Читать книгу: «Маленький ураган»
Пролог
Ещё ни разу его гонка не заканчивалась так глупо! Конкуренты вне себя от счастья и не упустят случая отыграться. Ясное дело, влипнуть мог любой из ребят, но почему-то фортуна отвернулась именно от него!
Пилот команды Стентон уругваец Рамон Корасо, сжимая в руке бесполезный уже шлем, брел вдоль трассы и мысленно прокручивал в памяти события самого короткого выступления за его бурную карьеру в автоспорте.
На глазах у сотни тысяч болельщиков двадцать четыре машины выстраиваются на стартовой прямой. Руки до боли в костяшках сжимают руль, нога дрожит над педалью акселератора, жутко скачет пульс, взгляд устремлен на флаг в руках главного судьи. На несколько секунд гвалт на зрительских трибунах смолкает, воцаряется напряженная тишина. Скоро ее разорвут в клочья самые мощные моторы в мире.
Рамон даже перестал моргать. Концентрация на первом повороте. Кому удастся лучше вписаться в него и отыграть побольше позиций – получит нешуточный гандикап, потом обгонять будет сложнее. Квалификация для Рамона сложилась неудачно: из-за поломки дросселя он пропустил половину сессии и занял лишь четырнадцатое место. Но можно реабилитироваться. Тем более он – лидер чемпионата мира. Пускай сегодня внезачетная гонка – пилоты не получают за нее очков, вокруг ровно те же соперники, что и всегда. Незачем давать им надежду, что они в состоянии одолеть Рамона.
Он бросил взгляд на автомобили по соседству. Перед стартом машины выстраивались исключительно по две в ряд, а не по три как раньше. За последние годы кольцевые автогонки претерпели нешуточные изменения: национальные цвета команд остались в прошлом, машины окрашены исключительно в цвета спонсоров и заметно выросли вширь – радиаторы теперь размещались по бокам кокпита; робкие антикрылья превратились в мощные конструкции, воздухозаборники окончательно убрались из носового обтекателя и возвышались над головой пилота. А еще появились слики – специальные шины без протектора. Итог – нешуточный рост скоростей, особенно при прохождении поворотов. Машины влетают туда на невообразимой скорости, а пилот испытывает нешуточные перегрузки, будто он не за рулем, а штурвалом истребителя.
Старт! Рамон – многократный победитель больших призов, среагировал лучше соседей и с ювелирной точностью просквозил в сантиметрах от их колес. Только вперед! Там натужно разгонялся кто-то из конкурентов. Отчаянный бросок влево! Как назло, путь преградила другая машина. Время! Соперники обходят сбоку. Перетормозить! Стремительно накатывал первый поворот! Почти прошел…
Бам! Рамон сперва не понял, что произошло. Только он азартно прорывался в толчее гонщиков, вдруг машина уже летит по обочине. Впрямь истребитель, только неуправляемый. Рамон отчаянно пытался выправить положение рулем… Тщетно! Вдобавок его закрутило на гравии.
Попробовать выбраться?! Не выходит, колеса увязли. Проклятье! Еще попытка – бесполезно. Бормоча под нос ругательства, на которые богат испанский, Рамон вышвырнул руль из кокпита и принялся возиться с ремнями безопасности.
Сойти в самом дебюте – кошмар! Призовые за победу уплывают к соперникам. А было бы это официальное состязание?! Рамон бы лишился важных очков и вожделенный титул оказался под угрозой?! Бр-рр…
К беспомощной машине подбежали служащие – зажестикулировали, Рамон только отмахнулся. Все в порядке. Он застрял примерно на середине зоны безопасности. На старом бельгийском автодроме он, пожалуй, мог влепиться в дерево или телеграфный столб, а тут до новомодного металлического отбойника еще прилично. Именно поэтому старая трасса в предгорьях Арден лишилась прописки в календаре чемпионата, и этап переехал на более современный автодром близ Брюсселя.
Организаторы гонок начали потихоньку задумываться о безопасности пилотов. За окном давно новое десятилетие. Бесшабашные шестидесятые, с юркими, но хрупкими автомобилями-сигарами канули в небытие. Не говоря уж о романтических пятидесятых, когда пилот сидел в кабине прямо и не был пристегнут, а автодромы не менялись с довоенных времен.
Но есть более насущные вопросы – как он вылетел, раздери всех в клочья! Рамон контролировал расстояние до машин по сторонам и сам ошибиться никак не мог, похоже, ему поддали сзади.
Вот и подходящий кандидат! В паре десятков метров замерла пестрая до рези в глазах от кучи рекламных наклеек машина команды Джун. Этой конюшней управляли несколько предприимчивых молодых британцев, они, не гнушаясь, сдавали всем, кому не лень, рекламные площади на корпусе автомобиля в обмен на фунты. Само собой, проныры не пропустили состязание с такими выплатами.
Поблизости на старте не было никаких Джун, их место обычно в конце стартовой решетки. Как нелепая колымага добралась до него? Не снимая шлема, Рамон ринулся к машине, что так некстати лишила его призовых.
Как в воду глядел! У яркой машинки разворочен передний нос, а плоское клиновидное антикрыло отвалилось. Карахо! Что за идиот! Кулаки сжались сами собой, и Рамон направился прямиком к пилоту-недотепе, высказать ему пару ласковых. Сидел бы в болоте аудсайдеров. Куда поперся?! Да еще дистанцию не удержал, точно первогодок за рулем гражданской машины. Растяпа вылезал из кокпита при помощи служителей. Рамон неприязненно оглядел невысокую тонкую фигуру в мешковатом комбинезоне. Пилот стянул шлем, дрожащая рука потянулась к балаклаве.
Площадная брань, что рвалась наружу из глотки, замерла на полпути. Из балаклавы выпрыгнула пышная копна длинных светло-русых волос, на миловидном личике засверкали большие испуганные глаза и захлопали пушистые ресницы. Совсем забыл! Джун усадили в кокпит девку-француженку. Как ее зовут? Хотя, не важно.
Она гонялась без значимых достижений в одной из младших гоночных серий – ступеньках на пути в чемпионат мира. Обычно на вершину пробивались только самые лучшие из «молодежки», но в Джун польстились на стопку купюр от ее папаши. А организаторы пожали плечами и допустили девицу к гонке – формально необходимый опыт у нее был. Правда, чего стоят ее скоростные качества, показала квалификация, где пилотесса отметилась удручающе медленным темпом.
В официальной гонке попадание на старт ей не грозило: обычно участников около тридцати, на гонку допускают двадцать четыре, отсеивая тех, кто показал худшие времена в квалификации. Но девице просто-напросто повезло: и участников меньше, и в погоне за зрелищностью организаторы никого не оставили за бортом. Итог налицо. Лучше бы ввели правило – не пускать на старт слишком медленных пилотов.
Рамон зло уставился на растерянную мордашку. Наверное, ее можно назвать даже симпатичной: уши только оттопырены больше, чем следует, да и не девочка уже, на вид ей лет тридцать. Впрочем, плевать. Сейчас трезво рассуждать о внешности этой дамочки Рамон не способен. Он хотел все-таки обругать несчастную дуру – раз полезла в мужские игры, научись для начала, но увидел, как в зеленых глазищах блестят слезинки, и только сплюнул. Мысленно. Какая ни есть, но женщина.
Рамон попытался отбросить мысли о своем нелепом сходе и спокойно добраться до боксов. Пока он шел по широченной полосе безопасности, с одной стороны ему махали с трибун простодушные болельщики, с другой – проносились вереницей машины, парни выгрызали себе места повыше.
Все из-за этой курицы! Как все же ее зовут? Кто-то из ребят говорил, что пытался познакомиться с ней поближе, но новоявленная гонщица оказалась нелюдимой, на контакт не шла и не отходила от своего папаши. Само собой, эмансипация и равенство – великое дело, но лучше бы бабам не лезть в столь суровый спорт. Имя девицы вертелось на языке, но Рамон его так и не вспомнил. Будем надеяться, оно ему больше не понадобится.
Глава 1. Второй шанс
Валери Демар и впрямь хотела разреветься, ее душила жуткая обида, и к этому добавилась телесная боль – в момент жутких кульбитов тело немилосердно стянуло ремнями безопасности. Но она сжала зубы и справилась усилием воли. Не хватало еще рыдать перед десятками тысяч зрителей. Наверняка, трибуны смакуют стартовое столкновение и злорадно хихикают над ее нелепой ошибкой.
А ведь все начиналось неплохо. Да, последнее место в квалификации, пусть даже в двух секундах от предпоследнего, но это в любом случае попадание на старт, а не позорное возвращение домой уже в субботу. А в гонке случается всякое, до финиша не добирается и половина пелотона: случаются вылеты и аварии, выходит из строя хрупкая и ненадежная техника.
Конечно, руководители Джун не делали на Валери ставку и просили лишь поберечь машину, но сама она втайне надеялась прорваться. Если повезет, даже до первой шестерки. Все рухнуло в одночасье. Как обидно! Ей показалось, она неплохо стартовала, пролетела по прямой мимо нескольких соперников, но в повороте перед ней неожиданно выросла красно-белая корма Стентон. Педаль тормоза Валери вдавила слишком поздно. И тут же превратилась в пассажира. Как глупо!
До боксов от первого поворота всего ничего, но Валери намеренно старалась идти помедленнее. Словно тащилась из школы с ворохом плохих оценок. Не знаешь, чего бояться больше: реакции директора команды или ее отца. Она же говорила, что не чувствует в себе сил для дебюта в высшем классе. Но месье Пьер-Анри Демар был непреклонен. Его вообще сложно переубедить, если он что-то вбил себе в голову.
Необходимый опыт в гонках у единственной и горячо любимой дочурки имеется? Имеется, да еще какой! Целых три с половиной сезона. Сначала пара лет во французских кузовных гонках и ралли. Между прочим, там одержано даже четыре победы, пусть в малозначительных соревнованиях, но никто из немногочисленных девушек-участниц и этого не добился.
Потом воодушевленная успехом Валери перебралась к «кольцевикам». Тут пришлось посложнее: в прошлом году во французской молодежной серии ей не всегда удавалось попасть в десятку на финише, но в этом сезоне дела пошли чуть лучше – бывало, заскакивала в шестерку. Достижения, признаться, не фантастические, но месье Демар принял волевое решение – пора брать на шпагу чемпионат мира. А учиться прямо на ходу. Для этих целей он выбрал команду Джун.
Ее юные, но шустрые руководители исповедовали хитрую стратегию: за руль одной машины сажали опытного пилота, вторую за деньги сдавали всем желающим, а выручку пускали на развитие автомобиля. Спору нет, их машины не отличались скоростью, но больше ни одна команда рисковать и пускать в кокпит малоопытную мадемуазель Демар не собиралась. Для разведки боем выбрали внезачетный этап в Бельгии: машины те же, соперники тоже, а градус ответственности меньше.
Что будет потом, отец не загадывал. Пусть девочка покажет себя во «взрослой» машине, а там поймем, как поступить: или дальше терзать младшие серии, или закрепляться в высшем свете. Результат вышел обескураживающим – Валери продержалась в гонке менее минуты.
– Кажется, я четко выразил пожелание – не повредить машину. И что же?! В хлам! В первом же повороте! Превосходно! – сокрушался Крис – один из директоров Джун.
– Немного перестаралась, с кем не бывает, – остудил его пыл папа.
– Немного?! Она у вас имеет малейшее понятие о тормозах?
– Ну, разогналась девочка чуть-чуть…
– Мне образование не позволяет крепко выразиться насчет вашего чуть-чуть, Пьер-Анри!
Самое пакостное, по бесславному прибытию Валери в боксы, с ней даже никто толком не поговорил, будто она не гонщик, а пустое место. Отец мельком оглядел ее, задал пару уточняющих вопросов и отправился для тяжелого объяснения с Крисом. А Валери, как нашкодивший ученик, смиренно ждала в сторонке и нещадно кусала губы. Благо, прислушиваться не приходилось – собеседники беседовали на повышенных тонах.
– Самое поразительное – машина неведомо где. Ваша красавица не удосужилась за ней проследить!
– Брось! Тут за углом. Маршалы отгонят в уголок, после гонки заберешь.
– Даже затрудняюсь, что хуже: что твоя доченька умудрилась влепиться прямо в фаворита, или что местные проходимцы разберут наш автомобиль на сувениры!
– Это гонки, дружище!
– К слову, Пьер-Анри, не желаете вернуть средства за ремонт? Насколько я понимаю, вся передняя часть всмятку.
– Э, нет! Какой был уговор?! Плату за место я внес до фунта. А других условий ты мне не ставил. Прости, дружище, все честь по чести.
– Опрометчиво я связался я с вами…
– Не повезло – случается. Но, согласись, задумка была хороша.
– Исполнение подвело…
– Дадим девочке второй шанс? Через пару месяцев наскребу деньжат.
– Увольте, Пьер-Анри, наша команда обязана заботиться о репутации! А вашей дочери надо подучиться гоняться, а еще лучше – заняться чем-то иным. При всем уважении, гонки – удел мужчин. Женщины слишком нежны и эмоциональны.
Крис вышел из боксов, мельком глянул на Валери, не удостоил ее даже слова и прошел мимо. Следом появился месье Демар, он недовольно ворчал:
– Выискался, чистоплюй! Нельзя быть беременным наполовину, раз сдаешь машину в аренду – будь готов ко всему. Да пошли они. Одно слово – англосаксы!
Валери со стыдом вспомнила, как она грезила, что наутро на первых полосах газет увидит статьи о своем феноменальном выступлении. Девушка. На невыразительной конструкции. И такой успех. Размечталась. К горлу подобрался предательский комок, Валери что есть сил прикусила губу, а отец не успокаивался:
– Устроил истерику, павлин оксфордский. Кто не врезался на старте?!
– Прости меня, я все испортила, идиотка, – с надрывом произнесла Валери.
Отец усиленно потер подбородок и изрек:
– Не будем рвать волосы. Просто путь к успеху оказался сложнее, чем мы считали.
– Только успела подумать, как здорово я стартовала, и тут… – Валери смахнула слезинку с ресниц.
– Ты хоть не сильно испугалась? – запоздало опомнился папа. – Все цело? А синяки – ерунда. Ты ж у меня стойкий солдатик.
Валери кивнула, сжав зубы.
– Ты же… как там тебя прозвали ребята в «молодежке»? Вихрь… нет, вспомнил…
– Папа?! – гневно воскликнула Валери. – Не смей!
– Понял-понял, – отец мгновенно сменил тему. – Конца гонки не ждем? Честно – у меня настроения нет.
– У меня тем более, – Валери с радостью отметила, что голос перестал дрожать. – Только мне, наверное, надо свои вещи забрать.
– Выгребай все шмотки – вряд ли мы к ним вернемся.
– А что дальше?
– Дальше? Лично я махну от переживаний коньячку. А там на вокзал – успеем на вечерний поезд.
– А глобально? Где я буду выступать?
– В этом смысле, – папа почесал затылок. – В чемпионате мира пока нас никто не ждет. Но, думаю, это временно. Нужен перерыв.
– Что тогда? Обратно в «молодежку»? До конца сезона прилично.
– Видишь ли, дочь, – уверенности в голосе отца поубавилось. – Боюсь, вернуться в твою прежнюю команду не выйдет.
– Почему это?
– Ты же знаешь, твое место заняли.
– Какой-то Рене, совсем молодой парень. Неужели, месье Жан не возьмет меня обратно?
– Проблема в том, что я продал твое место Рене и поручился за него перед месье Жаном. Неудобно получится.
– Вот ты ловкач, папа!
– Здесь – не «молодежка», пришлось выгребать франки по углам. Ты ж так сюда хотела, я и расстарался.
– Папа! А разве не ты буквально силой впихнул меня за руль Джун?!
– Дочь! Кажется, ты преувеличиваешь…
– Уже не важно. Как быть? Пойдем в другую конюшню? У меня хорошие отношения с некоторыми директорами, можно устроиться.
– Я прилично потратился. К сожалению, пока с кэшем туго.
– Ты все поставил на сегодняшний старт?! – возмутилась Валери. – А если бы я сносно выступила? Что мы делали? Крис бы потребовал денег за следующие гонки. И где их брать?
– Не кипятись, дочь, что-нибудь обязательно придумал. Был бы результат – выбил у спонсоров или нашел, у кого занять. Но сейчас чего гадать?!
– Спасибо, папа, сжег мосты, называется. И куда мне? Обратно к лошадям. Так я отвыкла.
– Я найду выход – потерпи, дочь.
Спору нет – искать выход было основным занятием в жизни Пьера-Анри. В школе, рассказывая про семью, Валери всегда испытывала затруднения, когда пыталась объяснить, чем именно занимается ее отец. Собственно, во взрослом возрасте проще не стало. Сам месье Демар именовал себя бизнесменом, а на уточняющие вопросы без обиняков заявлял: его работа – помогать людям. И вправду, связи Пьера-Анри поражали многообразием и глубиной, он никогда не имел четкого распорядка дня, но всегда был жутко занят: постоянно с кем-то встречался, то с внушительными господами в дорогих костюмах, то с сухопарыми чиновниками, то с суетливыми типами без манер. А если был дома, без умолку трещал по телефону – что-то азартно продавал или покупал, при этом спектр продукции удивлял разнообразием: сегодня это – сельскохозяйственный комбайн, а через неделю – оптовая партия бумажных конвертов. А еще месье Демар давал бесконечные советы и консультации, либо сводил разных людей между собой.
За двадцать восемь лет жизни Валери отец пережил несколько взлетов и падений: когда ей было десять, их семья резко перебралась из заурядной парижской квартиры в собственный дом в пригороде, а Валери отправили учиться в престижный колледж. К сожалению, золотая полоса длилась лишь несколько лет, потом столь же спешно семейство Демар вернулось обратно. Следующий период благополучия пришелся на совершеннолетие Валери, воодушевленная маман подумывала определить дочурку в университет, но главу семейства посетила другая идея: Валери всегда была неравнодушна к лошадям, и отец отправил ее заниматься конным спортом, естественно, при своей горячей поддержке.
Положа руку на сердце, запускать карьеру спортсмена Валери было поздновато, зато в элитных клубах месье Демар чувствовал себя как рыба в воде и радостно заводил новые знакомства в устрашающих масштабах. К сожалению, замысловатые комбинации через пять лет опять дали сбой: на горизонте замаячили огромные долги и кредиторы. Хорошо, к этому моменту Валери не на шутку освоилась в столь непростом виде спорта и сама находила, пусть и с трудом, средства на содержание лошади через клуб или федерацию спорта.
А в шестьдесят восьмом Валери и вовсе прошла отбор на Олимпиаду. В далекой Мексике сборная Франции по конному спорту была сильна как никогда и даже завоевала несколько медалей, но, увы, не Валери. Разочарование от неудачи, помноженное на нехватку финансирования, привело к тому, что она забросила спорт, продала лошадь, выкинула снаряжение и полтора года маялась бездельем, отбиваясь от настойчивых попыток матери выдать ее замуж.
Второй пропуск в мир спорта Валери вытянула вновь благодаря отцу: месье Демар неожиданно занялся перепродажей запчастей для автотранспорта, а затем пытался организовать местечковые гоночные соревнования. Валери уже давно обучилась искусству вождения – надоело трястись до ипподромов на автобусе. И вполне сносно управлялась с автомобилем. Однажды, от скуки она прохватила несколько кругов по автодрому на гоночной машине, пришла в полный восторг и безгранично влюбилась в скорость.
С автомобильным бизнесом у отца не заладилось, но он, как обычно, не унывал – неплохо освоился в игре на бирже, сумел вовремя остановиться, поднял деньжат и с удовольствием занялся карьерой дочери – в автоспорте элитарного народу вращается немногим меньше чем в скачках. А Валери целиком отдалась новой страсти. Тем более, в отличие от большинства видов спорта, ее не самый юный возраст в гонках абсолютно не был помехой. Сегодня она достигла мечты любого уважающего себя пилота – впервые стартовала в королевском классе. Выяснилось, это не так сложно, если иметь деньги и связи, но достойно выступить – совсем другое дело.
Что же она наделала?! Овца безмозглая. После сегодняшнего ни один директор команды чемпионата мира в ее сторону даже не взглянет. В кого она такая непутевая?! Мама долгие годы безропотно ведет хозяйство, обеспечивая супругу достойный тыл. Тот жизнь положил, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. А на что годна Валери?
Глава 2. Необычный променад
– Мужика тебе нормального надо! Так-таки не познакомилась ни с кем?
– Нет.
– Как всегда, скромняшку из себя строила? На кой папа вывалил за твое место сумасшедшие деньжищи?
– Отстань Жюли, – вздохнула Валери.
Деликатность никогда не числилась среди достоинств подруги по лицею. Вот и сегодня под вечер она без звонка притащилась в квартиру семьи Демар. Валери попыталась вежливо ее выпроводить, оправдываясь, что ей скоро выходить и она в процессе сборов, но Жюли это не смутило. Теперь она преспокойно попивала кофе с выпечкой на просторной кухне, наблюдая, как прихорашивается Валери.
– Опять врешь! В «молодежке» ты отнекивалась, дескать, нет интересных кавалеров, все зыркают друг на друга волками. Глотки грызут за пару мест в высшем свете. Пускай! Хотя, чую, не договаривала. А здесь что? На самые верхи вскарабкалась. Видела я гонщиков по телевизору – попадаются красавчики, пускай страшненьких тоже порядком. А еще бродят солидные дядьки с тугими кошельками! Эх, мне бы годика три скинуть и на твое место!
Сама Жюли давно выбрала спутника жизни. Бурный роман в юные годы с начинающим актером вскоре перерос в замужество. Ее супруг играл роли третьего плана в театре да снимался во второразрядной рекламе, но Жюли упрямо прочила ему серьезное будущее и нюх подругу не подвел. Ее благоверный удачно засветился в небольшой роли в картине с мэтрами кинематографа, затем получил роль покрупнее, и пошло-поехало. Безусловно, звездой первой величины он не стал, но молодая жена и юный отпрыск жили в достатке.
– Думаешь, у меня было время хвостом вертеть? – возмутилась Валери. – Все мысли только – как бы не опозориться, показать, что я не полная неумеха с отцовским мешком денег за спиной. Само собой, я опозорилась! Испортила гонку лидеру чемпионата в первом же повороте!
– Тоже мне?! Похлопала бы ресницами беспомощно.
– Жюли, я не автомобиль на парковке у бутика оцарапала!
– Мужики все одинаковые. А остальные? Не все ж там ушибленные гонками. Сама рассказывала, да и в газетках пишут – хватает любителей покуражиться и отдохнуть на славу. Пусть ты вся из себя сосредоточенная, а к тебе что никто не подошел? У них каждый день за рулем новая бабенка?
– Я вовсе не первая. За пару лет до меня была девушка, правда, она ничего не добилась, всего пару этапов провела и то не прошла квалификацию, – Валери с рвением, расчесывала пышные волосы. – И в пятидесятых одна аристократка выступала. И тут мне похвастаться нечем.
– Еще третью республику вспомни, – отмахнулась Жюли. – У мужиков – память короткая. Тем более ты ж красотка у нас. Волосищи как с картинки, уши прикрыты. Не уходи от ответа! Не могла ты ни с кем словечком не перекинуться. Выкладывай! А я еще, пожалуй, бламанже себе позволю. Готовит твоя маман – пальчики оближешь.
– Ты знаешь, в паддоке у всех хватает своих проблем, серьезным людям не до меня. А так ходили какие-то: кто посмелее – поглазели издалека, как на зверушку, а кто половчее – пытались острить, а то и флиртовать.
– И? – торжествующе подняла ложку Жюли.
– Какой в пекло флирт, у меня на трассе все шло из рук вон плохо – я была медленнее даже предпоследнего пилота.
Жюли издала короткий стон и заключила:
– Прости, подруга, но ты опростоволосилась! Ни результата, ни нового кавалера. Хватит старых мусолить.
– Тут ты, Жюли, не права, – разумеется, мадам Демар чутко прислушивалась к беседе и сочла за лучшее вынырнуть из соседней комнаты. – Франсуа – очень хороший мальчик и семья приличная, мы столько лет знаем друг друга. Да и месье Лабе – импозантный и начитанный господин.
– Франсуа – папенькин сынок и бездельник, вдобавок кретин, – безжалостно отрезала Жюли. – А Лабе – скучный как инструкция для телевизора. Чего вы вообще его привечаете?
– Напрасно ты так, – недовольно сказала мама. – Мне он симпатичен и ухаживает галантно. А у Франсуа ветра в голове много, но это обязательно пройдет. Но я приму любое твое решение, дочь. Имей ввиду.
– Своего месье Лабе гоните в шею из нашего дома, – раздраженно бросила Валери. – А с Франсуа я без вас разберусь.
От досады она промахнулась, слишком сильно мазанула помадой, принялась спешно вытирать платком угол рта, но сделала только хуже, пришлось красить заново. От злости Валери выпалила:
– Тоже мне, спелись, две подруги! Благодарю за поддержку!
– Кусну-ка я бламанже, – уткнулась в тарелку Жюли. – Мадам Демар, он у вас высший класс.
– Бери сколько хочешь, – обрадовано сменила тему маман. – Я еще сделаю, и клафути в духовке скоро дойдет.
– Я только пару ложечек, а то фигура не оценит, – сказала с полным ртом Жюли. – Я ж не Валери, не могу лопать все на свете и не поправляться.
– У меня не жизнь, а одни стрессы, – Валери закончила с губами и переместила внимание на ресницы.
– Они дурно влияют на здоровье, – вздохнула мадам Демар. – Как рожать-то будешь?
– Мама, – Валери укоризненно посмотрела поверх зеркальца.
– А что «мама»? Вы с Жюли ровесницы, а Жаку уже как три года. И второй не за горами, правда?
Жюли как раз приканчивала последние крошки бламанже и дипломатично пожала плечами.
– Знай, я не хотела, чтоб у тебя все так сложилось в Брюсселе, но если это к лучшему? – спросила мадам Демар. – Не гляди на меня укоризненно! С гонками, я надеюсь, покончено. Удариться в другой спорт поздно и ни к чему. Довольно экспериментов. Мало я слез пролила, ночей не спала, переживала, чтоб ты не убилась! Пора плотно заняться замужеством. Куда деваться, дочь? Женское время не бесконечно. Двадцать девять лет на носу – не шутки! Надоел Франсуа – я поищу у подруг холостых сыновей твоего возраста или мужчин постарше среди знакомых. А может, сходишь с Жюли на кинофестиваль или презентацию картины?
– Жюли бы кто сводил, – проворчала подруга. – Мой либо на площадке пропадает сутками, либо на диване валяется – устает, видишь ли. Ладно – на няню пока наскребает, одна я бы рехнулась.
– Почему покончено? – от волнения линия брови вышла кривоватой, но Валери даже не стала поправлять. – Я хочу вернуться!
– Как? И зачем? – грустно произнесла мама. – Я тебе добра желаю, и гонки к нему отношения не имеют.
– Но я не умею больше ничего.
– И не надо! Я ни дня в жизни на работу не ходила – и не жалею. Сколько девушек пробилось в твой злосчастный чемпионат? Ты – третья! За два с лишним десятилетия! Это ж не просто так! Не женское дело – руль вертеть, да еще с риском убиться!
Валери задумалась над убойным контраргументом, как резко позвонили в дверь.
– Явился, – констатировала Жюли, глядя на часы. – Раньше времени. Одно достоинство – и то сомнительное.
– Ой! – Валери вскочила с места. – А мне еще пять минут.
– Не торопись, иди в свою комнату, – успокоила мама. – Я пока кофе его угощу. Только ты поласковее с ним. Мальчик столько раз звонил, как ты вернулась из Бельгии, а ты ему неделю не телефонировала. Жюли, я открою, а ты проверь, как там клафути!
– Прощай фигура! – радостно воскликнула Жюли. – Где наша не пропадала. Уж от пары кусков не разнесет!
У Франсуа – давнего приятеля Валери по конноспортивному периоду ее жизни и вправду хватало недостатков, зато он знал толк в автомобилях. У подъезда их ожидал внушительный красавец голубого цвета известной французской фирмы. Для обычных людей они презентовали в шестьдесят девятом в парижском салоне комфортный седан, а для любителей острых ощущений годом позже спортивную версию.
Валери с удовольствием устроилась на удобном сиденье, покрутила настройки кресла, полюбовалась прогрессивным дизайном салона, погладила модный рычаг переключения передач.
– Хороша? – Франсуа любовно похлопал по блестящей приборной панели. – Знал, ты оценишь. Выгодно обменял свою старушку, на это чудо, не поверишь. Ну и папа с маман немного докинули.
Валери обратила внимание, что взгляд Франсуа слишком задержался на ее белоснежном пиджаке с глубоким вырезом, и скомандовала:
– Трогай!
Сто двадцать лошадей под капотом послушно взвыли, и, демонстративно прокрутив покрышки, автомобиль сорвался с места.
– Поужинаем? – спросил Франсуа – Хочешь на Авеню Монтень? Или в Сен-Жермен?
– Есть неохота, к людям тоже.
– Тогда? Поль отчалил в Сент-Мориц, оставил мне ключи от квартиры.
– Ты до сих пор не съехал от родителей?
– На кой?! В наших хоромах я натыкаюсь на них нечасто, зато всегда есть что пожрать.
– Прокатимся, – предложила Валери. – На улицах пусто, погоняем твою обновку.
– Как скажешь, – проворчал ее спутник. – К ночи можно в «Ла Куполь», пускай день будний, но там всегда весело.
– Просто покатаемся, Франсуа.
Автомобиль радостно поглощал колесами асфальт, оставив позади престижный квартал Маре. На шестом десятке месье Демар неожиданно увлекся историей, и объявил: нужно помнить о своих корнях, и возжелал обитать в месте, где все дышит стариной, каждый уголок пропитан дыханием прошлого, и представлять, что несколько столетий назад Париж выглядел почти также.
Франсуа лихачил сверх меры: проскакивал на желтый свет, тормозил в последний момент, подрезал попутные машины, а параллельно не закрывал рот:
– Крошка, я понимаю – ты ужас как расстроена, даже не злюсь, что к трубке не подошла. Хотя ты дома была – твоя маман по секрету шепнула. Но все уже! Пора отойти. Относись проще, тебя же не зря прозвали в гонках. Как там? Тайфун… нет…
– Лучше молчи.
– Усек, – мгновенно отреагировал Франуса и примирительно сказал. – Я же ни при чем, что у тебя все наперекосяк пошло.
– Ты прав. Извини, – Валери поняла, что перегнула палку со своей холодностью. – Я и забыла уже. Я ж спортсмен, пускай не самый успешный. Должна уметь справляться с неудачами.
– А я не знаю?! Сам не свой ходил, если дерьмово выступал.
– С тобой это случалось частенько, – хмыкнула Валери. – Кто бы знал, что ты так переживал.
– Всякое бывало. Хорошо – вовремя одумался, перестал мучить и себя, и лошадок. Я с тобой согласен на все сто – тачки, хоть лопни, куда круче, – Франсуа повернул с визгом покрышек под аккомпанемент протестующих клаксонов. – Навозом не воняют, характер не показывают, дружить с ними не надо. А то последняя кобыла из меня все соки выпила – уж, как я рад был, когда ее сплавил.
– Ты зря – с автомобилем надо тоже найти общий язык, стать с ним одним целым. Не хуже, чем с животными. Может, поэтому ты забросил лошадей?
– Гляжу, ты с машиной не сильно-то слилась, – парировал с улыбкой Франсуа. – Да не дуйся ты! Давай прикинем, куда махнем погреть косточки. Конец августа – для Италии самое то. Хоть в Римини, хоть в Виареджо. Могу даже выпросить у предков деньжат побольше – проведаем Монте-Карло. Там же твои ненаглядные гонки.
– Гонки давно прошли, еще в мае. И в Монте-Карло я бы предпочла быть именно тогда, – вздохнула Валери.
– Пусть без Монте-Карло. Ты ж меня поняла.
