –

– Будет в воскресенье.

Мы рассчитаемся при вас – так подойдет?

– Вполне. Артурчик?

– Да. Только не жди прощенья от меня сучка.

Тебе это не сойдет. – он сгреб бумаги. –

В восемь здесь же, те же. –

Я поднялась и посмотрела на него.

Артурчик наклонился к уху.

– Я его зарежу, если не явишься. А я найду тебя.

– Достаточно всего! – я отскочила.

– Хватит! Мне понятно.

Мне все понятно. Я могу теперь идти?

– Двери открыты. – голос неприятный

В спину Геннадия. – Счастливого пути! -

Я вышла первой. Солнце ослепило.

Рукой прикрыла заболевшие глаза.

Зашла за дом. Терпела что есть силы

Чтоб не заплакать. Одинокая слеза

Все же скатилась. Вытерла скорее.

В карман залезла, нашла пачку сигарет.

Села на лавку. Закурила. Там, напротив двери

Моего дома. Только нас там больше нет…

-46-

Среда. 6 вечера. А я стою у шкафа

Наверно, час уже, не зная, что надеть.

Сошли отметины на шее – значит шарфом

Их прикрывать не нужно будет впредь.

«Дресс-код: все в белом»– было в смс-ке.

Я выбирала между длинным и простым

С вырезом лодочкой и мини-платьем дерзким-

Свести с ума в нем можно. Надо быть святым,

Чтобы не клюнуть. Это мне и нужно.

Владлен от вида должен «пасть к моим ногам».

В общем, не должен он остаться равнодушным.

Время уходит, только «воз и ныне там».

Как достать папку? Где взять пол лимона?

А вдруг Владим наш не исполнит договор?

Об этом думать не хотелось. На балконе

Стояла кружка там же где оставил он.

Да, я скучала. Я скучала… очень.

По его профилю, манере говорить

И по молчанию и ссорам поздней ночью,

Он перестал звонить и приходить,

Как будто вычеркнул меня из своей жизни,

Как будто никогда он и не знал меня.

А я звонила ему в понедельник трижды,

Он был вне доступа. Не стану обвинять,

Но и оправдывать его мне нету смысла.

Кто я ему? Зачем так рисковать

И появляться здесь? Менялись быстро числа

В календаре. Ну что мне предпринять,

Чтоб все закончилось? Чтоб вырваться из круга?

Как найти выход и послать их всех к чертям?

Да пускай это прозвучит немного грубо.

Четыре дня осталось. Ну а «воз и ныне там».

-47-

Вхожу неспешно. Полночь. Все играют.

Столы расставлены по залу в полукруг.

Сегодня много в клубе тех, кого не знаю

Ни игроков-мужчин, ни их ярких подруг.

И не хочу знать, если сказать честно.

Негромко музыка играет. Тут и там

Снует обслуга с видом важным пресным.

Аля у бара, а девицы по местам –

Кто за спиной стоит, кто рядышком на стуле.

Все точно в белом и вечернем. Но не я.

Я нарядилась «чтоб все голову свернули».

Чтоб все смотрели только на меня.

Второе выбрала. Бюстье из белой кожи,

Длиной короткое, но скрыт ажур чулок.

Туфли на шпильке. Устоять здесь сложно.

Браслет Владлена на руке – всему итог.

Мужчины в смокингах. При бабочке. Нарядно.

Беру бокал шампанского. Отлично. В самый раз.

Иду по залу и ищу Владлена взглядом.

Я здесь, «мой друг». Я твой исполнила приказ.

Ведь мы друзья. Он так сказал когда-то.

Я не любовница должна быть просто друг.

Всего неделя минула с той памятной мне даты,

Теперь я медленно вливаюсь в «клубный круг».

Нашла мгновенно. Столик в самом центре.

И как обычно вкруг него толпа зевак

Сидит спиной, и между нами метры.

Будто почувствовал меня, а может дал кто знак?

Он обернулся. Взгляд холодный. Жесткий.

Я подошла и молча встала за спиной.

Выбор соперника ударил резко, хлестко.

Лучше б Владлен играл в тот вечер с Сатаной.

-48-

Вся спесь сошла. Я вмиг похолодела.

Хотя такое я могла предположить,

Но не подумала, вернее не хотела.

Что это месть мне за отказ «дружить»?

Павлуша. Павлик. Как же так возможно?

Смотрел не в карты, а глазами пожирал

Меня в тот вечер он. Я чувствовала кожей

Что-то дурное будет… А Владлен играл.

Один, другой раз. Павлик не сдавался.

Ставки росли. Я начала чуть-чуть скучать.

Павлик проигрывал, скорее не старался.

Кто-то тихонько стал Павлушу поучать.

Но разозлил его только еще сильнее.

Он пил коньяк и слишком громко говорил.

Я пошла к бару. Владлен стал мрачнее.

Но мне плевать. Нет больше моих сил

Терпеть их общество, смотреть как он играет.

Я задыхаюсь, находясь в толпе людской.

И этот Павлик. Пусть он выбирает

С кем в этот вечер будет. Выбор непростой.

Я ведь специально опоздала, чтобы не увидеть

Этот турнир. И Алю, Павлика. И всех его гостей.

Я начинала их тихонько ненавидеть.

Я так устала от событий и страстей.

Взяла шампанское, но выпить не успела.

По залу прокатился ропот, тихий смех

И голос Павлика гремит:

– … ее, Владлен! Мне нужно ее тело!

– И тычет пальцем на меня. – Давай условимся при всех…-

Фужер выскальзывает в миг из онемевших пальцев,

Звон и осколки оживили лишь толпу,

И я попятилась. На выход. Боже, сжалься!

И словно зверь среди людей ища тропу.

Часть 3

-1-

Иду спиной. Не слышу слов Владлена,

Ни хохот Павлика, ни тишину игры.

Скорей на выход, вырваться из плена.

Из этой грязи, похоти, из этой мишуры.

Ветер на улице. Промозгло. А мне жарко.

Шагаю быстро или может быть бегу.

На трассу выйти – там такси. Да Ваньку жалко,

Но чтоб я с Павликом? Я честно не смогу.

Слезы текут, но их не вытираю.

Ужас предательства сковал все-все внутри.

Как мог Владлен? Меня на кон? Играет

Мной словно куклой… Как душа болит,

Горит огнем. Руками обнимаю

Себя за плечи, не спасает холод рук.

Вперед иду, уже не понимая

Куда? Зачем? В ушах лишь сердца стук.

А дальше что? Тупик. Точка возврата.

Весь план рассыпался, вся жизнь, все в тарары,

Я не спасла себя. И не спасти мне брата.

Game over. Все. Конец моей игры.

Одна надежда оставалась на Владлена,

Владим мне ясно дал тогда понять,

Что не поможет. Перед ним встать на колени?

Нет. Бесполезно его будет умолять.

Был запасной план – у Владлена одолжиться,

Но этот вечер и его перечеркнул.

Он меня предал. Разыграл, что мелочиться.

Он меня Павлику в постель отдать рискнул.

Чем отличается тогда он Владима?

Он меня тоже под Владлена подложил.

Они похожи. Джип промчался мимо.

Я отшатнулась резко. Он затормозил

И сдал назад. Идти не прекращаю.

Не знать, не видеть не хочу его лица.

Только всем телом его ярость ощущаю

И темный взгляд Владлена подлеца.

-2-

– Ляль, сядь в машину!

– Да пошел ты… к черту!

– Остановись! –

Взгляд вниз. Иду вперед.

Свет фар холодный, яркий, светло-желтый.

Ветер сильнее стал. Вот-вот и дождь пойдет.

Уже накрапывает. Или это слезы?

Скольжу ладонью по озябнувшим плечам.

Но не сдаюсь.

– Садись, сейчас же! – голос рядом грозный.

Молчу в ответ, но так хочу кричать.

Машина глохнет. Фары так же слепят.

И в тишине звук мягко хлопнувшей двери,

Шаги все ближе. Стоим в ярком свете.

Спокойный голос.

– Ляль, давай поговорим.

– Владлен, оставь меня! – срываю голос криком.

Рывок вперед, рыданья рвутся, не могу сдержать,

Он не дает уйти. Мы в танце странном диком,

Я оттолкнуть пытаюсь, он меня прижать.

– Не уходи. Останься. Дай мне объясниться.

– Я не хочу ничего слушать! Отпусти!

Я не пойду под Павлика, уж лучше удавиться,

Чем по рукам… по «павликам» пойти!

Ведь я не кукла! Я не кукла! Я живая!

У меня чувства есть. Меня нельзя кому-то взять или отдать.-

Он меня держит. Что есть силы вырываюсь,

Но безуспешно. Остается лишь рыдать.

Дождь льет стеною. Я шепчу неслышно:

Владлен, не надо! Я прошу, дай мне уйти!

Я не могу так больше…

– Тише, детка, тише. -

Он обнимает. – Лялечка, прости…

Я не поставил бы тебя. Ты ушла рано.

Ты не услышала и не хотела слышать мой ответ,

И пусть он Паше показался странным,

Но я ответил ему, Ляля, Нет.–

Он замолчал. И я в руках затихла.

Вся ярость схлынула, омытая дождем,

Его словами, их не скрытым смыслом.

Он не такой как представлялся. Все было враньем.

Я на коленях. Опустился рядом.

Беру лицо в ладони. Вверх по волосам,

Притянул ближе и буравит взглядом,

Он обо всем наверно догадался сам.

Целую в губы. Робко, неумело.

В нем растворяюсь, я хочу его любить,

Хочу познать до миллиметра его тело

Есть он и я. Об остальном – забыть.

Только дарить и брать и прикасаться.

Он отвечает, углубляет поцелуй

Скользит ладонь по моей коже… Я готова сдаться

Под шквалом ласк его… Дождя холодных струй

Совсем не чувствую, только его ладони

И нежность губ его и твердость стальных мышц,

И только он. Дыханье пить и стоны.

И это хриплое и нежное «малыш»…

-3-

Будка охраны, дальше сад, аллея.

Владлен привез меня к себе домой.

Дом небольшой, но стильный. Гараж слева.

Клумбы, деревья. Сонный дом, немой.

Вошли во внутрь. Тепло и по-домашнему уютно.

Камин растоплен, лампы по углам горят.

Диван, два кресла, столик резной чудный,

Ковер пушистый, безделушки – все ласкает взгляд.

Хочется жить здесь. Здесь так хочется остаться.

Снимаю туфли, забираюсь на диван.

– Вина?

– Нет, кофе. – продолжаю улыбаться.

Но не спешу рассказывать про наш с Владимом план.

Сейчас не время. Лучше будет утром

О нем поведать. Помощь, денег попросить,

Сейчас не хочется. Сейчас мне будет трудно

Себя заставить все испортить. Говорить

Зачем? Когда можно касаться?

Когда по взгляду понимаешь все без слов.

И улыбаться, упиваться, наслаждаться.

Когда всего себя отдать готов?

Он стал другим в глазах моих в мгновенье,

Его я видела как будто в первый раз,

И разве могут врать прикосновенья?

И я тонула в неге его глаз.

Мы в эту ночь близки были два раза,

Я засыпала у Владлена на груди,

В его постели, утомленная экстазом,

Еще не зная, что меня ждет впереди.

Я не хотела думать, я хотела слушать

Как бьется сердце гулко под моей щекой.

Любви хотела, отогреться. Душу

Открыть навстречу, стать опять такой,

Какой была тогда, той до выпускного,

Когда все живы и когда все хорошо,

Когда светло и радостно, когда душа здорова,

Чтобы кошмар последних дней забылся и прошел.

-4-

Белье хрустящее, свет льется через стекла.

Я потянулась сладко, села на кровать.

Наверно за полдень. Сквозь жалюзи на окнах

За мной подглядывает день. Пора вставать.

Владлен уехал еще рано утром,

Когда на улице было совсем темно.

Он говорил мне что-то, но я помню смутно,

Сквозь полудрему мне запомнилось одно:

«Дождись». Да я и не спешила,

Мне нужно было с ним еще поговорить.

Сходила в душ, одежду просушила,

Надела платье, пошла в низ кофе попить,

А там… там женщина поет себе на кухне,

Готовит что-то и стоит ко мне спиной.

Лет так шестидесяти. Настроенье тухнет.

Кто это? Мама? Словно со стеной

Стараюсь слиться. Правда, безуспешно.

Женщина вздрогнула, увидев вдруг меня,

За сердце схватится и шепчет безутешно

Как будто плачет:

– Катя! -

Да… начало дня

Удачное.

– Простите, я не Катя. Я Ольга. –

Тихо голос подаю.

– А я подумала, воскресла! Это платье…

– А что не так?

– Позволь я посмотрю, –

И она встала, подошла поближе, запричитала:

–Да-да-да. Одно лицо.

Впервые я такое сходство вижу.

Неужто пластика? Владлен с ума сошел!

– Это не пластика. – я не хочу быть грубой.

Но голос жестче, чем хотела показать.

Она сощурилась, поджала хмуро губы.

– Что ты здесь делаешь?

– Владлен просил остаться, подождать.

– Странно. Действительно, – она включила чайник. –

Такого раньше не бывало никогда здесь после Катеньки.

– Владлен вам кто?

– Начальник. Марья Петровна.

Помогаю иногда так по хозяйству.

Как же вы похожи!-

Она с оценкой вновь взглянула на меня.

– А Катя кто?

– Жена Владлена. – Шепчет осторожно

– Правда, покойная. Он ничего менять

в доме не стал после нее.

– Осталось фото?

– Нет фото. Правда есть ее портрет.

Он в кабинете. Все висит чего-то,

Хоть после смерти и прошло немало лет.

– Я посмотрю?

– А что так интересно?-

В ответ кивнула.

– Ну тогда пойдем. – открыла двери в кабинет.

Такого честно, не ожидала я. На нем они вдвоем –

Катя сидит, Владлен стоит чуть сбоку.

Оба в вечернем, и такой знакомый взгляд,

Только теплее с легкой поволокой,

Сейчас он ясный, жесткий, темный яд.

Она прекрасная, как ангел светлый, нежный,

Платье жемчужное и карие глаза,

Весь ее образ мягкий, безмятежный.

– Это не я. Мы не похожи.

– Как сказать. Художник врет, она была позлее.

Ох, доставалось мне порою от нее,

Все ей не так, все надо ей скорее!

Царство небесное. – она перекрестилась. –

Катюша была той еще змей!

– Владлен любил ее?

– Влюблен был как мальчишка!

Все ей цветы дарил, во всем ей потакал.

Он ее баловал. По мне, так даже слишком. -

Я молча слушаю. – А Вовка, вот шакал! –

Она запнулась. – Что-то больно разболталась.

Пойдем на кухню. Катька… Ну ее, забудь! –

Рукой махнула. Но заметно волновалась.

Уйти спешила. Как узнать хоть что-нибудь?

Ведь все молчат. Сплошные недомолвки.

Аля молчит, Владим и вот она.

И почему все говорят о ней неловко,

словно стыдятся. В чем ее вина?

– Марья Петровна, все же что случилось?

– Если захочет, он тебе расскажет сам. –

Ее лицо в одно мгновенье изменилось.

Стало печальным. Она погладила меня по волосам:

– Может быть чаю?

– Было бы чудесно.

– Пойдем на кухню.

– Можно я… я посмотрю

Еще немного?

– Что так интересно? Смотри-смотри.

Я свежий заварю.

– Еще вопрос один. А почему не убирает

Ее портрет? Наверно, любит до сих пор?

–Нет, что ты нет.

Скорей ее он ненавидит, презирает.

– За что? – шепчу.

– Это не мой секрет. -

И она вышла. Я одна осталась.

На кресло села и смотрю по сторонам.

Диван, стол, кресла, книги. Я заволновалась.

Владлен. Стол. Папка. Может она там?

Леля, не надо! Подошла, открыла

Ящик стола. Нет, этого не может быть!

Папка Владима. Я на миг застыла.

Взять или нет? Отдать Владиму или же забыть?

-5-

Все трепетало. Руки задрожали.

И это чувство разрывало на куски.

Вот она папка. Крепко ее сжала,

Скрутила трубочкой. Внутри все от тоски,

От сожаления, от жалости кипело

К себе самой. Я будто наркоман

Достала дозу. Завершила дело.

Я нашла папку. Выполнила план.

Отдать? Нет? Рассказать Владлену?

Вдруг не поможет? Папка – это шанс!

Но ведь Владлен, он не простит измену,

После того что было. Ночь, словно аванс,

Красивой жизни, сказки. Невозможно

Нам вместе быть, кто он будет, кто я?

Не отдаю отчет себе. Но папку осторожно

Прячу в корсаж. Все, я изменщица! Предатель. Я змея.

Если Владлен откажет, как спасти мне брата,

Отправит с миром. Как тогда мне быть?

Как его вызволить? Себя спасти от ада?

Ваньку сломали… Как такое позабыть?

Он же ведь кровь моя, один во всей вселенной,

Его роднее у меня нет никого,

И лучше быть сто раз наказанной Владленом,

И если боль принять – то лучше от него.

Иду на кухню, словно не живая.

Не своим голосом прошу вызвать такси,

В душе от ужаса, казалось, умираю,

Владлен, пожалуйста, прости меня, прости…

Боюсь быть пойманной. Уехать нужно быстро.

Сажусь в машину и весь путь домой дрожу.

От напряжения и страха, не летят что искры.

Когда все вскроется, что я ему скажу?

Страшна расплата. Нет, боязнь расплаты.

Больней гораздо наказанье ожидать,

Чем принимать. Владлен, я виновата…

Все же решилась, я смогла его продать…

-6-

Вошла в квартиру. Душно. Настежь окна.

Звонок Владиму. Восемь длительных гудков,

Словно пол жизни, а потом все смолкло.

– Ну, здравствуй-здравствуй. Все? Объект готов?

– Какой объект? Владим, не понимаю!

– Да-да конечно. -

Он опять несет муру.

– Пришли мне файлы с фото. Да, я принимаю.

– Владим, я Леля. – кажется, умру

Сейчас от ужаса. – Поговорим нормально?

Я нашла папку. Как мне деньги получить?

– Да, через час, отлично. Да, реально.

Подъеду сам. Дождись. Нет, поручить

Другим нельзя.

– Я буду ждать тебя, Владим, ты слышишь?

– Договорились. Сейчас сброшу смс.

Давай, пока. – и отключился.

Тише, Леля, тише.

Он просто занят. Он же не исчез.

Жду сообщения. Сама хожу навзводе.

Сигнал мобильного. Читаю. «Фото сбрось,

Чтоб убедиться». Эта папка вроде.

На ней написано «Владимир Бельский». Сквозь

Обложку видно фото, документы.

Открыла папку, начала листать,

Фотографировать. Контракты, акты, сметы

В суть не вникая. Не смотреть и не читать

Желанья не было, в грязи этой валяться.

Несколько кадров с незнакомыми людьми,

И ради этого так рисковать? Страдать, бояться?

Этих политиков «пойди ты их пойми»!

Файлы отправила. Смотрю во двор с балкона.

Холодный кофе пью. Владим в ответ молчит.

К подъезду джип подъехал черный… столь знакомый.

Нет! Как? Откуда? Страх в висках стучит.

-7-

Владлен. Узнал. Приехал. Двери не открою.

Стою на кухне и не помню как дышать.

Звонит звонок. Ждут в коридоре трое.

Их голос слышу. Что мне предпринять?

Забиться? Спрятаться? Или открыть с улыбкой,

Как будто я здесь совершенно не при чем.

Но он все знает. Положенье зыбко.

Смотрю на дверь, что сделать мне еще?

Может, уйдут? Или взломают двери?

– Ляля, открой. Я знаю, что ты там. -

Владлена голос тихий. Не могу поверить.

Щелчок замка, скрип ручки. Все, конец мечтам!

И дверь открылась медленно бесшумно.

Владлен. В костюме темном, в галстуке, очках

С простыми стеклами. Красивый. Я безумно

Хочу дотронуться и спрятаться. Но как?

Я в коридоре. Он стоит с охраной.

Злой. Невозможно. Я попятилась назад.

– Оля, где папка?

– В зале… на диване. – он резко выдохнул. –

Ну, Вовка, вот же гад! -

К чему юлить, по мне и так все видно,

Я совершенно не умею складно врать.

– Вань, забери. – приказ. И жестом безобидным

Очки снимает, начинает протирать

Платком и смотрит. Прожигает взглядом.

Будто меня стереть он хочет в порошок.

Он в трех шагах стоит, а кажется, что рядом.

– Катькина копия. Он где тебя нашел?

Устроил кастинг или все же сделал? -

Слегка прищурился. – Пластический хирург

Сработал? Смело, очень смело.

Даже внутри гниль та же. – посмотрел вокруг

И на меня идет. Я отхожу к балкону,

Спиной врезаюсь сходу в стенной шкаф.

– Владлен, пожалуйста…

– Молчи и я не трону. – он наклоняется ко мне. –

А Вовка прав. И ты такая же, как все. Ничем не лучше. –

Я вся дрожу и ловлю жадно его взгляд,

Но в нем презрение и боль.

– Владлен, послушай…

– Ляль, замолчи. – глаза его горят.-

Он наклоняется и гладит мои плечи,

Скользят ладони, поднимаясь к шее вверх.

Но не сжимает. Только смотрит в глаза… вечность.

Хочу коснуться его губ. Пускай при всех.

Мне все равно, пускай охрана видит,

Я не могу, я не хочу его терять,

Я его женщина и пусть он ненавидит.

– А я тебе ведь уже начал доверять.

Домой привез. А ты? Черт, Ляля! Черт! Черт!

– повторяет снова и отстраняется. -

Порвал бы на клочки.

– Как ты могла? – лишь три коротких слова.

Лицом к лицу. На скулах ходят желваки.

И голос тихий, ледяной, жестокий:

Я закусила от бессилия губу.

– Не отвечай. Скажи одно мне – сколько

Он обещал тебе? Молчу и правду не могу

сказать ему и головой качаю.

– Владлен, прости. – шепчу только в ответ.

– Запомни, Оля. Я такое не прощаю.

– Владлен, прошу тебя!

– Все, Ляля. Хватит с меня, нет. –

Хочет уйти, но я в пиджак цепляюсь,

Держу за лацканы, пытаясь удержать.

Он разжимает мои пальцы, я не унимаюсь

Хватаю за руку его, хочу прижать,

Хочу к нему прижаться,

Хочу чтоб понял, чтоб утешил, чтоб помог.

– Ляль, бесполезно. Все, не надо унижаться. –

Меня оттряхивает с себя. Смотрит в потолок.

– Я объясню… Пожалуйста! Дай мне всего минуту! -

Он отворачивается и идет к входной двери.

Бегу за ним. Но ноги, будто в путах.

Он в лифт заходит.

– Ляля, лучше ты не ври. Я сыт по горло. –

Нажимает кнопку.

Короткий жест рукой кому-то за спиной.

Меня оттаскивают мягко, даже робко.

Лифт уезжает в низ. Иван стоит со мной,

Держит за талию. Но убирает руки,

Стоит мне дернуться. Сползаю по стене.

Все пропадает – ощущенья, звуки.

Лишь пустота. И боль…Как больно, Боже, мне!

Иван ушел и я одна в подъезде

Не знаю, сколько просидела в тишине.

Он не простит, я понимала прежде,

Чем выкрасть папку. Вот расплата мне.

-8-

Это Владим все рассказал Владлену.

Но вот зачем? Звоню ему – он трубку не берет.

Я набираю снова, снова. Нужно непременно

Это услышать от него мне лично. Знала б наперед

Что так случиться, сроду б не ввязалась.

Но даже мысли не могла я допустить

Что он обманет. Зря только боялась

Владлена гнева. Руки распустить

Он не позволил ни себе и ни своей охране,

Хотя отчаянно хотел меня прибить.

И смерть жены его теперь казалась странной,

Не верю больше, что он смог ее убить.

Владим мне врал. Врал с самого начала,

С той самой встречи ночью на мосту,

Я не хотела видеть, я не замечала.

Глупо надеялась осуществить мечту.

А потом Ванька. Нас загнали в угол.

А может это тоже сотворил Владим?

Или Артурчик оказал ему услугу?

И изначально знал, что мы не отдадим

Ему всю сумму? Он отжал квартиру,

Ваньку в рабы, меня к себе в бордель?

Владим избавится от всех, отпустит меня с миром,

Словно и не было всех прожитых недель,

Вложенных денег, знаний, наставлений,

Словно меня он никогда и не встречал,

А я исчезну. Навсегда. Для развлечений

Стану девицей. Знал все и молчал,

Плел паутину. А я просто дура!

Наивно верила, что я ему нужна,

Что ему нравлюсь. Вся его натура

В этом поступке грязном стала мне видна.

Владлен был прав. Была права и Аля.

А я хотела только в «облаках витать»,

Из-за него я все на свете потеряла!

А только-только начала приобретать.

Владлен. Владлен. Как вымолить прощенье?

Что можно сделать, чтоб доверие вернуть,

Чтобы быть рядом? В нем мое спасенье,

Мое и Ванькино. Не в сумме даже суть,

А в его близости, в его мужской харизме,

В его глазах, касаниях, словах.

Я не пойду в бордель. Он станет моей тризной.

Уж лучше смерть будет, пусть я и не права.

-9-

Четверг закончился. Я в темноте сидела.

В окно смотрела и не верила ушам,

Владим стоял напротив. Больше не хотела

Его я видеть.

– Леля, по душам поговорим?

– Владимир, убирайся.

Я тебя видеть, слышать больше не хочу.

– Попридержи язык свой и не пререкайся.

Я говорю, ты внемлешь.-

Я встаю, молчу.

Курю четвертую. Уже с души противно.

Но на Владима неприятнее смотреть,

Явился пол часа назад. Оперативно.

Сидит, пьет кофе. Нету сил терпеть

Его присутствие. А он глядит с издевкой

И скрытой похотью. Но вид не подает.

– Ты как была так и осталась девкой,

Все так же хамка! Ну, Владлен дает!

Повелся! Как юнец-мальчишка.

Два раза в одну реку не войдешь.

А он сумел. И это знаешь, слишком.

Что в тебе есть такое? Хорошо даешь? –

Он усмехнулся сам себе, встал рядом.

– Ты правда верила, Лель, что я заплачу?

Скажи спасибо, что купил тебе наряды,

Чему-то выучил. – и гладит по плечу.

Противно. Я отхожу. Но он идет за мною.

– Что ты артачишься? Ведь мы с тобой свои.

– Владим, не нужно. Что за паранойя.

– Иди сюда.

– Я не хочу с тобой, пойми. –

Берет за талию. Я сбрасываю руки.

Хватает с силой и старается прижать,

Тянет вверх платье, рвет, судя по звуку.

Целует в губы жадно, силясь удержать

Одной рукой меня, другой лезет под платье.

Я вырываюсь, но он жмет меня к стене

– Владим, пусти меня! Не нужно

слышишь! Хватит!-

Шепчу, кричу ему. Но он сильнее…

И уже во мне…

Обидно, больно, я рыдаю в голос…

Один, другой толчок… еще…еще…еще…

Глаза закрыла, он схватил за волос.

И злобно шепчет:

– Что к нему влечет?

Власть, деньги? Так хорош в постели?

Владлен, Владлен. Всегда только Владлен!-

Еще толчок и он почти у цели.

Выходит. Вздрагивает.

– Он дает в замен. – хриплю сквозь слезы. –

В жизни, в любви, в сексе!

Ты не чета ему, расти тебе, расти! –

Владим наотмашь бьет, я оседаю резко,

Шумит в ушах, пытаюсь в угол отползти.

Идет за мной.

– Запомни, слышишь, ****!

Я лучший, я всегда буду НАД ним!

Как над тобой сейчас – сжимает с силой руки

И поднимает пред собой. – И ВСЕ всегда будет МОИМ!

– Ты сумасшедший… – головой качаю.

Хуже чем есть, мне кажется, уже не может быть.

– Тебе лечиться надо!– ярость излучает,

Казалось он, и снова бьет. Все плыть

Перед глазами начинает, оседаю

По стенке вниз, соленый привкус на губах.

– Тебе понятно? Нет? Чего же ты рыдаешь?

Тебе, что больно, Леля? Ты в моих руках.

Ведь ты же этого хотела. Помнишь, в первый вечер?

Ты предлагала мне, а я тебя не взял.

– Он улыбнулся мне. – А время быстротечно.

Я не жалею, что немного подождал.

Теперь и я и ты, мы все теперь довольны.

Ты не забудь, Леля, Владлену рассказать,

Что я имел тебя. – и голосом спокойным.

– на ушко шепчет. – Может снова взять?

Я поползла… подальше… к входу ближе.

– Уже уходишь? Тебе кто-то разрешил? -

Он на меня идет.

– Не приближайся, слышишь!-

Дверь открываю, из последних сил,

Бегу на лестницу, лифт вызвать не успею,

Летят картинкой стылой этажи,

Вышла на улицу. Там предрассветно серо.

Вдохнула жадно, все внутри дрожит.

Машина мэра там же у подъезда,

Я испугалась, что он дал команду «взять».

Я побежала в никуда, не видя, в бездну

Спящих дворов. Я не могла принять

Всего случившегося. Я не понимала

Куда иду и почему, зачем.

Но я все шла. Мне все казалось мало.

Вышла на площадь к Цуму. День уже совсем.

Села на лавочку. Холодная. Босая.

Все в том же платье. И смотрю по сторонам.

Спешат прохожие, презренный взгляд бросая.

– У вас случилось что-то? – понимаю по штанам,

Что это женщина. Глаза поднять не в силах.

Смотрю в асфальт. Киваю молча головой.

– Быть может скорую, милицию?

– Не нужно, нет, спасибо. Мобильный есть?

– Да и при том с собой.-

И улыбается, присела со мной рядом.

– Я позвоню?

– Конечно. На, держи. Номер набрать?

– Нет, я сама. Не надо. -

Жму кнопки с силой, а рука дрожит.

Неверный номер. Набираю снова.

Соединение и длинные гудки.

Сердце стучит надсадно, ко всему готово:

– Какие люди!

– Аля, помоги…

-10-

– Ты где?

– У ЦУМа.

Нет лишних вопросов.

Она последняя с кем я могла дружить.

Но позвонить ей было правильно и просто.

Ведь больше некому довериться, когда так хочешь жить.

Только она – навязанный друг, странный.

И ее образ жизни был мной столь презрен,

Но в трудный час, с потоком речи бранной

Она поможет, ничего в замен

Не требуя. Так, словно мне подруга.

И мы знакомы много-много лет.

Она не стала ходить около, по кругу.

Спросила в лоб:

– Владлен чудит?

Я:

–Нет.

– Ну, значит, Вовка. -

Мы были в квартире. Уютно, мило.

Кухня, спальня, зал.

Спальный район. Что, впрочем, удивило.

Теперь я знала, клуб, словно вокзал.

Там все встречались, что-то говорили,

А после тихо расходились по домам.

Владлен и Аля, они там не жили,

Они работали.

– Хватило ведь ума, мне позвонить. –

Она открыла воду

В огромной ванной:

– Хочешь пену, соль?

Не отвечаю.

–Я эту породу…знаю таких, как Вовка.

В целом полный ноль.

Но, правда, гонору-то гонору. Она льет в воду пену.-

Халат за дверью, полотенце принесу.

Все образуется, Лель слышишь? Непременно.

Ты соберись только и я тебя спасу. -

И она вышла. Я залезла в ванну.

Вода горячая, мурашки по спине.

Глаза закрыла, погружаясь плавно

В пенное кружево в приятной тишине.

-11-

Сидим на кухне. Кофе, две таблетки.

– Аля, зачем?

– Что хочешь залететь?

– Нет, не хочу. А можно сигаретку?

–Я не курю. И не люблю смотреть

Когда другие курят. Кофе пей, ешь плюшки. -

Она придвинула конфетницу ко мне.

Сидим, болтаем, будто две подружки.

Скорей подруги по несчастью. Так будет верней.

Выпила кофе, приняла таблетки,

Взяла конфету и кручу ее в руках.

– Вовка всегда такой был. Целит очень метко.

И больно бьет. Ну, это в двух словах.-

Я рассказала ей все с самого начала,

Как познакомились, про деньги и контракт.

И меня выслушав, она долго молчала,

Не осуждала, но стучала в такт

По столу ложкой от кофейной пары.

Я в напряжении реакции ждала

На мой рассказ.

– Решил отдать долг старый. –

Сказала хрипло. – А я пару поддала:

Тебя ввела в клуб, было ведь сомненье,

Что Вовка просит за тебя не просто так.

Ведь вы похожи. Ты как будто приведенье,

Дух Катькин. Был вопрос лишь – как

Он это сделал? – Аля улыбнулась. –

Но я Владлену в тот же день все донесла.

– Так он все знал!

– Ну, наконец-то, ты проснулась! Конечно, знал

И ждал в тот вечер «Вовчика посла».

Тот не ошибся. Владлен был повержен.

Да он тебя глазами просто пожирал!

– Значит, конец мой был известен, неизбежен? –

Аля кивнула.

– Он со мной играл. –

Я не заплакала, но все внутри кипело.

– А мне казалось, что я нравилась ему.

А ему нужно было только мое тело,

Вернее Катино. Одно я не пойму,

Что там случилось, в день ее убийства?

– Убийства?

– Да, мне так сказал о нем Владим.

– Ты перепутала. Ее самоубийства.

– Опустим термины. Что было?

– Вовка, черт бы с ним!

Да ты одна, наверное, не знала.

Все в клубе знают это. Это не секрет.

Жена Владлену с Вовкой изменяла.

Довольно долго – пару-тройку лет.

Он их застукал у себя в постели.

Приехал раньше из поездки… Анекдот.

Они опомниться и толком не успели.

Ты не догадывалась, правда? Только третий год

Пошел, как все это случилось.

Никто не знает, что он сделал и сказал,

Но в тот же день жена его разбилась,

А Вовке в членстве в клубе он навечно отказал.

Они враждуют. Это всем известно. –

Она с усмешкой посмотрела на меня. -

А ты, Лель, дурочка. Владлен играет честно,

А ты вот так с ним! Лучше изменять.

– Все, Аля, хватит.

– Что же ты дослушай!

– Не нужно больше. Мне достаточно. Всего.

Мне просто нужно спасти брата.

– Тебе будет лучше Владлена попросить. И только у него

Такая сумма есть. Других нет вариантов.

Завтра суббота, он идет на юбилей.

И ты должна все сделать, чтобы вернуть его обратно.

Но есть проблема – праздник только для друзей,

Круг ограничен. Были приглашенья.

Нужно подумать, как тебе его достать.

– К кому на праздник?

– К Льву Родионову.

– Есть у меня решенье. Он мой проректор.

– Будем его брать.

-12-

-Простите, Лев Аркадич! Можно?

– Мммм, Оля, неужели это ты?

Входи-входи. –

Дверь закрываю осторожно.

Стол, стулья, шкаф, кругом стоят цветы.

Любит растения. А значит, он хороший,

У негодяев они всюду не растут.

В них негатива много.

– Что так поздно?

– Сложно мне объяснить.

– Ты постарайся.

– Вас нигде не ждут? Я отвлекаю, да?

– Нет, у меня есть время.

О чем хотела ты со мной поговорить?

Так понимаю, ты пришла не просто, верно? –

В ответ киваю.

– И скажем так, даже не чай со мной попить.

Я в понедельник ждал, все встречи отодвинул.

– Простите. Честно у меня были дела. –

Изо всех сил стараюсь быть с ним милой.

– Давай рассказывай, чего тогда пришла.

– Так сразу к сути?

– Да и покороче.

– Я о Владлене с вами… я пришла вас попросить…

Мне нужно встретиться с ним. Очень. Очень срочно.

Ведь вы все знаете. Прощенья попросить.

– О чем я знаю? И за что просить прощенье?

– Я не могу вам, Лев Аркадич, рассказать.

– Да что стряслось такого? Вот дурное поколенье!

Как я не зная смогу в чем-то помогать?-

Он резко встал. Взял леечку с водичкой.

Полил цветы.

– Ну что молчишь? Как долго нужно ждать? -

Он успокоился, сел в кресло. Взгляд немой, критичный.

– Вы что поссорились? -

Я начала рыдать

Так неожиданно, как будто бы прорвало

Во мне платину, я едва могла дышать.

От этой боли, что пчелиным жалом

Пронзало сердце, отравляя ядом. И душа

Дрожала, сотрясая плечи.

Я не хотела, не могла себя унять.

От этой горечи внутри. До этой встречи

Я не могла себе представить, не могла еще принять

Как он мне дорог. Как Владлен мне дорог.

Насколько прочно, глубоко, он был во мне.

Я не хотела его видеть. Чувства, словно шорох,

Едва слышны казались раньше. В сердца тишине

Теперь гремело. Боем. Больно. Грубо.

Я не терпела больше, я хотела все унять,

Найти покой, поддержку. Взрослого.

Чужого. Пусть у члена клуба.

Я как ребенок, что тепла ждет, проситься обнять.

Так я, проректор – мы нашли друг друга.

Он педагог со стажем. Он сумел меня прочесть.

Рядом присел. Прижал к груди. Супругу

Так обнимают с нежностью. Я потеряла честь,

Прошлую жизнь, доверие, квартиру,

Семью, мечту, я потеряла все.

Но главное, того кто стал мне целым миром -

Владалена. Что же нужно мне еще?

Он молча слушал, терпеливо, сострадая,

Дал мне платок свой и пообещал помочь.

Я выходила от него совсем другая –

С надеждой слабой на субботний вечер-ночь.

-13-

Такси доставило меня в пункт назначенья.

Шлагбаум, пост охраны. Цепкий взгляд

Мужчины в форме.

– Въезд по приглашеньям.

Номер авто не числится по списку. – я наряд

Слегка поправила, дала в руки открытку.

– Пешком дойду. Ведь здесь недалеко?

– Метров шестьсот. – он мне открыл калитку.

– Добро пожаловать. -

Прошла мимо легко, словно в кроссовках,

А не в «лодочках» на шпильке,

Охранник в спину пол дороги мне смотрел,

И лишь когда я повернула на развилке,

Из виду скрывшись, легче стало. В темноте горел

Дом, словно факел. Лампочки сверкали

Желтым и красным – всюду фонари,

Окна французские открыты, музыка играет.

Раут в разгаре. Я уже внутри,

Слегка опаздываю, но это не страшно.

Я незаметной быть стараюсь для гостей,

Найти Владлена – это только важно,

Мне не до праздников, мне хватит новостей,

Я не хочу вести пустые разговоры

О моде, книгах, о погоде, ерунде.

Ведь воскресенье завтра – это очень скоро.

Я пробежала зал глазами. Но не вижу где

Владлен находится. Еще раз. Невозможно,

Чтоб он на вечер не пришел. Не может быть.

Прикосновение:

– Зачем пришла? – мороз по коже.

– К тебе, Владлен.

– Что не смогла забыть?

-14-

Хватает за руку, ведет по коридору,

Мне больно, но молчу, терплю.

Дверь открывает в кабинет. Толкает внутрь. Едва опору

Не потеряв, встаю лицом к нему.

– И?

– Я тебя люблю. –

С усмешкой смотрит. Я в ответ бледнею.

– И дальше что? Ответить тебе «нет»? –

Холод в глазах. –

– Когда ж ты повзрослеешь?

Какой по твоему я должен дать тебе ответ? –

Смеется в голос. – Ну, ты и актриса!

Чего еще придумаешь? – встает лицом к окну.

– Владлен, поверь мне…

– Все, Ляля, кулисы. Спектакль окончен. Сделай тишину. -

Отошел дальше. Шаг. Два. Три четыре.

К окну распахнутому.

– Я прошу…

– Молчи. Не нужно этого всего.

– В квартире

Ты мне не дал сказать…

– Чего?

– Владлен. Прости меня! Я ничего не знала!

Мне про тебя Владим лишь рассказал,

Что ты убил ее, что Катя изменяла…

– А как он спал с ней, он тебе не показал? –

Он обернулся резко. Подошел вплотную.

Лицо застывшее, морщинки вокруг глаз,

И столько ненависти, боли. Темноту такую

Я в них увидела… Как будто в первый раз…

Я задрожала.

– Что и это было? -

Его слова с издевкой били словно кнут.

– Только не надо врать о том, что он взял тебя силой.-

Не соглашаюсь и не спорю. Мне Владлена не вернуть.

Стоит и смотрит. Взгляд чужой, надменный.

Он скрестил руки на груди, словно стеной

Отгородился. Он будто здесь и нет его одновременно.

Мы в одной комнате, но он как будто не со мной,

Как будто нет меня. Но все же попытаюсь

В последний раз:

– Мне нужны деньги…много. Обещаю, я отдам!

Мой брат у них. –

Я подхожу к нему и взгляд поймать стараюсь.

Ответ жестокий:

– Так иди к ментам.

Зачем ко мне? Я что похож на лоха?

Сначала папка, теперь денег поиметь?

– Владлен, прошу тебя! Ведь это просто крохи…

– Ляль, убирайся и не суйся ко мне впредь.

Я не хочу ни знать тебя, ни помнить.

Все пошла вон! – он открывает настежь дверь.

Я на колени падаю.

– Что унижаться так по полной?

– Я умоляю, выслушай меня. Владлен, поверь…

– С меня достаточно. Я сыт тобой по горло.

Сама уйдешь или охрану мне позвать?

– Сама. – шепчу. – Ты прав Владлен, бесспорно.

Я заслужила. А чужое отдавать

меня учили. – поднялась с коленей,

сняла браслет, картинно бросила к его ногам.

– Другой подаришь, самой лучшей непременно,

Пусть привыкает он теперь к ее рукам.

– Все, ты закончила? – в ответ только киваю.

Поднял браслет, сжимает с силой в кулаке.

– Теперь на выход. –

Каждым словом убивает.

Открыты дверь, окно. На сквозняке

Стоим, но холод идет мимо.

Я смотрю жадно, зная, вижу что в последний раз.

Он слишком близко, боль почти невыносима,

Но я не плачу и не прячу своих глаз.

Делаю шаг назад, второй. Как сложно.

И отвернувшись, покидаю кабинет.

Останови меня, прошу. И дрожь по коже

От его взгляда, но ответа нет.

Нет, не догнал и даже не окликнул.

Захлопнул дверь и сам остался за стеной.

Я не смогу жить с этой болью, не привыкну.

Я проиграла в этой сделке с Сатаной.

-15-

Иду на выход. В холле Лев Аркадич.

– Поговорили?

– Да. Спасибо.

– По душам? – он подмигнул.

Я улыбаюсь ему, но как-то фальшиво.

Он приобнял меня за плечи.

– Ты не верь ушам,

И смотри сердцем, ведь глаза обманут.

С Владленом сложно, но его можно понять. -

Мы на крыльцо выходим. Сумрачно. Туманно.

– Вызвать такси?

– Спасибо нет, мне нужно погулять.

– Но уже поздно.

– Все будет в порядке. – я убираю его руку с плеч.-

Пищит мобильный. Скоро кончится зарядка.

– Меня друг встретит у ворот.

– О чем же тогда речь! Тогда иди, и я буду спокоен,

Что ты не будешь бродить в темноте одна.-

Он мне не верил. Видно, был расстроен.

Я попрощалась, но в ответ мне тишина.

И только взгляд задумчивый мне в спину.

Я обернулась, чтобы помахать рукой,

Но Лев Аркадич «пост» уже покинул.

А я не в силах была справиться с собой

И не заплакать. Слезы подступали.

Звонит мобильный.

– Да, Виталь, привет.

– Лель, ты в порядке?

Где сейчас? Куда пропала? –

Он явно нервничал.

– Давай потом, Виталь…

– Не отключайся, нет!

Я звонил трижды, ты не отвечала.

– Такая срочность? Что с тобой опять стряслось?

– Не со мной Леля, а с тобой.

– Давай сначала.

– Быть может дома.

– Нет, сейчас! – в голосе злость.

Внутри все сжалось, словно предвкушая

Что-то плохое.

– Ну же говори! – но он молчит.

– Я девочка большая,

Я, правда, выдержу. Виталь, черт побери!

Не издевайся. Мне и так не сладко.

– Ты говорила, если вдруг что позвонить.

У вас в квартире дверь была открыта.

– И?

– И запах гадкий. Я заглянул проверить.

– Все, хватит томить!

– Ванька, повесился! – кричит скороговоркой. –

Была записка. Я отправил тело в морг.

Что дальше делать? – кричит громко, слишком громко.

– Нет, я не верю. Ванечка не мог!

Ты врешь!

– Нет, Леля, это правда. Слышишь, правда!

Я нашел утром его. До сих пор трясет,

Только представлю труп твоего брата.

Был похоронщик. Завтра занесет

Сказал каталог, чтоб ты посмотрела,

Определилась гроб какой, венок.

– Я на колени рухнула и в голос заревела,

Зажала рот ладонью. Ванька, как он мог!

– Лель, ты в порядке?

– Да…

– Ты врешь, я знаю. Тебя забрать? Ты где?

Я подскочу?

– Нет. Что в записке?

– Я же не читаю.

– Виталь, пожалуйста!

– «Леля, прости. Так жить я не хочу…»

– И все?

– Да. Все.

– Спасибо. – отключаюсь.

Пускай невежливо, мне честно, все равно.

Мобильный в сторону. Вдали вдруг замечаю

Желтый свет фар. Решение одно:

Я не пойду в гарем к Артуру. Ванька решил верно.

Он не отвяжется, и сколько не плати,

Долг не вернуть. Все скверно,

Очень скверно. Это авто, словно знак свыше на пути.

Делаю шаг на встречу, мне совсем не страшно.

Сжимаю веки, слезы льются по щекам.

Что было, будет – все теперь не важно.

Настало время расплатиться по счетам.

Фары все ближе. Сжалась. Жду удара.

Трясет от ужаса. Не слышу визга шин.

Знаю что близко. Накрывает жаром

И резким холодом. Дыши, Леля, дыши…

-16-

– Ты что сдурела?– разжимаю веки.

Отборный мат, хлопки закрывшихся дверей.

– Если б не сдохла, точно стала бы калекой! -

Попрек встречки джип стоит. Я в зоне фонарей.

Владлен с охраной. Да, вот это встреча!

Почему он, а не другой кто-либо! Только не Владлен!

– Чего молчишь? – берет меня за плечи. –

– Не пострадала? Все, вставай с колен! –

И тянет вверх. Сопротивляюсь, головой качаю.

– Владлен, оставь меня… здесь… Нет! Лучше убей!

Уж лучше ты, чем он… – сама не замечаю,

Как беру за руки его.

– Лялька, не смей!

– Я все равно умру!

– Пустые разговоры. Из-за любви несчастной

Глупо умирать. – смотрит с презрением. –

Ты все забудешь скоро.

– Ты ничего не понял, ты ничего не дал мне рассказать! -

Шепчу и плачу.

–Ты не понимаешь! Ванька повесился!

Не выдержал… сбежал…

Я не пойду в бордель к Артуру! Ты не представляешь,

Что меня ждет!

– Он плечи с силой сжал.

– Какой бордель? Ты что совсем свихнулась,

От потрясения!

– Опять ты не поймешь!

Мой долг огромен. – я сквозь слезы усмехнулась.

Ванька попал, а сам повесился.– опять в голосе дрожь. –

Я поручилась за него, мы были должны вместе.

Владимир обещал за твою папку заплатить.

Он обманул меня. Подставил, если честно,

Я не пойду в бордель к Артуру. Лучше мне не жить.-

Он наклонился и спросил серьезно.

– А почему ты не спросила у меня?

– А я просила. Час назад и слезно.

– Только не надо меня, Ляля, обвинять!

– Почему раньше? Почему молчала?

– Я у Владима попросила, он не дал.

И я подумала, ты тоже…

– Так, давай сначала. Пойдем в машину, все расскажешь:

Как предал, как вы с ним встретились, как обо мне узнала,-

Он подтолкнул меня тихонечко в салон.-

– Ты мне поможешь?

– Да. – голос усталый.-

Только не ври, рассказывай. – добавил хрипло он.

-17-

Я рассказала все как было, без утайки.

Он молча слушал и смотрел в свое окно.

А я имела вид потрепанный и жалкий,

Я снова «золушка». Хотя, мне все равно.

Сказка закончилась. Бал, принц и злая фея

Пускай останутся там где-то за стеной,

Книга прочитана. Я никому не верю.

Они все гадко позабавились со мной.

– Куда мы едем?– называю адрес. -

Титова восемнадцать. Там мой дом.

Все на круги свои вернулось. Аlles.

В то, что Владлен простит меня, я верила с трудом.

Значит так нужно, так должно случиться,

Каждый поступок он к чему-нибудь ведет,

Не просто так все в этом мире. Мне нужно учиться

И как-то дальше жить, идти как-то вперед.

Забыть о прошлом, о последних трех неделях,

Стать снова Лелькой из соседнего двора,

Жить как и все – обычно и без цели,

Чтоб день последующий был такой же как вчера.

Во двор заехали. Все спят. Лишь окна у Витальки

Светятся точно в ночном море маяки.

– Ты здесь живешь?

– Жила когда-то. Лялькой пока не стала. –

Сняла перчатки, что скрывали синяки.

Легче не стало. Глупо быть в перчатках,

Когда испорчены прическа, макияж.

Платье не платье уже, а всего лишь тряпка.

Темно в машине, а внутри мандраж.

Сижу и жду, что скажет на прощанье,

Пошлет к чертям, а может все-таки простит.

Включает верхний свет в салоне, чтоб привлечь вниманье.

Не успеваю спрятать руки. Он понимает, злость в глазах блестит.

– Так это правда? – Я не отвечаю.

– Когда? Сегодня?

– Нет, позавчера.

– За что ты сам, Владлен, наверно, знаешь.

На зло тебе. Вот вся его игра.

Чтоб Ты узнал. Чтоб сделать тебе больно.

Я только средство, что я чувствую не в счет.

Я не орудие, не кукла. Все довольно!

И я не жду, что меня кто-то подберет.-

Он не ответил. Лишь открыл мне двери,

В который раз за вечер.

– Ты можешь идти.

Иван проводит. Ваня, все проверишь!-

Приказ охраннику. – Давай, Ляль, не грусти. -

А это мне уже. Я выхожу. – И ты, Владлен. Ты тоже.–

В ответ бросаю. – Ты поможешь мне ведь так?

– Не сомневайся. Обещай быть осторожной.-

Губу кусаю и киваю. Только как? –

Как дальше жить, когда все стало серым?

Смотрю в глаза ему и так хочу обнять.

Но выбираюсь из машины первой,

Следом Иван. Владлен остался ждать.

Дверца захлопнулась. В салоне свет потушен.

Но я-то знаю, что Владлен там в темноте.

Я не врала ему. Он вырвал мою душу.

Нет больше бабочек. Все сдохли в животе.

-18-

Дверь была выставлена. Я вошла в квартиру.

Окна открыты, в комнатах сквозняк.

Следы повсюду, видно, где ходили.

В проходе встала и оперлась на косяк.

Впереди кухня, сзади зал и спальня,

Все как обычно. Но печет в груди.

– Что с нами сделали, братишка? Ванька, Ваня, Ваня!

Фото родителей на стенке.

– Леля, заходи к нам, мама ждет весь вечер. -

в дверях Виталька.

– Ты чего еще не спишь?

– Мы тебя ждем. – молчу.

– Лель, знаешь, время лечит.

Тебе ль не знать. Лель, ты меня простишь? –

Стесняется и смотрит как-то странно.

– Сейчас не время, правда. Я хотел тебе сказать,

Мы обсудили с мамой. Знаю, еще рано, -

Подходит ближе. Тянет руки, чтоб обнять.

Берет за плечи.

– Мы все обсудили. Мама согласна.

– В чем согласна, объясни.

– Ну что ты будешь с нами жить в квартире,

Точней со мной.

– Еще раз объясни. Не поняла. –

Смотрю, но как-то мимо.

Со стороны как будто, словно я – это не я.

И понимаю все, что он сказать хотел.

Все что необъяснимо.

– Ольга Крылова, выйдешь замуж за меня? –

Но я молчу, и что сказать не знаю.

Вижу глаза его, они полны любви.

В ответ киваю обреченно, понимая

Что он – то лучшее что будет впереди.

Что с ним спокойно будет, что он будет рядом,

И будут дети, он построит дачу, дом.

Будет заботиться. Что он – моя награда.

Но, правда, только в том,

Что он не мой мужчина. Нет, скорее мальчик.

Я не люблю его. Как я смогу с ним жить?

Но ведь живут другие как-то без любви, не плачут?

И я смогу, наверное… Могла же ведь дружить…

– Ты будешь счастлива со мной, Лель, обещаю!

И я смогу! Я буду за двоих любить. –

И он целует меня, я не запрещаю.

Стою столбом. Сломалась кукла. Все. Не оживить.

-19-

На карте, что Владлен оставил

Было немало денег, но я не смогла,

Снимать не стала. Он и так не мало

Для меня сделал. Кое-как жила

Как раньше – пенсия, стипеха.

Перебралась к Витальке, так было теплей.

Одной совсем никак. Не просто одиноко,

А невозможно просто. У себя дверей

Не запирала на ночь, знала все спокойно.

Я наконец-то стала хоть немного спать,

Часов пять-шесть. Не больше. Этого довольно.

Мою квартиру решено было продать.

Купить поближе к институту, в центре,

Чтобы удобно на учебу, на работу, чтоб забыть

На новом месте обо всем. И жизнь подобна смерти.

Я не могла не вспоминать, а ночью тихо выть

Прижав к лицу подушку, чтоб не потревожить,

Не разбудить Витальку, его маму, чтоб не показать,

Насколько рана нарывала, под прозрачной кожей.

Владлен мне снился. Часто. Очень. В темноте позвать

Я не могла его, кричала, что есть силы,

Но звука не было, был только жалкий хрип,

И разрывалось сердце от тоски. Невыносимо.

Я просыпалась вся в слезах. Не рай, не ад, а лимб.

Первый круг ада. Недостойна счастья,

Прошла чистилище, но не смогла простить

Сама себя за все случившееся. В темноте запястья

Похолодевшие мне оставалось растирать. Но отпустить

Я не могла Владлена. Почему не знала.

Днем запрещая себе думать и мечтать,

Но не во сне. Я по нему скучала.

Остались бабочки, но не могли уже летать.

-20-

За окном ночь. Не сплю.

Номер знакомый набираю, а сама дрожу.

– Ну. Здравствуй Леля. Что звонишь так поздно?

Аля, я замуж завтра выхожу.

– А за кого? Не больно слышу рада.

– За друга лучшего, Витальку, как за брата.

– Как же Владлен?

– Меня он не простит.

Владлен. Он для меня потерян безвозвратно.

А я скучаю по нему.

– Лель, не грусти. Все образуется.

– Не надо, Аль, шаблонов.

Уже не станет мне, наверно, хорошо.

Может терпимо.

– Ты немногословна

– Аля, как он? Он злится да еще? –

Я замолчала, губы задрожали.

Невыносимо, невозможно вспоминать,

Но и забыть нельзя.

– Его все раздражает. Он будто зверь.

Он это должен знать?

Про твою свадьбу?

– Нет. Зачем? Не надо.

Мне просто нужно было с кем-то поболтать. –

Уже не сдерживаюсь, слезы льются градом.

– Лель, обещай звонить, не пропадать.

– Конечно, Аля. – отключаю трубку.

– Лель, все в порядке? – слышу голос за стеной.

Глаза закрыла. Отключиться б на минутку.

– Да-да Виталь, все хорошо со мной.

– Нормально, точно? – что ему ответить?

– Спи, не волнуйся. Помнишь, нам рано вставать?

Утром увидимся.

– Чего не спите, дети? – голос свекрови будущей.

– А ну-ка марш в кровать!

– Да спим мы, спим. – с Виталькой шепчем хором.

Но мне не спится, подхожу опять к окну

Зачем в тот день я поддалась на уговоры?

Я не хочу за него замуж. Чувствую вину,

За свою слабость, и за боль Витальки,

Когда поймет он, что я вовсе не «сюрприз»,

Я не конфетка. Жалко его. Жалко.

Все взбудоражилось внутри. Этот каприз

Со звонком Але, дорого мне стоил,

Воспоминания накрыли с головой,

Я захотела вдруг к нему. Желание простое,

Но столь несбыточное. Он больше не мой.

Ведь я люблю его. Хотя не понимала,

Этого раньше. Не хотела знать

Я отвергала его, я не принимала.

Я так привыкла ненавидеть его, больно вспоминать.

А он помог. Один. Один на целом свете.

Артур отстал, а я ждала семь дней подряд.

Его не видела я больше. Гену, правда, встретив,

Я прошла мимо, опустив на землю взгляд.

И все закончилось. Мгновенно. Тем же утром.

Владлен был честен со мной, не чета другим…

Прошло два месяца. Жизнь стала вязкой мутной.

Квартира, Вуз, работа. Все встало на круги

Своя, все в колею вернулось.

Осталось чувство бесконечной пустоты.

И одиночества. Я будто бы проснулась

После кошмара, где рассыпались мечты.

-21-

Дверной звонок прорезал холод ночи.

Двойной, настойчивый. Я вышла в коридор.

Вышел Виталька, его мама:

– Срочно кому там надо? Что пожар? Террор?

Виталь, открой. – она толкает сына.

Я возвращаюсь в спальню, не хочу смотреть.

Но от чего-то сердце бьется сильно.

Дверь прикрываю. Он не мог успеть.

Ночник включаю, к зеркалу – нормально.

Стою в пижаме, волосы в высокий хвост.

За дверью крики, ругань. Мать скандалит.

Мне все равно. Это не мой вопрос.

Дверь открывается с хлопком.

– Ты что совсем, рехнулась? Какая свадьба?

Оборачиваюсь. Он.

Владлен. Не верю. В грудь ему уткнулась.

Вдохнула жадно. Он это. Не сон.

Стоим и дышим. Близко. Очень близко.

Он не касается меня, а я его.

Не поднимаю глаз к нему. Султан и одалиска.

Он при параде – в смокинге, а я – я босиком.

– Ведь ты не любишь его. – голос хриплый – слышишь? –

Я улыбаюсь и шепчу: – Тебя люблю.

Он обнимает меня резко, сильно.

– Тише! Владлен, раздавишь. –

Он мне:

– Раздавлю.

За подбородок берет, смотрит и целует.

Неспешно. Сладко. Гладит нежно по рукам.

– Только моя ты. –

Он меня ревнует.

Я улыбаюсь.

– Никому, Ляль, не отдам.

И мне достаточно. Понятно все и боле.

Этот мужчина он куда сильней меня.

Ему нужна Я. Этого довольно.

Простил. Пришел. Спас. Отогрел. Обнял.

Конец