Читать книгу: «Осторожно, злая панда!»

Коричневые ботинки со шнурками

Листья с деревьев окончательно облетели, лужи иногда замерзают и становятся гладкими, как стекла. По утрам темно до середины второго урока. Это хмурое и холодное время называют «поздней осенью». И, чтобы окончательно омрачить безрадостное воскресенье в самой середине этой поздней осени, родители купили Мише скучные коричневые ботинки с такими же коричневыми шнурками.

Сами ботинки, может, были и ничего, даже чуть-чуть похожи на настоящие военные сапоги.

– Ого, какие брутальные! – заявила старшая сестра Елизавета.

– Грубоватые, для настоящих мужчин, – пояснила непонятное слово мама.

Ладно, к самим ботинкам еще можно было как-то привыкнуть. Но вот круглые коричневые шнурки казались Мише похожими на дождевых червяков. А червяков ему всегда было жалко.

Летом после дождя, когда червяки выползали из земли на асфальтовые дорожки, Мишины желтые резиновые сапоги тщательно обходили каждого, чтобы нечаянно не наступить.

Однажды на прогулке ребята в детском саду хотели разорвать червяка на половинки.

– Зато из каждой половины вырастет целый червяк! – важно заявил кто-то из мальчишек.

– Но червякам больно! Им же больно! – до слез тогда возмущался маленький Миша.

Воспитательница объяснила, что только одна половинка червяка, там, где голова и рот, сможет восстановиться до целого экземпляра, а оторванный хвост больше никогда не будет червяком, он умирает. Разорванный пополам червяк с тех пор стал самым настоящим Мишиным кошмаром.

И вот теперь эти ботинки… У них была очень длинная шнуровка, сначала шнурки были продеты в дырочки, а потом цеплялись за металлические крючки с обеих сторон. Надо было изо всех сил затягивать шнурки, иначе при ходьбе они сваливались с крючков, ботинки начинали болтаться на ноге, показывая всем длинный язык. В конце концов, слетевшие с крючков шнурки падали в какую-нибудь лужу и превращались в мокрый грязный комок, который приходилось долго распутывать.

Но в том-то и дело, что Миша боялся порвать шнурки, похожие на червяков, и никак не мог заставить себя затягивать их с силой.

– Что происходит? -каждое утро возмущалась мама, распутывая мокрые грязные шнурки прямо на улице по пути в школу.

– Ты разучился завязывать шнурки? – строго спрашивал вечером папа, когда мама в очередной раз жаловалась ему, как из-за этих шнурков опять чуть не опоздали в школу.

– Ничего подобного! – бросалась защищать Мишу бабушка. -Он с пяти лет прекрасно завязывает шнурки, Мишенька даже мне шнурки завязывает, чтобы я не наклонялась, у меня же давление.

– Ну, тогда просто их надо затягивать сильнее, чтобы они не падали с крючков! – строго велел папа.

– Ему не нравятся ваши тупые ботинки, – со знанием дела заявляла старшая сестра Елизавета и удалялась к себе в комнату.

Папа, мама и бабушка сразу начинали спорить между собой, пытаясь докопаться до истины. Иногда они пробовали привлечь в качестве эксперта по детям и Лизу, доказывая ей втроем, что это отличные ботинки.

– Качественные, фирменные! – говорила мама.

– Крепкие, добротные! – так называла ботинки бабушка.

– Нормальная пацанская обувь! – охотно соглашался папа.

Но Лиза твердо стояла на своем –Мише эти ботинки не нравятся, а, выбирая одежду и обувь, надо учитывать мнение детей, потому что дети имеют право на самовыражение.

– Мишенька, тебе не нравятся эти ботинки? – спрашивала иногда мама, присев перед сыном и заглядывая ему в глаза.

– Мне все равно. Не промокают. Сойдет…– нехотя отвечал мальчик.

–В чем же тогда дело? – начинал закипать папа. – У тебя сил не хватает шнурки затянуть?

– Они похожи на червяков… – как-то раз попытался объяснить Миша.

Но никто ничего не понял.

– Причем здесь червяки? -поморщилась мама.

– Не говори глупостей! -возмутился папа.

–Ну, вот, я же говорила! – победно заключила Елизавета.

Неприятности со шнурками происходили практически каждый день. Мама уже почти с этим смирилась, молча распутывала мокрые грязные шнурки, очередной раз упавшие в лужу. Мама перестала жаловаться по вечерам папе, чтобы его не расстраивать.

Но по вторникам и четвергам первоклассников организованно водили в бассейн в соседнюю школу. И стабильно по вторникам и четвергам учительница звонила маме или папе и жаловалась на то, что Миша задерживает весь класс, и у нее нет никакой возможности по несколько раз в день распутывать его шнурки, с которыми он сам, похоже, не справляется. И вот тогда все повторялось по новой. Мама, папа и бабушка спорили вечером о том, что же происходит. Иногда они привлекали в качестве эксперта по детям Елизавету, но никогда с ней не соглашались.

После одной из таких разборок старшая четырнадцатилетняя сестра очень не кстати без спроса покрасила челку в какой-то зеленовато-синий цвет, а папа, как выяснилось, совершенно не выносит синие волосы, особенно у своих дочек.

На следующий день, качая малышку Анастасию, папа пристально всматривался в ее личико, а потом спросил:

– Скажи-ка, Настасья, ты тоже лет через четырнадцать-пятнадцать порадуешь отца? Приду я как-нибудь с работы домой, а там вместо моей принцессы незнакомая взрослая девочка с фиолетовыми волосами?

– С волосами – это еще хорошо! – со знанием дела заметила бабушка. – Сейчас вон некоторые подростки, даже девочки, совсем на лысо бреются… Или не совсем,– например, половина головы лысая, вторая половина – желтая, розовая или вот синяя.

– Как же так может быть –лысая девочка?! – совсем испугался папа.

– Твоя принцесса Настасья и так лысая, – хмыкнула из своей комнаты Елизавета. – Странно, что тебя это пока не смущает.

– Лиза!!! – крикнули одновременно мама, папа и бабушка.

Обстановка в доме накалялась с каждым днем, а началось все, следует признать, с коричневых шнурков, похожих на червяков, которых Мише было очень жалко. Слишком уж им много уделялось времени и внимания, этим шнуркам.

После забот о малышке Насте и нескончаемых проблем с Мишей и его ботинками у родителей совсем не хватало времени на Елизавету, и закончилось все синей челкой. Хотя не факт, что закончилось. Возможно, все только начиналось. Лиза уже обсуждала с подругами по телефону пирсинг и татуировки, она не знала, как еще заявить о себе.

Бабушка только вздыхала, когда слышала такие разговоры из-за закрытой двери в Лизину комнату.

Наконец, волна детского неповиновения и родительского негодования докатилась до всегда невозмутимого деда. И пока малышка Анастасия не сделала себе фиолетовую татуировку на лысинке под чепчиком, дед отложил газету с кроссвордом и решил, наконец, во всем разобраться.

– Слышь, Малой, объясни ты мне, что происходит с твоими ботинками? – спросил дед у Миши вечером в субботу.

Наконец, хоть кто-то был готов выслушать Михаила.

– Понимаешь, дедушка, эти толстые круглые коричневые шнурки так похожи на дождевых червяков. А мне их очень жалко. Ведь если сильно тянуть червяка, он может порваться на две половинки, а из двух половинок выживет только одна. Поэтому я не могу сильно тянуть эти шнурки, то есть, могу, конечно, но не хочу. Я боюсь, что они порвутся.

– Понятно, Малой, дело серьезное…

Дед подумал секунду, а потом полез в карман жилетки и вытащил оттуда двести рублей.

– Лизавета, – громко позвал дедушка.

На зов любимого дедули Лизка примчалась из своей комнаты, как стрела. Даже стянула по пути с головы наушники.

– Чего, деда? – спросила Лиза, увидев деньги. – Тебе за вафельками сходить? Или за печеньем?

– Не, мне, пожалуйста, полкило тишины, спокойствия и мира в доме, -хитро ответил дед.

Лиза хлопала синими накрашенными ресницами и ожидала более точных указаний.

– Возьми Малого и сходи с ним в «Галантерею» за шнурками. Или где там их сейчас продают?

– В ларьке у метро, – со знанием дела доложила Елизавета.

– Во-во, тогда дуйте к метро и купите Михаилу шнурки, которые ему понравятся и подойдут для этих самых ботинок

– Не вопрос! – сразу согласилась Лизка.

Миша с Лизой купили бесконечно длинные фосфорно-лимонные шнурки, которые к тому же светятся в темноте. Шнурки были абсолютно плоские и, к счастью, не напоминали первокласснику Мише никаких животных, а Лизе немного напоминали дискотеку. На сдачу еще удалось купить деду его любимые вафельки.

Мама, папа и бабушка сначала с некоторым недоверием отнеслись к фосфорно-лимонным шнуркам в детских коричневых осенних ботинках. Но все неприятности с Мишиной обувью посреди хмурой и холодной поздней осени на этом закончились. Миша смело затягивал новые шнурки, не давая им не малейшего шанса соскочить с крючков и упасть в лужу.

А как зловеще шнурки светятся во мраке, оценила даже бабушка. Первое время она с непривычки пугалась ботинок с лимонными шнурками в темном коридоре, но со временем привыкла.

Снова по вечерам папа и мама, дедушка и бабушка, Лиза и Миша обсуждали важные и интересные новости, а не какие-то там лужи и шнурки. А малышка Анастасия тихо сопела в своей кроватке и на радость всем отращивала русые локоны под чепчиком.

Серые валенки с красными снегирями

Мама не удержалась и купила Мише на ярмарке нарядные валенки – серые с красными снегирями и заснеженной рябиной

– Чистая шерсть, ручная работа, – как бы оправдываясь за свой неразумный поступок, объясняла всем мама.

– Да, хорошие валенки, – уверенно подтвердила старшая сестра Елизавета. – Может, я тоже такие хочу.

Мама, папа и бабушка с удивлением посмотрели на восьмиклассницу Лизу. Недавно старшая дочь выкрасила челку в синий цвет и с лета ходила в каких-то мрачных бесформенных балахонах. Из обуви колючая Лизка признавала исключительно кеды. Все вместе это называлось «сложный переходный возраст». Родителям даже пришлось купить ей кеды на меху, потому что неумолимо надвигался конец ноября.

А вот сейчас вдруг Елизавета всем заявила, что тоже хотела бы валенки. Конечно, взрослым было от чего удивиться.  Только дед не оторвался от своей газеты с кроссвордом, потому что Николая Ивановича вообще было сложно вывести из равновесия.

– Лизонька, я же не знала, что ты тоже захочешь, – опять начала оправдываться мама. – И потом, там только детские размеры были…

– Да, ладно, проехали, – оборвала маму Елизавета, уже раскаиваясь, что позволила себе такую детскую слабость.

 Миша тем временем был поглощен снегирями, точнее- одним из них. Прикрыв снегиря ладошками, он почти не дышал, представляя, что там у него под руками настоящая дикая птичка, мальчишке даже казалось, что он ощущал ее живое тепло. Честно признаться, родившись в большом городе, Миша в свои семь лет еще ни разу не видел настоящих снегирей, разве что на картинках, по телевизору и у Лизки в Интернете.

– Между прочим, в мире глобальное потепление, – уже пришла в себя и, как обычно, начала язвить неугомонная Елизавета. – Вы где эти валенки носить собираетесь, а главное- когда?

– Ну, зимой, – неуверенно ответила мама.

– Да, где та зима-то? –не унималась Лиза. – До нового года дожди идут, потом в феврале короткие морозы, ветер три снежинки метет по голому асфальту, а потом все- весна пришла. Слякоть, а не зима.

– Да, зимы нынче не те, – грустно согласилась бабушка. -Снег падает и тает, падает и тает…

– Ну, если вообще падает, – заметил папа.

Миша, не успев еще обрадоваться обновке, уже был готов расплакаться от такой несправедливости. Ну, как же так?! Валенки у него теперь есть, а нормальной зимы опять не будет?! Нижняя губа уже предательски подрагивала.

– Не дрейфь, Малой, будет тебе зима! Самая настоящая! С валенками и снегирями! – оторвался, наконец, от газеты дед. – Уж я тебе обещаю.

Елизавета удивленно посмотрела на деда и пробурчала:

– Это непедагогично обещать ребенку то, чего не можешь исполнить.

– А я всегда исполняю свои обещания, – серьезно подтвердил дед

Да, с этим трудно было спорить, дед слов на ветер не бросал. И если уж что обещал, то исполнял обязательно.

Ноябрь пролетел в учебе и заботах. Наступил декабрь. В торговых центрах и на площадях рядом с торговыми центрами заранее нарядили елки, почти за месяц до праздников. Яркие и сверкающие украшения уже встречались на каждом шагу, но новогоднее настроение почему-то не появлялось. Наверное, потому что зимы в Питере не было.

– Это они нарочно елки так рано наряжают, чтобы люди готовились к праздникам, тратили деньги на подарки, – со знанием дела заявила Лизка. – «Маркетинг» это называется – законы рынка, мы в школе учили.

Миша тяжело вздохнул. Ни тебе зимы, ни праздников, и елки наряжают только из-за какого-то маркетинга. По телевизору показывали старые советские мультфильмы – про снеговиков, Деда Мороза и ребят, которые катались с горок на санках и играли в снежки, кружились на катке и мчались на лыжах.

Ну, на каток папа Мишу тоже иногда водил, только каток был такой же, как и елки, -не совсем настоящий, а в торговом центре под крышей. И никаких тебе качающихся на ветру фонариков и летящих в лицо снежинок. А вот санки так и лежали на антресолях, чего их зря доставать, если зимы-то нет.

Когда Миша был маленький, зимой его детскую коляску переставляли на полозья, чтобы гулять с малышом по заснеженным улицам. Сам Миша, конечно, этого не помнил, но бабушка рассказывала.

И каток заливали прямо во дворе. Даже фотографии сохранились, где папа, мама и Лиза катаются вместе.

– Олд скул, ретро-стайл, – небрежно кинула Лизка в сторону Миши, когда он листал толстый альбом с фотографиями.

В ответ младший брат только вздохнул.

– В моем детстве хотя бы зима была, а вам, ребята, совсем не повезло,– Елизавета не унималась.

Но, похоже, Лиза была права. Сейчас, в середине декабря, принцесса Анастасия так и продолжает выезжать на прогулки в своей летней коляске. На тротуаре – голый асфальт (иногда с лужами), на газонах и клумбах – пожухлая трава и подмерзшие цветочки, и в парке та же безрадостная картина.  Только листьев на деревьях нет, а так почти, как плохое лето

На английском задали текст про то, за что мы любим зиму. Миша знал все правильные ответы на вопросы по тексту и аккуратно обводил их кружочками в рабочей тетради. В переводе на русский язык это звучало так: «Мы любим зиму, потому что можно лепить снеговика, играть в снежки, кататься на лыжах, ходить с друзьями на каток».

По окружайке изучали формы снежинок. Ух! Какие же они были красивые на фотографиях в учебнике. По технологии вырезали снежинки из бумаги, чтобы украшать школьные окна. Миша с бабушкой вырезали целых двенадцать снежинок, хотя задавали только пять. Радости даже от двенадцати бумажных снежинок почему-то не прибавилось.

Просто все это было про какую-то другую зиму- настоящую. Но такой зимы у Миши пока не было.

Иногда, когда становилось совсем грустно, Миша доставал из коробки серые валенки с красными снегирями и мечтал о зиме. Еще он украдкой посматривал на деда и думал, не забыл ли тот о своем обещании.

По выходным Елизавета валялась в кровати до обеда и совершенно не хотела вставать. Папа нервничал и уставал на работе. Бабушка и мама целыми днями хлопотали по дому и тоже уставали с Настасьей. Малышка Настя все чаще капризничала, у нее резались зубки. И Мише было почти всегда грустно. Только дед сохранял невозмутимость, заваривал с утра пораньше травяной чай и улыбался себе в усы, когда удавалось полностью разгадать очередной кроссворд.

– Ну, что, Малой, помнишь, я тебе зиму обещал? – как-то неожиданно воскресным утром спросил дед.

– Угу, – просопел Миша.

От неожиданности даже Лизка остановилась на бегу:

– Деда, я тоже зиму хочу, если чё. Можно даже без валенок

– Будет вам зима, будет, – хитро улыбнулся дед, – я уже билеты купил.

– Куда билеты, папа? – устало спросила Мишина мама, не до конца понимая, о чем речь.

– Да, куда? –переспросил и папа.

Мама решила пояснить:

–У нас уже плотный график по елкам – от моей работы, от Сережиного института, от школы – в доме культуры, от художественной школы – во Дворце творчества, елка в ТЮЗе, елка в цирке, детская дискотека на киностудии, еще елка в аквапарке, балет «Щелкунчик», ледовое шоу и детская новогодняя опера. Да, Сереже еще обещали билеты на водное шоу подарить.

Лиза театрально закатила глаза:

– Маааа! Ты знаешь, как дети устают от этих елок?! После таких каникул надо давать еще одни каникулы, чтобы от ваших елок отдохнут

– Лиза, как тебе не стыдно, родители для вас так стараются! – всплеснула руками бабушка.

– Они бы у нас хоть раз спросили, чего нам хочется, -надулась Лиза.

– Пап, так ты куда билеты купил? – Мишина мама вспомнила, что так и не выяснила с дедом этот вопрос.

– На поезд. До Архангельска. А там автобусом до деревни, к брату моему поедем зиму настоящую встречать. Мне эти пластиковые елки под дождем тоже уже порядком надоели. Да, и Малому я обещал. Валенки же…

– Ура!!!!!! – завизжала Елизавета и запрыгала от радости по комнате.

Потом Лизка повисла у деда на шее, и он легко закружил ее, как маленькую. Миша подбежал к маме, обнял ее за ноги и попросил:

– Мамочка, ну, пожалуйста… Давай в ТЮЗ и в цирк потом когда-нибудь сходим? Я хочу зиму, валенки и снегирей.

Малышка Настя не понимала, что происходит, но раз уж дед кружил такую большую Лизу, то определенно происходило что-то хорошее. На всякий случай Анастасия выплюнула соску, улыбалась своим почти беззубым ртом и радостно показывала руками фонарики.

– Мамочка, ну, пожалуйста…– продолжал канючить Миша.

– Ну, что ты с ними будешь делать? – опять всплеснула руками бабушка.

– Гхм, – все, что мог сказать папа.

«Решено! Мы всей семье едем в Архангельск! Встречать зиму!» – окончательно понял Миша, раз уж даже у папы не нашлось никаких возражений.

***

– Огого! Сколько снега! – не удержалась Лиза, разглядывая за окном поезда зимний лес. – Как я тут в кедах-то ходить буду? Деда, у брата твоего найдутся же для меня какие-нибудь валенки? А то у меня из зимней обуви –только коньки.

– Где коньки? Дома, на антресолях? – уточнил папа.

– Чего-то дома, – скривилась Елизавета,– в рюкзаке, со мной, я же их даже отнесла наточить перед отъездом.

– Коньки?! -изумилась мама. – Ты собираешься кататься на коньках? Как раньше?! Ты же говорила, что это все для малышей/

– Ну, да, я же еду отдыхать зимой, – кивнула невозмутимая Лиза. – Но я и по лесу гулять хочу, и снеговиков лепить, и с горок на лыжах! От жизни в мегаполисе люди очень устают, знаете ли. Особенно подростки. У них, то есть, – у нас, знаете какие нагрузки?

– Да, не только же на коньках всю неделю кататься, – поддержала бабушка. – Лепите, обязательно лепите снеговиков! Что-то я по ним уже соскучилась, а Настенька так и вовсе не видела никогда.

– Валенки, значит, хочешь? –переспросил дед у Лизы.

Он никогда не упускал из виду самое важное в разговоре. Елизавета в ответ решительно кивнула.

– Найдутся, найдутся тебе валенки, -усмехнулся любимый дед. – Мать, доставай уже.

Бабуля недовольно заворчала:

–Вот все-то ты, по-своему норовишь! Договаривались же, что как приедем. Нам уже выходить из поезда через полчаса, а ты хочешь, чтобы я всю сумку переворошила, они ж на самом дне, эти …

Но бабушка всегда ворчала на деда так, понарошку. А сама она уже суетилась у большой дорожной сумки.

Сейчас, в тесном купе поезда Елизавета смотрела на бабушку, разбирающую сумку, с интересом и восторгом. Внучка, конечно, как и дед, ловила информацию на лету, и слова «валенки» и «доставай» Лиза услышала отчетливо и ясно. Но до конца она еще не верила

– Вооот, они-ж, родимые! По Интернету на твой тридцать девятый размер мать где-то заказала.

– Да, такие же, как у Мишеньки, -подтвердила мама, – чистая шерсть, ручная работа.

– Мы ж тебе их хотели под елочку положить, – продолжала бабушка, – но по такому снегу ты взаправду даже по перрону до вокзала не дойдешь в своих кедах.

– Валенки?! Мне?! – не верила глазам восьмиклассница Елизавета.

– Настоящие! Как сама зима! – важно подтвердил дед.

Новенькие белые валенки с яркими синицами Лиза уже прижимала к груди, длинная синяя челка упала вниз, прикрывая лицо.

– Во! Синицы-то на валенках как раз под цвет челки, – не удержался папа.

– Синичка ты наша, – обняла Лизу бабушка.

Все семейные тапочки

Мамины и бабушкины тапки познакомились примерно в январе. Когда-то они лежали рядом в магазине на одной полке, на одной распродаже, а потом вместе попали в семью Скворцовых. Только у мамы тапочки были малиновые, у бабушки- бордовые. Оказавшись дома, малиновые и бордовые вельветовые шлепанцы еще больше подружились и иногда проявляли удивительные чудеса выручки и взаимопомощи.

Если мамины тапочки полночи ходили по длинному коридору и даже танцевали на кухне, стараясь убаюкать беспокойную малышку Настю, то рано утром бабушкины тапки вставали раньше всех. На цыпочках, чтобы не разбудить уставшую маму, бордовые бабулины проходили мимо спальни и шли на кухню готовить для всех завтрак. Потом они будили первоклассника Мишу и восьмиклассницу Лизу, а если кто не хотел вставать, то бабушкины тапочки как бы случайно открывали дверь на кухню, и тогда аппетитные запахи свежих оладушек или сырников поднимали даже капризную Елизавету.

А если уставала бабушка, подолгу гуляя в парке с Мишиными башмаками и красной коляской Анастасии, то тогда мамины тапочки встречали бабулю на пороге, помогали раздеться и старательно усаживали ее отдыхать. Как бы там ни было, малиновые тапочки, очевидно, были помоложе, и поэтому- более скоростные. Они носились по квартире, мелькая то ту, то там, успевая сделать сто дел в минуту: подобрать папе красивый галстук к костюму, подать дедушке свежую газету, а Настасье- упавшую погремушку, поставить вариться борщ, проверить у Миши уроки, проследить, чтобы Лиза не ушла без шапки в мороз и ответить на все телефонные звонки между делом.

Очень часто у мамы или бабушки под ногами путался Миша. У Миши тапки были оранжевые со смешными тигрятами.

– А, ну-ка бегите отсюда, сейчас лук резать буду, – иногда говорили тигрятам мамины малиновые тапки, выпроваживая Мишу с кухни.

И тогда дикие тигры начинали носиться по длинному коридору наперегонки друг с другом. С каждым шагом то правый, то левый тигренок вырывались вперед, поэтому в конце дистанции Миша делал один большой длинный прыжок, стараясь приземлиться ровно двумя ногами, чтобы никто из тигрят не проиграл в этом забеге.

– Миша! Хватит топать! – кричали мама, бабушка и Лиза одновременно.

– Михаил, пожалей соседей, – добавлял папа.

– У меня дикие африканские тигры, РРРР! – рычал в ответ Миша.

– Малой, иди-ка сюда, в шашки поиграем, – подзывал дедушка одичавшие тапки.

– Тигры в Африке не водятся, – со знанием дела заявляла Лиза.

– А где? – с любопытством спрашивал Миша у старшей сестры.

– Ну, в Азии где-то, – уже не так уверенно отвечала Елизавета.

– Тигры водятся в Индии, Китае, Тайланде, Бангладеш, Непале, Пакистане и у нас в России на Дальнем Востоке – пояснял дед.

– Деда, ты из-за кроссвордов такой умный? – с восхищением спрашивала Лиза.

– Кхе- кхе, – улыбался в усы дед, расставляя шашки.

– Просто надо книжки читать, а не музыку слушать и перед зеркалом крутиться, – отбежав подальше на безопасное расстояние, выкрикивал Миша старшей сестре.

– Ах, ты! – кричала Лиза, бросаясь вдогонку за тиграми.

И тогда начиналось настоящее сафари – Лиза носилась за Мишей по квартире, а Мишка вопил и, спасаясь от погони, сбивал все на своем пути, а потом прятался за маму или за бабушку.

– Охота на тигров запрещена! Охота на тигров запрещена! Все тигры занесены в Красную книгу! – кричал Лизе Миша.

– Эх, зря мы не купили Михаилу тапки с черепахами, – заявлял папа, прекращая безобразия, – представляете, насколько бы спокойнее было в доме.

Папины важные черные тапки иногда были такие строгие, что легко усмиряли даже диких тигров.

Дедушкины клетчатые тапки были похожи на его кроссворды, шашки и даже – шахматы. Частенько дед играл в шахматы или шашки сразу на двух досках – с Лизой и Мишей одновременно.

– Деда, ты мне поддавался? – иногда спрашивала Елизавета, если ей удавалось выиграть.

– Нет, он тебе подсказывал, – угрюмо отвечал сестре опять проигравший Миша, сгребая шашки с доски.

– Так он и тебе подсказывал, только ты не слушал, – хмыкала Лизка.

Иногда старшие сестры бывают на удивление противными. Хотя обычно с ними можно иметь дело.

У Лизы тапки были самые красивые и загадочные. Бархатные темно-фиолетовые домашние туфли со старинными серебряными ключами Лизавете подарила на день рождения бабушка.

– А от чего эти ключи? –иногда спрашивал Миша.

Если у Лизки было хорошее настроение, она тут же начинала сочинять историю про потайные комнаты в старинных замках, рассказывать про Гарри Поттера, зомби или про пиратов с сокровищами.

А если у Лизы настроение уже было испорчено, то старшая сестра отвечала, например:

–Это ключи от тюрьмы для малолетних рецидивистов, которые опять без спроса шарили в моем письменном столе!

– Ой, – испугано икал Миша. – Мне просто фломастеры были нужны, а мои куда-то делись.

– Брысь, отсюда! –угрожающе шипела Лиза. – А то расставлю капканы по всей комнате!

В такие моменты Миша предпочитал побыстрее убраться из Лизкиных владений и опять путался под ногами у мамы или бабушки.

По воскресеньям все домашние тапочки Скворцовых собирались вместе на обед за большим столом, вернее, конечно, – под столом. А потом начиналось самое любимое для всех – воскресное чаепитие с пирогом. Тигры обычно с утра уже дежурили на кухне, выясняя, какой сегодня будет пирог: брусничный, абрикосовый или малиновый, а, может быть, яблоко с корицей или медовая коврижка?

Последнее время воскресные обеды и чаепития проходили не так радостно, как обычно. Елизавета часто сидела, надувшись, в своей комнате. Мама, папа или бабушка постоянно вскакивали из-за стола и убегали в спальню укачивать ревущую Настю. И только дед с Мишей хранили традиции, никуда не отлучаясь с семейного чаепития.

Вот и сегодня Лиза, наконец, появилась в кухне после очередного настойчивого приглашения. Бабушка уже разливала чай, а мама дорезала лимонный пирог. Воскресный семейный обед Елизавета бессовестным образом снова пропустила, просидев все это время у себя в комнате, но к чаю уж, так и быть, вышла. Не хотелось обижать деда, вроде как они с ним союзники, а он лично позвал Лизавету на чай.

Настроение у Лизы было отвратительное по многим причинам, поэтому она предусмотрительно врубила новый альбом группы «Шакалы» и надвинула на голову большие наушники. Альбом был так себе, а, если честно, – бездарный, но все равно приходилось слушать, только чтобы не разговаривать ни с кем из домашних и не отвечать на дурацкие вопросы родителей про школу.

Да, три двойки на неделе- по алгебре, физике и истории. Да, прогул физкультуры и контрольной по химии. Но отжимания Лизка все равно бы не сдала, а по химии она совсем ничего не понимает в этой валентности. Ну, еще три опоздания на первые уроки, замечание от завуча за синюю челку и неподобающий школьный вид (подумаешь, кеды на сменку взяла).

Но все это было сущей ерундой по сравнению с главной проблемой Елизаветы Скворцовой. Через две недели должен был состояться Большой Весенний бал, а там будут все, даже Леха из 10«б». Но Лиза совершенно не умела ходить на каблуках, не то что –танцевать. Да и никаких туфель с каблуками у нее не было. Мамины туфельки были на три размера меньше, так что, даже украдкой в маминой обуви, как это делали другие девчонки, учиться ходить на каблуках Лизе было невозможно. Но нельзя же идти на бал в кедах и джинсах!

Хотя полгода назад Лиза официально заявила маме и бабушке, что модельные женские туфли – это отстой, ну, или как минимум – олд скул и ретро-стайл. И после такого громкого выступления попросить туфли на каблуках казалось ей малодушием и предательством, нарушением заявленных принципов. Но с другой стороны, Весенний Бал неумолимо приближался, и Лешка Смирнов – просто красавчик… Вот как тут можно спокойно думать про валентность и решать квадратные уравнения??

Бабушка поставила перед Лизонькой большую кружку с чаем. Сахарницу у Мишки Лиза забрала сама. Мама хотела что-то спросить у старшей дочери, потом молча махнула рукой, просто пододвинула Лизе пирог и, наконец, сама тоже села, перестав суетиться.

А если под столом собрались одновременно малиновые и бордовые вельветовые тапки, суровые черные папины шлепанцы, оранжевые тапочки с тигрятами, серые клетчатые тапки деда и Лизины домашние туфли с серебряными ключами, то Воскресное Чаепитие Скворцовых можно было считать открытым.

Дед с другого конца стола делал Елизавете многозначительные знаки. Стянув один наушник, Лиза кивнула деду, дав понять, что его слушает.

– Лизавета Сергеевна, – важно начал дедушка, – ты вот когда-нибудь меня за обеденным столом с газетой видела?

– Вроде нет, – с удивлением ответила Лиза.

Все давно привыкла, что дед неразлучен со своими любимыми кроссвордами. Но, если подумать, то за обеденным столом, да еще в воскресенье, дед никогда газеты не читал и кроссвордов не разгадывал.

– А как ты думаешь, почему? – опять спросил дедушка.

Лиза почувствовала, что вопрос с подвохом, но решила отшутиться. Потому что если еще и любимый дед начнет читать нравоучения, то хоть вообще из дома беги. Хамить дедуле совесть не позволяла – дед всегда за нее, Лизку, горой стоит, поэтому самое время было переводить разговор в шутку.

– Эээ, дайте подумать…– состроила озадаченную физиономию Лиза.

Дед терпеливо ждал.

– А, так понятно! По воскресеньям, наверное, газеты не выходят. А те, что ты покупаешь в субботу, к воскресному обеду уже по три раза прочитаны, и все кроссворды в них разгаданы, – сгенерировала Лизавета первое, что пришло в голову. – Ответ засчитан?

Дед отрицательно покачал головой, но шутку вроде оценил. Не обиделся, по крайней мере (для Лизы это было важно).

– Что-то ты больно дерзкая стала в последнее время, дочь моя Елизавета, – вступил в разговор папа.

Пока папа не развил свою обвинительную речь дальше (а претензий к Елизавете у родителей за неделю поднакопилось), бабушка тоже решила вмешаться:

– Да, это я деда отучила газеты за обедом читать. Как поженились, так и отучила. Мы зачем вот так вот за столом все вместе собираемся? Чтобы пообщаться, посмотреть друг на друга, новости обсудить, совета, может, какого спросить у близких людей. А когда один с газетой, другая в наушниках, а третий, может, телевизор захочет включить, то уж какое тут общение? Давайте еще возьмитесь все в телефоны свои тыкать, а я тогда вязание достану и буду петли считать, и Мишеньке планшет с мультиками подсунем. Вот замечательно! Если каждый своими делами за семейным обедом начнет заниматься, это уже общежитие какое-то получится – совместное проживание посторонних людей, когда никому ни до кого нет дела.

Миша с удивлением покрутил головой, обводя взглядом всю семью. Да, какие ж они посторонние?! Мама и папа, бабушка и дедушка, Лиза и Миша, и еще малышка Настя, которая сейчас сладко сопит в своей кроватке, но скоро тоже будет вместе со всеми сидеть за обеденным столом. Вон ей даже стульчик высокий уже купили. Не, они совсем друг другу не посторонние, а самые родные люди! И не нужен Мише совсем никакой планшет с мультиками. То есть, Миша, конечно, от него бы не отказался, но не за семейным чаепитием –это точно.

А бабушка тем временем продолжала:

– Так что, пока я жива, чтобы никаких ваших телефонов, газет и наушников за общим столом не было! Вы вон всю неделю друг друга почти не видели –работа, школа, уроки – все на бегу, все второпях. Вот и пообщайтесь сейчас, хоть посмотрите друг на друга спокойно.

Лиза нехотя стянула с головы наушники, и безголосые завывания «Шакалов» стали слышны на всю кухню.

– Лизонька, милая, да приглуши ты уже этих иродов, что ж они так надрываются у тебя вторую неделю?!– попросила бабушка.

Лиза выключила плеер и с любопытством посмотрела на бабушку. А бабуля-то -молодец! Альбом новый у «Шакалов» только в прошлый четверг вышел, и эту музыку Лиза на самом деле всего вторую неделю слушает. Вот ведь бабушка-то какая… Внимательная! ЦРУ просто, а не бабушка! Но, справедливости ради, надо сказать, что бабуля никогда не использовала свои разведданые кому-то во вред. Все на благо семьи, все, чтобы помочь тому, кому требуется помощь. Может, спросить у бабули про туфли на каблуках? Ведь не выдаст же.

От этой мысли даже у колючей Лизки как-то сразу потеплело на душе. И пирог такой вкусный у мамы сегодня получился! И бабушкин чай с земляникой – самый ароматный чай на свете! И вообще дома так тепло и уютно, даже Мишик такой милый сейчас, когда сосредоточенно мешает чай и следит за кружением чаинок в своей чашке.  Надо будет подарить ему свои фломастеры и краски, пусть рисует. Ей, Лизавете, сейчас не до картин.

– Деда, мы сегодня будем после чая в шахматы играть? – внезапно для самой себя спросила Лиза.– Чур, я черными!

– Будем, будем… Что ж не сыграть-то? – пробасил в усы дед.

– И я, и я с вами! –тут же завопил Мишка.

Бабушка только улыбнулась, а папа с мамой как-то слишком довольно переглядывались, но так, чтобы Лиза этого не заметила. Хотя что-то такое Лиза, конечно, интуитивно почувствовала, – наверное, сказывалась бабушкина разведшкола.

Туфли на высоких каблуках

– Вы знаете, какая самая тупая сказка? – внезапно спросила за ужином в среду Елизавета.

Не у кого-то конкретно спросила, а так – у всех.

– «Красная Шапочка», «Три поросенка», «Волк и семеро козлят», – Миша не растерялся и загибал пальцы, перечисляя лидеров номинации.

– Чего это? – недоверчиво уточнила Лизка.

– А потому что там волк съел бабушку и Красную Шапочку, и еще волк съел поросят, и … опять волк всех козлят сожрал.

– Миша! – строго сказала мама. – У Лизы сказки «тупые», и еще ты туда же. Что это за слово такое – «сожрал»?

– А как надо было правильно сказать? –неожиданно вступился за Мишу папа. – «Волк откушал козлятками»?

Лиза нервно покусывала губы, потому что разговор уходил явно не туда, но папин выпад про козлят даже ее заставил улыбнуться.

– Нет, конечно, – смутилась мама. – Почему же сразу «откушал»? Просто…

– …А потом охотники волку живот вспороли, и бабушка с внучкой вышли такие целые и невредимые! – с возмущением продолжал Миша.

– Ну, это же хорошо, Мишенька, все спаслись! – маму сегодня явно какая-то муха укусила (похоже, педагогическая).

– Да, «спаслись»! -передразнил Миша. – А как они спаслись-то, ведь они уже были пе-ре-же-ван-ны-е?!

– Фу, Миша! Ты же за столом! – возмущенно воскликнула мама.

– Вот, кстати, да, – мне эти моменты в сказках тоже всегда не нравились, – задумчиво подтвердила Лиза. – Но вообще-то я о другом хотела поговорить.

– О чем? – с удивлением спросила все еще возмущенная мама.

– Что-то ты, Верочка, сегодня совсем переутомилась, – с сочувствием посмотрела на маму бабуля.

То есть, для Лизы, Миши и Насти мама была, конечно, «мамой», а для бабушки всегда оставалась «Верочкой».

– Ну, и какая самая «тупая» сказка по версии моей старшей дочери? – вернул разговор в прежнее русло на удивление внимательный папа.

Лиза долго мешала чай в своей чашке, прежде, чем ответить. Честно говоря, помешивая чай, Лизавета думала, стоит ли вообще начинать этот разговор, особенно если маму муха укусила. Зато папа сегодня вон какой веселый и добрый.

– «Золушка», – наконец, буркнула Лиза.

– Так в этой сказке же никого не едят, – с сомнением посмотрел на сестру Миша.

– Ну, и что? Целиком сразу не едят, зато по-другому уничтожают. Морально. Комплексы у детей от этой сказки, может, на всю оставшуюся жизнь, вырабатываются, – стояла на своем Лизка.

– Какие комплексы? – не поняла бабушка.

– Да, поясни, пожалуйста, – попросил папа.

– Комплексы неполноценности! – с возмущением выпалила Лиза. – А чего эта Золушка вся такая маленькая, трудолюбивая и аккуратненькая… И туфельки у нее малюсенькие… И получается, что если у нее ножка, как у куклы, так она сразу лучше все?! А ведь в этом никакой ее заслуги нет, что она такая мелкая! И другие девочки не виноваты, если у них, к примеру, уже тридцать девятый размер ноги в четырнадцать лет.

– А, так это когда было?! – не сразу, но нашелся что ответить папа. – Лет триста или четыреста назад.

– Ну, и что? – недовольно фыркнула Лиза.

– Ну, а то! – папа решил доказать, что он прав. – Тогда люди намного меньше ростом, были, чем мы сейчас.

– Как это? – не понял Миша.

– Ну, помните, например, мы с вами в Эрмитаж в Рыцарский зал ходили?

– Угу, -согласно закивал Миша.

– Так вот, помните, какого размера там все эти доспехи? В те времена рост 1м60см был нормальным для взрослого мужчины, а уж девочки-подростки тогда, наверное, были совсем малюсенькие.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросила Лиза.

– Ну, конечно! –подтвердил папа. – Хочешь еще раз в Эрмитаж сходим? Сама посмотришь.

Но Елизавета так просто не сдавалась.

– Все равно у Золушки ножка была меньше всех, и за это ее все любили. Как будто она лучше других была только из-за размера ноги.

– Ну, Лизонька, разве Золушку не за что было любить? – миролюбиво спросила бабушка. – Ты же сама раньше так ее любила, каждый вечер просила эту сказку читать.

– Любила, – пробурчала колючая Лиза. – Я же не знала тогда, что у меня в четырнадцать лет уже тридцать девятый размер ноги будет. И это уже на три размера больше, чем у мамы.

– Так ты и выше мамы уже на полголовы, – заметил папа. – А в человеке все пропорционально: чем выше рост –тем больше размер ноги.

– Вот именно! –окончательно насупилась Лиза. – И ведь я, наверное, еще вырасту. И нога вырастет. Может, до сорокового размера или даже сорок первого! А это ужасно!!

– Ну, не так уж это ужасно …– начал, было, папа, но не знал, как продолжить.

– Лиза права! – наконец, вступила в разговор мама. – Социум навязывает нам определенные стандарты красоты.

– Кто-кто? – спросил Миша.

– «Социум» означает «общество», других людей, среди которых мы живем, – терпеливо пояснила мама.

– Ааа, – понимающе протянул Миша.

Хотя, если честно, он еще не понимал, как этот загадочный социум может кому-то что-то навязывать.

– Во времена Золушки, допустим, красивыми считались миниатюрные девочки, а сейчас, наоборот, на всех обложках журналов высокие и худые. И во все времена были те, кто не вписывался в общие рамки и каноны красоты, – продолжала мама.

– Чего-то я не понял про рамки? – перебил папа. –Кто ж вас заставляет себя в эти рамки вписывать?

– Социум! – уже посмеиваясь, повторила за мамой Лиза.

– Так должна же у женщин быть своя голова на плечах? Мало ли чего вам там по каналу «Fashion» показывают? Одна из-за сказки и размера ноги вся исстрадалась, другая на каблуках постоянно ходит, чтобы казаться повыше, – тут папа явно намекал на маму, которая всегда переживала из-за своего невысокого роста.

– Легко вам, мужчинам, говорить… – мама тоже так просто не сдавалась.

– А к чему весь этот разговор? –папа уже окончательно был сбит с толку.

– Лизоньке бы туфли надо купить, – пояснила бабушка. – Бал у них в школе через две недели.

– И платье, – осмелев, добавила Лиза. – Тыкву в карету можно не превращать, сама на троллейбусе доеду.

– Ну, надо –так надо, бал – дело серьезное, – легко согласился папа.

– Какой-то ты сегодня слишком добрый, – с подозрением посмотрела на папу Елизавета.

– Да, нормальный я! – возмутился на этот раз уже папа.– Не надо из меня монстра делать, я этот…заботливый и понимающий современный отец.

– Безусловно, –подтвердила мама.

–Да, я отец троих детей, -продолжил папа. – А это, знаете ли, не просто – у одной зубы режутся, у другого адаптация к школе и кризис семи лет, а у третьей сложный переходный возраст.

– Сережа, ты делаешь успехи, – хихикнул мама.

– Да, я иногда читаю эти книжки по педагогике и психологии, которые ты мне регулярно подсовываешь, – папа сказал маме это не без гордости. – Но в институте, между прочим, я изучал судостроение, а не детские возрастные кризисы.

– Люди, может, гораздо сложнее, чем корабли… – философски протянула Елизавета.

– Да, -охотно согласился папа. – Мне с кораблями сразу все понятно, а вот в школьных балах, вырезании снежинок и детском питании я еще не очень разбираюсь. Так что, нечего обижаться, мне лучше прямо и конкретно говорить сразу, что от меня требуется.

–Серьезно? – Лиза с удивлением посмотрела на отца.

– Ну, уж точно не стоит молча дуть губы три недели, закрывшись в своей комнате и надвинув на голову наушники, – подтвердил папа. – Так я все равно про твой бал никак не догадаюсь.

Через три дня, в субботу, у Лизы появилось ее первое вечернее платье и настоящие праздничные туфли. Платье было голубым с широким черным поясом, и туфли тоже Лиза выбрала черные, на высоких каблуках.

«Цок-цок-цок» – раздавалось теперь частенько из длинного коридора, где Лиза училась ходить на каблуках.

«Дзынь-дзынь-дзынь» – радостно звенела в такт погремушкой Настя. В семье Скворцовых подрастала ее одна маленькая принцесса, у которой тоже когда-нибудь случится ее первый бал.

Зеленые шлепанцы-лягушата

Уже почти полгода два раза в неделю первоклассников водили на физкультуру в бассейн. Миша на удивление легко научился плавать, смело, вытянув руки стрелочкой, прыгал с бортика в воду и быстрее всех в классе пересекал бассейн туда и обратно. Плавать Мише нравилось.

Однажды на урок физкультуры в бассейн пришли два незнакомых дяденьки – высокие, с широченными плечами – профессиональные пловцы, это было видно сразу.

–Тренеры из спортшколы, -шепнула Мише Леночка, которая всегда все знала, -отбирать себе спортсменов будут.

– Скворцов, -подойди ко мне, -подозвал Мишу после урока учитель Андрей Аркадьевич.

Миша накинул полотенце, вдвинул ноги в свои зеленые резиновые шлепанцы, похожие на лягушат, и побежал вдоль бассейна. «Чвак-чвак-чвак» -привычно захлюпали тапочки.

– Миша, познакомься, это Антон Дмитриевич и Игорь Иванович, -представил тренеров учитель. – Они хотят пригласить тебя на отбор в спортивную школу. Ты же любишь плавать?

– Люблю, – охотно закивал Миша.

– Вот и прекрасно! –похвалил его Игорь Иванович. – Передай, пожалуйста, родителям, что в субботу надо подойти в спортивный бассейн, тебе учительница в дневнике адрес и время напишет.

– Хорошо, я приду, – опять закивал Миша.

– Ну, беги, Скворцов, в раздевалку переодевайся, – улыбнулся Андрей Аркадьевич.

«Чвак-чвак-чвак» – опять громко шлепали Мишины тапки-лягушата до самой раздевалки. Все уже давно к ним привыкли, а Леночке и другим девочкам эти тапки казались даже очень милыми.

В спортивном бассейне все было по-другому, не так, как в школе. Во-первых, сам бассейн был просто огромным по сравнению с тем, где занимался с одноклассниками Миша. Во-вторых, все мальчики даже в группе новичков были какие-то рослые, подтянутые и казались старше своего возраста. В своем классе Миша был самым высоким, а тут некоторые пацаны были выше его на целую голову.

На шее у Игоря Ивановича висел свисток, и тренер время от времени им пользовался. Когда Игорь Иванович отдавал команды юным спортсменам, в большом бассейне с высоченным потолком голос тренера эхом раздавался вдоль дорожек. А если тренер свистел в свисток, то этот звук тоже раскатами эха проносился над водой.

Видимо, акустика в бассейне была такая, что любые звуки заметно усиливались.

– Построились! – скомандовал мальчишкам тренер.

Миша заторопился занять свое место в строю. «Чвак-чвак-чвак» – предательски заквакали Мишины тапки на весь бассейн. Пацаны вокруг захихикали, озираясь по сторонам, чтобы понять откуда идет этот звук. Миша покраснел до кончиков ушей, но он ничего не мог с этим поделать. При каждом его шаге тапки громко чвакали, вызывая приступы хохота у мальчишек.

–Тишина в строю! – скомандовал Игорь Иванович.– Скворцов, встань на место.

Толкаясь локтями, незнакомые мальчики старались оттеснить Мишу из общего построения к самому краю бассейна. А один даже попытался исподтишка столкнуть конкурента в воду, но Миша ловко увернулся. Почему мальчики так себя повели на самой первой тренировке, даже не познакомившись, Миша не понимал. Ну, подумаешь, тапки чвакают, что же из-за этого можно над человеком издеваться?

– Тишина! – еще раз повторил тренер.

Все примолкли, но ненадолго. Если тренера не было рядом, стоило Мише отвернуться, как за его спиной раздавалось кваканье и хихиканье. Когда Миша оборачивался, трудно было понять, кто конкретно квакал и хихикал. Но лица у пацанов были такие, что становилось понятно, что это делали почти все. Ну, может быть, кроме двух-трех мальчиков.

– А ты, Скворцов, на болоте плавать учился? – ехидно спросил тощий пацан, стоявший в строю вторым по росту.

– У тебя мама, наверное, Царевна-Лягушка? –подхватил другой, который пытался столкнуть Мишу в бассейн.

– Чвак-чвак-чак! –противно улыбался третий с щербинкой на передних зубах.

Миша уже сжимал кулаки и готов был подраться или разрыдаться. Но, к счастью, не успел ни того, ни другого.

– Скворцов, Комаров, Игнатьев, Барышев, приготовились! – скомандовал тренер.

К Мишиному удивлению именно с этими тремя мальчишками, которые больше других его задирали, Мише и придется соревноваться сейчас в одном заплыве.

По свистку тренера все четверо, вытянув руки стрелочкой, одновременно прыгнули в воду.

Миша пришел к финишу первым с небольшим отрывом. Вторым был Барышев, Комаров и Игнатьев заметно от них отстали.

– Скворцов – первая группа, занятия –понедельник, среда, четверг, пятница в 14.30ч., воскресенье – в 10.30, Барышев- вторая группа, занятия в 16.00 ч., воскресенье -12.00 ч. Комаров, Игнатьев –резерв, – объявил юным спортсменам Игорь Иванович и вызывал на старт уже следующих пловцов.

– Занимайтесь сами в вашей второй группе! –разозлился мальчишка со щербинкой. – Меня на баскетболе в первый состав берут!

Игорь Иванович даже не посмотрел в его сторону, разговаривать с тренером в подобном тоне недопустимо ни в одном виде спорта.

– Везет тебе, сразу в первую группу попал, – подошел к Мише невысокий темноволосый мальчик (один из тех немногих, кто не смеялся за его спиной).

– Почему? – совершенно ничего не понимал Миша.

– Ну, в первую только самых сильных и перспективных берут, они потом на соревнования ездят, на сборы в Сочи, в Москву там, даже в Австралию иногда… А я, похоже, второй год в резерве остаюсь, – не прохожу, значит. Из резерва только единицы во вторую группу попадают. Ну, там если кто откажется только.

Миша стоял на месте, как приклеенный, боясь сделать лишний шаг. Каждое его движение, даже когда он просто по привычке переминался с ноги на ноги, громким чваканьем разносилось в большом бассейне.

– Да, сними ты уже эти тапки, – поморщился новый Мишин приятель. – Сразу бы снял, никто и не смеялся бы.

Точно! Как же Миша сам не догадался, что тапки можно было просто снять и бегать вдоль бассейна босиком. Хотя, с другой стороны, почему он должен был это делать, чтобы угодить кому-то? Об этом еще предстояло подумать.

– Меня Назар зовут, – немного погодя добавил мальчишка.

– А я Миша, Миша Скворцов!

Миша и Назар еще почти целый час смотрели чужие заплывы. В общем рейтинге Миша показал пятое время, и это был очень хороший результат.

Потом Игорь Иванович зачитывал окончательные списки. Мишино имя прозвучало одним из первых. И уже где-то в самом конце тренер объявил:

– Курбонов, Иванов и Степной из резерва – вторая группа.

Назар встрепенулся и не верил своим ушам. Сразу несколько родителей подбежали к тренеру и что-то стали у него спрашивать.

– Повторяю: Назар Курбонов, Владислав Иванов и Сережа Степной –вторая группа, – раскатилось эхом над бассейном.

– Они меня взяли! Меня взяли! – прыгал от радости Назар.

Вечером, когда Миша рассказывал дома, как проходил отбор в бассейне, мама ему сказала:

– Ну, вот видишь – хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– А хорошо квакает тот, кто квакает на пьедестале, – поддержала маму Лиза.

– Нет, ну все равно! – никак не мог успокоиться Миша. – Разве можно издеваться над мальчиком, только потому что у него чвакают тапки?!

– Нельзя, конечно, – подтвердила мама.

– А если бы я не победил?

– Ну… – мама уже затруднялась с ответом.

– Если бы мы все попали в одну группу тренироваться, они бы так и продолжали хихикать и квакать за моей спиной и говорить гадости?

– Да, нет, конечно, – успокоил Мишу папа, – ни один тренер бы этого не позволил.

– И в баскетболе тоже нельзя? – продолжал спрашивать сын.

– А в баскетболе –тем более! Это ж командная игра, там маленькие пакостники не приживаются.

– Их что выгоняют? – Миша решил выяснить все до конца.

– Ну, может, и выгоняют, если не перевоспитываются.

– Вообще, систематическая травля в детском или подростковом коллективе называется по-модному «буллинг», и это реально большая проблема, – непривычно серьезно для себя заговорила восьмиклассница Лиза.

– А откуда все это знаешь? –удивился Миша.

– Ну, так-то я доклад по обществознанию писала, но вообще мне самой интересна эта тема, – обычно безалаберная Лиза продолжала всех удивлять. – Помните, вы меня в лагерь отправили в позапрошлом году?

– Тебя там обижали? –сразу заволновалась мама.

– Меня- нет, – скривилась Елизавета. – Но у нас был один мальчик из приюта, ему путевку социальную в лагерь дали, пока у родителей там проблемы какие-то, – так вот над ним придурки из третьего отряда с самого первого дня издевались.

– Почему? – нахмурился папа.

– Ну, он такой, деревенский парнишка простоватый, – неохотно вспоминала Лиза, – В музыке современной не разбирается, танцевать на дискотеках не умеет.

– И это теперь повод, чтобы травить человека? – возмутилась бабуля. –Может, он в чем другом хорошо разбирается.

– Ага, -вспомнила Лиза, – Собаки, знаете, как его любили? Он там у себя в деревне пастухом три лета за отца работал, он с собаками вырос, так здорово их понимает, он их чувствует что ли, и они его тоже.

– Ну, вот! – обрадовалась бабушка. Собаки-то хорошего человека сразу различают.

– Собаки различают, -согласилась Лиза, -но этим же придуркам из третьего все равно было, что за человек.

– Откуда только дети такие жестокие берутся! – всплеснула руками бабушка.

– Они вроде все по одиночке и неплохие ребята, а как вместе собирались и Гришку травили, так смотреть тошно было.

– И как же этот мальчик? Гриша? – переживая, спросила мама.

– Да, он сбегал два раза из лагеря, – Лиза не хотела все это вспоминать, но в голове всплывали разные подробности. – Так-то ему и бежать особо некуда было- отец в тюрьме что ли сидит, а мать в больнице тогда лежала, младшие братья в другом лагере были, а старшего в армию забрали, и дома никого совсем.

– Ну, вожатые, воспитатели в лагере должны же были как-то решать этот вопрос с травлей? – возмутился уже и папа.

– Да, они решали вроде – Гришку к нам в четвертый отряд на другой конец лагеря перевели, воспитательные беседы во всех отрядах проводили, игры командные устраивали для сплочения коллектива.

– Помогло? –с надеждой спросила бабушка.

– Ну, такое… – Лиза уже старалась успокоить маму и бабушку и свернуть этот разговор, но откровенно врать не хотелось.

– Короче, чем дело закончилось? – спросил уже папа.

– Чем закончилось – не знаю, я же на одну смену только ездила, а Гришку соцслужбы на все лето в лагерь определили, – честно ответила Лиза. – У нас с первой смены двоих самых тупых, которые ничего не понимали и продолжали издеваться, отчислили из лагеря, после этого лучше вроде стало.

– Ну, хоть так…-вздохнула бабушка.

– Ну, еще одного собака наша, что у столовки жила, за Гришку покусала. Несильно и покусала, но застрелили псину сразу, она ж ничья была, от бешенства ей прививки никто не делал, – угрюмо закончила Лиза.

– Лизонька, а почему ты нам раньше ничего этого не рассказывала? – всплеснула руками бабушка.

– Не знаю, -пожала плечами Елизавета, – глупая, наверное, была и считала, что это неважно, и потом это же в лагере все случилось, а там почти совсем другая жизнь…

– Ты, Мишенька, нам сразу скажи, если тебя обижать начнут, – испуганно попросила мама.

– Да, Мелкий, такое лучше не запускать, это серьезно, потом сложнее все разруливать, – по-взрослому подтвердила Лиза.

– Что вы его совсем уже запугали, – прекратил папа всеобщую панику. – Будут проблемы – будем решать.

Мама все-таки добилась от Миши, чтобы он пообещал сразу рассказывать ей, если его начнут обижать ребята в бассейне.

– Хватит болтать, Михаил, поехали в спортивный магазин за обувью, новыми плавками, и там еще по списку… – папа увез Мишу готовиться к новой спортивной жизни.

Три пары черных кроссовок.

– А я нас записал на «Семейные старты»! – где-то в конце апреля гордо объявил всем за ужином первоклассник Миша.

– Куда записал? – устало спросила мама, расставляя тарелки.

– Ну, у нас в школе седьмого мая в двенадцать часов будут спортивные соревнования, семейная команда – три человека, и я нас всех записал, – пояснил Скворцов-младший.

– Гхм,– откликнулся папа и многозначительно посмотрел на маму.

– Мишенька, ты хотя бы с нами посоветовался бы до того, как нас куда-то записывать, – заволновалась мама. – Вот я, например, седьмого мая никак не могу, у меня открытие выставки в галерее, и я уж точно должна там быть, столько гостей приедет…

– Тогда пусть Лиза, – насупился Миша, – старшим братьям и сестрам тоже можно.

– Еще чего, – хмыкнула восьмиклассница Елизавета, – больно мне надо бегать и прыгать там с вами, позориться на всю школу.

– Лизонька, не горячись, – попыталась хоть как-то поддержать Мишу бабушка.

Но мальчишка уже обиженно засопел носом:

– Между прочим, у Максима папа в командировку уехал, и вместо него придет старший брат, у Светы Смирновой папы вообще нет, и тоже брат вместо него будет. У Леси сестра совсем взрослая из Выборга на электричке приедет, чтобы вместо мамы выступать, мама у них болеет и не может. И только ты, Лиза, – предательница просто так не хочешь!

– У Светы Смирновой брат согласился? – недоверчиво переспросила Лиза. – Лешка Смирнов что ли из десятого класса?

– Угу, – односложно промычал Миша, уткнувшись в свою гречку.

Он не хотел больше разговаривать с этой старой занудой Лизкой.

Потом за ужином мама увлеченно рассказывала про свою новую фотовыставку. Папа тоже порадовал всех, объявив, что будет участвовать в интересном проекте – его друзья взялись своими силами построить по старинным чертежам деревянный парусный корабль, они начали еще в прошлом году, но папа тогда не мог, но уж в этом году он обязательно к ним присоединится. А еще папа согласился читать по выходным лекции про парусники для всех желающих, потому что в проект постоянно приходят новые ребята, они готовы помогать на строительстве брига, но мало кто из них что-то знает про такие корабли.

– А со скольких лет можно к вам в проект? – полюбопытствовала Лизавета.

– Мы решили, что лет с четырнадцати вполне уже можно подключиться, хотя мы не ставим строгих ограничений по возрасту, главное, чтобы человек увлечен был парусами, – серьезно ответил папа.

– Круто! Я приду! – у Лизы даже глаза заблестели от радости.

Только Миша не разделял всеобщих восторгов и продолжал обижаться. У мамы персональная фотовыставка, у папы проект с настоящим парусником, а в его, Мишиной, жизни никаких радостных событий пока не предвидится. Так хотелось поучаствовать в соревнованиях, но из-за этой Лизки…

– Папа, не бери ее на корабль, она предательница, – просопел обиженный младший брат.

Лиза хотела уже щелкнуть Мишку по лбу, но потом вспомнила о чем-то своем и неожиданно миролюбиво заявила:

– Ладно, Мишастый, если ты так сильно хочешь, то я пойду и попрыгаю за маму на скакалке, покидаю мячики в корзину, или что там придется делать?

Миша не верил своим ушам! Лиза ласково называла его «Мишастым» только по великим праздникам, когда ее доброты хватало до самого неба. Но это случалось крайне редко в последнее время, особенно с тех пор, как у нее начался этот «трудный переходный возраст».

– Там будут командные эстафеты, мини-футбол, еще кегли сбивать, перетягивание каната – радостно затараторил Миша, пока сестра не передумала,– вообще ничего сложного!

– Ладно, кегли я смогу, – снисходительно заметила Лиза.

– И то, правильно, -порадовалась за Мишу бабушка, – поди, поди, Лизонька, ты ж вон какая быстроногая всегда была, не разучилась еще, наверно, на скакалке прыгать.

– А у меня не получается пока на скакалке, – вспомнил и сразу расстроился Миша.

– Так, ты у меня теперь каждый день тренироваться будешь, – скомандовала Елизавета, – я там с тобой позориться на соревнованиях не собираюсь, запрыгаешь на скакалке, как миленький.

–Буду, буду тренироваться,– охотно закивал головой Мишка.

– А я, пожалуй, болельщиком на ваши «Семейные старты» схожу, – неожиданно заявил всем дед – А то у меня из спортивных соревнований в последнее время только шахматные турниры в районной библиотеке.

– Придумал тоже, – замахала на него руками бабушка.

– Да, нам сказали, чтобы болельщики тоже приходили, – радостно вспомнил Миша.

Лиза закусила губу, но промолчала.

– Деда, ты приходи, конечно, -наконец, решилась она. – только, пожалуйста дудку свою не бери, с которой на футбол с Петровичем ходишь, и шапку клоунскую с колокольчиками не надевай, пожалуйста.

– Ну, как скажешь, внучка, -покачал головой дед, – не подведу.

Погладив усы, он хитро добавил:

– Могу тогда вместо дудки трещотку хоккейную взять, в библиотеку-то с трещотками не пускают, а мне уже страсть, как охота поболеть по-настоящему!

Лиза посмотрела на деда и расхохоталась, представив его на школьной трибуне с трещоткой.

– Да, бери, деда, что хочешь, – закончив смеяться, заключила Лиза.

«Да, кто он такой, в конце концов, этот Лешка Смирнов, чтобы из-за него родного деда стесняться?» -подумала она, но вслух ничего не сказала.

– Дедуля, а можно тогда я тебя на конкурс болельщиков запишу? – осмелев спросил Скворцов-младший.

– Миша! – крикнули одновременно мама и бабушка.

– Записывай, записывай – это будет главный претендент на победу! – Лизу накрыла очередная волна веселья.

***

Жизнь до соревнований шла своим чередом. Только теперь по вечерам Лиза выходила с Мишей во двор и учила его прыгать через скакалку. Дед что-то мастерил у себя в гараже, но с ним и раньше такое бывало. Недавно только в марте дед сколотил пяток скворечников, и они их развесили с Мишей в парке и на аллее. И вот опять Николай Иванович приходит из гаража в древесной стружке.

Мама переживала из-за открытия выставки, и, казалось, эти заботы поглотили ее с головой. Хотя, когда Миша важно заявил, что на соревнования нужна командная форма, мама изыскала время и силы, чтобы заехать в спортивный магазин, и купила папе, Лизе и Мише три футболки одинаковой расцветки. Футболки были яркие оранжево-зеленые, «чтобы заряжать энергией и позитивом» -так сказала мама.

Папа не то, чтобы волновался перед соревнованиями, но по утрам снова стал выходить на пробежку. Он даже одолжил у Лизы с Мишей одну скакалку, «чтобы вспомнить, как это делается» -пояснил он. А по вечерам, выкатывая на прогулку коляску с Анастасией, папа теперь обязательно брал с собой какую-нибудь книгу про парусники. Иногда даже Лиза совала нос в папины справочники и приставала с вопросами про корабли. Но половина папиных книг была на английском или немецком, да и в оставшейся половине на русском языке Лиза мало что понимала. В итоге отец подобрал ей несколько книжек попроще, которые в состоянии осилить современная сухопутная девочка с трояком по английскому в средней школе.

Бабушка начала новое вязание. В последний год она обычно вязала для малышки Анастасии, потому что вся остальная семья была уже обвязана Анной Семеновной с ног до головы. Так что, по умолчанию считалось, что бабушка вяжет новый костюмчик для Насти, и никому не показалось подозрительным, что на этот раз бабушкино вязание было такое яркое оранжево-зеленое, заряжающее энергией и позитивом. Впрочем, вязала она обычно днем, когда Лиза и Миша грызли гранит науки, а папа конструировал подводные лодки в своем научном институте.

За пару дней до соревнований мама нагладила форму своей спортивной команды, выстирала и поставила на просушку три пары легких беговых кроссовок. По стечению обстоятельств все кроссовки были черными. Папины –потому что это классический мужской цвет, Лизины –потому что, как многие подростки, Елизавета уже погрузилась во мрак переходного возраста и черного цвета. У Миши кроссовок было несколько, и, в отличии от Лизиных, в основном, они были яркие, с картинками, но раз уж нужна командная форма, то мама нашла и для Миши черные кроссовки, как у папы и Лизы.

Мама все делала очень аккуратно, поэтому три пары кроссовок стояли сейчас ровненько на подоконнике в одну линеечку. Окно было распахнуто, майский ветерок сушил обувь и раздувал занавески, как паруса.

Лиза забросила книжку и мечтательно смотрела на эти занавески-паруса, на облака, на весеннюю зелень за окном и, конечно, на кроссовки, в которых завтра будет бегать и прыгать по школьному стадиону, соревнуясь с самим Лешкой Смирновым…

Алексей учился на два года старше и наверняка даже не замечал нескладную восьмиклассницу, которая, закусив губу, уже полгода посматривала на него украдкой из-под синей челки. Может быть, завтра что-то изменится…

– Физкульт-привет! – дед бодро поприветствовал Лизу, заходя в комнату.

Она улыбнулась.

– Ну, что, скворцы, к полету готовы? – не менее серьезно спросил дед у трех пар кроссовок, которые стояли у открытого окна и, казалось, в любую минуту готовы были выпорхнуть в эту новую весну.

– Дедуля, какой ты молодец! – встрепенулась Лиза. – Мишке велели название команды придумать, у нас вообще нормальных идей не было, а ведь можно просто назвать – «Скворцы», и нечего голову ломать.

– Ну, я-то, понятное дело, – молодец, – легко согласился дед, – но и вы уж там давайте, не подкачайте, покажите им!

– Покажем, покажем, – хитро улыбнулась Елизавета.

– «Скворцы-молодцы! Скворцы-молодцы!» – хорошая кричалка для фанатов, – тут же прорепетировал дед, дирижирую себе кулаком. – Значит, будем болеть за «Скворцов»!

– Каких «фанатов», дедуля? Что значит «будем»? Почему все во множественном числе? – насторожилась Лиза. – Разве еще кто-то, кроме тебя, придет?

Очевидно, сказывалась бабушкина разведшкола – Елизавета ловила информацию на лету.

– Ты, это… Лизонька, вон лучше Мишу на скакалке обучай, – ушел от ответа дед,– ваше дело – канат тягать, а уж я за вас поболею.

Лиза поняла, что дед что-то задумал, но она также знала, что выпытывать у него секреты бесполезно, все равно не скажет раньше времени. А вообще дедовы сюрпризы ей нравились, от них иногда дух захватывало.

***

Ровно в полдень седьмого мая соревнования «Семейные старты» начались с торжественного построения команд на школьном стадионе. Ведущий с микрофоном –молодой учитель ОБЖ обходил стадион по кругу.

Первыми стояли серьезные до невозможности и очень организованные Китоусовы, их команда называлась «Турбо», и у них даже был девиз, не менее серьезный: «Только вперед! Только к победе!», и этот слоган Китоусовы громко и четко все хором прокричали в микрофон. За кромкой стадиона захлопали их болельщики.

Сразу за Китоусовыми переминались с ноги на ногу, заметно смущаясь, семья Потаповых. Девиза у них никакого не было, потому что готовить девиз вообще-то организаторы командам не задавали, но сейчас после выступления «Турбо» Потаповы уже не были в этом так уверены. Папа, мама и сын Потаповы выбрали себе милое и логичное название команды «Три медведя», их футболки и даже кеды сияли белизной, а трико были светло-голубыми.

– Потаповы, а вот нам всем очень любопытно знать, какие вы медведи? Вы все-таки медведи бурые или полярные, а то вы прямо такие красивые, как льдинки? – не удержался и в микрофон спросил у мамы-медведицы ведущий соревнований.

Мама, конечно, такого вопроса не ожидала, она думала, что сейчас ее спросят про девиз и лихорадочно перебирала в голове спортивные лозунги, чтобы придумать на ходу. нечто похожее. Вопрос про медведей застал ее врасплох и окончательно смутил.

– Мы медведи бурые, самые обычные, так сказать, русские народные, – дотянулся до микрофона и нашелся что ответить вместо мамы Потапов-старший, – но, когда из берлоги выходим, то маскируемся под туман, чтобы нас никакая Машенька-хулиганка не нашла.

Команды, болельщики и ведущий зааплодировали «Трем медведям». И маленький Вася Потапов заулыбался от гордости за своего отца, а мама выдохнула с облегчением и обняла Васю. Честно говоря, было не очень понятно, старается ли она поддержать сына или эта поддержка сейчас была нужна ей самой.

Следующими стояли Смирновы – десятиклассник Лешка за главу семьи, его миниатюрная хрупкая мама и еще более миниатюрная младшая сестра -балерина Леночка..

– Представьте, пожалуйста, вашу команду, – обратился к Леше ведущий.

– Мы Смирновы, команда называется «Фиксики», – просто и с достоинством объявил Алексей Смирнов, хотя после такого удачного выступления папы Потапова говорить было трудно.

– Почему «Фиксики»? –уточнил ведущий.

Леха молча указала на макушку Леночки, давая понять, что этот вопрос стоит адресовать ей. Ведущий перенес микрофон на полметра пониже, и первоклассница Елена затараторила, старательно объясняя:

– Потому что «Фиксики» умеют все! Если что-то где-то сломалось, они могут быстро все починить и исправить. И еще они добрые! Очень важно, чтобы можно было исправить то, что сломалось, если кто-то поссорился и расстался, даже если взрослые думают, что ничего исправить нельзя…

– Ну, говорите вы очень быстро, это мы уже поняли, – ведущий перенес микрофон от Леночки опять к Алексею.

– Да, еще быстрее мы бегаем, прыгаем, отжимаемся, приседаем…– передразнивая сестренку и одновременно подражая ей, заговорил скороговоркой Лешка, – потому что «Фиксики» умеют все!

Стадион захлопали этому смелому парню.

– А вы можете прямо сейчас продемонстрировать нам хотя бы один из ваших блестящих навыков? – ведущий не унимался.

– Легко, -ответил Лешка и тут же без разбега сделал сальто через одну руку.

Стадион загудел и взорвался аплодисментами.

Сердце Лизы заколотилось громче целого стадиона (ну, по крайней мере, так ей показалось). Вот хотя бы ради того, чтобы стоять поблизости, когда Лешка Смирнов делает сальто, определенно стоило участвовать в этих соревнованиях!

Одного только не учла Елизавета, старательно выбирая для своей команды на построении место рядом со Смирновыми, что говорить в микрофон ей придется сразу после выступления Лешки, а сделать это сейчас было не так легко. Сердце громко стучало, дыхание перехватывало, щеки горели, коленки подгибались, и следующие тридцать три симптома острой влюбленности проявлялись все вместе и попеременно.

– Итак, наша следующая команда –семья Скворцовых, и команда называется…

– Скворцы, – серьезно ответил в микрофон папа Лизы и Миши.

– Оригинальный подход! – заметил ведущий и ждал каких-то более подробных пояснений.

Лиза, наконец, взяла себя в руки и выпалила первое, что пришло в голову, что-то такое, что говорила мама, выбирая форму для соревнований:

– Скворцы –это такие милые весенние птички, которые несут радость, весну и позитив, а весна заряжает всех энергией!

– И еще мы, Скворцы, поем, – важно, стараясь не смеяться, добавил Сергей Викторович Скворцов.

Ведущий хотел что-то заметить по этому поводу, но не успел.

«Бумс!Бумс!Бумс!»– в зоне для болельщиков загремел большой барабан, и весь стадион обернулся туда. Барабан висел на шее у Николай Ивановича Скворцова – любимого дедушки Лизы, Миши и Насти.

Лиза отлично помнила этот старый барабан, можно сказать узнала его по голосу. С этим ударным инструментом много лет ходит на стадион болеть за «Зенит» неугомонный Петрович –лучший друг деда. Барабан вешался на плечи, а стучать в него надо было сбоку большой колотушкой.

Но если бы сейчас было дело в одном барабане… Группа болельщиков за команду Сворцовых заметно выделялась на общем фоне. Возглавлял компанию дед в оражево-зеленом вязаном колпаке и таком же ярком полосатом шарфе с кистями. Рядом с Николаем Ивановичем стояли Даша, Кира, Женька и ее сестра Есения –лучшие Лизины подружки. Так как уже два месяца за Кирой везде по пятам ходил Макс, то сейчас и он был здесь, и, наверное, с ним вместе за компанию пришли Даня и Темка. Хотя, если подумать, они скорее считались Лизиными друзьями, просто это были друзья из какой-то другой, совсем детской жизни – с Даней Лиза ходила еще в один садик, и она помнила, как они отважно тогда катались вдвоем с большой горки, а с Темой вообще Елизавета танцевала в паре на хореографии все четыре года в начальной школе.

Сейчас Лиза удивлялась, смущалась и радовалась одновременно. Удивлялась она, потому что не понимала, как деду такое удалась провернуть за ее спиной – организовать сразу семерых друзей в ее поддержку, так чтобы ни один из них не проболтался раньше времени. Смущалась Лиза потому что до конца не понимала, круто или все-таки нелепо выглядит группа ее болельщиков. Вдруг Лешка Смирнов решит, что они все чокнутые. А радовалась она потому что все-таки она любила деда и всех этих конспираторов, и, как бы там ни было, она была их очень рада их видеть. А у Мишки вообще дух захватывало от того, что такие взрослые пацаны и девчонки пришли за них поболеть.

На школьном стадионе вся эта банда во главе с дедом сразу бросалась в глаза, потому что, казалась, что фанаты Скворцовых напялили на себя все оранжевые и зеленые вещи, которые смогли найти. Девочки держали плакат «Скворцы-молодцы!», а пацаны лихо размахивали над толпой тремя настоящими скворечниками на длинных палках. Даже на скворечники они умудрились навязать оранжево-зеленые шарфики, и все вместе это под «Бумс!Бумс!Бумс!» старого барабана по-настоящему сильно заряжало позитивом.

       Репортеры школьной газеты Кеша и Георг под первые удары барабана бросились в зону болельщиков и защелкали там фотоаппаратами. И только ответственная Лиля –третий журналист их редакции осталась стоять рядом с ведущим, который, переведя дух, продолжил представлять команды.

Дальше шли по порядку «Аврора», «Молния», «Самураи», «Отважные бурундуки», «Улыбка» и еще «Одуванчики». У каждой команды была «своя изюминка» – как сказала бы бабушка, «свой стиль» -это уже по версии мамы, «свои фишечки»– так пояснила бы Лиза.

Соревнования начались с традиционной эстафеты – сначала бежали и прыгали через препятствия отважные папы (у Смирновых и «Одуванчиков» за папу бежали старшие братья). Потом вступили в бой очаровательные мамы и старшие сестры, Лиза мчалась со всех ног, потому что «Скворцы» немного отставали от лидеров – «Фиксиков» и «Турбо». Ну, а потом бежали и прыгали через препятствия первоклассники, а мамы, папы, старшие братья и сестры смотрели на них, переживали, подбадривали и умилялись.

Папы важно вышагивали за линией старта, а мамы и сестры вскрикивали, махали руками или, наоборот, как Лиза, стояли молча, закусив губу и сжав от напряжения кулаки.

«Бумс!Бум!Бумс!» – гремел над стадионом барабан. Болельщики со всех сторон кричали, стучали и грохотали кто, чем мог, пронзительно пищали фанатские дудки.

Миша не очень удачно вписался в крутой поворот в середине дистанции и растерял вырванное Лизой преимущество. Расхаживая от волнения туда-сюда Сергей Владиславович Скворцов практически наткнулся на Лешку Смирнова, который тоже бегал на пятачке у старта, наблюдая, как непросто даются тонконогой крохотной Леночке слишком высокие для нее препятствия. Только столкнувшись, Лешка и Лизин папа, наконец, узнали друг друга. Они улыбнулись и пожали руки, как добрые старые знакомые.

– Откуда ты его знаешь? – практически сразу подскочила к папе Лиза и возмущенно зашептала. – Ты почему мне не сказал?

Папа не понял, чем она недовольна, и продолжал следить за бегущим на финиш Мишей.

– Пап, ты откуда Леху знаешь? – Лиза не унималась.

– А, -наконец, Сергей Викторович ее услышал, – да, мы бегаем вместе по одним дорожкам каждое утро, уже примелькались.

Миша с разбегу финишировал, папа едва успел подставить руки, чтобы он не влетел в маму Смирновых. Жюри объявляло результаты эстафеты. Китоусовы оказались первыми, «Молния» прилетела второй, «Скворцы» уверенно заняли третье место. «Фиксики» стали только шестыми, хотя Леночка очень старалась на своем этапе, но она слишком много времени потратила на высокие препятствия.

– И о чем вы с Лешкой разговариваете? – Лиза продолжала выпытывать подробности у отца.

– Да, ни о чем, – глядя на табло с рейтингом команд, односложно ответил папа. – Просто здороваемся, когда встречаемся, и бежим дальше каждый по своему маршруту.

«Уффф!» -Лиза вздохнула с облегчением. Такого поворота событий она, конечно, не ожидала. Лешка и папа, оказывается, знают друг друга, и тут, как говорит бабушка, надо держать ухо востро. А что если Лешка решит спросить папу о ней, Лизе, и что тогда папа ему ответит?

Результаты на электронном табло не соответствовали реальному положению вещей. Китоусовы очень возмущались в зоне жюри и требовали, чтобы «Турбо» немедленно переместили с четвертой на первую строчку. Не так агрессивно, но отладить табло просили и другие команды, и организаторы пытались с этим что-то сделать.

Воспользовавшись вынужденной паузой в состязаниях, Лиза задумалась о своем.

А что если Лешка решит спросить папу о ней, Лизе, и что тогда папа ему ответит? Ну, вот, например, Смирнов спросит, какую музыку любит Елизавета. Зачем спросит? Ну, вдруг решит на концерт ее пригласить. Хотя, это вряд ли,конечно, но все-таки… Да, мало ли зачем! И что ему ответит папа?! Лиза задумалась, что о ее музыкальных пристрастиях знает ее родной отец. Да, ничего! Ну, он знает, конечно, что дочь его неразумная ходит целыми днями в наушниках и слушает вой «Шакалов» и еще эту… «Грязную утварь» -их лязг и скрежет. Но так-то Лиза слушает их потому, что надо быть в тренде, все в ее окружении только «Шакалов» с «Утварью» и обсуждают.

А любит, по-настоящему, она любит совсем другое. Ладно, надо будет с этим попозже разобраться. Интересно, а сам Лешка что любит? Какую музыку он слушает?

Лиза присела, делая вид, что завязывает шнурки перед новой эстафетой, а сама из-под челки, закусив губу, рассматривала десятиклассника Смирнова. Может быть, он почувствовал это, и, не понимая, что происходит, повернулся в сторону Скворцовых. Поймав Лизин взгляд, Лешка поднял большой палец вверх и, кивнув на зону болельщиков, дал понять, что он в восторге от деда с барабаном. Тогда Лиза, смущаясь, уткнулась взглядом в шнурки и за бесконечно долгую минуту успела рассмотреть собственные кроссовки в мельчайших подробностях. Но то, что Леха оценил маскарад фанатов Скворцовых, ей определенно понравилось.

Почему-то именно сейчас вспомнилось, как дед спросил: «Ну, что, скворцы, к полету готовы?». Разве можно было представить в тот момент, какие новые высоты и испытания ждут Лизу этой весной. И, кажется, они уже начались…

Вторая эстафета отличалась от первой только тем, что бежать теперь надо было спиной вперед и преодолевать по пути все те же самые препятствия, но самые высокие из них убрали, потому что малышне они и так с трудом давались.

Потом закидывали мячи в корзины. Самым младшим спортсменам мячи давали покрупнее, а корзины ставили поближе, для взрослых участников условия были сложнее. Лиза усмехнулась – за столько лет учебы в этой школе ничего не менялось, ни один спортивный праздник не обходился без этого конкурса. с мячами и корзинами. Уж что-что, а прицельно закидывать мячи она уже научилась. Каждое успешное попадание мяча сопровождалось громкими криками болельщиков. Без умолку над стадионом гремел барабан. В конкурсе с мячами «Скворцы» неожиданно опередили всех и заняли третью текущую позицию по итогам.

В общем зачете первыми по-прежнему были «Турбо», за ними сразу на табло значились «Отважные бурундуки», потом «Скворцы», дальше не очень ярко пока сверкала «Молния», и уже за ней подряд шли «Аврора», «Одуванчики», «Улыбка», «Самураи» и «Три медведя», а «Фиксиски» болтались в самом конце турнирной таблицы, потому что Леночка на своем третьем этапе снова безнадежно отстала. Она с трудом докидывала мяч до корзины, долго примерялась, прицеливаясь мячом, и все равно не попадала – она и все делала так плавно и медленно, что можно было бы любоваться ее серьезным подходом к делу, если бы сейчас не надо было показывать результаты.

– Ленуська, зато ты на скакалке всех перепрыгаешь, – утешал ее, как мог, старший брат, – и вообще ты у нас балерина, нежная и прекрасная, самая красивая на свете!

Лиза недовольно нахмурилась. Ну, конечно, все любят маленьких изящных балерин, и этот Лешка – туда же. А длинные и тощие восьмиклассницы с лохматыми синими челками вечно остаются в тени миниатюрных красавиц.

Следующим, ко всеобщему удивлению, объявили творческий конкурс. Надо было сообща всей командой изобразить спортивную скульптуру.

«Три медведя» уже лихо строили пирамиду из папы, мамы и Васи, Китоусовы ссорились между собой и не могли договориться, потому что к такому заданию они явно не были готовы. «Одуванчики» разминались, чтобы сделать три ровных мостика перед жюри. Папа-силач из «Самураев» привычно отрабатывал на маме и сыне броски дзюдо, прикидывая, какой из приемов подойдет для того, чтобы красиво застыть в виде скульптуры хотя бы на три секунды.

– Будем все делать ласточку, – буркнула Лиза папе и Мишке, -типа мы скворцы, типа летим…

– Ну, я ласточку уже лет двадцать не делал, – виновато признался папа.

– Ничего, справишься, ты не безнадежен в физкультуре и спорте, – хмыкнула Лиза, -

Мы с Мишкой ласточку только и умеем, у тебя вариантов нет, подстраивайся, у тебя еще минут пять на тренировочные полеты.

Первая папина ласточка вышла не очень удачной, но он старался.

– Папа, всего три секундочки ровно постоять, – подбадривал его Миша.

– Угу, и очки сними, чтобы не разбились, – заметила Лиза, – ну, на всякий случай.

– Ты же был чемпионом в институте -мама рассказывала, – обиженно заметил Мишка, когда папа в очередной раз потерял равновесие, пытаясь изобразить летящую ласточку.

– Ага, был, – согласился папа, – только в гребле на байдарках, победителем турслета и еще по шахматам.

– Ну, вот я и говорю – ты не безнадежен, – усмехнулась Лиза, разминаясь рядом. – Выше поднимай ногу, тяни носок!

«Отважные бурундуки» решили изображать победный бросок в баскетбольное кольцо. Глядя на них, «Аврора» построила футбольные ворота из папы и старшей сестры, а озорная Леська встала вратарем по центру и, тренируясь, старательно принимала эффектные позы голкипера. Великановы из «Молнии» театрально развели руки, растопырив пальцы, – как потом выяснилось, это был праздничный салют в честь победителей Олимпиады. «Турбо» изобразили нечто странное – все застыли в разных позах, к сожалению, мало кто догадался, что это было многоборье. «Одуванчики» просто красиво передавали друг другу эстафету.

Леночка с Лехой Смирновым о чем-то подозрительно перешептывались и договаривались со своей мамой.

Три ласточки Скворцовых под настоящую барабанную дробь и напряженное молчание болельщиков пролетели на ура! Папа почти не качался, стоя на одной ноге, а Лиза с Мишей вообще были безупречны (это неудивительно, потому что «ласточку» и кувырки сдавали на оценку каждый год начиная с первого класса).

«Улыбка» изобразила трех лыжников-прыгунов с трамплина, просто максимально наклонившись вперед и смешно сложив горнолыжные очки из пальцев.

Последними перед жюри вышли «Фиксики».

– Ромео, поднимай! – привычно скомандовала брату Леночка.

И Леха легко поднял сестренку над большим школьным стадионом, а Елена изящно прогнулась в спине, красиво заломила руки и вытянула носочки своих тонких балетных ножек – это была прекрасная фигура из балетной поддержки, выполненная на максимальной высоте. Мама Смирновых не растерялась и стала дирижировать трибунами болельщиков, как оркестром. Ну, по правилам конкурса все трое участника команды должны были составлять единую скульптуру, и мама взяла на себя роль дирижера в балетном спектакле, застыв с палочкой в руках. Отведенные три секунды для представления закончились, а Леночка все парила над стадионом – Лешка медленно поворачивался, продолжая держать талантливую сестренку на вытянутых руках, стараясь показать отважной балерине, с каким восторгом на нее все смотрят.

Выступление семьи Смирновых закончилось всеобщими овациями, и жюри поставили за них самые высокие баллы. Китоусовы пытались оспорить решения судей, доказывая, что балет и праздничный салют не являются спортивными скульптурами, но их никто не поддержал. Салюту добавили баллов за креативность, а, чтобы так парить в балете, нужна прекрасная спортивная форма- это признали все.

– Чего это ты- Ромео? – не постеснялась спросить Лиза, когда немного стих гул толпы.

–Ленкин любимый балет «Ромео и Джульетта», – смущенно ответил Лешка, – правда, она каждый раз рыдает в конце.

– Во-во, очень трагично, -кивнула Лиза, – я из балетов поэтому только «Щелкунчика» люблю.

Лиза, сама не верила, что говорит это вслух.

– Ага, «Щелкунчик» годный, – легко согласился Леха.

«Кто бы мог подумать, что я стою посреди стадиона и обсуждаю со Смирновым балет», – пронеслось в голове у Лизы, – «не «Шакалов», не «Грязную утварь», а Чайковского и Прокофьева. Капец!»

– Так-то я больше не по балету, – почему-то начал оправдываться и Леха, – это Ленуська у нас балерина, а я-то больше корабли люблю, в судостроительный поступать собираюсь…

«А вот это уже реально круть!» – подумала Лиза, и ее сердце заколотилось громче, чем дедов барабан.

Елизавета показала на папу, смешно протирающего очки судейским флажком, и отрекомендовала отца:

– Лодки подводные конструирует… И еще парусниками последнее время увлекся… Я теперь тоже про парусники читаю, у них там проект…с четырнадцати лет можно…

Нормально сейчас пообщаться в суете стадиона им, конечно, со Смирновым не дали, но Елизавета очень надеялась на продолжение этого разговора. Она увидела, как заблестели Лехины глаза при слове «парусники».

После фантастической балетной поддержки «Фиксики» поднялись с последний строчки турнирной таблицы на четвертое место в общем зачете.

Потом весело прошло перетягивание каната, и начался конкурс с кеглями.

Первыми пытались сбить кегли младшие участники команд, следующую попытку предпринимали мамы и старшие сестры, а мужчинам доставался решающий бросок. Кегли в виде кошек выставляли все сразу, их было много и, сбить даже за три удачных броска их было очень трудно. Результативные очки считали по сбитым кеглям, а остальные синие и красные пластиковые фигурки, как непобежденные солдаты, оставались стоять на своих прежних местах до броска следующего участника команды. Каждой команде давалось по две попытки.

Силы Мишиного удара первый раз хватило только на одну кеглю, со второй попытки он сбил уже две. Лиза выступила неплохо, иногда они с друзьями ходили играть в боулинг, и у нее на удивление удачно получалось. Сейчас оба раза она сбила почти половину кошек одним броском. Папа Скворцов, зажмурившись, просто катнул мяч в сторону оставшихся кошек, и ему удалось сбить две-три из них в каждой попытке.

Леха Смирнов оба раза укладывал всех оставшихся кошек одним ударом. Маме с Леночкой смогли сбить одну кеглю на двоих. Первый раз Леночкин мяч даже не докатился до кошек, а мама запустила свой неровно, и на его пути попалась только одна крайняя кегля. Зато второй раз Ленуська подбила центральную кошку, хотя та некоторое время еще качалась, как бы раздумывая, стоит ли ей падать перед этой первоклашкой. Мама «Фиксиков» во второй раз снова запустила свой мяч куда-то в бок, так что он не задел даже самую крайнюю кошку. Но Леха уложил всех оставшихся кошек оба раза.

– Ты где так научился? – неожиданно сама для себя подскочила десятикласснику Лиза.

– Так в «Подкове» играем с ребятами иногда, – смущенно пояснил Лешка. – Мне просто повезло сейчас, не всегда так получается.

– Что-то я тебя ни разу не видела в «Подкове», – подозрительно переспросила уязвленная Лизавета.

До этого момента она считала себя хорошим игроком в боулинг, можно сказать, даже лучшим из всех своих друзей и знакомых.

– Так мы по утрам обычно ходим в воскресенье, – еще больше смутился Леха.

А, ну, если по утрам в воскресенье… Первые сеансы боулинга в «Подкове» начинались в девять утра, это, значит, встать надо было до восьми, чтобы успеть собраться, позавтракать, доехать на троллейбусе до клуба и ровно в девять начать игру. Такой ранний подъем в единственный выходной был выше человеческих сил Елизаветы Скворцовой, в воскресенье, она, бывало, сползала с кровати только ближе к полудню.

– Чего так рано-то? – обиженно фыркнула Лиза.

– Ну, там скидки по утрам, мало народу ходит, – еще больше смущаясь, пояснил Леха.

Точно, скидки…Лиза о них знала, но все равно заставить себя встать в такую рань в воскресенье никогда не могла.

– Научишь? – сама удивляясь своей смелости, внезапно спросила Лиза. – Я приду утром ради таких страйков.

– Хорошо, – Лешка только пожал плечами.

Сердце Елизаветы трепетало в груди, как весенняя пташка. Оказывается, они с Лешкой ходят в один и тот же развлекательный клуб играть в боулинг, только в разное время. И так легко получилось договориться с ним поиграть вместе. Может быть, потому что в этот момент Лиза думала не о том, чтобы назначить Смирнову свидание, а ей на самом деле хотелось научиться лихо выбивать страйк. Но ведь, если подумать, то это почти свидание… Да, там наверняка будут Лешкины друзья из десятого класса, да и Лиза не пойдет одна, а позовет с собой Киру или Женьку. Но все-таки это будет встреча с Лешкой за пределами школы, и она сама с ним об этом договорилась, и он будет учить ее играть в боулинг, а еще им надо поговорить про корабли…

Очень удачно объявили следующий конкурс с прыжками, и Лиза скакала по школьному стадиону, как мяч от пинг-понга, лихо перебирала своими длинными ногами, с легкостью перескакивая все препятствия. Зря не было конкурса на прыжок в высоту, Елизавета Скворцова сейчас была готова взлететь выше баскетбольного кольца над школьной площадкой и, может быть, даже сделать тройной переворот в воздухе. Ну, это так –образно. Но в душе точно могла!

К конкурсу со скакалками «Скворцы» занимали второе место в общем зачете. На первом сверкала во всей красе креативая «Молния», «Турбо» после каната откатились на третью позицию, а «Фиксики» уверенно занимали пятое место.

Казалось бы, что может быть легче, чем пропрыгать на скакалке одну минуту? Но все оказалось не так просто, потому что прыгать надо было на скорость – результаты всех трех участников команды суммировались, и каждый дополнительный маленький прыжочек мог стать решающим.

Беда в том, что, стараясь прыгать как можно быстрее, спортсмены часто сбивались, скакалка путалась в ногах, а, по правилам соревнований, в случае такой неудачи минута на прыжки досрочно прекращалась. Прыгать надо было ровно шестьдесят секунд без перерывов или до первой остановки и запутанной скакалки.

На этом погорели и амбициозные «Турбо», и лихие «Самураи», и даже лидирующая пока в общем зачете «Молния». Папы и мамы, стараясь прыгать быстрее, сбивались обычно уже на первых двадцати секундах, тем самым принося в команду совсем не много очков.

– Короче, я поняла, – довольно громко, чтобы ее слышала и соседняя команда «Фиксиков», заявила Лиза. – Главное- спокойствие.

– В смысле? –переспросил Миша, – Тут же, кто больше, считают.

– Угу, я в курсе, – Лиза кивнула и продолжила объяснять. –Если ты спокойно в своем темпе пропрыгаешь все шестьдесят секунд, результат уж точно будет лучше, чем если тебя выгонят секунд через десять.

– Нда, что-то никто из пап пока и полминуты не продержался, – с опаской заметил Скворцов-старший, -тут еще волнение, наверно, сказывается.

– Ой, вот только не надо заранее оправдываться, пап, – скривилась Лиза.

– Папа, ты ж тренировался, – с надеждой напомнил Миша.

Оглядевшись по сторонам, опять стараясь говорить громче, чтобы Смирновы тоже слышали, Лиза давала отцу последние наставления перед выходом:

– Просто берешь черную скакалку, она взрослая – длинная под высокий рост, цветные –для мелких, не бери, и спокойно прыгаешь, как на тренировке, даже считать не надо, за тебя судьи посчитают, но свои 60 прыжков за минуту ты точно сделаешь, а, может, и больше, и это лучше, чем 30 прыжков за 20 секунд, а потом вылететь.

– Да, ты у нас стратег, Лизавета, – одобрительно заметил папа.

– Угу, -хмыкнула Лиза, покрепче завязывая свои шнурки перед выходом на старт, – Мишастый, к тебе это тоже относится, никуда не торопись, прыгай, как мы с тобой учили.

– Спасибо, – кинул Лизе на ходу Лешка Смирнов.

Он все-таки услышал и понял, что сказала Лиза, и он выбрал черную скакалку, как она советовала. «Фиксики» уверенно победили в конкурсе прыжков на скакалке, а «Скворцы» шли сразу за ними.

Перед решающим финальным конкурсом – игрой в мини-футбол «Скворцы» неожиданно поднялись в общем зачете на первую строчку, «Молния», провалив скакалку, занимала второе место, а «Фиксики» уступали ей совсем немного, и это было уверенное третье место.

Но в финал выходили только две первые команды.

– Это что еще и в футбол играть? –застонала Лиза.

«Скворцы-молодцы! Скворцы молодцы!» – разносилось над школьным стадионом. Громко и весело стучал старый барабан Петровича, создавая настроение.

– Не, Мишастый, на футбол я точно не подписывалась, – продолжала упрямиться Лиза, – я в него ни разу в жизни не играла.

– Да, играли мы с тобой, ты просто не помнишь, – убедительно заявил папа. – Тут ничего сложного – бей, беги, мяч пинай, забивай в ворота.

– Только руками мячик трогать нельзя, – заботливо пояснил Миша.

– Ну, уж я не такая тупая, – Лиза нервничала все больше и больше. – Знаю, что его ногами только можно…

–Ну, почему же, еще головой разрешается забивать…-попытался расширить Лизины познания о футболе Скворцов-старший.

– Вот и давайте там уже как-нибудь сами – головой, ногами, чем хотите, я просто на воротах постою, – решила, наконец, Лиза.

– Ура! –обрадовался Миша.

А то он уже, было, испугался, что старшая сестра сейчас откажется принимать участие в соревнованиях в самый ответственный момент.

– Если что, мы за вас болеем, – сказал Скворцовым Леха Смирнов, уводя с поля свою команду в зону болельщиков и пожимая на прощание руку Сергею Викторовичу.

Последнее, что видела Лиза, перед началом футбола, как Леха подошел к ее друзьям, и кто-то, вроде Темка, на радостях сразу вручил ему один из скворечников. «Наверно, они тяжелые –запаришься так два часа махать,» -подумала Лиза.

В мини-футбол играли почему-то на крошечном поле огромным пляжным мячом. Наверное, так было безопаснее для самых маленьких футболистов и зрелищнее смотрелось. Но что-то организаторы встречи не продумали, потому что, как ни старались команды, забить в ворота такой большой и легкий мяч у них не получалось.

Вратари легко парировали те редкие удары, которые иногда долетали по ворот. В основном, на поле творилась какая-то нелепая суета вокруг огромного мяча. Если одному из футболистов удавалось ударить по мячу справа, то слева было достаточно круглых боков, чтобы по мячу не промахнулись и другие игроки. Все пинали мяч с разных сторон почти одновременно, и он мало куда двигался, а если и двигался, то совсем не туда.

В итоге оба семиминутных периода закончились с грустным счетом 0:0, но выявить победителя соревнований было просто необходимо. Посовещавшись, судьи объявили дополнительное время, и главное правило – игра будет вестись до первого победного очка. И, не зная, что еще предпринять, чтобы переломить ситуацию, судьи велели каждой команде изменить расстановку игроков на поле, а это означало, что и Лизе тоже придется побегать за мячом.

Переглянувшись, оба папы встали в ворота, предоставив возможность женщинам и детям решить исход этого матча.

– Тупой мяч, -процедила Лиза, представляя, как нелепо она сейчас будет выглядеть, гоняясь по полю за этим клеенчатым чудом.

– Вы оба сразу не боритесь за мяч, – начал давать наставления папа, – пусть один отбирает мячик, а другой бежит к воротам противника, и тогда, если получится удачный пасс…

– Пап, да, ладно, – возмутилась Лиза,– ты же сам видишь, что мяч летит вообще не туда, куда его пинают.

– Ну, это да, – грустно согласился папа.

– Короче, я в этой клоунаде не участвую, я бегу к чужим воротам,– твердо решила Лиза, – ты, Мишка там сам как-нибудь развлекайся.

– Да, Мишенька, просто старайся перекинуть мяч в сторону Лизы, – как-то излишне оптимистично посоветовал папа.

Игра началась, и Мишка старался, как мог. Мамы и сын из команды «Молния» и с ними Миша Скворцов одновременно пинали огромный мяч с трех сторон, и он мельтешил между ними на маленьком пятачке в самом центре поля.

Папа Скворцов нервно мерил шагами пространство внутри своих ворот, а папа Великанов, глядя на бессмысленную суету около мяча, закрыл лицо рукой и уже беззвучно хохотал, прислонившись к штанге.

Именно в этот момент кому-то из трех нападающих в голову пришла светлая мысль, что мяч нужно выбить вверх. Вроде это была мама- «Молния», и она изо всех сил ударила снизу по мячу, чтобы перекинуть его через невысоких мальчишек. Но что-то опять пошло не так, и, взмыв вверх, по дуге мяч полетел в сторону ворот Великановых. Лиза и не ожидала, что на нее с неба свалится яркий мяч в зоне противника. Она нехотя прыгнула в надежде изменить направление удара, потому что мяч летел все-таки не в ворота, а так – по касательной за пределы поля.

Елизавета Скворцова сама не поняла, как случайно лбом забила решающий гол в этом матче. Вратарь «Молнии» в последний момент оторвался от штанги и бросился в сторону мяча, но уже ничего нельзя было изменить.

Трибуны ликовали, заливаясь смехом.

Лиза глянула в сторону своих болельщиков. Леха Смирнов махал ей скворечником на длинной палке и широко улыбался. «Ну, ладно, еще не понятно, кто сейчас глупее выглядит,» – подумала про себя Лиза и ловко увернулась от подбегавших к ней школьных журналистов.

После соревнований группа болельщиков Скворцовых прогулялась до парка, чтобы повесить три фанатских скворечника. Лиза с Лешкой и Женя с Есенией вешали один скворечник на четверых, и Лизе показалось, что Лешка как-то по-особенному улыбался именно ей.

В понедельник на первой странице школьной газеты красовался заголовок «Скворцы- молодцы!», а ниже шел репортаж и фотографии с прошедших соревнований. Вот «Три медведя» делают свою живую пирамиду, рядом Леночка парит над стадионом, Леха Смирнов выбивает второй страйк, группа болельщиков с барабаном и скворечниками заводит толпу, «Отважные бурундуки» наперегонки с «Одуванчиками» скачут через препятствия, «Турбо» обнимается после первой победной эстафеты, огромный папа «Самурай» старательно прыгает на скакалке, и, конечно, Лиза Скворцова красиво в прыжке забивает решающий гол в финале. Синяя челка развевается в полете, и Лизин полный удивления взгляд провожает мяч в ворота.

– Хорошая фотография, – сказала мама, – из вашего Кешки выйдет толк в журналистике.

–Ну, это надо было видеть своими глазами, -усмехнулся папа.

– Да, жаль, что мне не удалось прийти из-за открытия выставки, – согласилась мама.

– Мам, если бы ты пришла, все было бы по-другому, – резонно заметил Миша.

Все посмотрели на Мишку и расхохотались.

– Мам, я боулинг в воскресенье пойду, – вдруг вспомнила Лиза, – с самого утра, там недорого, утренние скидки.

– Да, конечно, сходи, что дома-то сидеть, – охотно закивала головой бабушка.

– Ты не встанешь, –хитро сощурился Мишка.

– Дело не твое, – фыркнула Лиза, – еще как встану!

Мам, мы выходим!

Утром в воскресенье, пока все спят, мама решила разобрать обувь на полках в коридоре. Каждую весну по примеру бабушки она разбирала шкафы, комоды и полки от старых, уже не нужных вещей. На днях папа вынес на помойку кучу одежды, которую уже никто не будет носить, а в воскресенье у мамы дошли руки до обуви.

С грустью и нежностью Вера Николаевна перебирала старые Мишкины сандалики, школьные туфли, всевозможные ботинки, сапожки и кроссовки. Казалось бы, еще недавно новенькую обувь доставали из магазинных коробок, а вот уже почти у всех стерты подошвы, заметно обшарпаны носы и потускнели пряжки. А самое главное- всего за несколько месяцев они стали безнадежно малы Михаилу, ее сын растет, да растет так быстро… Если подумать, то за каждой из этих пар башмаков тянулась своя история, в них ее сын делал очень важные шаги в своей жизни.

На Лизиной полке стояли черные кеды на все сезоны – пар семь, не меньше, и сбоку – такие же черные резиновые сапоги для поездок в лес. Свои единственные пока модельные туфли, тоже черные, Елизавета хранила в коробке у себя в шкафу. Мама опять грустно улыбнулась. Еще пару лет назад на полке Лизаветы стояли голубые и бежевые туфельки, тут можно было найти даже розовые балетки со стразами и бело-золотые сандалии, радовали мамин глаз красные сапожки с бахромой, и она еще помнила, как на этой полке дразнились длинными языками желтые модные ботинки…

А теперь вместе с «переходным возрастом» вся полка старшей дочери погрузилась в полный мрак черного цвета. В шкафу с одеждой была примерно та же картина, но Лизин шкаф мама уже с этого года не разбирала. Вздохнув, полку с обувью она решила тоже не трогать. Как быстро выросла ее дочь… Лиза уже не снашивает обувь с такой скоростью, как Миша, не так быстро растет, но сейчас и с ней каждый день происходят важные, почти глобальные перемены. «Интересно, почему они все сейчас норовят шагнуть во взрослую жизнь в черных драных кедах?» – философски подумала мама.

Бабушка топталась на кухне с самого раннего утра. Уже вкусно пахло сырниками, и на этот запах быстро подтянулся дед, который, казалось, вообще никогда не спит.

Лиза тоже подскочила сегодня ни свет, ни заря. Она нарочно завела три будильника на телефоне и неимоверным усилием воли все же подняла себя с кровати к семи утра.

Примерно с этого времени Лиза заняла ванну и уже минут сорок не собиралась оттуда выходить. Она долго и тщательно умывалась, чистила зубы, укладывала синюю челку и напоследок решила покрасить ресницы новой черной тушью. Что-то пошло не так, и отражение в зеркале ей категорически не понравилось. Боясь опоздать в боулинг, она нервничала и старалась стереть тушь всеми косметическими средствами, которые попадались под руку, но водостойкая тушь так просто не сдавалась. Вокруг глаз расплывались черные мыльные пятна.

Именно в такой момент в ванну сунулся полусонный Мишка.

– Кыш отсюда! – цыкнула на него Лиза и выразительно посмотрела глазами юной панды, опаздывающей на первое свидание.

– Ой, – икнул с перепугу Мишка и тут же скрылся за дверью.

Он уже знал, что если Лиза похожа на панду, то лучше ее не трогать. Обычно это случалось, когда старшая сестра ревела, закрывшись в своей комнате, и так же растирала тушь кулаками. Сегодня, может, и не совсем такой случай, но лучше все же было не рисковать.

– Миш, ты ванную уже освободил? – зевая спросил папа.

– Я? –удивился Мишаня и быстро сообразил, что папе не стоит сейчас заглядывать к Лизе.

– Пап, там это… Короче, туда нельзя.

– Ну, мне бы умыться, – продолжал зевать папа.

– Ну, там Лизка опять панда, – как мог пояснил Миша, рисуя в воздухе огромные круги вокруг глаз.

Папа не очень понял, что это значит, но решил прислушаться и прошел неумытый сразу на кухню.

– Всем доброе утро! – вроде начинал просыпаться Сергей Викторович.– Вы не знаете, когда можно будет умыться в нашем доме?

– Там Лизонька в ванной с самого утра красоту наводит, – откликнулась бабушка, заваривая чай.

– Лиза в воскресенье встала в семь часов? – по-настоящему удивился папа.

Ему никто не ответил на этот очевидный вопрос, и папа уже начал сомневаться в календаре.

– Сегодня же воскресенье? – на всякий случай переспросил он у деда.

– Так точно, – ответил дед, не отрываясь от кроссворда.

Мишка, высунув от удовольствия язык, уже приклеивал к двери ванной накаляканное наспех объявление: «Остарожна злая панда!!!»

– Миша, ты зачем пластилином двери пачкаешь? –наконец, отвлеклась от обуви мама. – Лучше иди сюда, давай сандалии померяем, я тебе их на вырост зимой покупала.

Миша нехотя поплелся к обувным полкам, чтобы подтвердить, что и эти сандалии ему уже малы.

Проходя из кухни к себе в комнату, дед ненадолго задержался у Мишиного объявления, исправил карандашом для кроссвордов две орфографические ошибки и поставил запятую.

В домофон уже названивала неугомонная Женька, которую Лиза позвала сегодня играть в боулинг.

– Доброе утро! А где Лиза? – выпалила с порога Женька

– Доброе утро, Женечка! – удивленно ответила мама. – В ванной она.

Разувшись и кое-как перешагнув через горы старой обуви на входе, Женя протопала в сторону ванной. Она хмыкнула, прочитав Мишино объявление с корректировками деда, и заколотила в дверь:

– Лизка, мы опаздываем!

Тонкая Лизина рука в черном свитере затянула Женьку внутрь ванной.

Папа уже покончил с завтраком и собирал малышку Настю на прогулку, заодно вместо умывания он протер лицо влажными салфетками для младенцев. Через десять минут папа выкатил коляску с Анастасией в коридор к самой входной двери.

– Мать, нам бы пройти как-то, мы же выходим… – обратился он к жене с просьбой расчистить проход в коридоре от обуви.

Мама вздохнула, сгребла башмаки в одну сторону и убрала свою табуреточку, чтобы проехала коляска.

Еще через три минуты свой нос в обувную полку засунула и Лиза, придирчиво выбрала одну из семи пар черных кедиков и чуть обиженно заявила:

– Мам, ну мы же выходим! Мы с Женькой опаздываем!

Мама опять убрала табуретку, чтобы смогла открыться входная дверь.

– Н-да, не думала я что в восемь утра в воскресенье тут будет такой ажиотаж и столпотворение, – вслух подумала мама, складывая старую Мишину обувь в большую коробку.

–Мам, мы выходим! – гордо отрапортовал сам Миша еще минут через десять.

Дед повел Малого в бассейн на тренировку.

– Да, что ж за день сегодня такой, все выходят, – проворчала мама, третий раз убирая с прохода табурет и коробку со старой обувью.

– Вы-ход-ной! Сегодня выходной!– весело прокричал маме Миша. – Поэтому мы все выходим!

Когда квартира почти опустела, и только бабушка на кухне еще гремела тарелками, Вера Николаевна, укладывая последние Мишины сандалии в коробку на выброс, вдруг задумалась: «Надо же, они все выходят. Они все обуваются дома и выходят в этот огромный мир и куда-то идут…»

– Мам! –громко позвала она Анну Семеновну с кухни.

– Что, Верочка? – вышла в коридор бабушка с кухонным полотенцем в руках.

– Мам, я вот что подумала, -серьезно начала Вера Николаевна, – у одного Мишки в пять раз больше обуви, чем у вас с дедом.

– Конечно, Верочка, он же растет, ему столько всего нужно, – согласно кивала и улыбалась бабушка.

– Не, должен быть какой-то разумный баланс, – неожиданно заупрямилась мама.– Ты знаешь, что за прошлый год мы с тобой из обуви только тапочки себе на распродаже и купили, а деду, похоже, даже тапок не досталось, он уже третий год свои клетчатые донашивает.

–Ну, когда ж нам по магазинам-то ходить, Верочка? – искренне удивлялась Анна Семеновна, – вон с Настенькой сколько хлопот, да и Мишенька в первый класс пошел, и Лизоньке сейчас особое внимание нужно, у нее такой сложный возраст.

– Не, мам, сегодня ВЫ-ХОД-НОЙ, как сказал Мишка, и мы тоже с тобой выходим из дома. В магазин! За новой обувью! Не Лизе, не Мише и даже не Насте, а нам с тобой!

– Да, как же так, Верочка, у нас же воскресный обед еще не готов, и тесто на пирог я только поставила, – не на шутку разволновалась бабушка.

– Не, выходной, – значит, для всех выходной, – твердо стояла на своем взрослая дочь.

Собравшись раньше, Вера Николаевна легко подхватила большую коробку со старой обувью, чтоб выбросить ее по пути, критически оценила свои потертые прогулочные туфли, осталась ими недовольна, и крикнула бабушке в глубину квартиры:

– Мам, мы выходим!