Читать книгу: «Несломленный»

© Никита Гладков, 2026

ISBN 978-5-0053-6458-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I

До чего порою может быть интересной и, в то же время, непредсказуемой наша жизнь… Судьба каждого человека по-своему увлекательна. Все, без исключения, идут по своему пути. И даже если у кого-то жизнь может быть очень сильно похожа на жизнь другого, все равно исход будет у всех разный.

История России всегда поражала, удивляла и восторгала людей из разных стран. За более чем девятивековую историю в стране правило более семидесяти человек, большая часть из которых относилось к династии Рюриковичей. Сейчас в Российской империи, самой огромной по площади стране мира, правит императрица, правление которой ознаменовали как «Золотой век российского дворянства». И ведь неудивительно. При том или ином монархе одни люди возвышаются, другие же, напротив, теряют свой статус, авторитет и многое другое. Так, в конце XVIII века, в Санкт-Петербурге на Невском проспекте проживали брат с сестрой. Они себе и представить не могли, как сложится их жизнь…

В один из светлых ноябрьских дней, на Екатерининском канале встретились двое влюбленных, которые испытывали друг к другу неподдельные нежные чувства. Их отношения длились более года. И молодой человек не мог решить, когда лучше сделать предложение той, с которой он хотел бы прожить в самом красивом городе России до последнего вздоха. Неуверенность и немного мягкий характер не могли сподвигнуть мужчину на столь серьезный шаг. С одной стороны, он понимал, что отношениям пора перейти на новый уровень, ведь их симпатия длилась почти полгода. С другой стороны, молодой человек осознавал всю ту ответственность, которую он возьмет на себя после помолвки. Новые обязательства, новая жизнь… Это пугало и, в то же время, завораживало Константина Остроухова. Он считал, что сейчас не время поспешных решений — лучше еще немного подождать. Ведь кто знает, как в дальнейшем могут сложиться отношения между людьми, которые сегодня друг друга понимают чуть ли ни с первого слова, а завтра перестанут находить компромисс и начнут ссориться, из-за чего могут и разойтись раз и навсегда.

— Какая сегодня прекрасная погода! —с восхищением произнесла девушка, гуляя с молодым человеком в Летнем саду.

— Так и есть. Но твои глаза еще более прекрасны.

Девушка покраснела.

— Когда я смотрю на тебя, в моей голове сразу же появляется картина, как мы вместе стоим перед священником и всеми нашими родственниками. Мы клянемся друг другу в вечной любви… Я представляю, как в нашем доме бегают маленькие дети, которые все больше нас с тобой радуют… Я жду не дождусь того дня, когда ты будешь жить со мной и нашему счастью никто не сможет помешать.

— Ах, Константин, мой милый Константин… Главное, чтобы все то, что ты сейчас сказал, действительно произошло. Ведь порою бывает, что люди говорят совсем одно, а на деле…

— Ты сомневаешься в моей верности?

— Нет, что ты! Я просто говорю, что не всегда то, что мы хотим, случается.

Взяв Авдотью за руку, мужчина промолвил:

— Я тебе обещаю — ты будешь самой счастливой в Петербурге!

В этот момент лицо девушки изменилось, словно что-то внезапно опечалило ее.

— Что с тобой? — взволнованно спросил Константин. — Я что-то сказал не так? Чем-то тебя обидел?

— Не в тебе дело, Константин.

— Тогда в ком?

— В моем старшем брате.

— А что с ним?

— После того, как скончались наши родители… мне было тогда всего-то двенадцать лет, а брату моему двадцать… Брат понимал, что теперь только он — и никто более — может позаботиться обо мне. Незадолго до смерти родителей он пообещал им, что никому не даст меня в обиду. И вот, спустя восемь лет, он по-прежнему держит свое слово. Так вот, я боюсь, что он не разрешит мне выйти замуж за тебя. Ты знаешь, какие я испытываю к тебе чувства. Не пойми меня неправильно, но мой брат сам по себе сложный человек… С ним тяжело найти общий язык. Если он что-то сказал, значит, так и должно быть. Если он что-то пообещал, значит, он это сделает.

— Что нужно, чтобы он дал добро?

— Я не знаю. Сложный вопрос… Надо бы у него самого спросить.

— Не переживай, я найду, что сказать ему.

— В последнее время он стал вести себя резко. Я бы даже сказала, с какой-то жестокостью. Я и понятия не имею, что с ним произошло, почему он так сильно изменился… Однако у меня есть предположение.

— Раз есть, расскажи

— Мой брат — истинный патриот нашей страны. Он считает, что служить своей Родине — дело чести. Одна мысль об этом доставляет ему огромное удовольствие. Я не спорю, у каждого человека есть свои интересы и свои таланты. Кому-то с рождения дано вкусно готовить, кто-то хорошо разбирается в архитектуре, а некоторым нравится служить в русской армии, тем самым они надеются вписать свое имя в историю. Алексей… мой брат… с детства имел мечту. Он хотел дослужиться до генерал-фельдмаршала, чтобы в дальнейшем командовать не одним полком, а целыми армиями. Он мечтал выстраивать стратегии, совершать маневры. Иными словами, мечтал на поле боя обхитрить противника, чтобы выиграть сначала сражение, а впоследствии и войну. Алексей с виду кажется угрюмым человеком, но на самом деле он просто очень задумчив. Он — из тех, кто сто раз подумает перед тем, как принять то или иное решение, а уж потом…

Авдотья посмотрела вниз, а после продолжила:

— В армии он дослужился до офицера. У сослуживцев пользовался авторитетом… Но в один прекрасный день в его полк прибыл молодой князь. Я его фамилию не помню, но знаю, что он принадлежал к очень состоятельной семье. Всем без исключения было известно, что все богатства семьи достанутся только ему, поскольку он — единственный наследник… Мой брат всегда был дерзкий, нет, я бы даже сказала, нагловатый. За счет этого он зачастую и достигает желаемого. Князь же относился ко всем с уважением, даже зная, что большая часть его сослуживцев принадлежит к низшим слоям общества, а уж он знал происхождение каждого.

— Что было потом?

— Спустя какое-то время между моим братом и князем произошла ссора, в ходе которой Алексей, не сдержавшись, набросился на князя, сжав его горло. И он бы его задушил, если бы солдаты не разняли их. После этого князю сделали замечание, а Алексея отправили в отставку. Что тогда испытал мой брат, я не в состоянии передать… Обида, злость, ненависть… Алексей хотел отомстить своему обидчику. Даже планировал его убить.

— Убить? И как же?

— Это уже не имеет никакого значения. Спустя какое-то время Алексей осознал, что смерть князя не изменит его жизнь в лучшую сторону, а только напротив — все усугубит.

— В какой-то степени мне его жалко. Но ведь это не наша вина, что с ним такое приключилось. Я, как ты знаешь, не так уж богат, но и далеко не беден. Я смогу обеспечить нас и наших будущих детей.

— Ох, Константин, Константин… Как же я благодарна судьбе за то, что она меня с тобой свела! Кто бы мог подумать, что два незнакомых человека, находясь в гостях, смогут…

— Полюбить друг друга, — перебил мужчина девушку, проговорив это с полной уверенностью.

Константин взял Авдотью за руку, и влюбленные продолжили гулять по Петербургу, наслаждаясь на редкость прекрасной погодой и обществом друг друга. Проходя мимо Дворцовой площади, они обратили внимание на большое скопление народа.

— Интересно, что там происходит? — с любопытством спросила девушка.

— Не знаю. Разве нам есть до этого дело?

— И все же. Давай узнаем.

Подойдя к одному из зевак, Константин спросил:

— Извините за беспокойство, но что здесь происходит?

Обернувшись, мужчина недоброжелательно взглянул на молодого человека. Было видно, что он не хочет общаться. Но, заметив его очаровательную спутницу, мгновенно изменился в лице и ответил:

— А вы разве не слышали?

— О чем?

— Наша императрица Екатерина Алексеевна… она…

— Ну же, говорите! — настойчиво произнес Константин. — Что с ней?

— Отошла в мир иной.

У Авдотьи пробежали мурашки по коже.

— Да быть такого не может!

— Я и сам сначала не поверил. Но потом вспомнил, что ей ведь почти семьдесят. А в наше время мало кто доживает до такого возраста. Дай бог до сорока или пятидесяти дожить, а дальше — по Божьей милости.

— Императрица умерла! Выходит, новым императором станет ее сын…

— Кто знает, — пожимая плечами, возразил мужчина. — Я знаю только одно — жизнь россиян значительно изменится.

— Почему?

— Ну как же… Более тридцати лет у власти была женщина. А теперь править будет мужчина. И, дай Бог, чтобы так продолжалось до скончания времен.

С этими словами незнакомец удалился.

А ведь, действительно, за неполный восемнадцатый век в России правили четыре женщины: Екатерина I Алексеевна, ее дочь Елизавета Петровна, Анна Иоанновна и Екатерина II Алексеевна. Почти семьдесят лет эти императрицы были у власти. Ни одна страна Европы не может этим «похвастаться». Как сложится девятнадцатый век в России, кто будет править и что там будет происходить, можно только догадываться…

— Интересно, знает ли об этом мой брат?

Авдотья заглянула в глаза возлюбленному и решительно произнесла:

— Константин, не пойми меня неправильно, но я должна идти.

— Уже?

— Да.

Кивнув, молодой человек сказал:

— Я тебя провожу.

Проводив свою избранницу до дома, который располагался на Невском проспекте, Константин попрощался с ней и, пообещав друг другу встретиться спустя пару дней, влюбленные расстались.

Авдотья Сергеевна жила вместе с братом в пятиэтажном доме, в котором остаток своей жизни провела их тетя Мария Гаврилова Лужкова. Она была замужем, но детей своих не имела. Перед смертью тетя завещала роскошную трехкомнатную квартиру своим племянникам, в надежде, что они ее со временем продадут и полученные деньги поделят пополам. Но у Алексея Сергеевича имелись на то свои планы. К тому же, он не желал менять место жительства, так как на данном жизненном этапе его все устраивало. И пускай он был офицером в отставке, в ближайшее время у него намечалась встреча с влиятельными людьми, которые имели огромные связи как в столице, так и в Москве.

Поднявшись на третий этаж, девушка вошла в квартиру.

— Алексей, ты дома?

Ответа не последовало. Обойдя все комнаты, она нигде не обнаружила брата.

— Ладно. Как вернется, я с ним поговорю.

Авдотья заварила себе чай, налила его в чашку, положила два кубика сахара и размешала. После взяла книгу английского писателя Даниеля Дефо и, по глотку отпивая из чашки сладкий чай, принялась читать один из самых известных романов этого автора — «Робинзон Крузо».

Тем временем ее брат, Алексей Сергеевич Воскобойников, находился в салоне Глафиры Андреевны Алмазовой. Хозяйка салона была невысокого роста, глаза — темно-карие, прическа по последней моде. Эту даму было видно издалека благодаря уверенной походке, высоко поднятой голове, слегка надменному взгляду и очаровательной улыбке. Общительная, веселая, добрая, умная — именно так можно охарактеризовать фрейлину Марии Федоровны, второй супруги Павла Петровича. Казалось бы, с чего вдруг столь знатная особа впустила в свой дом офицера в отставке, о неблаговидном поступке которого знали в высших слоях общества? Дело в том, что фрейлина императрицы, Глафира Андреевна, на протяжении более десяти лет дружила с Марией Гавриловной, тетей Алексея, и хорошо знала ее племянников.

Алексею Воскобойникову исполнилось двадцать восемь лет. В своей жизни ему пришлось самостоятельно принять много решений, о последствиях которых он никогда не жалел. Молодой человек был чересчур самоуверен и прекрасно знал, чего он хочет от этой жизни. И самое большое его желание — вернуться в армию в чине офицера, чтобы дослужиться-таки до звания генерал-фельдмаршала.

Большинство гостей посещали салон Глафиры Андреевны не только, чтобы обсудить моду, торговлю или политические события, но и хорошо провести свой досуг.

— Алексей Сергеевич, как же я рада вас видеть! — произнесла хозяйка салона.

— Здравствуйте, Глафира Андреевна! Как поживаете?

— На здоровье не жалуюсь. Давно я вас не видела у себя.

— На то были свои причины.

— Понимаю, — кивнув головой, проговорила фрейлина. — А ваша сестра, Авдотья, еще не вышла замуж?

— У нее есть молодой человек.

— Это уже хорошо.

— Но говорить о свадьбе еще рано.

— Женская красота быстро увядает, Алексей. Попомните мои слова. После двадцати пяти девушки начинают потихоньку сдавать позиции. Будет обидно, если завянет такой красивый цветок.

Алексей вслушивался в каждое слово Глафиры Андреевны. Он, в отличие от большинства присутствующих, мог определить, когда хозяйка салона говорит искренне, а когда — фальшиво.

— Пойдемте-ка, я вас кое-с-кем познакомлю.

Взяв мужчину под руку, фрейлина подвела его к полковнику Алексею Федоровичу Ковалеву, который в этот момент непринужденно беседовал с двумя симпатичными ему дамами. Сорокалетний длиннолицый мужчина был среднего телосложения, широкоплеч. При первой же встрече большинство обращало внимание на его темно-голубые глаза и уверенную речь. Он был один из тех, кто за счет своего ораторского искусства мог убедить любого в своей правоте. Даже если он в чем-то оказывался и не прав, люди, поддаваясь его внушительному виду, прекращали с ним спорить. С ранних лет его приучили к тому, что каждый мужчина с рождения и до смерти должен служить отчизне и отдать за нее жизнь в любой момент; должен оберегать свою семью и подавать пример, как себя вести; отвечать за свои слова и поступки; уважать старших и помогать младшим; быть трудолюбивым и честным. Алексей Федорович Ковалев был общительным и добропорядочным, не любил, когда ему врут или когда солдаты плохо выполняют его приказы. Сначала он выяснял причину неповиновения и только после этого принимал решение, как поступить с тем или иным подчиненным. Наказать или простить? За это солдаты его любили, уважали и старались выполнять его приказы беспрекословно. Единственное, о чем полковник жалел, так это о том, что не обзавелся собственной семьей.

— Алексей Федорович, позвольте представить — Алексей Сергеевич Воскобойников. Племянник Марии Гавриловны Лужковой.

— Дамы, простите… — вежливо произнес полковник, ласково взглянув на каждую. — Я к вам еще вернусь.

Оба Алексея обменялись крепким рукопожатием. Алексей Сергеевич промолвил почтительно:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, полковник.

— Господа, разрешите мне оставить вас, — с этими словами фрейлина покинула мужчин, ободряюще взглянув на Воскобойникова.

— Кажется, вы где-то служили? — спросил Алексей Федорович.

— Да, служил. Но сейчас…

— Что такое? Вы чем-то расстроены?

— Так и есть. Пару лет назад я повздорил с одним князем, из-за которого досрочно вышел в отставку. Я представить себе не могу, как теперь жить! Ведь служба в русской армии была смыслом моей жизни!

— А что стало с тем князем?

— Ничего. Он как ни в чем не бывало продолжает служить. И где после этого справедливость?

Ковалев оценил искренность молодого человека и захотел помочь ему. Немного подумав, полковник спросил:

— Вы знаете, кто такой Пален Петр Алексеевич?

— По правде говоря, первый раз слышу.

— Это Курляндский генерал-губернатор и мой давний приятель, который лично знаком с сыном императрицы.

— С самим Павлом Петровичем?!

— Да, с самим, — улыбнулся Ковалев. — Я могу попросить его, чтобы он вас вернул в армию. И не просто вернул, а восстановил в чине офицера.

— Полковник, если вам удастся вернуть меня на службу, я буду вам безмерно благодарен! Да я…

— Отблагодарить всегда успеете… К тому же, пока не знаю, когда представится удачный момент для разговора. Сейчас для всех нас непростое время. Императрица скончалась.

— Да, да… Я даже не знаю, что и сказать. Остается только наблюдать за тем, как ее наследник продолжит править. Надеюсь, он будет достоин своей великой матери.

— Да. Уже скоро Павел Петрович станет новым императором — и тогда Россия изменится до неузнаваемости!

— Возможно, вы правы.

— Как долго он ждал этого дня! — Ковалев понизил голос. — Мне говорили, что Павел Петрович часто ссорился с матерью… и отношения у них были далеко не родственные. Доходило даже до того, что он ее проклинал и желал ей смерти. Впрочем, возможно, это сплетни… Ну да ладно… Знаете, а ведь я был лично знаком с вашей тетей!

— Неужели?

— Очень добрая женщина! Двери ее дома всегда были открыты как для друзей, так и для совсем незнакомых людей. А сколько времени мы с ней провели, беседуя о многом… Как жаль, что она умерла! Как мне ее не хватает…

— Мне тоже, — грустно промолвил Алексей.

— Ну, не будем унывать… Вы умеете играть в лото?

— Нет, я даже правил не знаю.

— Правила игры очень просты. Каждый из игроков получает карточки с цифрами. Ведущий достает из мешка небольшие пронумерованные бочонки, называет номер, который нужно будет зачеркнуть в карточке. Побеждает тот, кто быстрее всех забьет горизонтальный ряд.

— Всего-то! — усмехнулся Воскобойников.

— Не торопитесь с выводами. Пускай на первый взгляд эта игра кажется вам обычной, но на самом деле здесь есть свой азарт. Видите ли, большая часть людей не любит играть во что-либо просто так. В ходе игры все хотят обогатиться. Что-то приобрести, так сказать. Лото не стало исключением. У меня есть много знакомых, которые играли на деньги и часто проигрывали целые состояния.

— Я думаю, у каждого человека с рождения есть азарт. Только не все хотят это признавать.

— Когда-нибудь я научу вас играть в лото, но сейчас мне пора. Не хочу надолго оставлять дам без внимания. Иначе их заполучит кто-то другой. Ну, вы понимаете, о чем я…

— Уверен, мы еще увидимся!

Оставшись один, молодой человек заскучал и уже собрался было уходить, как вдруг к нему подошли трое юнцов ниже его ростом и младших по возрасту.

— Как вам салон Глафиры Андреевны? Все ли вас здесь устраивает? — спросил один из них.

— Более чем.

— Тогда позвольте узнать, почему вы так рано уходите? — задал вопрос второй.

— Не ваше дело, сударь. Что за расспросы? Мне пора.

— Уже? Но ведь вы только пришли! — воскликнул третий. — Не спешите покинуть салон нашей очаровательной хозяйки! Прошел слух, будто Глафира Андреевна очарована вами.

— Вам какое до этого дело?

— Поговаривают, что она только и делает, что ждет, когда вы ей окажете знаки внимания и начнете за ней ухаживать, как за будущей супругой.

— Прекратите нести бред!

— Неужели вам не нравится, что о вас говорят такое?

— Замолчите же, по-хорошему прошу…

— Она вас любит, а вы ее игнорируете! По-вашему, это мужской поступок?

— Слушайте, мне не нужны проблемы. Если вы сейчас же не замолчите, за последствия я не ручаюсь.

— Так вы нам еще и угрожаете? — вызывающе выкрикнул один из них.

— Пока что нет. Это всего лишь предупреждение, к которому я советую прислушаться.

— Что здесь происходит? — спросил какой-то мужчина в форме офицера, прервав их перепалку.

— Ничего, — миролюбиво ответил один из юнцов, — мы просто хотели поговорить.

— Позвольте же и мне с ним поговорить. Попрошу нас оставить!

Троица нехотя удалилась.

— Дворянское отродье… Как же они меня раздражают!

— Прошу прощения, мы знакомы?

— А ты разве меня не узнаешь?

Присмотревшись, Воскобойников воскликнул:

— Дементий… Дементий Грушецкий!

— Он самый, — с улыбкой ответил его старый друг.

Перед Воскобойниковым стоял молодой человек, имевший безукоризненную военную выправку и мягкий характер. Одна из черт, которая его отличала — это искренняя доброта. За это Дементия ценили и уважали как друзья, так и просто знакомые. Сам по себе он был спокойным и рассудительным человеком, обладал крепким здоровьем, внешне — высокий, красивый, уверенный в себе. Он носил густую бороду и усы, которые очень шли его лицу.

— Сколько лет, сколько зим. Как же ты изменился! С этой бородой я и не признал тебя сразу… — обнимая друга, воскликнул Воскобойников. — Как поживаешь?

— Да как сказать. По-разному. Когда хорошо, когда плохо. В свои двадцать шесть я стал офицером Санкт-Петербургского драгунского полка. А получил этот чин за то, что отличился в подавлении польского восстания под предводительством Тадеуша Костюшко. Два года назад восстание было подавлено. А в конце 1794 года меня повысили.

— Поздравляю.

— А год назад я обвенчался с дочерью богатого помещика, Софией Васильевной Гордеевой.

— Я за тебя рад!

— Что это я, в самом деле… Все обо мне, да обо мне. Как твои дела? Как жизнь?

— У меня ничего не изменилось. Как был офицером в отставке, так и остался.

В голосе Воскобойникова прозвучала горечь. Он стыдился своего положения. Ему было обидно, что пока что никак не удается наладить свою жизнь так, как он хотел.

— А что ты думаешь о новом императоре, Павле Петровиче?

— А что о нем думать? Его еще не короновали, да и существенных изменений при нем еще не произошло.

— Среди дворян, — понизил голос Дементий, — ходят слухи о том, что один из приближенных покойной императрицы, Александр Андреевич Безбородко, уничтожил истинное завещание… завещание Екатерины Алексеевны.

— Да ну?! И что там было, в этом завещании?

— Известно, что… Многие приближенные государыни полагали, что она не отдаст трон сыну, к которому она, мягко говоря, не благоволила, а предпочтет видеть на престоле внука Александра Павловича.

— Если бы так и произошло, что стало бы с ее сыном?

— Поговаривали, что Павлу Петровичу в таком случае была бы уготована, в лучшем случае, почетная ссылка вместе с семьей, причем называли даже точное место — отдаленный замок Ло́де в Эстляндии. Один из приближенных императрицы, мой старый друг, говорил, что инсульт поразил Екатерину в узком коридоре между двумя комнатами, откуда несколько дюжих слуг даже не сразу смогли извлечь государыню, не отличавшуюся легкостью телосложения. Государыня умерла спустя несколько часов, так и не придя в сознание.

— Ну и при чем здесь этот Безбородко?

— Тебе не кажется подозрительным, что после смерти Екатерины ее сын обласкал Александра Андреевича Безбородко сверх всякой меры, дав ему титул светлейшего князя, награды, земельные владения и множество крепостных душ? Якобы Павел Петрович взамен потребовал у него конверт с черной лентой, в котором находилось завещание Екатерины II, в котором наследником престола назывался не Павел…

— А Александр, его сын. Все понятно.

— Императрица, согласно этой версии, передала свою последнюю волю Александру Андреевичу, а тот не стал обнародовать документ, в результате он попал к Павлу, а тот без промедления сжег в камине смертельную для него бумагу.

— Но ведь это всего лишь версия и не более.

— Да, а как тебя такая версия, что Павел — не сын Петра III?

— Остановись, хватит с меня версий на сегодня. Если на то пошло, то и царя Петра I подменили во время его Великого посольства.

— Такое тоже нельзя исключать, — охотно подхватил Дементий, будто желая еще больше разозлить своего друга.

— Дементий, прекрати! Я не хочу это слышать. Я, конечно, рад с тобой встретиться, но мне нужно идти. Если хочешь, как будет время, заходи ко мне.

— А где ты живешь?

— Все там же. На Невском. Рядом с адмиралтейством.

— А, в том пятиэтажном здании? Напомни, какой этаж?

— Третий.

— Хорошо. Я обязательно приду.

Перед уходом Алексей подошел к Глафире Андреевне, поцеловал ее руку и попрощался, сказав, что надеется на скорую встречу. Фрейлина глубоко вздохнула, подумав, что из них с Воскобойниковым вышла бы неплохая пара.

…Император Павел Петрович вступил на российский престол, когда ему было уже за сорок, и осознание того, что лучшие годы прошли в бездействии, заставляло его торопиться с реализацией обширной программы преобразований. Правнук Петра Великого стал правителем крупнейшей в мире империи, простиравшейся от Белого моря на севере до Черного моря на юге, от верховьев Припяти на западе до Тихого океана на востоке. В жилах Павла I текла русская кровь по материнской линии отца. Остальные предки императора были иностранцами, в частности, немцами. Мало кто из ныне живущих русских людей может назвать истинные имена родителей нового монарха. Так, настоящее имя его отца, Петра III Федоровича, — Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский, а матери, Екатерины II Алексеевны, — София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Также мало кто знает, что родители Павла Петровича приходились друг другу троюродными братом и сестрой. Они имели несколько общих предков. Например, Кристиан Альбрехт Гольштейн-Готторпский приходился прадедом как Петру, так и Екатерине. У него было четверо детей: два сына и две дочери. Старший сын, Фридрих IV, приходился дедом Петру III, а другой сын, Кристиан Август, был дедом Екатерины II.

Не прошло и недели, как, после воцарения Павла Петровича, в отставку были отправлены шестнадцать генерал-лейтенантов, пятьдесят семь генерал-майоров и три генерала. Такой поступок нового императора возмутил и, в то же время, напугал высший свет. Дворяне, князья и графы начали остерегаться нового самодержца. Окружение Павла I находилось в постоянном волнении.

Император начал незамедлительно проводить новые реформы, которые, как он считал, необходимы для процветания отечества. Был издан указ о принятии новых воинских уставов: «О полевой и пехотной службе»; «О полевой кавалерийской службе»; «Правила о службе кавалерийской».

Среди прочего, эти уставы устанавливали личную уголовную ответственность офицеров за жизнь и здоровье подчиненных им солдат. Офицеры могли подвергнуться взысканиям и получить серьезное наказание. Офицерам и генералам запрещалось пребывать в отпусках более тридцати дней в году. Офицерам запрещалось влезать в долги. В случае неуплаты долга командир полка должен был вычесть нужную сумму из жалованья должника. Если жалованья не хватало, офицера сажали под арест до уплаты долга, а жалованье перечисляли кредиторам. Для нижних чинов император ввел отпуск — двадцать восемь календарных дней в году. Запретил забирать солдат для работы в имениях и привлекать к иным работам, не связанным с военной службой. Солдатам было разрешено жаловаться на злоупотребления командиров. Кто бы что ни говорил, а эти «военные реформы» вызвали раздражение в среде русского офицерства. В итоге в 1796 году в стране появился тайный кружок, который начал именовать себя Канальский цех или, как его еще по-другому называли, Смоленский кружок, так как основная часть недовольных офицеров находилась в Смоленске и его окрестностях. Но, помимо них, в организацию были вовлечены офицеры Санкт-Петербургского драгунского полка, к которым относился и Дементий Грушецкий. Спустя несколько дней он встретился с Алексеем Воскобойниковым и, с присущим ему воодушевлением рассказал о целях Канальского цеха. Молодой человек всерьез обеспокоился. Еще совсем недавно Дементий был совсем другим человеком, готовым отдать жизнь за нового императора. А теперь он, как и большинство офицеров, хотел свергнуть Павла Петровича, или даже убить…

— Немыслимо! — возмущенно воскликнул Алексей Сергеевич. — Убить правящего монарха своей страны!

— Алексей, не пойми меня неправильно… Но не Павел должен был прийти к власти! Уж лучше бы страной управляла его супруга.

— Да как ты можешь такое говорить? Ты понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет?

— Я к тебе пришел не за нравоучениями, а лишь для того, чтобы предложить присоединиться к нам. Ты только представь: если ты будешь участвовать в свержении императора, то уже новый император наверняка вернет тебя в армию, да еще и повысит!

— Ты и правда думаешь, что один из сыновей Павла будет меня повышать в звании, зная, что я — убийца его отца?

— Ладно. Не торопись! Я даю тебе время обо всем подумать.

— Нет! — повысив голос, сказал Алексей. — И думать не стану. Уходи! Прочь из моего дома! И чтобы духу здесь твоего не было!

— Ах, вот, значит, как ты заговорил со своим другом?!

— Не друг ты мне! Ступай, и чтобы глаза мои тебя больше не видели!

— Ты еще об этом пожалеешь…

— Во-о-о-о-н!

Выпроводив Дементия за порог, Алексей как можно быстрее закрыл дверь и направился в свою комнату. Из другой комнаты вышла Авдотья. Она увидела, что брат в взбешенном состоянии. Девушка знала, что в такие моменты лучше с ним не говорить. Затаив дыхание, она медленно подошла к Алексею, обняла его и прошептала на ухо:

— Успокойся, братец.

— Да как, как он посмел…

— Все будет хорошо. Не нужно тратить столько сил в никуда. Они тебе еще понадобятся.

— Да, ты права.

— Отдохни. Я вижу твое возмущение Дементием. Но поверь, не стоит принимать его слова близко к сердцу.

— Да, мне нужно отдохнуть, — проговорил Воскобойников.

Зайдя в свою комнату, он лег на кровать и закрыл глаза, стараясь забыть сегодняшний день, как ужасный сон.

Через пару дней Алексей Воскобойников встретился в трактире со своими друзьями. Сев за свободный столик, молодые люди заказали пива. Илья Скрипицын и Кирилл Фролов видели по выражению лица их друга, что он не в настроении. Действительно, Алексея беспокоило то, что от полковника Ковалева до сих пор нет новостей. Ведь Алексей Федорович обещал, что поговорит с кем нужно и попросит вернуть его на службу. Но, по всей видимости, Ковалев забыл о своих словах, не придал им значения. Так думал Воскобойников. Посмотрев на друзей, он решил развеяться и, улыбнувшись, спросил:

— Чем вы занимались с момента нашей последней встречи?

— Да особо ничем, — ответил Илья. — Помнишь Афанасия Кубанцева?

— Как же! Вот только давно я с ним не виделся.

— И не увидишься. Он, бедный, покончил с собой на днях.