Читать книгу: «Ловушка для бабочек»

Глава 1

Я с интересом наблюдала, как серый лист полуистлевшей бумаги медленно отслаивался от слипшейся, почти рассыпавшейся от старости ветхой тетради.

Приглядывать за манипуляциями реставрационных и копировальных приборов было сейчас моей прямой должностной обязанностью. Удивительно, однако чувство щенячьего восторга от чудесного превращения полусгнившей бумаги в источник интереснейшей информации за месяц нежданно – негаданно свалившегося на меня лаборантства так и не притупилось.

Мне хватило одного дня, чтобы полностью разобраться в несложных обязанностях лаборантки нижнего уровня и освоить управление местными многочисленными реставрационными приборами. Да и что там трудного было осваивать? Если укоротить все многословные инструкции до понятного состояния, всего-то и нужно было запомнить, что индикаторы приборов должны светиться зелёным. Если нет, то звать на помощь библиотечного искина. Вот и вся премудрость.

Стоит признать, что по сравнению с моим прежним перенасыщенным графиком и лавиной забот, нынешний надзор за копировщиками реставрационного зала трудом назвать было сложновато. Не работа, а нечто задумчиво-созерцательное под присмотром искусственного разума нашей библиотеки.

Руководство не так давно отказалось от прямого подчинения копировщиков искину без контроля человека. Видимо, слишком ярким было выступление взбесившегося реставрационного аппарата в одном из центральных хранилищ, где вместо реставрации прибор целые сутки крошил в пыль ценные архивные документы. После этого в библиотеках снова появилась исчезнувшая было совсем должность лаборанта нижнего уровня, которую мне случайно и посчастливилось занять.

На эту работу, совершенно не соответствующую моей высокой квалификации лингвоисторика, меня устроила верная подружка Елера. Именно она заполнила и подсунула в базу вакансий мою анкету. Мне самой тогда было всё равно. Все мои душевные силы были брошены на отрыв от мужа. А вот искусственному разуму библиотеки было совершенно безразлично, что на должность лаборанта нижнего уровня придёт высококвалифицированный лингвоисторик.

Небольшой реставрационный зал, где я сейчас находилась, не отличался особой величиной. Это была просто большая просторная комната с высокими окнами, заставленная всякой реставрационной всячиной. На шкафах выстроились ряды реактивов, нужных в реставрационном хозяйстве, на стеллажах ютились микроскопы, сканы, пластиковые ящики с лазерными инструментами и образцами. Несколько действующих копировщиков разных типов занимали часть столов и сейчас большинство из них трудилось, не покладая манипуляторов.

В отделённом шкафами закутке у пищевого синтезатора гордо расположился очень нужный в любом хозяйстве диванчик для утомившихся и проголодавшихся сотрудников. В общем, все удобства, только работай, не ленись.

В тонких паучьих лапках соседнего аппарата вращался слегка помутневший от времени инфокристалл. Я бросила взгляд на экран. Кристалл медленно поворачивался перед моими глазами, подставляя свои мутноватые бока для осмотра. На экране микроскопа он выглядел гигантским валуном, хотя в реальности был всего лишь с ноготь большого пальца.

Я сделала себе бутерброд, вернулась к первому копировщику и снова погрузилась в созерцание.

Выверенный осторожный танец многочисленных крохотных лапок-захватов копировщика завораживал. Стопка ветхой сросшейся от времени бумаги нехотя поддавалась. Наконец она отпустила на волю самый верхний. Камера на мгновение вспыхнула мягким оранжевым светом. Копировщик, согласно заложенной в нём программе, распылил на отделённый от стопки лист тончайшую укрепляющую прозрачную плёнку пластика. Звякнул сигнал, и уже вполне готовый для дальнейших манипуляций отреставрированный образец упал в лоток рядом.

Замечательно. Что тут у нас? Я наклонилась над лотком и с интересом стала рассматривать упавший в него укреплённый лист с блёклыми, с трудом просматривающимися строчками, накарябанными чьей-то рукой сотни лет назад.

Хм… явно древнеэлтийский. Теперь главное справиться с разбором этих изящных завитушек, а сам перевод уже не составит труда. Этот мёртвый язык хорошо изучен. Программ лингвоперевода мёртвых языков, справляющихся с излишними завитушками и каракулями в инфосети тоже достаточно.

Я настолько погрузилась в разглядывание строчек, что голос, прозвучавший совсем рядом, заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Неужели что-то уже смогла разобрать?

Интонации этого звонкого, до боли знакомого голоса как всегда были чуть насмешливыми. Я оторвала взгляд от лотка, подняла глаза и прищурилась. Ну надо же, какие интересные у меня сегодня гости…

Милис, дочка заведующей библиотеки. Почему-то эта вполне симпатичная девица воспылала ко мне необъяснимой неприязнью с самых первых дней моей работы в библиотеке. Сложилось впечатление, что за мной повсюду следует её изучающий взгляд, а рядом постоянно звучат её ехидные, на грани фола, комментарии.

Она сидела на подоконнике в паре метров от меня, слегка покачивая ногой в белой модной туфле. Ну да, ну да, последний писк моды, толстая мягкая отсвечивающая металлом подошва и застёжка-модификатор.

Вот что ей от меня надо? Студентка столичной библиотечной академии, отличница, блондинистая красотка успешно проходила практику в одном из залов маминой библиотеки, однако находила время и повод цепляться ко мне по мелочам. Слава небесам, девице было всего двадцать лет с коротким хвостиком против моих короткохвостых тридцати, и возраст ещё позволял нам обращаться друг к другу на ты.

Не опускаться до склок с малявкой, удобно устроившейся рядом на подоконнике, опыта и выдержки у меня хватало. Я вздохнула, собрала свою вежливость в кулак и ровно ответила:

– Да, конечно, разобрала. В столичном историческом университете древнеэлтийский преподают в обязательном порядке на каждом факультете. Разве вам в библиотечной академии его не преподают?

– Зачем нам, обслуге историков, древние языки, – со злой иронией произнесла девчонка и сморщила носик. – На нашей кафедре древние языки только факультативно. Час в неделю для самых любознательных. Библик не ставит целью обучить своих студентов древним языкам. У него другие задачи. Это у вас в Архисте есть где разгуляться. И руны, и клинопись, и иероглифическое письмо и ещё не пойми-что загадочное.

Я улыбнулась. Знакомые названия всколыхнули память и на мгновение вернули меня в студенческие годы, туда, где столичную библиотечную академию студиозусы называли Библиком, а историко-археологический университет Архистой.

– Я видела твои документы, – сообщила Милис, вскинула на меня внимательный взгляд голубых глаз и добавила: – А потом поподробнее посмотрела программу вашего обучения. Интересное у тебя образование. Ты прямо какой-то языковый монстр по сравнению со мной.

Я усмехнулась. Ну да, ну да, филологи с упоением осваивали тонкости произношения и литературу современных многочисленных языков, а лингвоисторики Архисты корпели над мёртвыми. Кроме букв и дифтонгов они разбирались с древними рисунками, продирались сквозь символы и знаками, коих было в избытке.

Девчонка помолчала, снова бросила на меня внимательный взгляд и вдруг совершенно нормальным тоном, без тени насмешки, объявила:

– У меня к тебе серьёзное дело есть. Как к языковому монстру.

От неожиданности я чуть не поперхнулась. Уж слишком по-деловому это прозвучало. Тем более, голос эта белобрысая пигалица унаследовала от своей мамаши, заведующей библиотеки. Уж чего-чего, а раздавать руководящие указания непререкаемым тоном наша заведующая умела.

– Вообще-то, я на работе и у меня обязанности. Вон, – я махнула рукой в сторону пятого стеллажа, – очередной образец дожидается.

– Работа само собой. Отодвинуть рабочие обязанности и прочие заботы в предлагаемом мной деле не требуется. Однако, я предполагала, что ты заинтересуешься. Ты же не бестолковая равнодушная лаборантка, а бывший научный сотрудник. К тому же, судя по твоему послужному списку, не тот, кого в первую очередь интересует карьерная лестница, а настоящий исследователь, которому интересны тайны.

Девчонка сделала паузу и пробежалась по мне оценивающим взглядом.

– Я тут один документ нашла занимательный…

А она хорошая манипуляторша оказалась! Быстро вычислила, чем меня можно зацепить. И ведь очень точно нащупала мою основную болевую точку. Меня сейчас не привлекали ни деньги, ни карьера, ни путешествия, ни знакомства, ни модные тряпки или развлечения. Сейчас я отчаянно нуждалась в идее, которая поглотит меня настолько, что позволит забыть о побеге от Тима. Мне как воздух нужна была новая дверь в какое-то иное, полностью отличное он предыдущего, светлое будущее. Прежнее свой свет утратило.

Причина внезапно свалившегося на меня лаборантства была житейски проста и примитивна. Два месяца назад я ушла от мужа, и ребром встал вопрос не только со сменой работы, но и с жильём и окружением. Хотелось спрятаться ото всех и от всего. От пересудов, косых взглядов, тактичных вопросов, которые душили своей деликатностью, вызывая непрошеные слёзы. Хотелось исчезнуть из прошлой жизни, полностью подтерев чужую память. Не было меня в природе и всё тут! Забудьте о моём существовании.

Кто бы мог подумать, что факультатив по реставрационным аппаратам, на который я по ошибке записалась на втором курсе Архисты, окажется настолько полезным при трудоустройстве! Для должности лаборанта одного из хранилищ старинных рукописей моя кандидатура, к счастью, подошла. Другими словами, отличная оценка за факультатив сыграла свою звёздную роль, и библиотечный искин решился доверить мне нажимать кнопки на реставрационных приборах. Остальное, включая объявленные в анкете усидчивость, аккуратность, стрессоустойчивость, а также знание нескольких древних языков, пошло для моей новой должности как приятный, но необязательный бонус.

Где-то что-то совместилось в колёсах судьбы, их шестерёнки заскрипели, меняя направление, и я, убегая от Тима, оказалась в Кардигасе.

Тьфу, когда же наконец я перестану думать о разводе?! Я потрясла головой, выкидывая ненужные мысли.

Итак, что же за документ такой там у Милис на примете?

Девчонка не ошибалась в главном: как выпускница столичного исторического университета, я действительно знала около десятка древних языков. Современные методики обучения позволяли усвоить очень многое, а меня вообще всегда тянула тема способов передачи информации. В студенчестве в зону моих интересов входили и клинопись, и руническое письмо, и даже иероглифы Тискатана, считавшиеся очень сложными для изучения.

Неужели Милис явно не только поинтересовалась сухими формальными строчками моего досье, но и копнула чуть глубже? Теперь эта девица сидела рядом на подоконнике, мотала ногой, прищурившись смотрела на меня и с явным любопытством ждала моей реакции.

– И что за документ? Да и что значит, нашла? – пробормотала я недоверчиво, с удивлением ощущая, что месяц аутотренинга не прошёл впустую: моя любознательная натура подняла голову.

Однако, Милис не так проста. С неё станет добыть информацию моими руками, а точнее, мозгами, а вину за несанкционированную работу с закрытыми документами потом свалить на меня.

– Где ты его нашла? Стесняюсь спросить, чем мне грозит знакомство с ним? – покосилась я на неё.

Девчонка открыла рот и привычно скорчила надменную физиономию:

– Где-где, само собой в хране…

Я фыркнула, перебивая её поползновения моральное давление:

– Слушай, Милли, если тебе нужна моя помощь, давай сотрудничать без этих твоих… гримас. – я вскинула голову, скривила губы и изобразила недовольную начальницу. – Такие рожи строить я и сама умею. Жизнь учит, знаешь ли.

Милис вздохнула и сменила надменное выражение лица на более простое.

– Извини. Знаешь, это, наверное, от страха. Я просто боюсь, что сотрудничества не получится.

– Почему?

– Да просто ты увидишь мою находку и сразу задвинешь меня подальше с моими идеями и планами. Воспользуешься ситуацией и начнёшь фонтанировать своими.

Я удивлённо подняла брови.

– Даже так? Настолько ценная находка, что я сразу вспыхну, заполыхаю идеями, отодвину тебя и помчусь воплощать?

Девчонка уныло покачала головой.

– Даже так. Я, знаешь ли, с помощью этого документика хочу вырваться из Библика и поступить в Архисту.

– Постой, а что тебе сейчас-то мешает?

Голубые красивые, аккуратно подкрашенные глаза с насмешкой воззрились на меня.

– Не что, а кто. Сама без подсказок догадаешься?

Да уж, ответ лежал на поверхности. Похоже, её волевая уверенная в себе мамаша всё решила за дочь с момента её рождения. Будучи рохлей заведовать большой региональной библиотекой не получится. Тут командирские задатки нужны. Видимо, мечты мамаши уводили её в столицу, поэтому выбора жизненного пути у Милли не было вообще.

– Ты единственная дочь?

– Нет. Но роли своим детям мама с папой уже распределили. Я единственная, кто не согласен. Однако начинать с нуля в Архисте, с отличием закончив три года в Библике, тоже как-то неправильно. Хотя бы первый курс зачесть, а лучше два.

Ха, а девочка-то в маму пошла, не мелочится.

– А я здесь с моим знанием древнеэлтийского причём?

Голубоглазая нахалка вздёрнула нос.

– Мы с тобой напишем статью в планетарный исторический журнал, сделаем прорыв в науке, и тогда я буду разговаривать со своими родителями совсем с других позиций.

– Так эту статью с криками радости и напечатали, ага, – хрюкнула я саркастически, прекрасно зная обстановку в научных изданиях. – Там безразмерная очередь из таких желающих.

– Да ладно прибедняться, – недоверчиво нахмурила брови девчонка. – Твои статьи в серьёзных изданиях встречаются, наверняка нужными знакомствами обзавелась. После того как ты у нас появилась, я навела справки. Анаис Ленникер, что пишет в соавторстве с Тимерсом Ленникером – это же ты?

– Я. Однако моё имя в статьях идёт вторым, а то и третьим. И только в соавторстве. Это другое, – криво усмехнулась я.

Ну да, ну да, у меня другой вес в научном сообществе. Тимерс Ленникер – автор, а я вечный соавтор. Мы с Тимом вместе заканчивали Архисту, а потом и работали в одном направлении. Однако эти десять лет Тим уверенно шёл по карьерной лестнице, обрастая научными званиями, а я ушла в его тень. Муж генерировал идеи, а я взяла на себя сопутствующую неизбежную организационную рутину, задвинув свою любимую архолингвистику. Мы вместе ездили по экспедициям, а потом Тим выступал с докладами на конференциях планетарного уровня. Однако именно я готовила к ним материалы, вычищала тексты, подбирала наиболее яркие иллюстрации и вела переписку.

Кроме того, у Тима была мечта. Он хотел найти легендарный артефакт, так называемый, камень счастья. Мы вместе искали его следы, упоминания в старинных источниках.

Отличнейшие были годы, полные научных дискуссий, высокого смысла и блестящих перспектив! Я чувствовала себя приобщённой к настоящей истории! Правда, приходится признаться, что горечь последних месяцев несколько испортила всю картину.

Как я решилась бросить всё и вылезти из накатанной за десять лет совместной жизни колеи?! Наверное, от отчаяния.

– Ой, вот только не нужно посыпать голову тоннами пепла, – поморщилась Милис в ответ на мою кривую усмешку. – Имя в науке у тебя какое-никакое есть. Научную кухню ты освоила получше твоего бывшего муженька. Подводные камни процесса для тебя все как на ладони. Да и на открытие планетарного масштаба мы не претендуем. Так, весомое региональное.

– Региональное, всего лишь? – не удержалась я от иронии.

– Ну да, – усмехнулась девчонка и подмигнула: – нам хватит нашего северного кластера. Да, он величиной с материк, но материк ведь не вся наша планета Венессия. Всего лишь регион.

– Логично, – улыбнулась я в ответ.

– В общем, в том, что научный прорыв неизбежен, у меня сомнений нет, – подвела итог моя собеседница. – Зато обуревают сомнения и опасения, что в процессе наших поисков ты можешь свернуть в сторону.

– В смысле? Не вписать твоё имя в статью?

– Нет, не в этом смысле. Не сомневаюсь, что честно меня впишешь. Просто в пылу научных изысканий можешь забыть о моём существовании и отодвинешь меня за ненадобностью.

– Ну знаешь! – возмутилась я. – Статьи с твоим именем в журнале планетарного значения «История Венессии» тебе мало! Опять же, кто тебя отодвинет, если ты впишешься в тему?! Ты несёшься впереди паровоза и пытаешься выдумать себе гарантии! К тому же, если призадуматься, – ехидно добавила я, – ты толкаешь меня на прямую конфронтацию со своей мамаш… с заведующей хоть и региональной, но вполне себе солидной библиотеки. А я отсюда, вообще-то, увольняться вот прямо сейчас не собираюсь.

Камера копировщика полыхнула оранжевым отблеском, звякнул сигнал и в лоток упал второй восстановленный лист. Появилось острое желание закончить разговор, отодвинуть в сторону блондинистую фантазёрку и рассмотреть лист поподробнее.

Она это почувствовала и насупилась.

– Извини, но пока мы делим шкуру неубитого медведя, – уже более спокойно и примиряющим тоном добавила я. – Посмотреть бы на твою находку сначала, а все договорённости потом. Со своей стороны обещаю честно оценить сей документ с точки зрения исторической науки и перспектив. Давай решать проблемы пошагово?

– Ты права, – на этот раз удивительно покладисто кивнула мне Милис и, как лошадь, махнула длинными волосами, завязанными в золотистый хвост. – Первая проблема у нас такая: как тебе попасть в хранилище.

– Какое хранилище?

– Наше закрытое, в соседнем корпусе. Ты же знаешь, что в каждой уважающей себя библиотеке есть закрытое хранилище, где лежат носители информации, в силу разных причин не подлежащие огласке.

– Твоя находка связана с войной или с политикой? – нахмурилась я.

Девчонка задумалась и подняла глаза к потолку:

– Точно я не скажу, но, мне кажется, с политикой это не связано. Да и вообще, к опасным военным разработкам это не относится. Никакого членовредительства. Это точно.

– Как тогда твоя находка умудрилась застрять в секретном хранилище? Что в ней такого?

– Мне кажется, что документ запрятали туда, потому что он относится к секретным разработкам прошлого.

Я вопросительно уставилась на неё.

Девица вздохнула и нехотя выдавила:

– К почти легендарным достижениям очень далёкого прошлого, достоверность которых под вопросом.

– Инфокристалл?

– Да.

– Тогда очень далёкое прошлое можно вычеркнуть. Инфокристаллы относительно недавнее изобретение, – я внимательно посмотрела на белобрысую нахалку, желающую на фальшивке сделать себе имя в научных кругах.

– Ты права, конечно. Однако с ним не всё так просто. Это инфокристалл первых поколений. Да и вообще, тебе нужно самой посмотреть. Был бы он бумажным, как твой нынешний образец, я просто скопировала бы его и показала тебе, что именно меня заинтересовало. А древнему инфокристаллу особое гнездо для контакта нужно, а его из хранилища не вынести.

Она спрыгнула с подоконника и протянула мне руку:

– Ну что, будем считать, что мы достигли предварительных договорённостей?

Я помедлила, разглядывая уверенную в сногсшибательности своей находки девицу, а потом пожала протянутую мне узкую ладошку и улыбнулась:

– Пока у нас лишь устный меморандум о намерениях.

– Хорошо, – не смутилась Милис. – Меморандум так меморандум. Посмотрим, как ты потом заговоришь.

– Посмотрим. Но только как мне попасть в хранилище – твоя забота. Я всего лишь лаборантка реставрационного зала.

Золотистый хвост качнулся от кивка головы, подтверждая согласие.

– Само собой. Жди, – и она быстро исчезла.

Я осталась одна. Копировщики рядом со мной тихо гудели, помигивая зелёными огоньками. Многочисленные щупы и прочие контроллеры и без моего совершенно непрофессионального вмешательства продолжали тщательно отслеживать целостность изучаемого объекта, а зелёный цвет индикаторов сообщал, что всё идет по плану.

Я присела на диван и задумалась.

Переезд из мегаполиса и смена образа жизни съели подчистую все мои запасы жизненной энергии и на какую-то вне рабочую активность её совсем не осталось.

Понятно, что два месяца слишком малый срок для полного излечения, однако сегодняшний разговор с дочкой заведующей что-то сдвинул в моём сознании. Словно могильная плита, вжимающая меня в землю, начала терять свой вес и стала чуточку полегче.

Да, я со всего размаха врезалась о внезапно захлопнувшуюся передо мной дверь в светлое будущее. Но ничего, разберусь. Дверей много, найду именно свою и открою.

Я выглянула в окно и вдруг заметила, что весна в самом разгаре. Яркая зелень, цветущие деревья, радостно-синее небо. Пф-ф-ф, не сказать, чтобы я этого не видела раньше, но осознала вот только что. Может, действительно прихожу в норму? Что, уже можно строить далеко идущие планы?

Мой вспыхнувший энтузиазм слегка дребезжал и фальшивил, но не стоило придираться к собственной психике. Раньше и такого не наблюдалось.

Признаюсь, в тот день я почти сразу забыла о пафосных речах Милис насчет статьи в научном журнале. Просто не могла себе представить, что девчонка нашла что-то действительно настолько стоящее, чтобы прорвать круговую оборону исторических патриархов, окопавшихся в редколлегиях.

Не верилось, что она может показать мне нечто, что могло бы меня самоё заинтересовать по-настоящему.

Глава 2

Когда я вечером вернулась в свою маленькую квартирку, выделенную мне библиотекой, то просто упала на кровать, широко раскинув руки.

Белый потолок, тысячу раз рассмотренный до последней трещинки, вдруг проявился надо мной, словно абстрактная картина, выплывшая из тумана. Я совершенно неожиданно увидела его, будто до этого спала и только что открыла глаза.

Это было потрясающее ощущение. Потолок показался мне незнакомым, словно в мгновение ока меня перенесло в другой мир. Хорошо знакомая комната тоже вдруг стала восприниматься совершенно иначе. Я приподнялась на кровати и новыми глазами оглядела место, где жила уже целый месяц.

Комнатка выглядела светлой, чистой и вполне уютной. Голубые узорчатые стены, зеркальный шкаф, на трёх полках вместивший все мои нехитрые пожитки, полочка с миниатюрной вазочкой, с которой я не смогла расстаться. Рядом с ней застыла в танце небольшая глиняная фигурка, привезённая когда-то с раскопок. Каюсь, не смогла удержаться, и утаила её, одну из многих, добытых тогда нами.

Ладно, вечер только начинается и в моих силах сделать его замечательным.

Первым делом стоило побеседовать с мамой, сообщить, что всё у меня прекрасно и замечательно, иначе она навыдумывает себе лишнего. Для общения мы использовали голоэкраны с объёмным изображением и беседовали с ней почти каждый вечер. В крайнем случае, перебрасывались несколькими успокаивающими фразами и расставались до следующей вечерней встречи.

Насчет нашего развода с Тимом эти два месяца мама сердито молчала, хотя её явно раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, в ней полыхал гнев на то, что родная доченька, задвинув собственные карьерные интересы, целых десять лет горбатилась на этого эгоистичного бестолкового паразита, который совершенно не оценил сокровища, незаслуженно попавшего ему в руки. А с другой стороны, она переживала за моё разбитое сердце и, вероятно, уже была готова простить заблудшего зятя и обрадовалась бы нашему воссоединению, лишь бы только я не страдала, спрятавшись за фасадом апатии. Под влиянием этих внутренних и внешних противоречий мама весь последний месяц разговаривала со мной с интонациями психиатра, как с тяжело больной.

Сегодня несколько минут нашей светской болтовни ни о чём дались мне с ней легко. Свою задачу они выполнили.

Да, грустно сознавать, но для меня этот прошедший месяц весьма напоминал стоячее болото. Длительные прогулки по местному парку, бесцельное блуждание по инфосети, какие-то бесконечные попытки отвлечь себя фильмами, сюжеты которых совершенно не цепляли. Полтора месяца назад все накопленные контакты, все наработанные связи, тусовки, чаты, аккаунты, коих было немало, я честно отдала Тиму, потому что изначально они были направлены на его научные исследования. Тогда хотелось, словно собаке, отряхнуться всей шкурой и стряхнуть с себя абсолютно все его заботы и интересы.

Однако, полностью исчезнуть, отрезать всё, чем я занималась последние десять лет и начать новую жизнь с нуля, духу у меня не хватило. У меня осталось несколько лазеечек на двух порталах. Там я старалась вести себя неприметно, не отсвечивать и не вступать в беседы со старыми, хорошо знакомыми и уважаемыми в исторической тусовке персонажами. С моих старых аккаунтов кто-то вполне бодро и профессионально отвечал. Сам ли Тим плавал в этом потоке или нанял кого, мне было уже не важно. Задавать ему коварные вопросы и вступать в перепалки не тянуло, а пообщаться напрямую можно было в любой момент. Код коммуникатора у бывшего мужа оставался прежним. Однако, ясное дело, общаться с ним я категорически себе запретила. После его сакраментальной фразы «Ты ничего не достигла и, по сути, ничего из себя не представляешь» говорить стало совершенно не зачем и не о чем.

Хотя… что там себе врать, мне было плохо и трудно. Особенно по ночам, когда в ночной тишине гормоны бодро бегали по организму, не давая уснуть, а тело жалобно вопрошало, почему у него отобрали объект для поцелуев и любви.

Я вздохнула, приподнялась с кровати, протянула руку за инфобручем и прикрепила его к голове. Секунда настройки и передо мной открылась планетарная инфосеть. Море информации, плавай, не хочу. Новости, наука, политика, контакт-игры, индивид-развлечения. Виртуальное поле Венессии искрило, переливалось и манило своей доступностью.

– Привет, – заморгали золотые буквы на краю бескрайней виртуальной вселенной. Здесь можно было общаться как чисто голосовой связью, так и мысленно писать сообщения. Я предпочитала мыслезапись. Диалог висел в виртуальности и его можно было перечитать, если терялась нить разговора.

Сообщение прилетело с одного из порталов, с которого у меня не хватило решимости уйти, уж слишком много интересных людей его посещало. Это было виртуальное место встречи любителей древнейшей истории Венессии. Форум был хорош тем, что там вели беседы как историки – профессионалы, так и любители, которые частенько давали фору научным сотрудникам. Да и темы бесед, порой перерастающих в яростные споры, были мне близки.

Тут я изображала новичка под именем Исса и время от времени баловала себя аккуратным общением с бывшими соратниками, стараясь не увлекаться в спорах и не развалить своё инкогнито.

– Где ты была эти дни?

Ну надо же, мой виртуальный друг с другой стороны планеты, выбравший себе имя Шува, заметил моё двухдневное отсутствие.

– Привет! – откликнулась я. – Что новенького в нашей исторической тусовке? Есть какая-то интересная тема для обсуждения?

Беседовали мы на эпсосе, общепланетном искусственно созданном для планетарного общения языке. Национальные языки и языки кластеров тоже никто не отменял. Они повсеместно использовались и влияли на построение и выбор фраз при разговоре на эпсосе. Мы с Шувой мало обсуждали личные вопросы, не подключали голос, но я догадывалась, что мой неведомый виртуальный друг был мужчиной активного возраста и жил где-то далеко на южном материке.

– Особо нового ничего, – ответил он. – Как всегда, какие-то комментарии на бесконечную тему насчёт легендарного камня счастья.

Я усмехнулась. Кто бы сомневался. Это направление, которое годами разрабатывает Тим, один из администраторов форума. Как только тема затухает, он провоцирует форумный народ на продолжение какой-нибудь ехидной фразой или вбросом. Интересно, кто теперь помогает ему поддерживать виртуальные отношения на многочисленных площадках сети? Нет, не интересно! Не интересно, я сказала!

Взгляд пробежался по обсуждаемым на форуме темы. Рутина…

– А не особо нового? – моя направленная мысль мгновенно появилась строчкой в диалоге. – Есть что-то просто достойное внимания на твой взгляд?

– Огрызок какого-то изображения обсуждают.

– Подожди, посмотрю.

Я зашла в тему. Да, действительно. Обсуждали изображение на обрывке из какой-то древней книги. Вот-вот, такие дряхлые от старости листы мы сегодня восстанавливали с копировщиками.

По моему мысленному приказу изображение приблизилось и выросло, полностью собой закрывая обзор. Ну да, вполне ожидаемо. Четверть укреплённого пластиком листа с неровными краями, а на нём полустёршиеся блёклые линии. Просматривались и закорючки, напоминающие буквы, и загогулины, похожие на рисунок. Я уменьшила изображение и снова посмотрела ленту. Похоже, обсуждающие пришли к выводу, что язык относится к элтийской ветви. Выложивший это изображение упорно скрывал, где именно, в каком хранилище или музее он отыскал это сокровище.

– Шува, чем тебе-то этот огрызок интересен?

– Мне кажется, что я его уже где-то видел.

– Ого. Хотя, почему нет? Ведь не объявлено, что этот листик впервые предъявлен народу.

– Ну да. Возможно, всего лишь похожий.

– Вероятно, вы в одном хранилище погуляли.

– Вряд ли, – беззвучно сверкнули золотые буквы, но я почти явственно услышала, как Шува иронично хмыкнул.

– У меня вроде есть кусок от этого рисунка где-то в сторонних файлах, – добавил он. – Не мои исследования. Кто-то поделился.

– Покажешь?

– Покажу, извини, но чуть позже. Хочу сам сначала посмотреть, – прилетело с другой стороны планеты и после короткой паузы. – Подождёшь, Исса?

Я немного помедлила, удивлённо ощущая в себе проснувшееся любопытство, так внезапно сегодня пожелавшее вылезти из своей скорлупы. Что бы там дальше у нас с Милис не произошло, но её уже можно поблагодарить за толчок из этого затянувшегося коматозного сна.

– Подожду. Ищи файл.

Шува замолчал.

Я смотрела в глубины виртуальной вселенной, напоминающей очень увеличенную стилизованную нейронную сеть мозга, загадочно висящую в темноте космоса. Светились узлы, словно бусы мигали нити переходов, сверкали развлекательные порталы, зависшие в полной готовности открыться при малейшем мысленном касании. Топорщились потоковыми иглами информационные сферы, сетевые игры перемещались в тёмной бархатной виртуальности словно маленькие яркие жучки.

Я бездумно наблюдала это мельтешение, однако никуда соваться мне не хотелось.

Историком я себя считала неплохим, всё-таки почти десяток лет назад получила степень магистра истории, потом долго работала… да, именно, работала по специальности, хотя злые языки и болтали о моей профессиональной несостоятельности. Да, действительно, долгие годы я находилась в тени Тима, выполняя черновую рутинную работу для его исследований, мотаясь с ним по экспедициям во имя его интересов. Да, он был ведущим, а я ведомым. Он карабкался к вершине, а я вырубала ступеньки. Однако все эти годы во мне плескалось чувство своей востребованности. Я помогала Тиму быстрее идти к великой цели, при этом и сама ощущала себя приобщённой к настоящей истории. Потеря ведущего обернулась для меня потерей ориентиров. Цель и смысл моей работы ушли вместе с ним.

Тьфу, я опять думаю о бывшем муже! Нет, мне срочно нужна своя собственная идея! Любая, что покажется мне достойной внимания. Да вот хоть вот эта, с обрывком изображения. Зацепила ведь меня чем-то, да и не только меня. Шува тоже не так просто обратил на него внимание.

Минуты текли, и я совсем было решила уйти, когда на краю виртуальной вселенной вспыхнули золотые буквы.

– Ты ещё тут?

– Тут. Нашёл свой файл?

– Нашёл. Извини за задержку. Целые раскопки пришлось устраивать. Оказалось, что он у меня в десяток лет уже лежит, погребённый поздними наслоениями.

– Я никуда не тороплюсь. Покажешь?

Вместо ответа передо мной развернулось изображение. Точно такое же, какое выставлялось на форуме, блёклое, оборванное по краям. Бурые линии рисунка, тонкие исчезающие завитушки букв. На первый взгляд почти никакого отличия кроме материала. Рисунок Шувы был выполнен не на бумаге, поэтому и линии были немного другого цвета. Текстура фона был менее пористой.

– Что за материал? Это явно не бумага.

– Не бумага, точно, но что за материал, не знаю.

– Гладкий какой-то. Особой выделки пергамент?

Я открыла изображение на весь экран, стала рассматривать его подробно.

– Посмотри на края, – подсказал мне Шува.

Действительно, изображение тоже было оборванным по краям, неполным, однако оно явно было больше выложенного на форуме. Его край начинался дальше, открывая дополнительные буквы и элементы рисунка. Сейчас не было никаких сомнений, что перед нами лежала часть древней карты.

Шува терпеливо ждал моего вердикта.

– Тебе тоже кажется, что это часть какой-то карты? – осторожно спросила я после изучения новых открывшихся по краям деталей.

– Да.

Линии несмотря на блёклость были хорошо прорисованы. Чуть сверху красовалась странная, указывающая вниз, стрелка, с палочкой, нарисованной в форме согнутой восьмёрки. Теперь стало понятно, на каком языке написаны комментарии рядом с рисунком. Суаскрит, один из древних, но достаточно изученных. Перевести не составит труда.

– Ты поэтому темнил и заранее ничего не говорил?

– В какой-то степени и это тоже. Хотелось, чтобы ты сама сделала заключение. Вдруг я ошибся.

– И что это за карта? Откуда у тебя вообще этот файл?

– Если честно, откуда она вообще взялась, я знаю ненамного больше твоего. Лет двенадцать назад этой частью карты меня осчастливил такой же как и ты, малознакомый виртуальный друг.

– Историк?

– Нет. Тот портал, на котором мы разговаривали, был вообще далёк от истории, транспортный. Я тогда активно интересовался мотолётами. Этот парень тогда прислал мне файл в качестве дружелюбного жеста, потому что я как-то случайно упомянул, что увлекаюсь историей. Он поделился этой информацией, не особо интересуясь её ценностью. Кстати, место проживания у него было отмечено где-то недалеко от тебя.

– Да уж, удивительное совпадение! Сразу масса вопросов возникает. Даже не знаю с какого начать.

– Начни уж с какого-нибудь, – усмехнулись мне золотые мерцающие буквы.

– У тебя есть какие-то соображения, откуда вообще взялась эта часть? Есть ли ещё части этой карты? К чему она ведёт? Может, к древнему колодцу, который давно пересох. У тебя есть представление, что за местность тут нарисована?

– Тормози. У меня нет ответов ни на один твой вопрос. Вернее, есть один ответ на все вопросы: не знаю. Я поэтому и забыл про этот рисунок, потому что не знал, как подступиться. Вот только сегодня про него и вспомнил и то не сразу.

– Что собираешься дальше делать? Вступишь в форумную дискуссию и покажешь своё сокровище?

– Советуешь кинуть мой файл на всеобщее обозрение? – засомневались золотые буквы.

Я обдумывала это предложение всего лишь несколько мгновений. Ты хотела идею, дорогая? Вот она! Вселенная подкидывает её тебе, цепляйся, не робей. Уйдёт, больше не ухватишь.

И я зацепилась.

– Предлагаю заняться этой темой нам самим. Почему нет? Чувствую, тебе тоже интересно.

– Интересно.

Я была уверена, что Шува в этот момент качнул головой. Ха, а как воообще этот мужчина выглядит? Блондин? Брюнет? Забавно, но эта мысль посетила меня впервые.

– Значит, будем считать, что мы с тобой научные сообщники.

– Будем. Только я всё равно не знаю как к этому подступиться, – добавил он. – Мой виртуальный друг пропал до того, как я успел тогда хоть что-то выяснить.

– Это тогда. А сейчас у нас есть поле для анализа.

С той стороны планеты мгновенно прилетело три знака вопроса.

– Я имела ввиду, теперь есть целая лента обсуждений. Может, форумный народ даст нам дополнительную пищу для размышлений?

– Возможно. Только изучать ленту тебе придётся без меня. Мне пора в реальность. Успехов!

Остаток вечера я изучала форумную болтовню в теме под кусочком карты. Время было потрачено не зря. Там нашлись любопытные замечания, хотя стоило признаться, что я обратила на них внимание только параллельно рассматривая уже расширенную версию куска карты, прилетевшую от Шувы. Некоторые предположения по расшифровке оказались весьма точны. Не удивлюсь, если тот, кто это написал, обретается в столичном мегаполисе и лично знаком с Тимом. Значит, вполне может оказаться подсадной уткой, толкающей форумный народ на нужные разговоры. Тима интересует всё, касающееся легендарного камня счастья.

Тьфу, досадно, опять пришла мыслями к бывшему мужу, хотя всеми силами пыталась отстраниться и не вспоминать. Я тряхнула головой и вчиталась в дискуссию. Неужели эта карта связана с камнем счастья? Надо приглядеться.

Глава 3

Нет, всё-таки права была моя бабушка, утверждавшая, что все нервы от безделья. Как только во мне проснулся профессиональный интерес, хандра с унынием пусть и медленно, но стали таять. Настроение поменяло свой фоновый окрас с беспросветно унылого на нечто более позитивное.

Всю следующую неделю Милис всё также периодически попадалась мне на глаза в коридорах библиотеки, однако она наконец оставила свои язвительные замечания и вела себя совершенно нейтрально.

Я тоже молчала и ничего не спрашивала. А что спрашивать? Как у нас дела? Или всё ли хорошо, подруга? Представила себе, как вытянется у неё лицо, если я при всех панибратски хлопну её по плечу и скажу что-то вроде:

– Ну где там твой документ?

Если надо – сама всё скажет. Мяч пока на стороне этой белобрысой покорительницы научных вершин. Это её идея затащить меня в хранилище, вот пусть и воплощает. Упорства и целенаправленности девчонке явно не занимать. В этом она мне самой фору даст. Подозреваю, что молодой интриганке вполне хватило бы решительности подсыпать какого-нибудь слабительного местной лаборантке хранилища, чтобы она на денёк освободила мне место.

В целом, я оказалась права. Уж не знаю, что и кому напела Милис, но всего лишь через неделю утром от моего начальника поступило указание получить однодневный пропуск и отправляться на весь день в закрытое хранилище.

Соседний корпус был точной копией того, где мы работали, однако в отличие от нашего у него кроме верхних уровней было несколько нижних.

Как и ожидалось, склад ценных артефактов и документов находился ниже уровня земли. Меня ждал минус второй этаж.

Внутри хранилище оказалось похожим на музей. Кондиционированный воздух точно заданной влажности, череда металлических стеллажей уходящих вдаль, шкафы с помигивающими пластинами замков, и, конечно же, вездесущие камеры наблюдения. За стеклянными дверцами шкафов были аккуратно разложены артефакты и восстановленные документы, а на стеллажах возвышались прозрачные опломбированные кубы, внутри которых возлежали библиотечные ценности и раритеты. У стены располагался ряд реставрационных приборов, а над ним сияли лампы специального освещения.

Милис обнаружилась за одним из столов. Она приникла к экрану микроскопа, а рядом деловито жужжал и ритмично посверкивал острым лазерным лучом сканер инфокристаллов.

– Пришла наконец, – довольно улыбнулась белобрысая интриганка. – Привет.

– Привет. Начальство распорядилось, вот и пришла. Куда мне? Кто у вас тут работой загружает?

– Ты сегодня под моим началом, – гордо сообщила Милис. – Тебя прислали на один день на замену местной лаборантке. А её работу надо срочно сделать, вот и займёшься. С руководством хранилища согласовано.

– Когда нашими делами будем заниматься? – прервала я её, желая потушить слишком самодовольную улыбку на юном личике.

– Что, тоже интересно, что там у меня? – стрельнула она глазами, совершенно не обидевшись.

– Интересно, конечно, – кивнула я и иронично добавила: – Безусловно, любопытно ради чего ты свою напарницу ликвидировала.

Милис ответила насмешливой улыбкой.

– Да ладно. Ничего ужасного, всё только позитивное. Всего лишь подтолкнула её к более близкому общению с парнем, который ей давно нравится. Он интересуется мотолётами. А совершенно случайно у меня оказались билеты на ралли мотолётов.

Да, стоит признаться, у белобрысой оказался трезвый грамотный подход к проблеме. Просто приманить билетами. Никого травить и не понадобилось.

Первые пару часов мне и правда пришлось заниматься текущей работой под руководством Милли. До того самого анонсированного белобрысой загадочного документа мы добрались уже ближе к обеду.

– Вот, смотри, – сказала моя временная начальница, вкладывая в гнездо белесый кристалл размером с ноготь большого пальца. – Восстановили этот инфокристалл уже давно. На нём документы давнишней антропологической экспедиции, которая работала, кстати, в нашем государственном кластере.

Подчиняясь движению её пальцев, перед нами быстро замелькали какие-то тексты и таблицы.

– Пока ничего интересного, – пожала плечами Милис в ответ на мой вопросительный взгляд. – Это финансовые отчёты, организационные записки, научные отчёты. Кстати, на основе этой экспедиции написаны пять статей и защищена одна диссертация. Между прочим, она на кристалле тоже есть.

– Ну и как тебе диссертация? – не удержалась я от вопроса.

– Я глубоко не влезала, а просто проглядела по диагонали. Тема не показалась мне интересной. Она ближе к лингвистике. Ты и сама можешь поинтересоваться. Что-то о связи наших местных топологических названий с топологией южного кластера.

Я довольно хмыкнула. Тема действительно была мне интересна как архолингвисту. Удивительное совпадение географических названий местностей, находящихся на разных концах планеты вызывало недоумение и сплошные вопросы. Гипотез было много, однако не было ни одной, с которой согласилась бы официальная наука. Любопытно. Надо будет потом поподробнее посмотреть диссертацию.

Между тем, Милис, наконец, остановила мелькание документов и перед нами завис какой-то текст.

– Вот! – торжественно возвестила она и ткнула пальцем в один из абзацев. – Нашла. Здесь описываются свойства и местонахождение легендарного камня счастья.

– Что, неужели местонахождение? Неужели прямо так и указывается, где он находится? – протянула я саркастически, одновременно вчитываясь в документ. Иронию трудно было удержать. Тим ищет этот легендарный камень счастья уже с десяток лет. До него этот загадочный артефакт не одну сотню лет искали тысячи персонажей, жаждущих легко и гарантированно осуществить свои желания. Однако никаких реальных следов пока не было, только расплывчатые описания свойств. Да само существование этого уникального артефакта подтверждалось лишь косвенно. О нём находили только упоминания в старинных книгах. Даже точные размеры его до сих пор были неясны. Большой камень, да, но насколько?

А тут на тебе, документ практически в открытом доступе, где вся информация выложена как на блюдечке. Что-то не верится в такую открытость и простоту. Тем более, это официальная экспедиция, ничего не скрывалось. Ну ладно, допустим, что кристалл экспедиции застрял в хранилище провинциальной библиотеки, что статьи и диссертация интересны только специалистам, но сама информация о местонахождении этого загадочного камня счастья за эти годы наверняка просочилась бы!

– Ты права. Где именно артефакт находится не указывается, – вздохнула Милис. – В тексте документа ничего особенного. Обычное описание камня счастья, пересказ с чьих-то слов. Возможно, ты, когда вчитаешься, найдёшь какое-нибудь особенное, какое-нибудь ранее не упомянутое свойство, но тоже, полагаю, вряд ли. В этом документе главное не это.

– А что? – я подняла брови. Текст я уже пробежала глазами и, действительно, ничего нового для меня не нашла. Всё, что тут описано, я знала ранее.

– Тут главное не текст. На втором листе нарисована карта. Вот, смотри.

Милис открыла второй лист, внизу которого темнел небольшой рисунок. Бурые линии изображали пейзаж, включающий извилистую реку, прочерчивали гористую линию горизонта, и на их фоне был чётко прорисован изломанный силуэт одинокой высокой скалы, похожей на толстый обломанный карандаш.

Я с интересом вгляделась.

– Ну, картой этот расплывчатый рисунок можно назвать с натяжкой, – произнесла я. – Скорее, просто изображение местности. Нет никаких пометок.

Я увеличила кирпично-коричневые линии на весь обзор и буквально через несколько мгновений, в моём мозгу что-то вспыхнуло и переключилось. Зрение будто щелчком настроило фокус, и я внезапно осознала, что именно находится перед моими глазами.

Меня словно пронзило! Перед мысленным взором замаячил обрывок карты, которую недавно обсуждали на историческом форуме, а потом и та часть изображения, что завалилась в файлы к Шуве. Чёрт возьми, у меня перед глазами полная карта! Вот этот кусок слева ближе к центру полностью идентичен! Я его прекрасно запомнила, не зря мы с Шувой его крутили перед глазами почти час. Вот, тот изгиб… та исчезающая линия… а эта характерная зазубрина на скале на том обрывке не уместилась…

Разница в изображениях проявлялась лишь в том, рисунок, найденный Милис, был полным и чистым, без пометок. Часть карты, принадлежащая Шуве напротив изобиловала какими-то штрихами и точками. Одна из пометок обрывалась и её с натяжкой можно было признать кончиком крестика. Получается, их сделали позже?

Я оторвалась от изучения рисунка и перевела ошеломлённый взгляд на Милис. Она внимательно смотрела на меня и явно отслеживала мою реакцию.

Уж не знаю, что там было написано у меня на лице, но белобрысая девчонка улыбнулась и довольно подмигнула.

– Правда, интересный рисуночек?

– Интересный, но я его видела раньше, – не удержалась я от того, чтобы спустить довольную девицу с небес на землю.– И даже с некоторыми пометками.

– Что, полностью карту с пометками? – нахмурилась Милис. – Не может быть. Хотя, возможно, это даже к лучшему. С пометками будет проще.

– Что проще?

– Найти тот самый легендарный камень счастья, конечно! – Она посмотрела на меня как на дуру. – В документе именно об этом говорится, а рисунок это приложение.

Я не позволила вырваться ответной саркастической ухмылке и пожала плечами:

– Замечательно, что ты считаешь, что с пометками будет проще. Но всё очень сомнительно. Где именно находится эта изображённая на карте скала? Тут никакие пометки не помогут. За сотню лет и река поменяла своё русло, холмы могли обсыпаться, горы обвалиться, а лес высохнуть или разрастись. Оттого, что экспедиция где-то нашла эту карту совершенно не значит, что она нарисована именно в той местности.

Я сделала круглые глаза, вопросительно подняла брови и многозначительно посмотрела на свою собеседницу:

– Итак, где ты собралась искать это место? Согласись, найденная тобой карта – это радует, но хотелось бы привязки к местности. Эта скала, что изображена на переднем плане, может оказаться на другой стороне материка. Она вообще может оказаться где угодно, если ещё не обвалилась.

Милис глубоко вздохнула, пожевала в задумчивости губами и выдала:

– Привязка есть. Я точно знаю, где находится это место.

– Откуда?

В ответ Милис бросила передо мной другое изображение. Обычный современный рядовой цветной снимок, каких полно в каждом коммуникаторе. Он явно был сделан не так давно. На нём был зафиксирован ничем не примечательный пейзаж, совершенно не претендующий на сногсшибательность. Судя по освещению и длинным теням, день близился к вечеру. За ветками, почти полностью заслоняющих обзор, были видны какие-то холмы, поросшие лесом. Линия горизонта тоже пряталась за разросшимися густыми кустами с какими-то розовыми цветочками. Реки за этой буйной порослью вообще не было видно. Ничего не совпадало с картой, кроме скалы.

Скала в таком освещении чётко выделялась на фоне тёмно-зелёного ковра, покрывающего холмы. Её острая верхушка, напоминающая карандаш, точно повторяла ломаные линии, изображённые на карте.

Ошибки не было. Ракурс совпадал. От долгих просмотров эти углы и характерная зазубрина на верхушке впечатались мне в память. Не в силах скрыть своего потрясения, я круглыми глазами вопросительно уставилась на Милис.

– Удачный ракурс, – пожала плечами она. – Повезло. Рука Бога. Стечение обстоятельств. Можно как угодно называть. Случайный снимок, который я сделала в позапрошлом году и не стёрла исключительно из-за лени и забывчивости. Странно даже то, что я вообще вспомнила о нём. У меня есть и другие снимки из того похода. Поверь, с других ракурсов и в другое время скала смотрится совершенно иначе.

– Ну хорошо, ты знаешь, где это,– медленно произнесла я, потёрла лоб и замолчала, обдумывая новую столь сногсшибательную информацию.

Ситуация была странная. Мы с Тимом столько лет собирали крупицы информации о камне счастья, а тут на тебе! Как на блюдечке приносят сведения такой весомости, что просто дух захватывает.

Осознание этого факта ошеломляло. Камень счастья резко перешёл из разряда мифов и сказок во вполне реальный артефакт, который можно найти и пощупать руками.

– А что дальше? – спросила я, поразмыслив. – На чём ты собралась делать научную сенсацию? Только обнародовать местонахождение скалы мало. Я сказала бы, не только мало, а напротив, в свете наших целей, большая глупость. Обнародовать возможное местонахождение легендарного камня счастья означает нашествие туда всевозможных официальных и неофициальных экспедиций, а также поток искателей всех сортов, включая самых безумных особей, шагающих по головам. По легенде, если помнишь, этот артефакт, способен одарить обладателя или просителя каким-то мифическим счастьем. Так что, в свете этого, к скале повалят толпы несчастных и неудовлетворённых собственной жизнью и затопчут всех и всё, что можно затоптать. Включая нас с тобой.

– Согласна.

Милис произнесла это без тени сомнений. Скорее всего, она уже продумала все наши дальнейшие шаги. Мы переглянулись как сообщники, и я усмехнулась:

– Тогда жду твоих предложений для обсуждения.

– Сначала мы заключим с тобой договор.

– Письменный? У юриста? – я недоверчиво покачала головой. Уж слишком расплывчатым был предмет договора. – Хочешь довериться юристу?

– Нет, устный. Просто проговорить условия нашего сотрудничества, – Милис упрямо поджала губы. – Я считаю, что ты человек слова и, если пообещаешь, то не обманешь.

– А ты? Тоже человек слова? – произнесла я с иронией. – Я вообще тебя не знаю. Мы общаемся всего лишь час, если собрать всё наше общение воедино.

– У тебя есть существенное преимущество передо мной в нашем деле – твоя научная репутация. Согласись, если мы что-то сногсшибательное найдём, и ты это опубликуешь только под своим именем, то я, всего лишь студентка Библика, ничего не смогу сделать. Только возмущаться у тебя за спиной. Так себе занятие.

От этой мысли она нахмурилась, потом улыбнулась, подмигнула мне и добавила:

– Я достигну своих целей только при твоей поддержке, а ты при моей. Уверена, ты утрёшь нос своему бывшему мужу.

Я не удержалась и фыркнула.

Вообще-то утереть нос Тиму никогда не стояло в списке моих первоочередных задач, но белобрысая интриганка очень вовремя напомнила мне о тех так врезавшихся мне в память обидных словах.

– Согласна! – я протянула ей руку. – Обговорим все условия и начнём действовать.

– Предлагаю всё обсудить поподробнее, а потом начать действовать, – она встречно протянула мне руку. Пожатие её изящной ручки с модным маникюром оказалось неожиданно твёрдым. – Для обсуждения встречаемся сегодня после работы. Как ты на это смотришь, подруга?

– Прекрасно смотрю, подруга, – засмеялась я.

Глава 4

После работы моя столь внезапно свалившаяся на голову подельница притащила меня в маленькое незнакомое уютное кафе недалеко от библиотеки, рядом со стоянкой таксилётов.

Мы засели обсуждать условия совместной работы и, наверное, полтора часа провели в спорах и дискуссиях. Моя новая подруга всё это время пыталась подстраховаться и обсудить каждое из опасений, роившихся в её юной головке. Я изображала заинтересованность и отбивалась уж от совсем наглых и неисполнимых условий. Можно сказать, развлекалась, наблюдая её потуги объять необъятное и предугадать неожиданное, прекрасно понимая, что в нашем с ней общем деле слишком много скользких моментов. Всё обговорить просто невозможно. Даже письменный договор не даст никаких гарантий, его можно обойти и оспорить, а уж устный и подавно. Если кто-то решит обмануть – никакие договора не помогут, ни письменные, ни устные, ни подписи, ни печати. Однако, если озвучивание условий успокаивает мою напарницу, пусть проговаривает. Я с серьёзным видом кивала, возражала, якобы в чём-то сомневалась и давала Милис выговориться. Похоже, ей это было необходимо, девчонка слишком долго держала свои планы в голове.

На мой взгляд, всё это бесконечное обсуждение и многочисленные условия можно было свести к одной фразе: держим всё в секрете и поддерживаем друг друга всем, чем можем.

Вся конкретика девиза нашей спонтанно возникшей тайной научной группы пришлась на первую половину фразы. Мы обе были солидарны в том, что важна абсолютная тайна. Вся информация на тему карты обсуждается только между нами. Запрещается вести тайные переговоров с мамами, бывшими мужьями или надёжными друзьями – подругами, как виртуальными, так и реальными. Поделиться с кем-либо нарытой информацией можно будет только в критической ситуации или с разрешения второй участницы соглашения.

Правда, быстро выяснилось, что ни одна из нас не представляла, что за критическая ситуация может вообще возникнуть, в которой мы кому бы то ни было стали рассказывать о находке.

– Ну, а вообще участвовать в беседах по поводу поисков камня счастья будем? – спросила я, вспомнив о Шуве. – Думаю, не стоит покидать форумы и прочие дискуссии. Согласись, они могут быть дополнительным источником информации.

– Согласна, – кивнула Милис, поразмыслив. – Держать в полном секрете будем только привязку к местности и наличие полной карты. Ты изображение полной карты с пометками где-то ранее встречала?

– Нет, – честно ответила я. – Полностью нигде.

На исходе второго часа обсуждения моя напарница обрела необходимую уверенность во мне и наконец сообщила, где именно она сделала тот судьбоносный снимок. Место, где на изображение в нужном ракурсе попала скала, оказалось известным. Оно называлось Пески. Природный заповедник, что расположился у подножия от спящего вулкана.

– Ого, далековато. Отсюда три тысячи километров южнее.

– Наоборот, близко, – возразила мне Милли. – Могло вообще оказаться в другом кластере на другой стороне планеты.

Вулкан близ Песков дремал и не просыпался уже сотни лет, поэтому его склоны за время его долгого сна обросли высокими деревьями и густой растительностью. Порой он безобидно всхрапывал, выплёвывая из кратера комки раскалённой лавы, однако вулканологи всё равно признавали его безопасным.

Вулкан, пребывая во сне, своим теплом честно обогревал местные минеральные источники. Именно эти источники и являлись центром притяжения и самой главной приманкой для туристов со всей планеты. Я хорошо представляла себе это курортное место, потому что давным-давно, на заре нашей супружеской жизни мы с Тимом тоже провели там несколько дней.

Курортный посёлок, разросшийся недалеко от вулкана, изобиловал разноцветными гостевыми домиками разной степени удобства. В многочисленных каскадах горячих бассейнов, возведённых на склонах у подножия, как тюлени возлежали довольные отдыхающие. Немногочисленное население было полностью занято обслуживанием этих любителей необременительного экотуризма, заодно снабжая их тоннами сувениров, поделками из разнообразных сортов деревьев и гамаками местного производства.

Кроме проживания в комфортабельном посёлке и многочасовом плавании в горячих минеральных струях, местные туристические агентства предлагали совершить путешествие по окрестностям и даже подняться на склоны дремлющего вулкана. Если повезёт, в сумерках можно было увидеть огненно-красные отблески сочащейся в его вершины лавы. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Прекрасное туристическое местечко, однако туда от Кардигаса надо было добираться четыре часа на планелёте. Транспортного внутрипланетного портала там так и не построили, потому что стабильность переноса рядом с вулканами оставляла желать лучшего. Портальщики не жаждали отвечать за человеческие жертвы из-за аномальных провалов пространства в вулканической зоне.

В тот год мы с Тимом только что вернулись из очередной экспедиции и решили ни на какие склоны не подниматься, а, в основном, нежились в сладостном покое, отмокая в расслабляющих водах источников.

Мы тогда выбрали безделье и предались неге и разврату, а вот булькающую энергией и жаждой приключений Милис именно на склоны вулкана в прошлом году и занесло. Она с друзьями отправилась в именно такое необременительное путешествие с ночёвкой. Весьма подходящее развлечение для любителей лёгких походов и коллективных ночных посиделок у костра под присмотром опытного инструктора. Местные жители и троп извилистых натоптали, и смотровых площадок настелили, и хижин понастроили на любой вкус, только плати и шагай.

– Вот когда мы шли к гостевой хижине, на той тропе я этот снимок и сделала. Где-то приблизительно на полпути наверх. Если честно, то точно не помню. Просто случайный снимок, – Милис вопросительно посмотрела на меня. – Как думаешь, что нам стоит теперь предпринять?

Я пожала плечами.

– На мой взгляд, нужно начать с того, чтобы выбрать время и съездить туда осмотреться на местности. Найти точное место.

– А потом?

– А потом, если найдём… – я фыркнула и сморщилась, – потом будем судорожно искать идеи, как использовать это внезапно обретённое знание. Наука, подруга моя, это поиск доказательств своей гипотезы и свежих идей, когда сидишь в тупике.

Слушай, Милли, давай не будем пока заморачиваться далеко идущими планами? Ну не знаю я, что мы будем делать после! Каким-то образом будем искать пути и прорываться в неведомое да неизведанное! Не знаю я как! Но согласись, хотя бы первый шаг на этом пути ясен и понятен. Нужно в эти Пески ехать. Ты против? У тебя есть другие предложения?

– Нет у меня других предложений, – уныло вздохнула Милис.– Кроме того, что предлагаю не тянуть с поездкой. Давай поедем… – она подняла глаза к потолку что-то высчитывая, – через четыре дня. В связи с праздником присоединения Венессии к Галактическому Союзу весь персонал отпускают на свободу, потому что библиотека будет работать только для читателей.

Я мысленно охнула. Точно! Самый большой праздник планеты! День вхождения в Галактический Союз праздновался целую неделю с фейерверками, салютами, торжественными речами и парадами, а также неделей официального безделья.

Получается, что этот планетарный праздник уже через четыре дня? Ох, в этом бездумном вязком существовании совсем выпала из социума.

– Я не успею подготовиться! – вырвалось у меня, в ответ на вопросительный взгляд Милис. – Там, наверное, нужна палатка, рюкзак… Или что там ещё надо для вылазки на вулкан?

– Ничего там не нужно, – саркастически хмыкнула напарница с видом опытного путешественника. – Только обувь нужна хорошая, чтобы ноги не натереть. Остальное выдадут, только деньги доставай. Походная обувь с хорошей подошвой у тебя есть?

– Есть, – вспомнила я о потёртой паре, исправно служившей мне последние пару лет.

– Значит, ты готова, – уверенным тоном начальницы заявила Милли, и я решила, что самое время опустить её на землю.

– Имей ввиду, что на одном из исторических форумов я видела небольшой кусочек твоей карты, но уже с пометками, – сообщила я. – Так что конкуренты не дремлют и дышат нам в затылок.

– Какие конкуренты?

Пришлось объяснять про форум.

Вернулась домой я уже к ночи. Исключительно по привычке натянула инфобруч и погрузилась в сплетение сияющей виртуальной сети. В уголке, поблескивая золотыми буковками, меня ожидало сообщение от Шувы.

Он писал, что нашёл и перечитал старую переписку с тем парнем, который прислал ему файл с обрывком карты. Оказывается, парень сообщил о себе вполне достаточно, чтобы попытаться его найти. Есть его реальное имя, правда, без фамилии, описание дома и вида из окна и, как зацепка, известно, что он участвовал в местных гонках на мотолётах. Местность, куда вели эти сведения, находилась в нашем кластере.

В своём сегодняшнем сообщении Шува сообщал, что хочет с пользой провести праздничную неделю. Он интересовался, знаю ли я поселение под названием Пески и напрямую, без особых реверансов и расшаркиваний, спрашивал, не составлю ли ему компанию по поиску остальных частей карты. Как историк и заинтересованный абориген северного кластера.

Я сняла инфобруч, вышла в реальность и задумалась. Все дороги повели в Пески? Да уж, неожиданное совпадение! Без сомнений, это как раз тот случай, который нужно срочно обсудить с Милис. Похоже, нам с ней сегодня не расстаться.

Я протянула руку и набрала её код на браслете. Почти сразу на матово-чёрной тарелке визора, что стояла у меня на краю стола, возникло миниатюрное цветное объёмное изображение фигуры Милис, лежащей на диване в обнимку с полосатым котом.

– Что у нас стряслось? – с некоторым удивлением в голосе спросила она. – Не поверю, что причина твоего вечернего появления всего лишь в том, что ты не нашла подходящих для похода ботинок. Итак?

– Ты одна, можешь говорить? – я вовремя вспомнила о том, что совершенно не знаю, как и с кем живёт моя напарница. Возможно, недалеко сидит навострившая уши мамаша или подозрительный потенциальный жених кружит по комнате вне захватываемого изображения, невидимый для меня.

– Я одна. Давай делись, что вдруг возникло эдакого непредвиденного, что ты решила проявиться после нашей длительной обстоятельной встречи, – фигурка Милис села и внимательно посмотрела на меня с тарелки визора.

– Текущая ситуация несколько изменилась и требует нашего согласованного решения, – сообщила я. – Помнишь, я тебе говорила, что у моего виртуального друга есть часть этой карты с пометками? Так вот, он намерен на праздничную неделю поехать в Пески и поискать там человека, у которого могут быть недостающие части карты. Судя по зацепкам, у него есть реальные шансы найти этого парня.

– Вот как… – протянула Милис задумчиво.

– Он прислал сообщение и предлагает мне присоединиться к поискам, – добавила я.

– Что мы с тобой сейчас должны решить? Присоединиться или нет? А потом? Мешать ему или помогать? Или что? – она с интересом посмотрела на меня. – Что хоть за друг-то? Откуда взялся? Симпатичный? Ты в нём уверена?

Я фыркнула.

– В виртуальном общении вообще ни в чём нельзя быть уверенной. Шува вполне может оказаться пожилой тёткой с амбициями. Мы личными снимками не обменивались. Я его знаю исключительно по историческому форуму, где присутствую уже несколько лет. По моим ощущениям и косвенным признакам он мужчина, достаточно молодой, ясное дело, неопределённой для меня наружности. Если судить по общению на форуме, спокойный, основательный и рассудительный интеллектуал с широким кругозором. Он, кстати, тоже про меня почти ничего не знает. Снимками мы не обменивались, а аватарки у нас обоих достаточно абстрактные. Знаешь, Милли, думаю, что с ним стоило бы познакомиться поближе и, возможно, в последствии даже объединиться.

Я подняла руку в защитном жесте, предваряя возражения напарницы, для которых она уже открыла рот.

– Посуди сама: с одной стороны, вдруг он и вправду найдёт парня, а у того будет что-то важное для нас? Части карты, но с какими-то особыми пометками, которые откроют нам глаза на нечто эдакое. Согласись, хорошо бы держать руку на пульсе этих перспективных поисков. А с другой стороны, к нам в компанию для баланса явно нужен мужчина, который при случае сможет помочь. Со своим мужским взглядом на проблемы. Однако существенный плюс в том, что Шува интересуется картой всего лишь как любитель. То есть, не настолько, чтобы подло вырвать её у нас из рук и на всех парах помчаться в редакцию научных журналов.

– Ты сама сказала, что ничего о нём не знаешь.

– Ну да, не знаю. У меня есть всего лишь психологический портрет на основе наших бесед. Но согласись, – добавила я, – ведь про привязку и нашу полную карту без пометок мы можем пока не упоминать. Поддержим легенду, что находимся в Песках исключительно по его просьбе.

– Пока? – подняла брови Милис.

– Возможно, вообще не скажем. Как обстоятельства сложатся, разберёмся в процессе, – пожала плечами я. – Тем более, если честно, у нас-то самих на данном этапе никаких зацепок нет. Мы с тобой наметили всего лишь осмотр местности. Ну осмотрим, полюбуемся на скалу с нужного ракурса, а дальше что? В общем, предлагаю простой план. Я даю Шуве согласие, ставлю его в известность, что еду не одна, а с тобой. Ты моя родственница или подруга. Хотя… для подруги слишком юна.

Милис громко хмыкнула, но обошлась без комментариев, и я продолжила:

– Едем в Пески, там знакомимся, трезво оцениваем этого персонажа и обстановку. Дальше вместе с ним ищем части карты. Или не ищем, если Шува окажется болтуном и никуда не годным партнёром. В один из дней мы с тобой выбираемся, топаем по той тропе, на которой ты сделала тот снимок и точно определяем место. О том, что у нас есть привязка карты к местности, на данном этапе развития событий молчим как рыбы. Как тебе план?

Милис сощурила свои голубые глаза, размышляя, а потом кивнула:

– Ты права. Надёжный мужчина нам не помешает, да и наш секрет не пострадает от его присутствия. За несколько дней разберёмся в твоём виртуальном друге и поймём, насколько он хорош и как велики его шансы собрать всю карту с пометками воедино. А дальше будем решать по обстоятельствам. У тебя, кстати, какое имя на форуме?

– Исса, – немного помолчав ответила я. Что уж сейчас-то хранить моё форумное инкогнито?

– Тебе подходит, – кивнула мелкая, – я тоже буду так тебя называть.

Глава 5

Поразительно, но, кажется, Шува моему согласию даже не удивился. Похоже, он воспринял его как само собой разумеющееся. Мол, как вообще можно отказаться от такого путешествия, если есть интерес к теме, есть возможность и нет других важных планов.

Ясное дело, в свой внезапный переезд, смену работы и семейные перипетии я до этого его не посвящала. В глазах Шувы виртуальная Исса вполне могла выглядеть скучающей девицей, которая не прочь развеяться в познавательной поездке. Надеюсь, близкие постельные отношения в его планы не входят. Не хотелось бы разочаровывать и разочаровываться.

Милис была представлена мной как любопытная, жаждущая приключений, увязавшаяся за мной юная дальняя родственница.

Подходящую обувь я нашла и даже откопала в своих вещах небольшой рюкзачок с походной одеждой: удобные шорты, бриджи и пара маек со странными экзотическими рисунками. Можно считать собралась.

Захотелось немного встряхнуться и закрутить интригу, поэтому я предложила Шуве предварительно не обмениваться личными изображениями, а встретиться уже в Песках и познакомиться, так сказать, сразу со всеми сопутствующими впечатлениями. Потеряться и разминуться нам не грозило, потому что кодами коммуникаторов мы всё же для верности обменялись. Меня воодушевило, что идея личного знакомства Шуве тоже понравилась. Значит, я не ошиблась и мы идём с ним на одной волне.

Название маленькой забегаловки в центре Песков, где должна была произойти эта судьбоносная встреча, подсказала Милли, которая ещё помнила своё прошлогоднее путешествие. Время встречи тоже было рассчитано удобное для обеих сторон.

– Романтичненько. Прямо свидание вслепую, – не упустила возможности проехаться по наметившейся встрече Милли.

Шуве предстояло добираться с другой стороны планеты через череду порталов, а потом также, как и нам, несколько часов лететь планелётом. Увы, но вулканы делали проколы в пространстве нестабильными, в вулканической зоне их не создавали.

Когда наконец мы с Милис вывалились из планелёта после утомительного четырёхчасового полёта, то на нас сразу пахнуло горячим, влажным, пахнущим растениями воздухом тропиков.

На площадке нас встречал невысокий загорелый мужчина, одетый по местной моде в широкие светлые бриджи, ниже которых виднелись жилистые волосатые ноги. Он оказался водителем автобуса и встречал не только нас одних. Праздничная неделя многих сподвигла попутешествовать. Толпа туристов, желающих попасть в Пески, оказалась внушительной, так что в само поселение мы отправились по старинке, на большом колёсном автобусе. Он бодро покатился по гладкому шоссе в сторону виднеющейся издалека громады вулкана, а потом водитель честно развёз туристов по адресам, периодически сверяясь со списком.

В конечном итоге мы с Милис очутились на огороженной, полной зелени, цветов и садовых фигурок территории с разноцветными, понатыканными в каком-то непонятном порядке маленькими деревянными домиками, расположенными на некотором расстоянии друг от друга.

Улыбчивая хозяйка отвела нас в одно из таких строений, выкрашенное в синий цвет. За дверью, на которой местный любитель рисования изобразил какую-то птицу с яркими перьями, оказалась аккуратная комнатка с двумя кроватями и выходом на маленькую террасу, где на балке призывно покачивался сидячий верёвочный гамак.

– Ну что, прибыли, – провозгласила Милис, бросила свою сумку посередь комнаты, выпрыгнула на террасу и с явным удовольствием плюхнулась в гамак, возмущённо скрипнувший под её весом.

– Впереди самое главное развлечение: знакомство с таинственным незнакомцем, – белобрысая игриво пошевелила бровями и, слегка покачиваясь под аккомпанемент поскрипывающих верёвок, многозначительно посмотрела на меня из гамака. – И заверяю тебя, что не с одним.

Я удивлённо взглянула на неё.

– Не с одним? Вот это новости! Милли! Кто там у тебя по твоему плану ещё должен проявиться? Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Исса, ты же не думаешь, что мы в одиночестве будем гулять по склонам вулкана и ночевать в бесхозном приюте? Здесь это не принято, да и, насколько я знаю, запрещено. Бродить по вулкану можно только в сопровождении опытного инструктора.

Точно! Я совсем это упустила из виду. Нужен проводник. Стоп! Не он ли вообще является одной из главных целей нашей поездки в Пески?

– Почему-то мне кажется, что того, кто будет нас сопровождать, ты уже наметила? – бросила я насмешливо. – Молод, красив, строен, говорлив и неотразим? С обаятельной улыбкой и кудрявой шевелюрой?

– Ну почти, – слегка покраснела Милли и невинно хлопнула глазами, продолжая ритмично поскрипывать гамаком. – Симпатичный, да. Это с ним мы в прошлый раз поднимались. Он показался мне надёжным и интересным. Но народу было много и поговорить с ним толком не удалось. Кстати, не особо говорливый.

Ну да, ну да. Задумчивый инструктор с широкими плечами и экзотической внешностью, звёздная южная ночь, мерцающие в свете костра глаза и таинственность настраивают девушек на романтический лад. Сказка для девичьих грёз. Предполагаю, что у парня голова идёт кругом от круговерти поклонниц. Ему даже особенно красивая внешность для этого не нужна. Главное, общий вид уверенного в себе героя.

Я вздохнула.

– Наймём именно его. Теперь нас будет только двое. Наговоришься всласть.

– Не знаю, – пожала плечами Милли. – В прошлый раз он вообще мало говорил. Только по делу. В основном, молчал.

О, убойно ценное качество. Наверняка, на юных девиц действует безотказно. Молчит и только глазами сверкает, не подвергая сомнению уровень своего интеллекта.

– Надёжный, говоришь? Сколько ему хоть лет-то? Двадцать? – фыркнула я.

– Не знаю, но кажется, лет тридцать или около того. На вид, правда, помоложе тебя будет, – буркнула девчонка, чувствуя мой скептический настрой. – Так что не ёрничай, именно опытный и надёжный.

– Опытный и надёжный, говоришь? Это весомый плюс! Нет, правда. Для меня с некоторых пор в мужчине надёжность перевешивает все остальные качества. Не дуйся, Милли, я не против твоего выбора инструктора и совершенно не возражаю прогуляться по вулкану именно в его компании. Пообщаешься поплотнее, восполнишь жажду, утолишь тоску, а заодно внимательно оглядишь окрестности с большой пользой для нашего общего дела.

Милис повеселела.

– Тогда нужно сейчас пойти в агентство и нанять его. Я пыталась сделать это заранее, но не вышло. У них текучий график, проводники меняются в зависимости от нагрузки, а я его фамилии не помню. Только имя. Его зовут Рик.

– Хорошо. Итак, сейчас конец дня. Встреча с Шувой намечена на вечер. Предлагаю полчасика полежать, а потом подняться, зайти в агентство, зафрахтовать твоего Рика и перекусить. До вечера ещё далеко, а ходить голодной не хочется. Как тебе план?

– Утверждаю.

Через час мы заходили в агентство, у которого со стороны улицы гостеприимно отсутствовала стена, а три другие были увешаны картами маршрутов, потрясающими воображение голографическими видами вулкана и стереоснимками счастливых туристических групп.

Окон и дверей как таковых в агентстве не существовало совсем, только проёмы. Жаркий климат позволял такие вольности. Стёкол и замков тоже не было, видимо, на ночь проёмы попросту закрывались ставнями. В глубине открытого всем ветрам агентства стоял стол для персонала и пара плетёных кресел.

– Добрый день! Рады вас видеть!– милая круглолицая дамочка, сидящая за столом, излучала радушие. Милис сразу прилипла к снимкам групп, высматривая своего Рика, а я молча уселась в кресло для посетителей, всем своим видом показывая, что узды правления находятся в руках моей белобрысой спутницы и только от неё зависит куда, когда и с кем мы направимся.

Дамочка терпеливо, не задавая вопросов, дождалась, пока Милис определится с выбором и повернётся к ней.

– Мы бы хотели подняться на вулкан и переночевать в третьем приюте.

– Вы уже выбрали маршрут?

– Да, выбрали. Не только маршрут, но и проводника. Нам его рекомендовали, и мы хотели бы пройти по этому маршруту именно с ним.

– Как его зовут?

– Рик.

– Это распространённое имя. У нас работают три Рика, – вежливо улыбнулась женщина, однако у меня сложилось впечатление, что она прекрасно знает, о ком идёт речь. Видимо, существовал какой-то конкретный Рик, пользующийся у приезжих девиц повышенным спросом.

– Вот этот, – Милис ткнула пальцем в один из снимков. – На послезавтра.

Женщина согласно кивнула, набрала в грудь воздуха и внезапно рявкнула, заставляя нас с Милли вздрогнуть:

– Рик! Или сюда.

Послышался скрип плетёного кресла, затем тихий звук шагов, и на пороге проёма, уводящего куда-то вглубь агентства, появился молодой мужчина.

Это тот самый Рик? Хорош! Высокий, ладный, с тонкой талией и узкими бёдрами. С широких плеч свисала пестреющая яркими цветами рубашка, а угольно-чёрная волнистая прядь выбилась из волос, схваченных в низкий хвост.

Да, в основном я не ошиблась! Промахнулась лишь в степени симпатичности. Мужчину нельзя было назвать красавцем в общепринятом понимании. Он был обладателем довольно внушительного носа с горбинкой, однако это не мешало ему быть чертовски привлекательным: тёмные брови в разлёт, глаза как вишни, блеснувшие из-под полуприкрытых тяжёлых век, густые чёрные ресницы и чётко очерченный красивый изгиб полных губ. Лёгкая модная небритость только украшала его.

Он молча осмотрел нас с Милис и вопросительно уставился на дамочку.

– Что случилось?

Голос тоже был хорош. Приятный, спокойный баритон, с лёгкой хрипотцой, без раздражающих визгливых интонаций.

– Девочки хотят прогуляться к третьему приюту послезавтра именно в твоей компании.

– Сейчас праздник, туристов много, у меня всё расписано и оплачено, – равнодушно, терпеливым тоном сообщил он и тут же жестом прервал начальницу, открывшую было рот для возражений: – Могу сказать сразу, обменяться с кем-то не получится.

Рик снова скользнул по нам с Милли внимательным взглядом.

– Но у меня свободно завтрашнее утро. Если девушки согласятся, – он вдруг чуть заметно улыбнулся, перевёл изучающий взгляд на Милли и слегка подмигнул ей, – то завтра утром я весь ваш.

У меня мелькнула было мысль, что вообще-то сегодня вечером прибудет Шува со своими далеко идущими планами и было бы разумнее наши планы сначала с ним скорректировать. Однако толком оформиться в возражение эта мысль не успела.

– Хорошо, идём завтра утром! – мгновение спустя прозвучал уверенный ответ и моя белобрысая напарница, очарованная местным принцем, согласно кивнула. Сдаётся мне, что от его лёгкой, чуть насмешливой улыбки и загадочно блеснувших карих глаз у неё напрочь отключились мозги вместе с памятью. Похоже, что в тот момент моя напарница попросту забыла, зачем мы вообще сюда приехали.

– Нас будет трое, – я оказалась более стойкой к этому убийственному очарованию и вовремя вспомнила о вечернем прибавлении в нашем коллективе. Надеюсь, Шува не будет сильно сопротивляться и завтра прогуляется с нами по тропе? Оставлять без пригляда нашего пока малознакомого спутника в его столь перспективных поисках других кусочков карты не хотелось.

Я посмотрела на Милис, и у меня совершенно неожиданно закралось подозрение, что вся эта суета и поход за камнем счастья был затеян ею исключительно с целью пообщаться с Риком. Да неужели? Почему бы и нет? Вполне вероятно, что эта идея пришла ей на бессознательном уровне, как повод снова съездить в Пески, но для меня какая разница? Вот прогуляется она в компании с этим персонажем, побеседует, пообщается, возможно, даже завяжет отношения, и цель будет достигнута. Не исключено, что её интерес к поискам камня счастья резко затухнет. Или нет?

Милис с явным трудом оторвалась от созерцания красавчика. Её взгляд снова приобрёл осмысленность.

– Нас будет двое или трое, – кивнула она. – И без ночёвки. Только туда и вместе с Риком обратно.

– Даже лаву в ночной темноте не посмотрите? – спросил парень очень вежливым тоном, но у меня возникло чувство, что он издевался. Видимо, приезжие восторженные девицы сидели у него в печёнках и давно навевали тоску. Наверное, приходилось быть вежливым со всеми глазеющими на него туристками и кроме основной работы проводника тратить силы на удержание личного пространства и защитного барьера. Постоянно изображать непонятливого и толстокожего, избегая непрерывных поползновений на его тело и благосклонность. Интересно, как всё это выносит его жена. Не мальчик уже, вроде должен быть женат.

– Это можно будет решить перед походом, – встряла дамочка. – Если соберётесь и вдруг мест на ночь в третьем приюте не будет, в агентстве можно будет арендовать спальники, навес или палатку.

Рик едва заметно поморщился. Ясно, что в случае нашего внезапного желания посмотреть на искры лавы в ночи, тащить всё это хозяйство на своих плечах предстоит ему.

Милис недрогнувшей рукой расплатилась полностью, не ограничившись авансом. Полная оплата хоть как-то гарантировала, что завтра на несколько часов она получит Рика в безраздельное пользование.

Из агентства мы вывалились в полном молчании. Белобрысая приходила в себя после встречи с мужчиной своей мечты, а мне совершенно не хотелось встревать в этот процесс. Да и что я могла сказать? Про вред случайных связей? Или какие-то другие ненужные ей благоглупости, грозящие перерасти в скандальчик? Она и сама прекрасно знает, что мы тут на неделю, а Рик чертовски хорош и наверняка востребован со всеми вытекающими последствиями. Ничего, сама разберётся что к чему и без моего вмешательства.

До встречи с Шувой оставалось три часа.

Всё это время мы кружили по посёлку, заходя в какие-то сувенирные лавки, глазея на фланирующий мимо нас народ и предаваясь разврату безделья. Местный торговец порадовал нас широким выбором мороженого со вкусом каких-то экзотических фруктов, а лавка с одеждой осчастливила Милис каким-то, по её уверениям, сногсшибательным узорчатым сарафаном в этностиле.

В маленький ресторанчик, в котором была назначена встреча, мы явились чуть раньше намеченного срока, нагулявшись до стёртых ног.

– Ну, и как вы договорились узнать друг друга? – шёпотом спросила моя напарница, остановившись в дверях. Она оглядела небольшой зал на десяток столов, из которых больше половины уже были заняты.

Я тоже бросила взгляд на посетителей. Может, Шува вон тот пожилой лысоватый господин в бриджах, из-под которых виднеются дряблые икры? Или вон та молодая женщина с чёрными распущенными волосами и губами в ярко-красной помаде? Или вот тот совсем юный персонаж лет шестнадцати на вид. Нет, он тут ведомый, так что вряд ли. Скорее, его более зрелая спутница, что-то негромко втолковывающая ему. Няня? Старшая сестра? Моложавая мама?

Я вздохнула. Нет, не угадаю. Да и, скорее всего, здесь его нет. Мы всё же договорились об условном знаке, который не наблюдался ни на ком из посетителей ресторана. Да и никакого интереса никто из них к нам не проявил.

Шува явно до указанного нами ресторанчика ещё не добрался.

– Не потеряется. У нас всё же обговорен внешний опознавательный сигнал, – шепнула я Милли.

Мы прошествовали внутрь и уселись за одним из столов. Я вытащила из кармана синий шёлковый платочек и повязала себе на шею. Ни на кого из ужинающих мой синий платочек впечатления не произвёл. Значит, моего виртуального друга среди них не было.

– Мне тоже нужно повязать что-нибудь эдакое? – Милли затейливо махнула рукой у собственной шеи и покосилась на меня.

– Нет, это только для избранных. Для тебя платочек не предусмотрен. Ты вообще идёшь как приложение, которое называется «дальняя родственница».

Она тихо фыркнула в ответ.

Мы успели только набрать заказ на панели управления стола, когда в дверях ресторанчика неуверенно закачалась мужская фигура. Вновь пришедший мужчина оглядывал посетителей ресторанчика с точно таким же интересом, как недавно и мы с Милис.

Белобрысая повернулась ко мне, подмигнула и певуче многозначительно произнесла:

– А ваш виртуальный поклонник уже здесь, мадам.

Между тем мой синий платочек уже был замечен. Несколько шагов – и тот высокий худощавый мужчина уже стоял перед нашим столом.

Обычная внешность: правильные черты лица, высокий лоб, прямой нос с узкой переносицей дополнялись совсем необычным цветом волос. Короткий ёжик стриженных почти под ноль светлых, выгоревших почти белых волос, белесые брови и ресницы и внимательный взгляд ярких светло-серых, почти голубых глаз. Белизна рубашки резко контрастировала с загорелой кожей его шеи и груди, видневшихся в слегка расстёгнутом вороте. Из-за сильного загара худощавый мужчина казался словно высушенным на солнце. На вид ему было… даже и не знаю сколько. Сложно оценить человека с такой кожей. Он был словно выточен из гладкого дерева тёмно-золотистого цвета. Ему можно было дать как тридцать, так и тридцать пять лет, или даже больше.

– Исса, если я не ошибаюсь? Добрый вечер. Моё виртуальное имя Шува. Мы договорились здесь встретиться. Могу я присесть? – он произнёс эту фразу на эпсосе с лёгким приятным акцентом. Ох, какой впечатляющий, завораживающий голос! Низкий, чуть рокочущий, с уверенными интонациями.

– Да, присаживайтесь, Шува, – кивнула я, стараясь удержаться в рамках приличий и не таращиться на собеседника как невоспитанный подросток.

– Ну что, начинаем знакомиться? – белозубо улыбнулся он в ответ на наши изучающие взгляды. – Что, вы представляли меня несколько иначе?

– Мы воздержались от фантазий и вообще никак вас не представляли, – вылезла вперёд Милис. – Исса вообще высказала предположение, что вы женщина.

– Ну надо же, – засмеялся Шува, поворачиваясь к Милис, – а я не ошибся и именно так Иссу и представлял. Красивой женщиной с тёмными волосами и сине-зелёными глазами. Она не обманула моих ожиданий.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Предлагаю сразу перейти на ты. Вы не против?

Мы с Милис синхронно кивнули.

– В реальной жизни меня зовут Эшувир. А вас? Или вы предпочитаете не использовать реальные имена?

– Меня зовут Анаис, – протянула я руку для знакомства. – Но на Иссу тоже откликаюсь.

– А я Милис или Милли, если коротко и без расшаркиваний. Давайте пока без фамилий. Постепенно узнаем друг про друга всё, что нужно.

Первая неловкость схлынула, и я с удовлетворением смогла себе признаться, что Шува, его голос и поведение мне нравятся. Общался он совершенно в той же манере, что привлекла меня в виртуальности.

Не было сомнений, что мой проявившийся в реальности виртуальный друг не будет настаивать на своих предварительных планах, а завтра без возражений отправится с нами на вулкан и оставит поиски своего знакомого на потом.

Я не ошиблась. Эшувир был настроен философски. Казалось, он многого от своей поездки в Пески не ожидал и был совершенно не против сначала прогуляться к вулкану, а к поискам своего виртуального приятеля приступить на день-другой позже.

Глава 6

Утро следующего дня выдалось достаточно хмурым. Солнце решило не показываться и спряталось за низко плывущими облаками, больше напоминающими тучи. Дождя, правда, не было.

Моё настроение тоже было сумрачным под стать погоде. Терпеть не могу на отдыхе вставать рано. Милис, напротив, была бодра и весела. В предвкушении долгого общения с Риком она подскочила рано утром, начала прихорашиваться и почти сразу же стала теребить и подталкивать меня, мол, пора, скорей, мы опаздываем и нас ждут, чем бесила меня ещё больше.

В назначенный час наша четвёрка встретилась у знакомого агентства. По плану, идти до третьего приюта мы должны были пять часов. Всё было рассчитано так, чтобы туристы не устали и не переутомились, поэтому в пятичасовую прогулку кроме собственно неспешного подъёма по тропе входили отдых на обзорных площадках, посещение местного минизоопарка и наблюдение за птицами, а также купание в небольшом озере, расположенном уже где-то ближе к концу пути.

После небольшого совещания мы всё же решили захватить спальники и палатку. Рик, услышав это, тяжело вздохнул и отправился за большим рюкзаком. Шува понятливо отправился за ним, и через некоторое время они появились перед нами с почти с одинаковыми по размеру рюкзаками. Однако честь нести палатку, похоже, всё же досталась Рику. Ещё несколько минут топтания на месте, и мы наконец покинули посёлок по одной из проложенных для туристов дорог.

Пока всё складывалось великолепно. Даже погода. Жаркое южное солнце спрятало свои палящие лучи за тучами, тень от высоких деревьев, дарила прохладу. Готовый пролиться дождь отпугнул большинство туристов от пеших прогулок и перенаправил их энтузиазм в сторону бассейнов и источников. Так что, к моей великой радости, на нашей тропе было малолюдно.

Мы шли словно по сумеречному прохладному коридору с земляным полом и уходящим ввысь куполом, где сверху, сквозь листву проглядывало серое облачное небо.

Милис предсказуемо пристроилась к Рику. Он шёл впереди и иногда оглядывался на нас с Шувой, следующих сзади через несколько метров. Моя белобрысая напарница что-то выпытывала у нашего инструктора, и мне было видно, что он слегка улыбался, что-то отвечал и в свою очередь что-то спрашивал у неё. Замечательно. Даже если мы ничего толкового, связанного с камнем счастья не отыщем, хотя бы у одного участника нашей тайной экспедиции планы воплотятся в жизнь.

Мы с Шувой почти не разговаривали. Он действительно приехал из кластера, что находился на другой стороне планеты почти на экваторе. Отсюда и его сильный загар.

Какие-то основные вопросы мы выяснили ещё вчера, а сейчас просто наслаждались прогулкой, обмениваясь малозначащими фразами, оставляя поиск и связанные с ним вопросы назавтра.

Ему оказалось тридцать шесть лет. По профессии он был не историк как я, а антрополог, изучал замкнутые на себя удалённые и живущие уединённо общины. Про его семейное положение я не стала спрашивать, чтобы не вызвать встречный поток вопросов о себе. Тем более, на данном этапе знакомства для меня его статус был не важен. Женат – не женат, какая мне разница?

Я усмехнулась. Не стоит себя обманывать, Эшувир мне понравился, поэтому лучше был бы не женат. Не хотелось допускать мысль, что где-то живёт женщина, с которой он связан какими-то особыми отношениями.

Лес, окружающий нас, в отсутствии солнца казался мрачным и таинственным.

За спиной уже остались и минизоопарк, и пара обзорных площадок с потрясающими видами и обязательными сувенирными киосками, когда над нашими головами, где-то наверху в кронах деревьев глухо зашумело и пошёл дождь.

Сначала густая листва сдерживала струи дождя, поэтому до нас долетали лишь отдельные капли. Мы всё также неспешно поднимались по широкой растоптанной тысячами ног тропе, однако мало-помалу тропа стала влажной.

Рик остановился и вытащил из рюкзака тонкие прозрачные накидки от дождя. Дальновидный у нас инструктор однако! Мысленно я поставила ему плюсик.

Нет, я тоже дальновидная, похожая накидка и у меня покоилась в дамском рюкзачке, но такое заботливое внимание впечатляло.

– Долго ещё идти? – поинтересовался Шува. – Может, где-нибудь переждём дождь?

Он оглянулся.

– Негде пережидать. – ответил Рик. – Идти до приюта ещё где-то час, – он бросил быстрый взгляд на сумрачное небо. – Да переждать и не получится, сырость надолго зарядила. Ничего страшного, сквозь деревья сильно и не льёт. Из-за того, что стало сыро и более скользко, будем продвигаться чуть помедленнее, но всё равно дойдём без проблем. В накидках вам будет комфортно.

Мужчины зашагали дальше. Я помедлила и двинулась было за ними, однако внезапно почувствовала весьма чувствительный тычок острым кулачком в бок, а затем Милис настойчиво потянула меня за локоть.

– Это место где-то здесь, – тихо сказала она. – Ну то самое, где я сделала снимок. Точно до метра или дерева, конечно, не скажу, но вот где-то оно тут.

Я огляделась. По сути, тропа спиралью и петлями вилась вокруг вулкана, так что сейчас справа темнел поднимающийся вверх склон, а слева рос какой-то кустарник, который закрывал обзор на соседние холмы и долину. Чуть дальше за кустарником в сторону отходил чуть заметный проход.

– Может, ты по этой дорожке отходила в сторону туда, где лучше видно? – я показала своей напарнице на неё глазами.

– Может, – задумчиво согласилась со мной Милли. – Давай заглянем? Возможно, я и отходила от тропы. Несколько шагов, и тогда вспомню. Не успеем потеряться.

Я кивнула. Теряться здесь совершенно негде. Тропа была широкой и плотно утоптанной как шоссе. Мужчины, беседуя уже ушли вперёд метров на двадцать, их было прекрасно видно и даже немного слышно. Наши несколько шагов в сторону по тропинке никто даже не заметит. Зато мы с Милис сможем определить, то ли это место.

Белобрысая уверенно первой шагнула в боковой проход, сразу же подскользнулась и чуть не упала.

– Тьфу, скользко, – раздражённо фыркнула она, восстанавливая равновесие. – Тут какая-то мокрая глина вместо земли и корни торчат!

– Осторожнее, – я автоматически ухватилась за её плечо в накидке, помогая удержаться на ногах.

– Я осторожно, – уверенно возразила Милли, сделала ещё пару шагов и совершенно неожиданно ухнула куда-то вниз. Она словно спрыгнула с высокой ступеньки и рывком дёрнула меня за собой, потому что край её накидки так и оставался зажат у меня в кулаке. Торчащий из-земли корень был самой первой высокой ступенькой, после которой Милли не удержала равновесия, шлёпнулась на пятую точку и покатилась вниз.

В итоге, я в точности повторила её полёт: тоже споткнулась об узловатый мощный корень дерева, упала и заскользила вниз по мокрой глине. Жирная радостно чмокающая колея, образованная телом Милис, стала для меня прекрасной горкой.

Я, уже не имея возможности что-либо изменить, с ужасающей скоростью ехала за Милли, слушая её заполошный визг и судорожно пытаясь предпринять хоть что-то конструктивное. Безуспешно.

Край её накидки я давно уже отпустила. Теперь мои руки лихорадочно хватались за всё вокруг в стремлении притормозить это быстрое безудержное скольжение и остановиться, однако все попытки уцепиться за мимо пролетающие кусты заканчивались неудачей.

Совершенно инстинктивно, как-то по-кошачьи вильнув телом, я перевернулась на живот, распласталась в позе морской звезды, и пальцы наконец смогли ухватиться за какой-то небольшой и хлипкий на вид кустик. Моё скольжение остановилось. Теперь я неподвижно лежала на животе, вцепившись в родную планету всем телом и старалась не шевелиться.

Я осторожно вздохнула и вдруг осознала, что Милли скользнула дальше, куда-то туда, где кусты расступались и начиналось открытое пространство. Неужели сейчас послышится душераздирающий крик улетающего вниз тела моей белобрысой подружки?! От приближающегося ужаса я просто заледенела, однако мгновение шло за мгновением, а этого страшного крика не было. Наоборот, летящий впереди меня визг замолк, затем последовал шмякающий звук, вскрик, глухое ругательство и потом всё стихло.

Наступила тишина.

Моя рука, вцепившаяся в совершенно не внушающий доверия куст, ощутила, как один за одним рвутся его ненадёжные корешки. Мы с ним явно держались из последних сил.

– Милли… – позвала я осторожно, боясь снова сорваться. – Ты жива?

Тишина, наполненная шумом дождя была мне ответом. Я снова медленно и неуклонно стала сползать вниз по скользкой колее, созданной телом Милис.

– Милли! Ты жива? – завопила я уже в полной панике.

Кустик не выдержал моего трепыхания, решил больше не мучиться и разом закончить жизнь в моём судорожно сжатом кулаке. Корешки окончательно вырвались из земли, и я, замирая от страха, медленно заскользила вниз вслед за моей белобрысой подругой.

Наклон колеи под моим телом изменился. Испуганное сознание с радостью отметило, что наклон колеи всего лишь становится более отвесным, однако не обрывается пропастью или обрывом. Ещё три метра быстрого скольжения, и моя ступня упёрлась во что-то мягкое, но устойчивое. Какое счастье! Опора!

– Ой, – раздался из-под моих ног немного хриплый голос. – Слезь с меня!

Милис! Жива! Меня затопило облегчение. Я, всё ещё морской звездой обнимая скользкий след от колеи, передвинула ступню и осторожно, стараясь резко не шевелиться, посмотрела вниз. Там, спиной прислонившись к мокрой стене, сидела Милли, а я стояла у неё на покрытом глиной плече.

– Всё, п-приехали! Расслабься и с-садись. Место тут есть, – каким-то незнакомым отстранённым тоном, чуть заикаясь, произнесла Милли.

Я осторожно согнула колени, спиной привалилась к стене и осела.

– Уф-ф-ф, – взгляд наконец скользнул вперёд, и все слова разом вылетели у меня из головы. В полном ошеломлении мне удалось только выдохнуть:

– Ох, с ума сойти!

– Именно так, – всё также отстранённо кивнула сидящая бок о бок со мной Милли. – С ума сойти, точно.

Было отчего впасть в прострацию. Мы сидели на площадке размером метра четыре в длину и два в ширину. Теперь кусты не заслоняли нам обзор, и перед нами как на ладони лежала вся долина. Совсем рядом, как на стереоснимке, возвышались холмы, а слева, где-то далеко внизу, виднелись строения посёлка. Сверху, совсем близко, нависали набухшие влагой облака. Казалось, только руку протяни и коснёшься.

Прошло не меньше пары минут, когда ко мне вернулись слова и более или менее нормальное состояние.

– Ты как? –прошептала я, покосилась на задумчивый профиль Милли и уже громче добавила: – Ничего не сломала? Я-то, можно сказать, притормозила на последнем этапе и доехала почти с комфортом.

– Не сломала вроде. Только отбила, – сипло ответила белобрысая и откашлялась. – Вот голос, похоже, сорвала пока кричала, да.

Девчонка сидела рядом со мной, взлохмаченная и перепачканная, с обманчиво спокойным выражением лица и только чуть подрагивающий голос выдавал, что после этого экстремального спуска до нормального состояния ей ещё далеко.

– Повезло, что пока ехала, собрала большой ком грязи, на него и плюхнулась. Но синяк наверняка будет знатный, – через минуту уже более живо добавила она.

Снова наступило долгое молчание. Нам обеим нужно было время, чтобы прийти в себя.

Место, где куда нас занесло, добавляло нервной дрожи. Площадка была достаточно широкой, в пару метров. Мы сидели далеко от края, да и дальше не зияла пропасть, а снова начинался склон, поросший кустами, которые торчали за краем этого карниза, однако чувство опасности волновалось и заставляло спиной вжиматься в стену. Мы словно оказались на небольшом балконе без перил и инстинкты вопили, что от любого движения можно легко свалиться вниз.

– Ты уже заметила? – ещё сипло, но уже с нормальными интонациями спросила Милис.

– Что?

– Приглядись, похоже, мы нашли это место.

Вид с этой площадки открывался потрясающий. Хотя линия горизонта и терялась в дождливой хмари, однако в ней проглядывало нечто хорошо знакомое… Точно! Карта! Именно этот вид неизвестный художник пытался передать в том рисунке. Вон скала, с характерной зазубриной, хорошо изученная мной линия холмов, даже реку отсюда было видно, правда, с немного иным руслом.

– Ну вот, мы, хоть и случайно, вместе с синяками и царапинами нашли искомую точку, а толку? – иронично просипела Милис.

– Знаешь, не будем торопиться с выводами. Согласись, пока и этой победы хватит.

Я покрутила головой. Слева от меня наш балкон без перил сужался и тонкой полоской уходил куда-то в сторону.

– Опять же, у нас ещё есть поле для исследований, – неуверенно произнесла я, глядя на этот мостик в неизвестное. Уж слишком узкой была эта перемычка и непонятно что нас за ней ожидало.

– Я туда не полезу, – сморщилась Милли, проследив за моим взглядом.

– Высоты боишься? – спросила я.

– Не особо, но куда-то ползти по узкому мокрому карнизу в полметра шириной! Да ни за что! Ни за какие коврижки не рискну! Особенно сейчас.

Я кивнула. У меня всё то же. Особого страха высоты у меня тоже не было, но инстинкт самосохранения работал отлично, запрещая туда соваться.

– Интересно, нас уже ищут? – меланхолично произнесла Милис. – Что-то никаких встревоженных криков сверху не слышу, хотя визжала я от души. Не могли же они не услышать нашего феерического спуска и не заметить нашей пропажи.

Почти сразу же после её слов, словно по сигналу, послышался шум и над нами на фоне туч выехали и застыли мужские волосатые ноги в испачканных глиной ботинках.

Ага, на наш праздник жизни явился Шува. Видимо, он в точности повторил мой путь и сейчас, как и я раньше, висел, зацепившись за какой-то более устойчивый куст.

– Шува, дальше немного более вертикальный откос, а потом площадка, не упадёшь. Осторожно скользи вниз, здесь есть где встать, – крикнула я и отодвинулась. Совершенно ни к чему, чтобы он приземлился мне прямо на голову.

– Ты что, специально за нами таким же образом отправился? – спросила его Милис, когда перепачканный в земле мужчина уселся вплотную между нами.

– Не специально. Вышло случайно, как и у вас. Сам бы я на такой подвиг не решился, – глухо, с долгими паузами ответил он, пытаясь скрыть ошеломление от падения и от открывшегося вида. – Просто первым сунулся за вами на боковую тропинку и тоже поскользнулся. Это же вы по глиняной горке прокатились?

Я прыснула:

– Прокатились. Только в конце зацепилась за какой-то куст. Правда, он долго меня не выдержал, но хоть скорость снизила.

– Я сам отцепился, когда услышал твой голос.

Я покосилась на него с уважением. Это какую силу воли надо иметь, чтобы заставить себя разжать руки, когда твои ноги свисают над обрывом!

– Вы как тут? Целы? – оглядел он нас быстрым взглядом.

– Я ударилась, когда падала. Но ничего страшного, терпимо, – буркнула Милли, – могло быть хуже. Анаис вообще без повреждений, лишь испачкалась.

Действительно, мои кошачьи перевороты покрыли меня тонким слоем глинистой земли со всех сторон. Волосы, аккуратно схваченные в хвост перед началом похода, теперь напоминали грязную мочалку со свисающим сзади слипшимся комком глины.

Шува ткнул в браслет коммуникатора.

– Не работает, – задумчиво произнёс он и потряс рукой. – Значит, спасателей не вызвать и придётся рассчитывать только на помощь Рика.

– Интересно, как Рик собирается нас вытаскивать? – озадачилась я мысленно. – У него есть верёвка? Опять придётся куда-то карабкаться над отвесным обрывом? – эта мысль просто приводила в отчаяние. – Ни за что!

Шува, который сидел между мной и Милли, пошевелился, осторожно, как крылья, раскинул свои большие руки, обнял нас за плечи и прижал к себе.

– Всё хорошо, девчонки. Выберемся, – тихо, но уверенно произнёс он.

Под его рукой было тепло, и я расслабленно привалилась к его твёрдому мускулистому боку. В основе своей ничего не изменилось, однако почему-то от этого объятия стало легче.

Так мы и сидели молча, побитые, грязные, заталкивая поглубже пережитый ужас от падения. Ждали помощи от Рика и старались не шевелиться, чтобы ненароком не упасть с мокрой площадки.

Дождь усиливался, и в этом можно было найти определённый плюс. Он был тропическим, тёплым, успокаивал и частично смывал грязь с наших перепачканных тел. Я протянула руки к падающим сверху сверкающим струям и наблюдала, как руки освобождаются от бурых разводов.

Рик возник совершенно неожиданно. Сначала раздался шорох и шлепок, а потом слева, за тем самым узким, уходящим за стену, полуметровым мостиком, возникла его фигура. Он был совершенно мокрый. Рубашка облепила его мускулистый торс, а с волос текла вода.

Рик оглядел композицию из наших прилипших к стене тел, чуть поморщился и со вздохом произнёс:

– Хороши! Угораздило вас! Не ожидал, что полезете в кусты! Ну что, готовьтесь, будете выбираться по одному. Исса, ты с краю, значит, идёшь первая!

– А-а-а! – неприлично заверещала я, осознав весь ужас предстоящего. – Мне что, придётся идти по этой узкой мокрой полоске? Я же свалюсь! А другого пути нет?

– Можешь перебираться ползком, места хватит, но лучше встать, повернуться лицом к стене и дать мне руку. А потом медленно маленькими приставными шажками продвигаться. Я тебя удержу и перетащу. И да, на данный момент другого пути нет, а здесь намного комфортнее, чем у вас там.

Совет был хорош, но вставать и куда-то шагать по скользкой поверхности было выше моих сил. Я, наверное, минуту брала себя в руки, пока Рик строго не прикрикнул на меня, а потом вздохнула, вперила взгляд на стену, запретила себе думать о зияющей рядом пропасти и, борясь с вопящим во весь голос инстинктом самосохранения, червяком поползла на эту узкую и ненадёжную полоску, выставив вперёд руки.

Прямо посередине дороги на меня накатила паника, которая грозила вогнать моё тело в ступор. Однако Рик быстро за руки перетянул меня через мостик, пробурчав:

– Так тоже можно. Отползай. Следующий!

Шува храбро решился встать и сделать те самые необходимые пару шагов, а Милли преодолела этот узкий участок карниза моим способом, неудачно проехалась лицом по грязной стене и снова испачкалась.

Мы оказались на другой площадке, более длинной и широкой.

Я уже более спокойно огляделась. Сверху, на уровне человеческого роста торчал толстый обломанный остаток корня. Выше ещё один. Видимо, Рик знал это место и спустился с тропы, цепляясь за выступающие ветки и корни.

– Дальше слева дыра, – указал куда-то в сторону Рик. – Там небольшая пещера. Для нас сейчас то, что надо. Залезайте. Не споткнитесь, там на входе наши рюкзаки лежат.

Дождь припустил ещё сильнее, и мы быстро по одному нырнули в достаточно сухую, пахнущую влажной землёй темноту.

Глава 7

Рик влез последним, вытащил из рюкзака фонарь, положил его в центре нашего временного убежища прямо на пол и чиркнул спичкой. Маленькая полусфера, лежащая на полу, как маленькое солнышко осветила пространство с неровным земляным полом, выступающими кое-где валунами и торчащими узлами переплетённых корней деревьев.

Это место больше напоминало не пещеру, а большую нору, хоть и с высоким, выше роста человека сводом. Она оказалась достаточно вместительной для четверых человек, а после нашего пребывания под ветром и дождём на карнизе без перил, вообще показалась мне воплощением спокойствия и уюта.

– Ну что, господа туристы, удивили вы меня. И как вас угораздило свалиться? – проговорил Рик с подчёркнуто насмешливыми интонациями, разглядывая наше чумазое воинство. Однако за его бодрым тоном и насмешкой проглядывала нервозность. Как не поверни, он наш инструктор и отвечает за наше благополучие, а тут такое происшествие! Подопечные чуть не разбились и не покалечились. Пойди докажи, что проводник не виноват.

– Как ты уже понял, свалиться нам удалось очень легко, – незамедлительно парировала насмешливый выпад Рика Милис. – Куда интереснее теперь вопрос, как именно мы будем отсюда выбираться!

Она сидела на большом плоском камне и вытиралась шарфом, который достала из своего розового дамского рюкзачка. Я сидела на полу недалеко от неё и тоже пыталась привести себя в относительный порядок.

– Выберемся, об этом волноваться не стоит. Вариантов выбраться отсюда масса. Другой вопрос, что не все мои предложения вам понравятся.

– Например? – с иронией спросила я. – Прокатиться по склону дальше до самого посёлка, усевшись на спальник?

– Тоже вариант, – усмехнулся Рик. – Я над ним подумаю. Вообще-то я имел ввиду, что один из способов отсюда выбраться такой: я поднимусь наверх на тропу и сбегаю за верёвкой. Тогда вы сможете отсюда вылезти и продолжить путешествие.

– Ни за что! – с ужасом в голосе воскликнула Милис. – Ни за что я по этому скользкому склону больше не полезу, вот хоть убивайте меня! Вызывайте спасателей, планелёты, пусть снимают нас с этого карниза. На такие подвиги я не готова!

– Вот-вот, прямо предвидел, что этот вариант вам почему-то не понравится.

Я согласно кивнула головой и вопросительно посмотрела на Рика:

– Неужели ещё варианты есть?

– Есть.

Мы с любопытством уставились на него. Других вариантов, кроме верёвки и спасательного планелёта, лично у меня в голове не возникало.

Рик помолчал немного и потёр пальцем переносицу.

– Отсюда не видно, но там дальше есть проход, который ведёт почти в такую же пещерку, потом ещё в одну. А уже в той есть большая дыра в потолке, через которую можно будет вылезти на поверхность.

– А там снова по верёвке? – полным недоверия голосом спросила Милис.

– Нет, можно обойтись без верёвок. Там тропинка наверх, но уже с довольно удобными ступеньками и кое-где даже с верёвочными перилами. Далеко не мраморная лестница, конечно. Она для местных, ступени из корней и брёвен, но подниматься намного лучше, чем по склону. Хотя… наверное, сейчас тоже не совсем удобно. Там слишком сыро и скользко. Навернуться можно и на ступенях под дождём-то.

Рик оглянулся на светлеющий за ним проём, через который мы забрались в нору. Из него тянуло влажностью, а вместе с порывами ветра в пещеру проникали капли разгулявшегося дождя, глухо барабанившего по каменному карнизу.

– Тогда что будем делать? – озвучила я повисший в воздухе вопрос.

– Если бы не было дождя, я предложил бы убраться отсюда поскорее. Но сейчас предлагаю переждать пару часов здесь. Когда дождь закончится, будем выбираться по лестнице, – произнёс Рик более уверенно.

– Разве нас не будут искать? – Милли всё ещё надеялась на помощь извне.

– Не будут, – Рик постарался спрятать насмешливую улыбку. – В приюте нас не ждут, потому что места еще позавчера закончились, а мы ничего не забронировали. А в агентстве уверены, что мы останемся ночевать рядом с приютом, в палатке. Нас никто нигде не ждёт.

Последние слова он произнёс медленно и внушительно.

Милис вздохнула и посмотрела на Рика жалобным взглядом.

– Давайте хоть спальники вытащим, чтобы на земляном полу не сидеть. Честно говоря, здесь в этой норе от дождя и ветра достаточно прохладно.

Рик не возражал.

Несколько минут, и наша нора стала совсем обжитой и комфортной. Маленькая яркая полусфера светила в центре с пола, заменяя костёр, а мы с Милис, укутавшись в спальники, задумчиво смотрели в серую морось через дыру, заменяющую нам окно.

Я вспомнила часть карты с пометками и внезапно поняла назначение той самой кособокой стрелки с ножкой в виде согнутого знака бесконечности. Теперь её смысл стал мне предельно ясен. Эта согнутая восьмёрка символизировала две площадки, связанные между собой, а изогнутость намекала о кривизне связывающего их мостика, по которому я недавно ползла. Значит, стрелка прямиком вела нас в эту нору? Неужели камень счастья находится где-то тут?

Я уставилась на плоский валун, на котором устроилась Милли. Нет, он не подходит по описание. Или подходит? Или это только промежуточная пещера, а артефакт находится в следующих?

– Интересное место, – покрутил головой Шува, тоже внимательно оглядывая нору. – Что-то не помню, чтобы о нём упоминалось в каком-то рекламном буклете.

– Нет его в буклетах. – буркнул Рик. – О нём туристам не сообщают. Чтобы кто ни попадя не лез в эти пещеры.

– Они особенные? У этих пещер есть какое-то своё название? – продолжал интересоваться Шува, не обращая внимания на явную неохоту Рика продолжать эту тему.

– Есть имя. Местные называют эти пещеры Саиндо. Это слово переводится как Выход.

– Выход? – хором удивились мы с Милис. – Такое название у пещер?

– Выход, – кивнул головой наш инструктор, оглядел наши заинтересованные лица и многозначительно улыбнулся. – Хорошо, я расскажу вам, что знаю об этих пещерах, если вы мне обещаете больше никому мой рассказ не передавать.

Мы согласно кивнули.

– И ещё, – добавил Рик, с усмешкой глядя на Милли, – не нужно нажимать на запись на своём коммуникаторе, потому что здесь, как я уже сообщал, никакие электроприборы не работают.

Милли поднесла к глазам свой браслет и мрачно подтвердила:

– Точно, не работает. А как же фонарь?

– А в фонаре просто пламя. Взял шарик случайно. Вот как знал, что нас сюда занесёт. В общем, слушайте.

Местные считают, что эти пещеры очень странные. Во-первых, тут почему-то приборы не работают, какая-то постоянная аномалия. Коммуникаторы молчат, фонари не светят, аккумуляторы бездействуют.

– Большая? Определили точный размер? – спросил Шува.

– Точечная. Пещеры, лаз и несколько метров вокруг них. Карниз, где вы сидели, входит в эту зону.

– Мы это уже заметили, – кивнула я.

– Хотели спасателей вызвать? – как-то настороженно посмотрел на меня Рик. Похоже, наше падение грозило нашему проводнику штрафами и неприятностями, и он жаждал оставить происшествие в тайне.

– Нет, хотели с тобой связаться, чтобы сообщить, что живы, – спокойно ответил за меня Шува. – Ну и посоветоваться, что дальше предпринимать. Да ты не отвлекайся, интересно же. Во-первых, про аномалию и её небольшие размеры мы уже уловили, а что там во-вторых?

– Во-вторых, иногда люди здесь пропадают. Но редко! – сразу воскликнул он, видимо, оценив наши испуганные выражения лиц. – Я помню только три случая и то в одном сомневаюсь! Думаю, мужик просто от сварливой жены сбежал.

Милис после такого заявления явно расслабилась и улыбнулась.

– А есть и в-третьих? – спросила я.

– Есть и в-третьих, – повернул ко мне голову Рик. – Несколько раз в нашей местности появлялись странные животные. Жители подозревают, что они вышли именно отсюда.

– Да уж, название придумали подходящее, – протянул Шува задумчиво, словно пробуя слово на вкус. – Саиндо. Выход.

– Выход куда-то или кто-то может выйти сюда откуда-то, – добавила я и взглянула на него вопросительно. – Портал?

– Похоже на портал, – Шува кивнул головой.

– Природный портал на склоне вулкана! – с горящими глазами воскликнула Милис. – Это же открытие века! Сенсация! Надо его исследовать!

– Любопытное явление, конечно, – засмеялся Шува, – однако, Милли, как ты собралась его исследовать? Вдруг портал сработает, и ты внезапно попадёшь куда-то не поймешь куда? Не страшно?

– Тем более, я не слышал, что кто-то из пропавших смог вернуться и рассказать, что там испытал, – добавил Рик. – Как этот Выход работает, так никто толком и не знает. Куда он ведёт, тоже. Я знаю несколько любопытных и очень любознательных приятелей, которые здесь побывали, спокойно пролезли через лаз и без проблем вернулись обратно домой.

– И в их поведении ничего не изменилось?

– Нет, по крайней мере, я не заметил,– Рик засмеялся. – Да, местная молодёжь порой сюда наведывается для самоутверждения. Мы с другом тоже сюда разок наведались, когда нам было по шестнадцать. Спустились по той лестнице залезли внутрь, потоптались, посидели на карнизе и потом вылезли в тот же проход у лестницы точно такими же, как и пришли.

– Вот, ничего же не случилось. Ваше Саиндо ждёт своих исследователей. А вдруг мы заметим что-то исключительно важное? – продолжала гнуть свою линию Милли. Она подмигнула мне как сообщница и совершенно неожиданно продолжила:

– А вдруг тут находится тот самый легендарный камень счастья!

Я мысленно охнула. Зря она начала эту тему. Не стоило привлекать к ней внимания. Рик, наверное, ничего об этом камне и не слышал, а вот Шува очень даже в теме.

– Что за камень счастья? – бросил на неё заинтересованный взгляд Рик, наклонил голову и белозубо улыбнулся, поощряя на продолжение. В полумраке норы, с влажными волосами и мерцающими глазами, несмотря на неправильность черт, он выглядел умопомрачительно привлекательным.

Я поморщилась. Без сомнений, Милли окончательно пала под его обаянием и теперь с детской непосредственностью пыталась его заинтересовать.

– Легендарный камень счастья, – вступила я, перехватывая нить разговора, чтобы девчонка не наговорила лишнего, – это артефакт, который, по слухам, исполняет любые желания.

– По слухам? – удивился Рик. – Откуда же пошли эти слухи?

– Из исторических хроник. Точных сведений об этом артефакте нет. У историков есть только косвенные сведения. Где именно он находится, действительно ли исполняет желания, есть ли у него какие-то ограничения в действии точно неизвестно.

– Что, прямо любые? – усмехнулся Рик. – Даже несбыточные?

– Извини, но ответить не могу, потому как точно не знаю, – пожала плечами я. – По тем каплям сведений, которые просочились в исторические хроники, любые. Правда, записаны там сплошные пересказы, приправленные фантазией. Кто-то рассказал, что некто был где-то и там обнаружил волшебный артефакт. Однако описание этого артефакта повторяется во многих хрониках одинаково, поэтому оно само признано достоверным.

– Ну и какого он вида? Гигантский алмаз? Голубой кристалл как альдолит?

– Камень счастья похож на большой округлый кусок необработанного мрамора величиной приблизительно… хм… с колесо автобуса. А вот дальше в описаниях идут расхождения. По одним источникам, он яркого карминового цвета, по другим, блёкло-красный, почти бурый. Однако все сходятся на том, что это камень красноватого оттенка с более тёмными бордовыми прожилками. На верхней поверхности на нём, будто отпечаток, застывший в глине, выдавлена, человеческая ладонь с растопыренными пальцами.

В хрониках говорится, что именно туда нужно положить ладонь, чётко сформулировать желание и обязательно произнести вслух, тогда оно исполнится. Мысли и образы артефакт не считывает. Желание в данный момент времени исполняется только одно. Однако опять же совершенно неясно, одно ли за всю жизнь спрашивающего или одно за какой-то конечный период, а потом, скажем, через год или пять, снова можно что-то попросить.

– О, как интересно! – воодушевился Рик. – Я бы загадал, что хочу летать.

– Ну и профукал бы своё единственное желание впустую, – произнёс Шува, до этого молча слушающий мою короткую лекцию.

– Это почему?

– Ты на планелётах собираешься летать? Ну вот, сядешь в кресло, полетишь, считай, желание исполнено. Камень счастья может считать свою миссию выполненной. На мотолётах, кстати, тоже принцип полёта. Так что, как сел на мотолёт, всё, желание сбылось. Никаких претензий в артефакту.

Рик сдвинул брови и кивнул:

– Хорошо, намёк понял. Пойду на второй заход. Я бы сказал, что хочу летать как птица.

Шува фыркнул, а потом не выдержал, засмеялся и долго не мог успокоиться под нашими недоуменными взглядами.

– Можешь считать, что вторая попытка тоже не состоялась. Извини, Рик, ты как какая птица собрался летать? Страус? Курица? Крыльев-то у тебя нет. Ты точно птицу не указал, а камень счастья, судя по сведениям в исторических хрониках, энергией не разбрасывается, идёт по пути наименьшего сопротивления и экономии сил. Другими словами, лишним не одарит. Будешь летать как курица по земле.

– Я хочу летать подобно кондору, – мгновенно скорректировал своё желание Рик.

– Хочешь парить подобно кондору? Согласись, что если камень организует тебе полёт на дельтаплане, то это как раз подобие полёта кондора и есть. Честно говоря, в этом случае можешь считать, что легко отделался. Ты не подумал, что такой всесильный артефакт способен, выполняя твоё же желание, полностью тебя изменить? А вдруг твоё желание запустит в тебе процесс скрытой до этого мутации? У нас ведь в геноме вполне достаточно спящих генов. В результате, по собственному запросу ты модифицируешься в частичного мутанта, с головой человека, в перьях, с крыльями вместо рук, и когтями, причём останется твоё собственное самосознание. Как тебе Рик в таком виде, Милли? – повернулся он к моей подруге. – Понравится?

Милли хмыкнула.

– В общем, Рик, ты понял, в чём суть, – усмехнулся наш неожиданный лектор. – Важно точно сформулировать желание и не вляпаться в проблемы. Замечу, что многое зависит от структуры языка, на котором ты формулируешь желание. Сейчас ли ты это хочешь или вообще, например. Каждый язык отражает действие по-своему. Это тоже нужно учитывать.

Я слушала речь своего виртуального друга раскрыв рот. Не ожидала от него такого глубокого погружения в тему. Оказывается, интерес к карте на форуме был совсем не случаен!

Милис полным восторга взглядом взирала на Шуву. Ох, надеюсь, наш договор удержит её от болтовни и излишних откровений.

Мужчина поймал её восторженный взгляд и произнёс, пристально глядя на неё:

– Любопытные свойства у этого артефакта, не правда ли? Кто его найдёт, тот сам станет легендарной личностью! Я бы хотел попробовать его найти. Вот ты, Милли, готова ли ты прямо сейчас исследовать эти странные пещеры? Вдруг этот камень где-то тут, совсем недалеко?

Это была явная провокация, на которую порывистая и энергичная Милли сразу клюнула.

– Да! Давайте всё осмотрим!

– Давайте! А вдруг в этот момент портал сработает и окажется, что камень счастья на другой стороне портала? – поинтересовался Шува со странным выражением лица. – Готова ли ты уйти на ту сторону в своих поисках? Шагнуть в неизвестность?

Милли на мгновение замялась, но в исследовательском запале отважно задвинула все сомнения:

– Прорвёмся! Если описания в хрониках остались, значит, люди оттуда возвращались и рассказывали.

Шува перевёл взгляд на меня:

– А ты, Анаис? Отправилась бы прямо сейчас с нами на поиски? Ты ведь изначально интересовалась камнем счастья. Смогла бы ты отбросить опасения и пойти в неизвестное ради великой идеи?

Его загорелое лицо было плохо видно в полумраке пещеры, зато сверкающие в свете фонаря горящие глаза гипнотизировали и звали за собой. От его голоса повеяло силой и умением повелевать.

Наверное, в тот момент на меня нашло помутнение рассудка. На миг накатило творческое безумие и тоска… Захотелось отправиться куда-то далеко в поисках необычайных приключений, великих свершений, открытий, которые дадут понимание чего-то очень важного, какого-то высшего смысла.

Да, скорее всего, в тот момент со мной случилось какое-то кратковременное помешательство. Ничем иным не могу объяснить, почему вдруг, затолкав в глубину сознания разумные доводы, я тоже согласно кивнула.

– А ты, Рик, ты с нами? – уже более спокойным тоном спросил наш неожиданный лидер. – Неужели тебя устраивает водить толпы туристов всю оставшуюся жизнь? Найти камень счастья и исполнить своё желание – что может быть лучше? Это прекрасный шанс изменить свою жизнь.

Наш инструктор оказался намного более устойчивым к влиянию горящего взгляда Шувы и на призывы среагировал настороженно.

– Эй, куда вы собрались? Никуда вы не пойдёте! – он строго оглядел нас, взглядом наткнулся на сразу насупившуюся Милли и хмуро добавил: – По крайней мере, одних я вас не отпущу!

– Я не сомневался, что ты нас не оставишь, Рик, – довольно промурлыкал Шува так, словно получил положительный ответ на свой вопрос. – Это большая удача, что именно ты у нас проводник. Будешь нам спутником в нашем походе за исполнением желаний.

– Что это значит? – спросила я с недоумением, чувствуя, что события начинают поворачиваться куда-то не туда.

– Пока ничего, – ответил Шува, а потом как-то отрешённо сказал:

– Я просто хочу позвонить домой.

– Так коммуникатор же не работает! – удивлённо воскликнула Милис, а мы с Риком молча озадаченно переглянулись. Сумасшедшим Шува явно не был, однако его поведение и последняя фраза внушали некоторое подозрение.

– Аномалия глушит и вытягивает энергию сигнала, – терпеливо, словно что-то объясняя детям, произнёс Шува, – Импульс, хоть и сразу гаснет, однако всё равно генерируется и может оказаться толчком.

Он ткнул пальцем в браслет коммуникатора на своей руке, и по стенам пещеры волной прокатилась ослепительная голубая вспышка. Я зажмурилась в попытке защититься от столь яркого света и ошеломлённо застыла.

Внезапно наступила полная тишина. Сначала мне показалось, что ко всему прочему я ещё и оглохла. Это продолжалось ровно до тех пор, пока Милли рядом со мной хрипло не произнесла:

– Дождь стих!

Действительно, шум дождя резко прекратился. Однако это была лишь иллюзия тишины, потому что теперь можно было услышать, как за стенами пещеры порывами дует ветер. Я открыла глаза и проморгалась. В самой пещере ничего изменилось, всё те же каменные стены, высокий земляной потолок, а вот за её стенами…

За её стенами серая влажная морось, ранее видимая через проём, сменилась на яркое синее небо и песочную желтизну. Снаружи пахнуло сухим теплом.

Рик молнией метнулся к дыре, быстро выскользнул из норы, и мы услышали несколько непонятных, однако с большим чувством произнесённых слов. По интонациям было ясно, что это какое-то витиеватое местное ругательство.

– Ну что, девушки, можно вылезать, дождь закончился, – тихо произнёс Шува.

Милли выползла в дыру первая. Я пролезла за ней, а когда разогнулась и встала на ноги, то застыла в ошеломлении.

Мир вокруг полностью изменился, словно кто-то просто нажал сенсор и поменял изображение в стереовизоре. Никакого мокрого карниза, чёрного торчащего обломка скалы, зелёных холмов и пространства, покрытого нитями дождевых струй перед нами не наблюдалось.

Исчез уходящий вниз обрыв, который до ужаса пугал нас полчаса назад. Теперь перед нашим потрясённым взором красовалась жаркая, высохшая, покрытая чахлой растительностью равнина, по которой ветер весело перекатывал песок. Она начиналась сразу от наших ног и песочными волнами расстилалась почти до горизонта. Далеко на горизонте, на фоне совершенно чистого синего неба, темнела изломанная полоска гор, за которые местное светило уже наполовину закатилось. Здесь день уже заканчивался.

Я обернулась.

Вулкан тоже исчез, а дыра, из которой мы только что вылезли, вела внутрь небольшого, покрытого песком и скудной растительностью земляного навала.

Последним из дыры вылез Эшувир с непроницаемым выражением лица. Его загар на фоне песков выглядел очень гармонично.

– Ты знал! – прорычал Рик со злостью и бросился на Шуву. – Где мы? Зачем ты нас сюда притащил?!

Я сжалась, ожидая драки и хруста сломанных челюстей со всеми вытекающими последствиями. Однако драка закончилась даже не начавшись. Шува быстро качнулся в сторону, как-то по-змеиному изогнулся, уворачиваясь от удара, и через мгновение Рик лежал на песке с заломленной рукой, а наш невероятный спутник сидел сверху.

– Хочешь знать, где мы? Отвечаю. Это другая планета, – спокойно сказал он, одновременно прижимая Рика к земле и не давая ему пошевелиться. – Судя по звёздам, в другой звёздной системе, и не исключено, что и в другой галактике. Рисунок созвездий совершенно иной, нежели на Венессии. Планету, где мы сейчас находимся, местные называют Ригдов. Она ни в какое галактическое содружество не входит. Так же называется и материк, и королевство, которое располагается на этих землях. Здесь всем правит монарх, король Ригдова.

Что? Другая планета? Король? Я не ослышалась? Что происходит?

– Рик, уверяю тебя, я не знал, а всего лишь предполагал, – всё так же спокойно и буднично произнёс Шува, продолжая восседать на парне. – Стопроцентной уверенности в том, что портал сработает, у меня не было. Только предположение. Напомню, я вас спросил, готовы ли вы пойти со мной к подвигам и открытиям. Замечу, что возражений не последовало. Никто не сказал волшебного слова «нет».

Он поднял взгляд и прищурившись посмотрел на нас с Милли. Видимо, вид у нас обоих был потрясённый и испуганный, поэтому Шува успокаивающим тоном добавил:

– Девочки, не бойтесь. Никаких коварных планов у меня нет. Я не бандит, не насильник, тащить вас на рабский рынок не собираюсь и ничего дурного вам не желаю. И не мошенник. Не сомневайтесь, мы действительно будем искать камень счастья. Мало того, обещаю оберегать и защищать вас на протяжении всего пути.

Это прозвучало уверенно и весомо. Эшувир не прятал глаз и смотрел на нас серьёзно, без тени иронии и лукавства. У меня чуть-чуть отлегло от сердца. Ладно, послушаем, что он ещё скажет и посмотрим, как будут развиваться события дальше.

Мы растерянно переглянулись. Похоже, Милис чувствовала тоже самое.

– Всё, что я говорил раньше, правда. Мы здесь ради камня счастья и ничего более, – повторил Шува и внезапно, чуть заметно усмехнувшись уголком рта, добавил: – Вообще-то, о самом главном я всё же умолчал: мне точно известно, где он тут находится и как к нему добраться.

– Неужели ты вот прямо наверняка знаешь, где лежит легендарный артефакт, который у нас на Венессии никто уже сотни лет найти не может? – вырвалось у меня.

– Поверь, Исса, знаю точно. А не могут найти, потому что он находится на другой планете, на Ригдове, а не на Венессии. Вот доберёмся до него и вернёмся домой победителями, – улыбнулся Шува и подмигнул Милли. – Мечты сбываются, да?

Милис обиженно насупилась и отвернулась. Эшувир посмотрел на наливающееся чернильной синевой небо.

– Вечереет. Здесь в пустыне на ночь не стоит оставаться снаружи. Давайте вернёмся в наше убежище, и я вам в более удобной и спокойной обстановке поведаю, куда мы попали и почему.

Он наклонился к до сих пор лежащему на песке под ним Рику и спросил:

– Больше никаких взбрыков? Тебя можно отпустить и будем жить дружно?

– Да, – просипел снизу Рик. Шува встал, отряхнулся от песка, дружески протянул руку Рику, помогая ему подняться и торжественным тоном произнёс:

– Тогда прошу занять свои места, – он махнул рукой в сторону норы. – Всё подробно расскажу и отвечу на вопросы.

Глава 8

– Даже и не знаю с чего начать, – смущённо потёр переносицу Шува, задумался и надолго замолчал.

Мы лежали на спальниках и смотрели на кусочек медленно темнеющего неба, который можно было наблюдать из входа в нашу нору.

– Начни уж с чего-нибудь, – буркнул Рик. – У меня в голове не укладывается, как ты мог всё это организовать заранее. Девчонки заказывали экскурсию без тебя. Да и вообще это утро совершенно случайно оказалось у меня свободным! Но, с другой стороны, ты же явно знал про Саиндо раньше! Неужели ваше падение было подстроено?

– Нет, – покачал головой Шува, – не подстроено. Шлёпнулись мы совершенно случайно и самым естественным образом.

– Но ты уже знал про эту пещеру и портал, – я не спрашивала, а утверждала. Теперь у меня не было сомнений, что поиски в Песках какого-то неведомого друга, обладающего другими частями карты, был лишь благообразным поводом.

– Знал. И да, в эту поездку я действительно планировал попасть в эту пещеру второй раз, однако не сегодня. Всё произошедшее случилось спонтанно. Я только воспользовался удивительным стечением обстоятельств.

– В твой первый раз ты тоже упал по откосу? – спросила Милли.

– Нет, в первый раз всё было гораздо прозаичнее. Меня отвёл в Саиндо местный проводник. Кстати, именно сегодня вечером я собирался с тобой, Рик, об этом договориться.

Тогда, десять лет назад, мы с проводником спустились по той самой природной лестнице, по которой ты, Рик, планировал сейчас нас вывести. Однако в тот раз совершенно неожиданно сработал портал, и меня перенесло сюда. Честно говоря, когда мы с вами, девчонки, сидели на карнизе под дождём, я всё ещё не понимал, где именно мы очутились. Площадка была другая, входа в пещеру не было, вот только вид с карниза очень напоминал карту.

– Карту? – удивилась Милли и бросила на меня взгляд полный подозрений.

Я в ответ взглянула на неё честными глазами и пожала плечами. Мол, договор с силе, никакой карты я Шуве не показывала. Да когда бы я успела? Мы с Шувой всё время были у Милис на виду.

– Какую карту? – не остался в стороне Рик.

– По форумам и хроникам гуляет старинная карта, указывающая путь к этому самому камню счастья. Правда, наверное, только мне известно, что на ней указана лишь часть пути, только до портала – объяснил Шува и усмехнулся:

– Милли, не сверкай так глазами. Признайся, вы с Анаис тоже не просто так в Песках оказались?

Моя белобрысая напарница вопросительно покосилась на меня, и я кивнула, разрешая ей говорить. Что уж там скрывать, если все козыри в руках у Шувы. И о карте, и о портале он знает куда больше нас.

– Да, – недовольно пробурчала Милли. – Я нашла полное изображение карты в старых документах и случайно догадалась, где это.

– Забавно, – фыркнул Шува. – То есть, вы и без меня собирались посетить это уникальное местечко под названием Пески, а тут появляюсь я с предложением меня сопровождать сюда же.

– Именно так, – подтвердила я. – У нас было изображение карты без пометок, просто вид на скалу. Мы собирались поехать, чтобы убедиться, что место и скала именно те. В этот момент поступило твоё предложение поискать ценного друга с частями карты, на которой есть пометки. Вот наши пути и пересеклись. Ладно, с нами-то всё ясно. Ты нам был интересен, потому что в твоих руках были части карты с пометками. Но тебе-то что от нас было нужно? Раз ты и сам всё знаешь, то зачем тебе вообще эта карта? Ты однажды прошёл уже этот путь. Похоже, уже даже и в этой пустыне побывал и как-то смог вернуться.

– Всё просто и логично, – ответил Шува, – Да, я прошёл этот путь и побывал у камня счастья. Уж, поверьте, этот путь был весьма труден и слишком извилист. В этот раз хотелось пройти его уже более осмысленно, используя приобретённый за годы тех странствий опыт. Однако, чтобы второй раз вернуться из Ригдова на Венессию, мне был необходим спутник. Предпочтительнее, единомышленник, обладающий нужными знаниями. Я выбрал тебя, Анаис.

Шува чуть виновато пожал плечами, улыбнулся и добавил:

– Рика и Милли в спутники нам послал Его Величество Случай или, возможно, Божественное Провидение. Уж не знаю, как назвать правильно.

– Но почему именно меня? – растерялась я. – Мы вообще с тобой ни разу не виделись! Да и по каким критериям выбрал? Ты обо мне ничего не знаешь! Может, я истеричная особа с манией величия! Мы же только вчера познакомились в реальности.

– Зато мы долго беседовали в виртуальности и могу заверить, что я вполне точно составил твой психологический портрет. Моё представление о тебе полностью совпало с реальностью. Виртуальные беседы, знаешь ли, полны нюансов и изобилуют скрытой информацией. Реальность напротив, частенько прячет от нас настоящую личность во внешней красоте или в окружающих её деталях. Я же вёл беседы с тобой на историческом форуме и смог уловить суть твоего характера. Он меня устраивал целиком и полностью.

– Что, только по характеру? Не может быть!

– Не только. Кроме характера у меня было ещё два критерия: интерес к камню счастья и хорошее владение суаскритом.

– Причём тут суаскрит? – нахмурилась Милли.

– Что это вообще такое? – Рик, похоже, услышал это слово впервые.

– Это мёртвый, давно забытый язык, который преподают только в высших исторических заведениях, – привычно уверенным тоном объяснила я удивлённо глядящему на меня Рику, хотя и сама до сих пор находилась в некотором ошеломлении. – Некоторые древние хроники и книги написаны именно на нём. Но о суаскрите знают только историки! В современном быту он никому не нужен.

– Точно! – подтвердил Шува. – В нашей реальности на Венессии он современным обывателям не нужен, зато здесь, на Ригдове, суаскрит жив и населением активно используется. Несколько изменился, конечно, как и письменность, но вполне жив.

В общем, всё сошлось именно на тебе Анаис. Я выбрал тебя в спутницы, потому что ты владеешь суаскритом, проявляешь интерес к камню счастья и мне понравилась твоя манера общаться. Твёрдо, но без агрессии, вдумчиво, образно и без попыток перейти на личные темы.

– Ну спасибо, – фыркнула я. – Уж не знаю, радоваться ли или волосы на себе рвать.

– Подождите! Ничего не понимаю, – раздражённо произнёс Рик. – Суаскрит, форум, виртуальное знакомство, карта какая-то… Давай, путешественник, рассказывай с самого начала. С твоего первого перемещения.

– Хорошо, – кивнул Шува. – Итак, всё началось ещё давно, с того, что я со всем пылом юности увлёкся поиском камня счастья. Это было где-то более пятнадцати лет назад. Я тогда учился в университете на антропологическом отделении, был влюблён, фонтанировал желаниями, мечтал о перспективах, ну и зацепился за тему. Читал хроники, описания свойств этого артефакта, общался с такими же как я историками-любителями, а потом года через четыре один из виртуальных друзей прислал мне файл с изображением древней карты.

Шува наклонил голову, посмотрел на меня и произнёс извиняющимся тоном:

– Анаис, я ведь тебя не обманывал. Именно так тогда, более десяти лет назад, и произошло. Парень, с которым мы тогда обсуждали мотолёты, неожиданно прислал мне этот рисунок со скалой. Карту он обнаружил случайно на чердаке старого дома, разбирая залежи барахла, оставшегося от предков. Он серьёзно увлекался мотолётами и какой-то гипотетический камень счастья, реальное существование которого было под большим вопросом, был ему абсолютно неинтересен.

Файл состоял из шести частей. Каюсь, одну из частей я обработал так, чтобы казалось, что карта оборвана, и очень обрадовался, когда ты заинтересовалась.

– А пометки ты сам нарисовал потом? – не выдержала и прервала его я. Ощущать себя рыбкой, доверчиво заглотившей приманку с большим крючком, было противно.

– Карта уже была с пометками. Там внизу даже было написано, где находится это место и отмечен точный путь.

В общем, тогда, с момента получения от моего приятеля карты, и пары месяцев не прошло, как я задвинул все дела и примчался сюда. Найти здесь знающего проводника и попасть в пещеры Саиндо не составило особого труда. Похоже, в Песках о местонахождении Выхода знают все местные. Лестница функционировала исправно. Кто-то все эти годы поддерживал ступени из корней в рабочем состоянии.

– Молодняк, который постоянно туда лез за острыми ощущениями. Он регулярно чистил и протаптывал себе дорожку, – ухмыльнулся Рик. – Я тоже как-то вырубал там ножом ступени в земле, размытой ливнем. Таинственные места притягивают.

– А дальше? Что было дальше? – нетерпеливо воскликнула Милли, жестом прерывая Рика и его воспоминания юности.

– Проводник остался на лестнице, благоразумно лезть в пещеры не стал. Я, сами понимаете, не настаивал. Путь, указанный на карте заканчивался тут. В тот момент мной владела уверенность, что камень счастья рядом и находится в одной из пещер Саиндо. У меня не было никаких сомнений, что артефакт просто врос в землю, и именно поэтому его никто до сих пор не обнаружил! Возможно, он покрыт толстым слоем грязи из-под которого не виден его описанный в хрониках необычный красный оттенок и прожилки. В общем, я вошёл в пещеру, возбуждённый сияющими перспективами и с предвкушением великого открытия, а проводник остался дожидаться меня снаружи.

Мои поиски камня счастья в пещерах продолжались достаточно долго. Я перетёр и поскрёб всё, что могло хоть мало-мальски напоминать легендарный артефакт. Простучал стены, поковырял пол, однако, к сожалению или к счастью, но мои усилия ни к чему не привели. В полном разочаровании я уселся вот на тот на плоский камень, на котором сидит сейчас Милли, и решил позвонить своей невесте. Естественно, что про здешнюю аномалию во время своих длительных поисков я совершенно забыл. У меня, кстати, тогда на носу была свадьба…

Шува грустно усмехнулся, явно вспоминая себя тогдашнего, и продолжил:

– Полноценно дать сигнал, как вы догадываетесь, мой коммуникатор не смог. Но, по всей видимости, он дал тот самый импульс, от которого сработал портал. В результате, я оказался здесь.

Последние слова мужчина сказал совсем тихо.

– И сейчас ты снова набрал тот же код? – спросил Рик.

– Да. Позвонил по коду своей бывшей невесты. Однако, Рик, поверь, я до сегодняшнего дня только предполагал, что именно тот код и являлся тем самым внешним импульсом, что запустил спящий портал. Не знал, а предполагал и раздумывал об этом долгие годы. В первый раз мой сигнал мог оказаться просто совпадением. Согласись, если у вас пропадали люди, значит, портал иногда просыпался по каким-то другим причинам. Вот сейчас попросту и не смог удержаться от проверки. Нахлынул страх, что обстоятельства могут повернуться так, что в Выход я больше не попаду.

– Не удержался, значит, – мрачно процедил Рик, – а за компанию срикошетило нам с Милли. Спасибо за новые горизонты!

Он шутовски раскланялся.

– Пожалуйста. Считаешь, водить глазеющих на тебя туристок всю оставшуюся жизнь было бы интереснее? – спокойно парировал Шува.

Рик возмущённо открыл рот, но я прервала его.

– Ну хорошо, мы пару дней поищем этот камень счастья и надо возвращаться к обычной жизни. А как отсюда вернуться? – задала я висевший в воздухе животрепещущий вопрос. – Ты же отсюда смог вернуться, значит, есть путь назад? Ты знаешь, как запустить портал обратно?

– Снова позвонить твоей невесте? – встрепенулся Рик.

Шува молча покачал головой, и моя надежда на лёгкое решение проблемы растаяла.

– Обратно код тогда не подействовал. Может, я всё-таки всё по порядку расскажу, а вопросы потом? Если они у вас ещё останутся.

Мы замолчали, и он продолжил:

– В общем, сначала после перехода я растерялся, конечно. Перенабрал все коды в коммуникаторе. Не знал, что делать, метался. Затем увидел караван, проследил за ним и нашёл монастырь, а потом и решился выйти к людям. Меня там приняли хорошо и даже не удивились. Оказывается, к ним изредка приходили из пустыни странные люди в диковинной одежде, говорящие на незнакомом языке. Одели меня, обули, стали обучать правилам поведения. Вот так, постепенно освоился и влился в местную жизнь. Не буду впадать в детали, только скажу, что я прожил на Ригдове около десяти лет.

– И весь этот десяток лет ты искал этот камень счастья? – спросил Рик.

– Даже не знаю как ответить. Сначала я просто выживал. Разбирался в местной структуре жизни и пытался в неё встроиться. В монастыре, конечно, кормили, но лодырей и бездельников там не жалуют. Работал. Учил язык. Как я и сказал, здесь в ходу немного модифицированный суаскрит. Повезло, что в университете нахватался азов, поэтому было на что опереться. В монастыре, кстати, неплохая для такого захолустья библиотека, но конечно, со священным уклоном. Если ты, Анаис, свободно понимаешь суаскрит, то у тебя трудностей с общением не будет. Кстати, письменность тоже похожа.

– Ты поэтому искал в попутчики человека, знающего суаскрит?

– Да. Согласись, это весомое преимущество.

Я хмыкнула, но кивнула. Это точно. Свободное владение языком – это дополнительная степень свободы, особенно для чужаков. Важно понимать, что о тебе говорят окружающие, чтобы снизить вероятность острых ситуаций.

– Вот позже, когда немного освоился, – между тем рассказывал Шува, – стал искать информацию, как вернуться. Но, собирая информацию о порталах, я постоянно натыкался на сведения о камне счастья. Оказалось, что про этот артефакт местные знают, а также здесь многим известно, где именно он находится и, что самое поразительное, особо этого не скрывают. Артефакт совершенно открыто возлежит в одном из монастырей в горах близ местечка Островей. Там даже построен купол, защищающий его от ветра и дождей.

Мало-помалу я пришёл к выводу, что единственно возможный для меня путь домой – найти камень счастья и пожелать вернуться. Так что последние годы, проведённые мной на Ригдове, я добирался до артефакта.

– Годы? – недоверчиво протянул Рик.

– Годы, – кивнул Шува. – А точнее чуть более десяти лет. Здесь нет планелётов и порталов, тысячи километров пешком даются нелегко. К тому же я был чужаком, у меня не было ни денег, ни друзей, ни связей. Полный ноль и никакой поддержки. Моя профессия антрополог, лишь немного помогала мне освоиться, однако денег, как вы понимаете, совсем не приносила. Много чему пришлось вынужденно научиться прямо в дороге, вот и задержался слегка.

В общем, не буду утомлять вас своими приключениями. Скажу лишь, что в итоге я всё-же добрался до камня счастья и загадал вернуться. И, как видите, действительно вернулся. Родители, которые давно считали меня пропавшим, обрадовались. Правда, к тому времени моя невеста вышла замуж, да и вообще я сильно изменился и выпал из привычной жизни, но ведь вернулся! Некоторое время я ещё пытался жить как прежде, до перехода, но… не получилось. В общем, я уехал из родного города, пару лет обдумывал и переосмысливал всё, что со мной произошло, а потом решил повторить путешествие.

– Ну и повторял бы один, – пробормотал Рик.

– Я и хотел бы, но, по утверждению местных монахов, камень счастья выполняет только одно желание человека. Другими словами, вернуться таким же путём мне уже недоступно, потому что своё единственное желание я уже израсходовал. А вот если взять с собой спутника, а уж он пожелает вернуться нам обоим…

Шува улыбнулся, глядя на меня.

– А вдруг у меня возникло бы другое желание? – исключительно из вредности спросила я, понимая, куда он клонит.

– Тогда мы остались бы на Ригдове вместе.

– А если бы Исса выразила желание вернуться одна? – насмешливо бросила Милли.

– Да неужели? – мужчина посмотрел на меня и улыбнулся. – Анаис, неужели ты смогла бы оставить меня одного после нашего долгого и трудного совместного путешествия к легендарному камню счастья? Путешествия, где я честно и самоотверженно заботился бы о тебе? Неужели ты способна оставить на чужой планете человека, который стал бы тебе настоящим другом и защитником?

– Не знаю, возможно, – пробурчала я, прекрасно осознавая, что прав этот утащивший нас на другую планету персонаж. Совесть бы мне не позволила бросить его одного здесь. Всё-таки удивительно, как Шуве и без личного знакомства удалось на диво хорошо разобраться в моём характере. Что же я в сообщениях там эдакого невольно наговорила?

– Перестань злиться, Рик, – продолжил наш новый лидер, обращаясь к сумрачно нахохлившемуся парню. – Уж вам-то с Милис от нашего путешествия достанутся самые сливки. Представляешь, Анаис потратит своё желание на возвращение нас всех домой, зато ты и Милис сможете пожелать всё, что душе угодно. Хочешь летать? Пожалуйста!

– Желание летать мы уже обсуждали, – проворчал Рик уже более миролюбиво. – Но я подумаю.

– Милли, у тебя тоже будет возможность загадать желание, – добавил Шува.

– Я загадаю, чтобы ты остался тут, – пошутила мстительная Милли, однако взгляд у неё поплыл и мечтательно затуманился. Она уже явно же включилась в игру «загадай желание».

– Твой коварный замысел легко испортить, дорогая моя, – усмехнулся Шува. – В результате, ты впустую истратишь своё единственное и неповторимое желание.

– Как испортить? – вскинулась Милли.

– Просто прослежу, чтобы вы с Риком выразили свои пожелания первыми, а Анаис была последней,– парировал наш новый лидер, – вот и всё.

Милли фыркнула, но глазки у неё уже блестели от открывшихся перспектив.

– Манипулятор, – мысленно усмехнулась я. – Массированным ударом мотивировал всю группу, и теперь мы дружно, сплочённой командой потопаем непонятно куда, подгоняемые желанием вернуться к привычной жизни.

– Главное теперь – всем добраться, – добавил манипулятор. – Сам этот путь я знаю, а вот всё остальное придётся осваивать по дороге.

– А как долго мы будем добираться? – спросила я, уже понимая, что ответ мне не понравится.

– Надеюсь, что хватит пары месяцев, – прозвучал ответ после короткой паузы. – Максимум полгода. Если не возникнет ничего экстраординарного.

Повисло тяжёлое молчание. Наши спутники очнулись от мысленного осмотра заветных желаний и осознали глубину платы за их исполнение. Полгода жизни непонятно как и где, и это в лучшем случае!

– А нельзя отсюда как-нибудь послать сообщение родителям, чтобы не волновались? – пискнула Милли.

– Нельзя, – покачал головой Шува. – Однако не всё так ужасно. Честно говоря, когда я планировал это путешествие, то написал отложенное сообщение.

– На сколько? Какое? – вырвалось у меня нервно.

– Отправка через четыре дня. Первый день после праздника. Когда наше окружение осознает, что мы не вернулись из отпуска. Если бы я отменил переход, то снял бы его с ожидания и удалил. Написал, чтобы родственники не волновались, потому что мы живы-здоровы, на несколько месяцев отправились в дальнюю экспедицию на поиски камня счастья в местность, где из-за аномалии связи нет. Искать нас не нужно, сами вернёмся.

Признаюсь, что затеянный вами, девчонки, поход на вулкан вообще в моих планах не стоял. Ходить по склонам я не собирался. Мы дружно шлёпнулись и попали прямиком в Саиндо совершенно случайно. Захватывать с собой ещё кого-то дополнительно я тоже не планировал. Но всё получилось как получилось. К счастью, в моём отложенном сообщении не уточняется, кто такие мы. Я писал про меня и Анаис, и теперь сообщение будет про всех четверых. Мы, все четверо, живы и здоровы. Мы отправились в экспедицию. Так что хоть родственники после нашего исчезновения и будут переживать, но всё-таки с надеждой, без отчаяния и паники.

– Ты только своим собирался через четыре дня отправить сообщение?

– Не только. Своим родителям и администратору нашего форума. Координат твоих родителей у меня не было.

Администратору? Значит, прямиком Тиму. Интересно, как он отреагирует на сообщение о моём внезапном путешествии за его вожделенным артефактом? Вполне возможно как попытку доказать ему, что я что-то стою как историк. Тьфу сто раз! Сердце заныло от нелепости ситуации. Получается, что именно Тим потом будет общаться с моей мамой. Я закрыла лицо руками. Бедная моя мамочка! Вот она-то точно будет волноваться по-настоящему.

Со стороны Рика раздался ироничный смешок:

– А у меня свадьба через две недели… должна была состояться. Я повторяю твой путь, – произнёс он насмешливо.

Я покосилась на парня, удивляясь, что этот возглас прозвучал совершенно обыденно. Почему-то никакого трагизма в его голосе не прозвучало.

– Просто я не так чтобы эту свадьбу и хотел, – объяснил Рик, поймав мой удивлённый взгляд. – Родители настаивали, по возрасту пора вроде семьёй обзаводиться, да и девушка хорошая, давно меня любит. Вот и сговорились. А вон оно как повернулось. Не судьба, значит.

Милли улыбнулась краешком губ. Похоже, наше путешествие обрело для неё дополнительные краски.

– А на какие деньги мы будем добираться до цели? – спросила практичная пигалица. – Эти полгода на что-то жить нужно. Что мы умеем эдакого, за что нам будут платить? Мы не помрем тут с голода или не попадём в каталажку за бродяжничество?

– Я позабочусь, чтобы этого не случилось, – ответил Шува. – Давайте решать проблемы пошагово. На данный момент у нас проблема еды и воды. Где и как переночевать, слава небесам, нам есть. Завтра мы с самого утра направимся к монастырю. Он здесь недалеко, всего два-три часа ходу. Там нас накормят, напоят, а также можно будет оправиться и сменить одежду на местную. Заодно поднакопите впечатлений, побеседуем уже более предметно.

– Идти три часа в пустыне по жаре! – с ужасом в голосе воскликнула Милли. – Мы же обгорим!

– Да, именно, – кивнул головой наш предводитель. – Поэтому выйти стоит до рассвета. Сейчас предлагаю укладываться спать. Все вы встали рано утром, наверняка недоспали, так что заснёте без проблем. Заодно перед сном тщательнее обдумаете ситуацию. Если возникнут вопросы, обещаю завтра на них ответить.

Я сидела на спальнике и смотрела на чёткий профиль Эшувира, вырисовывавшийся на тёмно-синем бархате неба, видимого в проёме. Будущее немного определилось, это успокаивало. Чувство растерянности и тревоги спало, зато в голову вовсю полезли мелкие бытовые мысли. Как же я буду тут без смены белья? Как хорошо, что я положила в косметичку маленькие ножницы. А крема против загара у меня нет. Кто же знал! Обгорю ведь в этой пустыне. А что мы будем есть? Вообще-то обедать мы собирались в приюте, а с собой у меня лишь пара бананов и шоколадка. А пить? А как тут в туалет… Да и вообще, как тут местные женщины живут со своими потребностями? Я словно потеряла чемодан с вещами и теперь мысленно металась, оценивая масштаб постигшей меня катастрофы.

Эти мелкие мысли отвлекали от главного – осознания, что судьба сделала настолько резкий поворот, что я вывалилась из своей натоптанной колеи на другую планету, потеряв работу. Хотела высокую идею и поменять жизнь? Получай, дорогая. Мечты сбываются, да только как-то совершенно иначе, чем представлялось. А мама ещё даже не подозревает…

Мы немного повозились и улеглись. Рик выключил свой фонарь, наступила глубокая природная тишина, какой не бывает в городах. Даже ветер снаружи, похоже стих.

– А если бы мы ещё на Венессии не согласились? – бросила я вопрос в безмолвную темноту. – Если бы лично я после встречи вообще отказалась с тобой идти в неведомые мне дали? Мы же практически незнакомы!

– Ну не отказалась же, – произнёс Шува и по голосу чувствовалось, что он улыбается. – Наверное, только Рик может на меня злиться, потому что его согласие на переход было получено обманным путём. А вот вы, девчонки, совершенно сознательно сказали мне да. Хотим, мол, идти вперёд за открытиями и свершениями.

В его интонациях прозвучали ироничные нотки.

– Нет, ну а всё-таки, – не дала ему уйти от ответа Милли. – Если ещё будучи в пещерах Саиндо, мы не согласились бы за тобой идти?

– Можете мне не верить, но я тогда не стал бы пытаться активировать портал и насильно тащить вас сюда, – уже более серьёзно сказал Шува. – Постарался бы позже, после нашего похода на вулкан, уговорить Анаис на переход, а если бы не получилось, вероятно, со временем нашёл бы ей замену. Но сам не отказался бы от повторного путешествия по Ригдову.

Глава 9

Как мы встали до рассвета, для меня осталось загадкой. Привычный электронный будильник теперь был нам недоступен. Лично я с трудом выползла из глубокого сна, не полностью осознавая, где нахожусь, а потом ещё некоторое время приходила в себя.

Почти не разговаривая, мы собрали вещи и вылезли из норы. Хотелось спать, есть, пить да и хотя просто хотя бы толком умыться. Вчерашняя грязь, после судьбоносного падения покрывшая меня коркой, тянула кожу, а расчесать слипшиеся в комок волосы я даже не пыталась. Только пригладила.

Настроение было мрачное и настороженное. Может, мне снится очень реалистичный сон и пока не поздно стоит попытаться выбраться из этого видения? Судя по выражению лиц, мои спутники, все, кроме Эшувира, испытывали то же самое. Сам Эшувир чувствовал себя как в своей тарелке и даже улыбался.

Мы допили остатки воды, которая была припасена ещё с похода по тропе, разделили по-братски и доели припасённые мной и Милли на дорогу к вулкану бананы, кексики и шоколадки и зашагали навстречу поднимающемуся из-за гор светилу. Как сказал Шува, эту похожую на Солнце звезду, на Ригдове называют Солол.

Коммуникатор с его многозадачностью всё так же отказывался работать. Оказалось, что аномалии здесь встречаются практически повсеместно, поэтому местная цивилизация развивалась без возможности использовать электричество. Она направилась совсем другим путём. Шува назвал его биотехническим. Какая-то смесь из механики, селекции и зачатков технологий, подобно нашим.

– Как они тут живут? У нас практически все технологии теперь завязаны на электромагнетизме, – вздохнула я.

– Здесь тоже используется что-то подобное на тех редких территориях, где аномалия отсутствует, однако и в более примитивном виде. Какие-то успехи в этом направлении местная цивилизация всё же делает, но, конечно, уровень намного ниже. Востребованность не та. Электродвигатель в аномалии не заработает, а значит будет там бесполезен. Но механика всё равно делает успехи. Паровые двигатели здесь уже изобрели.

Шли мы гуськом и хотели было начать по дороге задавать образовавшиеся за ночь вопросы, однако это оказалось неудобно. Шува вскоре пресёк эти попытки перекрикиваться.

– Идти до монастыря три часа быстрым шагом, экономьте силы. Чем быстрее доберёмся, тем вам же лучше. А пока копите свои вопросы да формулируйте их почётче, там спросите.

Так мы и шли, молча, проваливаясь в песок и наблюдая, как медленно приближается холм, за которым, как уверял наш лидер, находится тот самый монастырь, где будет возможность наконец напиться и отдохнуть.

Мы с Милли, как самые белокожие, из опасения обгореть, обмотались шарфиками и напялили кепки. Наши загорелые мужчины пожертвовали нам свои запасные футболки, которые были нам как платья. Выглядели мы в таком виде весьма странно и дико, но быстро смирились, потому что это одеяние закрыло наши ноги до колен.

Я следовала сразу за высокой жилистой фигурой нашего неожиданного руководителя, потом шла Милис, замыкал нашу короткую колонну Рик. По всему выходило, что вместо Тима я получила нового лидера и теперь под давлением обстоятельств буду вынуждена ему всеми силами помогать? Судьба как бы намекала, что мой уход от мужа расценивался ею как побег с невыученного урока, однако этот урок мне непременно нужно надо выучить? Научиться просто следовать за лидером, не теряя своей личности? Не превратиться в тень за спиной или серую рабочую лошадку? Ладно, будем считать, что намёк понят.

Почему-то никакой особенной злости по отношению к Эшувиру, сыгравшему на моих скрытых амбициях и заманившему нас, без сомнений, в необычное и возможно опасное путешествие, я не чувствовала. Всё было просто и понятно. Он шёл к своей цели и до донышка вытянул пользу из предоставленного ему судьбой случая. А мы с Милис, взрослые люди, а как дети повелись на его провокацию и добровольно дали согласие! Так что все претензии только к себе любимой. За язык меня никто не тянул, прекрасно могла бы сказать нет.

К поведению Шувы пока не было никаких нареканий. Оно отличалось внимательностью и корректностью. Даже Рик на его фоне выглядел более опасным, агрессивным и непредсказуемым.

После того, как на небосклон вышел Солол, пустыня стала неуклонно наливаться жаром. Когда мы обогнули холм и наконец увидели белые, выгоревшие на солнце каменные стены монастыря, я уже была готова кричать от восторга. Еще некоторое время мы торопливо шли до ворот. Подгонять никого не надо было, даже Милли внезапно ожила и увеличила скорость.

К моей радости, калитка в воротах распахнулась почти сразу же, и наша команда, неуверенно оглядываясь по сторонам, втянулась внутрь, туда, где высокие стены давали тень и защищали от жары. Нашим глазам открылся широкий двор с хозяйственными пристройками прилепившимися вдоль стен и довольно внушительное строение в центре, похожее на две сросшиеся башни.

Как выяснилось, мужской монастырь был разделён на две половины. Одна для монахов, полностью закрытая для посторонних, а вторая для простого люда: паломников, работников и прочих приблудившихся как мы в силу каких-то причин. На половину паломников нас впустили без всяких проволочек.

Людей во дворе было мало, но всё равно я чувствовала, как нашу группу провожают любопытными взглядами.

– Пялятся! – раздражённо прошипела Милис.

– Ну ещё бы, – не останавливаясь и продолжая следовать за работником, что открыл нам ворота, тихо ответил ей Шува. – В нас всё странное для местного глаза. И одежда, и причёски, и цвет волос. А твой ярко-розовый рюкзачок, Милли, наверняка один на всё королевство.

– На всю планету? – уточнила я. Мой-то рюкзачок был скромного болотного цвета и в глаза не бросался.

– Возможно, и на планету. Но только вы, девчонки, нос высоко не задирайте. Это только кажется, что тут сплошной примитив. У здешней цивилизации тоже много достижений. Здесь есть и фабрики и заводы. Кое-в чём местное население намного опередило Венессию. Ещё полюбуетесь и удивитесь. Так что, не исключаю, что и здесь где-то у кого-то есть похожий розовый рюкзачок.

Мы зашли в центральное каменное здание и оказались в большом зале с высокими каменными сводами. После яркого утреннего света, бившего нам по глазам, его пространство выглядело сумрачным и полутёмным, но благосклонно окутало нас прохладой.

Ох, как хорошо-то. Отвыкла я от такой удушающей жары. Последний раз мне пришлось столкнуться с песком и жарой года четыре назад в археологической экспедиции на юге нашего кластера, но там повсюду были кондиционеры и вода из холодильной камеры!

Ещё несколько коридоров и лестниц и мы оказались в небольшой комнате. Обстановка по нашим меркам была достаточно скудная. Белёные стены, плетёные низкие скамейки, тканый, свёрнутый в рулон тюфяк, лежащий в углу прямо на полу. Однако здесь было чисто, если не считать вездесущий песок, который упрямый ветер заносил сквозь проёмы, заменявшие окна.

– Ну всё, первый шаг сделан, – довольно произнёс Шува, оглядывая нашу замызганную и усталую компанию. – Сидите здесь, никуда не выходите, чтобы не попасть по незнанию в глупую ситуацию. Я прогуляюсь к настоятелю, засвидетельствую своё почтение и скоро вернусь. Ждите меня и не паникуйте. Пока всё хорошо.

Он ушёл. Мы остались одни.

– Что будем делать? – настороженно спросил Рик.

– Сидеть и ждать, – ответила я пожав плечами, – а что ещё? Бежать некуда. Пока мы не освоимся, придётся держаться рядом с Эшувиром. Надеюсь, он с нами честен и мы действительно пойдём к камню счастья.

– А если нет?

– Будем держать ушки на макушке, – подала голос Милли. – Но вообще-то идея искать камень счастья мне нравится. Представляете, если мы его найдём! Рик, ты же не собираешься сходу, не разобравшись в происходящем, вставлять Шуве палки в колёса и всячески пакостить?

Рик промолчал, но по его лицу было видно, что такие намерения у него были.

– Ну и глупо, – фыркнула Милис. – Сейчас нам лучше быть одной сплочённой командой. Быстрее дойдём и на камень счастья полюбуемся. А потом мы с тобой попросим что-нибудь эдакое. Жаль, у Иссы желание на возвращении завязано.

Она с сочувствием посмотрела на меня.

– А если он врёт? – упрямо повторил Рик. – Если дело вовсе не в камне счастья, а ему от нас что-то другое нужно?

– Что?

– Ну, рабство там… – неуверенно произнёс Рик.

– Как-то глупо, – голос Мили звучал саркастически. – Затеять такую сложную комбинацию, случайно упасть и чуть не разбиться, чтобы затащить пару женщин и молодого мужчину на местный рабский рынок? Да ещё и спрашивать их согласия? Ты сам-то в это веришь?

– Может, Исса с её качествами страшно дорого стоит!

– Какими такими ценными качествами? – хмыкнула нетактичная Милли. – Цвет волос, глаза синева с зеленью? Знание суаскрита не считается. Это для тебя он в диковинку, а здесь он, как сказал Шува, родной язык. Видимо, обычное дело, все на нём говорят.

– Вот постепенно и будем разбираться, – заключила я. – Будем смотреть по поведению Шувы, а дальше решим.

– Ага, решим, – засмеялась Милли. – Без ресурсов, на чужой планете, решим, как же.

– Решим, – повторила я настойчиво. – Если десять лет назад Эшувир не пропал, оказавшись здесь в одиночку, без языка и ресурсов, то и мы сможем. Будем держаться вместе и не пропадём. Но пока, Рик, пока что я ему верю! Да, попали мы сюда под его влиянием, да странно и неожиданно. Однако это не значит, что он нам врёт. Надеюсь, через пару месяцев или даже раньше мы с победой вернемся домой. Я к маме, а ты к невесте. Однако на данный момент предлагаю держаться Эшувира и не накручивать себя. Сейчас он наша лодка в этом море. Возможно, грести не хочется, но не стоит ковырять в ней дырки, Рик.

Он отвернулся, но, мне показалось, что от наших доводов слегка успокоился.

– Пустыня… Нет электричества, никаких удобств, – вздохнула Милли. – Как мы тут будем аж целых полгода? Возможно, через пару дней мы завоем от отсутствия привычного комфорта. Я уже выть готова.

– Это не отменяет того, что я сказала раньше.

– А что ты сказала раньше?– раздался голос Шувы у меня за спиной. – Ну да, Милли, согласен, пустыня, песок, но это ненадолго. Скоро мы переберёмся в более гостеприимные места. Песка там будет намного меньше. А пока вот вам! Размер вроде должен подойти.

Он положил перед нами стопку светлой одежды. Она была выстиранной и чистой, хотя и явно уже не новой и ношеной.

– И как это носят? – спросила Милли, вытягивая из стопки длинную белую рубаху. – Это для женщин или мужчин?

– Это для всех, кто не имеет своей собственной одежды, – усмехнулся наш лидер. – Одежда паломника. К ней ещё полагается платок. Вот он.

Шува снял сверху из стопки тканый квадрат.

– Здесь женщинам обязательно носить платок и чадру? – недовольно произнесла Милис.

– Не обязательно, но постоянно вытряхивать песок из волос достаточно утомительное занятие. Именно поэтому платок и мужчины здесь носят, правда, повязывают иначе. Так что, всем рекомендую.

Скрипнула дверь. В комнату протиснулась симпатичная черноглазая девушка с большим глиняным кувшином в руках, к которому были прицеплены кружки.

– Вода! – хор голосов прозвучал радостно и очень слаженно.

Девушка улыбнулась и стала аккуратно разливать воду по кружкам.

Мы с Милли переглянулись. Вот и демонстрация местных нарядов. Теперь понятно, как выглядят женщины в этих белых рубахах и каким образом повязывают платки.

А неплохо смотрится! Балахон открывал гладкую шею девушки и мягкими складками спускался ей до щиколоток. В таком свободном одеянии наверняка легче дышится и менее жарко.

– Это Далца, – представил девушку Шува. – Ваша… хм… проводница и подсказчица на эти дни. Исса, ты хорошо знаешь суаскрит и, полагаю, вы сможете как-то объясниться на первых порах. Постепенно уловишь специфику произношения, заметишь отличия от того, чего ты когда-то учила, и втянешься. Тем более методику быстрого обучения ты ещё студенткой освоила. Однако очень тебе советую не показывать местным своё хорошее знание языка, даже если будешь всё отлично понимать.

– Почему?

– Больше узнаешь интересного и познавательного, – подсказала Милли и насмешливо посмотрела в мою сторону, мол, что ж ты наивная такая.

– Да, точно. Милли права. Именно поэтому. Чтобы люди при тебе были более искренними и говорили, что думают. И вообще, имейте ввиду, что здесь хоть и миролюбивое население, но со своими обычаями и законами. Как и все человеческие существа во вселенной, аборигены не идеальны, – продолжил наш наставник, оглядев всю команду. – Всё как у нас, и злодеи существуют, и воры, и подлецы, и желающие использовать окружающих в своих собственных коварных целях, и всё остальное, включая пиратов и бандитов. Поэтому не стоит ни на минуту забывать про осторожность и бдительность.

– Да поняла я уже, поняла, – пробурчала я.

– А это для всех, не только для тебя. Милли, ты слышишь? Здесь тебе не привычная Венессия со спасательными службами, откликающимися по первому зову коммуникатора. Я, кстати, некоторую часть времени здесь в Ригдове наёмником подрабатывал. В частности, караваны охранял. Обычная работа для мужчин. Так что здесь тоже есть кому нападать и кого охранять.

Ого, у Шувы реальный боевой опыт! Так вот почему он с более массивным Риком тогда у пещеры так быстро справился! Я уже другими глазами поглядела на мужчину.

– Сейчас Далца отведёт вас, девушки, в купальню для женщин.

У нас с Милли синхронно вырвался стон восторга. Ещё бы! Уж не знаю, на что была похожа я, но белобрысая представляла из себя присыпанную песком девицу в грязных разводах, с неопределённого цвета слипшимися волосами и покрасневшим от солнца лицом. Замызганная тень той рафинированной практикантки, которая беседовала со мной в реставрационном зале. Не сомневаюсь, я представляла собой не менее жалкое зрелище.

– Видите, вы уже на пути к счастью, – улыбаясь довольно пророкотал Шува, наблюдая наш искренний восторг.

– Мы с Риком пойдём в купальню для мужчин. Потом встречаемся в столовой и за обедом обговорим наши дальнейшие действия, – объявил он. – Пока всё складывается хорошо, но, повторюсь, бдительности не теряйте и не забывайте, что это чужая территория. Опасные ситуации вряд ли будут, а вот в глупую по незнанию попасть очень легко.

* * *

Да, это было счастье и восторг. И маленькая купальня с едва тёплой тёмной, странно пахнущей водой, и мокрые мыльные пряди волос без комочков земли и глины, скользящие между пальцев, и ощущение чистой сухой одежды на отмытом теле. Никакой легендарный артефакт оказался не нужен, счастье уже было с нами здесь и сейчас.

Далца смотрела на нас и улыбалась. Объясняться с ней на бытовом уровне без знания языка оказалось несложно даже Милис. Жестов вполне хватало. Однако я исподволь провоцировала нашу проводницу на какие-то фразы и просила проговаривать названия, указывая на вещи пальцем.

Да, судя по всему, здесь язык близкий к суаскриту. Я скрипела мозгами и напрягала память связывая мои теоретические знания со звуками живого языка. Надо будет потом, когда будет возможность, сесть, толком разобраться в различиях и систематизировать. Тьфу, как сядешь и куда? Инфобруча нет, коммуникатор не работает… Писчая бумага-то у них в обиходе тут существует? Или это роскошь?

После купальни мы отправились в столовую, где такие же чистые и довольные, уже восседали наши спутники. Даже Рик глядел благодушно и даже слегка улыбался. Его чёрные волосы густой мокрой волной сбегали на плечи, а полуприкрытые глаза удовлетворённо поблескивали из-под тяжёлых век. Кухарка, которая принесла нам поднос с едой, бросала на него весьма заинтересованные взгляды.

Я усмехнулась. Парень тут тоже явно будет пользоваться популярностью у женщин.

Еда была простая и похожа на нашу: какое-то мясо, овощи, лепёшки. Вкус и цвет были слегка непривычными, но и только. Даже столовые приборы были похожи на наши. Всё было так просто и обыденно, что мне в голову закралась крамольная мысль:

– А может быть, никакая это не другая планета? Мы просто порталом попали в пустынную малонаселённую часть Венессии, где люди до сих пор используют суаскрит и только. А все эти разговоры про переход на другую планету всего лишь обман.

Я напряглась. С чего вдруг мы так безоглядно поверили Шуве? Из чего вдруг следует, что выбраться отсюда можно только лишь с его помощью? Да, портал сработал. Однако, возможно, мы всё также находимся на Венессии? В звёздах другого полушария родной планеты я совершенно не разбираюсь, вот неба и не узнала. Однако моя астрономическая безграмотность не является абсолютным доказательством нашего перемещения на совершенно чужую планету.

Да, аномалия явно существует, в этом сомнений нет. Мы её все вместе почувствовали. Но ведь где-то у неё есть граница! А за ней, предположительно, начнётся привычная нам цивилизация с коммуникаторами, с планелётами и прочими удобствами. Оттуда наверняка можно связаться со спасательными службами!

Эта простая мысль взбодрила, конечно. Появилась надежда и приблизительный план, как можно выбраться из этого странного места самостоятельно, рассчитывая только на собственные силы. Если мы на родной планете, то нам достаточно только добраться до края аномалии и тогда связаться с экстренными службами и всё! Но пока мы находились в каком-то затерянном в песках монастыре с непонятными правилами, по факту полностью в руках уверенного в себе Шувы! Нам было нечего ему противопоставить. На кулаки Рика, как выяснилось, можно было не рассчитывать. Какие у моего виртуального друга реальные планы неизвестно. Сейчас он мог сделать с нами что угодно, действительно, хоть в рабство продать, а потом вернуться за следующей жертвой!

Я посмотрела на ожившую после купания Милис. А ведь хороша девчонка! Золото отмытых волос стекает ниже лопаток, голубые глаза, белая кожа… красотка, звезда гарема! Я, конечно, постарше и не такая сногсшибательная, но тоже не старуха и не страхолюдина.

Но, с другой стороны, ведь Эшувир клятвенно обещал заботиться! Хотя… мало ли что там он обещал. Откуда я знаю, что его слова хоть что-то значат? Потому что он мне понравился при первой встрече? Весьма зыбкий аргумент.

Я бросила на Шуву осторожный взгляд. Он был полностью безмятежен. Мы встретились с ним глазами, и он ободряюще улыбнулся. Надеюсь, на моём лице не отразились внезапно всколыхнувшиеся сомнения. Ладно, в одном этот человек точно прав: пока стоит строить из себя недотёпу, а самой следить и подслушивать, авось быстро разберусь где мы и пойму как дальше действовать.

Я снова принялась за еду.

– Итак, обрисовываю ситуацию. – объявил Шува, когда мы уже закончили обед и осоловелые от сытости сидели со кружками приятного ягодного напитка в руках. – Я всё обговорил с настоятелем монастыря. Нас поселят в келье. Для особо любознательных уточняю, что вход на территорию монахов строго запрещён. Соваться туда не стоит. Иначе просто выкинут из монастыря. Думаю, и на территории для паломников вы найдёте много любопытного.

По моему плану мы здесь пробудем две недели, до прихода каравана, а потом вместе с ним отправимся дальше. Все эти дни нас будут поить и кормить. Нам это содержание нужно будет отработать. Здесь без дела никто не сидит.

– А что придётся делать? – спросила я.

– А что вы умеете, белоручки вы мои? – вопросом на вопрос ответил Шува и вздохнул, выразительно глянув на тонкие кисти рук Милли с затейливо разрисованными, хоть уже и несколько облупленными после падения ноготками. – Нажимать на кнопки стиральных и моечных машин? Руководить домашними роботами? Давать указания умному дому? Готовить обед пищевым синтезатором?

Милли беспомощно посмотрела на меня, не зная, что ответить.

– Думать, анализировать и учиться мы умеем, – довольно резким тоном ответила я за нас обеих. – Главное, чтобы голова работала, остальное приложится.

Белобрысая окатила меня благодарным взглядом и улыбнулась.

К слову, умела я не так уж мало. Археологические экспедиции в трудно доступных местах, в которых мы с Тимом успели поучаствовать, научили и варить в котелке, и стирать руками, и шить иглой, и наводить порядок в палатке подручными средствами и даже перемещаться по жаре без кондиционера. Однако я не сомневалась, что мои умения, как и знание языка, пока стоит придержать при себе.

– Ладно, всё понятно, – сменил тон Шува в ответ на наши насупленные физиономии. – Я так и предполагал, что вы очень умные и сообразительные, но хозяйственных навыков у вас маловато. Претензий, конечно, у меня нет. Глупо стирать руками, когда есть стиральная машина с полным циклом, из которой вытаскиваешь сухую и глаженую одежду.

Он переговорил с нашей рядом сидящей проводницей, причём, какое достижение! кое-что из их беседы я уже уловила.

– В общем, Далца покажет вам всё хозяйство, а вы потом совместными усилиями сообразите, где сможете приложить руки. А мы с Риком займёмся мужскими делами. Физическая сила везде нужна.

– Какими это мужскими делами? – как можно небрежнее спросила я, стараясь не выказывать своих вспыхнувших подозрений. Откуда я знаю, может, тут не монастырь вовсе, а разбойничий притон, и вечером местные «монахи» дружно отправятся на грабёж?

– Да дел много, – ответил Шува, не замечая моего подозрительного настроя. – Например, угол у пристройки обвалился, нужно камней привезти. Один из внешних колодцев забился песком, надо им заняться. За грегусами надо на пастбище съездить.

– За кем?

– За грегусами, Милли. Это животные такие ездовые. Ещё увидишь и восхитишься.

Шува улыбнулся.

– В общем, девчонки, скучно не будет. Тем более, по вечерам со всем старанием будем дружно заниматься суаскритом. Тебе, Анаис, будет легче всех, а вот вам, дорогие мои, – он оглядел Милли и Рика, – придётся попыхтеть. Без языка вы будете как глухие. Уж поверьте моему печальному опыту, будете себя ощущать себя ущербными, полностью выпавшими из общественной жизни. Часть важной информации пройдёт мимо вас.

Анаис, ты у нас специалист по изучению языков, тебе и карты в руки. Так что план занятий за тобой.

Глава 10

Одним из самых важных открытий того самого первого дня стало понимание, что Шува нам не врёт. Возможно, что-то умалчивает, где-то лукавит, но в главном он честен: мы находимся на другой планете.

Нет, в звёздах я всё-также оставалась полным профаном, да и не было возможности рассматривать их днём. Однако понимание нашей собственной чужеродности в этом мире спустилось на меня сразу же после посещения местного скотного двора. Именно туда повела нас Далца после обеда.

Животных было не так, чтобы много, но впечатление от них было сногсшибательным и неизгладимым. В загоне вместо привычных лошадей, коров и коз мы с Милли увидели ящеров. Наверное, Далца всласть повеселилась, наблюдая наши круглые глаза и ошеломлённые лица.

– Это грегус, – она ласково похлопала по шее косившегося на нас коричневого, похожего на небольшого тиранозавра ящера. – Мы на них ездим.

Грегус моргнул своим золотым глазом с узким зрачком, довольно курлыкнул и шумно выдохнул через большие кожистые ноздри.

Смысл фразы я прекрасно поняла, тем более, Далца сопроводила свои словами красноречивым жестом.

Я застыла. Находиться рядом с тиранозавром, пусть и небольшим, величиной с огромного коня, мне ещё не приводилось. Да ещё и эта хлипкая перегородка внушала опасения. А вдруг мы с Милли ему чем-то не понравимся? Одного удара мощного хвоста хватит, чтобы разнести здесь всё в щепки!

Через минуту мне удалось взять себя в руки.

– Это у них вроде как лошади, – сообщила я вытаращившей глаза и тоже застывшей в ступоре Милис.

– А вон там у нас энтоны, – Далца подвела нас к загону с ящерами песочного цвета, похожими на длинноногих короткомордых крокодилов. Они были обладателями с мощных лап с жуткими, отполированными до блеска когтями, напоминающими саперные лопатки.

– Они зачем? – спросила я растерянно, в последний момент вспомнив о конспирации и удержавшись от длинной литературно правильной, законченной фразы, которая от ошеломления была готова вылететь у меня изо рта. В голове не укладывалось, что на этих крокодилах можно ездить или… хм… доить из них молоко что ли?

– Они хорошо копают. Когда нам нужно грядки, или фундамент под постройки, или тоннель подземный, или откопать что-нибудь, что песок засыпал. Ай, как же вам объяснить, вы всё равно ничего не понимаете, – Далца засмеялась, скрючила пальцы как когти и изобразила, что ими копает.

– Понятно, – закивала я и повернулась к Милли: – Это местный миниэкскаватор.

Мы обменялись ошарашенными взглядами. Селекция и использование животных вместо механизмов! Вот, что имел ввиду Шува, когда говорил нам о биотехнической цивилизации!

Далца протянула руку через прутья загона, почесала одного из энтонов по носу и стряхнула забившийся у него между кожистых складок песок. Он довольно клацнул пастью, а остальные подтянулись и заклацали, выпрашивая ласку. Сомнений в том, что нас действительно перенесло в немыслимые дали становилось всё меньше и меньше. Не может быть, чтобы такие животные водились на Венессии и мы о них ничего не слышали!

– Интересно, из каких ящеров они умудрились выдаивать молоко! – прошептала Милли.

С молоком всё оказалось менее шокирующим. Представленное нам животное было вполне привычного вида и было похоже на помесь коровы с козой. Правда, коза была крупной, короткошёрстной, вместо копыт у неё были когтистые лапы, но на фоне ездовых ящеров это несоответствие просто померкло. Ну лапы. Что мы, лап не видели?

Экскурсия продолжалась.

Мы посетили ткацкую мастерскую, где в нишах стен паукообразные насекомые усердно плели плотную ткань из нитей, выходящих у них из брюшка.

Я подошла ближе к одной из ниш и пригляделась. Это была не просто ткань, а уже законченное изделие. Пауки на моих глазах выплетали рубаху, точно такую же, какую выдали нам с Милли.

– Больше? Меньше? – взмахнула я руками. Далца поняла и кивнула.

– Да, можно разных размеров и другую одежду.

Она подвела нас к соседней нише. Там пауки заканчивали вывязывать что-то вроде широких штанов.

– Что делать здесь? – спросила я и уточнила. – Мы.

Далца поняла и как могла объяснила, что пауки ткут не просто из паутины. Это было бы слишком дорого. Они перерабатывают растительные волокна, нечто вроде хлопка. От цвета волокон зависит цвет будущей одежды. Однако краска для паучьих изделий дорогая, поэтому в монастыре делают только белые одеяния.

Работнице на этой паучьей фабрике нужно следить, чтобы волокна у них не заканчивались. Опять же, насекомые требуют внимания. И ухода, и кормёжки.

– Фу, – брезгливо вздрогнула плечами Милли и поморщилась. – Не буду тут работать, я пауков боюсь.

Далца засмеялась и что-то произнесла, смеясь.

– Какие забавные женщины! – перевела я про себя.

Остальное хозяйство, после ящеров и пауков, показалось нам почти обыкновенным.

Далца показала нам чаны, в тёмной глубине которой суетились рыбки, выделяющие моющую слизь, которая растворяла грязь. Эту слизь рыбки сами потом и перерабатывали. Эти чаны заменяли местным хозяйкам стиральные или моечные машины, однако сорта рыб в них почему-то различались. Далца попыталась нам объяснить, но я поняла лишь то, что более прожорливым и зубастым достаются более грубые изделия. Наверное, самые злобные пираньи обгрызают тут пригоревшие котлы и сковородки.

Мы побывали на огороде с грядками, где из земли торчали какие-то неизвестные, но всё же похожие на земные овощи.

Кухня с чанами и прочими котелками и тарелками вообще мало чем отличалась от нашей. Те же столы, шкафы и плиты. Привычного нам пищевого синтезатора, ясное дело, тут не было. Водопровода в монастыре тоже не существовало. Зато колодцев было несколько, а рядом с ними медленно и тяжело двигались похожие на плоских черепах животные с прикреплёнными на их спинах большими деревянными ёмкостями.

– Это пирпы, водоносы. Вода, чтобы пить. Носить, – махнула в их сторону Далца. – Они воду носят туда, куда нужно. Жаль, сами набирать воду не умеют. Кто-то из людей должен доставать им воду из колодца. А для полива у нас друлы.

Я вспомнила несколько мощных деревьев, расположенных на краю местного огорода. Их стволы были объёмными и напоминали бочки. Даже что-то вроде затычек торчало сбоку. Точно, они назывались друлы! Теперь я поняла, зачем они там. Видимо, у них корни уходят очень глубоко под песок, в подземные воды, и в течение ночи набирают оттуда воду в свои широкие бочкообразные стволы, которую потом местные используют для полива. И та тёмная вода со странным запахом в купальне, наверное, была из них же!

Солол уже клонился к закату, когда Далца отвела нас в предоставленную нам на эту неделю келью. Она представляла из себя комнату с четырьмя кроватями вдоль стен, узким шкафом, столом и парой скамеек.

– Скоро ужин, – сообщила наша проводница и жестами подкрепила своё сообщение. – Утро. Я приду за вами утром. До завтра.

Она закрыла дверь и ушла, а мы с Милли остались одни.

– Ну как впечатления? – спросила я у неё, подходя к шкафу и приоткрывая скрипучую дверцу. На полках лежали свёрнутые в рулон тюфяки и стопка одеял. Четыре комплекта, никаких излишеств, но все чистые и свежие.

– Тону во впечатлениях, – мрачно откликнулась белобрысая. Она стащила с волос платок, который носила целый день, не снимая, и теперь сидела на одной из кроватей привалившись к спинке и расслабившись. – Ничего привычного, ничего не знаю, ничего не умею, языка не понимаю! Песок этот везде забивается постоянно и натирает! Ящеры эти, запахи отовсюду! У них тут безыскусное примитивное существование, отсутствие обычных для нас удобств! Вдобавок кругом любопытные взгляды, хорошо хоть пальцем не тычут и не хихикают за спиной. Хочу домой. Вот дурища была, не ценила своей прежней жизни, всё мечтала вырваться из дома и попасть куда-то в необычное место. Домечталась, идиотка.

Я молчала. А что можно было сказать в такой ситуации? Посочувствовать? Так у меня всё то же. Хотя, думаю, мне было немножко полегче. Опыт экспедиций сказывался. Из них я точно знала, что первые дни – самые трудные, а потом втягиваешься, привыкаешь к новому образу жизни, находишь опору и даже потом искренне удивляешься собственному начальному нытью. А если у тебя есть идея, не обращаешь внимание на всё остальное. Её сияние вообще затмевает бытовые тяготы.

– Но в конце пути нас ждёт легендарный камень счастья, – постаралась я вытолкнуть девчонку из депрессивных размышлений.

– Ну да, ну да… – вздохнула Милли без энтузиазма и утомлённо закрыла глаза. Видимо, на данный момент эта сияющая идея была для неё слишком эфемерной и слабой для опоры.

Наши мужчины не заставили себя долго ждать и явились почти сразу же.

– Ну как прошёл день, дорогие мои спутницы? – Шува оглядел наши унылые физиономии. – Почему вдруг такие грустные?

– Слишком много нового. Сгибаемся под грузом впечатлений, – пробурчала я. – Нам нужно время для привыкания. С ума тут можно сойти от всех этих грегусов и прочих пирпов.

– Уж вы простите меня, девчонки, я вам добавлю ещё немножко… хм… новизны.

– Куда уж больше, – фыркнула Милли.

Я перехватила насмешливый взгляд Рика. Похоже, он уже знал, что нам сейчас будет сказано.

– Итак, предлагаю познакомиться как следует, – произнёс Шува. – Здесь меня зовут Эшувир Кор Бремон. Бремон, нечто вроде фамилии, которую мне дали по названию этого монастыря. Кор отражает мой сословный ранг, моё место в обществе.

– Мы должны звать тебя на людях господин? – поинтересовалась я, постаравшись спрятать иронию, но она от избытка впечатлений всё же просочилась.

– Нет, не обязательно, потому что вы по легенде, что я озвучил настоятелю, моя семья.

Я напряглась. В патриархальных обществах глава имел полную власть над другими членами семьи. Что это будет значить для нас с Милли?

– Исса, пожалуйста, не выдумывай лишнего, – вздохнул Шува, заметив моё недовольно перекосившееся лицо. – Общество здесь действительно патриархальное, со своими достаточно строгими законами. Однако при таком положении дел у меня, как у главы семьи, будет право защищать вас от всех посягательств. Ни на что другое, кроме права защищать, я не претендую. Зато никто другой на вас не сможет посягнуть.

– Ну и как у нас в семье распределились роли? – заулыбалась Милис и глаза у неё заблестели. – Мы твои братья и сёстры или более хитрое распределение?

– Почти.

– Я тебе почти сестра? Как это?

– Нет, Милли, вот ты мне как раз просто младшая сестра. Зовут тебя Милис Кор Бремон. Я тебя в сёстры произвёл по цвету наших глаз и волос. У тебя глаза голубые, у меня серо-голубые. Вроде как по породе мы похожи. Тебя, Исса, теперь зовут Анаис Кор Бремон. Ты моя жена.

– Почему жена, а не сестра?

– Исключительно по внешнему виду и для удобства, поверь. Роли должны быть разнообразными. Но не бойся, выполнения супружеского долга в этой роли не потребуется.

Я криво улыбнулась, скрывая смущение. Ну жена, так жена, если для дела нужно.

– С Риком всё посложнее, мы с ним совсем не похожи, ни цветом глаз, ни типом лица, ни фигурой. Хотел его сначала выдать за брата Анаис, но фамилия нам всем нужна одна, поэтому теперь он наш с тобой, Милли, единокровный брат по отцу, Рик Кор Бремон, – между тем продолжал Шува. – Одно из преимуществ такого семейного положения проявилось сразу – нам разрешено жить в одной четырёхместной келье. На первых порах нам жить вместе, отдельно от всех остальных паломников, существенный плюс. Здесь у нас будет возможность советоваться, что-то обсуждать и заниматься языком без посторонних глаз и ушей. Возможно, по чисто бытовым соображениям вчетвером в одной комнате жить нам будет не совсем удобно, но как-нибудь приноровимся. Ну что, моё неожиданно образовавшееся семейство, вопросы есть? Или отправляемся на ужин?

Вопросов не было. Голова и так пухла от обилия впечатлений, которым нужно было уложиться. К счастью, под внушительным весом новых ощущений смазались и ушли куда-то на второй план мрачные мысли о потере работы, о вещах, оставленных в Песках в гостевом домике, о лихорадочных поисках, которые наверняка организует моя волнующаяся обо мне мама.

***

Проблемы образовались буквально на следующий день.

Прямо с утра выяснилось, что Далца, которая пришла за нами в келью, совершенно не представляет на какой фронт работ нас направить. В её понимании мы были полными неумехами, и в этом она была совершенно права. Наши умения управлять бытовыми приборами и понимать логику управления искинами здесь были совершенно бесполезными.

– Далца, само собой, подозревает в вас богатых бездельниц, – сообщил нам Эшувир, выслушав её эмоциональное выступление, смысл которого наполовину мне уже был понятен. – Но от этого ситуация легче не становится. Правила монастыря одни для всех. Если мы здесь столуемся и живём, то все должны работать на его благо. Что будем делать, девушки? Подсказывайте, иначе вам одна дорога в хлев: за животными убирать или паукам волокна подносить. Там особых знаний не нужно.

Рик отвернулся к окну, пряча насмешливый блеск. Похоже, в его глазах мы тоже выглядели совершенно бесполезными. Я внезапно взглянула на себя его взглядом как бы со стороны: две ни на что негодных избалованных девицы из толпы отдыхающих, каких он сотнями водил к вулкану и лица которых вряд ли запоминал.

Я задумалась. Лично меня подносить волокна вполне устраивало. Пауки меня впечатлили, но и только. По-своему вполне симпатичные и изящные создания. Арахнофобией я не страдала. Тем более, за последний месяц натренировала восприятие, наблюдая за паучьими движениями захватов копировщиков. Однако я посмотрела на побледневшую Милис и сдалась.

– Думаю, нас лучше тогда на кухню. Уж тарелки-то мы мыть сумеем, а котелки рыбы обгрызут.

– Я не умею, – пискнула Милли.

– Я научу. Думаю, принцип здесь такой же как на Венессии – мыло и вода. Или что тут у них вместо мыла…

Рик бросил на меня заинтересованный взгляд.

– Да и вообще, язык на кухне не особо нужен, – добавила я. – Там всегда много дел. Лишние руки всегда пригодятся, даже если там рыбки даже тарелки после паломников облизывают. Познакомимся с местным рационом, освоим названия местных овощей и фруктов. Хоть разберёмся в том, что едим. Всё какая-то польза.

Милли явно повеселела.

В итоге Далца отвела нас на кухню и сдала на руки главной кухарке Доре. Эта пухлая черноглазая дама средних лет командовала небольшим отрядом поварих и посудомоек и, правда, довольно неохотно, но взяла нас под своё крыло.

Так началась наша первая неделя пребывания на Ригдове. Мало-помалу мы втянулись в работу. Сильно нас не нагружали, ничего особенного не требовали, хоть и явно посмеивались у нас за спиной над нашей неуклюжестью. Нам даже доверили чистить овощи, однако, нож выдали только мне. Белобрысой достался специальный шершавый скребок с ручкой.

Мы мыли и чистили весь день, с утра до вечера с перерывом на дневной отдых. Овощи для чистки прибывали безостановочно, а стопки грязной посуды весь день росли будто сами собой.

Лично я за неделю набралась очень ценного и полезного опыта, хотя, безусловно, работа была достаточно нудная и неблагодарная. Зато мы узнали из первых рук как и чем здесь люди питаются и даже освоили простейшие приёмы местной готовки.

Мне порой казалось, что нас держат кухне исключительно в воспитательных целях. Мол, кто не работает, тот не ест, потому что толку от наших с Милис стараний было маловато, а польза явно приближалась к нулю. За день – другой многому не научишься и полезными навыками быстро не обзаведёшься.

Дора и её помощницы взирали на нас с большим удивлением, однако, надо отдать им должное, унизить нас никто не пытался. Они только бросали насмешливые взгляды и подшучивали, поражаясь нашей бестолковости и неприспособленности.

Для меня, барахтающейся в море живого суаскрита, в работе на кухне обозначился существенный дополнительный плюс. Работницы кухни общались с нами жестами и отдельными словами. Однако они, полностью уверенные, что разговорную речь мы с Милис почти не понимаем, частенько перекидывались между собой интереснейшими замечаниями. Я впитывала их болтовню как губка. По ней можно было составить реальное представление об устройстве местной жизни. Смысл части крылатых выражений я понимала по контексту, а значение совсем уж запутанных словосочетаний потом уточняла у Шувы.

Каждый вечер после работы наше немногочисленное «семейство» занималось изучением суаскрита и потом, уже в темноте, удобно устроившись на кроватях, обсуждало местную жизнь. Эшувир терпеливо отвечал на все вопросы и разжёвывал нам азы приличного поведения.

Нет, гадостное ощущение глупейшего попадания на крючок провокации Эшувира полностью не исчезло, однако почти растворилось в потоке новых впечатлений. Вопрос «почему я здесь» отошёл на второй план. На первое место выплыл другой, более актуальный вопрос «как мне здесь жить дальше». Да, было тяжеловато в незнакомой обстановке без привычного комфорта, однако мы, пусть медленно и нехотя, но постепенно принимали этот зигзаг нашего жизненного пути. Мало-помалу даже Рик убрал свои иголки и перестал язвить на каждом шагу. Совместный труд с Шувой явно пошёл на пользу их отношениям.

Вечерние познавательные беседы стали привычными и многие детали местной жизни мне прояснили. Картинка потихоньку складывалась.

Судя по тому, что структура жизни Ригдова, да и внешний вид жителей уж слишком были похожи на нашу, можно было предположить, что местные жители – потомки выходцев с Венессии. Вероятно, несколько тысяч лет назад они перешли сюда по скрытым порталам, подобным Саиндо, стали устраиваться на новом месте и создали свою цивилизацию с учётом местных особенностей. Мою гипотезу подтверждал и живой активный суаскрит, который у нас тихо умер пару тысяч лет назад.

На эту же мысль наводила и местная религия. На Ригдове она тоже была подобна нашей, хоть и с некоторыми особенностями. Считалось, что во главе стоял Верховный Бог, называемый здесь Многоликий. Он обладал тремя основными божественными ипостасями: Создателем, Разрушителем и Карателем. Их имена отвечали сами за себя, особых разъяснений не требовалось.

Ипостаси более низкого ранга как младшие божественные сущности присматривали за различными областями человеческой жизнедеятельности и, как могли, направляли людей на путь истинный.

Монастырь Бремон, находившийся под покровительством Созидателя, находился в южной провинции королевства Ригдов. Горная гряда ограничивала материк с севера и защищала его от ледяных полярных ветров. Дальше за грядой начинался холодный северный океан и с той стороны гор практически никто не жил. Запад и восток был защищён морями. За ними начинались чужие земли. В общем, природа сама создала естественных границы для королевства и облегчила их защиту.

Судя по рассказам Шувы, самая активная и насыщенная жизнь страны протекала в центральных районах с мягким тёплым климатом. Там проживало большинство населения, цвело сельское хозяйство и исправно работала и выпускала новинки местная биотехническая промышленность. А монастырь, куда мы попали, можно считать глухой провинцией.

Однако, пусть он находился очень далеко от столицы, почти на краю безлюдной пустынной равнины, но и дальше, южнее, всё же существовали большие поселения. Раз в месяц оттуда выходил караван, направляющийся на север, в большой торговый город Прилипс, ближе к столице и цивилизации, и делал в монастыре остановку на ночь. Этим маршрутом мы и должны были отправиться далее внутрь материка.

Всю последнюю неделю прибытие каравана с нетерпением ждала вся кухня. Для кухонных работниц его приход означал праздничный вечер, выбивающийся из скуки и рутины обычной монастырской жизни. Он означал новости, встречи со знакомыми, обмен товарами, а некоторым короткие, но желанные свидания.

– Дейла, ждешь своего? – вопрошала Дора, обращаясь к помощнице. – Думаешь, заберёт тебя в свой дом?

– Жду, да только, похоже, мамаша его сейчас подбирает невест побогаче да помоложе. Я ведь не девочка уже, – отвечала Дейла, милая круглолицая молодая женщина с задатками хорошего наставника. Именно она всю неделю терпеливо указывала нам с Милис на наши недочёты и не гнушалась молча исправлять за нами огрехи.

– Так и он уже не мальчик, вдовец с двумя детьми, – фыркала другая помощница, шустрая насмешница и озорница Лина. – Зачем он богатым да молодым нужен с таким довеском?

– Он красивый, – отвечала Дейла, мечтательно улыбнувшись.

Да уж, в этом смысле, похоже, всё было как у нас. Люди, любовь, отношения и свекровь со своими особыми взглядами на судьбу сына. Нет, точно их предки жили на Венессии. Я постаралась отвернуться, чтобы не выдать себя усмешкой.

Как выяснилось из разговоров, караван обычно приходил к вечеру и устраивался на отдых под стенами монастыря. Внутрь пускали лишь караванщика с близкими помощниками. Остальные проводили этот вечер у костров, частенько с песнями и танцами. Ну да, ну да, коммуникаторов у местной молодёжи не было, пели сами, танцевали сами и даже слова песен помнили без подсказок и подглядок.

Вот таким маленьким праздником, должно было закончиться наше прибывание в монастыре, и по плану Шувы наутро наша маленькая команда вместе с караваном покидала гостеприимный Бремон и отправлялась в Прилипс.

За день до этого праздничного вечера я услышала один очень интересный разговор.

Глава 11

Герер – это слово давно уже мелькало изредка в разговорах. Это было обращение. Обращение к более высокопоставленному человеку, что-то вроде нашего слова «господин», только со своими нюансами. В частных разговорах между собой оно употреблялось редко. Даже настоятеля за спиной называли попросту, а не герер настоятель. И тут, дочищая очередную корзину овощей, я услышала:

– А Эшувир-то герером стал! Представляешь! Вчера только узнала, – сообщила Лина кухарке косясь на меня. – Значит, у нас тут на кухне герия работает, вот оно как!

Я в этот момент смотрела на корзину и изобразила безмятежный отстранённый вид, но уши, конечно навострила.

– Да неужели? – вскинулась Дора, заколыхавшись своим обширным телом. Она тоже покосилась на меня, внимательно наблюдая, как я отреагирую на эту реплику. Видимо, вид у меня был подходящий, как у ничего непонимающей идиотки, поэтому она удовлетворённо подтолкнула помощницу:

– Да не понимает эта герия ничего! Давай, Лина, рассказывай. А я-то с ним по старой памяти как с простолюдином разговариваю! А оно вона как, в аристократы выбился. Откуда ты сама-то узнала?

– Разговор случайно подслушала, когда Эшувир насчёт каравана договаривался. Фамилия у него теперь Кор Бремон. Кор!

– Ну, Бремон понятно, по монастырю, а вот Кор – это неожиданно, – фыркнула кухарка. – Я-то давно уже здесь. Тебя ещё не было, а я помню как он явился из пустыни, растерянный, голодный, ничего не понимал. Поначалу его на самые простые работы ставили.

– Неужели за грегусами навоз выгребать?

– А куда его, если не понимает ничего толком?

– Ну надо же, а теперь-то стал какой чистый да важный. Интересно, а жена его знает, чем тут её муж занимался?

Лина снова стрельнула в меня быстрым взглядом. Я стала поправлять платок, всем видом изображая абсолютное равнодушие. Мол, ничего не слышу, а что слышу, то не понимаю, и вообще занята своими делами, у меня платок сбился.

– Вряд ли знает, – пожала плечами кухарка. – Судя по рукам и полной бесполезности, она из богатых. Сестра его тоже девочка избалованная. Значит, где-то там он был богат и только потом к нам попал. Вряд ли, когда вернулся, сообщил родственникам, что у нас тут хлев чистил. Тем более, когда у нас появился, он ещё не был женат. Сама подумай, кто в здравом уме сообщит невесте, что годами занимался грязной работой.

– Годами?

– Да, он тут долго жил, может, два года, может, даже три. Уж не упомню. Идти, похоже, ему было некуда, раз память потерял. Вот и жил. Говорить по-нашему начал, освоился, с настоятелем подружился. У него тут даже пассия была. Как её бишь звали? – кухарка наморщила лоб, вспоминая. – Иссиара, да, точно!

– Из наших, монастырских? – всплеснула руками Лина.

– Из наших, но её тут сейчас нет. Ушла она с караваном на север, ещё давно.

– Исса, значит? – подумала я. – Получается, что сначала он зацепился за имя Исса, а уж потом следом обнаружил все мои нужные ему достоинства? А я-то гадала, почему на том форуме Шува среди всех очень ярких и начитанных собеседников выбрал именно меня, ту, которая старалась не выделяться? Вот наконец последний кусочек мозаики сложился. Теперь всё понятно и выстраивается в чёткую логическую цепочку.

Однако почему-то настроение как-то сразу испортилось. Логическая цепочка оказалось шершавой и царапающей. Следовать номером вторым за какой-то неведомой Иссой было неприятно.

Между тем Лина продолжала свой допрос.

– Они прямо вместе с Эшувиром ушли?

– Нет, он один тогда отправился с караваном, она исчезла позже. Но вот к нему она тогда отправилась или просто покинула монастырь – не скажу, не знаю. Хотя, знаешь, мне кажется, она тоже была из аристократов. Бедная, но родовитая. Они, возможно, поэтому и спелись.

– Герия была?

– Возможно, и герия. Для девицы-то она старовата была. Хотя, может, и гия незамужняя, просто от бедности или от брака сбежала, – Дора снова покосилась на меня. – Думаю, он жене о своей тогдашней пассии ничего не сказал.

– Ну и правильно, – неожиданно одобрила этот факт Лина. – Зачем ей знать, что он там накуролесил до свадьбы. Скорее всего, он и после монастыря совсем не монахом жил, мужик-то видный. А глаза такие светлые я вообще в первый раз вижу. У наших-то мужчин все карие или совсем чёрные. Эх, красавец, герер. Жаль, женат уже.

Я удержала смешок, однако в этот момент вдруг ясно представила своего «мужа» глазами этих болтушек. Высокий, широкоплечий уверенный в себе мужчина, у которого худоба и жилистость прячутся под просторной белой рубахой. Почти белые, необычные для этой местности волосы и прозрачные глаза, как здесь говорится, цвета дождя. Несмотря на сильный загар Эшувир здесь кажется белокожим, потому что загар у него всё равно жёлтый, что намного светлее шоколадной смуглости щедро обласканных солнцем местных мужчин. Смуглый черноволосый красавчик Рик прекрасно вписывается в ряды аборигенов, а вот Шува нет. Мой муж для местных женщин привлекателен той самой экзотикой, что манит и уводит девушек из привычного круга. А теперь он вообще герер, аристократ, что в глазах женщин сделало его и вовсе неотразимым. Ох, действительно, пора бы и мне перестраиваться и, чтобы не делать ошибок, начать видеть нашего лидера в новых реалиях. Это теперь не Шува, мой виртуальный друг, А герер Эшувир Кор Бремон, мой муж.

Нет, тему мужа пока задвинем. Насчёт мужа во всех смыслах этого слова размышлять вообще не стоит. Этот этап у меня уже был и прошёл. Пока с меня хватит. Будем сохранять дистанцию. Пляшущие, особенно по ночам, гормоны обуздаем. Они у меня, конечно, шустрые и настойчивые, но вполне дисциплинированные. Голова опять же, мне на что?

Эшувир Кор Бремон, глава моей семьи. Вот в этой формулировке меня пока всё устраивает. Только царапает эта проведённая Шувой параллель между мной и неведомой Иссиарой… Почему-то воображение рисовало темноволосую уверенную в себе красавицу. Пф-ф-ф… И с чего вдруг я к этой неведомой красотке прицепилась?

– Герер, это действительно, обращение к аристократу, иногда просто к вышестоящему, – объяснил нам вечером Шува, – герия – это обращение к замужней женщине, а гия – к незамужней, вне зависимости от возраста. Есть ещё герерия – дама, которая живёт одна и ведёт большое хозяйство самостоятельно на свои собственные средства. Но это обращение встречается редко. Большинство вдов, после смерти мужа оказавшись один на один с большим хозяйством, предпочитают снова выйти замуж и снова стать герией. Опять же, король следит, чтобы незамужние аристократки были пристроены за лояльных ему гереров.

– Ладно, с господами понятно, а вот что значит приставка Кор к фамилии? – продолжила расспросы я. – Что это за сословие? Наше семейство входит в аристократию?

– Да. Я, вхожу в реестр аристократических семей королевства. А теперь и вы в моём лице. Впишу вас при первой же возможности.

– Если вспомнить сказки и структуру наших древних государств и провести параллель, то кор кому соответствует? Графу? Или, бери выше, ты князь?

Милис хоть и молча, но с большим интересом следила за нашим разговором. Ну, с ней всё понятно, девчонке хотелось побыть княжной, почти принцессой. Пусть даже фиктивно.

– Ну, Анаис, и аппетиты у тебя, – улыбнулся Шува, тоже бросив взгляд на Милли. – Никаких князей и графьёв. Местные настоящие графы, князья и прочие короли – все сплошь высокородные гереры голубых кровей. Их фамилии с приставкой Тан.

– Что, прям голубых? – поразился Рик. – Прямо голубая кровь? Потомки каких-то местных инопланетян, а не людей как здесь, в монастыре?

– Нет, это я образно, – усмехнулся наш глава семейства. – На самом деле кровь у них красная человеческая. Сам видел и не раз.

Кор – это сословие аристократов, которым титул присвоен недавно по каким-то заслугам. А дети уже продолжают династию, будучи аристократами. Так что мы с вами по уровню что-то вроде… хм… графьёв, но второго сорта. Ниже нас по положению есть семьи с присвоенным по заслугам титулом, а выше нас, как вы догадываетесь их гораздо больше. Все высокородные, включая местные аналоги баронов, по положению считаются выше нас.

– Жаль, – скривилась Милли. – Будут перед нами нос задирать.

– Будут, – кивнул головой Шува, – Но, Милли, во-первых, мы в столицу ко двору, где толкутся эти высокородные, не поедем, поэтому перед нами часто задирать нос будет просто некому. А во-вторых, по моему мнению, некоторый опыт смирения тебе, дорогая моя сестрица, не помешает.

– Несколько месяцев потерпишь, – буркнул нетактичный Рик. – До этого как-то ведь без титула обходилась.

Я улыбнулась. Трудно сказать, обходилась ли. Всё же у девчонки хоть и неформальный, но титул был – дочка заведующей большой региональной библиотеки. Чем не местная аристократка?

– А в-третьих, – продолжил Шува, – общественное мнение не позволяет исконным родовитым аристократам свободно заниматься мелким предпринимательством. А в наших обстоятельствах это существенный минус.

– А на что же они живут?

– Они ведут собственные хозяйства, доставшиеся им по наследству. Поместья у настоящих графьёв весьма обширные. Самые ушлые отжимают части соседских угодий. Нынешний первый советник короля, герцог Пайгер, второй землевладелец королевства после короля. Хотя, конечно, до самого короля ему далеко.

А нам, корам, можно хоть торговать, хоть фабрики строить. Земли-то наследуемой у нас нет. Что-то, конечно, от щедрот короля перепадёт вместе с присвоением титула, но часто это очень немного. Небольшой кусочек земли, усадьба или угодье, оставшееся без хозяина.

– Ха, получается, что у тебя где-то есть фабрика или усадьба? – сразу ухватила суть лекции Милли, подняла палец и многозначительно добавила. – У нас! У нас где-то есть дом? Неужели?

– Есть, – засмеялся Шува. – Только он очень далеко отсюда. Честно говоря, я планировал туда заехать, хотя для этого пришлось бы здорово отклониться от прямого пути.

– Зачем это? – насторожился Рик.

– Потому что, по моему опыту, путешествовать с деньгами, хоть и зигзагами, намного быстрее, нежели по прямому пути, но без денег.

– Но мы же здесь без денег, а поедем с караваном, – вопросительно посмотрела я на Шуву.

– Мы все вчетвером поедем с караваном только потому, что у меня здесь хорошая репутация. Для одного это удовольствие это недешёвое, а уж для четверых и подавно, – вздохнул наш глава семейства. – Настоятель дал мне денег в долг под моё честное слово и вексель, но его возможности не безграничны. Денег хватит только на два перехода. Первым будет город Прилипс и следующим город Амда.

– А дальше как?

– А там я надеюсь связаться со своим управляющим и добыть денег.

– А если не получится?

– Если не получится, будем решать по обстановке. Другие предложения у тебя есть? – Шува прямо посмотрел мне в глаза и насмешливо улыбнулся.

Наверное, я покраснела. Действительно, куда я несусь мыслями и что хочу выпытать, не представляя местной жизни?

– Почему ты нам не рассказал это сразу? – недовольно проговорил Рик.

– Что? Что сразу?

– Ну, это вот всё. Про твоё сословие, что поедем не напрямую?

– Просто не успел. На вас и без этого много навалилось, ещё и время на суаскрит уходит. Освоились немного, поняли, что к чему, огляделись, проанализировали местные порядки, вот уже более точные вопросы задаёте. Ох, вы себе даже не представляете, сколько я всего вам не сообщаю! Столкнётесь, объясню.

Вот зря Шува эту последнюю фразу произнёс. После неё Рик многозначительно зыркнул на меня, а я только и смогла пожать плечами, мол, будем бдить и не расслабляться. Милли искоса посмотрела на наши переглядки и ухмыльнулась, прекрасно уловив их смысл.

За эту неделю нашего пребывания в монастыре отношения у неё с Риком пока не складывались. Парень, видимо, порядком уставший от туристок, взиравших на него с обожанием, моей подруги откровенно сторонился. Честно говоря, избежать романтики и задушевных разговоров с Милис Рику было нетрудно. Не так уж много у нас было свободного времени для более близкого знакомства. Виделись мы с нашими мужчинами только по вечерам и в келье. Да и то всё это время проводили в учёбе и познавательных беседах, а потом дружно укладывались спать. Уединение и романтические прогулки по ночам, способствующие возникновению особых отношений, для этой парочки пока были недоступны.

Однако Милли всё же продолжала строить глазки, хотя и существенно сбавила напор. Маленькая интриганка тоже слишком уставала для того, чтобы задумывать и воплощать в жизнь коварные замыслы или создавать двусмысленные ситуации, что должны были бы сблизить их с Риком.

* * *

Мы с Милли были на кухне, когда пришёл караван.

Его прибытие мы ощутили по волне суматохи, которая внезапно накрыла монастырь. Застучали и заскрипели двери, зашуршали шаги, снаружи донёсся какой-то гомон и крики.

– О, прибыли! – счастливо вздохнула Дейла и порозовела от радости.

Милли подскочила со скамейки, на которой сидела и сделала движение выбежать во двор.

– Сиди! – властно шикнула на неё Дора и ворчливо добавила уже для всех своих помощников:

– Вечером налюбуетесь да наболтаетесь. А сейчас разбежитесь, собирай мне тут вас, а готовку никто не отменял! Вот накормим всех, вымоем посуду, вычистим кухню, тогда и побежите хвостами крутить.

Потом она посмотрела на меня, перевела взгляд на Милли, погрозила нам своим пухлым пальцем и торжественно произнесла только одно слово:

– Эшувир!

Одного этого слова для напоминания было достаточно. Всё было понятно. Наша кухонная начальница выбрала серьёзный аргумент, чтобы нас одёрнуть. Без ведома Эшувира выходить никуда нельзя. Он за нас отвечает, поэтому все прогулки на свежем воздухе за стенами монастыря только с его ведома.

– Она права, – кивнула я Милли. – Нам одним никуда соваться не стоит. Только в его сопровождении. Монастырь обычно бывает самым безопасным местом. А вот за его стенами всё несколько иначе.

Нам удалось взглянуть на пришедший караван только когда уже стемнело.

Удивительное зрелище! Здесь не было привычных нам фонарей, светильников и подсветки больших городов, когда ночью почти так же светло как и днём. Здесь царствовала природная темнота ночи, поэтому глубокое южное бархатное небо, усыпанное мириадами звёзд, казалось бездонным и величественным. Под ним расстилалась полностью тёмная, без единого проблеска света, пустынная равнина, ещё дыша на нас накопленным за день жаром.

Зато совсем рядом, у высоких стен монастыря горели костры, слышались разговоры и смех. Недалеко холмиками темнели повозки и силуэты улёгшихся на песок грегусов.

– Ну что, пойдём познакомимся со своими будущими спутниками? – Шува осмотрел нашу замершую от изобилия впечатлений команду. – Не волнуйтесь, не обидят, расспросами донимать не станут. Только волосы укройте получше, чтобы в глаза сильно не бросаться. Всё-таки светловолосых тут нет, да и, – он покосился на меня, – каштановые волосы с медным оттенком встречаются крайне редко.

– А ты? Ты тоже светловолосый, – хмыкнула Милли.

– А меня они знают и уже привыкли. Я для них как-будто седой. Да и никакого толка для мужчины в этой необычности нет. Это у вас, женщин, привлекательность резко повышается.

– Что, украсть могут? А говорил тут безопасно.

– Нигде не безопасно и даже на Венессии силовые структуры не от хорошей жизни созданы. Милис, вот как ты думаешь, у нас на цивилизованной Венессии с армией спасательных и полицейских служб кто-нибудь может украсть и запереть где-нибудь на закрытой территории редкую красавицу, чтобы наслаждаться единолично? Ответь только честно. Заметь, я вообще не говорю о бытовом уличном насилии.

– Ну… Наверное… Могут найтись преступные элементы…

– Я так полагаю, что ответ да? А здесь, на окраине королевства, в более агрессивном обществе тем более. И украсть, и продать, и купить. Ну не зря же я вас в своё семейство записал, чтобы в случае чего иметь все права на защиту. Примите совет опытного человека: прячьтесь за моей спиной, в одиночку не гуляйте и всё будет хорошо. Тем более, кроме меня у вас ещё Рик есть.

– Что, здесь настолько опасно быть женщиной? – спросила я.

– Опасно быть беспечной недальновидной женщиной вообще где бы то ни было, – парировал Шува, – даже на Венессии. Служба стражей порядка не для развлечения там существует. Не стоит собственной безответственностью притягивать к себе неприятности, а уж в остальном мы все в руках Многоликого.

Рик молча согласно кивнул головой.

– Ну что, пойдём знакомиться? – закончил свои наставления глава нашего недавно родившегося семейства и первым шагнул вперёд.

Мы пошли вдоль костров, а потом присели около одного, около которого уже примостились более десятка путешественников. Конечно, большей частью вокруг костра сидели мужчины, но встречались и женские лица.

На нас обратились любопытные взгляды.

Шува представил нас и начал обычную, можно сказать, светскую болтовню. Мало-помалу острое любопытство в глазах окружающих погасло, и в конце вечера на нас почти не обращали внимания.

И всё было бы хорошо, да только несколько фраз, тихо произнесённых за нашими спинами, заставили меня напрячься.

– Глаза-то какие необычные, – промурлыкал приглушённый мужской голос.

– Какие глаза? У кого?

– А вот у той, что справа от Эшувира сидит, да у левой тоже цвет глаз удивительный.

– Как ты умудрился в темноте-то их глаза разглядеть? – хмыкнул собеседник.

– А я на кухне сегодня был. Они обе там работают. Да уж, если Бичула проведает про этих девиц, Эшувиру не сдобровать.

– Одна только девица, а вторая уже не девица. Говорят, жена это его. А откуда Бичула узнает?

– Доложат. До Прилипса с нами доберутся, а там кто-нибудь да сообщит. Думаю, глазастых доносчиков у Бичулы повсюду хватает. Постоялые дворы не исключение.

– Ну, Эшувир вроде герером стал, наверное, сможет защитить своих женщин? Королевские службы помогут.

– Как Многоликий решит, конечно, но что-то я сомневаюсь, что Бичула так просто из своих лап такую жемчужину выпустит. Глаза-глазами, но согласись, и лицом, и фигурой она хороша.

– Фигурой? – фыркнул неведомый собеседник. – Что ты там в этом белом балахоне паломницы смог разглядеть?

– Ну не скажи! И движения плавные, и щиколотки узкие, и округлости в нужных местах оттопыриваются. А когда наклонилась и села, то и талия гибкая да тонкая прорисовалась.

Я осторожно повернулась, как бы поправляя одежду и бросила взгляд за спину. Там, на некотором отдалении сидели двое мужчин. Свет костра туда уже почти не долетал и рассмотреть их лица не было возможности.

Впрочем, зачем мне их лица? Ничего особенного они не сказали, нападать не собирались, высказывали друг другу свои мысли и только.

Безусловно, я выложила всё вечером Эшувиру.

Он явно помрачнел и задумался.

– Кто это, Бичула?

– Это местный предводитель криминалитета. За те годы, пока меня не было, набрал силу, власти в Прилипсе явно не справляются. Похоже, он действительно может доставить нам неприятности, если о нём говорят в таком ключе.

– И что теперь? Нам носить паранджу? Или вообще остаёмся в монастыре во избежание?

Шува пробормотал:

– Насчёт паранджи я бы не отказался, но здесь такого одеяния, к сожалению, не носят. Привлечёте внимания ещё больше.

Он на минуту задумался, а потом хлопнул ладонью и объявил:

– Я собирался в Прилипсе остаться на неделю. Отдохнуть, город вам показать, местные порядки. Однако в свете вновь открывшихся обстоятельств придётся поменять план. В Прилипсе только задержимся и первым же караваном отправимся дальше. Дорогие мои родственницы, надеюсь, повторять не надо, что без сопровождения не выходить и вести себя ниже воды, тише травы.

– Ох, лучше бы паранджа, – скривилась Милли. – Хотя бы город посмотрели бы да отдохнули толком. Там тоже сплошной песок?

– В Прилипсе песка меньше, а воды больше. Но, конечно, там есть лавки и ярмарка и даже что-то вроде салона красоты.

Это он зря. Милли меня теперь страданиями по светской жизни изведёт.

– Интересно, куда мы потом отправимся дальше? – тему лавок Милли посчитала исчерпанной.

– Следующий город – Амда, если тебе это название о чём-то говорит.

– Ничего не говорит. Книжек по географии тут нет. Ты бы хоть нам хоть от руки карту местности нарисовал с примерным расположением городов и планом путешествия. Отметил бы то место, где твой дом стоит. А то мало ли что! Жизнь непредсказуема, вдруг потеряемся. Хоть будет понятно куда стремиться.

– А ведь ты права, Милли, надо такую карту нарисовать, а вы срисуете. К счастью, бумага здесь достаточно дешёвая. Вот завтра и займусь.

– Когда завтра? Разве мы не с утра выезжаем?

– С утра. С рассветом. Да только днём остановимся и переждём самую жару. Там по дороге есть огромные валуны, в их тени расположимся. А потом как Солол пониже к горизонту спустится, снова выйдем и так до самой ночи.

– А почему не ночью? Прохладнее же.

– Потому что в пустыне фонарей нет и ночью темно, дорогая сестрица!

Глава 12

Повозки оказались вовсе не повозками, а носилками. Их должны были нести на себе два грегуса одновременно. Один запрягался спереди, а другой сзади, а груз крепился на носилках между ними. Я могла бы и раньше сама сообразить, что повозок здесь в пустыне не бывает, вязнут они в песке.

Для перевозки людей на ящеров крепили что-то вроде ряда сёдел с полукруглым полотняным щитом перед первым седлом. К моему тайному восторгу, на одного грегуса усаживались одновременно погонщик и двое пассажиров. Замечательно! Ехать одной на этой огромной непривычной животине не придётся. Вторым седоком явно кто-то будет из нашего семейства, так что все страхи и опасения можно будет разделить с родным, таким же как я непривычным к таким поездкам, человечком.

Так и вышло. Быть моим соседом по грегусу выпало Рику. Видимо, Эшувир решил взять на себя заботу о Милли, как самом слабом звене нашей маленькой команды. Ну да, девушка она пылкая и впечатлительная, языка и местных правил не знает. От нервов может совершить что-нибудь из ряда вон, а нам сейчас нужно быть аккуратнее.

Погонщик нашего грегуса, крепкий, загоревший до шоколадного цвета мужчина с обмотанной платком головой, помог нам с Риком вскарабкаться на лежащего на песке зверя, проследил, чтобы мы правильно уселись, поставили ноги в особые упоры, пристегнулись ремнями, а затем забрался на ящера сам и затянул поплотнее ткань на щите на специальные ремешки.

Было сумрачно и ещё прохладно. Солол ещё только выплывал из-за горизонта. Сияло только небольшое стеклянное окошко, закреплённое в полотнище, отражая пойманные редкие утренние лучи.

– А как нам вперёд смотреть?

– А вам смотреть не полагается, – усмехнулся погонщик. – Вам нужно только держаться. Крепко.

И он указал на отполированное до гладкости деревянное полукольцо перед седлом.

Проклятье! Погонщик оказался прав. Держаться за это полукольцо стоило обеими руками, потому что после протяжного сигнала, прозвучавшего со стороны, наш грегус рывком приподнялся с песка и стрелой бросился вперёд. В первый момент мне показалось, что мы вообще полетели. Почти сразу стало понятно назначение полотнища, натянутого впереди седла: защита от песка от лап грегуса, бегущего перед нами.

Солол постепенно поднимался из-за горизонта. Небо было пронзительно синим, без единого облачка, обещая жару. Пустыня с её барханами напоминала застывшее море.

Мы неслись со страшной скоростью. Мимо мелькали песочные холмы и однообразная чахлая пустынная растительность.

К счастью, бег грегуса не был похож на бег лошади с ритмическим подскакиванием или на мягкий, качающийся ход верблюдов. Ящер нёсся как стрела, ровно, отталкиваясь от песка задними мощными когтистыми лапами. Однако каким бы не было удобным седло, как бы ровно не бежал грегус, но от непривычки очень быстро спина и ноги у меня стали затекать. Через час я уже мечтала об остановке, а через пару часов уже просто молилась о ней. Интересно, Рик то же самое чувствует? По нему не видно, а во время бега не поговоришь.

Я толкнула караванщика в спину и крикнула:

– Скоро остановка?

– Скоро, – коротко ответил он.

После его ответа я уже считала минуты, и время, которое мы ещё проехали до остановки показалось мне вечностью.

Похоже, подобные проблемы были у всей нашей команды.

– Ты почему нам не сказал, что так тяжело ехать? – услышала я, как шипела на Шуву Милис, когда они уже подходили к нам. Она с трудом передвигала ноги, держалась за его руку и непрерывно морщилась.

– А зачем? – ласково, но со скрытой усмешкой, спросил он. – Чтобы вы заранее трепыхались в переживаниях и тратили свои силы на страхи и волнения?

– Чтобы мы морально подготовились, – проворчала я.

– А к такому можно морально подготовиться? – Шува насмешливо поднял брови. – Рик, ты как? Ты-то знал всё заранее. За эту неделю полюбовался как тут ездят и даже сам пару раз прокатился. Подготовился морально?

– Морально подготовился, однако, поверьте, девчонки, мораль в этом вопросе совершенно не помогает. Тут соответствующая мускулатура нужна. С непривычки и у меня всё ноет и болит.

Рик снисходительно посмотрел на меня, вцепившуюся в его локоть и ухмыльнулся:

– Предлагаю начать морально готовиться к тому, что скоро нам опять в седло лезть.

Мы с Милли с отчаянием в унисон застонали.

Между тем хозяин нашего грегуса расстелил покрывало и растянул над ним навес. Мы с Милли со стоном блаженства рухнули на предлагаемое ложе. Наши мужчины солидно уселись рядом, сохраняя достоинство, но не сомневаюсь, что и они мысленно издали тот же стон восторга.

В общем, все следующие три дня мы так и ехали. Ранний подъём, несколько часов быстрый бег, остановка, и снова в путь. Большой длительный привал для отдыха, еды и сна днём, в самое пекло и снова бег до самой темноты, пока хоть что-то видно. Минимум воды, гигиены и удобства, зато скорость, потрясающие звёздные ночи и прочая романтика настоящего экстремального путешествия. Растений вдоль нашего следования появлялось всё больше. Пустыня явно сдавала свои позиции, но пейзаж всё равно давил своей однообразностью.

За три дня дороги я намучилась так, что света белого не видела и думала только о том, чтобы попасть наконец в Прилипс и уговорить нашего лидера провести там побольше времени. Тратить слова и уговаривать особо и не пришлось. Скорее всего, Шува по нашему измочаленному виду понял, что проще дать нам отлежаться несколько дней, чем в середине следующего перехода приводить наши раскисшие от усталости тушки в чувство. Возможно, причина была иной и нужный нам караван попросту отправлялся только через несколько дней, но так или иначе на отлёживание глава нашего семейства дал нам четыре дня.

Поселились мы не на постоялом дворе, а в чистенькой небольшой гостиничке на краю города. Шува снял нам две смежные комнаты с общим входом. Ох, такая малость, но я снова чувствовала себя безумно счастливой. У нас с Милли была одна комната на двоих! Просто царские хоромы! Опять проснулось чувство личного пространства, которое приходилось тщательно подавлять в монастыре, где уединяться вообще не было никакой возможности. Там мы были всё время на виду и под приглядом.

Уф, оказывается, какое это наслаждение, жить отдельно, да ещё и спать на удобном матрасе, а не на песке, замотавшись в покрывало. Даже присутствие в комнате Милли совсем не смущало. Похоже, моя юная подруга испытывала те же чувства, когда с воплем восторга упала на свою кровать в гостинице.

Первый день мы честно отсыпались, отмывались и приходили в себя. Купальни здесь не было, но зато в наших смежных комнатах был свой собственный санузел с душем, с тёплой, почти горячей водой, которая поступала из прогреваемого Сололом бака сверху. После пустыни такие удобства показались нам верхом комфорта.

Вечером вернулся Шува и показал нам наконец местные деньги. В монастыре этого удовольствия мы были лишены, так как жили на полном обеспечении. Золото как таковое здесь ценным металлом не считалось, в украшениях из него ценилась только работа. Финансовую ценность здесь представляли палочки из белого металла, похожего на платину. Для дешёвых покупок использовались совсем маленькие круглые монетки из медного сплава.

– А какой номинал самый большой? – поинтересовалась я, разглядывая платиновый гвоздик. – Неужели местное солидное состояние можно представить в виде клубка проволоки из вот этой местной платины?

– Не поверишь, но самая дорогая валюта – раковины одного редкого моллюска. Перламутровые, светло-сиреневые такие.

– Раковины? – удивились мы хором.

– Раковины. Подделать их невозможно, – ответил Шува и усмехнулся. – Согласись, главное, объявленная ценность, а остальное неважно. Бумажные деньги или другие заменители от раковин ничем не отличаются. Даже наоборот, подделать их сложнее. Извините, но показать эту местную валюту не могу. До обладания этой перламутровой монетой мы ещё не доросли. Вот доберёмся до моего поместья, если дела там идут хорошо и на раковину мои финансы потянут, то покажу.

На второй день пребывания в гостинице мы с Милли, дети цивилизации, где информация из виртуальности поступает бурным потоком, откровенно начали скучать. Делать было совершенно, абсолютно, совсем, безнадёжно нечего. Из гостиницы Шува выходить нам запретил, в столовый зал спускаться тоже, однако сам снова куда-то ушёл, оставив с нами Рика.

Сначала было терпимо. Мы, обмениваясь шуточками, втроём перерисовывали карту королевства, изображённую Шувой, потом болтали, потом нехотя позанимались всем до чёртиков надоевшим суаскритом, поспали и поели, но на этом все развлечения закончились.

К вечеру от скуки мы совсем озверели.

– Рик, миленький, давайте выйдем погуляем, – заканючила Милли, одновременно строя ему глазки.

– Да ни за что! – отрезал многоопытный Рик. – Отвечай потом за вас.

– Да что может случиться-то?

– Милли, у тебя от скуки совсем воображение отказало? Что угодно может случиться. Вот подойдут двое – трое местных и скажут ласково, мол, эти красавицы идут с нами. Что мне тогде делать прикажете?

– А мы ответим, что не пойдём!

– А они будут с оружием и приставят кинжал к твоему боку. Или к моему, – в том же дерзком тоне одёрнула я одуревшую от безделья Милли. – Что тогда Рику делать? Пойдём как миленькие.

– Вот именно! – Рик благодарно посмотрел на меня.

– Милис, ты же историей интересуешься! Пойми, патриархальное общество потому и патриархальное, из-за того, что мужчина в нём жизненно необходим. У него важнейшая роль защитника, а не только осеменителя и добытчика. А это значит…

– Что за вами глаз да глаз нужен, – вставил своё ценное мнение Рик.

– Ну… почти, – поморщилась я от такой слишком вольной интерпретации. – Я бы сформулировала это иначе. Тут логика простая. Раз в каком-то обществе роль мужчины как защитника важна, то из этого следует, что этом обществе существует физическая угроза. Для женщин в первую очередь, как более слабых от природы. Их нужно попросту физически защищать. Чем больше в обществе угроз и насилия, тем выше необходимость в мужчине как защитнике. Что ты видела за эти недели вокруг? Серьёзный основательный, хоть и миролюбивый, но патриархат. Отсюда вывод, женщина здесь должна быть осторожна.

– Как хорошо ты разложила всё по полочкам, – в уважением хмыкнул Рик. – Вот, слушай, сестрица, что тебе старшие говорят.

– А я не сказала, что сразу на улицу пойдём, – быстро нашлась Милли. – За гостиницей есть садик, а вокруг высокий забор! Давайте хоть в садик спустимся! Там скамеечка у стены есть, я из окна видела!

Рик, который тоже маялся от скуки, явно дрогнул. Он немного помолчал, а потом посветлел лицом.

– Точно! Тут же есть отдельная лестница в сад. Не придётся идти через столовый зал!

Милли радостно закивала и через пару минут наша троица уже сидела на скамье в тени раскидистого дерева и разглядывала раскинувшийся перед нами небольшой и ухоженный садик. Вдоль забора мостились хозяйственные пристройки, а рядом тянулись грядки. Вполне привычный вид, хотя на клумбах и в вазонах цвели яркие неизвестные нам растения.

Наша идиллия продолжалась недолго. За забором послышался какой-то шум, ругательства, звуки ударов, а потом вопль мужским голосом:

– Лови его, уйдёт!

Снова звуки ударов, будто кто-то колотил палкой по земле, а потом тот же голос раздражённо крикнул:

– Где он! Не вижу! Улизнул, паразит! Нет, вон он вроде, туда побежал! – и топот убегающих ног.

Когда всё стихло и наступила тишина, мы переглянулись. По бушующим страстям и громкости ударов складывалось впечатление, что за забором ловили большого мощного зверя, скажем, волка или барсука, а учитывая местные реалии кого-то как минимум похожего, например, на крокодила энтона.

Каково же было наше удивление, когда через пару минут из щели между сараями задумчиво вышел достаточно крупный, но, судя по неуверенным движениям, ещё совсем молодой щенок… или огромный котёнок? В общем, нашим ошеломлённым взглядам предстал какой-то щуплый и немножко неуклюжий собако-кошачий подросток тёмно-дымчатого цвета. Он покрутил круглой головой с испуганно прижатыми ушами, заметил нас и замер.

– Ой, какой хорошенький! – обрадовалась развлечению белобрысая и сразу же засюсюкала сладким голосом: – Иди сюда, красавчик. Кис-кис-кис, иди сюда, лапушка.

– Это собака, – меланхолично заметил Рик. – Хвост собачий.

– Ты что, не видишь, это кот, – не прекращая подманивать животинку возмутилась Милли. – Кис-кис! Видишь, реагирует!

Пушистый пришелец прислушался, заинтересовано сверкнул ярко-зелёными глазами и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к нам.

– Тоже мне, специалисты по местной живности, – вмешалась в спор я. – Он вообще может оказаться ни псом, ни котом, а чем-то третьим. Лапы у него для кота слишком массивные, да и вообще великоват и длинноват. Зато глаза наоборот совсем не собачьи. Да и наше кис-кис тут наверняка звучит иначе. По-моему, сейчас зверь просто реагирует на наше внимание и пытается оценить возможную опасность.

– Ой, какая там от нас опасность?! Сидим тихо, руками и палками не машем, не кричим, его не ловим. Тишь и благодать! Интересно, чем он питается? Явно же голодный, – видимо, при виде кошачье-собачьего ребёнка у Милли проснулся материнский инстинкт.

– Подойдёт поближе, по зубам определим, – сказал Рик, с любопытством разглядывая осторожно приближающегося к нашей скамье незнакомца. – Вроде нападать не собирается.

– А зачем ему на нас нападать? От нас явно не исходит опасности. Без причины животные не нападают, – зверь был уже совсем рядом. Я взглянула в его зелёные глаза с узкими вытянутыми зрачками. Значит, всё-таки кот?

– Кис-кис-кис, маленький! – храбрая Милли протянула к дымчатому недоразумению руку.

Я поёжилась. Кто его знает это инопланетное существо, вдруг цапнет. Однако зверь повёл себя очень миролюбиво. Он понюхал её пальцы, одним текучим движением обошёл ей ноги и потёрся о них, как бы признавая главенство в наших рядах.

Я насмешливо фыркнула. Дальнейшее развитие событий легко можно было предугадать. Похоже, у нас в комнате появился дополнительный жилец.

Безусловно, мы с Риком быстро пали под обаянием настырной Милли и согласились забрать котощенка в нашу комнату.

– Вот только покормить, – с жаром уверяла она, но что-то мне подсказывало, что просто кормёжкой дело не ограничится. Так и оказалось.

Остатки от обеда наш, видимо, оголодавший питомец схомячил в мгновение ока, не особенно разбираясь, что он там ест, а потом безошибочно нашёл кровать своей нежданной покровительницы, свернулся там клубком и сонно прикрыл глаза.

– Пусть он у нас пока поживёт, Рик, – заканючила Милли. – Он безобидный совсем.

– Да уж, безобидный, как же, – закатил глаза Рик. – Зубы его заметила? А коготки? Он один раз их выпустил, когда твой обед доедал. Впечатляет. Маленькие ятаганы какие-то, а не когти. Длиннее и кошачьих, и собачьих, непонятно, где в лапах прячутся. И лапы такие мощные, и хвост. И зубки наверняка очень острые. Да и вообще, что твой старший братец скажет?

– А мы ему не скажем, – одарила Рика невинным взглядом белобрысая. – Зачем ему знать? Его вечно дома нет, а Дымок будет жить в нашей комнате. Ты же не против, Исса?

– Кто-кто?

– Дымок, я его так назвала.

Я не выдержала и захохотала. Напористость Милли впечатляла. Однако в данный момент девчонка безошибочно уловила наше с Риком настроение и просто пыталась им воспользоваться. Я и сама безумно скучала и была совсем не против присутствия этого зверя в нашей комнате. Понаблюдать за ним было бы весьма любопытно. Опять же хотелось провести эксперимент и посмотреть, как будет себя вести муж, обнаружив Дымка в нашей комнате. Поведение в нестандартной ситуации многое говорит о человеке. Шува, утащивший нас в неведомые дали, всё равно до сих пор для меня оставался загадкой.

Я вспомнила, как Эшувир свалился к нам на карниз и обнял нас с Милли утешая. Да, приходится признать, что в той нестандартной ситуации мой нынешний муж повёл себя безупречно. Вот пусть Дымок и поспособствует увидеть скрытые стороны его характера.

– Рик, я не против, чтобы эта животинка здесь обреталась, спала и ела, – кивнула я. – Правда ведь, очень скучно, заняться нечем. Надеюсь, за три дня от пятого нахлебника Шува не обнищает.

– Ладно, – поддался на уговоры Рик, – не выдам вас. Если что, то я ничего не видел и буду страшно удивлён, что у вас тут в комнате завёлся зверь. И, Милли… – парень многозначительно поиграл бровями, – за тобой будет должок.

Ушлая девчонка округлила глаза, скорчила невинную физиономию и спрятала довольный взгляд. Ха, наивный! Да от ситуации она ещё и бонус отхватила: заимела какие-то особые договорённости с Риком.

Котяра приподнял голову и внимательно взглянул на Рика, на Милли, а потом на меня. Ого! Он не дремлет, а наблюдает! Наблюдает за отношениями внутри нашей команды! Нет, речь он вряд ли понимает, мы между собой говорим на эпсосе, а вот интонации и эмоции явно считывает. Занятный зверь!

В тот вечер удача была на стороне Милли. Эшувир явился поздно и очень уставший. По его словам, весь день бегал, встречался со старыми знакомыми, закупался, договаривался да экономил нам деньги на дальнейшее путешествие.

Про нас он тоже не забыл и тому доказательством был увесистый свёрток, который принёс с собой. Там находилось бельё и одежда для нас и, что я особо оценила, пара книг. Заботиться о нашем развлечении Шува был не обязан, но догадался, что мы, запертые в четырёх стенах, без инфосети, изнываем от скуки. Так что он только поужинал и сразу без обычных разговоров улёгся спать.

Наша троица, чтобы не мешать ему спать своей болтовнёй, деликатно ретировалась в смежную комнату и уселась на лежащем на полу ковре. Так было удобнее и прохладнее.

– Повезло сегодня тебе, Милка. Шува где-то набегался до полного изнеможения и сюда, в вашу комнату, не зашёл, – произнёс Рик, глядя на то, как Дымок спрыгнул с кровати и стал медленно по очереди нас обнюхивать.

Парень осторожно протянул руку и решился почесать нашего необычного кота за ухом. Зверь явно остался доволен, повернулся и другим ухом подлез под ладонь.

– Думаешь, и завтра тебе также повезёт? А где ты его оставишь, когда мы через пару дней отчалим из Прилипса?

– Там посмотрим, – пожала плечами Милис, однако я слишком хорошо изучила эту девицу, чтобы не понять, что она сделает всё, чтобы забрать пушистого питомца с собой. Тем более, как выяснилось, от Прилипса до следующего города Амды уже есть накатанная дорога и на этот раз мы поедем не верхом, а с вещами и на колёсной повозке.

Дымок потёрся о мои ноги. Его пушистая шубка на ощупь оказалась более жёсткой, чем я ожидала. Не привычный мех, а какая-то нежная мягкая мочалка.

– Ну что, маленький, поедешь с нами дальше? – подумала я и посмотрела в его зелёные глаза, сиявшие со странной, немного по-собачьи вытянутой морды. Он шевельнул острым кошачьим ухом и, словно принимая моё предложение, согласно наклонил голову.

– Вот и славно.

В этот момент почему-то пришла уверенность, что эта необычная животинка весьма умна и хлопот нам не доставит.

Ночь прошла тихо и спокойно. Выходил куда-то Дымок или нет, осталось тайной, потому что утром мы его нашли на ковре в той же позе, в какой он там улёгся вечером. Только мне почему-то показалось, что он стал чуть больше. Нет, не может быть, чтобы он за одну ночь вырос.

В это утро Шува с Риком ушли уже вдвоём и не стали нас тревожить, оставив досыпать свои сны.

Никаких дел не было, поэтому мы с Милли в праздной болтовне провалялись в кроватях почти до самого полудня. Беседа, само собой, текла вокруг отношений мужчин и женщин. Солировала, конечно, белобрысая. От меня требовалось лишь подавать заинтересованные реплики. Знал бы Рик, что его поведение и внешность будут рассматриваться со всех сторон с такой дотошностью. После обеда я, усевшись на ковре, продиралась сквозь напыщенный и витиеватый слог принесённой вчера книги.

Милли рядом играла с котёнком, когда вдруг он зашипел и стрелой юркнул под кровать. Белобрысая полезла его доставать и именно в тот момент, когда её обтянутый белым балахоном зад торчал из-под кровати, дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник наш глава семейства.

Я впервые видела его в таком яростном состоянии.

– Где он? – приглушённо рявкнул он, явно стараясь удержать себя в рамках.

– Кто? – голубые глаза вылезшей из-под кровати Милис излучали саму невинность. Она аккуратно расправила складки балахона пошире, закрывая собой пространство под кроватью.

– Зверь ваш! – уже более спокойно рыкнул Шува и перевёл взгляд на меня. – Ладно, эта мелкая ещё бестолковая, но ты, Анаис! Вроде уже соображаешь что к чему! Не ожидал от тебя такой легкомысленности.

– А что случилось? – усилием воли я задавила в себе рефлекторный порыв сразу каяться. Нет, пусть выскажет сначала все претензии!

Рик, стоявший за Шувой в проёме, зашёл в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Предлагаю успокоиться, – сказал парень и развёл руками: – Извините, девчонки, пришлось раскрыть ваш секрет. Эшувир как услышал, что за зверя вы приютили, так развернулся и сюда побежал.

– Проболтался, значит, – тоном обвинителя бросила ему Милли. – Ладно, хорошо, запомню. Но пока не очень понятно, с чего весь этот сыр-бор. Я что, преступница, нахожусь в тюрьме и не имею права котёнка покормить? Шум какой-то вселенский подняли! Иди сюда, маленький, напугал тебя мой братец, – Милис вытащила из-за спины сверкающего зелёными глазами котяру и уложила его себе на колени. – Если тебе, Эшувир, еды для него жалко, то я ему свой обед буду отдавать.

А молодец, белобрысая. Хорошую школу сопротивления своей мамаше прошла. Чувствуется класс, сразу нужный тон взяла. А я-то сразу оправдываться хотела. Тьфу, в какую тряпку рядом с Тимом превратилась!

– Уф, испугали вы меня, – выдохнул Эшувир, а потом словно сдулся и расслабленно опустился на стоящий рядом табурет.

– Да, а в чём собственно дело? С чего такой переполох? – я тоже уставилась на Шуву с видом оскорблённой невинности.

– Да вы хоть знаете, что это за животное?

– Не знаем точно, ну и что? Местный голодный котёнок, который убежал от своих мучителей, – Милли по-хозяйски погладила дымчатую лобастую голову.

– Не знаем, – поддержала я белобрысую нахалку, – а ты расскажи. Ты-то точно что-то знаешь, раз так всполошился

Эшувир молча посмотрел на нас и наставительно произнёс:

– Вы, девчонки, перестаньте вести себя, будто находитесь на Венессии. Аналогии, конечно, есть, но Ригдов – совершенно другая планета. Да, есть предположение, что местное население перешло с Венессии через портал, принесло оттуда наши правила жизни, хоть и слегка модифицировало их за тысячелетия. Но неужели не видно, что животные и растения здесь другие! Это фауна и флора совершенно чужой планеты! Ездовые ящеры – это не лошади, друлы – это не насосы, а вот этот вот ваш питомец – не кот и даже рядом не стоит!

– Какая-то местная собака? – удивлённо наклонилась над Дымком Милли и воззрилась на его необычную для кота морду. – Ну хорошо. Пусть будет пёсик.

Шува уже вернулся в своё обычное состояние и даже смог улыбнуться.

– Ох, Милли. Уж если проводить аналогии с нашей живностью, то это бабочка.

– Что? – хором воскликнули мы.

– Сейчас попробую объяснить. Для начала, чтобы вы поняли, почему я так всполошился, скажу, что пару раз доводилось видеть его родственников в естественной среде. У меня от этих встреч остались совершенно жуткие воспоминания. Первой была огромная агрессивная чёрная зверюга, которая длинными когтями рвала местную корову на пастбище. А во второй раз похожая зверюга гналась за нами при свете дня, и, поверьте мне на слово, я до сих пор с ужасом вспоминаю её зелёные полыхающие яростью глазищи. Поэтому и примчался сразу, после того как Рик мне проболтался, кого вы к себе притащили.

Рик покаянно опустил голову, но глаза у него смеялись, уж больно забавно выглядела Милли с разомлевшим от поглаживаний страшным зверем на коленях.

– Местные называют его фатрух. Редкий, дикий, малоизученный зверь. Неприручаемый. Его щенков никто не видел. Встречаются только взрослые особи, уже со сложившимся характером.

– А почему бабочка-то? – не выдержала Милли. – Он что, летать умеет?

Она бесцеремонно приподняла ему лапы, потискала круглое тёмно-серое пузо и сообщила:

– Крыльев нет!

– Потому что, судя по тому, что о нём рассказывают, первую, младенческую часть своей жизни он проводит в каком-то другом виде и состоянии, а потом или закукливается, или как-то иначе ограничивает свои контакты с миром, дозревает и из кокона выходит уже взрослый фатрух.

– Да он на взрослого пока не тянет! – Рик уселся рядом с Милли на ковёр и погладил нашего опасного фатруха, всё также сидевшего у неё на коленях. – Выходит, или он дефектный какой-то, или у фатрухов после кокона всё же есть период котёнка.

– Возможно, – кивнул Шува. – Возражать не буду. Про фатрухов мало что известно, одни сказки да легенды. Что из них правда, что нет, не отделить.

Внезапно я вспомнила как внимательно смотрел на меня вчера Дымок. Сейчас он точно также изучающе глядел на меня.

– Есть ещё вариант, – озвучила я мелькнувшую мысль, – наш Дымок не котёнок вовсе, а действительно уже взрослое животное. Правда, пока находится в процессе адаптации после кокона. Вчера его напугали, вот он к нам и прибился. Мы, напротив, не орали, не лупили его палками и вообще, совершенно не подозревая какой он исключительно опасный, вели себя очень дружелюбно. А некоторые вообще стали изображать из себя мать родную.

Я с улыбкой посмотрела на белобрысую, вспомнив её вчерашнее сюсюканье.

– Он не может быть взрослым, – возразил мне Шува, – слишком маленький. – Те звери , о которых я говорил, были величиной с очень большую собаку и намного темнее.

– Во-первых, величина тела не показатель взрослости. Бабочка тоже сначала кажется маленьким рулоном свёрнутых крыльев, а потом вдруг оказывается, что она большая и может летать. А во-вторых… – я растерянно оглядела сидевшую вокруг команду, – во-вторых, мне показалось, что он сегодня чуть больше и чуть темней.

– Милли? – требовательно перевёл взгляд на девушку Шува.

– Ну да, –нехотя выдавила из себя Милли. – Мне сегодня утром тоже так показалось.

– И что прикажете теперь делать? – страдальчески воскликнул Шува и закатил к потолку глаза. – Веником выгонять животинку? Оставить её тут хозяйке гостиницы на развлечение? Тащить с собой? Кто будет отвечать, если ваш Дымок на глазах всего каравана превратится в жуткую агрессивную зверюгу и разорвёт нас вместе с остальными?

– Никого он не разорвёт! Правда, Дымок? – Милли ласково погладила питомца.

Дымок встал, медленно и осторожно подошёл к Шуве. Мы замерли, не спуская с него глаз. Зверь издал тихий короткий рык и потёрся об руку нашего лидера, словно понимая от кого именно зависит его дальнейшая судьба.

– Знаешь, Шува, – решила я озвучить свои сомнения, – я тут наблюдаю за ним со вчерашнего вечера. Мне кажется, что он и вправду уже не детёныш. Взрослый зверь, умён и даже, возможно, разумен. Нет, не как человек, – сразу пресекла я возражения, – а как очень умное животное. Как домашний пожилой пёс, например.

– Да неужели? И что это нам даёт? – вздохнул мой муж, без сомнений, уже предчувствуя, какое предложение поступит.

– Что его можно взять с собой.

– Да, – закивала Милли обрадованно, – возьмём. Дымок умный и неагрессивный.

– Ага, – засмеялся Рик, – будем маскировать его под собаку. Шува, я в монастыре видел местных собак. Похож, если к деталям не придираться.

– Глаза у него слишком… не собачьи. Хотя, конечно, фатрухов мало кто видел. Редкие они и людей избегают.

– Ну вот, изучим заодно этого очень редкого и малоизученного зверя, – уже уверенно стала настаивать я. – Неужели тебе самому неинтересно? Ты же сунулся в портал с исключительно исследовательскими целями. А тут даже портала не понадобилось, загадка сама к нам пришла. В общем, предлагаю рассматривать нашего питомца с научной точки зрения.

– Ладно, – окончательно сдался Эшувир, – на этот раз у нас будет своя повозка. Это облегчает задачу. Если ваш… Дымок пойдёт с нами, то берём. Однако, девчонки, питомец под вашу ответственность. Вам задание: за эту пару дней разобраться, как с этим умным зверем вообще общаться. Не хотелось бы влипнуть в непредвиденную ситуацию.

Глава 13

Наша двухколёсная повозка, похожая на крытый фургон, обладала дугообразными рессорами. Этот факт оживил во мне почти совсем утерянную надежду на развитую цивилизацию и комфорт. За эти недели сложилось устойчивое впечатление, что мы попали в абсолютное средневековье со всеми вытекающими из этого выводами, и даже в столице нас будет ждать примитивный быт, застарелая грязь и вездесущие насекомые типа вшей, блох и клопов.

Нет, в монастыре тюфяки были чистыми и никакой подобной живности я не заметила, но ассоциации упорно всплывали сами.

Шува уверял меня, что и тут есть комфортная жизнь и не стоит делать скоропалительные выводы по одному весьма удалённому от городов монастырю, но всё равно не особо не верилось. Даже чистенькая гостиница, в которой мы жили в Прилипсе, не убеждала и казалась всего лишь удачным исключением.

Наше транспортное средство тронулось, и я с радостью ощутила, что ещё есть на что надеяться. Тихий скрип повозки, лишь слегка покачивающейся на колдобинах, звучал музыкой, мягкий ход убаюкивал, а плотная ткань фургона надёжно защищала нас от дорожной пыли, летевшей из-под ног несущихся вперёд ящеров.

Не имеет смысла в подробностях описывать эту неделю до Амды. Она была достаточно однообразной. Дорога, дорога, непрерывная дорога с ночёвками на постоялых дворах разного уровня чистоты и комфорта. Однако всё же этот переход до Амды для меня стал необыкновенным. Только сейчас во время длительных переходов у нашей команды наконец-то появилось время обстоятельно, без помех, поговорить.

Фургон был устроен так, что Шува правил повозкой находясь вместе с нами внутри. Наконец-то наш глава семейства никуда не спешил, и ему можно было задавать вполне конкретные вопросы, которые вызрели у нас за эти три недели. До этого совместного свободного времени было совсем мало и нам его хватало только на то, чтобы заниматься жизненно необходимым суаскритом и обсуждать что-то остро актуальное. Наконец мы получили возможность обстоятельно побеседовать! Безусловно, я воспользовалась ею в полной мере..

Всю неделю пути Шува подробно отвечал на наши расспросы, рассказывал о местных достижениях, религии, мировоззрении, правилах, сравнивал с Венессией.

Естественно, местная цивилизация, не имеющая возможности использовать электричество, нашла источники процветания в окружающей природе. Использование селекционированных животных в быту мы смогли частично наблюдать в монастыре, но и всё остальное было построено на принципиально другой непривычной нам основе. Здесь была совершенно другая медицина. Вернее, медицины в моём понимании не было вообще. Здесь процветало то, что я назвала бы, лекарство и знахарство высшего порядка. Травы, зелья на их основе, яды и прочая полезная секреция местных представителей флоры и фауны. Химические вещества для лекарств тут не синтезировались, а брались из природных или специально для этого выведенных биологических объектов.

Кроме этого здесь применялись и, по уверениям Шувы, прекрасно работали методы, которые у нас назывались эзотерическими и недостоверными. Оказывается, в этом обществе наряду с простыми лекарями и знахарями существовали вполне признанные обществом личности, успешно манипулирующие с энергетическими полями, окружающими больного человека, от которых зависело здоровье. Этот талант давался от природы и встречался редко. Как сказал Шува, даже существовала специальная комиссия, которая время от времени ездила по королевству, по каким-то критериям отыскивала талантливых детей и отправляла их на обучение. Таких лекарей высшего порядка называли верлиры, среди них встречались и мужчины и женщины.

– Говорят, верлиры женского пола посильнее мужчин будут, но это не афишируется. Наверное, мужчинам обидно это осознавать, – рассказывал Шува. – Но и работа верлиров мужского пола производит впечатление. Мы, наёмники, обычно помощью простых лекарей пользовались, но в одном переходе я видел, как верлир работает. В ситуации, когда парень кровью истекал, у него после нападения полбока располосовано было. Верлир руками вокруг поводил, а потом к его боку ладони прижал, минуту неподвижно сидел, а потом руки убрал, а там кровь остановилась и рана уже затягивается. Правда, верлир после этого несколько бледно выглядел и сразу отдыхать отправился.

– А что-то типа астрологии тут есть?

– Вроде есть, но в лечении не применяется.

– А нумерология?

– И нумерология, и гадание, и даже оракул существует. Но, сами понимаете, к нему я не ходил. Слишком дорогое удовольствие. Так что, могу судить об оракуле только по книгам и слухам. Говорят, предсказания у него туманны и часто смысл предсказания наступает уже после свершения события. Когда уже ничего не избежать. Но люди всё равно к нему толпами ездят.

Шува рассказывал, анализировал, порой подталкивал нас к каким-то выводам и заключениям. Эти пространные беседы пролились бальзамом на мою душу. Теперь авантюра с переходом «ради великой идеи» снова приобрела философский смысл, который я совсем было утеряла, погрузившись в трудности местного быта или бестолково томясь взаперти в гостинице. За эту неделю дороги мой внутренний исследователь как-то успокоился и перестал меня терзать сомнениями.

Кроме этих серьёзных бесед мы смеялись и шутили, а в этих шуточных пикировках узнавали друг друга поближе. Наше семейство будто обретало основу, дружеские узы, которые вполне могли заменить семейные. Судя по довольным лицам и Милли, и Рика, они чувствовали то же самое. Именно эти обстоятельные философские разговоры превращали наш поход за легендарным артефактом из весьма утомительной рутинной поездки во что-то действительно стоящее и познавательное.

Я наконец сообразила спросить, за что Шуве была пожалована приставка Кор.

– Высочайшим королевским повелением мне был пожалован титул за большой вклад в развитие местной промышленности, – Эшувир бросил на нас смеющийся взгляд. – А теперь попробуйте угадать, что я тут эдакого изобрёл. В мире, где не используют электричество. Сложные приборы и химические соединения не предлагать. Не забывайте, что по профессии я антрополог, а совсем даже не инженер, не химик и не физик.

– Ну, мы тоже тут все неинженеры-нехимики собрались, – засмеялась я. – Значит, будем размышлять в одном ключе.

Итак, действительно, что можно было изобрести такого ценного неэлектрического? Наша компания начала скрипеть мозгами, но никому ничего толкового в голову не приходило. Порох – слишком сложно, мыло здесь есть…

– Оружие? – спросил Рик. – Нет, не лучевое, а несложное, типа, арбалет.

– До мечей и арбалетов они сами давно додумались, а устройство механического пистолета я схематично помню, но воспроизвести точно не смог бы. Ещё предположения есть?

Шува мотолётами увлекался. Но и там сплошное электричество… Так, а бензин тут есть?

– Бензин нашёл? – первой высказала предположение Милли. Наши с ней мысли явно шли по одному пути.

– Бензин делают, а находят нефть. Но нет. Наверное, нефть тут где-то есть и её даже как-то добывают и используют, но бензина пока нет. Кстати, даже если бы и был, бензиновый двигатель создать с нуля мне не по силам. Но ты двигаешься в верном направлении. Анаис? Твои предположения?

– Не знаю. Что-нибудь несложное и для развлечения. Ролики?

– Ну надо же, почти угадала! – восхитился Шува. – Я изобрёл… – он сделал большую паузу – велосипед. До него здесь до меня не додумались.

Он оглядел наши удивлённые лица и улыбнулся.

– Мне просто повезло и однажды, ещё будучи наёмником, я спас дочь одной довольно влиятельной персоны: наместника одной из провинций. Мне был пожалован небольшой домик на окраине их гигантского поместья. А рядом находилась мастерская, хозяин которой из-за любви к экспериментам едва сводил концы с концами. Я убедил его сделать несколько велосипедов. Да, они были странными и сначала без педалей. А потом мы освоили и педали. К счастью, тут вовсю используют используют деревья с каучуковой смолой, поэтому колёса сразу можно было делать с мягкими шинами. Я заинтересовал велосипедом моего покровителя, того, чью дочь я спас, а он уже показал забавную новинку при дворе. Велосипед понравился и сразу стал модным.

– Тебе за неё пожаловали титул? – удивился Рик.

– Нет, это был первый шаг. Потом я «изобрёл» цилиндрический подшипник.Это оказалось настолько важным, что мой покровитель добился для меня титула. Заодно, конечно, полностью подгрёб под себя мои мастерские и право производить подшипники. Но я не в обиде.

– Почему-то мне кажется, что ты ещё что-нибудь изобретёшь, – пробормотала я. – Наверняка ведь, когда готовился к поездке, подошёл к вопросу творчески. Бензина нет, зато спирт точно есть. Не может не быть.

– Отличная идея! – улыбнулся мне Шува. – Но только у меня нет намерения настолько внедряться в жизнь Ригдова и насильно толкать местный прогресс. Паровой двигатель, кстати, они уже изобрели.

Надеюсь, за моё длительное отсутствие деньги от велосипедов и подшипников накапали вполне приличные. Поговорю с управляющим, узнаю точную цифру. Должно накопиться достаточно, чтобы нам четверым быстро пересечь горную гряду.

– А ведь действительно, – подумала я, – как у нас есть что-то неведомое этому миру, так и в этом мире наверняка есть нечто новое и удивительное. Настолько удивительное и поразительное, что повергло бы нас в ошеломление. Может, начать записывать? Само собой разумеется, что после нашего путешествия я не накропаю ни диссертации, но даже мало – мальской научной статьи. Кому у нас на Венессии будет интересно описание фауны и флоры Ригдова? Даже той, что обладает потрясающе полезными свойствами? Никому. А кого заинтересует описание повадок редкого зверя – бабочки фатруха?

Когда я озвучила свои мысли Эшувиру, он засмеялся и заявил, что у меня теперь один путь – написать фантастический роман и прославиться как писательница.

– Вот прямо в Амде принесу тебе бумагу и пишущее перо, и начнёшь писать.

– У меня нет сюжета.

– Зачем тебе сюжет? Пиши записки, мемуары, дневник. Потом только напишешь сверху одну строчку: фантастический роман. И всё. Больше ничего и не надо.

А ведь отличная идея!

Понятно, что после нашего путешествия, даже если я попрыгаю на том камне счастья, доказать никому ничего мне не удастся. Тот же Тим, давно мечтающий увидеть этот артефакт воочию и пообщаться с ним, вполне может счесть меня свихнувшейся. Вывод ведь висит в воздухе и напрашивается сам собой: от одиночества и тоски по нему бывшая жена слегка сошла с ума, преисполнилась бредовых фантазий из-за зависти к его успешной карьере и острого желания позлить. Тьфу, именно так со стороны и будут выглядеть мои попытки поделиться с ним сведениями. Нет уж, пусть и дальше без меня ищет камень счастья.

Рик и Милли, у которых сгенерированное артефактом счастье уже замаячило в ближайшей перспективе, периодически начинали играть в игру «какое желание я загадаю». В ней постепенно даже сформировались какие-то правила.

– Я скажу, например, что хочу стать принцессой, – кидала пробный шар Милли, удобно устроившись на тюфяке в углу повозки.

– Это женой принца? – лукаво усмехался Рик.

– Да.

– Значит, выйдешь замуж за парня по фамилии Принц, – смеялся Рик. – А зачем тебе быть женой принца, если ты сразу можешь заказать себе короля или вообще стать королевой?

– Ну, король и королева – это уже что-то сложившееся и чересчур ответственное. Верхушка власти, которую нижние слои постоянно прощупывают на прочность.

– А тебе хочется только придворного блеска и без ответственности?

– Да, а что плохого?

– Ничего. Только не могу себе такого представить. На тёплое место без серьёзной ответственности от желающих отбоя не будет. Вот и выходит, что без прощупывания тебя на прочность не обойдётся. Как бы не зашибли ненароком прощупывая. Если совсем без ответственности, то тебе грозит стать нарисованной принцессой в книжке со сказками.

– Давай говори своё желание, я тоже посмеюсь!

– Я хочу мотолёт, – делал свой ход Рик.

– Ха-ха-ха, – начинала веселиться Милли. – Хочу мотолёт что? Видеть? Помнить? Так уже! Помнишь. Всё, твоё желание выполнено.

Они ловили друг друга на неточностях формулировок, выдавали новые желания, однако точные формулировки выскальзывали из сети слов и прятались, избегая произноситься.

Я не вступала в эту шутливую пикировку, но мысленно прикидывала, что бы могла загадать сама? Пока тоже ничего не складывалось. Словам не удавалось точно описать желаемое. В каждой даже законченной фразе, выражающей желание, сразу находился какой-то изъян.

Абстрактные понятия вообще можно было трактовать как угодно. Например, хочу мир во всем мире. Что это может значить для артефакта? Мир в мире уже присутствует. Не-война? Тогда что считать войной? Уничтожение муравейников на приусадебном участке считается войной человека против муравьёв?

Или хочу быть счастливой. Сразу натыкаешься на понятие счастья. Что такое счастье? А вдруг понятие счастья для меня и для артефакта разнится? Может, я окаменею, потому что он считает состояние каменного покоя самым счастливым?

Я слушала обсуждаемые Милли и Риком предложения и улыбалась. Шува о своих желаниях тоже молчал и только вставлял насмешливые реплики, провоцируя новый виток обсуждений.

Смешно, но, казалось, что только сейчас наша компания смогла толком рассмотреть друг друга. Я как-то иначе, другими глазами вдруг увидела наше неожиданно образованное судьбой «семейство».

Милис, золотоволосая красавица с голубыми глазами и острым язычком. Её красоту не портил даже местный платок. Она завязывала его так, что полностью прятала под него волосы, зато открывала нежный овал лица и изящную линию высоких скул.

Рик, красивый мужчина с черными кудрями и затягивающими в свою глубину чёрными глазами, своей внешностью вписавшийся в типаж местного населения, однако всё же более стройный, менее смуглый и от этого казавшийся более аристократичным. Красавец! Немного ворчливый, но заботливый и надёжный. Мне рядом с ним удобно. Но это ягодка явно не для меня. И не потому что слишком красив, а потому что характер у него подобен моему. Он такой же мягкий и податливый на уговоры, как и я. Судя по его рассказу, даже ожидающая Рика свадьба – это всего лишь желание его родителей, а любовные отношения лишь эхо любви его невесты. У меня нет было никаких сомнений, что рано или поздно он окажется у ног какой-нибудь настойчивой девицы. Он до сих пор прикрывал волосы платком, но повязывал его совершенно по-пиратски. Надо будет ему круглую серьгу в ухо подарить как выдастся возможность. Я видела, здесь мужчины носят.

Шува, высокий, худощавый, у которого светло-серый, словно выгоревший цвет радужки сразу бросается в глаза. Эшувир сменил полностью белую одежду паломника на светлую узорчатую, но местная мода в жарком климате всё равно предпочитала свободный покрой. Широкая рубаха всё также свисала с широких плеч складками, как с вешалки. Он настолько выделялся и ростом, и глазами, и белизной своей даже загорелой кожи, что изображать из себя местного ему не было смысла. Безусловный чужак. От излишнего внимания его спасало только то, что где-то там, в предгорьях, куда мы направлялись, существовала какая-то провинция Драготина, где встречались блондины с голубыми глазами.

За эти недели Эшувир, согласно местной моде, обзавёлся короткой бородкой. Эта рыжеватая растительность на подбородке придавала ему дополнительной солидности и основательности. Из парня-переростка неопределённого возраста он превратился в уверенного в себе солидного мужчину. Это привлекало. Наверное, потому что мне самой не хватало нужной уверенности и в характере, и в ситуации. Сейчас его нос с горбинкой, узкая переносица, выгоревшие белесые брови, белыми линями перечеркнувшие высокий лоб, уже не казались мне странными. Напротив, было удивительно, как сразу можно было не рассмотреть, что Эшувир внешне очень симпатичный мужчина.

Я перевела глаза на тёмное пятно между тюками.

Да, вот он, неожиданно прибившийся к нам пятый участник похода. Дымок словно почувствовал, что я о нём думаю, открыл глаза и окатил меня зеленью взгляда. Стоило признать, что присоединившийся к нам фатрух прекрасно вписался в наш коллектив. Он тоже старался не выделяться и старательно строил из себя приличную местную собаку. Агрессии не проявлял, глаза прятал, днём отсиживался в фургоне, вылезал по своим делам только по ночам и утром возвращался обратно.

Я всё больше приходила к мысли, что мы имеем дело со взрослым животным. Мало того, порой мне казалось, что он и речь-то прекрасно понимает!

– Вряд ли, – сказал Шува в ответ на озвученные мной подозрения. – Подумай сама. Как может только что вылупившийся из кокона фатрух, даже самый умный, понимать инопланетный неизвестный здесь эпсос? Скорее всего, он каким-то образом по мимике и жестам считывает наши эмоции. А к вам в саду так легко подошёл, потому что вы видели в нём забавного котёнка, а не опасного зверя.

Гипотеза Шувы выглядела логично. Ну да, с чего вдруг местный зверь фатрух понимает сказанное на эпсосе? Видимо, от Милли шёл поток эмоций любви и желания заботиться, на который и пошёл дезориентированный после кокона зверь.

Дымок быстро рос. Он становился больше и темнее с каждым днём. Это медленно, но верно перерастало в проблему. Без сомнения, скоро его величина будет привлекать внимание окружающих. Рано или поздно, но кто-нибудь обязательно поймёт, что с нами путешествует тот самый опасный и агрессивный фатрух.

Мы обсуждали эту проблему, но к единому мнению так и не пришли. Рик предлагал отпустить его где-то за перегон до Амды. Милли предлагала сделать что-то вроде ошейника на коротком поводке, чтобы демонстрировать всем, что это наше прирученное животное и оно под контролем. Шуве явно не хотелось отпускать такого замечательного охранника, а по совместительству занятный объект для изучения. Но пока он не мог сообразить, как оставить фатруха при себе, не пугая при этом окружающих.

Во время этих обсуждений Дымок поглядывал на нас своими зелёными глазами, а в них, как мне казалось, затаилась насмешка. В том, что он сам за себя всё решит, я не сомневалась.

Так и оказалось. За один перегон до Амды, он демонстративно уселся перед нашей компанией, прикорнувшей в тенёчке повозки, рыкнул и тихонечко потрусил в сторону зеленеющей недалеко растительности. Прощание было весьма красноречивым. Больше в караване он не появился.

– Ну что, наблюдение за редким зверем пришлось прекратить за отсутствием объекта? – сыронизировал Рик, когда мы снова забирались в повозку.

– Трудно сказать, кто за кем наблюдал, – возразила я. – Почему-то мне кажется, что мы Дымка ещё увидим.

– Да, удивительный зверь, – согласно откликнулся Шува.

Прибыли в Амду мы вечером, а с утра глава нашего семейства посчитал, что опасность миновала, раз неведомый нам Бачула со своими соглядатаями остался в Прилипсе. Так что мой муж наконец решился выпустить нашу на прогулку нашу компанию и показать нам город.

Внешне многое было был похоже. Людям всё также как и на Венессии требовался транспорт, дороги, дома, освещение улиц. Однако отсутствие электричества пустило цивилизацию по иному пути.

Дома казались построены с немного странными пропорциями, но, в общем, похожими на наши. Стены из камня, перила из дерева, окна из стекла. Необычно часто здесь встречались круглые, как башни, дома.

– Такая форма стала преобладающей, потому что энтонам удобнее копать фундамент по кругу, – объяснил этот нюанс Эшувир.

Как и у нас магазины, лавочки и рестораны стремились расположиться ближе к центру города. Логика та же: где поток людей больше, там выше прибыль.

А вот пешеходные дорожки были покрыты не камнем или досками, а чем-то, похожим на плотный отливающий фиолетовым пластик. Как сказал Шува, это сок специально выведенного для этого дерева.

Милли с интересом рассматривала проходящих мимо модниц и их развевающиеся лёгкие разноцветные одеяния. Южный климат диктовал свою волю: одежда с одной стороны должна защищать от солнца, а с другой не допускать перегрева. Мне местные женщины напоминали ярких бабочек с шевелящимися от ветра крыльями. Пустыня отсюда уже была далеко и платки, защищающие волосы от песка, в Амде почти не встречались.

На наших глазах на плечо красивой дамы, сидящей на скамье в тени дерева, села небольшая серая птичка и строгим мужским голосом проговорила ей в ухо длинную фразу. Дама встрепенулась, словно получила приказ, сразу дисциплинированно поднялась и целенаправленно куда-то направилась.

– Это прилетала морка, птичка сообщения, – засмеялся Шува, увидев наши озадаченные взгляды, которым мы провожали даму. – Морка голосом передаёт сообщения, причём прекрасно копирует голос и интонации. Судя по всему, эту даму где-то уже заждался муж. Обычно морку используют на близкие дистанции, внутри города. Но выведены и существуют и другие почтовые птички разных видов. Некоторые из них обучены весьма быстро летать на очень длинные расстояния. Да, коммуникаторов здесь нет. Аномалии заставляют население осваивать другие способы быстрой доставки сообщений.

Глава 14

На следующий день, уже ближе к вечеру, явился наш глава семейства и прямо с порога заявил:

– Ну что, девчонки, у меня есть для вас две новости, одна хорошая, но с элементами гадости, а другая просто хорошая.

Я в тот момент корпела над своими путевыми заметками. Идея, подкинутая мне Шувой, наполнила мою исследовательскую натуру смыслом. Пусть на Венессии посчитают их буйной фантазией, пусть. Если мы вернёмся, на что я всё же надеюсь, эти заметки будут нужны мне самой.

Оказалось, что Милис прекрасно рисует. Скучающая напарница украсила мои путевые заметки достаточно точными изображениями грегусов, энтонов и даже тех самых паучьих ткачей, которые показались тогда Милли отвратительными. Неужели она за те несколько минут успела их так подробно рассмотреть?

Новости? Мы с Милли переглянулись. Вот уж непонятно, что здесь считается плохим, а что хорошим.

– Хорошая новость, что мне удалось добыть денег и скоро мы отправимся дальше.

– Это не хорошая, а просто отличная новость! – обрадовалась я. – А что за новость с элементом гадости?

– Завтра во дворце наместника провинции состоится бал в честь приезда советника короля герцога Пайгера. С какой-то радости именно сейчас его светлость занесло в Амду. Я приглашён… – тут Шува тяжко вздохнул и закончил фразу: – вместе со всем семейством.

– Замечательно! Какой кошмар! – воскликнули мы одновременно с Милис и снова переглянулись.

– Почему кошмар-то? – воскликнула Милли и захлопала круглыми от удивления голубыми глазищами. – Ты со скуки в гостинице ещё не очумела? А тут бал, людей посмотрим, себя покажем.

Она начала напевая кружиться по комнате.

Я поморщилась. Детский сад какой-то. Явно мама всё ей организовывала, а дочурка из-под маминого крыла ещё не вылетела толком. Все многолюдные мероприятия требуют тщательной подготовки! Даже просто выход на люди. А тут целый бал!

– У тебя платье есть? Достойное платье и обувь? – возразила я легкомысленной девице. – Ты разбираешься в местной моде и сможешь к завтрашнему дню одеться так, чтобы на тебя пальцем не показывали и не смеялись вслед? Ты знаешь, где тут есть хороший парикмахер? Ногти у тебя в порядке? Руки рисунками здесь разрисовывают, на это мы с тобой давно обратили внимание, но обязательно ли это для бала у наместника или напротив нежелательно и считается вульгарным?

Милис ещё пыталась удержать позиции:

– Купим, найдём парикмахера, с ногтями разберёмся. Шува сказал, что деньги-то теперь есть!

– Хорошо, платья добудем, причёски сделаем, а тонкости местных правил поведения ты знаешь? Сервировка стола? Вилки-ложки слева-справа? А танцы? Умеешь? А беседу поддержать на суаскрите? Не на примитивном уровне, да-нет-возможно, а до конца понимая нюансы того, что тебе говорят? Шутки ведь строятся на нюансах.

Милис сникла.

– И что, не пойдём? – грустно исподлобья посмотрела она на Шуву.

– Всё равно пойдём, – вздохнул он. – Не можем не пойти. Вчера вас, девчонки, заметили во время прогулки, и наместник заинтересовался. Я намекал, что мы проездом, мол, у нас нет достойного, соответствующего событию одеяния, но наместник только засмеялся и сказал, что этот вопрос легко решаем.

– А ведь я говорил, что паранджа вам к лицу, – пробурчал Рик.

– Хорошо, гадость я увидела, а в чём у этой новости плюс? – спросила я.

– Меня представят герцогу Пайгеру и, возможно, я смогу добыть денег достаточно, чтобы спокойно без задержек добраться до моей усадьбы.

– Хочешь очередным открытием его осчастливить? – спросил практичный Рик.

– Да, есть у меня кое-что, пара идей, – туманно ответил Шува. – Может, заинтересуется и денег даст.

Вечером доставили приглашения. Вместе с ними принесли наряды для всей нашей четвёрки и несколько карточек с адресами модного салона, модистки и ювелира, который даёт украшения напрокат.

– Вот влипли, – вздохнул Рик, – никаких денег на ваши причёски с украшениями не хватит. Так мы тут и застрянем с вами, красивыми.

– Почему только наши? Вам тоже не помешает постричься, – мгновенно перевела стрелки хитрая девчонка и не думая оправдываться. – Бороды ваши клочковатые пора в порядок привести. На каких-то бродяг стали похожи. Постыдились бы, вы ведь представляете достойное аристократическое семейство Кор Бремон! Слушайте, что вы тут вообще загундосили хором? Всё же отлично пока складывается. Деньги, чтобы почистить пёрышки, у Шувы уже есть. Теперь, если он будет осознавать, что мы основательно потратились, то и речь его станет гораздо убедительней! А это значит что? Это значит, что и денег больше добудет. Сплошная польза! Да и вообще, вы исследователи или безыдейные обыватели? Считайте, что у нас социальный эксперимент!

Я не выдержала и рассмеялась. Действительно, зачем снова цепляться за условности? Ну будем смешными, нелепыми, так наша бросающаяся в глаза инаковость нам это позволяет. Чужаки мы, чужаки и этим надо пользоваться без стеснения, а я, как дурочка, снова пытаюсь влезть в ту же колею повышенной дисциплинированности. Спрашивается, что нам сейчас до того, что подумает местное светское общество? Нас послезавтра здесь не будет, а через пару месяцев и вообще на этой планете. Тогда к чему эта повышенная ответственность за манеры и поведение? Белобрысая вовремя ткнула меня носом в то, что в нашей ситуации всё это вторично.

Милли повернулась ко мне:

– Время ещё есть, разберёмся с местными вилками-ложками. Шува научит, он же вращался среди местных аристократов. Уж наверняка нахватался приличных манер.

– А танцы? – уже просто из любопытства спросила я, улыбаясь.

– Мы совершенно не обязаны знать местные. Если ты забыла, мы вообще из далёкой мало кому здесь известной Драготины, а у нас там свои танцы. Ничего, если будет нужный ритм, то потанцуем с Риком или Шувой. Мужчины, вы сами-то вообще танцевать умеете? Хоть что-нибудь?

– Ты сама-то танцевать умеешь? – хмыкнул Рик и передразнил: – Хоть что-нибудь.

– Умею. Я бы показала, да музыки нет.

– Не выделываться, не кривляться, да задом крутить, а действительно танцевать, красиво двигаться?

– Я могу. А ты? – явно завелась Милли. – Будет музыка с подходящим ритмом, ты-то сможешь хоть зергинс или польер со мной станцевать?

– А что это?

Шува тоже засмеялся.

– Разберётесь. На самом деле, Милли права, у нас отличная фора, мы не местные, из далёкой глухой провинции. Прекрасный аргумент, сам испробовал. Им можно все промахи в поведении замазывать. Да и высокоинтеллектуальных бесед вести вам совершенно не обязательно. Надеюсь, от этого бала действительно будет сплошная польза и никакого вреда.

К сожалению, он ошибся. Сплошной пользы не было, да и без вреда не обошлось. Хотя, если подойти философски, что считать за вред в этом полном условностей и неясных перспектив мире? Возможно, это просто толчок к повороту в судьбе?

Весь следующий день мы пробегали в совершенно материальных и конкретных приготовлениях к балу. Результат наших сборов был ошеломляющим. Наше семейство, как следует отмытое, причёсанное и нарядно одетое выглядело просто великолепно. Расшитые узорами рубахи из посверкивающей переливающейся ткани стекали с широких плеч наших спутников. Светло-голубая с узором из серебряной нити у Шувы и зеленоватая, с золотистым у Рика. Свободные брюки из того же материала и мягкие светлые кожаные сандалии завершали образ.

Мы с Милли щеголяли в струящихся полупрозрачных свободных накидках, под которыми собственно и прятались вполне целомудренные лёгкие узорчатые платья, закрывающие и плечи, и коленки и подчёркивающие талию.

Кроме бань и парикмахерских мы уйму времени потратили в ювелирной лавке, где пигалица выбирала себе украшения. Я-то особо не мудрствовала и с комплектом из серёжек, браслета и ожерелья к моей накидке и платью нежно-бирюзового цвета определилась почти сразу.

Зато Милли со своей золотистой накидкой и платьем цвета липового мёда долго металась мыслями по ювелирной лавке, не зная на чём остановить свой выбор. Золото здесь не ценилось, а ей очень понравился комплект из гирлянды соединённых между собой золотых цепочек и звёздочек. Он отличался исключительным изяществом, очень подходил к наряду, однако по местным представлениям был достаточно дёшев. Это противоречие смущало Милис и портило ей окончательный выбор.

– Да бери ты уже золотое! – в конце концов зашипел потерявший терпение Рик, на которого пала обязанность всесторонне и многословно оценивать красоту Милли в предлагаемых сокровищах. – Сама подумай, вернёшься на Венессию и с восторгом будешь вспоминать, в каком шикарном золотом украшении довелось показаться. Если на этом сборище Шува добудет достаточно денег, то мы вообще его потом выкупить сможем, в нём домой отправишься. А что подумают местные – их дело. Мы ведь не богатеев из себя изображаем, а приглашённых из милости.

***

Скромное жилище наместника находилось на склоне холма в пригороде Амды и больше напоминало дворец. Туда доставил нас наёмный экипаж, который тянул небольшой длинношеий грегус.

Первым делом мы дружной толпой прошествовали поприветствовать наместника с семьёй. Впереди уверенной походкой шёл Эшувир, затем мы с Милли рядом. Замыкал наше шествие Рик.

Наше прибытие, конечно, сначала никакого внимания не привлекло, всё же приставка к фамилии Кор большого веса в аристократическом обществе не имеет. Однако любопытства местной публики было не избежать, уж больно мы отличались от чернявых смуглых кареглазых аборигенов. Только Рик единственный в нашем семействе, кто прекрасно вписывался в местное общество, будто он родился где-то тут в высокородном семействе Ригдова. Закрадывались мысли, что родственники его дальних предков и были теми первыми поселенцами на этой планете, что смогли пройти сквозь портал.

Мы с Милли, ясное дело, выглядели как белые вороны в стае чёрных, хоть все эти вороны, как и мы, были одеты в светлые одежды.

Когда мы приблизились к наместнику, мне показалось, что все головы повернулись в нашу сторону. Сияющую как солнце среди тёмных туч Милли с её золотыми волосами и цепочками мужчины пожирали глазами.

– Тьфу, надо было её всё-таки в паранджу затолкать и сказать, что иначе нельзя, мол, это наш традиционный костюм для балов, – тихо пробурчал сзади Рик, и я сразу поняла, кого он имеет ввиду. – Чует моё сердце, не оберёмся проблем мы с этим балом.

Он как в воду смотрел.

Первый час мы чинно фланировали по богато украшенному огромному залу с мраморными колоннами и высоким расписным потолком и даже выходили на террасу подышать вечерним воздухом. Вид с террасы открывался потрясающий. Наместник выбрал весьма живописное место для проживания.

Время от времени Шува отходил в сторону с кем-то пообщаться и завязать нужные деловые контакты, оставляя с нами Рика.

В отсутствие главы семейства все попытки с нами побеседовать затухали сами собой, потому что Рик старательно изображал строгий взгляд и сурово хмурил брови, а мне было сказано строить из себя ничего не говорящую и не понимающую. Во избежание.

Нет, а что, мне было не трудно. Забавно даже. Поток разряженных дам и не менее разряженных кавалеров обтекал и кружился вокруг нас. Я развлекала слегка заскучавших спутников переводом плещущихся вокруг шепотков, а порой и вполне громко произносимых фраз. Судя по ним, мы были «дикие», «возомнившие невесть что», «удачливые выскочки» и одновременно «прелестницы», «удивительные красавицы» и «потрясающий мужчина».

Несмотря ни на что, настроение у меня было прекрасным. Я с любопытством рассматривала гостей, пыталась запомнить манеры, понять логику и структуру отношений, принятых у аристократов. В общем, вела полевые научные наблюдения.

Только однажды мне стало тревожно. Случайно подняв взгляд, я заметила мужчину в тёмном одеянии, который внимательно рассматривал нашу троицу из глубины узкой галереи, нависшей над бальным залом. В тот момент я вдруг как-то сразу вспомнила, что мы на совершенно чужой планете, и, по сути, всего лишь маленькие беззащитные песчинки в механизме иноземного королевства, живущего по своим почти незнакомым правилам. Если возникнет серьёзная опасность от власть имущих, у Шувы силёнок не хватит нас защитить. Ох, прав был Рик, уж слишком много к нам внимания. Не оберёмся проблем мы с этим балом.

Мужчина на балконе поймал мой взгляд, кивнул мне, сделал шаг назад и исчез из вида. Ладно, стоит успокоиться и не паниковать заранее. Кто-то просто любопытный, не более.

Наш вечер, посвящённый бесцельному фланированию, почти заканчивался, мы уже собирались отправиться домой, когда рядом с нами с поклоном возник слуга, и Шува немного нервным тоном сообщил:

– Ну что, мальчишки и девчонки, за нами пришли. Наступает весьма ответственная часть нашего путешествия. Мы идём знакомиться с самим советником короля, герцогом Элрудом Пайгером.

Мы вышли из зала, поднялись по широкой мраморной лестнице, прошли через анфиладу красиво украшенных комнат и оказались в большом круглом, без единого угла кабинете, явно расположенном в башне. Мебель из красного полированного дерева придавала ему основательность и солидность. Напротив двери стоял массивный письменный стол, а вдоль окон расположились несколько диванов и кресел, на которых до нашего прихода уже сидели какие-то люди.

Солол уже спрятался за горизонтом. В расположенные по кругу широко распахнутые высокие окна из бархатной темноты заглядывали звёзды, а ветер играл лёгкими молочными занавесями и устало дышал уходящей жарой.

– Проходите, проходите, – приветственно взмахнул нам сидящий за столом мужчина, в котором я узнала того, что смотрел на нас с балкона. – Меня зовут Элруд Пайгер, я советник его величества. Вы здесь, потому что мне захотелось поближе с вами познакомиться. Наш гостеприимный хозяин позволил занять его домашний кабинет. Там у окна мой секретарь и помощники… – он назвал имена, которые я сразу же забыла за ненадобностью.

Эх, какой эффектный и харизматичный у короля советник! Черноволосый, черноглазый, с густыми бровями, прямым носом, красивыми чётко очерченными губами и тяжёлой квадратной челюстью. Массивный, мускулистый, с широкой грудью, но ещё не старый, лет сорок, не больше. Для советника короля совсем молодой! А взгляд какой гипнотизирующий! Чувствую себя как кролик перед удавом. Я опустила глаза и прошептала в спину Шуве:

– Переведи.

Он спохватился, перевёл сказанное для нашей троицы и представил нас. Мы вежливо поклонились. Уж не знаю, насколько наши телодвижения вписывались в рамки приличия, но уголки губ герцога дрогнули в улыбке.

Далее пошли куртуазные расшаркивания, уверения в нашей прелести, просьбы перевести комплименты, навстречу текли заверения Эшувира в мудрости советов, даваемых герцогом королю и прочая светская чепуха.

Всё это время нас рассматривали. Рассматривали как-то очень пристально. Герцог будто толкал нас словами, наблюдал за реакцией, исследовал и взвешивал на каких-то своих мысленных весах. Уж не знаю, к каким он выводам пришёл, но от заключительной фразы его светлости у меня от удивления просто перехватило дыхание.

– Я знаю, вы остановились в гостинице. Господин наместник в моём лице приглашает вас провести несколько дней до вашего отъезда здесь, в его доме. В гостевых комнатах вам будет гораздо удобнее, чем в гостинице. Надеюсь, вы не откажетесь.

Шува с достоинсквом поклонился:

– Спасибо за приглашение, это такая честь!

И ведь никак не отказаться! Ну да, кто же может отказать второму лицу королевства, у которого собрался попросить денег.

– К вам, господин Эшувир, у меня есть серьёзный разговор, – между тем продолжил герцог, снова мазнув нечитаемым взглядом по нам с Милли. – Уделите мне несколько минут наедине, а ваших родственников пока отведут в их комнаты. Вы ведь уже собирались покинуть бал? Надеюсь, гостеприимство и радушие наместника ваши прелестные спутницы оценят по достоинству.

Шува повернулся к нам, перевёл сказанное и добавил:

– Пока нам нечего опасаться. Надеюсь, разговор не затянется.

Глава семейства остался беседовать с герцогом, а мы втроём, в сопровождении слуги, отправились по бесконечным запутанным коридорам и лестницам огромного дворца в гостевое крыло. Первым заселился Рик, затем через десяток метров шла дверь покоев Милис, а затем уже дверь открыли и мне.

Ого, какие роскошные покои! Никакого программируемого пластмода, весь интерьер натуральный. Потрясающе! У меня даже на Венессии жильё было попроще. Итак, что тут у нас? Спальня с широкой двуспальной кроватью посередине и высокими, до потолка окнами, гостиная с изящной мебелью, санузел с ванной, утопленной в полу и даже гардеробная с вешалками. Про выдержанный в едином стиле интерьер уже и не говорю. Хотя что в гардеробную вешать, если на мне всего лишь одно чужое платье и даже спальной сорочки нет?

Я хотела спросить сопровождающего меня слугу, где будет жить Эшувир Кор Бремон, но вовремя прикусила язык. Окатило осознанием, что, естественно, Шуву, как мужа, поселили со мной в одних покоях, и спать мы с ним будем на одной кровати в полном уединении. Ох, слишком близко. Возбуждающе близко. Тело радостно пыхнуло жаром, бесстыдно обозначая своё неукротимое желание размножаться, до этого погребённое под ворохом обстоятельств.

Ну да, не стоит себе врать, Шува с каждым днём мне нравился больше и больше. Но это ведь не повод рухнуть в постельные отношения, едва оставшись наедине!

Я сняла с себя все украшения, разделась, ополоснулась в тёплой, пахнущей цветами воде, уселась на кровати, завернувшись до подмышек в узорчатое тонкое покрывало и внимательно огляделась.

Полупрозрачные занавеси тихо шелестели под дуновением ветра, пытающегося проникнуть сквозь настежь распахнутые окна. Мягко и приглушённо сияли со стен золотые светильники, погружая спальню в золотистый полумрак. Великолепно! Я откинулась на подушки. Неужели мы добрались до настоящей цивилизации? Прямо не верится. Интересно, а в доме моего мужа также красиво и уютно или это удовольствие только для совсем богатых?

Я почти совсем заснула, когда на пороге спальни возник хмурый Шува. Выражение его лица мне сразу не понравилось. Что-то у него явно пошло не по плану.

– Ну, чем осчастливил нас герцог? – я приподнялась на локте, другой рукой закрываясь до шеи покрывалом. – Судя по твоему лицу, счастья так много, что ты не знаешь куда его девать.

– Чертовски умная ты у меня жена, попала прямо в точку, – устало произнёс муж, стянул рубаху, бросил её на пол , а затем полуобнажённый, без тени неловкости, прыжком улёгся рядом со мной на кровати и уставился в потолок. – Ты снова права, счастья действительно так много, что колени подламываются.

Шува помолчал и угрюмо сообщил в пространство:

– В общем, жениться он хочет.

– На ком? – впала я в ступор.

– На гии Милис Кор Бремон, моей сестре. И как брат скажу, это прекрасная партия! Прекраснейшая! Герцог никогда не был женат. Он мечта юных аристократок Ригдова и предмет матримониальных вожделений их отцов. Поверь, мой отказ от такого роскошного предложения будет выглядеть настолько подозрительно и оскорбительно, что даже боюсь представить последствия.

– А с чего это вдруг нам это бескрайнее счастье привалило? Он как-то объяснил это внезапно нахлынувшее на него… чувст… хм… безумие? Может, стоит написать королю, что его советник с ума сошёл? – мрачно пошутила я, уже осознавая всю глубину ямы, в которую мы угодили.

– О, там целый клубок причин и представь, все вполне весомые. Во-первых, он сам является сильным ментальным верлиром, и как-то видит, что наша Милис тоже очень сильная верлира, хоть и совершенно необученная. Такие женщины крайне редки и заполучить такую мать для своих будущих детей – большая удача. Как он сказал, людей с таким даром на всё королевство менее сотни. Большинство из них мужчины. Женщин около тридцати. Из них по возрасту и статусу ему подходят трое, но у них дар более слабый, чем у Милли. Так что он считает большой удачей нашу внезапную встречу в Амде.

Я кивнула головой. Вполне можно считать за весомую причину, если у герцога настолько серьёзный подход к будущему потомству.

– Во-вторых, эта девушка удивительна и прекрасна и будет украшением двора. Это я его, между прочим, цитирую. Именно так он и сказал.

– Какое там украшение двора? Она же языка не знает. Её затопчут. Тут никакая сногсшибательная красота не поможет.

Шува насмешливо взглянул на меня.

– Анаис, в который раз повторяю, тут хоть и непривычная тебе, но развитая цивилизация. Вот ты сама знаешь уйму мёртвых языков, изучила особые написания известных рун, осилила нюансы их толкования произношения и освоила различные исторические версии событий далёкой древности, коих немеряно. Как ты умудрилась в университете затолкать такой гигантский объём знаний в свою хоть и очень умную головушку, однако всего лишь за четыре года?

– Мы учились по особым методикам.

– Какого типа?

– Сначала полгода освоение методики особого сосредоточенного состояния, а потом к этому добавляется специально организованная интенсивная подача материала, ну и таблетки для активации памяти и быстроты восприятия. Тогда всё воспринимается намного быстрее, глубже и лучше запоминается. Словно впечатывается и записывается.

– Ну и тут то же самое. Только вместо методики особого состояния будешь пить сок какого-нибудь редкого местного горного чертополоха, а вместо таблетки аналогичное ей дорогостоящее зелье из, скажем, крови специально для этой цели выведенного чёрного шестиногого лопухария.

Это у нас денег на такие ценные зелья нет, а для Пайгера это мелочь! Для своей невесты может расстараться. Так что за месяц интенсивных занятий она легко освоит суаскрит, включая современный придворный сленг.

И не смотри на меня с таким возмущением! Я думал о таком обучении. Даже денег не пожалел бы ни для Рика, ни для Милли. Но согласись, для этого сначала необходимо было добраться до моего управляющего! Опять же в воздухе висел закономерный вопрос – захотите ли вы вообще задержаться тут на целый месяц для обучения языку, который, между прочим, никому на Венессии не нужен. Даже тебе. Вот и молчал до поры до времени.

Шува обиженно поджал губы, словно я упрекала его в излишней жадности. Да уж, муженёк снова прав. Ни к чему было заранее махать перед носом возможностями. Я снова кивнула, соглашаясь.

– Ну а третья, на мой взгляд, тоже вполне весомая причина у Пайгера такова, – продолжил Шува. – По его словам, король давно настаивает на его скорой женитьбе. Продолжение рода, сильный верлир, нужны достойные наследники и всё такое. Но Пайгер очень влиятелен. Выбор в жёны девушки одного из сильных семейств сразу сместит политическую расстановку сил в королевстве. Женитьба на представительнице одного из старинных сильных родов прибавит этому роду дополнительное влияние, а другие его утратят. Как выразился герцог, у всех этих высокородных семей такие гигантские скелеты в шкафах, что тратить силы, чтобы их там прикрывать, совершенно нет интереса. Цитирую: «Влияния мне и так хватает. Наоборот, мне интереснее сохранить сложившийся баланс». Другими словами, ему удобнее жениться на бедной аристократке из нового рода, не успевшего обзавестись ужасными семейными тайнами.

Шува иронично хмыкнул в потолок.

– Вот тут, мне кажется, герцог несколько промахнулся, но я, как ты догадываешься, не стал открывать ему глаза. Согласись, семейные скелеты в нашем шкафу тоже вполне достойные.

Неожиданно муж протянул руку, накрыл своей горячей ладонью мою и переплёл наши пальцы.

– Что делать-то будем, жена?

Ох, мне сразу стало жарко, сердце пропустило удар, а потом припустило с удвоенной скоростью. Близость симпатичного мне мужчины невольно будоражила и гоняла мурашки по коже.

– Будем логичными, – сипло ответила я и прокашлялась.

– Логично, – снова хмыкнул в пространство Эшувир. – Продолжай, начало мне нравится.

– Давай посчитаем плюсы и минусы, – смогла сказать я уже нормальным голосом. – Вот что будет, если ты герцогу откажешь?

– Мы окажемся полностью на мели и под подозрением. Даже те, с кем я сегодня договорился о поддержке, узнав о моём странном отказе одному из богатейших людей королевства, резко отзовут свою благосклонность. Безродный аристократ, отказавшийся от исключительно выгодного предложения руки и сердца самого выгодного холостяка королевства, подозрителен.

– А что будет, если ты герцогу не откажешь?

– Ты что, собралась Милис насильно замуж выдавать? – искренне удивился Шува, повернул голову и окатил меня озадаченным взглядом.

– Зачем сразу выдавать и насильно? Сделать вид, что выдаём. Там до замужа ещё всякие помолвки должны быть. Этот период отсрочки мы используем для побега. Успеем?

– Логично. Вполне успеем, нам только бы денег добыть. Согласимся, потом скажу, что нам нужно домой, к свадьбе готовиться, а сами забираем у управляющего деньги и самым быстрым способом отправляемся к камню счастья, а оттуда домой.

– Отличный план.

– Хорошо бы только камень счастья в последний момент не подвёл и перенёс нас куда нужно и вовремя. Даже не могу представить, что сделает с нами Пайгер, если решит, что мы его обманываем и интригуем за его спиной, – Шува вздохнул. – Теперь осталось уговорить Милли на этот спектакль.

– Ох, Шува, ты эту мелкую интриганку плохо знаешь. Мне вот почему-то кажется, что сама идея этого спектакля приведёт твою новоявленную сестрицу в восторг. Скучно ей тут, внимания не хватает, общества. Помнишь, она выражала желание быть принцессой?. Побудет невестой герцога. Почти то же самое. На этом этапе всё выходит как по её заказу – красиво, романтично и полностью безответственно.

– Наверное, ты права. Завтра соберёмся всем семейством и это обсудим. К завтрашнему вечеру я обещал дать Пайгеру ответ. Уверен, что герцог не сомневается, что ответ будет положительным, а эту задержку воспринимает как моё желание сохранить лицо.

– Может, сейчас к семейству сходить? Проверить, как они там устроились?

– Я уже проверил. Зашёл к обоим, пока шёл к нашим покоям. Прекрасно они там устроились. Наслаждаются жизнью.

– Надеюсь, отдельно? – вырвалось у меня, и я прикусила язык. Лежать на кровати рядом с полуобнажённым мужчиной и намекать на секс у другой пары слишком… вызывающе.

– Отдельно, – усмехнулся Шува и вдруг резким движением повернулся ко мне и навис надо мной, опершись на локоть. Его лицо было совсем близко, и он молча глядел на меня потемневшими глазами.

Неужели поцелует? Да, он мне нравится, но я не готова! У меня психологический барьер! Тим был моим первым и единственным мужчиной, и я пока не умею воспринимать секс просто как развлечение. Для меня это занятие всегда являлось продолжением чувства любви, а физиология была лишь помощницей для его выражения.

Нет-нет, я не готова к сокрушительной близости, которая непременно воспоследует после поцелуев. А то, что тело откликнется и предаст, я даже не сомневалась. Оно прекрасно помнило, какой это восторг – сливаться в единое существо с мужчиной, которому полностью доверяешь.

Наверное, я напряглась, и Шува это почувствовал. Он улыбнулся и вдруг спросил совершенно обычным тоном:

– Есть хочешь? – его глаза всё ещё изучали моё лицо. – Я бы поел.

Он встал, дёрнул за шнурок рядом с кроватью и вышел в гостиную. Я услышала, как он даёт указания прислуге. Спрашивается, почему я себя теперь чувствую несколько разочарованной? Пф-ф-ф, наверное, стоит встать и одеться? Ой, как натягивать платье не хочется. А зачем его натягивать? Шува поест и уляжется на своей половине, а я на своей. Так и переночуем, не мешая друг другу.

Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом, а гормоны навязчиво жужжали в теле и упрекали меня в нерешительности.

– Что за барьер ты удерживаешь? – словно вопили они, плескаясь во мне жаркой волной. – Хранишь верность Тиму? Нет. Тебе же нравится Эшувир! Ты чувствуешь его надёжность и заботу, а сейчас почувствуешь и ласку!

Я закуталась в покрывало с головой. Да что там себе врать, никакая мораль и верность меня не останавливают. Я просто боюсь. Боюсь разочарования и снова пережить тот ужасный переход от любви и нежности к ощущению холода и пониманию, что любви больше нет, а твоим телом всего лишь удовлетворяют привычную физиологическую потребность.

Мои заполошные мысли совершенно неожиданно прервал спокойный голос Шувы, прозвучавший совсем рядом:

– Соня, нам принесли еды. Мясо, сыр, фрукты. Выглядит очень аппетитно. Даже сладости какие-то особенные. Ты точно таких ещё не пробовала. А ещё я попросил принести пару халатов.

Я выглянула из кокона. Шува сидел на корточках, у изголовья кровати, и чуть улыбаясь смотрел на меня своими невозможными светлыми глазами. Они оказались совсем близко. Я просто утонула в его взгляде, и мне показалось, что в нём плескались тоска и нежность.

Шува ободряюще кивнул мне головой, встал и уже с высоты своего роста добавил:

– Вот твой халат. Присоединяйся, я жду тебя в гостиной.

И вышел, оставляя меня самой разбираться со своим смятением и скачущими мыслями.

Я встала с кровати и протянула руку к халату. Он оказался очень красивым, нежного персикового цвета и был похож на лёгкое платье с рядом мелких перламутровых пуговиц и тонким поясом. Да уж, есть тоже хочется. Хорошо, не буду ничего усложнять. Хочется есть, значит просто делаю шаг к еде и ем.

Я вошла в гостиную. Шува уже сидел за столом, где не подносе, кроме красиво разложенной еды стояло вино. Сверкающие рубиновыми искрами бокалы притягивали взгляд. Ну да, без него никак. Наверное, память о вине переселенцы принесли с собой, а здесь нашли подходящее растение и продолжили традиции.

Последние сомнения грызли, не желая отпускать. Сейчас мы выпьем, я размякну, не смогу приструнить гормоны и рухну прямо в руки моего фиктивного мужа. А завтра? Что я увижу в его глазах завтра? Когда тайна между нами исчезнет, а останется простая физиология? Наверное я дура, но для меня фраза «отдаться мужчине» означает именно принять его, довериться ему и полностью перед ним раскрыться.

Шува поймал мой задумчивый взгляд, встал, усадил меня у стола рядом с собой, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

– Не усложняй ничего, Анаис. Всё и так просто и сложно одновременно. Но мне хочется, чтобы ты знала: ты мне очень нравишься. Понравилась с самой первой минуты. Мне кажется, у нас с тобой могло бы получиться что-то большее, чем простая короткая связь, навязанная обстоятельствами.

Он отвёл глаза, усмехнулся и смущённо потёр переносицу.

– Знаешь, мне и самому неловко. Мы впервые мало того, что остались наедине, но и спальное место у нас одно на двоих. Предлагаю упростить ситуацию и решать всё совместно и пошагово.

Мы что, с Шувой думаем одинаково?

– Как это? – спросила я, желая услышать его представление о ситуации.

– Делаем первый шаг, а уже потом второй… и так далее. Не забегая вперёд. Первый шаг – давай поедим. Уверяю тебя, после еды оттенок мыслей изменится и, возможно, что-то станет яснее. Согласна?

– Поедим, вина выпьем и расслабимся и как пошагаем вперёд, – уже из вредности, а больше из-за страха пробурчала я. – И только утром окажется, что мы не куда-то не туда свернули.

– Давай всё же пошагово. А ты уже мыслями в завтрашнее утро умчалась. Хочешь, можно прямо сейчас договориться, что я сплю отдельно. Здесь, в гостиной, вон на том диване.

– Нет уже, давай как ты и предлагал, пошагово, – отрицательно махнула я ладонью, и Шува улыбнулся. – И нечего улыбаться. Я готова к первому шагу. Давай просто поедим.

Я наколола на вилку кусочек мяса и положила себе в рот. Знаю я себя, буду полночи крутиться без сна, прислушиваясь к звукам в гостиной. Пусть лучше в спальне рядом на кровати спит.

– Замечательно приготовлено! Ешь, рекомендую, – я с наслаждением прикрыла глаза и кивнула. – Ты глубоко прав. Отличная методика: шагаем, ничего выдумывая, не усложняя и не забегая вперёд.

Шува засмеялся и подтянул к себе тарелку.

Постепенно напряжение между нами снизилось. Мы болтали ни о чём, ели фрукты, делились впечатлениями о бале. Я совсем расслабилась, когда он вдруг произнёс:

– А можно задать личный вопрос?

– Задавай.

– А почему ты рассталась со своим мужем? Извини, но я даже не представляю, как с тобой можно поссориться так, чтобы разойтись. Не посчитай это дежурным комплиментом, но твой характер мне кажется весьма подходящим для брака. Внешность тоже не вызывает нареканий. Лично мне ты кажешься очень красивой. Измена? Кто-то серьёзно влюбился в кого-то другого?

Я вздохнула. Рана за эти недели зарубцевалась и уже не так больно было её касаться.

– Нет, дело не в этом, – я опустила глаза и покрутила ножку бокала. Рубиновая капля качнулась. – Причиной нашего с Тимом развода были вовсе не измены, скандалы или другие катастрофические и судьбоносные события. Да и быт, о который иногда разбиваются семейные лодки, у нас был налажен до гладкости. Никаких шероховатостей.

Годами всё шло отлично, но где-то год назад я ощутила, что стала мужа раздражать. Во всём. В любой мелочи. Если раньше разбитая мной его любимая кружка вызвала бы лишь секундное огорчение, то теперь она вызывала отстранённое молчание и уход в кабинет на весь вечер. Он попросту не хотел находиться рядом.

– Он так себя вёл даже при посторонних? – тихим голосом спросил мой собеседник.

– Нет, на людях всё было прекрасно. Вернее, на людях я его тоже раздражала, но это можно было спрятать за разговорами, официальными беседами и рабочими моментами. Мы же с самого начала работали вместе. Как-то так сложилось, что я была рабочая лошадка, тянула воз организации и оформления его идей, а он, как молодой подающий надежды учёный, блистал на конференциях. Кстати, он даже стал довольно популярной медийной личностью! Его пригласили на должность ведущего исторического канала в информационной сети нашего северного кластера. В общем, – выдавила я из себя заключительную фразу, – однажды на меня спустилось осознание, что с годами рядом с ним я превратилась в малопривлекательную серенькую мышь, постоянное присутствие которой рядом, стало его тяготить. Я сначала попыталась с этим бороться, но… видимо, было поздно. Наверное, Тиму с годами пришло чёткое понимание, что его блестящим перспективам нужна блестящая, активная, пробивная, уверенная в себе женщина, а не рабочая мышь, полезная в хозяйстве.

– Вот почему ты в первые дни нашего знакомства большей частью молчала, – покачал головой Шува. – Не расспрашивала, не шутила. Видимо, подсознательно ощущала себя маленькой невзрачной мышкой, забившейся в угол. Болтала, сыпала вопросами и поддерживала коммуникацию только Милис. Ты только в монастыре немного ожила под действием навалившихся скопом новых впечатлений. Я, когда это уловил, обрадовался. А потом уже совсем в себя пришла, когда добирались до Амды. Прости, но именно поэтому я совершенно не жалею, что притащил тебя сюда в Ригдов.

– Разве молчала? – удивилась я. – Не замечала. Вроде беседовала как всегда. Со стороны, конечно, виднее.

Я посмотрела на графин. Вина осталось на донышке. Быстро мы…

– А ты считаешь себя неуверенной в себе женщиной? – хмыкнул Шува. – Ну не знаю… По мне так даже наша активная болтливая Милли частенько выглядит менее уверенной, чем ты. Ты просто не размениваешься по мелочам и сначала даёшь себе труд подумать, а уж потом говорить.

– Я уверенная, но не пробивная. А это большая разница! А ты, почему ты, уверенный в себе мужчина, до сих пор один? – перевела я стрелки, не желая и дальше погружаться в обсуждение моих достоинств и недостатков. Голова уже немного кружилась от выпитого вина.

– Ну я-то понятно почему. Я пропал на десять лет, а за это время моя невеста, к которой испытывал весьма сильные чувства, вышла за другого.

– Ты мог бы жениться здесь, на Ригдове.

– Не мог, – грустно усмехнулся он и посмотрел мне в глаза: – Пойми, я здесь не жил, а выживал. Долгие годы барахтался один, без денег, друзей, постоянно влипая в неприятности по мелочам. Такой образ жизни к совместной жизни не располагает. Напротив, ты боишься привязаться, потому что непрерывно ищешь выход в другой мир.

Кстати, дом, деньги и прочие блага цивилизации у меня возникли только за последние пару лет пребывания здесь. До этого я был нищий, голь перекатная. Когда появились деньги, тогда появилось время для спокойных размышлений, а потом шаг за шагом сложился чёткий план: вернуться через артефакт, выполняющий желания.

– А год на Венессии после возвращения?

– Я уже был сложившимся человеком и, наверное, казался странным окружающим женщинам.

– Но вообще женщины у тебя были? – ляпнула я и зажала себе рот рукой. Ой, что я несу!

Шува тихо хрюкнул и насмешливо покосился на меня. Я покачнулась. Когда же я успела так напиться? Или у них тут вино более пьяное?

– С вином нужно завязывать. Извини. Я лучше спать пойду.

Моя рука резким движением отодвинула бокал в сторону, чуть не расплескав рубиновую жидкость. Я окончательно смутилась, икнула, попыталась встать, но меня неожиданно повело, и я уцепилась за первую же попавшуюся под руку опору. Это оказалось мужское плечо.

– Я просто боюсь, – сообщила я плечу. – У меня за всю жизнь только раз были серьёзные отношения и один единственный мужчина. Я не знаю, как себя вести с другими… ик! претендентами.

– Пошагово? – произнёс наклонившись ко мне Шува, и в его голосе явственно слышалась улыбка.

– А как это?

– Очень просто. Следующий наш шаг – мы просто идём спать. Абсолютно ничего не усложняя. Ложись, а я сейчас смою с себя пыль, приду и просто, без сложностей, лягу спать.

Уже сквозь сон я почувствовала, как сильные руки подгребают меня поближе. Шува прижал меня спиной к своей обнажённой твёрдой груди и прошептал мне на ухо:

– Спи, трусиха, завтра вместе пошагаем дальше.

В его насмешливом тоне я услышала нежные нотки.

Его ладони были чуть мозолистыми и шершавыми. Ах да, мы в повозке валялись и бездельничали, а он держал поводья и правил несущимся как ветер грегусом. И в монастыре без дела не сидел…

Я пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и ощутила, что мой фиктивный муж не так непробиваемо спокоен, каким хочет казаться, но никакой тревоги это не вызвало. Напротив.

– Не елозь! – с коротким смешком простонал Шува.

Невольная улыбка, невидимая в темноте, расползлась у меня по лицу, и я уже окончательно свалилась в тёплую глубину сна.

Глава 15

Ночь моя выдалась на редкость спокойной и безмятежной.

Когда я проснулась, Шувы рядом уже не было. Головушка моя не болела, сомнениями не мучилась, а настроение было весёлым, звонким и ясным. Такой я уже давно себя не чувствовала. Удивительно! Правильной дорогой идём, шагаем дальше?

Чуть позже прикатили столик с завтраком. Как сообщила горничная: «Герер Кор Бремон распорядился». Из сервировки стало ясно, что в моей гостиной будет завтракать всё наше семейство в полном составе. Ну да, надо же обсудить внезапно возникшие новые обстоятельства.

Я оказалась абсолютно права. Уговаривать Милли не потребовалось. Правда, сначала моя юная подруга, узнав о предложении герцога, всё же немного растерялась. Однако потом, когда мы выложили наш план, она пришла в восторг от происходящего, зафонтанировала идеями и стала напоминать мне молодую кобылку, бьющую копытом в желании вырваться на волю и пробежаться. Белобрысая явно застоялась без активного общения в жёстких рамках местных приличий. Она не сомневалась в своей исключительной особенности и театральных способностях и просто жаждала их проявить.

Удивительно, но и Рик тоже принял эту идею на ура. Видимо, излишнее внимание Милис до сих пор его напрягало, а теперь он начал надеяться, что её деятельная натура переключится на другие задачи. Вероятно, у него даже появится возможность проявить собственную инициативу. Девушка ему всё же нравится.

– Надо как следует проработать нашу легенду, – сказала я. – Необходимо найти внятное объяснение, почему мы оказались в Амде всем семейством, без денег, вдали от дома и родных мест. Вдруг нас начнут расспрашивать, а мы начнём нести каждый свою чушь.

– Пусть расспрашивают, не страшно. Мы же языка не знаем, – пожал плечами Рик.

– Ну, это может оказаться ненадолго, – возразил Шува и выложил перед нашими соратниками внезапно открывшиеся перспективы быстрого покорения суаскрита.

– Хочу! Хочу! – запрыгала Милис в восторге. – Надоело быть непонятливой и тупой. Ох, я этого герцога уже обожаю!

Шува хрюкнул, сдерживая смех.

– А я-то, дурак, ещё вчера сомнениями мучился, расспрашивал Пайгера о причинах. А тут надо было сразу соглашаться, не дожидаясь окончания фразы.

– Точно, – тоже развеселилась я. – Представляю эту сцену. Хочу предложить вашей сестре свою руку и серд… Да! И бросаешься на грудь Пайгеру, обливая её радостными слезами.

– Ну, вообще-то, как раз такое поведение и было бы самым естественным в той ситуации. Мои осторожные расспросы и сомнения напротив выглядели странными.

– Зато теперь мы впишемся идеально. А что, если герцог ничего не скажет об обучении? – вдруг засомневалась я. – Опять же, будет ли он обучать Рика. Рик, ты сам-то как? Хочешь поскрипеть месяц мозгами и освоить суаскрит как следует или не будешь связываться и дотерпишь до возвращения?

– Хочу выучить. Неизвестно, насколько мы тут застрянем, – упрямо сверкнул глазами практичный Рик. – Мне тоже надоело чувствовать себя ничего не понимающим идиотом.

– Тогда легенда просто необходима, – подвела итог я и повернулась к Шуве. – Кстати, я тоже хочу курс обучения. На слух я многое понимаю, хотелось бы понимать всё, даже сленг. И с письмом у меня плоховато. Ты думаешь, герцог согласится дать денег на всё нашу троицу?

– Поторгуемся, – хмыкнул Шува. – Главное, Милис согласна стать невестой. Обожаю договариваться, когда у партнёров встречные интересы, дополняющие друг друга. У Пайгера есть время, деньги и желание заполучить Милли. У нас нет времени и денег, зато есть согласная на свадьбу невеста. Идеальный расклад для торговли. Рик, съездишь в гостиницу за нашими вещами? Да и украшения нужно отдать ювелиру.

– Даже мои цепочки? – жалобно произнесла Милли.

Шува засмеялся.

– Ты неисправима. Если всё получится, выкуплю я потом эти цепочки деньгами Пайгера тебе на память.

Мы не стали торопиться и сделали паузу, но ближе к обеду наш глава семейства отправил слугу просить встречи с герцогом.

Сначала Эшувир хотел идти один, но Милли выражала настойчивое желание, как она выразилась, рассмотреть герцога поподробнее и оценить его с нового ракурса. Её присутствие при разговоре Шува счёл логичным.

Тут наступила моя очередь вмешаться.

– Я тоже пойду. Моё присутствие, как жены, между прочим, тоже вполне логично. Имею право находиться при судьбоносных событиях нашего семейства. Тоже понаблюдаю.

Милли бросила на меня любопытный взгляд. В её глазах с самого утра читался вопрос. Белобрысая гадала, как прошла моя совместная ночь наедине с Шувой. Ничего, пусть мучается догадками. Я пока сама-то ничего не понимаю.

– Тогда и Рик должен пойти. Иначе как-то странно получится, если мы его оставим в стороне, – подвела итог она.

– Логично, – усмехнулся наш глава семейства. – Всё вполне логично и вписывается в рамки местных приличий.

Судьбоносная встреча состоялась в саду.

Слуга отвёл нас в тенистую беседку, увитую мелкими разноцветными вьющимися розами. Здесь было достаточно прохладно и лёгкий ветерок колыхал плывущий по воздуху сладкий цветочный аромат.

Ожидание было недолгим. Буквально через десяток минут на дорожке послышался скрип шагов и в беседку вошёл герцог.

Я снова залюбовалась. Красавец мужчина! Тёмные волосы, открывающие высокий лоб, схвачены сзади шнурком, гармоничные черты лица, плавные движения. Отливающая серебром синяя свободная рубаха до бёдер, обычная для этого жаркого климата, падала мягкими складками, по краю которых струился чуть заметный узор. Интересно, здесь кроме паучьего материала шёлк есть? Ткань очень похожа.

Да, внешней привлекательности у герцога не отнять. Хотя стоит признаться, что дело даже не во внешности, а в той силе и уверенности, которую Пайгер излучает.

– Прошу меня простить, но это поместье мне не принадлежит, – произнёс он. – Я решил не беспокоить хозяев и счёл возможным выбрать для нашей встречи беседку. Мне нравится это место.

Герцог бросил взгляд на поднявшуюся при его появлении Милис, и за его спокойным взглядом я с удивлением заметила тщательно спрятанную радость. Настоящую чистую радость от встречи с тем, кого очень хочешь видеть.

Ого! Похоже, главная-то причина Шуве и не была озвучена. Чем-то наша Милис зацепила Пайгера основательно. И вряд ли красотой. Думаю, красоток всех сортов он навидался по самые уши. Однако герцог увидел в Милли что-то настолько необычное, что толкнуло его на такое решение. Наверное, сам от себя не ожидал и теперь тихо млеет от внезапно вспыхнувших чувств, а одновременно судорожно подыскивает аргументы и просчитывает варианты объяснения с королём насчёт своей внезапно возникшей из ниоткуда, почти безродной невесты.

Милли теперь была в своём обычном одеянии. Красивый золотистый наряд, в котором она была на балу, Шува вернул наместнику.

Но и так она была хороша. Простое свободное платье закрывало ноги до щиколоток, а его пастельный цвет подчёркивал и делал ещё ярче цвет её голубых глаз. Несколько золотых прядей, завиваясь локонами, выбивались из-под большого, похожего на накидку капюшона, которым девчонка прикрыла только свою макушку.

Герцог с явной неохотой оторвал взгляд от Милис.

– Вы мне собирались объявить своё решение, герер Кор Бремон?

Нет, простого «да» в таком важном деле тут было мало. Шува это знал и поэтому сначала произнёс прочувствованную речь, где описывал свои размышления, сомнения и переживания, а потом торжественно дал согласие на брак. Закончив торжественное вступление, он подвёл Милис к герцогу и вложил её ручку в руку теперь уже жениха.

Мне прямо завидно стало от этого торжества конкретики. Слово дано, устный договор заключён, граница перейдена, статус отношений определён. Всё ясно и не допускает двойственных толкований. У меня такой потрясающей чёткости в переходе к семейной жизни не случилось. Что-то тогда мы с Тимом своими неадекватными от любви мозгами надумали, что-то решили, в любой момент могли передумать, отыграть назад и ничего бы ни изменилось. В общем, в моей юности случилось море безумия, океан чувств и вязкое болото красивых слов. Может, поэтому такой бесславный конец, раз в самом начале всё было так расплывчато и неконкретно? Не знаю, не знаю…

Милли, которой Шува явно специально, для поддержания правдоподобия свою речь не переводил, растеряно сверкала глазами. Я чуть заметно кивнула ей головой, мол всё идёт по плану, и она слегка успокоилась, продолжая рассерженно поглядывать на своего фиктивного брата.

Эшувир плавно перевёл своё выступление к необходимости срочного обучения языку и манерам.

Рик, что стоял сзади меня, тихо выдохнул.

– Всё пока по плану? – прошептал он у меня за спиной. Я молча кивнула.

Шува меж тем расписывал, как тяжело будет Милли на первых порах одной и без знания языка. Ей просто необходимо будет иметь рядом близкого родственника для поддержки. Сам Эшувир Кор Бремон, естественно, весь в делах, а вот Рик может себя полностью посвятить сестре в течение нескольких месяцев до свадьбы.

– Рик, подойди.

Рик сделал шаг вперёд и поклонился.

Герцог окатил его подозрительным взглядом и почти незаметно поморщился. Ну ещё бы. Иметь рядом с невестой такого стройного молодого красавца никакому жениху не понравится.

– Это наш с Милис единокровный брат, – поспешил успокоить герцога Шува. – У нас общий отец. Рик похож на мать.

– Хорошо. Я рад, что мы пришли к согласию, – Пайгер осторожно поднял узкую белую ладошку невесты и прикоснулся к ней губами, не отводя глаз от вспыхнувшего нежным румянцем лица Милли.

Да уж, момент торжественный и необычный. Не удивлюсь, если девчонке впервые в жизни целуют руку да ещё с такой почтительностью и, прямо скажем, любовью. В нашем обществе на Венессии сейчас это как-то не принято, тем более, так нежно и многозначительно. Кто бы мог пару дней назад такое представить!

Новоиспечённые жених с невестой так и застыли, ошеломлённо глядя друг на друга. Через несколько мгновений герцог всё же очнулся и с явным сожалением отпустил руку своей теперь уже невесты.

– Герер Кор Бремон, предлагаю пройти в кабинет и подробно обсудить договор. Думаю, вопросов для обсуждения и уточнения у нас хватает. А милые дамы могут остаться в этой прекрасной беседке в сопровождении вашего брата.

Пайгер поклонился.

– Да-да. Нужно обсудить и зафиксировать брачный договор, – кивнул наш глава семейства. – Вы погуляйте пока, а потом позовите слугу, вас проводят в покои.

Сцена в беседке действительно произвела на Милли мощнейшее впечатление, поэтому все часы до возвращения Шувы она металась в своих покоях, снова и снова переживая этот судьбоносный момент. Рик покинул нас почти сразу, быстро утомившись слушать восторженные вопли очарованной герцогом и возбуждённой событиями Милли.

Брачный договор был подписан к вечеру.

Согласно ему свадьба должна была состояться через три месяца. Первый месяц Милли Кор Бремон проведёт в поместье Пайгера близ столицы тайно. Без огласки и официального объявления помолвки.

– Месяц или полтора. Это для обучения языку и манер, – объяснил Шува. – Герцог не дурак и понимает, что Милли в первую очередь надо как следует подготовить перед выходом в свет. Столичные учителя будут ежедневно приезжать в поместье. Гардероб тоже за его счёт.

– Что, я там одна среди чужих людей буду? – ужаснулась Милис, совершенно не обратив внимания на обещание новых нарядов, тему, которая весьма заинтересовала бы её в другой раз.

– Нет, не одна. Именно, что все три месяца проведёшь в нашей компании. Я тоже это обговорил. План складывается такой: мы все вчетвером прибываем в его столичное поместье. Я некоторое время контролирую там твоё размещение, условия жизни и учёбы, а потом оставляю вас троих в поместье и еду в мою провинцию, к управляющему, улаживать дела и готовиться к свадьбе. Если помните, собственно туда мы и направлялись, когда на нашем пути внезапно объявился герцог.

– А потом ты вернёшься?

Как-то жалобно у меня это прозвучало. Рик от последних слов Шувы тоже как-то напрягся.

– Вернусь, куда я денусь. А потом, когда вы освоите язык и уже после выхода Милис ко двору и представления её королю, однако ещё до свадьбы, мы отправляемся пару недель в один из горных монастырей… – Шува оглядел нас и многозначительно поднял палец, – на богомолье. Как мы ездили в монастырь в пустыне.

Под конец своей речи Шува улыбаясь вручил Милли очень красивую резную шкатулочку:

– Это первый подарок жениха невесте. Признаюсь, Пайгер хотел подарить нечто другое. Этот подарок ему показался слишком простым и дешёвым, но у него хватило интуиции прислушаться к моему совету. Он, конечно, властный мужчина и привык приказывать, но ума и проницательности у него не отнять.

Милли открыла шкатулочку и запищала от радости.

– Какой он милый!

Ну да, кто бы сомневался, что гирлянда золотых цепочек найдёт свою истинную хозяйку.

– Кстати, я воспользовался моментом и попросил избавить нас от совместного ужина с наместником и его семейством. Мне кажется, герцог только обрадовался моей просьбе.

– Стыдится своего выбора? – сразу же вскинулась Милли.

– Нет, дело не в этом. Просто у нас сейчас какой-то странный промежуточный статус. Согласно нашему договору свои матримониальные планы Пайгер пока никому не озвучил, и наместник явно не понимает, как себя с нами вести.

– А мы-то как рады! – вздохнул с облегчением Рик. – Только бестолкового переглядывания с высокородным семейством во время еды нам и не хватает. Под их обалделыми взглядами поесть толком не вышло бы. А когда мы вообще отсюда отчалим и отправимся к герцогу в поместье?

– Завтра с утра. Герцог торопится вернуться. Столица далеко, а его ждут государственные дела.

– Опять неделю будем ехать на грегусах? – хмуро спросила я. – Или до столицы больше? Две недели? Опять постоялые дворы и непрерывная дорога? Мы умрём со скуки. Надеюсь, у кареты советника короля рессоры высшего качества?

– Ну зачем так мрачно? – хитро усмехнулся Шува. – Могу со всей ответственностью заверить, что скучать не придётся. У герцога в хозяйстве есть не только не ездовые ящеры, но и летающие. Сами понимает, по воздуху добираться гораздо быстрее и несоизмеримо увлекательнее.

– Летающие грегусы тоже бывают? – удивилась я.

– Нет, у грегусов нет крыльев в принципе. Летающие ящеры называются драгонусы. Недешёвое, кстати, удовольствие. Собственно, поэтому мы делали зигзаг и добирались до моего дома. На драгонусов мне деньги и были нужны, чтобы как можно ближе подлететь к горному монастырю, где находится камень счастья. Драгонусы любят предгорья, но высоко в горы им подниматься тяжело.

– А почему мы этих летающих раньше не видели? – удивилась я.

– А где? Где ты могла их видеть? В Амде пара драгонусов есть только у наместника. Может, какой и пролетал мимо вдалеке, да только ты могла его и не заметить. У людей нет привычки поднимать голову и рассматривать небо над собой. Кстати, Пайгер прилетел сюда именно на своих животных. На них пассажирами завтра и полетим.

Ночь я решила провести в спальне у Милли, благо ширина кровати позволяла. В девчонке ещё булькали впечатления, которыми непременно нужно было поделиться, так что она была только рада.

– Это из-за меня? – спросил сразу помрачневший Эшувир. – Если ты не хочешь делить кровать со мной, я вообще могу уйти из спальни. Хоть в гостиную, хоть к Рику. Как скажешь.

– Это из-за меня, – я коснулась его рукой и заглянула в глаза. – Мы же договорились ничего не усложнять. Вот и не выдумывай лишнего.

А потом решилась и добавила:

– Ты мне тоже очень нравишься. Только дай мне время привыкнуть к этой мысли.

Глава 16

Эшувир оказался прав. Ни о какой скуке никто и не вспомнил, начиная с самой первой минуты, когда мы вышли на местное лётное поле, где возлежала четвёрка огромных ящеров. Драгонусы повернули к нам головы, с любопытством оглядели нашу разношёрстную компанию и, наверное, вежливо улыбнулись. От их доброжелательного оскала во все желтоватые, похожие на костяные кинжалы зубы, у меня заколотилось сердце и предательски ослабли колени. Милли, стоящая в трёх шагах от меня, просто осела на землю и тоненько пискнула:

– Я не поеду. Я их боюсь!

Возле неё мгновенно оказались и Шува, и Пайгер.

Ох, вот прямо зависть берёт, как некоторые отодвигают в сторону рассудок и полностью самозабвенно отдаются панике, заставляя окружающих бросаться им на помощь. А вот такие рассудочные женщины, как я, имеют привычку держать каменное лицо и выгребать из этой затягивающей стремнины ужаса самостоятельно.

Я вдохнула поглубже. Спокойно, Анаис, спокойно. Ехать всё равно придётся, а животные явно хорошо выдрессированы. Их никто не боится, значит, паниковать ни к чему. Наверняка летать на ящере очень захватывающе, к тому же не придётся трястись неделю в повозке. Опять же вряд ли герцог подвергнет свою драгоценную невесту опасности.

Я выдохнула.

Один из ящеров зевнул, а потом резко захлопнул пасть, клацнув зубами. Рядом тихо охнул побледневший Рик, а Милли громко взвизгнула. Строгие увещевания главы нашего семейства явно не подействовали и сменились нежным воркованием герцога. Мало – помалу слабые жалобные попискивания Милли сошли на нет.

Я почувствовала твёрдую руку у себя на локте. Замечательно! Мой муж всё же вспомнил, что у него есть жена.

– Надеюсь, уверенная в себе женщина, тебя успокаивать не нужно?

– Кто же подопытных мышей успокаивает, – вернула я шпильку, всё ещё взбудораженная пережитым ужасом и выдернула локоть из его руки. – Ещё разбалуются.

Было почему-то обидно. Я что, ревную? Так надо было вообще в обморок брякнуться! Легко перетянула бы внимание мужа на себя и вполне эффектно затмила бы слабое попискивание Милли.

Герцог уже справился с задачей, убаюкал страх Милис воркующими интонациями и теперь, держа за руку, медленно вёл лихорадочно румяную невесту к одному из ящеров. Огромный зверь цвета горького шоколада внимательно наблюдал за их приближением, склонив голову. Большое двойное седло на его широкой спине казалось игрушечным.

– Смотри-ка, Пайгер какой молодец! Быстро справился, – улыбнулся Эшувир, тоже провожая глазами парочку. – Пошли, храбрая моя жена, отведу и на драгонуса усажу.

– Я с тобой полечу? – с надеждой спросила я. Почему-то казалось, что вместе с Шувой взгромоздиться на этого жуткого зверя будет менее страшно.

– Нет. Сегодня я тоже пассажир. Меня зверь не послушает. Я просто усажу свою любимую жену и прослежу, чтобы ей было удобно.

– А с кем я полечу?

– Вообще-то, герцог сюда со своими людьми явился и совершенно не ожидал, что встретит здесь будущую мать своих детей и её семейство в придачу. С кем-то из его людей полетишь. Рик, пошли. Тебе, небось, тоже не по себе с непривычки.

Ящер, на котором мне предстояло лететь был коричневого цвета с чуть красноватым оттенком. Он казался самым маленьким, если можно так сказать о внушительной горе мускулов.

– Не бойтесь, герия Кор Бремон, он смирный и ласковый, – любовно похлопал по могучей шее ящеровсадник, молодой худощавый мужчина в толстой кожаной куртке и штанах.

Смирный и ласковый шумно вздохнул и приподнял верхнюю губу, обнажив свои кошмарные клыки. Тело само непроизвольно вздрогнуло и сделало шаг назад.

– Это он улыбается, – постарался утешить меня мужчина.

– У него есть имя? – спросила я, стараясь увидеть в огромном ящере домашнее животное.

– Есть. Его зовут Уголёк.

– Почему Уголёк?

– Потому что он немного красноватый.

Хм, логично.

– А вас как зовут? – вспомнила я о вежливости.

– Бертам. Герер Бертам. Я секретарь его светлости.

– Это тебе от ветра, – Шува натянул на меня длинную кожаную куртку, похожую на пальто с разрезами ниже бёдер, затянул на ней ремешки и помог взобраться в седло за Бертамом.

– Не бойся, Анаис, – он задержал мою ладонь в своей руке и посмотрел прямо в глаза. – Всё будет хорошо. Ты, главное, держись крепче и слушайся герера Бертама.

Он подмигнул на прощанье и быстрым шагом направился к своему ящеру.

Я поискала глазами Милли.

Девчонка обхватила обеими руками герцога за пояс, судорожно прижалась к его спине, да так и застыла, зажмурившись. Даже на расстоянии было видно, что Пайгер откровенно блаженствовал и наслаждался моментом.

Эта картина позабавила и несколько отвлекла меня от собственных переживаний. Я осторожно обняла Бертама за талию.

– Держитесь крепче, взлетаем! – крикнул он.

Когда ящер рывком поднялся на ноги, я взвизгнула и вцепилась в Бертама мёртвой хваткой. Несколько безумных секунд, пока драгонус разбегался, а потом последовала серия мощных ударов крыльев по воздуху.

У меня перехватило дыхание. Сердце падало в пятки от каждого взмаха. Мы поднялись на пару десятков метров над землёй и тут полёт Уголька выровнялся. Мы заскользили над вершинами деревьев, в метрах тридцати над землёй, и я наконец смогла вздохнуть поспокойнее.

Да, стоило признаться, что такой скользящий полёт был потрясающим. Нет, я и раньше летала и на планелётах, и пользовалась таксилётами. Конечно, скорость и высота там были гораздо выше. Но там было замкнутое закрытое пространство, кокон, комнатка, защищающая от внешнего мира, даже от самого пространства с его свободой.

Полёт на драгонусе был совершенно другим. Я чувствовала запах, влажность воздуха, свист ветра. Я ощущала себя птицей и даже могучий взмах крыльев, которым изредка нарушалось ровное скольжение теперь не пугал.

Внизу поплыли поля, реки, деревни, леса. Я словно рассматривала объёмную карту Ригдова. Потрясающе! Только ради этого полёта стоило сюда попасть.

Само собой, что через пару часов мои восторги несколько улеглись. От непривычной посадки начала ныть спина и затекли ноги. Похоже, не только у меня, но и у Милли, потому что последовала короткая остановка, а потом ещё одна.

Так мы до самого вечера и летели двухчасовыми перебежками.

Когда Солол почти зашёл за горизонт, наша сплочённая за день команда из людей и драгонусов подлетела к горам совсем близко и приземлилась во дворе большой усадьбы. Посередине стоял добротный дом из камня размером со здание управы Амды, а сбоку от него тянулся длинный ряд хозяйственных пристроек, стойла и амбары. Эта немаленькая усадьба оказалась тем самым охотничьим домиком, расположенным во владениях герцога в предгорьях. Герцог так его и называл: охотничий домик. Ну да, двухэтажное прибежище для высокородных охотников, похожее на маленькую крепость.

Мы вошли в просторный холл. Да, дорого и основательно. Даже сама лестница на второй этаж с резными столбиками перил впечатляла.

Ряд слуг не менее десятка человек выстроился в ряд приветствовать своего хозяина. Пайгер, шедший впереди, повернулся к Шуве:

– Я понимаю, что нарушаю ваши планы, но Милис переволновалась. Мне хотелось бы, чтобы в чужом для неё доме возле неё находился знакомый человек. Надеюсь, ваша жена не откажется переночевать вместе с ней?

Ого, какая забота. Но ведь герцог прав! В чужом доме да в незнакомом месте в одиночку оставаться не хочется.

– Точно, – радостно подхватила Милис, когда ей перевели просьбу жениха, и окатила его сияющим благодарным взглядом, а герцог неожиданно порозовел от удовольствия как мальчишка.

Мы переглянулись.

– Вообще-то в этом есть здравая мысль, – кивнул Шува. – Нам с Риком тоже хорошо бы поселиться вместе. Я, конечно, герцогу доверяю, но расслабляться и терять бдительности не стоит. Быть вдвоём надёжнее.

Гостевую спальню нам выделили роскошную, правда, явно предназначенную для мужчины. Отделка и мебель изысканные и великолепные, однако все какое-то крупное, массивное, тяжёлое. Даже картина на стене изображала охоту: торжествующих всадников на грегусах и оскалившегося зверя, похожего на крысу размером с медведя.

– Фи, какая глупая тема, – сказал Милли, рассматривая картину с кровати, на которую он упала сразу, не раздеваясь, как только вошла. – Боже, как я устала! Надеюсь, ужин нам принесут сюда? Совершенно не хочется тащиться куда-то, чтобы просто поесть.

– Смотрю ты уже вошла во вкус?

– Вкус чего?

– Вкус руководства благами. Тут даже картриджи пищевого синтезатора не нужно вставлять да кнопки нажимать. Достаточно голосового управления. Приказ голосом и рядом с тобой появится стол с накрытым ужином.

– Ещё бы мне это не нравилось! После нашего примитивного проживания в монастыре я во дворце наместника вообще чувствовала себя как в раю.

Она кряхтя сползла с кровати и пошлёпала к малозаметной дверце в углу.

– Да кому такое не понравится? – восторженно оттуда воскликнула она, созерцая открывшееся.

Я подошла полюбопытствовать.

Да уж, продуманность местного санузла впечатляла. Просторная ванная комната величиной со спальную и все удобства, включая унитаз, гигантскую раковину и объёмную ванную чашу, утопленную в пол, как здесь принято. Даже низкий столик с большим креслом присутствовали Всё для удобства притомившегося охотника и, похоже, с расчётом, что он будет пьян и не один. Широчайшая как ринг кровать в спальне тому подтверждение. А в ванной комнате даже окно есть. Ну как же, вдруг гостю в ванной станет душно.

– Давай, включай голосовое управление, невеста! Слова «ужин в комнату, принесите халат и ночную сорочку» на суаскрите ты уже освоила.

– Почему я?

– Потому что, вообще-то, в перспективе ты тут хозяйка, а я только гостья. А точнее, бедная родственница. Можешь себе представить, что всё это, – я обвела рукой вокруг, – твоё. Под твоим управлением.

Милис ошалело покрутила головой и уже более внимательно оглядела массивную мебель из красноватого полированного дерева и узорчатую вазу на камине. Похоже, до неё только что дошла мысль об бескрайних возможностях принятой ею роли.

– Отлично! – прошептала она себе под нос. – Сейчас испробуем. Как там правильно «Принесите ужин и переодеться»? А ещё добавь «Мне нужна горничная».

– Зачем она тебе?

– Волосы промыть и массаж сделать. Опять же, пусть подскажет, где у них тут мыло, а где крем для бритья. У тебя ведь не спросишь.

Горничную вызывать не пришлось, она уже стучалась в дверь. Нам принесли домашние платья, халаты и несколько сорочек на выбор.

Весь оставшийся вечер я наблюдала, как Милис применяет на практике впитанные с молоком командные навыки своей матери. Её голос и интонации, её короткие приказы, так напоминающие чёткие сухие указания заведующей, возвращали меня в прошлое, в реставрационный зал к копировщикам. Назад, в мою такую привычную и одновременно пустую жизнь потерявшегося в эмоциях человека.

Что ж, нужно себе признаться, что пока я ни минуту не сожалела о том, что попала в Ригдов. Да, порой расстраивали мысли о маме, её переживаниях, очень часто не хватало привычного комфорта и уверенности. Однако все негативные стороны уравновешивались тем, что узнавая чужой для меня мир, моя пустота заполнялась чем-то осмысленным. Я обретала новые знания и умения, начинала видеть жизнь под другим углом и чувствовала, что от этого становлюсь по-настоящему сильнее и лучше. Под давлением новых впечатлений прошлое медленно и верно отпускало меня. Разбитое сердце перестало кровоточить и оживало.

Да уж, правильно говорят, что лучшее лекарство от любви – другая любовь. До неё, конечно, далеко, но эта взаимная симпатия между мной и Шувой грела душу и делала меня живой.

За окнами было совсем темно, когда мы наконец улеглись. Уснуть долго не удавалось. Снаружи почему-то продолжалась суета. Вызванная Милли горничная сообщила, что нам не о чём волноваться. Вся суматоха из-за того, что драконы почему-то ведут себя беспокойно, взлетают и кружатся над поместьем, а из-за них весь хлев взбудоражен.

Усталость тем не менее взяла своё. Я свалилась в глубокий сон и с трудом вынырнула из него, когда почувствовала, что кто-то тянет с меня одеяло и толкает за ногу.

– Милли… – пробурчала я, пытаясь подтянуть к себе одеяло.

Тихий рык был мне ответом, а потом матрас прогнулся от тяжести. Что-то большое прыгнуло на кровать и меня пронзило страхом.

Я распахнула глаза. В полумраке комнаты, освещаемой лишь одним ночником, надо мной нависал огромный зверь, почти сливающийся с темнотой.

Сердце заколотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Зеленью сверкнули глаза, и с подушки Милли прилетел ошеломлённый шёпот:

– Дымок…

Только в этот момент я поняла, кто нависает над нами. Тот нелепый котощенок, который превратился в огромного чёрного зверя.

Я судорожно пыталась осмыслить происходящее, когда послышался низкий гул, который шёл сразу со всех сторон. Дымок поднял голову, прислушался и нервно рыкнул, блеснув глазами.

Словно по команде раздался грохот, и дом качнуло, словно он был кораблём.

– Почему сразу не доложили? – издалека в коридоре раздался бешеный крик герцога, затем приближающийся топот ног и дверь распахнулась. На пороге возник герцог. Из нашей полутёмной комнаты на фоне хорошо освещённого коридора его фигуру было прекрасно видно. Пайгер качнулся к нам и вдруг неподвижно замер.

– Фатрух? – ошеломлённо произнёс он, увидев нависающего над нами зверя.

Снова загрохотало. Дом затрясся и страшно натужно заскрипел. Дымок снова рыкнул, придавил меня и Милис передними лапами к кровати и оглянулся.

В этот момент начал рушиться потолок. Милис взвизгнула. Герцог ещё мгновение промедлил, а потом вытащил кинжал и бросился на Дымка. Однако добежать мужчина не успел. Массивная потолочная балка упала сверху и своей тяжестью швырнула его на край кровати, прямо мне на ноги.

Дымок снова повернулся к нам и зелень его глаз вдруг стала ослепительной.

В проёме распахнутой настежь двери уже застыли другие мужские фигуры. Я успела узнать Шуву… а потом спина потеряла опору, желудок подлетел к горлу и возникло ощущение свободного падения. Кровать словно провалилась в тёмную, без единого проблеска света пропасть, и я плашмя, спиной вниз, в полной тишине начала падать в какой-то внезапно возникший подо мной колодец.

Затем последовали несколько бесконечных, наполненных ужасом мгновений, где реальной оставалась только тяжёлая лапа у меня на груди. Всё исчезло, осталось только напряжённое ожидание сокрушительного удара о дно этого странного колодца. А потом вдруг внезапно спустилось осознание, что удара не будет, потому что я уже лежу на чём-то, достаточно мягком и из темноты смотрю в широкий проём, где виднеется ночное небо с подмигивающими звёздами.

Затем пролетел тихий затухающий рык, лёгкое дуновение, непонятный шелест и тяжесть лапы исчезла, словно растворилась.

– Дымок? – раздался рядом неуверенный голос Милли.

От неожиданности я вздрогнула, села и огляделась. Роскошная спальня герцогского охотничьего домика растворилась в пространстве. Вместо неё мы оказались в какой-то небольшой пещере.

– Анаис? – в полутьме было видно, что Милли оглядывается точно также как я. В самой пещере было совсем темно, однако снаружи было светлее.

– Где мы? – спросила жалобно Милли.

– Если бы я знала… – пробормотала я себе под нос.

– Как мы тут оказались? – спросила Милли уже более истерично.

– Похоже, в какой-то пещере, – сообщила я очевидное. – Как мы тут оказались пока неясно, но почему-то у меня возникает мысль о портале. Ничего другого предположить не могу.

Я замолчала, обдумывая последние события.

– Похоже, Дымок нас сюда перенёс. Фатрухи, похоже, и порталы могут создавать.

– Дымок? А где он? Дымок! – позвала Милли в пространство.

Я попыталась встать, ещё пребывая в состоянии прострации. Меня остановил протяжный стон из темноты, после которого пришло осознание, что на моих ногах лежит какая-то тяжесть. Я протянула руку и ощупала темноту ниже коленей. Пальцы наткнулись на мокрые от крови волосы. Ох! Точно, тот жуткий удар упавшей балки достался герцогской голове. Получается Пайгер тоже здесь.Почему бы и нет? Его же отшвырнуло к нам на кровать, прямо под задние лапы Дымка.

Однако раз мужчина стонет, значит жив. Я протянула руку дальше и нащупала шею. Жилка билась слабо, но ровно.

– Герцога тоже перенесло? Как он? – Милли наклонилась над мужчиной и осторожно позвала:

– Элруд!

Элруд? Ах да, у нашего жениха имя есть. А я его всё по фамилии Пайгер да Пайгер. Значит, для Милли он уже Элруд.

Пальцы продолжали ощупывать тело бессознательного мужчины. Похоже, руки-ноги целы, основной удар пришёлся по голове.

– Что будем делать? – растеряно спросила Милли. – Темно. Ночь. Ничего непонятно. Где мы тоже непонятно. Дымок куда-то исчез. И Элруд без сознания.

– Зришь в корень, – пробурчала я и задумалась. Перечислить недостатки нашего положения было легко, а вот что нам делать дальше?

Я провела руками вокруг себя. Так, кровати нет, подушек нет, зато простыню и одеяла мы умудрились перенести с собой. Видимо, от страха вцепились в бельё, вот их и захватило. Это плюс. Из одежды у нас только ночные сорочки. Это минус.

Я осторожно вытащила из руки герцога кинжал. Острое оружие стоит рассматривать как серьёзный, существенный плюс.

Вздрагивая при каждом звуке, на четвереньках, я медленно подползла к выходу, откуда таинственно сверкало звёздами ночное небо, осторожно высунула голову и огляделась. Ночь, темно, ничего не видно и только силуэты деревьев чернеют на фоне чернильного неба, закрывая собой россыпь звёзд.

Незнакомые шорохи и звуки пугали. Сзади раздался резкий крик какой-то птицы. Или ящера? Воображение сразу нарисовало какого-то дикого грегуса, хищно высматривающего меня из ветвей, и я юркнула обратно. Ну её, эту разведку в темноте, тут от ужаса сердце заходится.

Абсолютная тишина в пещере внушала ощущение безопасности.

– Предложение такое, – подвела я итог, заползая на своё ещё тёплое место рядом с Милли, – остаёмся в пещере до утра. Утром разберёмся, что и как. Надо хотя бы отдохнуть, чтобы голова нормально работала. Решения нужно принимать с ясной головой. Согласна?

– Согласна, – прошелестела Милли. – А как же Элруд? Ему нужно помочь!

– Поможем как можем прямо сейчас. Перевяжем, уложим, пока больше ничего.

Совместными стараниями удалось оторвать от простыни длинную полосу. Мы в темноте перебинтовали Пайгера, с трудом подтянули его и уложили между нами. Ножны я отстегнула у него с пояса, а сам кинжал и положила рядом со своей стороны.

Мы улеглись и замолчали. Со стороны проёма тянуло свежестью. Со спины меня грело тело бессознательного Пайгера. Под простынёй шуршала достаточно мягкая травяная подстилка. Удачно, камешки снизу не чувствуются.

Я очень надеялась, что Милли не впадёт в истерику и мне не придётся тратить силы, чтобы её успокаивать. Мне самой бы в истерику не впасть. Но обошлось. В нашей дикой ситуации подруга казалась заторможенной, но вполне адекватной.

– Как ты думаешь, Шува нас найдёт?

– Найдёт, куда он денется, – пробормотала я как можно убедительней. – Пайгера будут искать и нас заодно найдут. Спи!

– Да, наверное, – прозвучало из темноты.

Нервы ещё долго звенели натянутыми верёвками от каждого шороха. С другой стороны от неподвижного герцога вздыхала и ворочалась Милли, однако усталость брала своё. В конце концов я задремала, а потом и вовсе заснула глубоко без всяких сновидений.

Глава 17

Утром я проснулась первая. Спросонья долго всматривалась в нависающий надо мной свод, пытаясь понять, где собственно я нахожусь. Сказался быстро сменяющийся калейдоскоп моих мест ночёвок за последние недели. Сонный мозг отказывался сообщить, где вечером уснуло тело. Но мало-помалу вяло ползающие мысли собрались воедино и воспоминания хлынули потоком.

Полёт на драгонусах, охотничий домик, ту широченную кровать, которую мы разделили с Милли, внезапное появление нервничающего Дымка, землетрясение, падающую на герцога балку и наше фееричное падение в какой-то портал, похожий на бездонный колодец.

Лучи Солола через большой проём радостно врывались в полумрак нашего убежища и теперь позволяли поподробнее осмотреть место, куда мы попали.

Я выползла из-под одеяла и стала осматриваться. Всё оказалось хорошо и плохо одновременно. Это, собственно, как всегда, с какого ракурса на положение дел посмотреть.

Мы снова очутились в какой-то пещере. Место, куда нас занесло, по форме напоминало просторную глубокую щель в холме с большим полукруглым как панорамное окно выходом. Наша нынешняя норка была сухая, с неровным наклонным каменным потолком и бугристыми стенами и, что важно, без каких-либо дополнительных проходов вглубь или опасных дыр со змеями. Это был гигантский плюс. Бороться со змеями или пришельцами из глубины холма совершенно не хотелось. Победа точно будет за ними, а нам придётся покинуть это убежище.

Наше случайное ночное лежбище разместилось в глубине пещеры, там где пол устилала толстая подушка слежавшейся травы. Простыня поверх этого природного матраса и невольно прихваченные из особняка одеяла сделали наше ложе вполне комфортным. Это тоже плюс.

Пахло перепрелой травой и землёй, но ветерок, который поддувал из широкого, проёма приносил свежесть и уносил неприятные ароматы.

Я осторожно высунула нос наружу. Перед носом колыхалась травка. Радостно и безмятежно чирикали местные птички и жужжали насекомые.

Вроде нет никакой опасности. Надо выйти, чтобы осмотреться. Пришлось наклониться на выходе, проём не позволял выпрямиться в полный рост. Итак, куда нас Дымок перенёс?

Наша нора действительно находилась на холме, высоко над зеленеющей равниной. Эдакая складка в земле, которую по бокам от постороннего взгляда прикрывали деревья. Прямо передо мной внизу во всей красе расстилалась уходящая в жаркое марево бескрайняя долина. Где-то почти совсем на горизонте можно было рассмотреть крыши какого-то поселения. Гор вблизи не наблюдалось, однако густые деревья, растущие на холме сзади и по бокам нашей норы, скрывали обзор. Рассмотреть насколько высок и широк за деревьями холм не было никакой возможности. Да и вообще, может, это не один холм, а целая гряда.

А в целом, никакой суеты, тишина, спокойствие и полное умиротворение.

Думаю, эту щель, куда нас притащил Дымок, можно было рассматривать как удачу. Возможно, это была его собственная нора. Значит, находится в удобном защищённом месте. Это снова плюс. Однако самого Дымка нигде не было. Вот это минус. Присутствие рядом умного мощного зверя, знающего эти места, придавало бы нам больше уверенности. Может, ещё вернётся?

Я уселась на утреннем тёплом солнышке возле входа в нору, прислонилась к большому валуну, лежащему рядом, вытянула ноги и продолжила размышлять. Непонятно, в плюсы или минусы отнести случайно попавшего в нашу компанию герцога. Бессознательный Пайгер с раной на голове был для меня неопределённой величиной. Как он вообще отреагирует на нас, когда очнётся? Советник короля всё-таки, важная персона. Может, обвинит в чём-нибудь? Если вообще очнётся. А если он тут вообще концы отдаст, что нам тогда делать? В общем, считать его нынешнее безмолвное присутствие минусом или плюсом я ещё не решила. Сейчас-то пока никаких проблем, я проверила, он спит как младенец.

Рядом раздался лёгкий шелест и возле меня уселась лохматая Милли с мусором в волосах и в неприлично просвечивающей ночной сорочке.

– Где мы? – она задумчиво осматривала даль.

– Знать бы.

Да, пейзаж, конечно, живописный. Сама никак не налюбуюсь.

– Почему вдруг мы тут?

– Не знаю. Похоже, там началось землетрясение. Дом качался. Дымок пытался нас разбудить, но потом, когда потолок начал падать, просто перенёс нас сюда.

– А где он? Где Дымок? – Милли обвела глазами лужайку у входа в щель.

– Не знаю. С момента переноса я его не видела.

Милис вздохнула.

– Что с нами будет, как думаешь? Нас найдут?

– Главное, живы-здоровы, а с остальным разберёмся, – привычно попыталась я взглянуть на ситуацию с позитивного ракурса. Совершенно ни к чему, чтобы Милис впала в уныние. Страха у меня самой хватает. Сама пытаюсь отмахиваться от подмигивающих нам мрачных перспектив.

– Вот, сижу, прикидываю наши плюсы и минусы. Если это нора Дымка, здесь где-то недалеко вода должна быть, так что от жажды не пропадём. Согласись, это плюс.

– А есть что будем?

– Не знаю. Но герцог к нам в спальню с кинжалом влетел. Так что хороший нож у нас есть. В нашем положении это гигантский плюс.

Милли иронично улыбнулась и посмотрела на свою красивую тонкую ночную сорочку, в кружевах которой в изобилии застряла сухая трава.

– Скажи, одежда есть, а это плюс.

– И скажу. Есть большая простыня, из которой можно сделать что-то похожее на одежду. Неожиданный плюс. Могли бы без простыни и одеял перенестись. Видимо, вцепились в то, что под руками было. Вот обуви нет, это явный минус.

Я пошевелила пальцами босых ног. На фоне жёсткой травы белая ступня с пальчиками выглядела беззащитно.

– Ну почему же нет, есть. Вот тебе очередной плюс, лови, – грустно усмехнулась Милли. – Ты забыла домашние сапоги на герцоге. Он к нам обутый примчался. Пойдём посмотрим, как он там?

Пайгер в себя ещё не пришёл, но рана на левой стороне головы кровоточить перестала. Отрывать кровавую присохшую повязку мы не стали. Надо искать воду, тогда отмочим и поймём, что делать дальше.

Главное, он жив. Есть надежда, что он в конце концов очнётся и сообразит, как быть дальше. Как-то веселее ожидать помощи в обществе влиятельного мужчины, разбирающегося в местных реалиях.

Однако сейчас уверенный и властный герцог смирно лежал в глубине пещеры и ни на что не реагировал. Грудь его мерно вздымалась, однако глаза были закрыты и на наши осторожные попытки разбудить его он не откликался. Ох, как бы тихо не помер тут без медицинской помощи.

Внезапно меня осенило.

– Милис, слушай, ты помнишь одну из причин, почему ты вдруг оказалась в невестах?

– Как же, помню. Потому что я прекрасный цветок, – довольно хмыкнула девчонка.

– Это, конечно, без сомнений, но главная причина, что ты скрытая верлира! Знахарка высшей категории! Значит, в твоих силах побыстрее привести герцога в порядок.

– Скрытая, значит, ничему не обученная и ничего не умеющая, – уныло кивнула сразу погрустневшая Милис.

– Подожди, не опускай руки. Вот не верю я, что твои способности никогда раньше не проявлялись. Да, не обученная, но сам-то дар хоть косвенно, в необычных обстоятельствах, но должен был бы себя проявить. Вспоминай! Никого никогда не лечила?

Милли задумалась и вдруг лицо её посветлело.

– Лечила! Мамины розы! И ещё соседский мальчишка свалился с дерева и ударился. Я маленькая ещё была. Мы тогда боялись, что нам попадёт и поэтому никому ничего не сказали. Слушай, Исса, я ведь только сейчас вспомнила то особое состояние, когда я с тем мальчишкой рядом сидела и голову его гладила.

– Вот, вспоминай! Ищи в себе то состояние. Не зря же тебя второй человек в государстве в матери своим детям выбрал!

Милли вдруг покраснела, и я вдруг поняла, что ничего не знаю о её личной жизни. Она просто ничего раньше не рассказывала.

– Извини, что спрашиваю. Милли, а у тебя на Венессии кто-нибудь был? Парень? Серьёзные отношения? Ну, что-нибудь кроме острой симпатии к Рику?

– Поклонников полно, но серьёзного никого, – белобрысая поморщилась. – Все вокруг как дети, безответственно развлекаются, норовят тебя словами запутать да в койку затащить. Студенты, что с них возьмёшь, пробуют жизнь на вкус.

– А те, кто постарше?

– Кто постарше, да поинтереснее, те уже о ком-то заботятся, – Милли вздохнула. – А вообще у меня папа очень хороший. С этими молодыми идиотами никакого сравнения. Эти мальчишки меркнут перед ним. Герцог чем-то на него похож. Не внешностью, конечно, а повадками. Да и папа гораздо старше.

Она повернулась ко мне:

– Ну, что делать будем? Без Шувы и Рика?

– Воду искать, конечно. Без еды как минимум месяц можно протянуть, если не паниковать. А вот без воды максимум неделю. Я пойду на разведку, а ты герцога лечи как можешь. Чем скорее он очнётся, тем лучше.

Первое утро в новых условиях оказалось ужасным. Цивилизация расслабила нас до предела. Сейчас я казалась себе никчёмным моллюском, которого судьба заставила выползти из своей раковины. И это при наличии у нас кинжала и большой простыни, из которой мы намотали обмоток на ноги!

После часа осторожных шатаний по окрестным кустам я нашла гладкую выемку в камне, похожую на глубокую сковородку, в которую из земли текла тоненькая сверкающая струйка. Ну хоть это. Я припала к воде губами и напилась. А как отнести воду Милли? В подоле не отнесёшь. Я мысленно хмыкнула. Из сосудов у нас в наличии только сапоги Пайгера. Так себе сосудик.

На кустах висели какие-то ягоды, но пробовать их было страшно. Я вздохнула, вспоминая наши пищевые синтезаторы. Ну да, моллюск привык, чтобы ему пищу доставляли примо в раковину.

Следов людской деятельности я не заметила. То поселение на горизонте было единственным признаком, что в этой местности живут люди. Уж не знаю, в плюс это относить или в минус. С одной стороны помощи не дождёшься, а с другой – опасности тоже нет. Может, в том поселение какой-то местный Бачула всем заправляет со всеми вытекающими последствиями.

Вероятно, со временем придётся туда пойти. Однако сейчас, когда у нас бесчувственный герцог на руках, ни о каких длительных переходах не может быть и речи.

День разгорался. Начинало здорово припекать. Интересно, где мы всё-таки? Похоже, фатрух обосновался в мягком тёплом климате. Не удивлюсь, если мы снова вернулись куда-то к Амде. Почему нет? Дымок ведь там от нас ушёл.

Когда я вернулась к пещере, около неё сидела Милли.

– Ничего не получается с лечением, – уныло сообщила она. – Тем более сквозь повязку я ничего не вижу. Пить хочется. И есть. А почему ты голая?

Она удивлённо покосилась на меня.

– Потому что вода рядом, но принести её сюда непонятно как. Тебя-то я туда просто отведу, а вот как герцогу повязку отмачивать и поить? Вот, сорочку намочила. Ещё капает.

Решая бытовые вопросы, мы провозились ещё несколько часов. Как плюс, мы нашли какие-то знакомые по монастырской кухне плоды и рискнули их пожевать. Вкус был знакомым, животы нам не свело.

Я нашла глинистый комок и слепила из него нечто, похожее на кривую чашку. Эта посудина стала очень важным прорывом, внушающим некоторый оптимизм. Теперь можно было не бегать к ручью за водой с тряпкой. Несмотря на исколотые ноги и уныние, настроение немного выровнялось. Даже Милис чуть повеселела.

Умаявшиеся в этой беготне, мы сидели на гладком, промытом дождями и ветрами бревне у входа, когда из пещеры послышался шум и из неё, покачиваясь и опираясь на стену, вышел Пайгер и сощурился от света.

– А ты говорила, не получается, – пробормотала я, глядя на осматривающегося в недоумении герцога с дилетантски намотанной повязкой на голове, весьма напоминающей чалму.

– Как я здесь оказался? – буркнул он озадаченно и тут же прошипел ругательство, наступив босой ногой на камешек. Ну да, сапоги-то мы у него позаимствовали, когда окрестности осваивали.

– И кто вы вообще такие? – вдруг совершенно неожиданно добавил наш подопечный весьма агрессивным и надменным тоном.

Мы с Милли ошеломлённо посмотрели друг на друга, а потом уставились на герцога. Вот такого поворота никто из нас не ожидал. Да, бродили опасения, что Пайгер вообще может не прийти в себя, или, что ему станет хуже. Но мысль, что он просто потеряет память нам в голову не приходила. И что теперь? Убеждать беспамятного мужчину, что у него скоро свадьба, а перед ним его невеста? Не поверит ведь.

– Вот это получилось так получилось, – шёпотом сказала мне Милли. – Вот что значит отсутствие хорошего образования. В итоге выходит что-то не то.

– И почему вы так неподобающе одеты? – добавил герцог, уставившись на наши грязные и помятые ночные сорочки.

Это он вовремя добавил. Скрывать моё знание суаскрита в нынешних условиях не было никакого смысла, и я уже совсем было собралась ему поведать о землетрясении на территории охотничьего домика, как вдруг, после этой фразы, вспышкой, увидела ситуацию его глазами. Итак, герцог видит перед собой двух полуголых девиц, оказавшихся с ним в гостевом доме, где после охоты мужчины явно не особо стесняли себя приличиями. Да и сам Пайгер сейчас был достаточно фривольно одет. Вывод напрашивается сам собой: мы все втроём попали сюда прямиком из его спальни, где безусловно занимались чем-то неприличным. Втроём! Эти мысли определят его дальнейшее отношение.

Ох, что-то ничего не приходит в голову, чтобы не усугублять ситуацию. Ладно, лучшая защита – это нападение. Буду выдавать ему информацию покапельно и смотреть на реакцию.

Я гордо выпрямилась и возмущённо выпалила:

– Меня зовут герия Анаис Кор Бремон. Это моя золовка гия Милис Кор Бремон. Нас сюда перенесло прямо из нашей собственной спальни. Именно поэтому мы так одеты. Мы ранее с вами были знакомы, познакомились на балу, но, видимо, от удара головой вы потеряли память и нас не помните. Вы сами-то помните, кто вы и как ваше имя?

– Конечно, помню, – поморщился герцог. – Я Элруд Тан Пайгер, маркиз, наследник герцога Пайгера. Ладно вы, как я-то тут оказался?

У меня вытянулось лицо. Наследник? Это сколько же он забыл-то, бедняга! Интересно, сколько по его внутреннему ощущению ему лет? Вроде как герцогом он уже лет десять. Значит, последние десять лет или даже больше у него полностью вылетели из головы? Вот это поворот!

– Мы не знаем, – я жестом остановила возмущённую таким обращением Милли, явно пытающуюся высказать неблагодарному герцогу всё, что она думает. – Мы не знаем, что произошло. Но в пещере мы оказались вместе с вами. Более того, вы находились в беспамятстве и с разбитой головой. Мы вам кровь остановили, голову перевязали, заботимся как можем в этих жутких условиях, а теперь от вас никакой благодарности! – от фразы к фразе я возмущённо повышала голос. – Вместо того, чтобы поблагодарить нас за заботу и уход, вы, похоже, пытаетесь нас в чём-то обвинить?!

Молодец, справилась. Всё ведь правда, ни словечка лжи. И познакомились на балу. И попали сюда из своей спальни. Посмотрим, как будут развиваться события и постепенно буду добавлять детали. Любопытно, понятие порталов тут у них вообще есть? Можно было бы навести его на мысль о блуждающем портале.

– Извините, – пошёл на попятную герцог. Но я не дала ему передышки.

– Это ужасно! – мои агрессивные интонации сменились на горестные и страдальческие. – Мы с Милис не знаем, что делать! – я локтем подтолкнула Милли, чтобы присоединялась к жалобам. – Ни воды, ни еды и одежда не соответствует приличиям! Даже вы высказали недоумение!

В моём голосе зазвучали слёзы, причём очень быстро они превратились настоящие. Эта битва за выживание, исколотые ноги, голод и непонятные перспективы меня за утро порядком доконали. Милли тоже не заставила себя долго ждать. Видимо, и у неё истерика гуляла где-то рядом, зажимаемая лишь силой воли. Вот её тоже внезапно прорвало от малейшего толчка.

– Это невыносимо, – жалобно произнесла она. Её голубые глаза засверкали влагой как драгоценные камни, и из них потекли крупные слёзы. – Я так больше не могу!

Милис зарыдала, обхватила Пайгера за пояс и уткнулась ему в плечо, орошая его рубашку слезами:

– Элруд, ты же нас спасёшь, правда?

Я не отставала и, всхлипывая, повисла у него на другом плече. И ведь не притворялась! Просто, отпустила эмоции и дала вылиться слезами тому напряжению, что накопилось у меня с момента попадания в щель.

Герцог явно растерялся, но потом мужская натура взяла своё. Мужчины вообще теряются при виде женских слёз, вылезают из жёсткого защитного кокона и показывают своё истинное мягкое нутро. Он начал неуверенно гладить нас по волосам и успокаивать, а в конце концов просто обнял и прижал к себе.

В результате наших всхлипываний и стенаний роли разительно поменялись. Пайгер из недовольного подозрительного критикана превратился в сочувствующего лидера и заступника, а мы в слабых женщин, нуждающихся в защите.

– Ну хватит, поплакали и достаточно, – приговаривал он, обнимая нас за плечи.

Внезапно я поймала недовольный взгляд Милис из-под мокрых ресниц. Голубые глазищи смотрели на меня с плохо скрытым возмущением. Ну конечно! Какая невеста потерпит, если другая девица начнёт самозабвенно прижиматься к её жениху! Пусть даже этот жених фиктивный и для нежных объятий есть весомый повод.

Ведь ей не докажешь, что сейчас на месте Пайгера я предпочла бы надёжного Рика или опытного Шуву, пусть даже с амнезией и помолодевшего. Любопытно, как бы Эшувир на меня среагировал, потеряв память? Или тоже в первую очередь заинтересовался бы нашей белобрысой красоткой?

Я шмыгнула носом в последний раз и отлипла от мужского плеча:

– Вынуждена покинуть вас, герер. Ноги не держат совсем. Мне нужно отлежаться, – тут я не лукавила. После такого потока слёз голова была как в тумане, а мир вокруг медленно плыл. Хотелось упасть в тишине и покое и не шевелиться.

Я покосилась на ещё не расцепившую объятий парочку:

– Ну вы тут разбирайтесь. Кинжал и сапоги там за бревном, – и добавила на эпсосе: – Милли, мне кажется, рану стоит на свету посмотреть, да и промыть как следует. Где вода – знаешь. Попробуй, полечи его ещё. Хуже не будет.

Я вошла в прохладный полумрак пещеры, рухнула на простыню, ещё хранившую тепло и запах герцогского тела и уставилась в плохо освещённый, кое-где уходящий в полную темноту свод. Всё, передышка. Пока можно расслабиться и не строить из себя заботливую мать и опору вселенной. Я устала и сама боюсь.

Боюсь бесконечного перехода по колкой земле до того поселения на горизонте.

Боюсь агрессивного герцога, которому в его больную голову что угодно может прийти.

Боюсь, что нас, таких красивых, кто-нибудь найдёт, нас продадут в гарем и я никогда больше не увижу маму и не вернусь на Венессию.

Шува, где же ты? Ты мне сейчас так нужен. За тебя я тоже боюсь. Надеюсь, этот основательный охотничий домище не обрушился на ваши головы полностью! Вы с Риком стояли в проёме двери и, надеюсь, остались целы и здоровы. Пусть только герцог с его разбитой головой останется единственной жертвой землетрясения.

Навалилась усталость. Уже сквозь сон я внезапно вспомнила про Дымка:

– Сомнений нет, это именно он нас спас. Удивительный оказался зверь. Умеет создавать порталы и явно разумен. Это безопасное лежбище явно его собственное. Однако, почему он очутился в охотничьем домике так вовремя и куда он делся сейчас? Надеюсь, с ним тоже всё хорошо.

Глава 18

Когда я проснулась, Солол уже клонился к закату.

Я, щурясь, вышла из темноты пещеры, однако моего появления Милис с Пайгером не заметили. Они сидели на гладком бревне перед входом лицом к долине и о чём-то оживлённо переговаривались, причём плохое владение суаскритом собеседницы совершенно не мешало им общаться. Повязка-чалма на Пайгере уже отсутствовала. Видимо, Милли последовала моему совету и занялась раной при дневном свете. Похоже, от манипуляций нашей необученной верлиры ссадина достаточно затянулась, чтобы не прикрывать её тряпками.

Волосы моей напарницы, в отсутствии гребня расчёсанные пальцами, на свету пушились вокруг её макушки золотистым облаком. Две головы, тёмная и светлая, были совсем рядом. Похоже, за несколько часов моего отсутствия, проведённых наедине в диком месте, эта парочка успела спеться.

Я прислушалась и стала наблюдать. В тот момент Пайгер живописал о каком-то забавном случае из своей ранней юности. Забавно, но герцог-маркиз, чувствуя себя сейчас молодым наследником, не отягощенным государственной ответственностью, вёл себя свободно, раскованно и совершенно не походил на того тяжеловесного, бдительного, скупого на эмоции Пайгера, с которым мы познакомились на балу у наместника.

Сейчас, когда он внезапно сбросил с души более десятка лет, Пайгер открылся перед нами своей другой, скрытой под грузом лет гранью.

Похоже. амнезия одарила его ощущением свободы самовыражения, ведь до этого он, как советник и влиятельный человек, просчитывал каждый шаг и каждое сказанное слово. С его плеч исчез груз ответственности. Забронзовевший и в дворцовых интригах обросший толстой защитной шкурой советник короля вдруг превратился в живого человека.

Он остроумно шутил, играл интонациями, окутывал Милис эмоциями и создавал романтическую атмосферу как молодой опытный ухажёр. Не как юный порывистый самолюбивый мальчишка-подросток, которому гормоны не дают дышать, а как молодой мужчина, который уже изучил женщин и научился пользоваться их слабостями. Когда юная энергия ещё бурлит и бродит в его теле, однако опыт знает куда её направить.

Хм, судя по поведению, герцог ощущает себя тридцатилетним или даже ещё моложе, лет на двадцать пять. Зеркал у нас тут нет, так что он просто не отдаёт себе отчёт, что уже не юноша, а зрелый мужчина. Ему негде толком рассмотреть себя, своё лицо и фигуру, свои морщины и прочие возрастные потёртости, приобретённые за долгие годы. А то, что тело немного раздалось в талии, скорее всего, в свободной одежде им не ощущается. Возможно, некоторые возникшие с возрастом телесные неудобства наш помолодевший душой герцог списывает на слабость после удара. Интересно, вернётся ли к нему память и как он воспримет своё внезапное взросление?

Минуты шли, Солол тихо клонился к горизонту, а потерявшая бдительность парочка полностью сконцентрировалась друг на друге и словно ослепла и оглохла для окружающего мира. Они даже не говорили, а ворковали. Сыпал словами, в основном, конечно, герцог, а моя белобрысая подруга лишь вставляла восклицания и короткие фразы. Скорее всего, она многое не понимала из его цветастой речи, но, похоже, Пайгера это совершенно не смущало. Он словно пел песню, в которой главное не слова, а голос, интонации и томные взгляды.

Хм, вот и ещё один плюс выплыл. Милли слишком плохо знала язык, поэтому она никак не могла проговориться о нашем истинном происхождении. Говори она лучше, ушлый Пайгер быстро зацепился бы за выплывающие несоответствия и наверняка насторожился и снова стал бы агрессивным и подозрительным. Доверие – вещь хрупкая. Ложь разъедает даже искреннюю симпатию.

В конце концов мне надоело наблюдать, и я вклинилась в их бесконечный разговор ни о чём:

– Как вы тут без меня?

– Мы хорошо! – повернулась ко мне Милли улыбаясь. – Вот!

Она пододвинула мне большой лист местного лопуха, на котором лежали какие-то плоды. Еда? Неужели!

Как выяснилось, нормально обутый герцог за день облазил все окрестности и добыл нам полную рубашку каких-то съедобных фруктов. Понятно, что это резко улучшило ситуацию и увеличило благосклонность к нему Милли до невиданных высот. Да и у меня сразу улучшилось настроение. Всё-таки пустой бунтующий желудок весьма требовательный орган.

– А огонь он не добыл? – спросила я, усаживаясь рядом с ними прямо на тёплую траву и вгрызаясь в кисло-сладкую мякоть неведомого мне фрукта.

– Нет, – грустно пожала плечами Милли.

– Жаль. Кинжал есть, забили бы какую-нибудь зверушку, мяса добыли бы.

Мы говорили на эпсосе. Герцог смотрел на нас с любопытством, не понимая о чём речь. Я вздохнула и перешла на суаскрит.

– Как вы себя чувствуете? Выглядите куда лучше, чем вчера вечером. Сложился ли у вас дальнейший план действий, маркиз? Вы человек военный, опытный, ясно мыслящий. Без сомнений, вы вытащите нас из этой кошмарной ситуации.

Да, вот так сразу в лоб, без реверансов поставила ему задачу. Постаралась польстить, но и без лишних церемоний перевела на него стрелки. Он местный. Пусть шевелит мозговыми извилинами. Ну не говорить же ему, что я в полном тупике и совершенно не представляю как выбираться без обуви, без одежды, без денег и без еды. От этой норы, нашего убежища с одеялами, вообще страшно далеко отходить. Мысль о том, что нужно босиком идти куда-то жуткую даль, в поселение, где неизвестно кто и как нас встретит, вообще вызывала неконтролируемую дрожь.

– Чёткого плана пока нет, – сразу стал серьёзным герцог и поскрёб макушку, выдавая свою неуверенность. Нет, всё-таки не умел он, будучи ещё наследником, прятать свои эмоции. Это, видимо, потом, позже он как советник короля научился делать непроницаемый загадочный вид.

– Но есть понимание, что то поселение на горизонте – наша единственная надежда, – продолжил он. – Милис обо мне позаботилась, – Пайгер окатил её ласковым взором, – рана вроде затягивается, но всё же пока у меня слабость и кружится голова. Завтра-послезавтра, когда достаточно восстановлюсь, то сразу пойду к поселению.

Он махнул рукой вдаль.

– Что, без нас? – воскликнула Милли. Герцог кивнул и лучезарно улыбнулся. Ему явно понравилось её волнение.

– Ясно, что без нас. С нами он будет идти неделю, – пожала плечами я. – Мы босиком, а у него есть обувь.

– А потом? Куда ты потом? – спросила она.

– А потом я за вами вернусь. Возможно, уже с подмогой. Думаю, отец меня уже ищет.

Мы с Милли переглянулись. Ах да! Пайгер ведь у нас живёт в прошлом. У него нет невесты, зато есть влиятельный отец.

– А у вас есть понимание, где именно мы оказались? Большая равнина и никаких ориентиров.

– Вы женщина, не приучены внимательно оглядывать местность, – снисходительно выдал наш юный герцог, – вот и не видите ориентиров. Вон там по краям, видите, тёмная полоска? Значит, мы не на равнине, а в долине. А вон там на горизонте справа, видите, зазубрины, как у пилы? Это горы. В общем, нужно ещё на звёзды посмотреть, и я пойму, в какой части материка мы находимся.

Он самодовольно покосился на Милли, мол, оцени, какой я молодец.

– Это поможет? – спросила она, доверчиво распахнув свои голубые глазищи.

– Нет, – вздохнул герцог сразу погрустнев. – сейчас даже название местности не имеет значения. Я его легко узнаю, когда доберусь до поселения. Сейчас куда важнее понимание, как к нам отнесутся местные жители и насколько местные власти лояльны королю. Если мы вообще в нашем королевстве, – тихо добавил он. – В этом случае ситуация ещё более усложнится.

Мы разговаривали до самой ночи. Реверансы, неотложные дела и заботы остались где-то в далёкой комфортной жизни, а здесь неспешная дружеская болтовня стала единственным занятием. Очень быстро с моей подачи мы перешли на ты. Стало совсем хорошо.

Рассказывать о нашем семействе много не пришлось. Пайгер был уверен, что обыденное существование провинциального аристократа низшего уровня родовитости особого интереса не представляет. Схема такой жизни проста: глава семейства добывает средства на пропитание, жена ведёт хозяйство, а девица на выданье набирается опыта и готовится к этому ответственному процессу.

Безусловно, ни о какой ожидающей мужчине свадьбе мы с Милли упоминать не стали. У нас получилось пройти по краешку правды и не солгать. Так что на данный момент герцог был уверен, что в его охотничьем поместье мы оказались случайно и остановились всего лишь на одну ночь.

В тот вечер я всё же почувствовала некоторое удовлетворение. Наконец-то мне удалось как следует, никуда не торопясь, несколько часов беседовать с хорошо образованным коренным жителем Ригдова! Этот факт примирил меня с ситуацией. Наконец-то долго копившиеся вопросы получили ответы! Прямо какой-то научный прорыв, который отвлёк меня от мрачных мыслей и окрасил наше полуголодное пребывание в норе в светлые тона.

По моей просьбе, Пайгер развернул перед нами краткую историю Ригдова и даже палочкой рисовал карту. К моей радости, герцог видел политическую и историческую картину королевства целиком и в динамике, был в курсе государственных интриг и знал происходящее изнутри. Слушать его лекцию было очень увлекательно. Эшувир, при всём к нему уважении, долгие годы был занят исключительно собственным выживанием и сумел схватить всего лишь основные обычаи, правила поведения и знание некоторых исторических фактов.

Пайгер выговаривал слова медленно и внятно, не забывая о нашем плохом знании языка и старался говорить так, чтобы даже Милли хорошо его понимала.

Слушая его, я только укрепилась в мысли, что люди на этой планете появились из порталов, ведущих с Венессии. Судя по всему, таких проколов в пространстве было несколько, потому что центры местной цивилизации были раскиданы по нескольким континентам. Существовала ли здесь другая разумная цивилизация до появления людей с Венессии? Этот вопрос оставался для меня открытым. Пайгер считал, что люди – единственная по настоящему разумная раса, а местные животные, хоть и разумны, но по уровню интеллекта и приспособляемости стоят гораздо ниже человека.

Я раньше тоже так думала, но в моё устоявшееся мировоззрение внёс существенные коррективы Дымок, странный зверь, умеющий открывать порталы в нужном месте и в нужное время. Да и зверь ли? Возможно, разумное существо, представитель другой цивилизации, обитающей на Ригдове до того, как здесь появились люди, выходцы с Венессии? Фатрух и раньше мне казался очень умным и даже понимающим нашу речь, а теперь во время землетрясения выяснилось, что он и порталы может открывать по собственному желанию. Удивительное создание!

Вот только он куда-то пропал. Я гнала от себя мысль, что с Дымком случилось что-то ужасное, несовместимое с его жизнью. Например, какой-то смертельный перегруз из-за того, что герцог в последний миг влетел в его портал. Нет-нет, Дымок жив! Если бы он умер, то после него осталось бы тело, правда? Но его тела-то мы и не нашли. Милли, с которой мы раньше обсудили наше загадочное перемещение, тоже так считала.

Когда совсем стемнело, и с неба нам стали подмигивать звёзды, стало прохладно. Костра у нас не было, поэтому мы продолжали беседовать в полной темноте под бездонным звёздным небом. Вряд ли когда-нибудь ранее я могла наблюдать это торжественное сияние в полном блеске и в абсолютной темноте. Наверное, никогда. Везде и повсюду раньше рядом со мной сияли фонари, фары, свет из окон или костры у повозок, мешая оценить всю глубину звёздной бездны. Да уж, наш нынешний недостаток комфорта полностью покрывался избытком красоты и романтики.

Мы стали укладываться спать и сразу возникло затруднение. Как спать с ожившим герцогом было не совсем понятно.Безусловно, с ним удобно спать и греться об его тело, когда он лежит в полном бесчувствии, как тёплое бревно. А теперь он в сознании и чувствует себя молодым мужчиной!

В конце концов мы улеглись с Милли под одним одеялом и на простыне, а он взял другое одеяло и лёг немного поодаль. Приличия были соблюдены.

– Знаете, почему-то у меня в мыслях постоянно появляется ваш образ рядом с каким-то высоким худым мужчиной, – вдруг произнёс герцог из темноты.

Милис под одеялом сжала мою руку.

– А в чём мы одеты? – играя в кокетство спросила она.

– Ты во что-то золотистое, а Анаис в… какой-то оттенок синего.

– Бирюзовое? – подсказала я, прекрасно помня наши наряды на бале у наместника.

– Кажется, да.

– Мой любимый цвет, – пробормотала я чуть насмешливо. – А высокий мужчина рядом – это мой муж Эшувир. Видимо, ты начинаешь вспоминать. Лечение Милли начинает приносить свои результаты.

– Да, приносит. Она от природы очень сильная верлира, но пользоваться своей силой не умеет. Отец нас найдёт и наверняка предложит твоему мужу отослать Милли на обучение.

Милис не удержалась и тихо фыркнула. Если её лечение поможет и память к Пайгеру вернётся, его ждут удивительные открытия.

Следующий день начался почти также как предыдущий, только на этот раз первым проснулся Пайгер. Он принёс нам фруктов, сходил за водой, и мы снова уселись в тени у нашей пещеры. Герцог чувствовал себя лучше, и мы начали готовиться к его походу в маячившее на горизонте поселение.

Ну, как готовиться… Большей частью, конечно, морально. Но и немного физически тоже. В частности, я пыталась придумать какую-то замену обуви нам с Милис, чтобы всё же отправиться вместе с Пайгером. Не было абсолютно никакого желания оставаться вдвоём в пещере и ожидать его возвращения, изнывая от страха и тревоги.

Герцог собирался оставить нам свой кинжал, но я была против. Оружие, которым мы не умели пользоваться, не решало проблемы нашей безопасности, зато без него резко повышало риски для самого герцога. А если с ним что-то случится, то мы здесь не выживем.

Оптимально было бы, чтобы мы пошли к деревне все втроём, но такое большое расстояние и босиком? Вот я и погрузилась в эксперименты по созданию обуви.

Однако ничего не выходило. Как историк я, конечно, теоретически помнила, что древние что-то там плели из растений и как-то обходились без сапог, но как крепить конструкцию? Привязанная к ступням кора мгновенно трескалась и рассыпалась, налепленная глина засыхала и крошилась, а плести жёсткую подошву из прутьев и веточек не было навыка. Я снова, как в монастыре, ощущала себя бесполезной особью, развращённой комфортом, не способной обеспечить даже собственное выживание.

Наши ранее бывшие белыми сорочки медленно, но верно покрывались грязью и дырками. Наверно, кроме обуви надо было подумать и о том, как можно из травы сплести юбки, подобно венкам, что мы плели в детстве.

Быт последних двух дней, проведённых в убежище Дымка, от былого комфорта был страшно далёк. Постоянно хотелось есть. Фрукты, что приносил нам герцог, голод заглушали, но не насыщали полностью. Опять же, наедаться до отвала фруктами было чревато вполне понятными последствиями.

Потом я себя спрашивала, зачем меня тогда понесло в сторону от пещеры? Наверное, именно от скуки и голода. Герцог и Милли ушли в сторону родника за фруктами, а я размякнув от полуденного зноя и безделья, решила исследовать местность в другой стороне к надежде найти идею для создания обуви. Вдруг встретится что-нибудь? Какое-нибудь местное каучуковое дерево с соком, застывающим в упругий каучук прямо на ноге.

Я с тоской вспомнила привычный бытовой мусор, неизбежно попадающийся на глаза в любом даже самом безлюдном месте Венессии. Ох, как бы нам сейчас пластиковая бутылочка не помешала!

Я осторожно переставляла ноги в обмотках, уже превратившихся в лохмотья, когда вдруг увидела россыпь съедобных ягод, горсть которых вчера принёс нам Пайгер. Они прятались в траве, манили своей сочностью и я, естественно, пала. И в переносном, и в буквальном смысле. Я опустилась на колени и поползла от одной ягодки к другой. Страха заблудиться не было, за мной оставался широкий след примявшейся травы.

Сколько я так ползла не знаю. Треск подгнивших прутьев под моим телом заставил меня замереть. Ох, похоже, поиск ягод меня завёл куда-то не туда!

Я осторожно перевела взгляд вниз и осознала, что сижу на почти спрятавшейся под травой круглой решётке из прутьев, которая от времени превратилась почти в труху. Под ней просматривался какой-то тёмный провал, и оттуда слегка поддувало чуть влажным воздухом. Очень похоже на какую-то большую вентиляционную трубу.

– Наверное, энтоны копали, раз такая труба широкая, – вспомнила я крокодилов с когтями – лопатками в загоне монастыря.

Совершенно лишняя сейчас мысль! Надо понять, что теперь делать! Прутья настолько сгнили, что любое моё шевеление было чревато падением в тёмный зев этой странной, непонятно откуда здесь, в безлюдном месте, взявшейся вентиляционной трубы. Как эта гнилая решётка вообще выдержала моё вторжение на её поверхность?

Она и не выдержала. Сначала провалилась рука, на которую я опиралась, а потом прутья просто рассыпались под весом моего рухнувшего на площадь решётки тела, и я полетела вниз.

Вернее, заскользила, посыпалась вместе с обломками, пытаясь хоть как-то притормозить и смягчить падение. Цепляющаяся за все выбоины и задравшаяся к самой голове сорочка в этом активно участвовала, спасая локти. Обмотки на ногах тоже спасали мои ноги от шершавых земляных стен как могли.

Не могу сказать, что я летела целую вечность. Скорее, с пару десятков метров продиралась сквозь толщу холма, а потом хрустко упала на что-то мягкое, немного упругое и пахнущее гнилью. Толстый слой упавших сквозь решётку, сгнивших и слежавшиеся за годы остатки растений не дал мне отбить ноги. Спасибо, Многоликий, за посильную помощь. Всё, можно расслабиться, полёт закончился. Где-то там наверху сияло маленькое отверстие, в котором синело небо. Отверстие, до которого у меня сейчас не было никакой надежды добраться из этого глубокого тёмного колодца, в котором я очутилась.

Глава 19

От отчаяния и боли из моей груди вырвался тонкий жалобный вой, из глаз ручьём хлынули слёзы. Меня настолько поглотило чувство полной безысходности и тоски, что какое-то время я совершенно бездумно сидела на сгнившей куче листвы и тихо подвывала, раскачиваясь и обняв себя за ободранные, мокрые от сукровицы коленки. Через некоторое время стало чуть легче и вернулась способность мыслить. Я вытерла мокрое лицо и высморкалась в подол грязной сорочки. Спокойно, Анаис, спокойно, в панику впадать ещё рано.

Я глубоко вдохнула и постаралась успокоить дребезжащие нервы.

– Держи себя в руках! – мысленно прикрикнула на себя. – Ну свалилась в яму, ну досадно и больно, но не смертельно! Вариантов для развития событий ещё масса. И некоторые из них вполне позитивные. Хотя бы стоит начать думать, что достаточно быстро меня должны найти! Эта воркующая парочка , без сомнения, наконец заметит моё исчезновение и станет искать меня по следам, коих я оставила в избытке.

И не нужно постоянно напоминать себе, что верёвки нет! Не стоит думать за Пайгера! Он умный, придумает что-нибудь, чтобы меня отсюда вытащить. Да и вообще, вроде бы есть способ подняться вверх, упираясь спиной и перебирая ногами. Наверное. Теоретически.

Я стала осторожно ощупывать окружающее пространство. Спокойно, Анаис, спокойно. Не паникуй! Чем-то кроме гнили попахивает, но дышать можно, ягод я наелась, запас времени ещё есть. Придумаю что-нибудь. А вода для питья сюда попадёт с первым же дождём. Да, кстати, а сейчас-то вода где? Раз здесь сухо, значит, она куда-то стекает?

Аккуратное исследование моего земляного мешка выявило его продолжение, уходящее в сторону. Лезть в эту тёмную дыру отчаянно не хотелось, но стоило себе признаться, что выбора особо и не было.

Так, поправляем задравшуюся сорочку-защитницу и отправляемся в путь. Не бойся, Анаис, если там тупик, то дыра достаточно широкая, можно будет пятясь вернуться назад.

Я встала на четвереньки и поползла.

Колодец изгибался почти под прямым углом и под небольшим уклоном шёл дальше вниз, постепенно превращаясь в природную трещину в каменной плите. Скоро впереди замаячили светлые очертания какой-то дыры! Значит, оттуда идёт свет! Значит, возможно, там есть и выход! Хотя не стоит радоваться заранее. Вдруг там совсем даже не выход, а нечто такое, отчего придётся вернуться в колодец и ждать, когда Пайгер меня найдёт и сообразит, как вытащить.

Трещина потихоньку расширялась, впереди был виден обрыв. Последние метры приходилось ползти уже на животе, чтобы не застревать коленками в разломе. Наконец я добралась до обрыва шахты и осторожно высунула голову.

Ух, высоко как! Метров десять, наверное.

Шахта заканчивалась на потолке аккуратной, похожей на большой округлый зал, пещеры. Отверстие, через которое я, как в чердачное окошечко, с любопытством оглядывала неожиданно открывшееся передо мной пространство, находилось высоко на своде, чуть сбоку и выше небольшого бугристого выступа. Прямо подо мной внизу поблескивало маленькое круглое озеро метров пятнадцать-двадцать в диаметре, очень напоминающее бассейн из-за аккуратно выложенного камнями края и плоских каменных ступеней, ведущих из-под воды.

Перед ступенями зиял проём выхода. Возле него на крюке висел одинокий фонарь с жёлтым огоньком внутри. Отблески пламени отражались от воды и бегали по стенам. Свет фонаря был слишком тусклым, поэтому в пещере царил полумрак, однако после темноты вентиляционной трещины мои глаза различали достаточно, чтобы сориентироваться.

Так, есть светильник, ступени! Это значит, недалеко есть люди? Где-то рядом? Ни в какое далёкое поселение идти не нужно? Люди? Я прислушалась. Кажется, голоса? Или они мне только кажутся, и мне слышно только эхо всплесков и шорохов, отдающихся от каменных стен? И чем тут так странно пахнет? Какой-то незнакомый, сладкий дурманящий аромат уже давно витал в воздухе, но только сейчас, когда натянутые нервы расслабились и я слегка успокоилась, то начала осознавать его навязчивое присутствие. Этот запах от воды? Это озеро – какой-то минеральный источник и поэтому у него берег облицован камнем и к нему такое почтение?

Итак, хватит наблюдений. Нужно ползти обратно на дно колодца.

Забавно, но теперь ситуация в корне поменялась. Люди оказались не где-то там у горизонта, а совсем рядом. Теперь осталось только дождаться Пайгера и Милли и уговорить их спуститься ко мне сюда. От расщелины до озера высоты десять метров, спустимся как-нибудь. В общем, остаётся только ждать. Должны же рано или поздно меня найти!

Через пару часов явились мои соратники. Сначала посыпалась какая-то труха, а потом на фоне синего неба замаячила белобрысая макушка и до меня долетел испуганный крик:

– Исса, ты здесь?

– Здесь! – завопила я, с ужасом осознавая, что посоветоваться не получится. Воплями не советуются. Ором сомнения и нюансы размышлений не передать. Воплями только предлагают или приказывают.

– Цела? – провыло сверху.

Я пощупала свои поцарапанные в падении локти и коленки.

– Цела! Здесь есть ход! – проорала я в шахту. – Спускайтесь! Есть выход к людям!

– Ну да, кажется есть, – добавила я тихо уже сама себе. – там фонарь висит! Кто-то же его принёс. И озеро камнями обложил, и лестницу сделал.

После долгой паузы сверху, отдаваясь гулким эхом, прилетел голос Пайгера:

– Уверена?

Ну и что я должна ему ответить? Что не совсем уверена, но делать нечего и как иначе выбираться отсюда я не знаю? Орать в ответ «кажется, уверена» совсем глупо.

– Да! – набравшись духа крикнула я. – Выйдем! Верёвка нужна! Из простыни! Тут высоко, прыгать нужно! В воду!

Ох, если мы тут застрянем, Пайгер меня убьёт, а потом они с Милли по вентиляционной трубе – колодцу вернутся обратно. Герцог упорный, он вскарабкается и Милли вытащит.

После длинной паузы от герцога прилетело короткое:

– Жди! – две макушки исчезли, и дыра снова стала демонстрировать мне безмятежное синее небо.

Да. Решение принято. Теперь только ждать. Почему-то навалилась сонливость и апатия. Наверное, это от нервов.

В сон я провалилась мгновенно. Он был спутанным, противоречивым, но некоторые картины были очень яркими и реалистичными. Сначала в нём присутствовали Шува и Рик. Они находились в небольшой простой комнате с голыми белёными стенами и двумя узкими кроватями. Больше мебели не было. Рик молча лежал на кровати, закинув руки за голову, а Эшувир неподвижно сидел прямо на полу под окном, согнув колени и сжав голову между ладонями.

Его губы шевельнулись. Мне показалось, что он произнёс моё имя.

Я подняла взгляд к окну. Там слабой узорчатой вязью вилась решётка. Видение словно пошло волнами, решётка изогнулась, завилась спиралями, обросла невесть откуда взявшимися розами и видение плавно сменилось. Затем ещё и ещё. Они менялись как в калейдоскопе, не давая себе труда выстроиться в какой-то логический порядок.

Не знаю, сколько времени я проспала, но очнулась от посыпавшейся сверху трухи и вслед за ней прилетевшего крика герцога:

– Анаис! Ты тут? Мы начинаем спускаться.

– Да! Тут! Жду вас!

Я отползла в сторону. Посыпавшиеся сверху комочки земли показали, что процесс спуска начался. Первой спустилась Милли.

– Иди сюда, – махнула я ей из темноты шахты. – Если Пайгер свалится, то хоть не тебе на голову.

– Не свалится, – уверенно сказала Милис, отвязывая охватывающую её под мышками верёвку. – Элруд знаешь какой ловкий? Он всё это время верёвку плёл из травы и полос простыни. Чтобы я не упала как ты. И локти мне обмотал кусками одеяла, чтобы ими по стенкам не проехалась, если сорвусь.

Она влезла ко мне в боковую шахту.

– Как ты тут? Сильно ободралась, когда падала? – заботливо поинтересовалась она.

– Не сильно, но ободралась, да.

Стёсанные коленки уже не кровили, но всё равно давали о себе знать и противно щипали.

– Здесь темно. И пахнет как-то странно. А выход где?

– За мной, там дальше.

После сна апатия несколько снизилась, но всё равно состояние было странным. Мысли словно погрузились в какой-то кисель и не желали шевелиться. Темнота затягивала. Мне кажется, пока герцог спускался, я снова на несколько минут свалилась в дремоту и очнулась только после энергичного голоса Пайгера, прозвучавшего совсем рядом.

– Анаис! Веди! Где тут твой выход?

Я повела, а вернее, поползла в сторону озера по слегка расширяющемуся проходу.

В пещере за время моего отсутствия ничего не изменилось.

– Ух ты! – восторженно сказал герцог, последним втискиваясь между нами с Милли с интересом оглядывая круглую чашу озера.

Он принюхался и задумчиво протянул:

– Знакомый запах… И место какое-то знакомое. Хотя, понятно, что с этого ракурса это странное место я не рассматривал. Но, похоже, я тут уже был. Хоть и не могу вспомнить когда.

– Как планируешь спускаться? – спросила я, рассматривая посверкивающую внизу воду. Проблема спуска с десятиметровой высоты интересовала меня сейчас больше, чем его ожившие воспоминания. – Кого пустишь первой? Или сначала сам спустишься?

Пайгер повернулся ко мне. Сейчас, в тесноте шахты, он лежал вплотную. Его лицо было совсем близко. В полумраке, его чёрные глаза казались бездонными.

– Если я прыгну первым, вы от страха так и застрянете в этой щели. Замучаюсь вас уговаривать. Так что первой пойдёшь, – в голосе герцога зазвучали властные интонации советника короля. Ого, похоже, оставаться наследником и ждать помощи от отца до нашему спутнику оставалось недолго. Память просыпалась. Скоро советник короля станет самим собой и у него наступит осознание себя вторым лицом в королевстве. Наверное, это плюс. Вытащит нас отсюда. Только жаль расставаться с тем весёлым беззаботным парнем, с которым мы вчера сидели и шутили, глядя на закат.

– От этого сладкого запаха у меня уже голова кружится… – пробормотал он и вдруг приглушённо воскликнул. – Я вспомнил, этот запах! Я вспомнил, что это за озеро! Я знаю, что это за место. Я тут был… совсем недавно?

Последняя интонация была вопросительной.

– И что это за озеро? – с любопытством покрутила головой Милис.

– Это озеро оракула, – ошеломлённо, шёпотом, ответил Пайгер. – Я тут был, когда приезжал, кажется, за предсказанием.

Он замолчал, а потом продолжил уже уверенным тоном:

– Это священное озеро. В него вообще запрещено кому-либо заходить.

– Тогда зачем оно? Из него что, пьют? А зачем тогда в нём эти ступени? – озадаченно спросила Милли.

– В нём проверяют нового оракула. Оракул – всегда женщина. Кстати, любой мужчина, нарушивший этот запрет и вошедший в эту воду, вообще подлежит смерти.

Ого, какое опасное местечко!

– А старого оракула куда? На кладбище? – поинтересовалась я.

– А старого на покой. Смерть оракула во время предсказания считается предвестником катастроф для всего королевства. Вот и отпускают их, не доводя до края. Быть оракулом никому не пожелаешь, хоть наделённых даром предвидения женщин и считают посланницами Многоликого. Их никуда не выпускают и держат под постоянным контролем. Они годами живут тут же, под присмотром жрецов.

– Тут – это где? Здесь при оракуле есть какое-то поселение? – спросила я, пытаясь представить себе куда и как мы будем пробираться после спуска в это смертоносное озеро. – Логически должно быть, с гостиницей и прочими услугами.

– Здесь рядом есть и городок, конечно. А вообще сам оракул находится внутри, в самих пещерах. Там есть такой специальный зал предсказаний. Здесь цепь небольших пещер тянется, вполне удобная для использования. Жрецы тоже живут при храме. Здесь вообще очень интересная структура храма: есть постройки снаружи, под открытым небом, но есть переходы и череда залов внутри. Эдакие природные катаком…

Пайгер вдруг замолчал и изменился в лице так, что это было видно даже в полумраке шахты. Он кашлянул, потряс головой и добавил уже знакомым ровным тоном советника: – Год назад я здесь получил предсказание.

Интуиция меня не обманула. Кажется, память нашего подопечного прямо здесь и сейчас, стремительно начала просыпаться.

Герцог повернулся к Милли:

– Милли, ты же моя невеста? Я прав? Поэтому ты находилась в моём охотничьем доме. А ты, Анаис, находилась вместе с ней, потому что именно я об этом попросил.

– Да, всё верно, – кивнула я.

– Ну, и почему вы мне этого раньше не сказали? – мы снова разговаривали с закрытым и скупым на эмоции советником короля.

Несколько мгновений мы молчали. Превращение весёлого молодого маркиза в подозрительного настороженного умудрённого жизнью второго лица королевства произошло ошеломительно быстро.

– А как тебе было раньше рассказать? – наконец фыркнула Милли. – Ты же из последних событий не помнил совсем ничего. Ждал, что тебя отец найдёт.

По статусу я тебе совсем не пара. Наверняка ты вообразил бы, что мы выдумываем, пользуемся ситуацией и навязываемся. Наверняка решил бы, что я жажду тебя соблазнить и затащить под венец. Ну, или коварно заиметь от тебя бастарда, а потом тебя им шантажировать, – саркастически добавила она.

В её голосе зазвучала обида, и Милли, пытаясь её скрыть выпалила:

– Давайте спускаться что ли? Испоганим это священное озеро пока никто не видит.

– Ты права, – ровным тоном произнёс Пайгер, – всё обсудим потом, в более спокойной обстановке. Надо спускаться. Анаис, ты первая, потом я помогу Милис. Затем я спущусь сам.

Он поморщился:

– Мне кажется, стоит поторопиться, этот запах действует угнетающе.

– Согласна, – кивнула я.

У меня самой от испарений давно кружилась голова. Всё сильнее хотелось закрыть глаза и забыться сном. – Спускайте верёвку, Ваша светлость.

Герцог хмыкнул:

– Для тебя всё также Элруд, Анаис. Хотелось бы продолжать между собой общаться на ты. Само собой разумеется, с тобой, Милли, тоже. Если ты, моя дорогая невеста, не против.

Милли удовлетворённо кивнула.

Я обвязала ладони остатками обмоток, взялась за верёвку и стала выбираться из шахты. Когда мои ноги повисли без опоры над водой, стало жутко. Озеро казалось безумно далеко. Инстинкт выживания завопил в полный голос, я застыла и зажмурилась.

– Не бойся, Милли эта верёвка выдержала, – попытался ободрить меня Пайгер. – Опять же, внизу вода, а не камни. Если даже упадёшь, не разобьёшься.

Я собиралась с духом дольше, чем спускалась.

Толчок, несколько секунд скольжения вниз по верёвке, и я окунулась в чистую чуть тёплую воду. Дна я не почувствовала, сразу перевернулась на спину и медленно поплыла в ласковых струях. Замурзанное в двухдневных приключениях тело запело от восторга. Я так расслабилась от удачного спуска, почти забыла о священности озера и чуть было радостно не завопила на всю пещеру «Милли, спускайся, тебе здесь понравится». Однако, к счастью, в последний момент остатки бдительности вынырнули из глубины сознания и я прикусила язык.

– Давай, – махнула я глядевшей на меня сверху во все глаза Милли. Последовала минутная пауза и, в обрамлении задравшейся сорочки, высоко надо мной повисли стройные ножки Милли. Она, как и я, вылезала из шахты задом наперёд и теперь, лежа на животе и весьма неприлично свесив ноги, набиралась решимости довериться верёвке.

Ещё одна длительная пауза, и Милис наконец заскользила по верёвке вниз. Она прошла уже больше половины пути, когда эта исчерпавшая свои возможности опора внезапно оборвалась, и Милли со всего размаху, окатив меня брызгами, обрушилась в озеро, причём успела громко взвизгнуть перед тем, как ушла под воду.

Её короткий визг оглушил, заметавшись между каменных стен.

Да уж, тайна нашего купания в озере оказалась под угрозой. Нашумели мы тут изрядно, того и гляди кто-нибудь явится.

Милли вынырнула и, тихо чертыхаясь, стала отплёвываться. Я взглянула наверх, поймала вопросительный взгляд Пайгера и отрицательно помотала головой. Сейчас ему не стоит торопиться. Ни к чему ему появляться на сцене. Пока хватит и нас двоих. Если нас с Милли здесь обнаружат, то, скорее всего, накажут, однако мужчинам вообще грозит смертная казнь! Это не шутки. Вовремя к нему память вернулась. Если не попадётся, наверняка вытащит нас отсюда по-родственному. Мне кажется, герцог подумал также. Иначе он, не обращая внимание на мои жесты, всё сделал бы по-своему. Но сейчас он затих там наверху, оценивая обстановку.

На меня вдруг накатила дурнота. Я на мгновение прикрыла глаза и перед моим мысленным взором вдруг встал яркий образ пожилого высокого крепкого мужчины с длинными, стекающими за спину седыми волосами и чеканными чертами лица. С плеч, словно крылья, свисал золотистый плащ, открывая нагрудник, руки в длинных кожаных перчатках до локтей и кинжал, висящий на поясе.

Ох, что со мной? Откуда взялся этот образ?

Я открыла глаза. Милли тихо подплыла к выходу, встала на ступени, оставаясь в воде по пояс и прислушиваясь. Я последовала за ней и встала на ступень чуть ниже.

– Вроде тихо? – прошептала она.

– Тихо-то тихо, да там какая-то подозрительная тень была, – вздохнула я. – Вроде кто-то мелькнул и обратно убежал. Выходим из озера! Оно же священное. Хотя… уже без разницы. Всё равно останемся мокрые и будет совершенно ясно, что мы тут поплескались.

Я скептически оглядела нас обеих и хмыкнула. Да, вид у нас с ней стал весьма и весьма неприличный. Грязь, конечно, мы с себя, в основном смыли, однако ночные сорочки облепили нас до пояса, почти не скрывая наших тел. Да и ниже в прозрачной воде тонкая ткань таинственно колыхалась вокруг наших ног, почти ничего не скрывая.

Но выходить всё же надо. Милли повернулась и взяла меня за руку, а на меня вдруг снова нахлынуло видение. Теперь я находилась в каком-то огромном богато украшенном храме Многоликого и откуда-то сверху наблюдала, как улыбающийся и нарядный Рик держал за руку румяную от волнения и радости, торжественно одетую и увешанную драгоценностями Милли. Кругом колыхалась наряженная в пух и прах толпа.

– Свадьба? Какая может быть свадьба, если мы собрались покинуть Ригдов? – вяло подумала я. Многоцветная толпа поколыхалась, расплылась цветными пятнами и превратилась в отблески фонаря на поверхности воды. Реальность решила вернуться обратно.

Я, ещё держа за руку Милли, встала на следующую ступеньку, и в этот момент раздался шум торопливых шагов и через зияющий в стене проход в пещеру ввалились трое мужчин с фонарями в руках. Сразу стало гораздо светлее, и по воде заскакали уже сотни бликов.

В глазах у меня снова всё поплыло. Я покачнулась, попыталась удержать ускользающее сознание, но у меня не получилось. Его хватило только на то, чтобы удивиться тому, что один из пришедших был тот самый, только что привидевшийся мне пожилой мужчина с длинными седыми волосами и в золотистом плаще. Он что-то произнёс и бросился ко мне. Однако в этот момент для меня разом пропали все звуки, а дальше наступила темнота.

Глава 20

Очнулась я в незнакомой комнате и долго не могла понять, где нахожусь. Совсем запутавшаяся память подсовывала мне воспоминания моих недавних видений. Мало-помалу реальность заняла в моей голове своё законное место.

Я огляделась. Судя по падающему свету, и звукам, доносившимся из-за приоткрытого окна, забранного решёткой, сейчас совсем раннее утро.

Большая комната с высоким потолком, шкаф из светлого дерева и стены, расписанные красивым мелким узором. Только что-то в ней мне показалось странным. Полупустая какая-то и на спальню совсем не похожа, хоть моя кровать и стоит посередине. Рядом с кроватью притулился низкий столик. На нём поднос, на котором кроме стакана и каких-то флакончиков явно лекарственного направления, красовался поблескивающий в утренних лучах солнца графин с рубиновой жидкостью. Совсем недалеко, в паре метров от меня, сжавшись в комочек и замотавшись в покрывало почти с головой, на низкой софе спала Милли.

Похоже, что это место не просто гостевая комната. Она намного больше похожа на палату высокопоставленного больного. Это я, что ли, тот высокопоставленный больной?

Память наконец выпуталась из пелены видений и чётко выдала мне все последние события, что мне удалось запомнить.

Я мысленно застонала. Ну и куда мы попали на этот раз?

Голова немного кружилась, но размышлять и передвигаться мы с ней были в состоянии. Меня вроде бы помыли и переодели, и теперь я возлежала в новой белой сорочке с длинными рукавами и закрытым горлом. А полотно-то у сорочки тонкое и дорогое, и это пугало дополнительно. Надеюсь, мной занималась Милли, а не тот седой храмовник.

Я откинула одеяло и попыталась сесть. Кровать скрипнула. Милли сразу же встрепенулась, подняла голову, и мы встретились глазами.

– Слава небесам, ты очнулась! – тихо, шёпотом воскликнула она, слетела с софы и подскочила ко мне. – Я тут чуть с ума не сошла. Пить хочешь?

Я кивнула. Во рту ощущался какой-то премерзкий привкус, будто меня накормили чем-то гадким. Рубиновая жидкость в графине оказалась душистым чуть кислым соком, от которого мне стало существенно легче.

– А почему шёпотом? – тоже негромко спросила я. – Это нас тут заточили, чтобы показательно наказать за то, что мы без спросу залезли в священное озеро? – я выразительно посмотрела на окно, забранное решёткой.

– Наказывать нас никто не собирается, а шёпотом, чтобы охрану у дверей не разбудить. Чтобы они поговорить не мешали. Кто его знает, может, понесутся к главному жрецу докладывать, что ты очнулась. Я местных порядков не знаю. Ты что, совсем-совсем ничего не помнишь?

– Ничего. Только как мы оказались в озере. Ты упала, прибежали какие-то люди, а дальше обрывки какого-то бреда в голове.

Милли вздохнула.

– Даже не знаю, как тебе сказать, чтобы ты снова в обморок не рухнула.

– Да говори уже.

– В общем, ты оказалась давно ожидаемым оракулом. Наше появление в озере было предсказано нынешней тёткой, которая сейчас вещает на этой должности.

– Я точно оракул? – верить в свои внезапно обнаружившиеся способности не получалось. – Что-то не помню у себя никаких особенных способностей предвидения.

– Точно оракул. Ты уже умудрилась свои способности очень впечатляюще продемонстрировать.

– Да? – я потрясла головой в попытке вытрясти из неё нужное. – А если я не хочу работать оракулом?

– Да кто же тебя спрашивает! Нас тут заперли не интересуясь нашим мнением.

– Подожди! Давай рассказывай с самого начала. Что было после того как я потеряла сознание?

– Тебя подхватил Боргес. Я потом его имя узнала.

– Это пожилой такой, с седыми волосами?

– Да. Он главный страж храма при оракуле. Или храма с оракулом, не знаю как правильно. В общем, главный страж храма, куда приходят узнать предсказания.

– Как называется хоть?

– Храм совета Многоликого. Сюда вроде как за советом идут. Ты не перебивай, я и сама собьюсь. В общем, когда ты там в озеро заваливалась, Боргес тебя схватил на руки и понёс, а меня следом повели.

Что я пережила, словами не передать! Просто ужас! Невыносимый кошмар какой-то! Ты без сознания висишь на руках у Боргеса, меня ведут сзади. Я топаю босиком, практически голая в мокрой сорочке. Иду, с неё вода капает, холодно, скользко, что дальше будет непонятно. Озеро-то священное, а нас прямо в нём застукали. Я вообще думала, что нас там заведут в какой-нибудь закуток и сразу же и прикончат, чтобы шум не поднимать.

Милли замолчала, потрясла головой и зажмурилась, снова переживая те моменты.

– А что было дальше?

– А дальше мы оказались в какой-то комнате без окон, вполне такой приличной.

Боргес тебя очень заботливо уложил на скамью, а меня усадили рядом. Сразу принесли полотенца, одежду для паломников, какую мы в монастыре носили.

В общем, пока я тебя и себя сушила-переодевала, то паниковать перестала, уж слишком явно о нас заботились.

– Прямо при них переодевались?

– Нет, Боргес поклонился, сказал мне, чтобы я тебя переодела и подала им знак. Они вернутся по моему сигналу. Кстати, переоденусь ли я или нет, его не интересовало, хотя одежду всё же принесли для двоих.

Потом, когда они вернулись, Боргес взял тебя на руки, и мы опять куда-то долго шли по подземным коридорам. К тому времени мозги у меня вышли из ступора, стала прислушиваться. Ничего особенного они не говорили, тем более я многого не понимаю, но во всех фразах постоянно звучало «новый оракул».

А потом мы пришли сюда. Боргес стал укладывать тебя на эту кровать, и тут ты сверкнула своими способностями во всей красе.

Милли сделала театральную паузу, наслаждаясь моим недоумением.

– Ты выдала своё первое и, судя по реакции Боргеса, убийственное предсказание.

– Ох, что я сказала-то?

– Знаешь, оказывается, он в ходит в нагруднике и в перчатках, чтобы не касаться этих женщин, отмеченных печатью Многоликого, потому что предсказания даются через физический контакт. Общая схема такая: оракул касается претендента, что-то там видит в его судьбе и даёт предсказание. Так вот, он тебя положил и собрался уходить, а ты его так ласково по щеке рукой мазнула и таким потусторонним голосом выдала:

– Дочь идёт вслед за матерью, потому что отец идёт вслед за отцом.

Боргес побелел как мел, забрал своих людей и вылетел за дверь.

Я откинулась на подушки и покопалась в своей голове. Нет, ничего такого не помню. Меня считают оракулом? Что происходит?

– А потом пришёл лекарь, – продолжала рассказывать Милли, – милый такой говорливый толстячок средних лет. Он тут долго сидел. Ну мы с ним и побеседовали поподробнее. Это у него я узнала, чего так главный страж храма испугался.

– Чего?

– Боргес, оказывается, свою жену по большой любви из богатого дома увёл, а её отец от них отказался и вычеркнул из рода. Они с женой дочку родили, но жили бедно, бедствовали. Жена заболела, денег на лечение не было, вот и умерла, а Боргес сам дочку воспитывал. С годами встал на ноги, заработал положение при храме, снова женился, новых детей народил. Дочка выросла, влюбилась в какого-то, по мнению отца, неподходящего персонажа, и сбежала. Боргес в гневе закрыл двери для неблагодарной дочери. В общем, один к одному та же ситуация, а ты своим предсказанием попала в точку. Другими словами, сообщила, что если Боргес не примет дочку обратно, и будет себя вести как отец его покойной жены, то дочурка скоро заболеет и умрёт. Повторит путь своей матери.

Я озадаченно потёрла лоб. Да уж, события повернулись совершенно непонятным боком.

– А лекарь тебе не сказал, с чего вдруг меня так нахлобучило, что я вещать начала?

– Сказал. Это всё от испарений источника. Храм на источнике стоит. Запах в пещере помнишь? Вот он от этих вод источника и идёт.

– Но если все его чувствуют, почему вдруг именно мне досталась эта сомнительная честь?

– Все чувствуют, да не все реагируют в нужном ключе. Мне этот запах просто неприятен, как, скажем, запах сладких тяжёлых духов, а ты впадаешь от него в транс, как от наркотика. Это твоя индивидуальная редко встречающаяся природная реакция на него. Как редкий тип аллергии на эти духи.

Лекарь мне и про прежних тёток-оракулов рассказал, и про храм, и про озеро, – продолжала Милли. – Мы с ним долго беседовали. Он старался говорить коротко, внятно и простыми словами. Оказывается, мы с тобой явились точно по предсказанному нынешним оракулом. Предсказание звучало так: золотая девушка приведёт оракула из священного озера. Все тут с интересом ожидали этого события. Даже тот фонарь на стене у озера висел для нас. Чтобы золотая девушка видела куда оракула выводить.

– Ну мы с тобой какие, хм, предсказуемые оказались, – попыталась пошутить я. – А что ещё хорошего лекарь сказал?

– Если суммировать, то ничего хорошего нам не светит. Ты теперь каждый день с утра до вечера будешь в наркотическом дурмане хватать за руки желающих получить предсказания и вещать об их будущем, а я буду по вечерам тебя мыть, кормить и приводить в себя. А утром всё сначала.

Мы замолчали. Я осмысливала открывшиеся передо мной наркотические перспективы. Провести остаток жизни в видениях категорически не хотелось. Милли тоскливо вздохнула.

– И Элруд исчез.

– Не исчез, а грамотно не стал проявляться, – возразила я, удивляясь, как она сама этого не поняла. – Судя по тому, что ты рассказала, в тот момент ему не имело смысла прыгать в озеро или кричать что-то сверху. Вообще, он умный и расчётливый, а теперь опять не наследник, а вполне себе полноценный советник короля. Ох, Милли, какое счастье, что он затаился. Теперь только на него вся надежда. Сами мы отсюда не выберемся, – я тоскливо вздохнула и кивнула на окно с решёткой.

– А Шува? Он тебе всё-таки муж по местным законам. Имеет право и всё такое.

– Право он имеет, а толку? Мне кажется, у него не хватит влияния выдернуть нас отсюда, а сил и подавно. Храмовое начальство может его рядом со мной поселить из великой милости, это да. Но позволить забрать отсюда? Очень сомневаюсь.

Ладно, посмотрим, как будут развиваться события. Надеюсь, хоть кормить нас будут хорошо. Есть хочется.

– Приказать принести еды? – вскинулась Милли заботливо.

– Чуть позже. Давай ещё поспим.

Я закрыла глаза и стала думать. Вся надежда только на Пайгера. Всё-таки Милли его невеста. Но вот хватит ли его влияния вытащить отсюда и меня?

Меня разбудил тот самый Боргес. Он хоть и постучал, но сразу же, как хозяин, не дожидаясь приглашения, зашёл в комнату.

– Доброе утро, госпожа оракул.

Я села на кровати, стоящей посередине комнаты, закрылась одеялом до шеи и настороженно застыла в ожидании неприятностей. Рядом на софе возмущённо засопела Милли.

– Почему вы входите, не дожидаясь приглашения? – не выдержала и холодным тоном своей мамаши спросила она.

Я вздрогнула и словно обрела опору под ногами. Всё правильно! Мы пока никому ничего не должны.

– Объясните, что происходит! – произнесла я самым надменным тоном, на который была способна.

– Воля Многоликого привела вас в наш храм, чтобы служить людям во его славу, – медленно, словно пропевая молитву, произнёс он. – Отныне вы будете жить здесь при храме, как оракул, вещающий о грядущем.

Он поклонился, но я не заметила в его глазах никакой почтительности, лишь внимательную настороженность.

– Но я не хочу быть оракулом! Моё имя…

– У вас теперь нет имени, – прервал он меня. – Теперь каждый день несколько часов вы будете проводить в пещере предсказаний, а остальное время в полном комфорте будете жить здесь. Любое ваше желание будет исполнено. Сейчас вам принесут ваше ритуальное одеяние, и мы вместе с вами пойдем в пещеру предсказаний. Люди ждут своего нового оракула.

– Любое желание, кроме того, чтобы меня отправили домой, – произнесла я с ненавистью.

– Да, кроме этого.

– А как мне называть вас?

– Меня зовут Боргес, госпожа оракул. Я главный страх Храма совета Многоликого.

– И как долго я буду служить в храме оракулом?

– Как Многоликий решит.

Он стоял передо мной хмурый, настороженный, уже прекрасно понимая, что я не в восторге от происходящего и буду сопротивляться.

– Хорошо, а сколько лет у вас служит предыдущий?

– Восемь лет, – чуть запнувшись ответил Боргес.

– Так вот, господин Боргес, – мужчина чуть скривился, но прерывать меня не стал, – я не собираюсь становиться оракулом. Заниматься предсказаниями не буду.

Я постаралась произнести эти слова со всей твёрдостью, на которую была способна. К моему удовлетворению, мой голос не дрогнул. Дрожь, которая колотила меня изнутри не просочилась наружу.

Боргес вдруг сделал шаг вперёд и наклонился ко мне:

– Послушай, девочка, я при храме уже больше двадцати лет, – произнёс он мне прямо в лицо и прожигая меня тёмно-карими глазами. – Ты не поверишь, но никто никогда не хочет стать оракулом. Это тяжёлая доля. Мне приходилось всех заставлять, понимаешь? Кого запугивать угрозами, кого морить голодом. А вот в твоём случае мне исключительно повезло, потому что у меня в руках есть великолепный рычаг. Всё складывается просто замечательно.

Он покосился на съёжившуюся на софе, испуганно глядевшую на нас Милис.

– Не забывайте, что её благополучие зависит от вас, госпожа оракул.

– Я невеста Элруда Пайгера, советника короля! – пискнула Милли.

– Как интересно, – хмыкнул Боргес и окатил её равнодушным взглядом. – Когда ваш жених приедет за вами, то пусть решит, или вы его невеста, искупавшаяся в Священном озере и подлежащая суровому наказанию, или посланница Многоликого, приведённая в этот мир через священную воду по его воле, а значит, обязанная ему служить. Да вы и сами можете выбрать.

– А какое наказание?

– Пожизненное заключение здесь в монастыре. Но пока камера стоит пустая. До этих пор никто не решался просто искупаться в священном озере. Хотите быть первыми?

Я молча помотала головой, закрыла глаза и откинулась на подушку. Этот человек наводил на меня ужас, потому что он чётко обрисовал наши мрачные перспективы. Без сомнений, и сейчас, и в дальнейшем, Милли будет служить дополнительным рычагом для давления на меня. Боргес уловил, что её благополучие для меня не пустой звук. Так что никакие мои забастовки, голодовки и прочие выражения несогласия не перевесят простую угрозу наказания для Милис. Боргесу стоит только намекнуть на её наказание плетьми, и я соглашусь на всё.

Спокойно, Анаис, спокойно. Даже в этом грядущем мраке маячит светлый лучик. Предыдущий оракул протянул восемь лет. Значит, это наркотическое испарение, погружающее меня в видения, не настолько разрушительно, чтобы уничтожить мою личность за месяц. Не стоит отчаиваться заранее, запас времени ещё есть. Буду искать выход.

Я открыла глаза. Мужчина стоял у моей кровати и внимательно, с ожиданием, смотрел на меня.

– Итак, ваше решение, госпожа оракул?

Я вспомнила муторное тошнотворное состояние от того странного запаха, те накатывающие волны видений, от которых метался и путался разум, и мысленно застонала. Это что, теперь у меня в этом болезненном бреду будет проходить жизнь? Хотелось завыть, а потом схватить тот красивый графин и разбить его об голову этого пришедшего за мной стража, или, по крайней мере, расцарапать его красивое и строгое лицо. Наверное, если бы я с истерическими слезами разгромила эту уютную комнатку, мне стало бы легче, но… Демонстрировать криками и слезами собственное отчаяние и слабость? Не дождётся!

Я села на кровати, выпрямилась и ледяным тоном сообщила:

– Мы – посланницы Многоликого. Мне жаль, что вы, господин Боргес, не до конца это осознаёте. Я готова приступить к работе, только сначала мне хотелось бы обсудить условия поподробнее. Платят ли оракулу за работу? Полагаются ли ему выходные?

Глава 21

Так началась моя жизнь оракула.

Мы с Милли жили в той большой комнате, похожей на больничную палату: с кроватью посередине, шкафом у стены и решётками на окнах. Меня будили утром, приносили ритуальное платье, и с пустым недовольным желудком я отправлялась вещать в зал предсказаний. Есть было нельзя и разрешалось только попить воды.

Моё шествие по длинным подземным коридорам храма было медленным и торжественным, как у королевы, только фанфар не хватало. Я, наряженная в расшитый узорчатый наряд синего священного цвета, медленно брела в сопровождении охраны. Впереди, как ледокол, шёл Боргес, а встречающиеся по дороге паломники благоговейно склоняли головы в поклоне.

Зал предсказаний был вырублен прямо над священным источником. Серые стены, сплошь покрытые вырезанными узорами и барельефами, за сотни лет насквозь пропитались испарениями. От этого тяжёлого запаха у меня даже при приближении, уже в коридоре, начинало мутиться в голове. В центре зала зеркалом сияла круглая чаша бассейна с тёмной водой из источника, а на небольшом круглом постаменте, расположенном прямо посередине этого бассейна, стояло ложе со специальной выемкой, куда и помещали моё уже плохо соображающее тело.

Обо всём, что в дальнейшем происходило в зале предсказаний, я узнавала только по рассказам Милли. Последние проблески сознания заканчивались, когда меня укладывали на ложе и давали вдохнуть хорошую порцию испарений.

Некоторое время мои сопровождающие дожидались, когда я окончательно провалюсь в видения, а потом начинали запускать желающих. По одному.

Жаждущий предсказания в благоговейном трепете подходил ко мне по узкой дорожке, ведущей через воду к постаменту, присаживался рядом, брал меня за безвольно свисающую руку, и я начинала ему вещать.

Иногда мои предсказания были чёткими и ясными: не ходи туда-то, не делай того-то. Иногда они были иносказательными, но вполне понятными, иногда загадочными, а иногда казались полностью бессмысленными. Однако мало-помалу, с каждым новым предсказанием мой язык начинал заплетаться, и через несколько часов вещания я начинала издавать что-то откровенно невнятное и маловразумительное.

Представление приходилось сворачивать. Если бы не этот досадный для храмового начальства факт, мою плавающую в видениях тушку без зазрения совести эксплуатировали бы до вечера. Но увы, платить за невнятные завывания вместо предсказания никто не хотел, поэтому вскоре после полудня меня в паланкине переносили обратно, в нашу хорошо проветриваемую комнату, куда не доходил этот вездесущий запах.

После вещательного сеанса мои мозги ещё несколько часов приходили в своё рабочее состояние. Затем являлся приставленный ко мне толстячок-лекарь, меня мыли, кормили и всячески обихаживали. Отвратительное самочувствие медленно, но верно отступало, тем более Милис, как верлира, старалась мне помочь. К ночи я чувствовала себя вполне бодрой, а с утра начиналось всё сначала.

От голода каждое утро у меня под ложечкой противно посасывало, но наедаться было нельзя. Однажды Милли припрятала для меня кусочек пирога на завтрак, а потом меня стошнило прямо на очередного клиента. В результате меня принесли в комнату в облёванной одежде и в сопровождении разъярённого Боргеса, который провёл с Милли разъяснительную работу, после которой она таких попыток больше не делала.

Я, конечно, ничего этого не знала, потому что меня как обычно принесли в бесчувственном состоянии, но тем вечером, очнувшись, прекрасно заметила её заплаканные глаза.

Так мы и жили, однообразно и без проблеска надежды на перемены. Мои желания выполнялись неукоснительно, но только в пределах нашей комнаты. Ни о каком побеге нечего было и мечтать. Вне комнаты мы могли двигаться только в сопровождении охраны и самого Боргеса.

В итоге, вечерние часы были не менее угнетающими, но совершенно в другом ключе. Силы и энергия ко мне возвращались, но от них не было никакой пользы. Делать в нашей комнатке было совершенно нечего, а непрерывное перемалывание нашей ситуации в разговорах приводило только к унынию и слезам.

Каждый вечер, если не было дождя, нас выпускали в крохотный уютный садик, лоскуток цветов и зелени, который от внешнего мира был надёжно закрыт высокой гладкой стеной. Перебраться через неё самостоятельно нельзя было и мечтать.

– А ты можешь в видениях видеть своё собственное будущее? – как-то спросила меня Милис, когда мы сидели там вечером и старались хоть как-то отвлечься, разглядывая незнакомые растения.

– Не могу. Видений так много, что я не понимаю, какое именно относится ко мне. А точнее, переживаю осколки чужих событий как свои и не могу отделить свою собственную линию от привнесённой другой личностью. Я уже побывала и молодой вдовой, и богатым торговцем, и старым обедневшим аристократом с пятью наследниками и ещё бог знает кем.

– Давай ты тогда мою судьбу посмотришь? Ну вот как тебя из зала предсказаний принесут, ты ещё будешь в трансе, возможно, что-то внятное скажешь?

– А ты не боишься, Милис?

– Чего?

– А вдруг тебе не понравится моё предсказание, даже если ты разберёшь мою невнятную речь? – я помолчала и решила признаться:

– Знаешь, ведь тогда в озере, перед тем, как попасть в руки Боргеса, я увидела твою свадьбу. С Риком.

– С Риком? – разочарованно воскликнула Милис, сразу погрустнела и захлюпала носом. – Я не хочу с Риком. Я хочу с Элрудом.

Я вздохнула.

– Извини. Именно это я имела ввиду. Не расстраивайся. Могла ведь и перепутать что-то. Видения меня не слушаются и показывают что хотят.

Через неделю я вытрясла из Боргеса разрешение посещать храмовую библиотеку. Он удивился, но я напомнила его обещание выполнять все мои желания, и он сдался. Теперь каждый вечер несколько часов мы с Милли сидели в гигантской храмовой, накопленной за столетия, библиотеке под присмотром охраны и седенького библиотекаря.

Не знаю, что именно я хотела найти в книгах, но так было легче. Легче не думать, легче ждать вестей от Пайгера и Шувы, легче жить. Я старалась удержать свою психику в рамках, однако понимала, что это ненадолго. Вряд ли удастся заметить, когда начну сходить с ума. А если даже и замечу, то сделать всё равно ничего не смогу.

На мои расспросы на тему, куда делся предыдущий оракул, Боргес отвечал кратко:

– Отдыхает.

Этот ответ меня не удовлетворял. Отдыхать можно по-разному. Времяпрепровождение в психиатрической клинике тоже можно назвать отдыхом.

В таком режиме пролетело около двух недель и однажды, очнувшись днём после очередного сеанса, сквозь пелену ещё не отпустившего меня дурмана, я заметила счастливую улыбку Милис. Девчонка тщательно прятала её от присутствующего в комнате лекаря, но та всё равно упрямо выползала в уголках губ.

– Что случилось, рассказывай! – схватила я её за руку как только закрылась дверь за говорливым толстячком. – Ты вся светишься!

– Я получила записку! Вернее, нашла на подносе с едой под тарелкой. Вот! – она, оглядываясь, всунула мне в руку записку. Да, мы давно уже с ней решили, что не исключено, что за нами подглядывают. Нашу болтовню на эпсосе наверняка никто не понимал, а вот следить через какое-нибудь незаметное отверстие – вполне.

– Да ты можешь её не смотреть, я и так тебе скажу, что там написано. Там вообще только одно слово, – она глубоко вздохнула и радостно выпалила: – Ждите! Там написано ждите и подпись Э.

– Эшувир?

– Элруд!

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись, наверное, впервые за последние пару недель. С плеч словно свалился огромный камень.

– Ты только не сияй так, – добавила я вздохнув. – Сроки ведь не указаны, сколько нам ждать. Будем надеяться, что меня успеют спасти до того, как я совсем тут с ума сойду.

Да если даже только они смогут вытащить только Милли, уже будет неплохо. Сейчас я за её благополучие опасаюсь больше, чем за себя. Я сама хоть как-то статусом оракула защищена, а она полностью бесправна. Если герцогу удастся её вытащить, а то, что он прилагает все усилия сомнений нет, то у меня одной будут развязаны руки. Может, придумаю что-нибудь и сбегу?

Милис исчезла через неделю после записки.

Однажды вечером, когда я выплыла из тумана видений после моего очередного дневного сеанса, то белобрысой на софе не было. Вместо неё там сидела Тинга, симпатичная молодая женщина, смуглая, чернявая, совершенно не похожая на Милли. Сердце сжалось. Надеюсь, это не происки Боргеса, а то, что мы с подругой так долго ждали?

– Не переживайте, госпожа оракул, – шепнул вызванный мной вечером толстячок-лекарь, с самого начала не гнушавшийся снабжать нас новостями извне, – с вашей подругой всё хорошо. Её забрал жених. Вернее, выкупил. Говорят, храмовое начальство заломило ему немыслимую цену, но он не поскупился, заплатил и сразу же её забрал.

– Почему мне не сказали?

– А кто будет вам докладывать и когда? Вы находились в зале предсказаний, когда Милли увели.

– Может, и меня выкупят? – тоскливо посмотрела я на него.

Лекарь посмотрел на меня с сочувствием и покачал головой.

– Я бы на такой исход дела не надеялся. Храм вас никому не отдаст. Даже королю.

После исчезновения Милли стало совсем плохо. Периоды ясного разума у меня явно стали короче. Видимо, помощь Милис, как верлиры, в реанимации моих мозгов после наркотического сеанса была довольно существенной. Теперь все вечера я проводила в комнате. Сил идти в библиотеку не было. Хорошо хоть небольшие книги и бумага мне были доступны. Иногда мы с Тингой выходили в сад и там молча сидели, как две усталые старушки, наблюдая как спускаются сумерки.

Просыпалась я по утрам с внутренней дрожью и отчаянием. Тинга одевала меня в расшитое серебряными узорами синее ритуальное платье, я заходила на постамент, вдыхала ненавистный запах и ныряла в чужие судьбы.

Каждый прожитый день большими шагами приближал меня к безумию. Наверное, однажды я полностью утону в этой однообразной череде и вообще не буду понимать, где нахожусь.

Даже по вечерам, когда мозги приходили в порядок, настроение стало мрачным и подавленным. А что, если меня уже не спасают? Если ресурсов хватило только на Милис? Нет, предполагаю, что друзья сначала изо всех сил пытались меня вытащить, добивались моей свободы, но что они могли сделать? В какой-то момент поняли, что бесполезно, опустили руки и вернулись на Венессию через камень счастья. Не оставаться ведь им тут, на Ригдове, ради меня на всю жизнь. Ведь кроме меня неиспользованное желание есть и у Милли, и у Рика.

Однако надежда на свободу не желала умирать даже под ворохом этих угнетающих мыслей. На листе бумаги, на котором моя рука упорно отмечала проведённые в заточении дни, росло количество крестиков.

Однажды вечером, когда я разлепила глаза после очередного сеанса вещания, то неожиданно рядом с собой вместо Тинги увидела совсем другую фигуру. Мужскую, худую и такую знакомую…

Шува!

Мой фиктивный муж сидел возле меня на краешке кровати и внимательно смотрел на меня своими невозможно светлыми глазами. Шува… Или это очередное видение? Шува? Я протянула руку и коснулась его плеча. О боже, настоящий, живой! Он действительно тут!

Радость придала мне сил. Я рывком села и прижалась к его груди, всхлипывая от счастья. Голова бешено кружилась и накатывала тошнота, но у меня даже мысли не было его отпустить и снова лечь в постель. Сейчас он был моей опорой, маяком во мраке, поглотившем меня за последний месяц.

Он обнимал меня и крепко, и нежно одновременно, шептал что-то ласковое и успокаивающее, а я заливалась слезами. От накатившей слабости моё тело вообще стало валиться на подушку, и я, не в силах оторваться от Эшувира, потянула его за собой.

Он лёг рядом со мной на кровать, не размыкая объятий. Наоборот, прижался ко мне всем своим длинным костистым телом и даже обвил меня ногами. Постепенно я затихла и ко мне вернулась способность говорить.

– Я ещё долго буду приходить в себя после… после того, как сегодня побыла оракулом, – мой голос осип от слёз и звучал незнакомо. – Полежи со мной, не вставай.

– Я буду рядом, не волнуйся, отдыхай.

Впервые за долгое время я наконец почувствовала себя легко и безмятежно, незаметно снова уплыла с забытьё и очнулась, когда за окном уже наступили сумерки. Шува спал рядом, всё также обнимая меня.

Было почти совсем темно. Светильники не горели. Я подняла голову с подушки и покрутила головой, оглядывая комнату в сгустившихся сумерках.

Тинга? Она вообще здесь? Про её обязательное присутствие рядом со мной я вспомнила только сейчас.

– Твоей служанки нет, – произнёс Шува и открыл глаза, – Я всё-таки муж со всеми вытекающими. Кое-какие права, которые не может оспорить даже храм, у меня всё-таки остались. Так что, имею право на свидание с тобой по всем правилам. По всем.

Он повернулся, навис надо мной и осторожно поцеловал, как бы спрашивая разрешения на нежность.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил муж, заглядывая мне в глаза.

– Теперь хорошо. Даже замечательно.

Я молча обвила его шею руками, притянула к себе и сделала то, о чём давно мечтала: поцеловала его сама. Этот поцелуй был страстным и долгим. У меня не было сил и желания вообще его заканчивать, но закончилось дыхание.

– У нас только свидание? – шёпотом спросила я. – Ты не можешь забрать меня отсюда?

– Прости, но сейчас не могу, – грустно сказал он, нависая надо мной и ласково поглаживая моё лицо. – Но заберу обязательно. Ты, главное, не падай духом и не сомневайся. Я ведь обещал тебе показать камень счастья. Значит, покажу.

– А когда?

– Скоро.

За этот месяц у меня накопилась гора вопросов, но сейчас они все ушли куда-то вглубь сознания. Слова исчезли, а на поверхность выплыли подавляемые всё это время чувства и эмоции. В заточении боязнь новых отношений у меня полностью съёжилась и исчезла под давлением леденящего мою душу ужаса провести свою жизнь в компании Тинги. Безумно хотелось хотя бы на один вечер избавиться от этого страха, разъедавшего меня изнутри, и я не стала медлить. Мои руки проникли к Эшувиру под рубашку, а пальцы ласково пробежались по его спине, от чего он вздрогнул всем телом.

Моё приглашение было совершенно недвусмысленным, и Шува немедля откликнулся. Он словно дождался разрешения и уже не сдерживал себя.

Это был ураган страсти и желания. Как-то очень быстро мы оказались сплетены в единое целое, в один общий организм, внутри которого пульсировал пылающий огонь наслаждения. Боже, как давно я мечтала почувствовать себя любимой и желанной! Это чувство как сияющий поток смывало все страхи. Моя внутрення сущность оживала, становилась лучше, сильнее, ярче!

Когда к нам вернулась способность разумно мыслить, за окнами было уже совсем темно. Мы, полностью обнажённые, лежали на моей кровати, обнявшись, а Шува рукой нежно ерошил мне волосы.

Я пошевелилась.

– Ну что, мы уже готовы решать проблемы пошагово? – промурлыкал он мне на ухо. – Готова сделать второй шаг?

– Какой? – заинтересовалась я, лёгкими касаниями снова пробежавшись пальцами по его спине.

Он засмеялся.

– Всё тот же. Очень простой и, мне кажется, весьма актуальный. Давай поедим? Правда, наверное, всё остыло. Поднос вон там на столике стоит. Его принесли, когда ты ещё не очнулась. Этот ваш улыбчивый лекарь мне сказал, что после своих предсказаний, ты обычно очень хочешь есть. Пойдём, покормлю?

Желудок заурчал, радуясь предложению. Только сейчас я почувствовала, что безумно голодна.

Глава 22

Мы не стали зажигать светильники и оставили комнату погружённой во мрак. Зажгли только один, настольный и поставили его возле подноса. Он освещал наш ужин. Удивительно, но Боргес сегодня расщедрился даже на вино.

– Давай ешь и рассказывай, что там у вас происходило, пока я тут торчу взаперти, – сразу схватилась я за ложку. Еда была холодной, но привередничать я не стала. Действительно, есть хотелось просто зверски. – Мне-то особенно нечего рассказывать. Про наши дела вам, наверное, Милис уже поведала.

– Да, Милли всё подробно и красочно описала, что у вас тут творится.

– Её правда Пайгер выкупил за большие деньги?

– Я бы сказал за огромные, – усмехнулся Шува. – Храм не упустил своей выгоды и воспользовался ситуацией по максимуму. Как брат тебе говорю, теперь герцог женится наверняка, потому что ещё больше нашу Милли будет ценить. Ну как вообще можно оставить другому свою невесту, если вложил в неё такие деньги!

– А что у вас случилось, когда мы пропали? Тогда, когда дом начал рушиться, во время землетрясения. Вы же вроде с Риком стояли в дверях и наблюдали момент нашего исчезновения?

– Очень повезло, что наблюдали не только мы. Ваше совместное с герцогом исчезновение было настолько странным и непонятным, что первым делом его охрана упекла нас за решётку, а уж потом стали разбираться. Нет, я не в претензии. Легко могли бы просто быстренько казнить за покушение на второе лицо королевства. Представь, как всё выглядело со стороны короля! Неизвестно откуда появляется какая-то нищая невеста с семейством, герцог везёт её на знакомство с королём и вдруг по дороге бесследно исчезает!

– Ну вы же с Риком остались. К тому же вряд ли злоумышленники могли бы запланировать и вызвать землетрясение.

– Мы остались, зато куда более ценный для короля герцог исчез! Вроде как коварная невеста с подельницей просто воспользовались ситуацией, – Шува засмеялся. – В общем, повезло, что секретарь Пайгера наблюдал всю сцену целиком, оценил наши испуганные лица и застал Дымка на месте преступления. Фатрухи считаются неприручаемыми, поэтому заподозрить его в содействии похищению второго лица королевства никому просто в голову не пришло.

В результате, хотя нас там же, в охотничьем домике, и посадили под замок, но всё же держали во вполне сносных условиях. И кормили неплохо. Мы с Риком так просидели несколько дней. Почти неделю. Вокруг нас все суетились, однако было ясно, что никто не понимает, что делать. Люди герцога искали его по окрестностям, пытались из нас что-то выжать. От нас тоже толку было маловато. Послали гонца к королю, ждали его указаний.

Вспомнилось первое видение, когда сидела на дне колодца. Видимо, я тогда их взаперти и увидела.

– В общем, странные были дни, – продолжил Шува задумчиво. – Всё изменилось, когда совершенно неожиданно собственной персоной объявился герцог и поведал о ваших совместных приключениях. С нас, естественно, сняли все подозрения, выпустили на свободу, и мы снова стали уважаемыми людьми.

– Он рассказал о том, как целых два дня побыл молодым беспечным парнем и вовсю ухлёстывал за чужой невестой? – засмеялась я.

– Не за чужой, а за своей, между прочим!

– Трудно сказать за чьей. Жениться на Милис он явно не собирался, но ухаживал открыто, не стесняясь. Такие томные и романтические взгляды на неё бросал! Любо-дорого было посмотреть. А ворковал как самозабвенно и бархатно! В общем, как ты догадываешься, твоя фиктивная сестрица за два дня по уши влюбилась в этого молодого прохвоста. Кстати, как он сам-то выбрался? Рискнул прыгнуть в священное озеро?

– Не рискнул. Он выбрался через тот колодец. Но зато ему стало понятно, где находилась та приютившая вас пещера. Сутки герцог потратил, чтобы найти проход через холмы и выйти к Полешам, весьма известному в Ригдове городку. Рядом с ним как раз и находится Храм совета Многоликого. Пайгер явился в местную управу, всех там построил, разузнал всё, что мог о появлении нового оракула, вытряс из главы города драгонуса с погонщиком и на нём вернулся в охотничий дом. По его приказу нас выпустили из-под замка, а дальше мы втроём полетели в его столичное поместье.

– Зачем?

– Как зачем? Договариваться с храмовым начальством. Храм и его служители в Полешах, а начальство в столице, решает важные религиозные вопросы всего королевства.

– А что герцог подумал насчёт нашего неожиданного перемещения из гостевой спальни в пещеру? – я сыто откинулась на стуле. Поднос опустел. Последние остатки десерта я соскребала со стенок плошки, которую держала в руке. В этот момент забылось обо всём. Было ощущение, словно я целый месяц падала в какую-то жуткую пропасть, но вдруг получила опору под ногами. Сейчас в этой полутёмной комнате, рядом с Шувой, смотревшим на меня влюблёнными глазами, на меня накатило чистое, ничем не замутнённое счастье.

– Ничего конкретного герцог не думал, – муж протянул руку и коснулся моих волос. – Терялся в догадках, как остальные. Однако выяснилось, что у них в научных книгах встречается понятие блуждающих порталов, как проявление избыточности аномалий. Что-то вроде аномалии аномалий. Пайгер, человек образованный, про них читал. В общем, он высказал гипотезу, что именно такой портал и образовался из-за землетрясения. Причём фатруха к вам перенесло первым, а потом уже вас с ним куда-то занесло, но отдельно друг от друга, потому что в пещере вы оказались только втроём. Зверь там не появился.

Я его не разубеждал. Мы с Риком решили умолчать про то, что с этим фатрухом мы очень хорошо знакомы с самого его детства.

Шува засмеялся и блеснул глазами.

– Предлагаю сделать следующий шаг и переместиться обратно на кровать, потому что, с одной стороны, мне тебе есть ещё что рассказать, а с другой, ужасно хочется снова тебя обнять и услышать, как ты сопишь у меня под ухом.

Это предложение я с радостью поддержала. Отчего же не переместиться, если я сама об этом думала.

– А у тебя есть план, как меня отсюда вытащить? – наконец решилась спросить я главный для меня вопрос, когда мы, снова обнявшись, устроились на кровати в горизонтальном положении. – Ясно, что деньгами тут не откупишься, если даже за Милис Пайгер заплатил огромные деньги. Только не обманывай меня, пожалуйста. Говори всё как есть. Мне не нужна ложь.

– Когда же я тебя обманывал? Ну, не договаривал иногда, конечно, – с наигранной обидой произнёс муж. – Но сейчас не тот случай.

Его голос стал серьёзен.

– План у меня есть. Мне кажется, вполне реальный. Тебе осталось потерпеть всего лишь день.

– Что я должна делать?

– Ничего. Всё произойдёт без твоего участия. Ты будешь как зритель в театре.

Сердце вздрогнуло, нахлынуло облегчение и от переизбытка чувств я хлюпнула носом.

– Ну вот, ты опять плачешь, – встревожился Шува. – Не плачь, пожалуйста, это совсем нестрашный план. Всё произойдёт само собой.

– Один день… – снова всхлипнула я от снова засиявшей передо мной картины светлого будущего.

– Потерпи всего лишь один день, любимая моя, – прошептал он и стал целовать моё мокрое лицо. Его руки лаская заскользили по моему телу, порождая волну мурашек. Изголодавшееся по ласке тело сразу же откликнулось и зазвенело от проснувшегося желания. В этот раз наше единение не было бурей или ураганом. Это был тёплый ласковый океан любви и нежности, обещание счастья и тепла.

А когда наконец пришлось вынырнуть из этого океана, нахлынуло давно забытое ощущение умиротворения, неги и покоя, которое сыграло со мной злую шутку. Страх, мучивший меня весь месяц, ушёл, и я попросту заснула и не успела расспросить Шуву поподробнее про тот хитрый план.

Разбудило меня лёгкое касание. Кто-то осторожно тряс меня за плечо, и я подняла голову.

Тинга… Она боязливо смотрела на безмятежно спавшего рядом со мной мужчину. Щува казался полностью расслабившимся, словно спал в собственной семейной спальне. Похоже, он тоже намучился за последний месяц и вчера наконец отпустил свои тревоги.

– Госпожа оракул, пора собираться, скоро Боргес придёт, – тихо сказала Тинга, не переставая коситься на Шуву.

Я села. Вчера муж сказал, что побег произойдёт сегодня. Значит, мне остаётся только ждать. А вдруг у него не получится?

Стало страшно. А если что-то не выйдет, его поймают и… что? Казнят?

Пальцы сами собой сжались в кулаки, и я невольно зажмурилась.

– Всё будет хорошо, – тихо прозвучало рядом.

Я открыла глаза. Шува не отрываясь смотрел на меня из-под своих белесых ресниц.

– Иди, Анаис, и ничего не бойся. Ночью мы снова будем спать вместе. Если ты захочешь.

– А почему я могу не захотеть? – настороженно спросила я.

– Ну ты известная сторонница пошаговых отношений, – улыбнулся он и хмыкнул. – Кто тебя знает, вдруг к тебе вернётся твоя прежняя боязнь серьёзных отношений.

Ответить я не успела. Раздался стук в дверь и как всегда без приглашения зашёл Боргес.

– Свидание закончено. Вам пора, госпожа оракул. Люди ждут.

– А как же… А куда же… – залепетала я, полностью теряя самообладание от мысли, что Эшувир уйдёт и мне снова придётся идти в тот проклятый зал предсказаний, метаться в бреду видений, а потом с трудом вылезать из обрывков чужих судеб.

– Свидание закончено. Если вы будете вести себя и дальше благоразумно, то его святейшество разрешит вам следующее свидание.

Кошмарные, по сути, слова. Какой-то человек, прикрываясь Многоликим, взял на себя смелость награждать меня свиданием с собственным мужем, с которым, между прочим, сам Многоликий нас в Храме и благословил! Ну ладно, не благословил, но ведь святейшество этого не знает!

– Выйдите на минуту, дайте ей встать и одеться, – приказ Шувы звучал тихо, но Боргес почему-то послушался.

– Тинга останется, – сказал главный страж храма уходя и вышел, закрыв за собой дверь.

Я выпросталась из-под одеяла и встала.

– Иди, – произнёс Шува, вставая следом и обнимая меня. – Верь мне, всё будет хорошо

Тинга смущённо отвела взгляд. Моя сорочка и его одежда смятым комком валялись у кровати. Мы оба были совсем обнажённые, но стыдно мне не было. Кто виноват, если нам не позволили остаться наедине?

Шува на мгновение крепко прижал меня к себе, а потом подтолкнул к Тинге.

– Иди, собирайся. И выше нос! Это твой последний день в этом заведении.

Уж не знаю, что я там напредсказывала жаждущим паломникам в таком взвинченном состоянии. Когда ближе к вечеру я разлепила глаза и увидела ту же самую комнату и Тингу, сидевшую рядом на софе, то первое, что почувствовала, был страх. Вдруг хитрый план окажется слишком хитрым и от какого-то мелкого недочёта рассыпется на кусочки? Спокойно, Анаис, спокойно. Последний день ещё не закончился. От него осталось ещё несколько часов. Жди.

И я ждала, свернулась в комочек на кровати и ждала, вздрагивая от малейшего шороха.

День закончился, наступили сумерки, когда от окна раздался сдавленный крик. Я подняла голову. Тинга прижалась к стене и дрожащей рукой указывала на фигуру мужчины, которая вдруг возникла у моей кровати прямо из воздуха. Глаза у него были закрыты, однако его черты, фигура, поза, одежда, всё до боли напоминали Многоликого, каким его изображали в священных книгах. Он неподвижно стоял перед нами в балахоне с чуть спущенным капюшоном и немного приподнятой рукой словно для благословения.

Я словно окаменела. Безусловно, воображение рисовало для хитрого плана что-то необыкновенное, но на появление Многоликого я не рассчитывала.

Мужчина очень медленно опустил на моё плечо руку, приоткрыл глаза и посмотрел на меня знакомой сияющей зеленью. Дымок!

Сквозь растерянность и недоумение прорвалась радость, ломая все рамки самоконтроля, однако через секунду кровать подо мной провалилась, все звуки пропали, и я снова рухнула в какой-то чёрный колодец.

– Ох, с храмом можно распрощаться, но куда меня Дымок на этот раз закинет? – успела подумать я, ощущая тяжесть руки на плече. Руки ли? Или лапы Дымка?

Падение было недолгим и закончилось как в прошлый раз. Вместо удара о дно этого портального колодца я вдруг почувствовала что сижу на чём-то мягком, и осознала, что смотрю на выход из пещеры. Через него виднелось вечернее небо с первыми звёздами, а очертания этого проёма были мне удивительно знакомы.

Однако на этот раз рядом со мной вместо Милли неподвижной статуей возвышалась всё та же странная фигура Многоликого в балахоне с капюшоном.

Ещё мгновение, а потом совершенно неожиданно фигура стала быстро таять, как восковая свеча. Тяжесть руки с моего плеча плече исчезла, и смятый балахон кучей свалился на землю.

Я в ошеломлении уставилась на упавший балахон. Что это было?

Куча вдруг пошевелилась. Я коротко взвизгнула и испуганно замерла. Из-под балахона вылезла большая тёмная тень и уставилась на меня зелёными ярко сияющими в полумраке глазами.

– Дымок, ты перенёс меня в своё убежище! – выдохнула я вне себя от счастья.

Он тихо рыкнул, боднул меня головой, успокаивающе лизнул меня шершавым языком в нос, развернулся и выскользнул из пещеры. Снаружи сразу же раздался голос Шувы.

– Ну наконец-то, явились!

Он вытащил меня из тесной пещеры наружу и радостно закружил, крепко прижимая к себе.

– Всё получилось, Анаис, у нас всё получилось!

А потом остановился, посмотрел мне в глаза, нежно коснулся моих губ и довольно улыбнулся:

– Мы снова вместе. Как я и обещал.

Он усадил меня на хорошо знакомое гладкое бревно у входа, сам уселся возле и как-то обыденно спросил:

– Есть хочешь?

Большая чёрная лобастая голова немедленно улеглась мне на колени и, прикрыв глаза, явно ожидала благодарных поглаживаний и почёсываний.

Я бросила взгляд вдаль. Долина дышала вечерним покоем. Солол уже закатился за горизонт и посылал оттуда прощальные лучи. Хорошо изученный пейзаж совершенно не изменился за месяц моего отсутствия. Мало того, я снова сидела в ночной сорочке и босиком.

– Есть не хочу. Однако очень хочется объяснений. Как ты договорился с Дымком? Куда он делся, когда мы тут с Милли босиком по кустам шастали, и откуда появился снова? И вообще, как он смог принять образ Многоликого?!

– Как много вопросов, – засмеялся Шува. – Всей ночи не хватит, чтобы рассказать всё в деталях, а за нами совсем скоро явится Рик. Нам сегодня ещё до усадьбы Пайгера несколько часов добираться.

– До охотничьего домика?

– Нет, до другой. У него тут в каждой провинции или дом, или усадьба. Положение обязывает, знаешь ли. Второй землевладелец после короля, всё-таки, не простой человек нам в женихи достался. А вот, кстати, и Рик! За нами прилетел.

На фоне темнеющего неба скользнула гигантская тень, заслоняющая звёзды.

– Это то, что я думаю?– я следила полётом, пока тень не скрылась за деревьями.

Дымок поднял голову с моих колен и недовольно рыкнул.

– И Рику удалось справиться с этой жуткой летающей зверюгой?

– Представь себе, да. Он оказался весьма талантливым наездником. Ему нравится летать. Говорит это намного лучше мотолётов. Он вообще теперь целыми днями возится с драгонусами в поместье герцога. Рик сейчас приземлится тут недалеко, на поляне и сюда придёт. Здесь у норы драгонусу сесть негде, да и фатрухи с ними не очень ладят. Слушай, радость моя, если мы не хотим тут в пещере провести ночь, то нам стоит собираться.

– А я бы не отказалась провести тут, под звёздным небом, ночь с Эшувиром в романтическом уединении, – мелькнула у меня шальная мысль.

Свобода возбуждала и манила возможностями. Глупые страхи забылись. Большая ладонь Эшувира, прижимающая меня к его твёрдому телу, казалась самой лучшей защитой от всех неприятностей.

Глава 23

Как следует расспросить Эшувира удалось только утром.

Вечером, когда улыбающийся от уха до уха Рик в сумерках появился из-за деревьев и начал меня по-дружески тискать и целовать, было не до расспросов.

Да и потом меня усадили в седло задумчиво косившегося на меня огромного зверя, пристегнули ремешками и мы втроём полетели над засыпающей долиной. Задать мои многочисленные вопросы не было никакой возможности. Я сгорала от любопытства, но терпела, прекрасно понимая, что пары фраз для объяснений мне будет мало. Слишком много странностей, слишком много загадок, на которые хочется услышать обстоятельные ответы.

До усадьбы Пайгера мы добрались после полуночи. Герцога и Милли здесь не было, они находились в столичном поместье, но нас тут явно ждали. После нашего приземления вокруг началась какая-то тихая заботливая суета.

За время полёта у меня снова сильно затекли ноги, и в тот момент мне было не до вопросов. После приземления, как и в прошлый раз, я мечтала только об отдыхе. Эшувир, спасая мои босые ноги, нёс меня с лётного поля на руках.

– Анаис, может быть, тебе отдельную спальню? – спросил ехидно улыбающийся Рик, пока мы шли к большому приземистому двухэтажному дому с ярко освещёнными окнами. В отсутствие Пайгера Рик был здесь за хозяина.

– Мы с женой будем спать вместе, – ответил за меня муж. Я хотела было взбрыкнуть, потому что за меня всё решили, но осознала, что это глупо. Пора оставить эти детские демонстрации. Возмущаться стоит редко и по существу, а сейчас мне и самой будет тяжело оторваться от Эшувира.

– Жена, ты же не хочешь оставаться ночью одна? – всё же поинтересовался муж. Видимо, слишком громко и возмущённо я засопела ему в ухо.

– Вместе.

Рассматривать предоставленную нам спальню не было никаких сил. Я только отметила, что она светлая, уютная с большой широкой кроватью. Этого было достаточно.

Я отключилась сразу же как оказалась на чистых прохладных простынях.

О вот утром… Утро было восхитительным. Полным доверия, ласковых прикосновений и любви. Причём любви далеко не платонической, однако секс был всего лишь способом обменяться переполняющими чувствами. Физиология дала мне возможность выплеснуть из себя тот океан нежности, который пылал у меня внутри.

Утро было восхитительным. Нас никто не беспокоил, только один раз к нам заглянул Рик, чтобы убедиться в нашем безграничном блаженстве, полюбовался на наши довольные физиономии, сам вкатил столик в завтраком и быстро исчез под предлогом срочных дел. Чертовски тактичный у меня деверь оказался!

После завтрака наступило время, которого я с нетерпением ждала уже второй день. Время ответов на мои вопросы.

– Давай рассказывай! – мурлыкнула я на ухо мужу, прильнув к нему всем телом.

– Долго же ты терпела, – усмехнулся он.

– Обстоятельные объяснения требуют времени. А мне нужны именно полные и обстоятельные.

– Ты их получишь, дорогая. Только не знаю, с какого момента начинать, чтобы было понятнее.

– Начни с землетрясения. После него я про случившееся с вами ничего толком не знаю.

– Хорошо. После того как вы втроём на глазах у изумлённой публики исчезли прямо из спальни, Бертам посадил нас под замок. Потом через несколько дней вернулся герцог и поведал, что с вами произошло. Это всё ты знаешь, я тебе вчера рассказывал.

Я кивнула.

– С нас, естественно, сняли все подозрения и мы вместе с герцогом переехали в то самое столичное поместье, куда первоначально и направлялись. Мы с Риком снова вошли в ближний круг на правах будущих родственников и нас стали посвящать во все связанные с вами события. Но приходилось выступать только в роли наблюдателей, потому что, согласись, помочь влиятельному Пайгеру мы ничем не могли.

Так вот, пока герцог мотался, вызволяя Милис, я всё это время сидел в его библиотеке. Сама понимаешь, сопровождать Пайгера мне было бессмысленно. У меня ни денег, ни влияния. Из ценного у меня была только голова, и я ею усиленно размышлял.

Эшувир усмехнулся.

– Знаешь, Анаис, я глубоко убеждён, что именно знания порождают возможности, потому что они позволяют увидеть картину полнее. Увидеть шансы и инструменты для их воплощения, которые судьба раскладывает вдоль жизненного пути. Многоликий милостив, не его вина, что мы слепы, глухи и бестолковы и не замечаем его помощи.

В общем, я прекрасно понимал, что нужно искать какое-то очень необычное решение. Если такие возникли такие сложности даже с Милли, невестой второго лица государства, то вытащить самого оракула из рук весьма заинтересованного Храма совета будет совсем непросто.

За сотни лет предки герцога в столичном поместье собрали потрясающую библиотеку. Там шкафы редчайших древних фолиантов и манускриптов. Вот я там среди этих шкафов сидел целыми днями, вроде как искал информацию о блуждающих порталах, а сам пытался понять, что на самом деле в момент землетрясения произошло Тем более, меня оставили в покое и не теребили. С герцогом вместо меня вызвался ездить Рик. Кстати, он пока с Пайгером по делам летал, к драгонусам такой любовью и проникся.

– Что особенного ты нашёл в библиотеке? – нетерпеливо перебила я его. Рика я потом допрошу.

– Поворотным моментом можно считать, когда я нашёл путевые заметки одного древнего путешественника, а в ней редчайшее, весьма интересное описание фатрухов. Я пока читал, у меня все кусочки мозаики встали на свои места. Удивительный оказался зверь наш Дымок! Ты знаешь, я бы сейчас даже зверем постеснялся его называть.

– Что, настолько разумен? Как я предполагала?

– Разумен, да. Даже сам способен создавать порталы, что тоже весьма поражает воображение. Но дело не только в этом, – Шува вздохнул. – Понимаешь, на самом деле он не животное, не зверь, а что-то вроде ходячего улья или муравейника.

Я ошеломлённо застыла.

– У него действительно нет детского состояния, – между тем продолжал объяснять Шува, насмешливо покосившись на моё вытянутое от удивления лицо. – Он вообще не рождается.

– А как тогда?

– Вообще, с их размножением толком разобраться не удалось. Из путевых заметок я так и не понял, благодаря чему и в какой именно момент во взрослом улье зарождается новое существо. Видимо, путешественник и сам не располагал точными сведениями.

Но сама схема размножения мне в принципе ясна. Зародыш покидает материнский улей, выбирает тихое место для гнезда и начинает создавать новый организм. Сначала в пассивном состоянии, в виде кокона. Этот юный улей чем-то питается, растёт, а потом наконец созревает. Созревание заканчивается тем, что улей становится способным принимать принципиально другую форму. Форму большого чёрного зверя, бегающего на четырёх лапах.

В общем, процесс подобный тому, когда гусеница превращается в бабочку.

Наверное, именно такой момент вы и захватили тогда в садике гостиницы. Дымок, видимо, действительно был немного дезориентирован после первого обращения, поэтому и выглядел нелепым котёнком. Однако детёнышей у фатруха в принципе быть не может. У Дымка сразу были память и навыки предыдущего улья, откуда изначально был зародыш. Детство нашего Дымка прошло в коконе, а чёрный зверь – уже взрослое состояние.

– Ты хочешь сказать, что Дымок всегда был скопищем насекомых? – потрясённо спросила я.

– Наш Дымок всегда был роем очень мелких насекомых с единым сознанием, – кивнул Шува улыбаясь. – Его шерсть, это не мех в нашем понимании этого слова. Это нити из насекомых. Тебя это шокирует?

– Не шокирует. Ошеломляет! – я потрясла головой. – Но мы же сами видели, что он питается как обычный зверь!

– Значит, в этой форме у него естественным является именно такой метаболизм.

Ох, вот это поворот! Я вспомнила, как внимательно смотрел на меня Дымок своими зелёными глазами. Кем его теперь считать? Разумным зверем или разумным насекомым? Ладно, не стоит себя накручивать и что-то лишнее выдумывать. Ну ходячий улей, ну и что? Зато разумный, неагрессивный и исключительно полезный! Лично мне-то уж стоило быть благодарной. Зато теперь стала понятна жёсткость его странного меха.

– Ты продолжай, продолжай… Странности Дымка стали более и менее понятны. Но как ты его нашёл, и как вы сумели договориться на совместные действия?

– Давай вернёмся к моему первому вопросу: как и почему рядом с вами в момент землетрясения появился фатрух?

– Почему понятно. Почувствовал опасность. Он сначала нас пытался разбудить, а потом, когда не добился от нас никакого понимания важности момента, просто перекинул в свою нору.

– Почувствовал…как же. Там всё загудело и затряслось, вы были рядом и всё проспали, а он издалека учуял, – усмехнулся Шува. – Больше похоже, что он маячок на вас поставил. С учётом его специфики, слово жучок точнее.

– Правда, маячок? Неужели?

– Да. Я предполагаю, что фатрухи могут оставлять на заинтересовавших их особях эдаких мелких соглядатаев. Они маленькие, но действительно, могут служить маячками, потому что у всех насекомых улья одно сознание на всех.

– Вот это да! – я озадаченно замолчала, пытаясь себе представить такое восприятие мира. Не вышло.

– Не могу представить себе такое единое и в то же время расщеплённое сознание.

– Это точно. У нас всё по-другому. Мы единое существо. Нам трудно представить, как это возможно полноценно жить по частям. Зато у него это прекрасно получается. Видимо, Дымок, когда получил тревожный сигнал от своих наблюдателей, явился порталом и спас вашу троицу от гибели, переместив в свою нору.

Милли, когда неделю назад вернулась вместе с Пайгером, мне мои умозаключения косвенно подтвердила! И тогда мне в голову пришла та самая идея, которую я долго искал! Если Дымок так легко проникает куда хочет и строит оттуда порталы, то он вполне безболезненно может проникнуть на территорию Храма совета и вытащить тебя оттуда.

– Идея, конечно, великолепна, – хмыкнула я. – Однако сразу вылезают новые вопросы: где найти исчезнувшего после нашего переноса Дымка и как донести до него эту мысль.

Шува повернулся ко мне, задрал нос и гордым тоном заявил:

– Ты меня недооцениваешь. Я пошевелил извилинами и его нашёл! Сначала теоретически, а потом практика подтвердила мою правоту.

– Ух ты! Ты сам нашёл Дымка! Как? Где?

– Книги надо читать умные, а не всякую ерунду, – довольно заулыбался муж. – Мемуары путешественников, например, очень полезны для расширения кругозора, даже если не очень верится в то, что они пишут.

– Да рассказывай уже, не тяни, – пихнула я его в бок.

– В общем, в тех самых путевых заметках я вычитал, что если в силу каких-то фатальных обстоятельств фатрух теряет энергию и не в состоянии поддерживать свой звериный облик, он порталом возвращается в убежище, обустроенное в безлюдных местах, и для восстановления вновь закукливается в кокон.

– Вроде как рой падает в ульевый обморок и теряет сознание?

– Да, хорошая аналогия. Итак, находясь в коконе, в виде улья, он постепенно восстанавливается до нужного уровня, а потом приходит в себя.

Так вот, я и подумал, что, судя по всему, переносить порталом одного себя он может легко, перенести дополнительно одного взрослого человека уже сложнее, перенести двоих тяжело, но ещё возможно. А вот перенести троих для фатруха уже чревато нехорошими последствиями.

– Думаешь, влетевший в портал герцог перегрузил Дымка настолько, что зверь закуклился?

– Не думаю. Теперь я это знаю точно.

– Откуда?

– Да всё просто. Когда Пайгер вернулся после ваших приключений и развил тут бурную деятельность по вызволению вас из храмового плена, мы вместе с его светлостью прокатились на драгонусе к лежбищу Дымка, где вы провели пару дней. Теперь-то мы точно знали, где оно находится. Задним числом найти пещеру было нетрудно, Полеши были ориентиром. А будучи здесь мы уже с фонарём как следует его исследовали и нашли тот самый кокон. Он висел за камнем в нише под потолком. Он сам по себе чёрный и в полумраке норы, да без фонаря, вы просто не могли его заметить.

– А потом?

– А потом тоже всё просто и логично. Я поселился в этой пещере и стал дожидаться, когда Дымок снова станет Дымком, а не висящим на потолке бессознательным роем.

Герцог в это время мотался по королевству, вызволяя Милли. Он не особо доверял моему плану и поэтому действовал по своему. Рик дожидался моего сигнала вот тут, в этом доме, заодно осваивал полёты на драгонусах и привозил мне еду и новости.

Неделю назад Рик сообщил, что храм выпустил из своих лап Милли. А через день после этого сообщения Дымок собственной персоной вышел из этой пещеры. Я тогда на том гладком бревне у его норы сидел. Самое удивительное, что он меня сразу узнал и не проявил никакой агрессии. Знаешь, просто вышел и потёрся о мои ноги, словно мы вообще не расставались.

– Ну надо же, Дымок всё время был здесь, – протянула я задумчиво. – Мы, конечно, его искали, но мы искали большое животное, зверя! Никому из нас и в голову не пришло в полутьме ощупывать потолок!

– И хорошо, Анаис, что не ощупали. Представляю, сколько визга было бы, если бы вы обнаружили рой насекомых.

– Это точно. Мы тогда вообще с Милли были в полной растерянности. Да и герцог очнулся не совсем нормальным, – я вспомнила его появление перед нами в косо намотанной чалме – повязке.

– Итак, продолжаю. После возвращения в наши ряды Дымка передо мной встала следующая непростая задача: донести до фатруха мою идею забрать тебя порталом из Храма. Действительно, как объяснить зверю, что ему нужно построить портал и забрать в каком-то конкретном месте какого-то конкретного человека?

– Да просто неподъёмная задача какая-то, – пробормотала я.

– Но если подумать логически, – Шува многозначительно посмотрел на меня и поднял вверх указательный палец, – то какая-то коммуникация у фатрухов должна быть? Я исходил из того, что если жучки – маячки как-то смогли передать основному телу сообщение о землетрясении, то передача информации между фатрухами есть и вполне может быть и невербальной. Мысленной.

В общем, я уселся перед фатрухом, уставился ему в глаза и стал последовательно представлять землетрясение, вас в этой пещере, колодец, куда вы провалились и каким образом ты с Милли оказалась в священном озере. Представь, он всё понял!

– Тебе удалось с ним как следует пообщаться?

– Больше тебе скажу! Оказалось, что наш Дымок давно считывает образы из нашего сознания и удивляется, почему мы не догадываемся о таком замечательном способе общения. От него пришла череда наших образов, как он раньше видел нас со стороны. Наблюдать себя со стороны, чужими нечеловеческими глазами было весьма и весьма познавательно.

Шува засмеялся и добавил шутливым тоном:

– Наверное, когда вернёмся на Венессию, я всё-таки побреюсь.

– Согласна, – я провела рукой по рыжеватой бородке, украшавшей его подбородок и потянулась за поцелуем. Ох, как же это приятно!

– Почему же тогда вы меня не забрали в тот же день раз смогли договориться?

– Потому что Дымок, конечно, удивительное создание, но не волшебник. Чтобы переместиться куда-то порталом, там уже должен быть его жучок. Его поэтому обратно в нору всегда выносит, потому здесь в той нише на потолке постоянно сидит… в общем самый главный жучок, ответственный за направление переноса. В критической ситуации он действует… хм.. автономно и по особому регламенту. Проще говоря, именно он перетащил сюда весь потерявший сознание рой и закуклил его до полного восстановления.

– То есть твоё вчерашнее посещение, это…

– Да, именно. Транспортировка жучка для создания портала. После моего ухода на тебе обосновался маленький незаметный жучок. Так что свидание , которое мы получили у его святейшества, оказалось очень своевременным.

– А почему ты раньше не приходил? – обиженно спросила я. – Просто на свидание. Герцог ведь вернулся к вам почти сразу, как меня заперли в той комнате. Ты же муж всё-таки! Право имеешь, наверное. Я там чуть с ума не сошла от неопределённости!

– Не давали нам свидания, Анаис, дорогая моя, – виновато сообщил Шува, прижал к себе и ласково взъерошил мне волосы. – Это нужно спасибо герцогу сказать. Он своей волей где-то надавил, где-то заплатил, в итоге с трудом, но храмовники позволили тебя увидеть. Вообще ведь могли меня не пустить. Оракул – собственность храма.

– А если бы тебя не пустили, как же тогда без жучка удалось бы воплотить твой хитрый план?

– Да всё так же. Если записку удалось передать, то уже жучка и подавно. Деньги прекрасный инструмент для несложных решений.

В дверь постучали.

– Эй, вам там уединение не надоело? Вы вообще обедать собираетесь? – голос Рика из гостиной звучал насмешливо. Я поспешно прикрылась простынёй и вовремя. На пороге спальни появился он сам собственной персоной.

– Я, конечно, сама тактичность, но где ваши родственные чувства? Мне тоже хочется с невесткой пообщаться и узнать, как она без нас этот месяц провела. Анаис, я за тебя, между прочим, очень волновался, – добавил он уже серьёзным тоном.

Мне стало стыдно. Действительно, я настолько расслабилась, что забыла обо всём. Шува ободряюще сжал мою руку:

– Ей простительно. Тем более, про себя она ещё ничего не рассказывала.

Рик тихо хмыкнул и понимающе усмехнулся.

– И нечего хмыкать, – стыдливо покраснела я. – Тут у вас столько своих новостей и событий, что до вечера можно рассказывать.

– Вылезайте из кровати. За обедом поболтаем, а потом можно на прогулку, даже искупаться можно, тут рядом замечательный пруд есть, – Рик отвернулся, вышел из спальни и уже из гостиной крикнул: – Нам ведь уже завтра с утра в дорогу. Элруд с Милли, между прочим нас ждут с нетерпением. Я уже почтового стрижа с сообщением им отправил.

В шкафу оказались и халаты, и обувь, и домашние платья моего размера.

Я уже оделась и расчёсывалась перед высоким зеркалом, когда Шува подошёл сзади, положил свои большие ладони мне на плечи.

Зеркало отразило невысокую миловидную молодую женщину с каштановыми волосами и стоящего у неё за спиной высокого худого загорелого блондина, которому она доставала только до плеча.

– Мне нравится как мы смотримся даже в домашней одежде, – улыбнулся мне из зеркала блондин. – Мы прекрасно смотрелись бы и на свадебных торжествах.

– Каких торжествах? – глаза женщины в зеркале округлились от удивления.

– Вообще-то свадьбу Пайгера и Милли пока никто не отменял, – насмешливо сощурил глаза Шува, – и почему-то мне кажется, что она состоится. Уж больно вид у них обоих ошалелый.

Моё отражение нахмурилось. Я вспомнила своё видение свадьбы, где сияющие Милис и Рик стоят рядом.

– Вообще-то, в моих видениях была другая свадьба, – пробормотала я. – Там были Милли и Рик.

– Тогда давай не нестись впереди событий, – покладисто улыбнулся Шува. – Будем решать проблемы пошагово. И наш следующий шаг…

– Пойти поесть, – закончили мы хором и засмеялись.

Глава 24

Этот удивительный день я запомню навсегда. Утро было восхитительным, день прошёл замечательно и закончился великолепным вечером.

Свобода опьяняла. Я чувствовала себя летящей над миром птицей, выпущенной из клетки, и наслаждалась каждой минутой. Я свободна! Поток чужих судеб, разрушающий мою собственную личность ушёл в прошлое.

После обеда мы вышли на прогулку. Гуляли, болтали, обменивались впечатлениями, и даже искупались в небольшом пруду с песочным пляжиком. Шува почти не отпускал моей руки и всё время находился рядом. Если раньше столь явные знаки внимания меня смущали бы и бесили, то сейчас это казалось вполне естественным.

Когда мы уже, накупавшись, лежали на травке и лениво следили за плывущими над нами облаками, рядом вдруг появился Дымок. Я даже подскочила от неожиданности. А он попросту улёгся возле меня как обыкновенная собака.

– Не привыкла ещё, что он может появиться в любой момент? – засмеялся Шува. – А он может. Кстати, забыл спросить, какое впечатление он вчера на окружающих произвёл?

– Когда?

– Когда появился там у вас под видом Многоликого.

– Потрясающее, – пробурчала я. – Сногсшибательное. Тингу сшибло напрочь. Хорошо хоть я на кровати сидела, иначе тоже рухнула бы от потрясения. Никогда бы не додумалась, что он так умеет.

– Мы тоже не сами додумались, – фыркнул Рик. – Вообще-то, это была идея самого Дымка.

– Его идея? Выдумываешь! – не поверила я. Уж слишком у Рика был вид насмешливый. – Он же не говорит!

– Именно Дымка, – улыбаясь подтвердил Шува. – Он вообще избегает чужих глаз, поэтому не пожелал появляться посторонним в своём истинном виде, а просто показал нам несколько образов на фоне твоей комнаты в Храме. Мол, выбирайте. Образ Многоликого показался нам самым подходящим.

– Да, – развеселился Рик от воспоминаний, – было очень впечатляюще, когда он нам для примера соорудил из себя статую Многоликого. Только сначала намекнул, что балахон паломника стоит принести для тренировки.

Они переглянулись и засмеялись, явно вспоминая собственное ошеломление от показа.

– В общем, чужой облик у него выходит далеко не идеальный. Держать его Дымку явно непросто и двигаться в нём он может только очень медленно.

– И не всегда по-человечески, – добавил Рик. – Помнишь, как он попытался нам улыбнуться? Меня чуть удар не хватил. Жуткое дело!

– Точно, – кивнул Шува. – Он ведь не тело как таковое создаёт, не мускулы и кости, а просто вид, как статую. Да и статуя та тёмно-дымчатого цвета. Собственно поэтому мы и решили похитить тебя именно в сумерках. Мы с Дымком сначала создали тут в пещере образ, а уже потом он в таком виде переместился к тебе в комнату в храме. Согласись, в сумерках образ Многоликого вообще производит убийственное впечатление? – Шува хмыкнул. – Зато теперь Храму не к кому предъявлять претензии. Многоликий прислал оракула, он же его и забрал. Даже к герцогу никаких претензий не возникнет.

– А герцог о Дымке знает?

– Знает, – ответил Рик. – Он же видел его в момент землетрясения. Но позже Дымок ему на глаза показываться отказался. Мне кажется, он вообще местных недолюбливает и опасается.

– Наверное, при его появлении у них в мозгах появляются исключительно агрессивные мысли, – улыбнулась я. – Это только у пришельцы с другой планеты при виде фатруха начинают сюсюкать и умилительно жмуриться. Думаю, Милли, когда его увидела, стала излучать такие притягательные образы, что Дымок просто не мог не подойти. Да и образы в наших головах, наверное, были очень инопланетные, вот он и заинтересовался. Он вообще кажется любопытным и любознательным.

Я ласково погладила дремавшего рядом зверя.

– К слову, герцог вообще всё про нас знает, – добавил Шува ворчливо. – Даже до всей этой заварушки Пайгер решил поподробнее разузнать про наше семейство. А уж потом и вовсе использовал все свои возможности на всю катушку. Его люди проследили весь наш путь, узнали, что мы вышли из пустыни и даже не поленились, слетали в Драготину и выяснили, что к той местности мы вообще отношения не имеем. Язык у нас не тот и повадки. Да тут ещё и я со своим хитрым планом. Ну он меня и прижал. Пришлось ему всё рассказать.

– Ну и как он отнёсся? – заинтересованно спросила я. – Расстроился, обрадовался или запаниковал?

– Ага, мол, более развитая цивилизация явилась нас порабощать? – фыркнул Рик. – Запаниковал, как же. Ты, Исса, Пайгера, похоже забыла. Он спокойный как памятник.

– Ты посмотрел бы на этот памятник, когда он нашу Милис окучивал и соловьём разливался, – хихикнула я, – Нет, а всё-таки? Как он среагировал, узнав, что мы не из Ригдова?

– Да никак. Удивился, конечно, и просто принял к сведению, – пожал плечами Шува. – Тем более пришельцы и до нас оттуда появлялись. Миры разные, условия жизни разные, пользы от нас мало. Что такое электричество, на котором держатся достижения нашей цивилизации, никто из нас объяснить толком не сможет. Да даже если бы и смогли, аномалии тут повсюду. Широко использовать наши успехи здесь нет возможности.

Шува помолчал и совершенно неожиданно спросил:

– А вы домой-то вообще собираетесь?

– Куда домой?

– На Венессию.

Внезапно повисло молчание. Рик покусывал травинку, а у меня вдруг попросту перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Венесии.

По миру, где мне всё привычно до малейшей мелочи.

Где царит пластик и синтетика, зато все хозяйственные проблемы решаются нажатием сенсора на панели управления.

Где есть планетолёты, инфосеть, коммуникаторы и свобода общения и перемещения. Где можно без проблем купить билет на космический корабль и отправиться по планетам Галактического Союза.

Где обо мне волнуется мама и моя подружка Елера.

Ригдов, конечно, интересен, но моя родная планета Венессия со своими неразгаданными историческими загадками с нетерпением ждёт моего возвращения.

– А почему ты вдруг спросил? – спросила я дрогнувшим голосом.

– Ну, – задумчиво протянул Шува, – можно тут по Ригдову попутешествовать. Теперь у нас есть деньги и поддержка герцога.

– Попутешествовать, а потом перед самой свадьбой сбежать? – удивилась я.

– Зачем сбегать перед самой свадьбой? – пожал плечами Эшувир. – Можно и свадьбу сначала отыграть, повеселиться.

– Справить свадьбу, а потом исчезнуть? Чтобы герцог подвис в странном положении ни мужа, ни вдовца, ни холостяка без надежды на признанного наследника? Какая чёрная неблагодарность! Не ожидала от тебя, Эшувир, – возмутилась я.

– Эй, тормози! Сама навыдумывала страшилок, а оправдываться Шуве, – замахал руками Рик и, немного помолчав, добавил: – Просто мы с Милис подумываем, чтобы остаться.

– Как остаться? Насовсем? – растерялась я.

– Не знаю, – засмеялся Рик моей растерянности. – Путь назад известен. Если надоест, пойдём к камню счастья и попросимся обратно на Венессию. Ведь неизрасходованное желание остаётся с нами. Но мне тут нравится, Анаис. А у Милли тут герцог, любовь и мечта всей жизни образовался. Как она может отказаться от мечты побыть принцессой и от души покомандовать? Стать хозяйкой не какой-то заштатной библиотеки, а гигантского поместья, да ещё и не одного!

Элруд уже и мне намекал, что неплохо бы меня управляющим его фермой драгонусов назначить. Я склонен согласиться. Летать на драгонусах – это моё. Может, вы с Шувой тоже задержитесь? На годик-другой?

– Нет, хватит с меня путешествий! – чересчур резко воскликнула я на мгновение закрыла лицо руками. – Я целый месяц путешествовала по чужим жизням и чертовски устала. Я не просто видела этих людей со стороны, а была ими! Находилась в тех местах, где они жили и видела то, что их окружало. Я очень хочу домой, Рик!

Шува совершенно не удивился моей горячности. Он сел рядом и обнял меня за плечи.

– Вот и я так же, – задумчиво произнёс он. – Вроде тогда совсем тут прижился за десять лет, но постоянно думал о том, чтобы вернуться.

Мы снова замолчали.

Небо на востоке начинало наливаться тёмной синевой. Свежий ветерок обдувал лицо. Всё было замечательно, но перед моим мысленным взором рисовались пейзажи Венессии. Похоже, я действительно созрела для возвращения.

Я посмотрела на довольно прикрывшего глаза Дымка. Складывалось полное впечатление, что он слушает наши слова и всё понимает. А ведь он воспринимает не речь, а образы. Причём умеет использовать эту способность куда лучше нас и наверняка давно сидит в наших мозгах и легко читает наши мысли.

Дымок слегка приоткрыл один глаз и бросил на меня ленивый взгляд.

Я представила как глажу его по голове. Он немедленно подполз ко мне ближе и положил голову мне на колени, мол, гладь раз обещала.

Я начала гладить и вдруг в моей голове возник чёткий образ камня счастья. Возле него стоял Дымок, а рядом красовалась моя фигура. В общем, картина была какая-то странная, с искажёнными пропорциями, однако была вполне узнаваемая, хоть и в несколько другой цветовой гамме.

Я потрясла головой. Образ был чётким, неоднозначным и явно чужеродным. Нет, конечно, никогда не считала себя особенной красавицей, но не такая же перекошенная уродина! Стоп, отвлекаемся от эмоций и переходим к сути.

Этот образ явно пришёл от Дымка и… он внял моим мысленным воплям и приглашает перенести меня порталом к камню счастья? Вот прямо сейчас?

Я достроила образ. Теперь рядом с камнем стояла вся наша четвёрка.

В ответ мне пришёл образ ниши в пещере и тёмного кокона в ней.

Хм, если перевести на человеческий язык, Дымок мне ответил:

– Да я помру такую тяжесть туда переносить!

Или выразился ещё резче.

– Беседуешь с Дымком? – вдруг спросил Шува, заметивший наши переглядки.

– Пытаюсь.

– Ты знаешь, – задумчиво произнёс Шува, глядя куда-то ввысь, в наливающуюся темнотой синеву, – я ведь тоже пытался с ним пообщаться. Но… очень сложно понять присылаемые им образы, да и не всё он хочет показывать. Зато в моей памяти фатрух явно чувствует себя как дома. Мне кажется, он потомок очень древней цивилизации. Очень древней. Вполне может оказаться, что они вообще с другой планеты или даже галактики.

Если зародыш фатрухов хранит память предыдущего улья, значит, Дымок помнит всю историю планеты, – всё так же задумчиво, словно размышляя, продолжил Шува и, улыбаясь, повернулся ко мне. – А это значит, что историки их цивилизации не нужны. Он сам себе историк. Представляешь, Анаис, ты от рождения знаешь всю историю Венессии в деталях! Никаких гипотез, только точное знание событий!

Возможно, когда-то давно они могли через своих жучков – маячков путешествовать по другим планетам. Потом что-то случилось, они утеряли связь с родной планетой и оказались заперты тут на Ригдове. А теперь им стоит только вырваться, и они снова распространятся по всей галактике.

Рик, прислушивающийся к нашему разговору, фыркнул:

– Ну да, вырвутся и всех поработят с такими-то способностями!

– Это вряд ли. Пока что они даже с Ригдовом не смогли справиться, – возразил Шува. – Здесь правят люди.

– Может, они древнее и поэтому миролюбивее? – возразила я. – Им ведь ничего от людей не нужно. Они самодостаточны.

Дымок снова приоткрыл один глаз и толкнул меня под руку.

– Ничего не нужно, кроме почёсывания! – засмеялся Рик.

* * *

Утром на драгонусах мы отправились в поместье, где нас с нетерпением уже ждали Элруд и Милис. Встреча была тёплой, с воплями восторга и слезами радости. Даже герцог немного оттаял и стал похож на себя молодого.

А через пару дней Милис осчастливила нас окончательным решением остаться на Ригдове и сочетаться законным браком с Пайгером.

Рик ещё сомневался, но, не в силах расстаться с драгонусами, тоже решил остаться с Милли за компанию.

На свадебные торжества после бурных дебатов мы с Шувой всё же решили не задерживаться. Свадьба свадьбой, но нам появляться на публике было противопоказано. Мне, как исчезнувшему непонятно куда оракулу, а Эшувиру как мужу, который может знать, куда собственно этот оракул и исчез. И неважно, что мы теперь входили в семейство Пайгера и находились под его покровительством. У Его святейшества были длинные руки, и он не упустил бы возможности узнать, что произошло на самом деле и наказать за непослушание.

Рисковать не хотелось, потому что я не сомневалась, что кроме сети осведомителей, которые наведут на наш след, существуют и пыточные подвалы для добычи информации.

Милис была немного обижена, но смирилась, тем более Элруд целиком и полностью нас поддержал. Он-то как раз совершенно реально оценивал ситуацию и прекрасно осознавал, что наша пара для его святейшества словно красная тряпка для быка. Да даже тот же Боргес, которому, без сомнений, здорово попало за мой побег, наверняка теперь пылает местью.

Прошло полтора месяца. День свадьбы неумолимо приближался, и в один из вечеров нам с Шувой пришлось всё же назначить дату нашего ухода.

Да, теперь я тоже называла советника короля Элрудом. За несколько недель, проведённых в его поместье, мы сильно сблизились. Характер у него, конечно, был жёстким и властным, но мыслил он вполне логично.

Я всей душой стремилась домой, но у меня начинали дрожать коленки, когда я представляла себе встречу с мамашей Милис. Что я ей скажу? Что я вообще всем скажу?

– Да ничего не нужно говорить, – успокаивала меня моя юная подруга. – Я напишу ей большое обстоятельное письмо. Объясню, что это моё решение.

– Неужели даже про портал напишешь?

– Напишу. Только не укажу где он находится. Напишу, что мне предложили побывать на другой планете, и я согласилась. Ты тут не при чём. Мол, тут у меня открылись хорошие перспективы, и я немного задерживаюсь.

На последней фразе голос у неё дрогнул и затих. Да уж…

– Тем более, я надеюсь, что скоро найдётся какой-то способ для общения и перемещения, – чересчур весело встрепенулась она и улыбнулась вымученной улыбкой. – Просто здесь этим никто не занимался. В крайнем случае, если совсем затоскую по технологической цивилизации, использую своё желание вернуться на Венессию, а потом через портал снова вернусь сюда. Как Эшувир.

Или не вернусь, если Элруд будет плохо себя вести. Я ему уже пригрозила.

Рик тоже обещал написать своим родителям письмо. Всё же знать, что где-то вдали сын жив-здоров и даже счастлив намного лучше, чем мучиться неопределённостью.

Кроме вполне реальной угрозы снова оказаться под навязчивой опекой Боргеса существовал ещё один немаловажный для меня аргумент, чтобы исчезнуть до свадьбы. Мне совершенно не хотелось погружаться в предсвадебные, а тем более свадебные хлопоты, которыми теперь была полна Милис.

У неё и кроме меня нашлось кому помогать в этом вопросе. Мама Элруда, вдовствующая герцогиня Тан Пайгер давно правила обширными владениями Пайгеров,. У неё было своё видение организации свадебных торжеств, и она не собиралась уступать без боя невесть откуда взявшейся девице. Судя по рассказам Милис, при знакомстве они немного поцапались, устанавливая границы влияния, но всё же смогли найти общий язык. У белобрысой пигалицы явно сказался опыт общения с властной матерью.

К счастью, к моменту знакомства с будущими родственниками Милли уже прошла месячный курс суаскрита и теперь обрела способность образно объяснить будущей свекрови в каких вопросах и почему она не права.

Получив долгожданную возможность красочно изъясняться, соскучившаяся по ехидным замечаниям Милли постоянно вворачивала в речь местные крылатые выражения и, мало того, вовсю переводила наши самые сочные идиомы. Чувствую, вскоре станет модным цитировать её остроумные выражения.

Дымок, к моему великому сожалению, больше не появлялся. Видимо, он на самом деле старался избегать человеческих жилищ и их агрессивных хозяев. Как его позвать я не знала, а микроскопического жучка отыскать на себе не смогла.

Шува переписал все доходы, идущие от велосипедов и подшипников на Рика, который с исчезновением Эшувира становился главой семейства Кор Бремон и вести к алтарю свою «единокровную сестру» предстояло именно ему. Моё видение свадьбы оказалось верным. Именно Рик и Милли вместе пойдут к алтарю, только у самого алтаря рука невесты перейдёт к герцогу.

Добираться от столицы до поселения Островей, рядом с которым находился камень счастья, предполагалось драгонусами. Далее часть пути грегусами, а потом надо было подняться ещё немного пешком. К самому камню счастья вела тропа.

Сначала предполагалось, что вся компания поедет нас провожать, но потом оказалось, что добираться до горного монастыря слишком долго. Свадьба на носу и времени на возвращение оттуда уже совсем нет.

Поэтому утром, за три дня до свадебных торжеств я с болью в сердце распрощалась с всхлипывающей Милис, поцеловала Рика, подозрительно сверкающего глазами, пожелала счастливой жизни Элруду и в сопровождении охраны мы покинули поместье герцога.

Нас с Эшувиром ждал камень счастья.

Глава 25

Они медленно вдвоём шли по тропе. Охрану, выделенную герцогом, Эшувир оставил внизу, в начале тропы. По договорённости, парни подождут их до вечера, а потом отправятся обратно в столицу.

Их путь подходил к концу. Камень счастья, к которому Эшувир когда-то пообещал привести Анаис, ждал их за ближайшим поворотом.

Тогда он не ожидал, что их странствие настолько отклонится от задуманного. Предполагал, что их маленькая компания просто прокатится по Ригдову. Планировал, что он наконец свежим взглядом посмотрит на тот путь, который ему пришлось когда-то пройти. Однако всё вышло совершенно иначе.

Шува хмыкнул про себя. Никого тащить сюда насильно он не собирался. Оказавшись в Саиндо просто не смог устоять перед искушением сразу, не откладывая в долгий ящик, проверить свою гипотезу, что код коммуникатора его бывшей невесты является ключом к открытию портала. Это было действительно спонтанное решение! Да, код сработал. Вот они на Ригдове и оказались.

И ведь сначала складывалось вполне обычное путешествие! Девчонки окунулись в жизнь без электричества, посмотрели на то, как можно жить совсем иначе, без коммуникаторов, виртуальности и пищевых синтезаторов, на ящеров полюбовались. Даже на драгонусах полетали!

Шува покосился на Анаис.

Она шагала рядом, румяная от волнения. Не мудрено. К легендарному артефакту идёт всё-таки! Ведь столько думала о нём и читала, а теперь наконец увидит своими глазами!

Эшувир взял жену за руку, она посмотрела на него и улыбнулась.

Удивительно, как быстро он, холостяк, привык, что у него есть жена! Вот эта маленькая женщина с очаровательной улыбкой. И пусть они не подкрепляли свои клятвы в храме, но она ему уже жена! Не просто подруга, не просто любимая, к которой тянется сердце, не просто возлюбленная, при мысли о которой гормоны начинают толпами гонять мурашки по коже. Не просто приятная собеседница, с которой приятно вести пространные философские беседы или короткие деловые, а жена, женщина, которая умудрилась гармонично воплотить в себе все эти ипостаси.

А ещё она редкая красавица, только почему-то считает себя обыкновенной.

Шува вздохнул. Это здесь она ему жена, Анаис Кор Бремон, а как всё сложится после их возвращения? Здесь она наконец привыкла к мысли, что у неё есть муж и это он, Эшувир. Здесь они жили вместе в одних покоях и все их считали парой. А что будет на Венессии, когда они вернутся? Они опять вернутся в привычную колею и разлетятся по разным полушариям планеты?

Ещё один изгиб тропы, и перед ними открылась небольшая площадка.

Эшувир однажды уже побывал здесь и прекрасно знал, как выглядит это место.

Не здание, не храм, а просто большой красивый купол, украшенный орнаментом и рисунками, который стоял среди деревьев на четырёх каменных столбах – колоннах прямо под открытым небом. Внизу, под куполом, собственно лежал артефакт и притворялся обычным валуном. Правда, его выдавал необычный, слишком яркий для камня цвет.

Анаис подошла к артефакту совсем близко и теперь с жадным любопытством рассматривала удивительный, матово-красный, с бордовыми прожилками. камень. Посередине его бугристой поверхности отливала фиолетовым отсветом совершенно гладкая, будто оплавленная выемка. В книгах писали, что это отпечаток человеческой руки. Возможно и так, да, однако почему-то Анаис этот отпечаток больше напоминал след цветка с пятью лепестками. Любопытно. Получается, совершенно необязательно, что этот артефакт когда-то был создан именно для человека. Тогда для кого?

Монах в белом балахоне появился из-за деревьев совершенно неожиданно. Невысокий, худощавый, уже немолодой, с паутиной морщинок и доброй улыбкой, он словно был неотъемлемой частью этого тихого места.

– Как у вас здесь спокойно и безлюдно, – сказала ему Анаис после приветствия.– Я думала, что здесь будет стоять большая очередь из желающих озвучить своё желание, уж простите за тавтологию.

– Мы слишком далеко и высоко. Сюда слишком долго подниматься без помощи драгонусов. Это останавливает людей. Да и чтобы правильно исполнилось желание, нужно его правильно сформулировать. Отдать конкретный, чётко сформулированный словами приказ, а это далеко не все могут. Вот и побаиваются. Были уже фатальные последствия от ошибочных приказов. А слухами земля полнится. Никому не хочется сломать себе жизнь по собственному желанию. Камень счастья не воспринимает эмоции и заветные образы в душе человека, он реагирует только на произнесённое вслух.

Анаис вспомнила свои попытки сформулировать желаемое словами. Ведь так и не смогла.

Она кивнула, соглашаясь:

– Каждое слово можно трактовать многозначно.

– Человеческая речь вообще неконкретна и изобилует эмоциями и абстракциями, – усмехнулся монах. – Что такое «я хочу быть любимым»? Что такое любовь? Вас любят родители, желание можно считать исполненным ещё до его произнесения. Даже соседи вас любят, хотя не всегда это заметно. Могут любить и ненавидеть одновременно.

Монах засмеялся.

– Или «я хочу быть величайшим в истории Ригдова». Величайшим кем? Лентяем, мечтателем или пожирателем лапши?

– А если человек пожелает стать кем-то конкретным? Например, я хочу стать поваром или, скажем, герцогом? – осторожно поинтересовалась Анаис.

– Возможно, такие желания как-то исполняются, – сказал монах. – Люди уходят навсегда, и мне ничего не докладывают. Но могу вас заверить, что они не прямо тут становятся поварами или герцогами. Сомневаюсь, что этому древнему артефакту вообще известен титул герцог. Мне кажется, он воспринял бы слово герцог как влиятельный человек. Но, согласитесь, если у человека есть мечта стать кем-то, то он всю жизнь к ней идёт и становится тем, кем хочет. Хочет быть поваром и становится им. И совершенно не отследить, кто ему в этом помог, он сам или артефакт. Так что забраться высоко в горы для того, чтобы в итоге получить неопределённое нечто, желающих мало. А я вас помню, – обратился он Эшувиру. – Вы однажды уже исполнили своё желание, и теперь артефакт вам не откликнется.

– Да, я знаю.

– Помнится, вы тогда сказали: я хочу вернуться домой. Вернулись?

– Вернулся.

– Это хорошо, – мужчина довольно сжал ладони и чем-то напомнил Анаис научного сотрудника, заинтересованного исследователя, наблюдающего за работой прибора. – Я служу здесь долгие годы и очень рад, когда высказанное желание действительно исполняется и камень счастья не расходует свои силы зря на всякие плохо сформулированные глупости.

– Зато теперь это желание есть у меня, – улыбнулась Анаис. – Теперь мы хотим вместе вернуться домой. Проверенная формулировка!

– Увы, милая герия, вынужден вас разочаровать. Нет у вас нет проверенной формулировки, – вздохнул монах и уже без улыбки внимательно оглядел своих собеседников, – потому что приказ «я хочу вернуться домой» существенно отличается от «мы хотим вернуться домой». Во-первых, он становится неконкретным, потому что для двоих понятие дом сразу размывается. Для каждого из вас дом – что-то своё. А во-вторых, артефакт воспринимает желание одного. Он реагирует только на слово «я». Я хочу. На слово «мы» он не откликается.

Воцарилось молчание. Эшувир явно растерялся и побледнел. Анаис в первый раз видела его в таком замешательстве. Она и сама побледнела и закусила губу.

– Не ожидал, – наконец произнёс Шува хрипло, а потом кашлянул и повернулся жене, которая безмолвной статуей застыла рядом с ним. – Ничего страшного, Анаис. Значит, отправишься домой одна. Я ведь обещал, что ты вернёшься домой, к маме.

Эшувир пытался говорить спокойно и уверенно, но голос подводил, подрагивал и срывался.

– Нет, – прошептала Анаис побелевшими губами. Глаза у неё засверкали влагой. – Нет!

– Возвращайся домой. Это моя ошибка. А я… я вернусь обратно в поместье. Надеюсь, герцог меня примет. Буду жить припеваючи, маленьких герцеговят воспитывать, – с наигранной бодростью продолжал Эшувир.

– Нет, – снова сказала Анаис, – одна я не вернусь. Ты прекрасно разобрался в моём характере ещё до нашей личной встречи. Я не оставлю тебя здесь!

Эшувир взял её лицо в ладони.

– Я столько раз говорил, что люблю тебя, родная моя. Это значит, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Тебе слишком тяжело здесь, да и… – он покосился на молча стоявшего рядом монаха, – храм не отпустит тебя. Тебе нельзя так рисковать. Если ты снова попадёшь к ним в руки, то не выживешь.

Анаис замотала головой.

– Я не хочу, чтобы ты оставался здесь без меня, а я там без тебя. Ты для меня не просто временный спутник, а муж! Муж! Ты сам это говорил! Мы должны быть рядом! – выкрикнула она, глядя на него невозможно бирюзовыми глазами от стоящих в них слёз, которым она гигантским усилием воли не позволяла вырваться наружу. – Я не вынесу, я умру там без тебя.

Последние слова она произнесла совсем тихо, потому что осела на землю, закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Эшувир сел рядом, и молча обнял её за плечи. Анаис уткнулась ему в грудь и тихо заплакала.

Монах кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Вообще-то выход есть.

Две пары покрасневших от слёз глаз повернулись на этот тихий голос со вспыхнувшей надеждой.

– Это всего лишь древний аппарат, – монах лукаво улыбнулся и морщинки на его лице собрались лучиками. – Это всего лишь прибор, который можно обмануть. Программу, вложенную в машину, всегда можно обойти, если знаешь её некоторые особенности. Открою вам маленькую тайну: местные служители за сотни лет нащупали некоторые обходные пути.

Эта фраза здесь на Ригдове звучала настолько дико, что Эшувир потряс головой и в недоумении уставился на монаха.

– Неужели вы знаете, как обойти программу?

– Да. В вашем случае нужно всего лишь убедить машину, что вы единое существо. Это большая удача, что у одного из вас уже израсходовано желание, поэтому он не будет восприниматься артефактом как отдельная, требующая внимания, единица. Итак, вы готовы вернуться домой на Венессию?

– Да, – Эшувир и Анаис одновременно кивнули.

– Тогда начинаем. Желающему нужно подойти к камню и положить на него руку. Вот так…

Он помог ещё растерянной Анаис правильно уложить в выемку растопыренную ладонь.

– А теперь вы, – он обратился к Эшувиру, – подойдите, крепко обнимите жену со спины и положите свою руку поверх на её ладони. Постарайтесь встать плотнее. Очень хорошо.

Монах встал чуть чуть в стороне и наклонил голову.

– А теперь вы должны вместе одновременно сказать: я хочу вернуться домой. Итак, по моей команде… Раз, два, три…

Он стал ритмично размахивать сухонькой ладошкой с длинными пальцами, и Эшувир с Анаис, ошеломлённые от столь быстрого разворота жизненных перспектив, послушно в унисон повторили:

– Я хочу вернуться домой…

Их сомкнутые растопыренные ладони стали наливаться голубым портальным свечением, которое быстро поползло по рукам и охватило их плотно прижатые друг к другу тела и уже проваливаясь в созданный древним аппаратом портал они услышали:

– Удачи!

Эпилог

Мощный чёрный зверь лежал у входа в свою пещеру и зелёными глазами смотрел на безмятежно расстилающуюся перед ним долину.

Эта смешная человечка Милис дала ему звуковое имя Дымок. Но у него, у существа, обладающего памятью многих тысячелетий уже было имя. Оно было великолепным, объёмным и многоцветным, однако в звуках оно не выражалось. Прекрасный символический образ, который хранился в сознании у всех его соплеменников, находящихся на Ригдове.

Сотни тысяч циклов назад исследовательская команда, в составе которой был и предок Дымка, спустилась на эту дикую планету, однако вернуться у них не получилось. Что-то ужасное произошло на родной планете, и связь с ней была безвозвратно потеряна. Сигнальные жучки не откликались, поэтому порталы обратно создать было невозможно. Что случилось, команда так и не смогла узнать. Как итог печальных событий предки нынешних фатрухов надолго застряли здесь, на Ригдове. Пищи было в изобилии, однако покинуть это гостеприимное, но чертовски дикое место, у инопланетных гостей не было никакой возможности.

К счастью, деградировать они не могли, потому что память предков передавалась вместе с зародышем, покидающим взрослый рой. Фатрухи не забывали все накопленные цивилизацией знания и помнили всё, что случалось с их предками за прошедшие тысячелетия.

Дымок положил голову на лапы, перенёс часть сознания на жучков, которыми он снабдил своих новых человеческих друзей, и посмотрел глазами своих соглядатаев. Так, двое находились в большом каменном человеческом улье, окружённые другими человеческими особями, а двое других шли к обломку, оставшемуся от древнего чужого космического корабля. Что ж, возможно у них и выйдет попасть туда, куда они хотят.

Фатрух заглянул к себе в память. Давным-давно, уже после потери связи с родной планетой, но ещё до того как здесь появились люди, сюда, на Ригдов, спустился космический корабль заполненный странными приборами.

Поначалу у фатрухов вспыхнула надежда с их помощью выбраться наконец из гостеприимной ловушки, но она быстро угасла. Общение с хозяевами корабля у фатрухов не задалось. Как оказалось, у вновь прибывших полностью отсутствовало образное мышление. В голову им было не залезть, свою разумность не продемонстрировать, да и головы как таковой у пришельцев не было. Это были энергетические хлысты с пятилепестковой метёлкой на конце. Они общались импульсами.

Аномалии этой планеты оказались для этих небелковых существ смертельными. В местных условиях они не смогли существовать и быстро погибли. Теперь от их корабля остались одни воспоминания, да обломки последнего сложного аппарата, неизвестно с какой целью и на каких принципах созданного. Что удивительно, он до сих пор работал.

Этот прибор, как и его хозяева, не воспринимал образы, зато реагировал на звуки человеческого голоса и обладал свойствами портала. Именно к этому, застрявшему в веках бесхозному прибору сейчас Эшувир с Анаис и шли.

Фатрух довольно потянулся.

Да, с энергетическими хлыстами ничего не вышло, а вот с этими разумными гуманоидами, случайно наткнувшимися на него в человеческом поселении, Дымку исключительно повезло. Мало того, что эти особи обладали достаточным для общения с фатрухами развитым образным мышлением, но и образы, которые он увидел у них в сознании, оказались необычными и удивительными. Большие как гигантские ульи города, высокие технологически сложные здания, летательные аппараты и, что самое главное, космические станции, корабли и гиперпорталы! А это означает выход в космос и на другие планеты!

Дымок через жучка проследил, как пара исчезла в портале и вынырнула уже на другой стороне, в какой-то человеческой пещере, слишком светлой, на его взгляд.

Он довольно зевнул и клацнул зубами.

Да, свершилось! Заточение для фатрухов закончилось. Это была она, долгожданная свобода.