Читать книгу: «Вечный призрак»

Глава 1

Холодный, стерильный свет лаборатории смешивался с живым, пульсирующим сиянием, исходящим от ладони Элизы. Она держала кристалл ксенолита так бережно, словно это был не просто минерал, а живое сердце, бьющееся в такт неизвестному ритму. Синеватые блики плясали на её лице, делая его одновременно прекрасным и чужим.

— Такой маленький, — прошептала она, скорее самой себе, чем стоящему рядом Рейнольдсу. — В нём чувствуется... эхо. Словно он помнит всё, к чему прикасался.

Рейнольдс хмыкнул, поглаживая пальцем спусковой крючок висящего на поясе автомата. Старая военная привычка — искать опору в оружии, когда разум отказывается верить в происходящее. Его взгляд скользил по базе, вырубленной в скале, по теням мутировавших солдат, чьи тела теперь были шедеврами генетического искусства Элизы. Они копошились в темноте, их глаза светились тусклым светом, но в них не было угрозы — только преданность.

— Допустим, — его голос прозвучал сухо, как шелест песка по металлу. — Но «эхо» — это не научный термин, Элиза. Мне нужен план. Итак, что ты собираешься делать с этими побрякушками? — он кивнул на кристалл.

Элиза удивлённо вскинула бровь, отрываясь от созерцания.

— Побрякушки? Рейнольдс, я учёный. А это, — она подняла кристалл выше, заставляя его вспыхнуть ярче, — ключ ко всему. Изучать, анализировать, понимать. Разве не для этого мы здесь?

— Мы здесь, потому что наш корабль потерпел крушение на планете, где правит боль и мутация, — поправил он, делая шаг к ней. Его голос смягчился, но тревога в глазах осталась. — Уже два монстра, которых мы чудом завалили, ценили эти «ключи» выше жизни собственных рабов. Один из них грыз их, как наркоман — таблетки. А второй, тот Пси, что чуть не разорвал нас... он буквально светился изнутри. Значит, мы чего-то не знаем. И это «что-то» может быть смертельно опасным.

— Поэтому я это и выясню, — твёрдо сказала Элиза. Она шагнула к нему вплотную, и холод лаборатории словно отступил перед жаром её уверенности. Она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Поцелуй был коротким, но собственническим.

— Послушай, — сказала она, отстранившись, но не отпуская его взгляда. — Теперь нам бояться некого. У нас армия. Самые сильные солдаты на этой планете. С моим мутагеном мы — боги здесь.

Рейнольдс обнял её в ответ, прижимая к себе. Ему отчаянно хотелось верить. В её словах была сталь, которой ему так не хватало последние недели. Он снова посмотрел на «солдат». Да, они были сильны. Но они были и тенью того, кем являлись раньше.

— Проблема в том, что мы заперты в этой тюрьме, — тихо продолжила Элиза, уткнувшись носом ему в грудь. — Но это... это решаемо. Я чувствую это.

Рейнольдс поцеловал её в макушку, чувствуя солоноватый запах её пота и реагентов.

— Я надеюсь, ты права, Элиза. Правда надеюсь. Но что-то мне подсказывает: мы не дверь открыли, а только в замочную скважину подглядываем. И кто знает, что там, за этой дверью, таится.

Элиза мягко высвободилась из его объятий и, не говоря ни слова, направилась в глубину лаборатории. Свет кристалла в её руке пульсировал в такт её шагам, разрезая темноту коридора, словно обещая: «Иди за мной, и я покажу тебе истину».

В лаборатории, заваленной распечатками и странными образцами, она поместила кристалл под микроскоп. Картинка на голографическом мониторе заставила её сердце пропустить удар. Структура была не просто сложной — она была живой. Переплетения линий пульсировали, создавая узоры, похожие на нейронные связи, но в миллиард раз более изощрённые. Миниатюрная галактика, запертая в камне.

— Невероятно, — выдохнула она, запуская сканер. Машина загудела, пытаясь расшифровать энергетический спектр. — Это не просто камень. Это... кристаллизованная энергия сознания?

Она лихорадочно листала старые, полуистлевшие файлы, найденные в недрах базы. Военные отчёты. Эксперименты. «Проект Ксенолит». Она нашла записи о том самом Пси-монстре, которого они убили. В графе «Диета» значилось одно слово: «Ксенолит — перорально».

— Значит, он их жрал, — прошептала она, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Не просто носил с собой, а поглощал. Любопытно... очень любопытно.

Она взяла со стола самый маленький кристаллик, размером с песчинку, но такой же яркий. Он переливался, словно подмигивая ей.

А что, если...

Мысль ударила в голову внезапно, обжигая своей безумной простотой. Она была учёным. Она должна познавать. Джонас, её старый наставник, всегда говорил: «Теория мертва без практики, Элиза. Иногда нужно засунуть руку в огонь, чтобы понять, что такое боль».

Сердце заколотилось где-то в горле. Она прекрасно понимала, что это безумие. Но любопытство, это древнее, первобытное чувство, толкало её вперёд, заглушая голос разума.

Дрожащей рукой, словно вор, крадущийся к чужому сокровищу, она поднесла кристалл к губам. Язык коснулся холодной, шершавой поверхности. Металлический привкус обжёг рецепторы. А в следующую секунду кристалл просто... растаял. Превратился в струйку ледяного дыма, которая скользнула в горло.

Секунда. Две. Тишина.

Элиза облегчённо выдохнула и даже усмехнулась своей панике.

— Ну вот, ничего и не...

Она не договорила. Внутри, в самой глубине живота, словно разжалась ледяная пружина. А затем жар. Тысяча маленьких, яростных солнц взорвались в её крови, разнося по венам расплавленный свет. Мир перед глазами дрогнул, рассыпался на пиксели и собрался заново.

Цвета стали не просто ярче — они зазвучали. Гул вентиляции превратился в басовитую симфонию, скрип её собственных зубов — в пронзительную скрипку. Она видела структуру ксенолита под микроскопом не глазами — она чувствовала её. Видела, как его пульсирующая энергия тянется к ней, обвивается вокруг её позвоночника, соединяя с чем-то огромным, древним, пульсирующим в самом ядре планеты.

Страх ушёл. Растворился в этом вселенском восторге.

Она посмотрела на кучку оставшихся кристаллов на столе. Теперь они не просто лежали — они пели для неё. Звали.

— И это чудо вы скрывали от меня? — усмехнувшись, спросила она у безмолвных камней. В её голосе звучала наигранная обида, смешанная с триумфом. — Ну как же так можно?

Она не заметила, как её тело начало меняться. Как клетки с жадностью вампира впитывали новую энергию, выстраивая структуры заново, делая её совершеннее. Она не заметила, как попала в сеть. В сладкую, сияющую сеть зависимости.

Прошло несколько дней. Рейнольдс не беспокоил её, списывая затворничество на научный прорыв. Он гонял мутантов на плацу, планировал вылазки за припасами и всё чаще ловил себя на мысли, что ему не хватает её смеха. Наконец, терпение лопнуло.

— Элиза! — крикнул он, толкая дверь лаборатории. — Хватит уже играть в затворницу, выходи, нам нужно обсудить...

Он замер на полуслове. Слова застряли в горле, превратившись в сухой ком.

Элиза стояла посреди комнаты. Но это была не та Элиза, которую он провожал сюда несколько дней назад.

Она светилась.

Синее сияние окутывало её фигуру плотной аурой, делая черты лица одновременно чёткими и призрачными. Глаза женщины горели ровным, глубоким светом, словно в них зажглись две далёкие звезды. Волосы, которые всегда были тускловатыми от постоянных стрессов, теперь струились по плечам тяжёлым шёлком, отливая всеми оттенками ночного неба — от густой синевы до серебристой седины Млечного Пути. Кожа словно истончилась, став полупрозрачной, и под ней угадывалось пульсирующее свечение.

Она была прекрасна. Нечеловечески, пугающе прекрасна. Исчезли морщины, усталость, тревога. Осталась только сила. Древняя, спокойная сила самой планеты.

— Что ты... что ты с собой сделала? — прошептал Рейнольдс, и в его голосе не было осуждения — только благоговейный ужас.

Элиза медленно подняла на него глаза. Их взгляды встретились. И тут Рейнольдс услышал её. Не ушами — разумом.

В его голове зазвучал её голос, но он был подобен океану. Слова тонули в потоке образов: как движутся тектонические плиты под ногами, как дышат споры плесени в вентиляции, как чувствует себя камень, когда по нему ступает нога. Он ощутил запах страха своих солдат за стеной, услышал мысли дремлющего в отсеке пса-мутанта. Информация хлынула в него диким, неконтролируемым водопадом.

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Элиза опустила ресницы, словно смущаясь своей откровенности, и заговорила вслух. Её голос звучал как эхо, как продолжение той мысли, что только что родилась у него в голове.

— Я стала частью этого места. Я теперь больше, чем человек или мутант.

Она шагнула к нему, и её движение было подобно танцу грациозной хищницы.

— Я знаю ответы, Рейнольдс. Я знаю, почему мы здесь. Эта планета — не просто тюрьма и не просто случайность. Это врата. А мы... — она коснулась его груди кончиками пальцев, и сквозь ткань он почувствовал тепло, пульсирующее в такт её сердцу, — мы — семена. Наши страдания, наши потери, кровь наших товарищей — это удобрение. Для мира, который мы взрастим.

В её глазах вспыхнула непоколебимая вера.

— Мы покинем это место. Мы улетим и создадим свою цивилизацию. Идеальную. Где не будет слабости, предательства и смерти.

Рейнольдс смотрел на неё и понимал — всё кончено. Той Элизы, что спорила с ним о тактике и боялась темноты, больше нет. Есть она — Королева. Он хотел возмутиться, хотел схватить её за плечи и трясти, требуя прекратить это безумие. Но когда она вновь подняла на него свои сияющие очи, воля покинула его, растворившись в тёплой, всепрощающей волне.

Он не заметил, как его колени коснулись холодного пола. Он не заметил, как его губы сами собой прошептали:

— Я готов служить тебе, моя Королева.

Элиза улыбнулась. Это была не прежняя, тёплая улыбка любящей женщины. Это была улыбка богини, принимающей жертву.

— Я знаю, — ответила она. — Теперь мы всегда будем вместе.

Она подняла руку, и Рейнольдс, повинуясь неведомой силе, оторвался от пола. Он парил в воздухе, как пушинка, чувствуя себя ребёнком в руках матери. Элиза приблизила его к себе и коснулась пальцем его лба.

Мир взорвался видениями. Он увидел зелёные поля под синим небом, кристальные реки, текущие вспять, города из света, парящие в облаках. Он увидел армии совершенных воинов, шагающих в ногу, и себя, стоящего по правую руку от Элизы, счастливого и нужного. Он увидел рай.

Когда наваждение спало, Рейнольдс мягко опустился на пол. В душе не осталось ни вопросов, ни сомнений. Была только любовь и преданность. Он поднял на Элизу глаза, полные обожания. Капитан Рейнольдс, герой и спаситель, перестал существовать. Остался лишь первый и самый верный слуга новой королевы.

Рядом с Элизой, Рейнольдс потерял волю, но в сиянии её глаз это казалось не рабством, а высшим освобождением. И в глубине лаборатории, на столе, тихо пульсировала синим светом кучка кристаллов, терпеливо ожидая, когда придёт время для новой трапезы.

Глава 2

На борту корабля Эрика царила атмосфера деловой суеты, больше похожая на растревоженный улей, чем на слаженную работу команды. Эрик разрывался между навигационными картами и отчетами о состоянии систем, когда тишину рубки прорезал торжествующий вопль Ткахала.

— Эрик! Эрик, ты только посмотри, что я нашел! — маленький робот подпрыгивал на месте, размахивая манипуляторами так, будто пытался взлететь. В воздухе перед ним мерцала голограмма, густо испещренная символами и линиями.

— Ну, давай, удиви меня, — Эрик оторвался от карт и устало потер переносицу. Последние дни превратились в бесконечную череду мелких проблем, и любая новость, даже плохая, была бы переменой.

— Смотри! — Ткахал ткнул манипулятором в голограмму, увеличивая один из секторов. — Ксенолит наконец раскололся. Я ковырял этот массив данных трое суток, и вот!

Перед Эриком развернулась объемная карта планеты. Но не та, что они видели с орбиты. Эта карта была древней, наложенной на современную сетку координат. И на ней, в самом сердце пустынного континента, пульсировала алая метка.

— Что там? — Эрик подался вперед, вглядываясь в координаты.

— Там храм, — голос Ткахала вдруг стал тихим и благоговейным. — Храм, построенный моей расой. Самый первый. Еще до того, как мы начали прятаться в пещерах и океанах.

Эрик удивленно поднял бровь:

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что не знал о собственном храме? О самом важном месте твоей цивилизации?

Ткахал замялся, его оптические линзы несколько раз моргнули, словно он смущался.

— Ну... во-первых, этот храм построили всего несколько сотен лет назад. А я, как ты помнишь, всё это время проторчал в пещере, как какая-нибудь древняя реликвия. Гларнак был очень негостеприимным соседом.

Он повернулся к Федору Ивановичу, который тихо сидел в углу, перебирая какие-то детали.

— А, во-вторых, я бы его и сейчас не нашел, если бы не Федор Иванович. Это он заметил закономерность в массиве данных. Я смотрел на символы и видел только символы, а он увидел карту. Настоящий талант!

Федор Иванович поднял голову, и на его обветренном лице появилась легкая, почти застенчивая улыбка.

— Да ладно тебе, Ткахал. Просто опыт. Я на Земле столько карт пересмотрел, пока геологом работал... Глаз наметан.

— Ого, да вы вдвоем отличная команда! — Эрик хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Федор Иванович, вы просто клад, а не человек!

Похвала явно была приятна старику. Он смущенно кашлянул в кулак и снова уткнулся в свои железки, но на губах его так и застыла довольная улыбка.

— И какие у нас планы на этот храм? — Эрик встал, подходя ближе к голограмме. — Если там спрятаны артефакты или технологии, которые помогут нам свалить с этой планеты, я готов хоть сейчас.

— Я думаю, нам стоит его посетить, — Ткахал говорил осторожно, словно взвешивая каждое слово. — Это не просто здание. Это связь с прошлым. Возможно, там мы найдем ответы на вопросы, которые даже не догадывались задать. И да, технологии там тоже наверняка будут. Мои предки не строили храмы без мощной защиты.

— Звучит заманчиво, — Эрик повернулся к Федору. — Федор Иванович, а вы что скажете? Готовы к небольшой экскурсии в древние катакомбы? Обещаю, будет весело.

Федор Иванович отложил детали и распрямился, хрустнув суставами.

— Всегда готов, Эрик. Тем более, после такого открытия... — он кивнул на голограмму, — мне самому до смерти интересно, что там внутри. Я, знаешь ли, всю жизнь мечтал найти что-то по-настоящему древнее. Только думал, что это будет мамонт в вечной мерзлоте, а не инопланетный храм.

Эрик рассмеялся и отдал команду на приготовление к вылету. Пока корабль гудел, разогревая двигатели, Ткахал не терял времени даром. Он подключился к массиву данных и начал выуживать всё, что касалось храма. Чем больше он узнавал, тем тревожнее становился писк его сервоприводов.

— Эрик, — наконец подал голос робот, — у нас проблема. Точнее, проблемы. Много проблем.

— Выкладывай.

— Дорога к храму — это не просто прогулка. Там ловушки. Много ловушек. И если верить этим данным, последние посетители были здесь очень давно. Очень. И, судя по всему, они оттуда не вышли.

В рубке повисла тишина. Ее нарушил Иван Сергеевич, который всё это время молча стоял у входа, скрестив руки на груди. Он подошел к голограмме и внимательно изучил схемы, которые вывел Ткахал. На них были изображены сложные механизмы, перекрестья лучей и зоны поражения.

— После такой информации, — голос Ивана Сергеевича звучал ровно, как у хирурга перед операцией, — ты же понимаешь, Эрик, что я не отпущу вас туда одних.

Эрик согласно кивнул:

— Понимаю. Я на это и рассчитывал. Твоя поддержка плюс вот эта огромная пушка на руке, — он постучал по металлическому протезу Ивана Сергеевича, — в таких местах никогда не помешает. Честно говоря, я уже решил: идем в храм вчетвером.

Он обвел взглядом присутствующих: Ткахал, Федор Иванович, Иван Сергеевич.

— Алан останется на корабле за старшего, пока нас не будет. Он хоть и молодой, но я в нем уверен. Да и Анна рядом, она не даст ему наделать глупостей.

Анна, стоявшая у пульта управления и делавшая вид, что занята настройками, улыбнулась, услышав свое имя. А вот Алан, который возился с оборудованием в углу, как-то странно посмотрел на Эрика. В его взгляде мелькнула тень обиды, смешанной с облегчением. Он хотел что-то сказать, даже открыл рот, но передумал и лишь молча кивнул, возвращаясь к работе.

Иван Сергеевич одобрительно хмыкнул. В его голове уже выстраивалась тактика: где встать, куда смотреть, как прикрывать спины. Опыт старого солдата включался автоматически, стоило только запахнуть опасностью.

— Ну что, выдвигаемся? — Эрик окинул взглядом свою маленькую, но боевую группу. Приготовления были закончены, скафандры проверены, оружие заряжено.

— Конечно, — ответили Федор и Иван почти синхронно, словно репетировали.

— Тогда вперед.

Женщины провожали группу взглядами, когда те спускались по трапу. Они стояли у иллюминаторов, наблюдая, как четыре фигуры направляются к трем скалам, возвышающимся на горизонте. Они понимали: это не просто разведка. Это нечто большее. И они понимали, что их место здесь. Ткахал не зря говорил о ловушках.

Вход в храм действительно напоминал корону — три огромных скальных пика, торчащих из песка, как зубы древнего великана. Ветер завывал между ними, создавая жутковатую, почти мистическую мелодию. У подножия центральной скалы зиял провал — старая, выщербленная временем лестница уходила вниз, в непроглядную темноту.

— Красивое место, — заметил Федор Иванович, оглядывая скалы. — Наверное, поэтому строители его и выбрали. Такая натуральная корона посреди пустыни. Впечатляет.

— Меня больше впечатляет то, что ждет нас внизу, — буркнул Иван Сергеевич. Он уже включил сканер и внимательно изучал показания. — Ждите здесь. Я первый.

Он начал медленно спускаться по каменным ступеням, ступая осторожно, словно по минному полю. Эрик и Федор замерли наверху, готовые в любой момент рвануть на помощь. Ткахал привычно устроился в рюкзаке за спиной Эрика, тихо нашёптывая ему на ухо:

— Ловушки будут активироваться по мере спуска. Сначала простые, для отпугивания животных. Потом сложнее. Для разумных.

Иван Сергеевич спустился уже на десяток ступеней, когда сканер в его руке взвыл пронзительным сигналом тревоги. Одновременно с этим одна из ступеней под его ногой дрогнула, едва заметно вибрируя.

Иван замер, превратившись в статую. Рука с растопыренными пальцами взметнулась вверх, приказывая остальным не двигаться.

— Ловушка с давлением, — прошептал Ткахал Эрику. — Механическая. Обычно такие активируют систему лучей. Нужно обезвредить.

Иван Сергеевич медленно, очень медленно, опустился на корточки, не перенося вес на проблемную ступню. Он включил фонарик и осветил пространство вокруг. Ступень действительно отличалась от остальных — чуть шире, чуть темнее по цвету. Ловушка была рассчитана на то, что спускающийся неизбежно наступит именно на нее.

Затем луч фонаря скользнул по стенам. И там, в едва заметных углублениях, блеснули линзы. Кристаллические, отполированные до зеркального блеска.

— Лазеры, — тихо проговорил Иван в коммуникатор. — Наступаешь на ступень — и лазеры режут тебя на ленточки. Линзы на стенах меняют направление лучей, создают перекрестный огонь. Хитро.

Он достал из рюкзака набор инструментов и, действуя с ювелирной точностью, начал разбирать край ступени. Винтики, древние, но сохранившие резьбу, откручивались с тихим скрипом. Минута, вторая, третья... Наконец он поддел крышку и заглянул внутрь.

— Механизм простой, как валенок, — сообщил он. — Пружина, контакт, провода к лазерам. Сейчас я эти провода перережу, и ловушка сдохнет.

Он перерезал провода. Ступень перестала вибрировать. Сканер замолчал.

— Готово. Идем дальше.

— Иван Сергеевич, — подал голос Эрик, — вы гений.

— Я профессионал, — буркнул тот, но в голосе его послышались нотки удовлетворения. — Но это было просто. Слишком просто. Такие ловушки ставят от диких зверей. Дальше будет интереснее.

Он оказался прав. Следующая ловушка не заставила себя ждать. Сканер запищал, едва они миновали очередной поворот. На этот раз он фиксировал мощное электромагнитное поле, которое охватывало целый пролет лестницы.

Иван остановился, внимательно изучая стены. В них виднелись едва заметные отверстия, из которых исходило слабое гудение.

— Электромагнитная ловушка, — констатировал он. — Наступать никуда не надо. Достаточно просто пройти мимо этих дырок, и тебя шарахнет током так, что кости обуглятся. Напряжение там чудовищное.

— Можно отключить? — спросил Федор.

— Нужно найти распределительный щиток. Где-то здесь должна быть панель.

Иван начал методично ощупывать стены, водя сканером. Через несколько минут сканер пискнул, указывая на едва заметный шов в камне. Иван надавил — и кусок стены бесшумно отъехал в сторону, открывая доступ к пучку проводов и древним, но всё еще работающим предохранителям.

— Ага, попались, — довольно пробормотал Иван. — Сейчас я вас...

Он начал аккуратно перерезать провода, сверяясь с показаниями сканера. Один, второй, третий... Поле начало слабеть, гудение стихало.

— Всё, чисто.

Иван сделал шаг вперед, проверяя. Сканер молчал. Еще шаг. Еще.

И в этот момент из стены, из крошечного отверстия, которое сканер почему-то не заметил, вылетела тонкая, как игла, молния. Она ударила Ивана прямо в спину, между лопаток. Раздался треск, вспышка — и Ивана отбросило на десяток метров вперед. Он кубарем покатился по лестнице и замер на небольшой площадке внизу.

— Иван Сергеевич! — Эрик рванул вниз, забыв об осторожности.

— Стоять! — прохрипел Иван, с трудом поднимаясь на четвереньки. — Не бегите, тут еще может быть... зараза...

Он сел, потирая спину. Скафандр выдержал, но удар был такой силы, что заложило уши.

— Всё-таки одну пропустил. Маскировщик, надо же. Ставлю сканер на новые настройки, а он, видимо, старые параметры сканировал. Хитро, ничего не скажешь.

Эрик и Федор спустились к нему, помогая встать. Ткахал что-то быстро-быстро защебетал на своем языке, что, судя по интонации, означало крепкую инопланетную ругань.

— Иван Сергеевич, вы как? — Эрик с тревогой осматривал повреждения на скафандре. Оплавилась внешняя броня, но, кажется, внутренние слои уцелели.

— Жив, — прохрипел Иван. — Но неприятно. Зубы до сих пор гудят.

Он огляделся. Они оказались в небольшом зале. Стены здесь были покрыты странными символами, которые слабо светились в темноте. Призрачный, синеватый свет создавал жутковатую, но величественную атмосферу.

— Ну что, идем дальше? — спросил Эрик, оглядывая зал.

Федор Иванович улыбнулся своей доброй, чуть лукавой улыбкой:

— А разве у нас есть выбор? Мы же не затем сюда пришли, чтобы на полпути развернуться.

— Ты прав, — Эрик хлопнул Федора по плечу. — Тогда чего разлеживаться? Открытия сами себя не сделают.

Иван Сергеевич, кряхтя и поминая недобрым словом древних инженеров, снова пошел первым. Теперь он смотрел на сканер с удвоенным вниманием, проверяя каждые показания по несколько раз.

Третья ловушка была самой незаметной. Сканер лишь раз пискнул, и то так тихо, что Иван сначала подумал — показалось. Но опыт взял верх. Он остановился как вкопанный, вытянув руку назад.

— Тихо. Здесь что-то есть.

Он поводил сканером. Прибор показывал слабые колебания воздуха, почти незаметные на фоне естественной вентиляции.

— Это не электромагнитка, — пробормотал Иван. — Это что-то другое... Похоже на акустику.

— Акустическая ловушка? — переспросил Эрик. — Как это работает?

— Очень просто, — отозвался Ткахал. — Звук определенной частоты, усиленный акустическими линзами. Если войти в поле, ультразвук разорвет ткани. Даже скафандры не помогут — резонанс передастся внутрь.

Иван достал из рюкзака небольшой генератор и включил его на полную мощность. Воздух перед ним задрожал, загустел, и вдруг проявилась стена — полупрозрачная, мерцающая, похожая на мираж в пустыне. Она перекрывала проход полностью.

— Красиво, — восхищенно выдохнул Федор. — Как северное сияние, только смертельное.

— И как нам это обойти? — спросил Иван.

— Никак, — мрачно ответил Ткахал. — Судя по схеме, это единственный путь. Ловушка защищает вход в центральный зал. Обойти невозможно.

Иван почесал затылок, глядя на мерцающую стену. Эрик молчал, что-то просчитывая в уме. Федор с интересом разглядывал символы на стенах.

— А что, если... — начал Эрик, но его перебил Ткахал.

— У нас есть генератор помех? Тот самый, что мы использовали против «Купола»?

— Есть, — Эрик похлопал по подсумку. — Думаешь, сработает?

— Акустическое поле — это тоже электромагнитные колебания, просто другой частоты. Если мы создадим хаос в этом спектре, поле должно дестабилизироваться. Ненадолго, но нам хватит.

Эрик достал прибор, утыканный антеннами. Ткахал тут же подключился к нему, его манипуляторы замелькали с невероятной скоростью, перенастраивая частоты.

— Готово, — объявил робот через минуту. — Включай на полную. И приготовьтесь бежать.

Эрик нажал кнопку. Генератор взвыл, комната наполнилась дисгармоничным, режущим слух звуком. Мерцающая стена дрогнула, пошли рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень.

— Сейчас! — крикнул Эрик, перекрывая вой генератора.

Иван Сергеевич рванул вперед, ныряя в образовавшийся проем. За ним — Федор, потом Эрик. Стена смыкалась за их спинами, и когда Эрик вывалился на другую сторону, генератор в его руке взорвался снопом искр, не выдержав перегрузки.

— Пронесло, — выдохнул Иван, оглядываясь.

Они стояли в центральном зале храма.

Это было потрясающее зрелище. Высокий, уходящий в темноту купол. Шесть колонн из черного, неизвестного материала, каждая высотой с многоэтажный дом. На колоннах были вырезаны фигуры — инопланетные существа, застывшие в позах молитвенного экстаза. Их лица, несмотря на чужеродность, выражали такое искреннее благоговение, что становилось не по себе.

А в центре зала, на возвышении, стоял алтарь. Темный, испещренный узорами, напоминающими карты звездного неба. А над алтарем, под полупрозрачным куполом, пульсировало мягкое сияние. Там что-то было. Что-то важное.

Ткахал медленно слез со спины Эрика и, словно завороженный, направился к алтарю. Его роботизированные глаза горели неестественно ярко. Манипуляторы скользили по поверхности алтаря с нежностью, на которую, казалось, не способна машина.

— Мои предки... — прошептал он, и в его механическом голосе вдруг послышались живые, человеческие нотки. — Они называли это место Храмом Первых. Здесь они говорили со своей звездой. Здесь они просили защиты. Здесь они оставляли самое дорогое...

Он замолчал, глядя на пульсирующий купол.

— Ткахал, — тихо спросил Эрик, — что там?

Робот медленно повернулся к нему. В его глазах плескалась бездна эмоций — от благоговения до ужаса.

— Я не знаю, Эрик. Но мы сейчас это выясним.

Глава 3

Эрик ещё раз обвел взглядом найденный храм. Величественные колонны, уходящие в темноту, мерцающие иероглифы на стенах, пульсирующий свет — всё это давило на психику, заставляя чувствовать себя песчинкой в огромном механизме вселенной.

— Ткахал, так ты говоришь, что его построили люди твоей расы? — Эрик нарушил тишину, чтобы хоть как-то вернуть себе чувство реальности.

— Именно так, — робот говорил тихо, почти благоговейно. Его оптические сенсоры сканировали каждый сантиметр помещения, впитывая информацию.

— А для чего именно строить храм так далеко от родной планеты? — не унимался Эрик. — Это же огромные ресурсы, время, усилия. Ради чего?

— А вот это я сейчас попробую выяснить, — Ткахал отделился от группы и направился к алтарю. Его небольшие механические манипуляторы нежно, почти ласково прошлись по рисункам на темной поверхности. Каждое прикосновение вызывало слабую вспышку света, словно алтарь узнавал своего создателя.

— Здесь есть разъем, — сообщил робот. — Стандартный интерфейс моей расы. Я подключусь.

Эрик хотел предупредить об осторожности, но Ткахал уже воткнул свой универсальный порт в едва заметное отверстие. Робот замер, его глаза погасли, а затем вспыхнули с новой силой.

И храм ожил.

Мягкий, пульсирующий свет зажегся повсюду — из стен, из пола, из колонн. Иероглифы, еще секунду назад казавшиеся просто рисунками, замерцали, обретая объем и глубину. Они словно парили в воздухе, переливаясь оттенками синего и золотого. Воздух наполнился слабым гулом — далеким, древним шепотом, похожим на голос самой планеты.

Эрик почувствовал, как по коже побежали мурашки. Иван Сергеевич машинально положил руку на бластер, готовый к любой угрозе. Ткахал стоял неподвижно, подключенный к алтарю, его процессоры гудели, перерабатывая потоки информации.

— Данные загружаются... — монотонно произнес робот. — Идет анализ... Подтверждаю: это канал связи. Древний, но все еще функционирующий.

Никто не заметил, как Федор Иванович тихо отошел в сторону. Бывший заведующий лабораторией в «Куполе» двигался плавно, словно во сне. Его рука, уверенная и твердая, несмотря на годы работы с микроскопами и скальпелями, нежно коснулась светящихся иероглифов на стене.

И в этот момент выражение его лица изменилось.

Это было не удивление, не страх и даже не научный интерес. В глазах Федора Ивановича отражались отблески мерцающих символов, но сам взгляд... Этот взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. В нем читались старые, теплые воспоминания, словно он видел перед собой не древние письмена, а страницы собственной жизни, о которых давно забыл. Лицо его разгладилось, исчезла привычная сосредоточенность ученого, а губы тронула едва заметная, почти счастливая улыбка.

Он двигался вдоль стены, касаясь иероглифов кончиками пальцев. В каждом его жесте чувствовалась неприкрытая теплота, будто он находился в кругу давно потерянных близких. Он не смотрел на Эрика или Ивана — он был полностью поглощен этим контактом.

Эрик перехватил взгляд Ивана Сергеевича. Тот лишь пожал плечами, показывая, что тоже ничего не понимает. Но оба чувствовали: Федор Иванович сейчас связан с этим местом чем-то большим, чем они могли себе представить.

— Готово! — громкий голос Ткахала вывел всех из оцепенения.

Над алтарем вспыхнул яркий свет, сформировавшийся в объемную голограмму. Перед ними предстал представитель расы Ткахала — человекоподобный гуманоид в длинных, струящихся одеждах. Его лицо было мудрым и спокойным, глаза светились тем же синим светом, что и кристаллы ксенолита.

Голограмма обвела взглядом присутствующих и заговорила. Голос звучал отовсюду — из стен, из воздуха, из самой земли под ногами.

— Я рад приветствовать странников в последнем храме надежды.

Затем голова гуманоида повернулась, и его взгляд остановился на Ткахалe.

— Рад видеть тебя живым, мой брат. Видимо, ты последний «Чистый» представитель нашей расы.

Ткахал вздрогнул, его механические глаза расширились.

— Чистый? — переспросил он. — Что это значит?

— Верно, — голограмма кивнула. — Я считал твои знания и записи, которыми ты со мной поделился, чтобы пробудить меня. И я вижу, что ты не знаешь. Так слушай нашу историю, наш последний брат.

В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже гул вентиляции, казалось, стих. Все присутствующие замерли, понимая, что сейчас они станут свидетелями чего-то невероятного — прикосновения к древней тайне, скрытой веками.

Голограмма начала свой рассказ.

— Ткахал, ваша экспедиция была последней, отправленной к неизведанным мирам. Ты же знаешь, что вас отправили за тем, чтобы вы нашли источник мудрости, который принес бы в нашу жизнь новый глоток свежего воздуха. Без новых знаний наша планета постепенно скатывалась в стагнацию и фанатизм.

Голограмма сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

— Тысячи лет мы жили тем, что находили остатки других, более развитых цивилизаций, и применяли найденные знания для процветания. Но те времена прошли. Много веков мы не могли найти ничего нового, и на вашу миссию возлагались огромные надежды. Наши ученые предсказывали, что вы сможете найти залежи ксенолита, открывающие доступ к бесконечным знаниям. Об этом говорило множество источников, указывающих именно на эту область космоса.

Голограмма замолчала, и в этой паузе чувствовалась тяжесть веков.

— Но ваша экспедиция пропала.

Снова тишина. Ткахал слушал, абсолютно не двигаясь. Он чувствовал сильное напряжение, словно прикоснулся к чему-то непостижимому — к самому сердцу истории, которую так долго от него скрывали.

— Это дало толчок темным временам, — продолжила голограмма. — Так у нас назвали эту эпоху. Фанатики смогли получить всю полноту власти на планете. Они презирали технологии, но пользовались ими, чтобы укрепить свою власть. Наука была полностью заменена фанатичной верой и словами новых лидеров. Наш мир превратился в секту.

Ткахал вздрогнул, словно от удара. Его механические пальцы сжались в кулаки.

— Фанатики, укрепившись у власти, объявили охоту на всех ученых и инженеров, обвиняя их в том, что именно они виноваты в исчезновении экспедиции. Они видели в знаниях угрозу своей власти и всеми силами пытались уничтожить любые намеки на прогресс. Библиотеки горели, лаборатории были разрушены, а ученые были вынуждены скрываться, чтобы сохранить свои жизни и знания.

Голос голограммы стал тише, словно даже спустя века ему было больно об этом говорить.

— Но фанатики не были всесильны. Остались те, кто верил в знания и прогресс, те, кто помнил времена процветания и величия. Они организовали подпольное движение, тайно собирая и сохраняя остатки знаний, надеясь на то, что когда-нибудь настанет день, когда они смогут вернуть своей планете былое величие.

Голограмма подняла руку, указывая на стены храма.

— К сожалению, этих последних ценителей знаний раскрыли, и они были вынуждены скрываться. Единственное место, куда они могли пойти — это след в след последней экспедиции. Да, Ткахал, они пошли за тобой.

Эрик перевел взгляд на робота. Тот стоял неподвижно, но если бы у него было сердце, оно бы сейчас колотилось как бешеное.

— Они нашли эту планету и основали здесь последний храм, сделав меня своим голосом, — продолжала голограмма. — Голосом, который после их гибели сможет рассказать правду. Повстречав тебя, Ткахал, я понял, что наши люди на родной планете так и не одумались. Но я знаю: у тебя есть шанс всё вернуть вспять. Ваша экспедиция справилась, вы нашли ксенолит, а значит, вы нашли шанс вернуть развитие нашей цивилизации на правильный путь. Путь созидания.

Голос затих. В храме повисла тяжелая, давящая тишина.

Перед Ткахалом предстала трагическая история, полная надежды и отчаяния, веры и предательства. Он, рядовой член исследовательской экспедиции, оказался в центре событий, предопределивших судьбу целой цивилизации. Ксенолит, найденный ими в глубинах космоса, был не просто артефактом — он был ключом к возрождению его родной планеты.

Ткахал осознал всю тяжесть возложенной на него миссии. Он должен был вернуться домой и рассказать правду. Убедить тех, кто погряз в фанатизме, что есть иной путь — путь созидания и знаний. Доказать, что ксенолит — это не угроза, а шанс на спасение.

Но для этого нужно было выбраться с планеты.

Ткахал глубоко вздохнул (механическая имитация дыхания, которую он давно выработал для общения с людьми) и поднял голову.

— Я услышал твои слова, о великий последний голос моего народа, — ответил он после долгой паузы. Голос его звучал твердо, хотя внутри бушевала буря эмоций. — Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы вернуть наш народ на истинный путь развития. Но для этого мне и моим друзьям нужно выбраться с этой планеты. Нам мешает огромная сила неизвестной природы на орбите. Мы не знаем, с чем столкнулись. Может, ты сможешь нам помочь?

Эрик затаил дыхание. Иван Сергеевич подался вперед. Федор Иванович, все еще стоящий у стены, медленно повернул голову, вслушиваясь в разговор.

Голограмма улыбнулась. В этой улыбке было что-то отеческое, ободряющее.

— Я помогу тебе, мой друг, — раздался в зале голос. — В этом храме последние представители нашей расы много столетий изучали данные, полученные из ксенолита. И кое-что выяснили.

Эрик довольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Значит, они не зря нашли этот храм. Значит, есть надежда.

Глава 4

Голограмма развернула над алтарем огромную карту планеты. Мириады светящихся точек, линий и секторов залили храм призрачным сиянием, заставив всех присутствующих замереть в благоговейном молчании. Карта была настолько детальной, что можно было разглядеть каждую горную гряду, каждую расщелину, каждую пещеру.

— Чтобы понять важность найденных нами данных, которые вам помогут, вы должны сначала понять, как мы их нашли, — голограмма древнего существа звучала торжественно, словно жрец, начинающий священный ритуал.

— После прибытия на планету инженеры разобрали все корабли, чтобы скрыть от фанатиков любые следы своего присутствия. Оборудование с кораблей унесли вглубь планеты, основав там небольшой город. Вход в него находится сразу за этим храмом.

Ткахал взволнованно переступил с ноги на ногу. Город его народа! Здесь, под ногами!

— Наших технологий хватило, чтобы создать совершенный город, — продолжала голограмма, — но не хватило, чтобы жители могли жить в нем вечно. Именно по этой причине сейчас город мертв, но найденная его жителями информация жива.

Голограмма сделала паузу, словно отдавая дань уважения тем, кто пришел сюда в поисках спасения и не нашел его.

— Первые сто лет после прибытия на планету мы копались в её недрах. Наши приборы показывали, что где-то там был ксенолит. И мы его нашли, прокопав много километров породы. Затем мы подключились к нему. Это был триумф. Знания потекли к нам нескончаемым потоком. Но чем больше мы получали знаний, тем сильнее росла наша тревога.

Голограмма замолчала. Тишина в храме стала такой плотной, что ее можно было резать ножом.

Затем свет вспыхнул ярче, и голос прогремел, заставив всех вздрогнуть:

— «Вечный страж»!

— «Вечный страж»? — нарушив молчание, переспросил Эрик, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

— Да. — Голограмма вновь обрела спокойствие. — Мы выяснили, что именно он скрыт в недрах этой планеты. «Вечный страж» — это не легенда. Он существует.

— Расскажи нам про него, — вмешался Иван Сергеевич, его профессиональный интерес к системам безопасности и защиты взыграл с новой силой.

— Раньше это была просто легенда, красивая и романтическая, — начала свой рассказ голограмма. — О том, что в галактике есть сила, приходящая на помощь живым существам в сложные периоды их существования. Древние сказки, которые рассказывали детям перед сном. Но получив знания из ксенолита, легенда преобразилась.

Голограмма увеличила один из секторов карты, показывая сложную структуру глубоко под поверхностью.

— «Вечный страж» — это механизм, созданный одной из изначальных рас. Размер этого механизма превосходит любое воображение. По сути, вся планета и есть тело стража.

Эрик почувствовал, как земля под ногами словно стала чуть менее надежной. Они стояли на спине гигантского механизма. Эта мысль была одновременно захватывающей и пугающей.

— Его задача проста — наблюдение и вмешательство. Он реагирует на глобальные катаклизмы, угрожающие жизни в галактике, будь то войны, эпидемии или надвигающиеся космические катастрофы. Он не вмешивается в естественный ход эволюции, но приходит на помощь, когда существование жизни оказывается под угрозой. Он был создан своеобразным арбитром, целью которого было сделать всё для сохранения жизни в галактике.

Федор Иванович слушал, затаив дыхание. Его руки, привыкшие к точным движениям хирурга и исследователя, слегка дрожали.

— Мы так же выяснили, что он был создан не один, — продолжала голограмма. — В каждой галактике есть свой собственный «Вечный страж». Изначальные расы давно покинули нас, уйдя на поиск новых знаний к ядру мироздания, но они оставили после себя наследие, которое должно нас оберегать и дать нам шанс выжить.

Ткахал подался вперед, его оптические сенсоры горели ярче обычного.

— Ксенолит рассказал нам о цикле «Вечного стража». Страж пребывает в спящем режиме, слившись с планетой, до тех пор, пока не почувствует угрозу. Затем он пробуждается, преобразует планету в свой боевой механизм и направляется к источнику опасности. После устранения угрозы он возвращается в спящий режим, вновь становясь обычной планетой.

— Мы узнали о его мощи. Сила стража непостижима. Он способен уничтожать звезды, перемещать планеты, создавать новые виды живых существ. В его арсенале есть оружие и технологии, о которых мы даже не могли мечтать. Но главное его оружие — это знания. Он хранит в себе память о миллионах цивилизаций, их взлетах и падениях, их достижениях и ошибках.

Эрик замер, пытаясь осознать масштаб полученной информации. Получалось, что они все находятся, можно сказать, на спине древнего механизма, который способен уничтожать звезды. Осознав этот факт, он задал голограмме вопрос, который вертелся на языке:

— А что происходит с теми существами на планете, когда «Вечный страж» просыпается?

Голограмма на мгновение зависла, словно обдумывая вопрос. Её мерцающий свет стал немного тусклее, прежде чем она вновь обрела четкость.

— Жизнь на планете погибает, — ответила она без тени эмоций, просто констатируя факт.

— Но он же должен жизнь оберегать? Ты ведь так говорил? — Иван Сергеевич даже шагнул вперед, словно пытаясь физически оспорить этот ужасающий факт.

— Да. Но видимо, создатели не предполагали, что на самом «Вечном страже» может появиться жизнь. Для них планета была просто корпусом, механизмом. Они не рассматривали возможность того, что на этом корпусе разовьется биосфера.

— Вот дела... — тяжело выдохнул Эрик.

— Это не дела, это проблемы, — поправил его Федор Иванович. В его голосе звучала та спокойная уверенность, которая появляется у человека, привыкшего решать сложные задачи в лаборатории. — Огромные проблемы.

— А зачем нам вообще знать про этого «Вечного стража»? — Эрик попытался вернуть разговор в практическое русло. — Нам же просто нужно выбраться с этой планеты. Какое отношение этот древний механизм имеет к нашему отлету?

Голограмма вновь ожила, и её слова заставили сердце Эрика пропустить удар:

— «Вечный страж» — ваша единственная надежда. На орбите вас ждёт «Пожиратель». Только «Вечный страж» может его одолеть. По информации, полученной из ксенолита, именно для борьбы с такими монстрами и создавался «Вечный страж».

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающего оборудования. Эрик и Иван Сергеевич переглянулись, пытаясь оценить всю серьезность ситуации. "Пожиратель" на орбите. Древний механизм под ногами. И все это висит на волоске.

В конце концов Эрик смог собрать мысли воедино и произнес:

— Получается, чтобы выбраться с планеты, мы должны пробудить «Вечного стража». Но правда не факт, что у нас это получится. И не факт, что он сразу во всем разберется и начнет нам помогать. К тому же его пробуждение убьет всё живое на планете, а значит, мы должны будем её оперативно покинуть в момент его пробуждения. Идеальный шторм.

В голове Эрика промелькнул образ Элизы. Женщины, которая стала чем-то большим, чем просто человек. Он понимал, что ей точно не понравятся их планы. И теперь он точно знал: мутанты, если только узнают об этом, не дадут им спокойно жить на этой планете.

Иван Сергеевич почесал затылок, его взгляд был устремлен в пол.

— Идеальный шторм, — пробормотал он. — Мало того, что застряли на черт знает какой планете, так еще и должны древнюю махину будить, которая все живое загубит, да еще и от космического чудовища спасаться. Прямо приключение на одно место.

Федор Иванович, как всегда, был самым собранным. В нем чувствовалась та особенная дисциплина ума, которая вырабатывается годами работы в закрытых научных лабораториях, где цена ошибки — жизни людей.

— Паниковать поздно, — сказал он, твердо глядя на Эрика. — У нас есть информация, есть цель. Нужно составить план. Как мы можем пробудить этого «Вечного стража»? Какие у нас есть ресурсы? И, самое главное, как нам убраться отсюда до того, как он всё вокруг превратит в выжженную землю?

Голограмма вновь ожила, распространяя вокруг себя ровный, успокаивающий свет.

— Для пробуждения «Вечного стража» потребуется активация энергоядра, расположенного в центральной части его тела. Доступ к нему охраняется системой защитных механизмов, спроектированных для отражения любых угроз. Информация о наиболее уязвимых местах и последовательности действий для нейтрализации этих механизмов содержится здесь.

Голограмма указала на один из терминалов, расположенных вдоль стены. Эрик подошел к нему, его пальцы быстро забегали по сенсорной панели. Перед глазами побежали строки кода, схемы и диаграммы.

— Похоже, это будет непросто, — констатировал он. — Тут пишут, что обязательно нужен какой-то «Голос силы» для окончательного пробуждения. Без него механизм не активируется.

Ткахал тут же подключился к тому же терминалу, его манипуляторы замелькали с невероятной скоростью, скачивая данные.

— Но есть и хорошая новость, — добавил Эрик, внимательно изучая карту. — Я знаю это место. Мы там уже бывали с Ткахалом.

Он указал на мерцающую точку. Ткахал присмотрелся и сразу всё понял. Это было то самое место в одной из пещер пустыни, где они раньше нашли странную плиту, которую приняли за надгробие. Оказалось, это был вход к энергоядру.

— Тревога! — неожиданно для всех крикнул Иван Сергеевич, резко вскакивая на ноги. Его тело, несмотря на годы, среагировало быстрее, чем у любого молодого бойца.

— Что там? — Эрик мгновенно напрягся, рука потянулась к оружию.

— Патруль мутантов Элизы, — лаконично ответил Иван, глядя куда-то в темноту за пределами храма. — На этой планете их становится слишком много. Идут сюда.

Эрик резко обернулся, его взгляд заметался по помещению в поисках укрытия или пути отступления. Ткахал, не теряя времени даром, продолжал скачивать данные, его манипуляторы мелькали над сенсорной панелью подобно крыльям колибри.

— Сколько времени? — прорычал Эрик, не отводя глаз от входа.

— Несколько минут, не больше, — ответил Иван, уже держа наготове свой верный плазменный карабин. — Они идут быстро. Очень быстро для таких тварей.

Эрик понимал, что времени на размышления нет. Нужно действовать, и действовать быстро.

— Ткахал, заканчивай! Нам нужно уходить! — скомандовал он, одновременно оценивая обстановку.

Единственным вариантом казалось вернуться тем же путем, которым они сюда попали. Но это означало, что они столкнутся с патрулем лицом к лицу. И тут Эрика осенило. Он вспомнил, что в пещере лестница начиналась не у самого входа и перед ней была развилка из других туннелей. Если обогнать патруль мутантов и подняться по лестнице первыми, то есть шанс разминуться с ними, скрывшись в других туннелях, которые явно уходят далеко.

Эта пустынная планета, как уже заметил Эрик и его люди, вся изрыта различными туннелями и пещерами. Кто-то даже сравнил ее с сыром, который покрыт дырочками. И именно это свойство сейчас было им на руку.

— Готово! — пискнул Ткахал, отрываясь от терминала. — Данные у меня. Всё, что смог скачать.

Эрик кивнул и жестом указал на выход.

— Иван Сергеевич, ты первый. Прикрой нас!

Иван Сергеевич, как всегда, молча кивнул и двинулся к выходу, его плазменный карабин был направлен вперед, готовый в любую секунду обрушить шквал огня на врага.

Ткахал на мгновение задержался, повернувшись к алтарю.

— Прощай, — тихо сказал он голограмме, которая начала мерцать, истончаясь. — Ты нам очень помог. Я сделаю всё для возрождения нашей расы.

— Прощай, мой друг, — ответила голограмма и погасла. Храм снова погрузился во тьму, лишь слабые отблески на стенах напоминали о том, что здесь только что говорили с прошлым.

Группа Эрика быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей наружу.

— Нужно незаметно покинуть это место, — сказал Эрик Ивану на ходу. — Разведчики Элизы не должны выйти на этот храм по нашим следам.

— Понимаю, — отозвался Иван.

— Но не забываем включить обезвреженные ловушки обратно, — добавил Эрик.

— Конечно, — кивнул Иван, хотя прекрасно понимал, что это увеличивает время эвакуации. Каждая секунда сейчас была на вес золота.

— В идеале, конечно, попробовать увести мутантов в другой туннель, начинающийся перед лестницей, — добавил Иван, размышляя вслух. — Но не уверен, что у нас это получится. Эти твари умнее, чем кажутся.

— Ладно, выдвигаемся, — дал окончательное указание Эрик, и группа двинулась в путь.

Они поднимались по лестнице быстро, но осторожно. Иван на ходу восстанавливал ловушки, которые они обезвредили на пути вниз. Механизмы послушно возвращались в боевой режим, готовые встретить любого, кто последует за ними.

Когда они наконец добрались до развилки, Иван, не произнося ни слова, указал на едва заметные следы на песке у самого выхода из пещеры. Следы были свежими — множественные отпечатки лап, вдавленные в песок.

— Они уже здесь проходили, — прошептал он, его взгляд был сосредоточен на дальнем конце пещеры. — Обогнали нас.

Эрик нахмурился. Этого не должно было случиться. Как они ни старались, но мутанты их всё равно опередили.

Разведчики Элизы — мутанты-сороконожки красноватого цвета — отлично ориентировались в пещерах. Эти твари чувствовали вибрации земли, улавливали запахи за километры. И если они уже напали на след, скрыться будет крайне сложно.

— Вот блин, — выдохнул Эрик. — Приготовиться к бою.

Иван шагнул вперед, выставив перед собой свой верный плазменный карабин. Эрик последовал за ним, сжимая в руках пистолет, готовый открыть огонь в любой момент. Федор Иванович держался чуть позади, сжимая в руках небольшой, но мощный бластер, который ему выдали перед выходом. Ткахал укрылся за спиной Эрика, его сканеры лихорадочно обшаривали пространство.

Тишина в пещере была обманчива. Она давила на уши, заставляя нервно вздрагивать от каждого шороха. Капли воды, падающие где-то в глубине, превращались в раскаты грома. Собственное дыхание казалось оглушительным.

Внезапно из бокового туннеля с оглушительным треском вырвалась первая сороконожка.

Ее хитиновый панцирь, отливающий красноватым блеском, ощетинился острыми шипами. Десятки лап стремительно несли ее вперед, а жвала клацали в предвкушении добычи. Глаза твари горели тусклым красным светом — верный признак того, что Элиза успела обработать их своим мутагеном.

Иван мгновенно вскинул плазменный карабин. Яркий выстрел зацепил юркую сороконожку по касательной, разнеся часть панциря. Мутант взревел от ярости, но не остановился — продолжил атаку, разбрызгивая вокруг себя едкую зеленоватую кровь.

Эрик, не теряя ни секунды, открыл огонь из пистолета, целясь в уязвимые места между сегментами панциря. Пули выбивали искры, пробивали хитин, но тварь была словно одержимая.

В этот момент из другого туннеля выскочила вторая сороконожка, ничем не уступающая первой в размерах и злобе. Она попыталась обойти группу с фланга, отрезая путь к отступлению.

— Федор, справа! — крикнул Эрик, перенося огонь на первого мутанта.

Федор Иванович среагировал мгновенно. Несколько выстрелов из бластера легли точно в голову второй твари. Сороконожка дернулась, но не остановилась. Ее жвала щелкнули в опасной близости от ноги Федора.

Завязался жестокий ближний бой. Сороконожки метались, пытаясь достать людей своими ядовитыми жвалами. Люди отбивались, используя все доступное оружие.

Иван, матерясь сквозь зубы, попытался перезарядить плазменный карабин, но первая сороконожка была уже слишком близко. Он отбросил бесполезное оружие и выхватил из-за пояса вибронож. Клинок с высокочастотным воем рассек воздух, целясь в сочленение панциря. Но сороконожка ловко увернулась и ответила ударом лапы, едва не сбив Ивана с ног.

Эрик, видя, что товарищ в беде, перенес огонь на первого мутанта, всаживая пулю за пулей в уже поврежденный участок панциря. Несколько выстрелов попали точно в цель — сороконожка забилась в конвульсиях, выпуская едкий дым из поврежденных сегментов, и рухнула на землю.

Воспользовавшись передышкой, Иван нанес сокрушительный удар виброножом, вонзив его между сегментами панциря второй сороконожки. Клинок вошел по самую рукоятку. Мутант взвизгнул так, что заложило уши, и попытался сбросить нападавшего, но Иван держался мертвой хваткой, продолжая наносить удары.

Эрик, убедившись, что первая тварь уничтожена, присоединился к Ивану. Несколько выстрелов в упор — и вторая сороконожка дернулась в последний раз, затихая.

Наконец после нескольких минут напряженной борьбы последняя тварь рухнула на землю, дергаясь в предсмертной агонии. Ее лапы еще несколько секунд скребли по камню, а затем замерли.

Бойцы, тяжело дыша, опустили оружие, осматривая друг друга на предмет ран. К счастью, обошлось без серьезных повреждений — лишь несколько царапин от острых шипов да ушибы.

— Все живы? — прохрипел Иван, вытирая пот со лба. Его грудь тяжело вздымалась. — Надо выбираться отсюда, пока их еще больше не набежало.

— Согласен, — кивнул Эрик, понимая, что это была лишь разведка. Основная группа мутантов наверняка где-то рядом.

— Нам нужно двигаться в эту пещеру, — Ткахал указал манипулятором на один из темных проходов. — Она выведет нас недалеко от корабля. Алан сможет нас оперативно подобрать.

— Это верное решение, — поддержал его Иван. — Выходить там, где мы заходили, нельзя. Там наверняка засада. Эту легкую парочку мы еле одолели. Если мутантов будет чуть больше — не справимся.

— Тогда решено, — Эрик окинул взглядом свою группу. — Выходим обходным путем. Веди нас, Ткахал. Федор Иванович, не отставайте.

Федор Иванович молча кивнул, крепче сжимая бластер. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась та особая сосредоточенность, которая бывает у людей, привыкших к экстремальным ситуациям.

Группа скрылась в темноте бокового туннеля, оставив позади тела мутантов и древний храм, который снова погрузился в безмолвие.

Тем временем на подземной военной базе Рейнольдс находился в своем кабинете, беседуя с Элизой. Они обсуждали планы расширения территории, когда внезапно капитан замер.

Его глаза расширились, лицо исказилось гримасой боли и удивления. Он получил ментальный сигнал — четкий, болезненный импульс, означающий, что одна из разведывательных групп уничтожена.

Рейнольдс медленно повернулся к Элизе, которая тоже замерла, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Ты тоже это почувствовал, моя королева? — спросил он, и в его голосе звучало благоговение перед ее силой.

— Да. — Глаза Элизы вспыхнули синим светом. — Это Эрик. Мы нашли его.

Она встала, и даже это простое движение выглядело величественно. Сияние вокруг нее усилилось, заполняя кабинет призрачным светом.

— Нужно срочно отправить в тот район наши силы. Возглавь их, мой капитан. Эрик не просто так там ошивается. Выясни, что ему было нужно. И приведи его ко мне. Живым или мертвым — неважно. Важно узнать, что он ищет.

Рейнольдс склонил голову в знаке подчинения. В его глазах горел фанатичный огонь преданности.

— Да, моя королева.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, уже мысленно отдавая приказы своим отрядам. Элиза проводила его взглядом, полным холодного расчета.

— Эрик, — прошептала она, когда дверь за Рейнольдсом закрылась. — Что же ты задумал? И почему ты всегда появляешься, когда я меньше всего этого жду?

Она подошла к окну, глядя на бескрайние просторы пустыни за стенами базы. Синее сияние в ее глазах пульсировало в такт сердцебиению планеты.

Глава 5

Рейнольдс быстро приближался к источнику сигнала. Именно в этом месте была уничтожена его разведывательная группа, и теперь капитан вел за собой отряд, способный стереть в пыль кого угодно.

За ним, тяжело ступая, двигались мутанты. Клыки и зубы — это, конечно, хорошо, но пулемет в руках лучше. Именно так считал Рейнольдс, вооружая своих бойцов до зубов. Они не были его преданными и хорошо обученными солдатами, как когда-то на Трасте. Но, глядя на их сосредоточенные красные лица, на то, как они сжимали оружие, капитан ловил себя на мысли, что разница не так уж велика.

Война везде одинакова. Солдаты везде одинаковы.

Их красные лица были суровы. В глазах горела преданность, смешанная с нескрываемым восхищением. Они смотрели на Рейнольдса как на бога войны, и это чувство было ему знакомо. Привычно. Почти приятно.

Рейнольдс закрыл глаза на мгновение, и перед внутренним взором возникла Она. Элиза. Его королева. Невероятно сильная, умная и безжалостная. Именно такой лидер был нужен в этом новом, враждебном мире. Именно такая женщина могла повести за собой выживших.

Мысли о ней придавали сил.

Отряд вышел к огромному провалу в земле — словно кто-то гигантской ложкой вырвал кусок скалы вместе с породой. Вокруг валялись тела сороконожек, искореженные взрывами и испещренные пулевыми отверстиями. Картина боя была впечатляющей.

Рейнольдс оглядел место схватки внимательным взглядом опытного командира. Эрик и его группа не были профессиональными солдатами, но, судя по следам, они умели удивлять. Его мутанты полегли здесь, даже не сумев нанести серьезного урона противнику.

— Растут над собой, — усмехнувшись, сказал Рейнольдс. В этой усмешке было что-то отеческое, словно он наблюдал за успехами нерадивых, но способных учеников.

— Обыскать всё вокруг! — приказал он, и его голос эхом разнесся среди скал. — Особенно интересуют любые признаки того, что они искали. Мне нужно знать, зачем они сюда приперлись.

Солдаты рассредоточились, тщательно прочесывая местность. Рейнольдс подошел к одному из тел сороконожек. Мутанта разорвало надвое прямым попаданием из тяжелого оружия. Края раны были оплавлены — характерный след плазменного выстрела.

— Иван Сергеевич и его пушка, — улыбнулся Рейнольдс, наклоняясь к останкам. — Узнаю работу старого вояки. Солидно, мощно, без лишних сантиментов.

Он внимательно осмотрел тело, но ничего необычного не нашел. Обычные мутанты, обычная смерть от обычного оружия.

— Командир! — крик одного из мутантов заставил его обернуться. Тот стоял у входа в пещеру, указывая вниз, в темноту.

Рейнольдс подошел ближе. Лестница. Старая, каменная, уходящая глубоко в недра земли. Ступени были выщерблены временем, но явно сохраняли следы недавнего использования.

— Так-так, — протянул Рейнольдс, разглядывая находку. — Вот оно что.

Он повернулся к мутанту, отдавая приказы четко, как на плацу:

— Мы отправляемся вниз. А ты бери двух бойцов и идите по следам группы Эрика. Они не могли уйти далеко. Как только мы освободимся, присоединимся к вам. Докладывать каждые полчаса.

Мутант кивнул и, выбрав пару таких же красномордых тварей, скрылся в противоположном направлении.

Рейнольдс включил камеру на плече. Красный огонек замигал, передавая сигнал Элизе.

— Ты это видишь, моя королева? — спросил он, направляя объектив на лестницу. — Этой лестнице и пещере не одно столетие, судя по виду. Настоящая древность.

Из наушника раздался голос Элизы — спокойный, властный, лишенный прежних теплых ноток:

— Конечно, я всё вижу. Продолжай спуск, мой капитан. Эрик не просто так сюда лазил. Он что-то нашел. И я хочу знать, что именно.

Рейнольдс кивнул, хотя понимал, что она не видит этого жеста. С того момента, как Элиза начала принимать ксенолит, ее сила возросла многократно. Теперь ее ментальное воздействие было практически невозможно сопротивляться. Рейнольдс чувствовал, как его воля тает с каждым днем, как он все больше воспринимает Элизу не как любимую женщину, а как королеву, госпожу, божество.

Да и сама Элиза менялась. Пока не столько внешне, сколько внутренне. Былые чувства отходили на второй план. Она становилась эгоистичнее, расчетливее, холоднее. Теперь ее волновала только одна цель — стать сильнее и могущественнее. И Рейнольдс, теряя себя, всё равно восхищался этой новой Элизой.

Глубина пещеры завораживала и пугала одновременно. С каждым шагом вниз воздух становился все более спертым и влажным. Каменные стены блестели от влаги, где-то вдалеке капала вода, и эхо шагов отдавалось долгим, затухающим гулом.

Рейнольдс чувствовал, как напряжение в отряде нарастает. Мутанты, хоть и были усилены мутагеном, все же сохраняли инстинкты. А инстинкты кричали им, что здесь опасно. Каждый держал оружие наготове, готовый в любой момент открыть огонь.

Но мутанты, при всей их силе и преданности, не были столь внимательны, как Иван Сергеевич. Они не замечали мелких деталей, не обращали внимания на едва заметные изменения в кладке стен.

Первая ловушка сработала внезапно.

Лазерные лучи вырвались из стен с такой скоростью, что мутант, шедший первым, даже не успел вскрикнуть. Сеть из тонких, раскаленных линий буквально превратила его в фарш. Части тела с мерзким шлепком разлетелись по сторонам, забрызгав кровью идущих следом.

— Черт! — выругался Рейнольдс, вскидывая оружие.

Мутанты запаниковали. Несколько стволов разрядились в стену, откуда вырвались лучи. Каменная крошка полетела во все стороны, стена задрожала и начала осыпаться. Огонь был такой плотности, что древняя кладка не выдержала.