Читать книгу: «Мосты судьбы»

1.

В тот год много чего произошло: множество людей нашли друг друга, создали семьи, некоторые, наоборот, эти семьи разрушили. Рождались дети, умирали старики. Несколько компаний пошло ко дну, появились новые.

Но запомнился он катастрофой, обсуждаемой всей страной, и не только своей. Долго еще упоминания мелькали на экранах телевизоров, комментировалось в новостных лентах разрушение конструкции моста. Корпорация Шин Сео Групп была одним из тех колоссов, что кажутся нерушимыми; однако ее акции рухнули, как и их детище, подняв столб пыли, который оседал годами.

Что послужило причиной гибели свыше пяти тысяч людей, разбирали лучшие инженерные умы Южной Кореи. Главный акционер окончания не дождался, пустил пулю в висок, остальные не были столь категоричны; разъехались и затаились на время следствия.

Бизнес-проекты прикрыли, идеи разошлись по другим, более удачливым компаниям вместе с персоналом, которому нужно было кормить себя и семьи.

Молодого начальника отдела проектирования и начальника инженерного отдела в итоге признали виновными за разработку документации, не соответствующей требованиям государственной экспертизы, и цепочка поиска виновных потянулась дальше.

На Му Хён был одним из тех, кто в том году создал семью и с молодой супругой они ожидали пополнения. После оглашения приговора их квартира осталась невыкупленной, супруге пришлось искать подработки, а сам он отправился в тюрьму на каторжные работы на долгий срок.

Ли Мин Мэй оказалась одна в чужом городе, без средств к существованию, без друзей и какой-либо поддержки. В Сеуле оставаться она не могла, даже позволить себе снять крохотную комнатушку в кошивоне¹ стоило денег, которые таяли с каждым днем, проведенным в столице. Помогать ей никто не стремился, бывшие сослуживцы Му Хёна, доброжелательные несколько месяцев назад, теперь переходили на другую сторону улицы при встрече и прятали лица. Жене убийцы никто не был рад вплоть до кассиров в магазинах, говоривших сквозь зубы, и то только потому, что обязаны были.

Мин Мэй вернулась в Мокпхо.

Собрав вещи, свои и мужа, за которыми его семья не удосужилась заехать, поняла, что придется упрашивать водителя автобуса пустить ее с таким количеством чемоданов либо тащить их до ближайшего мусорного бака. На такси денег не оставалось. К счастью, аджосси оказался в добром настроении и даже помог уложить багаж. Мин Мэй вернулась домой. С кольцом на пальце и без мужа.

Встретили ее ожидаемо – гробовым молчанием. Однако в этом маленьком городке осталось то, что было важнее в данный момент добрых встреч – домик в районе Сонсан-дон, оставленный покойной хальмони². За который не нужно было платить, и где можно было жить. Небольшой, на три комнатки; и окруженный забором дворик.

Узенькие чистые улочки ветвились между разноцветными домами, рисунки на стенах, вывески, скамейки везде, где можно дать отдых ногам. Воздух в деревне Сихва нес ароматы ленивой неспешности и покоя. Казалось, даже люди здесь ходили иначе, чем в Сеуле.

Но новости смотрели везде.

– Вернулась, – прошептала в спину соседка.

Мин Мэй разогнула спину, потерла поясницу. Обернулась, соседке улыбнулась. Про себя отметила, что она совсем не изменилась за пять лет, что прошли с их последней встречи: те же волосы до плеч, забранные заколками с висков, тот же испытующий взгляд, очень хорошо работавший на ее муже, добрейшем Ли Че Дуке. Сын их, Юонг, в то время еще не дорос, чтобы задумываться о его значении, потому Мин Мэй помнила мальчика как большого непоседу.

– Онни!

– Мама Ли Суонга, – прищурилась соседка, сразу установив между собой и бывшей подругой черту. Оглядела чемоданы, уперла руки в бока. – Надолго, что ли?

Мин Мэй виновато улыбнулась.

– Надеюсь, не буду вас стеснять, госпожа. Так вышло, что мне пришлось.

Спрашивать о причине даже у Ен Хо не хватило наглости. Солнце жарило, стоять дальше у забора становилось невмоготу. Тем более заметила, как свободное платье облегает выступающий живот соседки, и как та придерживается рукой за камень. Смягчилась.

– Раз надолго, могу спросить мужа, не нужна ли ему помощь в чистке осьминогов.

Мин Мэй на миг прикрыла глаза, благодаря судьбу за то, что все же вспомнила о ней.

– Спасибо! Мама Ли Суонга, я буду очень признательна за работу!

– Чего уж там, – проворчала Ен Хо и сама взялась за один из чемоданов. – Иди в дом, нечего на жаре стоять, а то бабушка твоя припомнит мне такую встречу на том свете. Еще и свалишься, возиться потом с тобой. Рассчитаешься, приглядев за Юонгом.

Жители Сихвы все же оказались не такими бессердечными, чтобы изводить беременную женщину. Посудачили месяц – два, а потом надоело самим. Помогло расположение Ен Хо, ровный характер самой Мин Мэй, улыбкой отвечающей на шипение, прекрасная погода, в которую ругаться казалось пустой тратой времени, а также слова двух старушек, живущих ниже по улице, напомнивших слишком уж ретивым ненавистникам их собственные огрехи, которые, если о них и забыли, никуда не делись. Так все поняли, что ничего не забылось, и языки придержали.

Мальчик Ен Хо оказался прелестным ребенком, смышленым третьеклассником, не доставляющим совершенно никаких хлопот. Если родители были заняты на рынке в своей лавке, то он тихонечко выполнял домашнее задание в одной из комнат домика Мин Мэй. Благодарил за еду и мыл за собой посуду. Мин Мэй частенько заглядывала к нему, переживая о тишине. Потом присаживалась рядом, решая с ним задачки. Не однажды Ен Хо, приходя за сыном, заставала его и соседку за обсуждением выбора решения.

– Почему бы тебе не пойти учиться? – предложила как-то она. Мин Мэй искренне рассмеялась, что Ен Хо восприняла как вызов. С тех пор не уставала затрагивать тему университета при любом удобном случае.

Мин Мэй в то же время тайком рассматривала чертежи того самого моста, которые забрала из Сеула. Черновые варианты, которые Му Хён держал дома. Ничего в них не понимая, приходила в отчаяние. Читала статьи и соображала, что разбираться нужно с азов.

Наступила осень, дни становились все холоднее. На заработанные деньги купила в дом обогреватель. Вечерами тоскливо было сидеть в стенах, поэтому, закутавшись в бабушкину куртку, выходила во двор. Смотрела на звезды, определенно светившие ярче, чем в Сеуле. И думала, что зря они с мужем не остались здесь. Виды с вершины Юдальсана после заката были ничуть не хуже, чем с Намсана, а воздух чище, и люди добрее. Жили бы себе, растили ребенка.

Свидания с мужем не разрешались, оставалось только писать ему письма; ответы на них не получала. И еще сильнее отчаивалась. Ен Хо возмущалась так, что привела своих подруг для поддержки. О Хоа, милейшая женщина, явившаяся знакомиться с полными сумками закусок, и Чан Су Мин, вида которой Мин Мэй сначала испугалась. Но, несмотря на обесцвеченную завивку и чересчур яркий наряд, онни оказалась очень отзывчивой и принесла в подарок шерстяной плед, связанный ею же и оказавшийся очень кстати.

Когда Ен Хо, со вздохом снимая с плиты тукпеги³ с ччигэ⁴ и ставя его на стол, поинтересовалась, будет ли Мин Мэй разводиться с бесчувственным мужем, сама хозяйка расплакалась. Су Мин, с досадой цыкнув на подругу, бросилась за салфетками.

– А что? – возмутилась Ен Хо. – Все говорят, что и женщина у него…

– Женщин что, не пускают? – торопливо перебила Су Мин, уже пиная Ен Хо ногой. – Что, если поехать к нему? Узнать? Письма могут затеряться…

– Поханг, – убито выдавила Мин Мэй и соседки переглянулись, поняв, что к берегам Японского моря, через всю страну беременная женщина не отправится, к тому же не имея лишних денег на такие поездки. Не зная, что сказать в этом случае, Хоа похлопала Мин Мэй по спине и протянула еще одну салфетку.

– Все будет хорошо, вон Су Мин-а вообще решила, что кот лучше мужа, – сказала наигранно бодро и поставила чашу с рисом поближе. Послала виноватую улыбку для Су Мин, но та без конца твердила именно это на все вопросы о замужестве. – Совсем молодая еще, двадцать три года всего. Вот родится малыш, сможешь пойти учиться…

Ен Хо подмигнула, а Мин Мэй мысленно простонала, сообразив, кто подает такие идеи.

Октябрь порадовал мягкой погодой, духота сменилась свежестью, отдающей солью и привычным запахом водорослей. Только по ночам становилось все холоднее.

В один из таких вечеров у забора она обнаружила мальчика лет тринадцати – четырнадцати, сидевшего на земле, спиной к камням. Подтянув к груди ноги, опустив между ними голову, он затаился так, что и не заметила бы, если б не фара проехавшего мопеда, свет которой выхватил из темноты скрюченную фигурку.

Мин Мэй испугалась: час был довольно поздний, ребенок на улице один.

– Ребенок, – присела и попыталась его разглядеть. Мальчишка вздрогнул, только сильнее закрыл лицо. – Где твои родители?

Он шмыгнул носом, замотал головой, что Мин Мэй скорее угадала, чем увидела. Вздохнула. Глянула на ряды домиков по улице, на их темные окна. Представила, как поднимает хозяев из постели, чтобы они проводили мальчика в полицейский участок.

– Пойдем со мной, – сказала. – В дом, я позвоню в полицию. Раз ты потерялся, то тебя наверняка ищут. Родители…

Мальчишка потянул ее за край юбки. Шумно сглотнул.

– Нуна, – голос хриплый, простуженный. Ломающийся то ли от возраста, то ли от долгого плача. Начал вставать; неуклюже, упираясь ладонями в землю. – Нуна, не надо полиции. Я уже ухожу. Простите, что напугал вас.

Мин Мэй нахмурилась. Улицы пустовали, фонари горели через один, а за поворотом и вовсе стояла темень жуткая. Позволить мальчишке одному уйти неизвестно куда не могла.

– Иди за мной, – сказала как можно строже и крепко взяла ребенка за руку, чтобы и не подумал вырываться. Темноволосая голова опустилась еще ниже.

Встав на ноги, он оказался одного с ней роста. Довольно высок для ребенка, вдруг подумала Мин Мэй. Ребенок ли?

– Сколько тебе лет? – спросила резковато.

– Четырнадцать, нуна, – мальчик переступил с ноги на ногу и странно изогнулся на один бок. Машинально прижал к нему локоть. – Я честно ничего не хотел! Отпустите меня!

Мин Мэй потащила его за собой, через дворик, по пути отметив грязные стоптанные кроссовки, которым на вид лет было не меньше, чем их хозяину.

– Откуда ты?

Мальчик молчал, только торопливо вытер щеку плечом.

– Где твои родители?

Шипение, едва слышное. Мин Мэй открыла дверь и завела ребенка в дом. Сдалась.

– Хорошо, как тебя зовут хоть, скажешь?

– Ён⁵, – быстро ответил ребенок. Мин Мэй споткнулась на пороге и с изумлением воззрилась на сведенные плечи. Ноль, подумала. Ноль? Кому в голову пришло так назвать своего сына, стало вдруг интересно.

– А фамилия?

Мальчик мотнул головой, резко и зло.

– Нуна, я буду благодарен за кружку воды, только не нужно никуда звонить. Пожалуйста. У меня правда есть куда пойти, меня ждут. Если не вернусь, то получу нагоняй и…

Мин Мэй обошла найденыша и встала перед ним. Тогда только разглядела его жалкий вид и перекошенное лицо. Довольно милое, но все в грязи, с огромным синяком на скуле. Грязные волосы падали на лоб, он их отодвигал такими же немытыми пальцами и щурился на свет. Ногти он сгрызал, о чем Мин Мэй, сама не раз так делавшая, пока шло следствие, догадалась сразу. Несвежий растянутый свитер, заношенные, рваные джинсы открывали разбитые коленки. Кроссовки разглядела чуть раньше.

На миг прикрыла глаза, ругая себя за то, что собиралась сказать и сделать. Перевела взгляд на часы. В глупое положение себя поставила, сначала затащив ребенка к себе домой, лишь потом начав размышлять, стоило ли так спешить. Рассудок кричал, что нужно позвонить и сообщить, но мальчик так смотрел, как на коленях умолял. Словно ничего страшнее полицейского участка для него не существовало.

– Если ты в таком виде вернешься домой, то одним нагоняем не отделаешься. Душ дальше по коридору. Вымойся, Ён, я пока накрою на стол. Чистые вещи положу у двери. Они великоваты тебе будут, но все лучше, чем эти.

Ласково потрепала мальчишку по волосам, тепло улыбнулась в широко распахнутые глаза. Ён, видимо, ожидал совершенно иного и от слов нуны застыл, приоткрыв рот и забыв, что нужно сутулиться, прятаться. Выпрямился, весь натянулся, ища подвох. Комкал в кулаках свой свитер, а подбородок начал мелко дрожать. Взгляд стал совершенно затравленным, мальчик начал озираться.

– Иди, – напомнила Мин Мэй, боясь, что расплачется сейчас вместе с ребенком. Обняла свой живот, представила кроху внутри, а глаза наполнились слезами. Отвернулась, торопливо направилась в одну из комнат, куда сложила вещи мужа.

Нераспакованный чемодан так и стоял у стены. Оттуда Мин Мэй достала спортивный костюм, отыскала носки, наткнулась на кеды. Подумав, вытащила еще и куртку. Все вещи пахли затхлостью и лишь чуть-чуть – морозом. Из-за лосьона Му Хёна. Леденящий запах ветра, который самому Му Хёну не слишком и нравился; но ему в принципе мало что нравилось из парфюма, так что выбор он оставлял супруге.

Прижав куртку к лицу, на миг Мин Мэй вернулась на вершину Намсана, под самое подножие иглы Сеульской телебашни. Глубоко вдохнула позабытый запах семьи…

Поежилась, проглотила слезы. Плотную ткань намочила всего немного, поспешно растерла слезинку и взяла кеды, чтобы сравнить размер с теми, что мальчик оставил у входа. Проходя мимо ванной комнаты, услышала шум воды. Стукнула в дверь.

– На полке под зеркалом лежит мочалка. В упаковке. Можешь ее взять.

Кеды мужа оказались на размер меньше, чем нужно было, и Мин Мэй неожиданно расстроилась, поняв, что ребенок их надеть не сможет, либо разотрет себе ноги. Вздохнула, отнесла обратно. Ён все еще не вышел, использовала это время для разогрева позднего ужина. После визитов О Хоа всегда оставался полный холодильник контейнеров с закусками, так что накрыть стол быстро труда не составило. Разогрела только рыбный суп и манду⁶, в чашу выложила отваренный рис. Кимчи, немного грибов, в мисочке – несколько последних ломтиков пулькоги⁷. Отошла, осмотрела, решила, что ребенку для насыщения будет достаточно.

Но, когда Ён появился из ванной комнаты, тощий, весь какой-то острый, длинный, начала в этом сомневаться. Казалось, ему вдобавок ко всему еще не помешала бы кастрюлька нанмёна.

– Садись, – предложила. Мальчик торопливо осмотрелся, как ожидал обнаружить в комнате отряд полицейских.

– Нуна…

– Я никуда не звонила, – терпеливо Мин Мэй придерживала рукой спинку стула. – Сядь и поешь. После я посмотрю, что с твоим лицом.

Осторожно ребенок бросил взгляд на стол. Сглотнул. Вытер ладони о кофту подаренного ему костюма. Поднял голову и Мин Мэй наконец рассмотрела его; поразилась его глазам. Ореховым, почти желтым, точно как у тигра, которого видела в зоопарке. Один в один печальным, лишённым надежды. На губе застарелая болячка, на скуле разливался багровый синяк. Знал, как выглядит, поэтому за волосами спрятался очень быстро. Сложился под прямым углом, сел, весь деревянный. Рук его Мин Мэй все так же не видела.

– Я никого не бил, – быстро сказал.

Мин Мэй украдкой рассматривала Ёна. Это, кстати, была проблема – пройти ночью по улицам было невозможно, уже столько побитых и покалеченных отвозилось в больницы, что давно бросила смотреть новости. И дети попадались, из-за чего могла довести себя до истерики.

Села напротив мальчика.

– Ён, – сказала. – Ты уже не маленький, я не могу тебя кормить. Может, ты все же сам?

Ён медленно вытащил на свет одну руку. Одни пальцы, скорее, так натянул манжет рукава. Добрался до палочек, потянул их на себя, уложил в ладони. И опять замер, не решаясь нарушить красоту перед собой. Только раздувались ноздри, втягивая запахи.

Боялся. Нервничал. Не мог понять, откуда это все и что с него потребуют за заботу. Мин Мэй понаблюдала немного за тем, кого привела в дом.

– Я скоро стану мамой, – негромко проговорила. Ён неловко кивнул, он заметил. – И отношение к детям у меня особое. Понимаешь? Не могу допустить, чтобы ты в таком виде, голодный и замерзший, шел туда, где тебя ждут. Наверное, те люди находятся далеко, поэтому поешь, согрейся. Потом только иди. Хорошо?

Мальчик неуверенно кивнул и сжал в пальцах палочки. Ногти посинели, а Мин Мэй почти расслышала хруст суставов.

– Ешь, – сказала как можно мягче. Глаза скользили по влажным волосам, которые Ён то и дело заправлял за уши. – Хочешь, я тебя подстригу немного? Чтобы не мешались волосы?

Не давала покоя мысль, откуда он, этот Ён, без фамилии, телефона и с именем, вызывающим только недоумение. Может, поругался с родителями, хотя покидать при этом дом было крайне глупо. Но… Дети есть дети. Сбегать от взрослых заложено в них с рождения.

А, может, она чересчур доверчивая и приютила малолетнего преступника, который перед этим обокрал какого-нибудь добропорядочного старичка, старушку, а, поняв, что попался, притворился несчастным. Ведь… Дети есть дети, искусство водить всех за нос заложено в них с рождения.

Ён все же поел, выпил горячий чай. И кеды ему оказались впору, потому как его собственная обувь была ему велика. Оцепенело высидев, пока на царапину на щеке клеился пластырь и мазалась ранка на губе чем-то остро пахнущим, Ён попытался отказаться от куртки. От обуви. Принялся заверять, что костюма ему достаточно, да и на улице тепло еще. Обещал вернуть, на что Мин Мэй только улыбнулась.

– Подарки не возвращают, – сказала и натянула ему на плечи куртку. – Все. Она теперь твоя. Если хочешь, я постираю и починю твою одежду, а ты заберешь.

Следующую неделю Мин Мэй следила за новостями, читала местные чаты, осторожно узнавала у Ен Хо о соседских детях. Пристала к ее сынишке, выясняя, не учится ли Ён в его школе, однако тот выложил столько информации об учениках средней школы, что Мин Мэй попросту в них запуталась.

Ён нигде не засветился. Никого не ограбили, не убили и даже случайно не толкнули в их деревне. Сихва цвела и благоухала последними теплыми деньками, радуя и жителей, и туристов. Ли Чи Дук, муж Ен Хо, завалил свою лавку уловом, и они с Ен Хо целыми днями пропадали на рынке. Мин Мэй окончательно переквалифицировалась в няню и приглядывала за маленьким Ли Юонгом. Сгибаться над тазами на причале становилось сложно, поэтому за возможность заработать таким образом Мин Мэй была очень благодарна. Несколько раз заглянула на сайты университетов посмотреть стоимость обучения. И что представляет собой сунын⁸. А еще – какие вступительные требования предъявляются к поступающим на факультет архитектуры.

В конце ноября, поздним вечером, в дверь ее домика постучали. На вопрос, кто, в ответ раздался голос, который Мин Мэй и не думала уже услышать. Открыла, широко улыбнулась. На пороге стоял Ён. В руке держал коробочку с яблоками, которую и протянул нуне.

– Зайдешь? – тут же спросила Мин Мэй. Мальчик покусал губу. В этот раз не побитый, одетый по погоде; правда, все такой же нестриженый. И смотрел уже не так забито, подозрительно. Однако, он отказался.

– Подарок вам, – пояснил. Сунул хозяйке в руки яблоки и исчез за забором. Мин Мэй успела только заметить, что на ногах у него были кеды ее мужа.

Му Хён все молчал, как сгинул окончательно среди решеток и тюремных станков. Мин Мэй сомневалась, известно ли мужу о ее переезде. Читает ли вообще ее письма или выбрасывает, решив притвориться равнодушным, чтобы жене не совестно было с ним развестись. Нарочно ли растил в ней обиду и непонимание, чтобы освободить от себя таким образом.

Декабрь выдался совсем не мягким, снегом завалило улицы по самые тротуары. Влажный, промозглый ветер свистел между домами, срывал белье с веревок и забирался в самые теплые жилища, отыскивая для этого любую щель.

В последнюю неделю перед Новым годом Мин Мэй чувствовала себя не очень хорошо. Ен Хо сначала звала ее к себе в гости, после пыталась создать праздник, явившись с Су Мин и Хоа. Но, посидев часик и так и не расшевелив сонную подругу, компания убралась в другой дом.

В тот вечер пришел Ён. Мин Мэй сильно удивилась, открыв дверь и проморгавшись от влетевшего в лицо снега.

– Нуна, – зубы мальчишки стучали, руки покраснели. Он крепко держал жестяную банку и, казалось, примерз к ней. – Это вам. С Новым Годом. Не грустите.

Мин Мэй схватила Ёна за руку и ужаснулась тому, насколько ледяной она ощущалась.

– А ну быстро в дом! – воскликнула. Опустила глаза и различила все те же кеды. Легкие, далеко не зимняя обувь. И наверняка, насквозь мокрые. Подумала о тяжелых меховых ботинках, стоявших без дела. Еще несколько лет – и кожа на них сморщится, потрескается; можно будет выкинуть. – У меня есть подарок для тебя. Подожди.

Ён вытаращил глаза.

– Не нужно…

– Стой здесь! – строго велела Мин Мэй. – Хотя… Хочешь горячего чаю? У меня есть пирог. Сладкий. А?

Ён быстро затряс головой, не желая напрягать своим присутствием эту женщину, так тепло к нему относившуюся. Непонятно, правда, чем заслужил, но не стал и анализировать. Еще у забора заметил, что дом совсем не украшен, ни гирлянд, ни фонариков. И внутри ни елки, ни рисунков на окнах. Беглый осмотр не показал даже ленточки мишуры. Судя по ее виду, ей было не до гостей, ей бы полежать. Плохо только, что она была одна в этом домике.

– Меня ждут, нуна. Мой… дедушка. Я обещал ему, что сбегаю туда и обратно.

Мин Мэй вздохнула, потерла поясницу. Кивнула. Сходила к чемодану, вернулась с ботинками. Присесть не смогла, протянула их мальчику.

– Примерь.

Ён моргнул. Попятился.

– Не нужно.

– Примерь, – настаивала Мин Мэй. Ботинки были совсем новые, поэтому смогла соврать убедительно: – Надеюсь, нога не сильно выросла, потому что покупала на прежний твой размер.

Ён осторожно взял обувь. Не дыша, заглянул внутрь, потрогал мех.

– Это мне? – шепнул. – На самом деле мне? Для меня?

Мин Мэй коснулась его волос, смахнула капельки растаявшего снега. Погладила ласково по макушке. Янтарные глаза сверкнули подозрительно при свете лампы, Ён уронил подбородок вниз.

– Спасибо, нуна! Они прекрасны! Спасибо!

Мин Мэй потерла глаза, в носу защипало. Прокашлялась. Представила, как рыдает, а Ён в ужасе стоит столбом и не знает, что ему делать.

– Примерь, давай-ка. Принесу пока пакет, чтобы кеды положить.

Вместе с пакетом прихватила и плед, связанный Су Мин, подумав, что Ёну он пригодится больше, чем ей. Улыбнулась, увидев, как приплясывает мальчишка, обувшись. Развернула плед и накрыла ему голову.

– Теплее будет, – сказала. – С Новым Годом, Ён.

Когда гость ушел, Мин Мэй открыла принесенную им баночку. Долго смотрела внутрь. По носу скатилась капля и упала на яркую красную клубнику. Потом еще одна, и вот уже Мин Мэй рыдала, обняв жестянку. В каких тайниках их деревушки этот странный ребенок смог достать такую ягоду, даже не представляла.

Ён приходил потом еще несколько раз. А однажды, дождливым днем, стоя под сломанным зонтиком, услышал плач младенца. И остался за забором. Тогда решил, что доброй госпоже есть теперь о ком заботиться помимо него. Может, с этого времени она не будет столь печальна.

2.

За дверью комнаты царила тишина. Не такая, к какой стремится каждый уставший человек, пусть и маленький еще, а неправильная, будто ее насильно натянули, как резиновый тент, и удерживали. Она-то и насторожила мальчика. Он знал, что будет после того, как повернет ручку. И еще лучше знал, что заходить туда не хочет.

Постоял немного в коридоре, дыша так тихо, чтобы никто не разобрал, что он вообще есть. Подумал о кабинке в туалете, которую можно закрыть на замок и посидеть там, в четырех стенах. Подумал о кабинке в душе, который был дальше по коридору: и там тоже есть место, даже побольше, чем рядом с унитазом. Особенно если сесть на пол и спиной опереться на стенку, то можно даже уснуть…

Шаги учителя оборвали все планы. Мальчик с тоской глянул по сторонам и прошмыгнул в свою комнату. Сегодня дежурил учитель Ким, она иногда могла быть пострашнее соседей; ей на глаза лучше не попадаться в неположенное время.

В спальне свет не горел. Даже настольные лампы, и те экономили электроэнергию. Сопение сбоку, шелест у окна, позади кто-то переступил с ноги на ногу. Детей здесь было явно больше, чем спальных мест. И наверняка самый маленький его сосед, кроха Чон Вон Сик, опять закрылся в шкафу, дрожал там. Вон Сика стало до ужаса жалко.

– Ён, – издевательски пропел голос из-за спины. Мальчик сразу понял, кто в гостях: здоровяк из спальни напротив и его свита, два близнеца, живущие через комнату. – Ён, Ён, никто, пустое место!

Мальчик промолчал. Было бы здорово, если б учитель Ким начала проверять спальни и обнаружила в одной настоящую толпу; но она проходила только коридоры, что известно было всем. Хван До Юн потому и вел себя так нагло.

– Ён, нолик, – начали ехидно подпевать близнецы. Мальчик тихонечко вздохнул, понимая, что соседи дразнили его нарочно. Выводили из себя, чтобы сверху тумаков он получил еще и выговор управляющего. Тогда б они веселились целую неделю, развлекая подробностями школу, в которой учились.

– Парни, поздно уже, – попробовал образумить. Спокойно, не дергаясь лишний раз. – И Вон Сику спать давно пора.

От стола что-то пробубнил Им Бён Хо, и Ён понял, что тот опять сидит в наушниках и прикидывается занятым. Поддержки с того бока ему не дождаться. Прикрыл глаза. Как раз вовремя: один из близнецов включил фонарь и направил ему прямо в лицо, рассчитывая ослепить. Засмеялся, тихо так, гаденько.

– Отличился, да? – прошипел его брат справа. Толкнул в шею. – Думаешь, твой проект лучше, чем До Юна?

Си У ткнул фонарем Ёну в лицо, мальчик отшатнулся. Стиснув зубы, пытался вспомнить, что за проект.

– Какой проект? Мы ничего не сдавали на этой неделе…

– На прошлой неделе! – выкрикнул Си Ву. – Хёна не выбрали лучшим, потому что ты влез со своими идиотскими каракулями!

Ён вздохнул громче: тут он действительно постарался, уж очень хотелось получить финансовую поддержку на дополнительные занятия. Математика легко ему давалась, как и черчение, только вот денег не было оплатить учителей. Понадеялся, что его проект заметят и заинтересуются.

– Послушай, Си Ву…

Си У размахнулся и врезал ему фонариком. Металлическим ободком точно по щеке, обожгло скулу. Ён пошатнулся и схватился за лицо.

– Си У!

Зубрилка Бён Хо забормотал быстрее и согнулся над столом. Что он там только видел в потемках…

От стены отлепился До Юн. Одного возраста с Ёном, он умудрился вырасти раза в два больше него, массивнее. Кулаки как у взрослого, и били так же. Молча он размахнулся и всадил их в ребра Ёна, пока тот мотал головой, пытаясь увернуться от луча света.

Мальчишка резко выдохнул и упал на колени, прижал локоть к боку.

– До Юн…

До Юн нагнулся, схватил ненавистного ему соседа за волосы и дернул голову вверх. Услужливый Си У тут же ослепил противника.

– Я тебе не До Юн! – зарычал сосед. – Друга нашел?

О Господи, подумал Ён, силясь сдержать слезы. Перед глазами плясали уже не точки, а черные солнца, такие огромные, что не разбирал вообще ничего. Замер, дышал поверхностно, чтобы не хрипеть. Если сейчас разозлит здоровяка сильнее, тот точно сломает ему что-нибудь, потом треснет себя по макушке и позовет учителя, ходившего неподалеку. Два свидетеля подтвердят любые слова До Юна, и тогда вместо кровати придется ползти к управляющему. Бён Хо без сомнений ничего не видел и не слышал, а маленький Вон Сик трясется от ужаса, его спрашивать ни о чем не стоит. И без допросов кричит по ночам.

До Юн окинул Ёна задумчивым взглядом, почесал свой подбородок. Похлопал по багровой щеке, после чего сделал знак Си Ву отпустить руку соседа, которую тот заломил ему за спину. Близнец послушно отошел к брату.

– Вздумаешь жаловаться…

Скрипнула дверца шкафа, оттуда послышался сдавленный плач. Ён испугался, что резкий ответ сейчас вырвется из него, отчего устрашение перерастет в настоящее побоище. Прикусил губу. Кивнул, надеясь, что этим До Юн удовлетворится.

Все вздрогнули от стука в дверь.

– Ты здесь? – прошептал кто-то с той стороны. – Спишь?

Побитый мальчик с трудом поднялся на ноги.

– Да. Уже спать ложусь. Завтра встретимся.

На следующий день из детского дома Ён сбежал раньше всех учеников. Завесив налившийся синяк волосами, выскочил за ворота, морщась от боли в ребрах. Вместо школьного автобуса сел в другой, даже не глянув, в какую сторону его увезут. Смотрел в окно, на проносившиеся мимо аккуратные домики, старушек с сумками, довольные лица ребятишек, играющих у ворот. И думал о том, что до недавнего времени и у него было нечто похожее. Более строгий вариант, конечно, потому как отец спрашивал за учебу жестко и не ленился проверять все домашние задания. Но мальчик все равно любил проводить с ним время. Мама кружила по дому, наполняла его теплом и разными вкусностями. Она пахла сладким, была очень доброй.

Теперь их прах находится в колумбарии, потому что купить кусочек земли на кладбище денег просто не хватило после продажи имущества. Все ушло на оплату больничных счетов мамы и штрафов.

А их сын остался один. Едет неизвестно куда, лишь бы подальше от тех детей, которые вымещали на нем свое разочарование жизнью. Ёну не повезло с соседями по спальне, которых доводил до истерики любой намек на драки. Приходилось вести себя тихо. Тихих не очень-то и жалели.

Круг, тупо подумал он и осторожно потрогал щеку. Видел как-то змею, кусающую себя за хвост – именно так представлялись ему бесконечные годы, которые предстояло провести в учреждении для брошенных и никому не нужных.

– Плачешь? – участливо поинтересовалась старушка рядом и полезла в сумку, наверное, за платком.

– Нет, – мотнул головой мальчик. – Конечно, нет, бабушка.

– Вот и правильно! – радостно похвалила старушка, достав журнал. – Таким большим плакать уже стыдно.

Вот и все участие; старушка принялась разгадывать кроссворды. Ён сник, вернулся к пейзажу за окном.

Автобус высадил его на конечной остановке. Где-то среди гор; внизу простиралось синее море, как букашки копошились на причале люди. Отчетливо пахло солью. А еще в этой местности оказалось холоднее, чем рассчитывал. Поискал указатели, прочитал название. Напряг память, вспоминая, Мокпхо – это где? Там, где находился детский дом, моря не было и близко. А, сообразив, удивился, куда его занесло. Почти сто километров от Кванджу; вот учителя в детском доме удивятся, если отыщут путешественника.

Ён сел на скамейку на остановке. Потер руки, грея их. Посидел, достал из кармана деньги. Десять тысяч вон отложил на обратный билет, осталось три. Грустно улыбнулся, поняв, что этого не хватит и на стаканчик кофе. Ко всему прочему, не позавтракал, потому что избегал попадаться на глаза взрослым в детском доме. Стало интересно, как скоро из школы весть об отсутствующем ученике дойдет до ушей управляющего.

Еще раз глянул на море и решил, что ничего страшного не произойдет, если пройдется к причалу, раз уже приехал. Видел в фильмах, как работников нанимают прям на месте, если рук не хватает. Возможно, и его наймут, ведь рыбу чистить он умел. За день заработает себе на миску лапши.

Пока плутал узкими улицами и глазел на витрины, глотая голодную слюну, обед прошел. В целом местечко ему понравилось, такое тихое, цветное, оно радовало глаз. Даже обида унялась, разморилась и стала не столь огромной, как утром. Здесь, в этих местах, быть кем-то маленьким казалось правильным, ведь с горами и бескрайним морем мало кто может сравниться.

К причалу Ён так и не добрался, заблудился, но спросить дорогу боялся. Людей избегал, в голову въелась мысль, что уже вся страна знает о его побеге и ищет. Подняли тревогу по всем полицейским участкам, подоставали самых злых собак и, если отыщут, то кулаки До Юна покажутся ему разминкой перед директором.

Ухитрился споткнуться, упал, порвал джинсы. Хоть одежда и старенькая была, но новые дырки в ней не осчастливили.

К вечеру безумно устал. Болели ободранные колени, ныл ушибленный бок. Живот крутило до тошноты. Отыскал пустынную улочку и присел у забора немного передохнуть. Обнаружил, что, если сжаться в комок, то становится теплее. Так и сделал, еще и уши прижал коленями.

Здесь и нашла его добрая нуна.

Ён поражен был до крайности ее отношением. Знанием, что существовали люди, подобные этой девушке. Абсолютно бескорыстные, с такой открытой душой, что становилось больно; готовые приласкать чужого ребенка как своего.

В тот вечер он согрелся и насытился. Почувствовал себя дома. Насладился заботой. Украдкой погладил туфли хозяйки, когда уходил. И пообещал себе, что вернется обязательно и что-нибудь ей подарит. На что хватит его денег, которые выдавало сиротам государство.

Ночь провел на улице, но уже в тепле. Подаренная куртка оказалась просто волшебной, великоватой, и в нее можно было завернуться, как в одеяло. Вкусная еда разморила, и мальчик уснул на скамейке. А утром отыскал остановку и уехал в Кванджу.

Его, конечно, ждали. Директор был в бешенстве. Управляющий отводил глаза и поджимал губы. Учителя не стеснялись так сильно. Его вид списали на приключения и сверху еще назначили наказание. После Ён вернулся к своей обычной жизни. Стал собирать деньги.

Но на многое их не хватило, суммы он получал мизерные. Тогда стал думать, где можно заработать. В то время как тот же Хван До Юн и два его хвоста трясли на мелочь малышей, Ён искал место, где мог бы получить деньги за труд. Честный заработок, чтобы не унизить нуну ворованными дарами. И сильно хотелось удивить ее так, как она его. До потери речи, до глубокого «ах». На глаза попалась картинка людей, собирающих клубнику, и Ён уставился на нее. Пока смотрел, в голове начала формироваться мысль. Дикая, сказал бы, только сильно навязчивая. К тому же вполне осуществимая.

Купить ягоду самому даже не мечтал, тридцать тысяч вон у него не было: он все еще копил на билеты до Мокпхо. Но вот знал, где можно попросить несколько кустиков растения, да и подходящее теплое место в подвале было, куда можно поставить ящичек с лампой.

Примерно в то же время в школе заметили его проект, чертеж офисного стола, и в детский дом прибыл представитель небольшой мебельной фабрики, аджосси в костюме и с портфелем. Оглядев неприметное двухэтажное здание, направился к охраннику, попросил провести к директору. Чуть позже туда отвели и Ёна, а остальные мальчишки, прижавшись к стенам, шептались и строили догадки. Весь коридор вдоль и поперек исходил До Юн, сильно переживавший, чем опять умудрился отличиться не в меру умный сосед.

Ён получил свою первую работу. И время, чтобы ею заниматься после школы. Менеджер Ли забирал его и привозил обратно на служебном автомобиле, а мальчишки из детского дома кусали локти и следили, выглядывая из-за штор всякий раз, как слышался звук двигателя.

В ноябре менеджер Ли предупредил директора детского дома, что подопечный фабрики едет с ним в другой город, поработать на месте. Сложная архитектура, по фотографиям не получалось. Услышав, что место назначения – Мокпхо, Ён воспарил. Поручив следить за ягодками клубники своему товарищу, летел в машину менеджера, не чуя под собой ног.

В тот вечер он принес нуне яблок. Самых вкусных, которые бы захотел съесть сам. Выбирал их на рынке долго, осматривал каждое, чтобы не было червивым или ушибленным. Ему показалось, что нуна обрадовалась. Хотел бы посидеть немного рядом с ней, но менеджер Ли дал ему совсем мало времени.

Клубника созрела в декабре, как раз под Новый год. Не так много, как хотелось бы, поэтому ягоды Ён укладывал в баночку очень бережно.

Из дома ему пришлось сбежать и ехать в деревню Сихва на автобусе. Однако маршрут был уже знаком, так что просто наслаждался дорогой и представлял удивление, когда нуна увидит его.

Ноги промокли, не ожидал, что в том районе будет столько снега. Банку Ён спрятал под куртку, чтобы ягоды не промерзли. Радовался, как маленький, стуча в знакомую дверь. И уж точно не думал, что и для него нуна приготовила что-то. Как будто ждала его прихода, от этой мысли становилось тепло и светло, несмотря на тяжелые снеговые тучи, затянувшие все небо над морем. В этот раз как никогда хотел остаться и выпить чай, хотя бы полчасика подышать запахом домашнего хлеба. От слов о сладком потекли слюнки, но отказался, потому что видел, что нуна устала. Поэтому ушел.

Даже успел на последний автобус. В детский дом пробирался тайком поздней ночью. Учитель не заметила его отсутствия, зато перехватил До Юн. Сидел на его постели, расстеленной на полу, а по обе стороны стояли близнецы. Оба держали металлические линейки и так многозначительно постукивали ими по ладони. Симпатичные мальчишки по четырнадцать лет, с красивыми волнистыми волосами и слегка томными взглядами. Им бы на сцену и зрителей, все думал Ён, а не играть роли прихвостней.

Кроха Вон Сик забрался к Бён Хо и накрылся с головой. Посапывал оттуда, отчего Ён понял, что соседи уже давненько его поджидают, раз ребенок успел заснуть.

– Опять шлялся? – прогудел До Юн. – Про отбой слышал?

Шлеп, линейка треснула по руке. Ён зашипел и бросил быстрый взгляд на Бён Хо. Тот даже не повел веками, как не слышал ничего. Сжались только пальцы на одеяле.

На руке вспухал рубец.

– Выйдем, – сказал Ён и развернулся. До Юн заворочался, закряхтел, вставая на ноги.

– Никуда мы не пойдем, – обозначил. Ён не послушался, открыл дверь и шагнул в коридор, за ним побежали близнецы, цепляясь за одежду.

Уже в коридоре, рискуя поднять весь этаж, Ён выхватил линейку у Си У, приложил ею пару раз по плечам соседа, потом по бокам его брата. Скулящих мальчишек распинал к стенам. Повернулся к До Юну, расплывшемуся на пороге. Тот прищурился и его глаза вообще спрятались, остались только угрожающе узкие щелочки.

– Тронешь меня – я больше терпеть не стану, – тихо предупредил Ён. – Не будь трусом, хватит прятаться за Вон Сика. Хочешь драться – мест полно.

На плечо опустилась рука, Ён скосил на нее глаза. Напрягшись вначале, успокоился, разглядев знакомые обкусанные ногти. Его друг проснулся и пришел. Тот, кто всегда его защищал, как мог.

– Не спится? – друг зевнул и выступил вперед. – До Юн! К тебе обращаюсь! Не спится, спрашиваю?

– Иду уже, иду, – прогромыхал До Юн. Махнул своим близнецам, веля вернуться в спальни.

Через пять лет, когда Ён окончил школу, мебельная фабрика оплатила его обучение на факультете архитектуры. Погрузившись в мир учебы, настроившись на ту цель, что взращивал в себе с того дня, как оказался на пороге детского дома, не мог позволить отвлекаться на сказки. Нуна и чудесная деревушка у моря остались волшебным воспоминанием, которое иногда позволял себе просматривать. Изредка, если становилось совсем уж невмоготу делать то, что должен был.

Его друг детства учился с ним. Менеджер Ли оценил таланты обоих мальчишек. Так оказались они под наставничеством доброго Ли Хим Чана. После окончания университета им предложили трудиться на той самой фабрике, которая и приметила много лет назад школьный проект Ёна.

3. 18 лет спустя

– Агасси⁹!

Юми уже наловчилась исчезать из дома так, чтобы мама не замечала, но в этот раз ее все-таки хватились. Безумно обидно было покидать съемки шоу, так и не дождавшись выхода братьев Джу, но мама была категорична. Пробираясь через ряды стульев, загораживая вид и бесконечно извиняясь за это, по дороге зацепила несколько плакатов и расстроилась окончательно. На голос позади внимания не обратила, но кто-то позвал повторно, потом еще громче, и Юми обернулась только затем, чтобы глянуть, что там происходит. Может, ссорятся уже за освободившееся у самой сцены место.

Но нет, за ней пробирался молодой человек, в точности повторяя весь путь и все извинения. Нагнал у самого выхода, выдохнул и улыбнулся. Протянул телефон.

– Агасси, – еще одна улыбка, на щеке появилась ямочка. – Вы оставили на стуле. Вот. – Поймал взгляд, устремленный на теперь уже далекую сцену, подумал немного, из кармана достал бутон розы и положил поверх экрана. – Так будет лучше.

Юми прикусила губу. Телефон забрала. Цветок захотелось вернуть, но показалось невежливым, ведь незнакомец просто хотел ее утешить. Наверное, по ней видно было, что вот-вот расплачется.

– Спасибо, – только сказала и вышла с охраняемой площадки. Сразу окунулась в духоту вечернего Сеула. Незнакомец увязался за ней, в мир звуков и запахов.

– Разрешите вас проводить, хотя бы до остановки. Время позднее…

– Меня ждут, спасибо, – Юми уже увидела маму, стоявшую у машины. В стального цвета брючном костюме, с собранными на затылке волосами, она, казалось, не за дочерью приехала, а собралась на банкет; не хватало только строя охраны. Как мать умудрялась выглядеть так в любое время суток, для Юми оставалось большой тайной. Восхитилась бы, только ожидаемый разговор дергал все нервы. – Господин…

– Вон Джион, – незнакомец склонил голову, проследил за направлением взгляда прелестной как роза Шарона девушки и моргнул. Посмотрел на хозяйку машины пристальнее. – Знаете, а я знаком с братьями Джу. Не хотите ли…

– Что? – рассеянно перебила его Юми. Мама стучала каблуком по плитке, это было нехорошо. – Господин, спасибо за телефон, у меня действительно память дырявая. До свидания.

Джион передвинулся вперед, загородив собой дорожку. Достал из кармана визитку, протянул ее девушке.

– Позвоните мне, я могу познакомить вас с братьями Джу, – повторил несколько нетерпеливо. И привлек-таки внимание Юми.

– Знакомы? – произнесла, отводя взгляд от предстоящей расправы. – С ними? Но… Как?

– Друзья детства, – улыбка у парня вышла заразительной. Невольно Юми улыбнулась в ответ и схватила протянутую карточку. – С удовольствием проведу вас на их репетицию. А теперь… – кивнул вперед. – Вижу, что вас и правда ожидают, да еще как!

Юми тихонько рассмеялась. Вечер немного распогодился, ярче засияли огни витрин.

– Спасибо! – еще раз воскликнула. Визитку спрятала в сумочку вместе с телефоном и розой, махнула и побежала к машине. Джион остался стоять.

Засунув руки глубоко в карманы брюк, не замечал, что стал чем-то вроде столба посреди тротуара, который огибает поток людей. Не спускал глаз с белой Audi, трогал взглядом номера, которые и так уже знал наизусть.

– Это была она? – тихо спросил голос у самого уха. Джион кивнул. – Хорошо.

Джион обернулся. Только тогда обратил внимание на реакцию прохожих на себя, двинулся с места, ближе к краю тротуара. Жарко было неимоверно, снял пиджак, сложил его, повесил на сгиб локтя.

– Ты на машине?

– Подвезти?

– Вроде того, – Джион задрал голову вверх, к небу. Сосредоточившись на одной-единственной звездочке, проглянувшей в черноте, украдкой вытер о себя влажные пальцы. Дрожь никак не унималась. – Нервничаю сильно. Побудешь водителем? Выпить хочу.

– Пойдем в бар, – предложил его друг, и не пытаясь отговорить.

Они направились по улице, мимо ярких вывесок, множества незнакомых лиц, лотков с уставшими продавцами, притворяющимися бодрыми. Слушая детский смех, шепот парочек, обрывки чьих-то разговоров. Уступая дорогу, держа в руке кофе. Все, чтобы не выделяться. Быть как все.

– Я дал этой девушке номер телефона, – сообщил Джион. – Рён, как думаешь, когда она позвонит?

– Когда ее желание увидеть кумиров задавит ее опасения по поводу встреч с незнакомцем, – хмыкнул Рён. – Не сегодня точно, так что можешь расслабиться. Только завтра нам на собеседование, не забывай.

Джион остановился у одной из дверей, с трудом различимых на сверкающем фасаде многоэтажки, поставил ногу на ступеньку.

– Ты меня знаешь, похмелье не помеха для работы.

Это Рён знал, даже завидовал такому умению в полувменяемом состоянии уметь разобраться в переплетениях линий и обозначений.

– И все же…

Джион хлопнул Рёна по плечу и открыл дверь.

– Ладно, ладно, мамочка. Понял, много не пить.

Любому другому такую развязность Рён бы не позволил. Но это Джион, брат, друг и единомышленник. Поэтому только искривил угол губ и подтолкнул его внутрь, в задымленный и прокопченый зал.

* * *

Ли Мин Мэй вела машину так, как умела только она – одной рукой, успевая смотреть по сторонам, на светофоры, на пешеходные переходы, слушать новости и, что поразительно, даже понимать их, а еще заставлять желать начать оправдываться немедленно. Юми тоскливо вздохнула.

– Мама.

Мин Мэй молчала.

– Ты ведь знаешь, как нравятся мне братья Джу! И я выиграла билет на съемки шоу с их участием! Как могла пропустить такое?

– Ты могла мне сказать, – произнесла Мин Мэй. – Всего лишь.

Юми заморгала.

– Ты бы не отпустила!

Мин Мэй повернула голову.

– А ты пробовала? Хоть раз спросить? – отвернулась, перевела взгляд на дорогу, притормозила перед переходящим дорогу человеком. – Мне бы не пришлось караулить тебя за углами в таком случае. Может, вместе бы сходили на концерт.

Внезапно Юми ощутила себя скверно.

– Ты знала? Все то время… Ты знала?

Мин Мэй вздохнула.

– Ты всерьез считаешь, что отличный маскировщик? Пойми, Юми, зрелость означает не возможность делать, что душа пожелает, а умение отвечать за свои действия. То, что ты сбегаешь втихую и крадешься потом под дверью, как стадо бешеных ежей, говорит только о том, что отвечать ты не желаешь. То есть до зрелости тебе еще и пальчиком не дотронуться.

Юми стало стыдно. Опустила голову, ощущая, как начинают пылать не только щеки, но и уши. Расслышала смешок матери.

– Давай договоримся, – сказала Мин Мэй. В спокойном ее голосе не прозвучало ни раздражения, ни нервных ноток. Ничего такого, чего опасалась Юми, получив от нее звонок. – Пока ты учишься, ты сообщаешь мне, где ты находишься, хорошо?

У дома остановила машину, заглушила двигатель. Потянувшись, взяла руку дочери и пожала ее.

– Юми, позволь мне еще побыть твоей мамой. Хоть немного, еще несколько лет, ладно? Позволь мне беспокоиться о тебе. Я не проверяю твой телефон и твои чаты, но… Доверие, помнишь? Давай не станем его извращать.

Юми расплакалась.

Только когда дочь ушла в свою комнату, а Мин Мэй закрылась в своей, позволила ужасу стечь по щекам и размазала его чернильные щупальца.

Испугалась. Сильно испугалась, когда такси увезло ее девочку. Неслась со всех ног, не успев переодеться после работы, ехала за чужой машиной так осторожно, что могла бы давать теперь консультации по слежке. И чуть не растеклась по коврику своей Audi от облегчения, поняв, что Юми всего лишь поехала на концерт.

Боялась, все еще тряслась от ужаса, стоило подумать о том, что кто-то узнает в Юми дочь человека, признанного виновным в обрушении моста. Кто-то, чей гнев и боль еще не утихли. Кто-то, кто решит восстановить справедливость дикарским способом, ведь нет ничего проще, чем навредить ребенку. И, перебираясь в Сеул, отчаянно надеялась, что прошедшего времени достаточно для притупления памяти.

Юми, конечно же, знала эту историю. И Мин Мэй не раз умоляла дочь вести себя осмотрительно. Но ребенок есть ребенок, они такие непосредственные и открытые, что страшно. Отпускать их в самостоятельную жизнь. Как тот мальчик, с кем как-то пересеклись их дороги.

Мин Мэй часто вспоминала Ёна и молилась, чтобы в его жизни все сложилось наилучшим образом. Воспитанный ребенок, чуткий. Он заслуживал хорошей судьбы. Жаль, более они не встречались. Той клубнике, видимо, была отведена роль прощального дара.

Ночь спала плохо, встала, едва рассвело. Вышла на балкон с чашечкой кофе. Ежедневный ритуал, пробуждение вместе с городом. Мин Мэй вдохнула прохладный еще воздух, который вскоре наполнится суетой и гулом. Станет не таким вкусным. С высоты десятого этажа посмотрела вниз, на кажущиеся узкими трассы, практически пустые еще, на разномастные дома, не заметила людей. Неспешно катила свои воды величественная река. Ханган.

Ночные краски разбавились, плавно перетекали в лиловую дымку. Темным фиолетом окрасились ночные облака, над горизонтом разгоралось пламя восходящего солнца, золотя все, чего касалось. Его еще не было видно, но лучи прорезали туманную завесу, выхватывали темные точки. Птиц.

Мин Мэй отпила кофе и подумала о письме, которое собиралась отправить сегодня мужу. О чертежах, которые обнаружила давным-давно среди его вещей. Хотела сообщить нечто любопытное. И попросить о встрече для разговора лицом к лицу. Раз уж Му Хён начал отвечать по почте, может, не будет против визита.

Потом вспомнила, что на сегодня назначила собеседование. Двух архитекторов рекомендовала одна мебельная фабрика из Кванджу, с ее директором Сеульский офис ЮНИМ Групп как-то работал над совместным проектом. Милейший господин понимал, что двум молодым людям тесно в рамках столов и шкафов, поэтому предложил коллеге нанять талантливых работников. Талантливые работники сразу же дали о себе знать, позвонили в офис, максимально вежливо и корректно сообщив, что они в Сеуле, и Мин Мэй оставалось только выделить для них время.

Юми еще спала, когда Мин Мэй, отправляясь на пробежку, тихонько закрыла дверь квартиры. Съемной пока, но уже обсуждала с владельцем возможность ее покупки. Проживали они с дочерью в Сеуле не первый год, к тому же Юми выбрала Сеульский университет для поступления. Собственная квартира становилась необходимостью. Район Сондон нравился им обеим, близость природы, Сеульский лес, Ханган в пешей доступности. Офис ЮНИМ Групп находился там же, в промышленной части.

Магазины еще не открылись, на улицах стали появляться редкие несчастные невыспавшиеся, зевающие и бредущие к остановкам. Мин Мэй искренне им сочувствовала. Пробегая мимо, привычно здоровалась, уже зная, кто это. И улыбалась, выслушивая наставления о пользе сна, если, конечно, на работу не нужно добираться больше двух часов.

Вдоль домов бегала, до небольшого фонтанчика, вокруг него. Под вишней стояла лавочка, там Мин Мэй отдыхала. Возвращалась домой другой дорогой.

В этот раз обнаружила, что забыла взять бутылку с водой. Вытерев лицо полотенцем, села у фонтана. Посмотрела на воду, поймала себя на мысли, что размышляет, насколько она чистая. Горло пересохло так, что впору было нырять в этот фонтан.

– Вы так смотрите на эту воду, что, рискну предположить, хотите ее выпить?

Мин Мэй испуганно вскинула голову: рядом стоял, улыбаясь, молодой мужчина. И протягивал ей бутылочку воды. Двинул рукой, предлагая взять.

– Простите, – добавил, – я вовсе не слежу, бегаю вон по той дорожке, – указал на серевшее покрытие вдали. – Просто заметил, что вы каждый раз здесь отдыхаете, только в этот раз без воды. Вот. Я не открывал еще.

Мин Мэй машинально взяла воду. Сглотнула. От ощущения капелек, стекающих по пластику, пить захотелось еще сильнее. Воду, казалось, достали из холодильника, такой холодной она оказалась.

– А вы?

– Я рядом живу, – охотно отозвался незнакомец. – Не умру от жажды. Хорошего вам дня.

Он в самом деле оставил ей бутылку, а сам побежал на маршрут, который обозначил как свой ежедневный. Мин Мэй смотрела ему в спину, потом прижала холодный пластик к щеке. Хмыкнула, отвинтила крышку и напилась, наконец. К тому времени мужчина успел скрыться за деревьями.

Придя на работу, уже и забыла о нем. Оказалось, рано. Когда в десять часов секретарь Пак объявила о двух людях, прибывших на собеседование, а после завела их в кабинет директора, Мин Мэй ошеломленно уставилась на одного из претендентов.

– Добрый день, – выдавила. В кабинете повеяло морозом, отчего поймала себя на втягивании носом воздуха.

– Шин Рён, директор Ли, – представился Рён с поклоном.

– Вон Джион, директор Ли, – сказал Джион, но на него Мин Мэй глянула мельком.

– Вы… С водой. Сегодня утром… – Понимала, что грубит страшно, но слова вырвались прежде, чем прикусила язык. Испугалась их. Села в свое кресло, придвинула к себе папку с рекомендациями. – Присаживайтесь.

Однако оскорбленным специалист не выглядел, только слегка улыбнулся. В костюме, причесанный, без болтающегося на шее полотенца он выглядел совершенно иначе, чем тот бегун в шортах и футболке, встреченный ею утром. Это сбивало с толку.

Рён ждал, пока директор вернет самообладание. Джион рядом дышал перегаром, хотелось его спихнуть куда–нибудь на другой стул, подальше, к окну. Но держался он спокойно. Даже невозмутимее, чем сам Рён, хотя оба знали, кто их встретит в офисе.

Мин Мэй бестолково перебирала листы в папке. Подняла голову.

– Буду откровенна, – сказала. – Вас порекомендовал директор с вашего прежнего места работы как отличных специалистов, так что в ваших талантах я не сомневаюсь. Но. Специализации фабрики и ЮНИМ Групп разнятся. Вам это известно?

– Да, директор Ли, – без запинки ответил Джион. – Архитектурное проектирование, дизайн интерьера, ландшафтный дизайн, проектирование зданий, инфраструктур, городское планирование. Это все нам известно, изучили все проекты и, насколько было возможно из открытых источников, работу в Сеульском офисе. Уверен, здесь намного интереснее и перспективнее, чем на мебельной фабрике. Горим желанием присоединиться к вашей команде.

Рён покосился на него. Мин Мэй моргнула и глянула на второго архитектора.

– Что ж. Молодые таланты востребованы везде и, если вы готовы трудиться, то вы приняты. Секретарь Пак покажет вам рабочие места. Начальник Чхон объяснит вам все.

Рён встал, поклонился в пояс.

– Благодарю, директор Ли.

Выйдя за дверь кабинета, незаметно утер виски. Оглянулся, нахмурился.

– Идеально, – удовлетворенно прошептал Джион. Рён попытался проникнуться его восторгом, но не выходило.

– Не потирай руки, – одернул друга и послал улыбку устрашающего вида девице, звавшейся секретарем Пак, положившей трубку телефона и оглядывающей новых сотрудников. – Выглядишь жутко… безумным, будто убил директора в том кабинете. Если мне придется растягивать рот с утра до ночи, я рехнусь. Как бы не увязнуть здесь.

Секретарь Пак выбралась из-за своего стола, а Рён постарался не пялиться на ее юбку. Поднял глаза и понял, что юбка все же предпочтительнее ее макияжа. Выдохнул.

– Успешно прошли собеседование? – осведомилась Пак Са На. Рён попытался мысленно ее умыть, но возраст угадать так и не смог. – В проектирование, верно? Директор Ли велела провести вас. Прошу.

Покачиваясь на каблуках, как на ходулях, Пак Са На пересекла коридор, свернула налево, мимо открытых дверей чего-то шумного, потом еще налево, мимо комнаты отдыха, где Рён и Джион разглядели диванчики, поддерживающие людей с кружками. Миновав еще два отдела, остановилась.

– Отдел проектирования! – и распахнула дверь. Люди, находившиеся внутри, подняли головы одновременно.

Сухенький, сгорбленный, лысеющий аджосси сжал и без того несуществующие губы.

Начальник, подумал Джион.

Начальника признал и Рён без промедлений. Тот держался точно как профессор в университете.

Начальник Чхон уставился на секретаря Пак недобро.

– Сколько раз я просил, секретарь Пак! Не вламываться! У нас тут серьезные вещи происходят! У Мун Джи Су здание рухнуло в прошлый ваш визит!

– Господи, – едва слышно прошептала Са На. И громко известила: – Директор Ли наняла двух архитекторов. Теперь они работают под вашим руководством.

Начальник Чхон сразу же прикрыл глаза. Рён решил, что это не от радости. Остальные пять сотрудников слегка заинтересовались. Крепла уверенность, что обязательным ужином, который им сегодня перепадет от новеньких. Выступил вперед, поклонился.

– Шин Рён, буду рад работать с вами.

Джион что-то пробормотал похожее. Начальник Чхон и вовсе упал духом, поняв, что придется обучать кого-то.

– Где работали? – безнадежно спросил. Снял очки, протер их, водрузил обратно на переносицу и ответил сам себе: – Неважно. Где бы ни работали, все равно бестолковые.

Хрюкнул кто-то, еще один смешок послышался. Встречу назвать радушной было сложно.

Отдел проектирования по размерам был не слишком большим, уютным даже. Начальник Чхон сидел здесь же, как рядовой сотрудник, за одним из столов, выставленных в два ряда так, чтобы сотрудники видели друг друга. Понаблюдав немного за ним, Рён невольно восхитился умением решать одновременно несколько задач и при этом в них не путаться. Еще и успеть закидать почту новеньких горой информации, попутно ее комментируя.

– Мы участвуем в конкурсе, – сообщил. И Рён, и Джион предположили нечто грандиозное, таким строгим тоном это было произнесено. – Мост через Намхан в Йоджу. Срок для сдачи проекта – четыре месяца. Оставшийся срок. Конкурентов много, за нами следят оттуда, – палец начальника взлетел вверх, за ним устремились взгляды сотрудников. – Желательно, чтобы мост не рухнул под несколькими машинами.

И неодобрительно посмотрел на одного из людей. Новичкам отчего-то подумалось, что это и есть Мун Джи Су, не удержавший здание вертикально. Следующей мыслью стало – допущен ли он к документации на мост.

Джион вызвался купить всем кофе. По лицам инженеров было понятно, что они этого ждут уже давненько, потому как каждый держал наготове список того, что он пьет, и с чем пьет. Несколько раз заглянула секретарь Пак. Молча. Быстро открывала дверь, сканировала кабинет и успевала закрывать до того, как начальник Чхон успевал открыть рот. Рён, уткнувшись в монитор, догадывался, что Пак Са На проверяет обстановку по заданию директора Ли.

Директор Ли. Она оказалась не такой, как на фотографиях или в записи. На экране – бесстрастная льдинка: у такой и дорогу не спросить; так глянет, что имя можно свое забыть. А без камер, без свидетелей и необходимости поддерживать образ, в спортивном костюме и без идеальной прически открылся человек. Который хочет пить, как и все. Она бегает постоянно, как понял. В Сеуле они с Джионом осматриваются почти месяц, и каждый день он видел ее на пробежке. Одну, без дочери.

Рён в пятый раз перечитал страницу.

Поздравил себя с успешным прохождением собеседования и с получением работы. Тут же покривился, выхватив из текста предмет конкурса.

– Как нарочно, – шепнул Джиону, сидевшему напротив него. Тот кивнул и хлебнул кофе из стаканчика.

Мин Мэй, собираясь на почту, тоже зашла посмотреть на новых сотрудников. Начальник Чхон выжидающе поднял брови, очки подскочили вверх.

– Директор Ли?

– Ничего, ничего, – директор тихонечко прикрыла дверь.

Мун Джи Су отправил сообщение. Спрашивал, где все-таки работали новенькие. Потом пригласил в чат, где уже вовсю обсуждали, кто чем займется вечером. После каждого сообщения следовала многозначительная пауза. До того неловкими они были, что Рён пригласил всех в бар; деваться было некуда. Минуты не прошло, как в кабинет заглянула секретарь Пак.

– Знаю отличное местечко, – сказала она, а Рён проверил, на месте ли его банковская карта. При упоминании о том, что столов хватит на всех, догадался посмотреть, сколько человек в том чате, куда его добавили. Рассмешило, что и Джион полез проверять свои карманы.

На фабрике в Кванджу сложилась компания непьющих, и им с Джионом не приходилось проводить вечера с коллегами. В Сеуле, очевидно, отчуждение не приветствовалось. Хотят нормальное отношение – придется гулять наравне со всеми.

– Директор Ли идет? – поинтересовался Джион.

Начальник Чхон пожал плечами.

– Если и придет, то долго сидеть не станет. Не переживайте так сильно.

В шесть часов вечера Рён выключил компьютер.

– Мы не обедали сегодня, – вспомнил. Джион, откинувшись на стуле, массировал виски. Промычал, что знает.

– Есть хочется.

– Потерпи уже. Сейчас соберутся все.

Начальник Чхон заметно оживился к концу рабочего дня и начал подгонять своих подчиненных. Может, тоже хотел есть. Или надоело бегать от монитора к монитору, и предвкушал, как расслабится.

– Не звонила? – Рён, осмотрев в последний раз свой стол, придержал дверь, пропустив Джиона вперед. Джион недовольно качнул головой.

На улице их уже ждали. Человек тридцать, не меньше, приплясывали вокруг лавочек и высматривали выходящих. Такая толпа не могла не привлечь внимания, и Рён сомневался, что здесь только свои. Вполне мог прибиться и еще кто любопытный, никто б и не вычислил.

Секретарь Пак угодила каблуком в щель между плитками, с трудом удержала равновесие.

– Тут недалеко, – сообщила застывшему Джиону. – Идем.

Рён надел пиджак, который нес в руке. Пока одевался, украдкой касался лиц.

– Ее нет, – шепнул Джион. Рён вздохнул. Отпрянул от девушки, заглядывавшей ему в лицо.

– Вы из проектантов? Я из дизайна, Юн Бо А, – коллега отыскала руку Рёна, потрясла ее. – Живу тут, недалеко. А вы откуда приехали? Слышала, до этого на фабрике работали? В Кванджу, да?

Джион отвернулся и направился вслед за секретарем Пак.

Бар занял полуподвальное помещение. Зал на самом деле выглядел вместительным, как и обещала Пак Са На. Чистеньким и аккуратным. К тому же секретарь была знакома с администратором, потому как места им выделили сразу, сдвинув вместе несколько столов и натаскав стульев. За минуту появилось с десяток тарелок с мясом и, Рён моргнуть не успел, как официанты расставили в столах дымящиеся горшки с углями. Голодные коллеги уже раскладывали мясо на решетках, а столы заставлялись запотевшими бутылками. Потихоньку начали подтягиваться закуски.

Недооценил прыть толпы, работавшей вместе и собиравшейся, судя по всему, частенько, пусть и не таким составом.

– Как на свадьбе, – пробормотал Джион, пребывая в шоке. Рён прищурился. – Это не намек. Как ты отвязался, кстати, от Бо А из дизайнеров?

– С трудом, – Рён отыскал свободное место и нацелился на него. – Поесть надо, потом все остальное. Тошнит уже.

Начальник Чхон оказался рядом, вместо тарелки поставил перед новеньким рюмку.

– За отличную работу! – провозгласил и опрокинул в себя ту, что держал во второй руке. Нет, подумал Рён, профессор в университете вряд ли бы так сделал. Хотя, кто их знает… Начальник Чхон тоже был начальником до того момента, как попал в бар. Еще часик – и станет обычным собутыльником.

Стащил с решетки кусок мяса и сунул его в рот.

Следующие часы коллеги упорно напивались и вели себя соответственно: лицом в стол, кто-то не выдержал, упал, кто-то уполз. Ближе к полуночи Рён недосчитался больше половины людей. Оставшиеся таращились друг на друга. Свет приглушили немного, и свинство на столах стало выглядеть вполне прилично. Даже головы спящих никого не напрягали, еще сидящие иногда их нежно поглаживали.

Взялись за проект. Самое время, подумал Рён, с трудом соображая. Джион поплыл после того, как ему начали мешать коктейли, и теперь косил куда-то в стену, вряд ли пребывая в сознании. Держался на чистой привычке. Начальник Чхон перемигивался с какой-то аджумой, сидевшей напротив. Возрастной версией секретаря Пак; Рён предположил, что они родственницы, одевались из одного шкафа. Аджума ковыряла палочками что-то вроде грибов, мутную массу, от вида которой Рёну захотелось срочно выйти.

– Говорю же, – вещал некто, – что там вина строителей.

Рён остался сидеть. Начальник Чхон подпер кулаком подбородок. Рён сделал так же, голова трещала. Секретарь Пак звякнула бутылкой, пролила на стол лужу.

– Простите.

– Где Санг Ши Ву? Санг Ши Ву! – позвал начальник Чхон. Рён сместил фокус на него. – Пусть он скажет.

– О чем? – прохрипел голос. Одна из голов на столе двинулась. Начальник Чхон отыскал ее и поморгал.

– Вот ты где, инженер Санг. Кто там виноват был?

– Секретарь Пак… Кто же еще? Вечно пиво…

Начальник Чхон потрогал лысеющую макушку. Шлепнул по ней. Звон заставил Рёна сглотнуть.

– Мост через Ханган, который упал. Строители недоделали или проектанты?

Голова инженера Санга сдвинулась еще левее, к холодной бутылке.

– С проектом… – пробормотал, – все…

Рён сдавил подбородок, надеясь привести себя в чувство. Инженер Санг троился и смещался рывками. Удержать его в поле зрения становилось все сложнее. Джион сполз по стулу вниз. Начальник Чхон хрюкнул.

– Еще пить будете? – прокричала Пак Са На, а Рён зажал себе рот, судорожно глотая едкую слюну. Двинул стул, схватился за край стола, подтаскивая себя вверх на одной руке.

– Простите. Простите, на улицу. Выйду.

В пиджак вцепилась рука Джиона. Черт, подумал Рён. Еще и его тащить.

– Счет пусть принесут, – простонал, начиная шарить по карманам. Такси, им нужно такси и в кровати. Начальник Чхон донес просьбу до официанта. Джион продрал глаза и вспомнил, что он не слизняк. Сел ровнее. У стола появился человек с книжечкой и терминалом. Книжечку положил на стол, раскрыл ее.

– Это моя трехмесячная зарплата! – ужаснулся Джион, разобрав цифры на чеке. Аджума, изображавшая секретаря Пак, виновато улыбнулась и погладила руку начальника Чхона.

– Да уж, – сказал Рён, приложил карту к терминалу.

На улицу вывалились в обнимку. Рён вряд ли мог бы утверждать, что именно он поддерживал Джиона; скорее, они подпирали друг друга как два покосившихся столба.

– Погоди, – промямлил. – Такси вызову.

Джион выпустил его и пополз в кусты. Пока Рён приглядывался к цифрам на экране, его друг скрылся в зарослях линдеры практически без следа. Рён глубоко вдохнул влажный воздух и пожелал немедленный ледяной душ. Можно дождь, без разницы, но небо таращилось сверху тысячами глазков, и ни одной тучки.

– Шин Рён, – послышался негромкий голос. Рён выдохнул, сразу поняв, кому он принадлежит. – Вашему товарищу плохо?

– Директор Ли.

Директор Ли полезла в кусты. Обернувшись и разобрав, что она делает, Рён потерял дар речи. Упер руку в столб рядом.

– Директор Ли…?

Мин Мэй вытащила на свет Джиона. Присела на корточки, достала из сумки упаковку салфеток и вытерла ему лицо. Глянула на Рёна, освещенного фонарем.

– Я отвезу вас домой. Садитесь в машину. Белая Audi, направо и два метра шагайте.

4.

На Юми позвонила через неделю. К тому времени Рён начал кое-что соображать в концепции проекта, над которым они работали. Глядя на чертежи, цифры, расчеты и прилагающиеся к ним мегабайты пояснений, отыскивал что-то в своей памяти. Будто видел похожее, понимал, как устроена эта конструкция, и предвидел, каким будет следующий шаг, схема.

– Позвонила, – маякнул Джион со своего места, потолкав Рёна под столом носком туфли. Рён кивнул.

– До обеда, – сказал. Не сейчас, слишком занят иным. – Тебе ничего не напоминают эти рисунки?

– Мост напоминают. Я сказал ей, что мы можем пообедать вместе.

Рён раздраженно глянул на друга.

– Сказал, что буду не один, – быстро добавил Джион. – Так что тебе не придется есть в одиночестве.

– Больше переживаю о том, что придется идти в компании Бо А и ее подруг. Тишина – не самое страшное, что может здесь случиться.

Джион фыркнул. И быстро опустил голову в бумаги, едва начальник Чхон скрипнул стулом. С вечера совместной попойки он чуток подобрел. Но лишь настолько, чтобы не называть новеньких бестолковыми в глаза. А еще стал относиться к Рёну иначе, подолгу зависая у его стола и наблюдая за его работой. Иногда – в молчании, скрестив на груди руки, иногда – склонившись и что-то втолковывая.

На самом деле Джион ожидал чего-то подобного.

– Схожу за кофе, – встал. Поторопился уточнить, пока не закидали заказами: – В комнату отдыха. Принести кому стаканчик?

Рён поднял руку.

Кофемашину оккупировала секретарь Пак. Джион с удивлением заметил, что смотрит ей в глаза, практически не наклоняя головы. Ее каблуки набирали высоту с такой же скоростью, с какой теряла длину юбка. Из-под подола уже выглядывали шортики. Куда только смотрит директор Ли, подумалось само собой.

– Вам черный, инженер Вон?

– Черный, – обреченно ответил Джион. – Два.

– Не выспались? Круги под глазами. Совсем как этот кофе.

– Спасибо, – пробормотал Джион и умостился на спинке стула. Са На изогнула шею.

– У вас есть девушка, инженер Вон? Подумала, что она вам отдыхать не дает.

– Секретарь Пак! – возмутился Джион. Са На чуть улыбнулась в широко раскрытые глаза.

– Значит, ее отсутствие не дает вам отдыхать? Вы на свидания ходите?

– Боже, – пробормотал Джион. Выхватил стаканчик из рук секретаря и пролил на себя. Обжегся. Едва не потряс рукой. – Вы всегда так прямолинейны, секретарь Пак?

– Могу устроить вам свидание вслепую, – спокойно продолжила Са На и протянула еще один кофе. – Или можем сходить с вами вдвоем.

Джион посмотрел на нее. На трех коллег, примолкнувших на диване. В окно. На юбку смотреть не стал, невежливо. Посмотрел бы на себя, каким идиотом, должно быть, выглядит.

– Благодарю, секретарь Пак. Работы много, боюсь, не чувствую себя подходящим собеседником.

Бесславно сбежал, иначе назвать свое отступление не смог. Не помышлял играть в романтику с коллегой по работе, к тому же настолько приближенной к директору.

Время до обеда тянулось как никогда долго. Джион извелся весь, ожидая секретаря Пак с каждым звуком шагов за дверью. Нервничал, стучал карандашом по столу. Рён поглядывал поверх монитора с непроницаемым выражением на лице. Когда коллеги засобирались наконец, дождался их ухода, тогда только спросил:

– Что у тебя?

– Пак Са На, – выдавил Джион. – До сих пор не соображу, сколько ей лет.

– Двадцать? Сорок? – Рён встал. – Тоже любопытно. Но не больше, чем где находится наш директор.

Джион вздохнул.

– Утром видел ее?

– Я-то видел, – недовольно бросил Рён. – Только что толку? Ты должен ее видеть. Когда бегать начнешь?

Джион прикусил губу.

– С ума сошел. В пять утра! Какой придурок встает в такое время? – запальчиво воскликнул. Осекся при виде нахмуренных бровей. – Извини.

Рён сдернул пиджак со спинки стула.

– Мы сюда не развлекаться приехали, – напомнил. Тихо и зло. – Буду благодарен, если ты вспомнишь об этом. Иначе – выметайся. Из квартиры и из Сеула, возвращайся в Кванджу и живи в свое удовольствие. Пей, гуляй… Чем ты там еще занимался?

– Рён!

Рён не стал слушать, вышел из кабинета.

Долго сердиться не мог, не на Джиона, что тому прекрасно было известно. Слишком многим обязан был другу. Их связало общее детство, схожее несчастье. Один дом и драчливые соседи. Выросли вместе, выучились вместе, работали бок о бок. Ближе Джиона у Рёна не было никого. Поэтому, когда друг нагнал его на улице, уже остыл.

– Вырвалось. Извини.

Джион развернул Рёна в обратную сторону.

– Ничего. Нам туда. На Юми уже ждет.

На Юми, в темных очках, невысокая, тоненькая как ива, стояла у кафе и оглядывала прохожих. Волновалась, топталась на месте, часто смотрела в свой телефон. Прятала его в сумочку и опять доставала.

– Господин! – увидев Джиона, обрадовалась. Приметив рядом с ним еще одного человека, насторожилась.

– Это мой друг, я о нем говорил. Шин Рён, – Джион вытолкал Рёна вперед. – Мы работаем вместе.

Рён нагнул шею.

– Здравствуйте.

– На Юми, – Юми протянула руку, которую Рён аккуратно пожал и быстро отпустил. Не нравились ему эти иноземные манеры, которые молодежь перенимала, насмотревшись телевизоров. Считал, что чем меньше контактов, тем меньше людей влезут в его пространство.

– Вон Джион, – еще раз назвал себя Джион и с удовольствием сжал тоненькие пальцы девушки. Протянул руку, приглашая пройти в кафе. – Пообедаем?

Сделав заказ, Юми покрутила в руках визитку Джиона.

– Господин…

– Можно по имени, – Джион улыбнулся. – Чувствую себя стариком, если честно. Мне тридцать два года.

– Вон Джион-щи? – недоуменно уточнила Юми. Джион отреагировал сразу, показав свою ямочку на щеке. – Ладно. Хорошо. Вы тогда сказали… – Вздохнула тяжелее. – Что знакомы с братьями Джу.

– Си У и Си Ву, – подтвердил Джион. Рён уставился в свою тарелку, избегая изучающего взгляда девушки, и возил там палочками. Но не в силах был скрыться от толкания коленом под столом, означающего, судя по силе, просьбу принять участие в беседе. – Я созвонился с ними. У них свободный вечер сегодня, приглашают поужинать вместе.

Юми вскинула заблестевшие глаза на довольного Джиона.

– Правда? – воскликнула. – Мне нужно спросить у мамы.

– Можем сделать это сейчас, – предложил Джион. – Мы возвращаемся в офис. Ваша мама – наш директор, узнал ее по машине, на которой вы уехали тем вечером.

– Ну надо же! – обрадовалась Юми. Расслабилась, услышав, что незнакомцы не такие уж и неизвестные. Если мама их наняла, значит, вполне порядочные люди. – Мир тесен. Но… Не получится. Она уехала в Поханг. Ой… – и прижала ладошкой рот.

* * *

Он изменился. И очень сильно. Постарел, похудел, со щек свисала кожа, веки набрякли. Руки покрылись морщинами. Хотя едва отпраздновал сорокадевятилетие.

Мин Мэй постаралась скрыть ужас при виде мужа, которого не видела восемнадцать лет.

– Му Хён…

Решетка между ними холодила ладони. Охранник напомнил, что трогать преграду не следует, и Мин Мэй скользнула по ней пальцами, опустила их перед собой на стол.

Му Хён смотрел куда угодно, только не на супругу.

– Му Хён! – позвала Мин Мэй. – Посмотри на меня.

– Ты не изменилась, – глухо проговорил заключенный. – Такая же. Красивая и мягкосердечная. Много воды утекло, всякой разной, но только не в твоей реке, Мэй. Так зачем приехала? Решила просить развод, наконец?

Мин Мэй на миг прикрыла глаза, борясь со слезами.

– Нашей дочери уже восемнадцать. Она красавица, Хён. Умница, в этом году заканчивает школу. Хочет поступать в Сеульский, на архитектуру. Как ее отец.

– Неблагодарная специальность. Ты ведь тоже закончила архитектуру?

Мин Мэй кивнула и дотронулась кончиками пальцев до бортика, выше которого вырастали железные прутья. Подождала, но замечания охранника не последовало. На серые стены смотреть не хотела, они нагоняли жути. Темные, какие-то мрачные; и это должны видеть люди, и так лишенные надежды.

– Да, закончила. Давно уже, мне помогли люди из Сихвы оплатить учебу. – Попробовала улыбнуться, мышцы свело. – Невероятно отзывчивые люди.

Му Хён наклонился вперед так резко, что охранник с той стороны решетки схватился за дубинку.

– То, что написала в письме – Мэй, что это означает?

Мин Мэй глубоко вдохнула.

– Наш офис участвует в конкурсе. Проектирование моста в Йоджу. Хён, я взяла за основу тот самый проект.

– Какой проект? – прохрипел Му Хён, бледнея.

Мин Мэй ответила долгим взглядом.

– Я изучила его вдоль и поперек. Тот, что был в твоих вещах. Черновые записи, над которыми ты работал дома. Хён! – чуть качнула головой, видя, что муж выходит из себя. – Подожди, выслушай. Там все верно, я проверяла и так и этак. Не только я, но и наши специалисты. Мы все пришли к выводу, что этот проект спокойно пройдет государственную экспертизу. И…

– Перестань! – процедил Му Хён, вскочив со стула. Охранник моментально оказался за его спиной, на что заключенный внимания не обратил. Он уже кричал, рвясь к перегородке: – Брось эту затею немедленно! Что за бумаги ты обнаружила?

– Я докажу, что проект был идеален! – торопливо говорила Мин Мэй, вклиниваясь между словами мужа и выкриками охранника. – Что он не содержал ни одной ошибки! Тебя выпустят, Хён, слышишь?

Его увели. Уволокли, скорее, под руки, а Му Хён старался зацепиться пятками за порог и все не отпускал ее взгляда, полного слез. Мин Мэй, оцепенев, смотрела на закрытую дверь и прислушивалась к отдаляющимся звукам, топоту. Смаргивая теплые капли, оттирая щеки, все ждала, что тот человек, что пропустил ее внутрь комнатушки, скажет хоть что-то, попеняет, что так растревожила заключенного, но охранник красноречиво открыл дверь, тем самым дав понять, что время для свидания вышло.

Садясь в машину, Мин Мэй пожалела, что не взяла с собой водителя. Потом вспомнила, что не могла его взять, иначе весь офис гудел бы, строя догадки. Не исключено, что слухи о встрече с преступником донеслись бы выше, до ушей президента ЮНИМ Групп, а в совете раздулся бы скандал с подачи склочного акционера Юн Кан Тэ, хватающегося за любую возможность очернить директора Сеульского офиса.

Сидела в машине, держась за руль. Руки дрожали сильно. И вовсе не реакция Му Хёна на ее работу была тому виной.

Потрясена. Убита видом мужа. Все то время, пока не видела его, жила в своем замкнутом мирке на трех человек: она, Юми и Му Хён, которого мысленно отправила в командировку и терпеливо ожидала его возвращения.

Оглушена, растерялась, поняв, что тот человек, которого увидела, ей незнаком. Не ощущалось близости, не хотелось броситься ему в объятия. Как одноклассник, с которым учились вместе, а потом разъехались, через много лет встретились и встали столбом, кроме приветствия и не зная, что спросить. Желая побыстрее распрощаться.

Задавалась вопросом, чем они занимались вместе? О чем беседовали или молчали? Не могла вспомнить ничего, кроме одного момента у Сеульской телебашни. Может, согласись он раньше на встречи, такого отчуждения не случилось бы.

Домой попала под самый вечер. И устало улыбнулась дочери, бегавшей по гостиной.

– Собралась куда-то?

– Мама, – Юми забавно сложила перед собой руки. Мин Мэй оглядела ее наряд, явно не предназначенный для домашнего отдыха. – С тобой работает Вон Джион? Высокий, каштановые волосы до ушей, глаза такие, как миндаль. А, – подняла палец вверх. – Точно, у него в ухе серьга гвоздиком.

Мин Мэй попыталась вспомнить уши инженера Вона.

– Возможно. Новенький. Они с товарищем из Кванджу приехали.

– Точно! – встрепенулась Юми. – С ним был его друг. Шин Рён. У него волосы черные, до воротника. И что-то с глазами, неестественно большие. И такой…

Этого Мин Мэй запомнила намного лучше.

– В чем дело? – спросила суховато.

– Они с братьями Джу дружат. И пригласили на ужин с ними. Сегодня. Можно?

Против воли Мин Мэй нахмурилась. Потом вспомнила свою просьбу, озвученную совсем недавно. Затем понаблюдала, как разочарованно Юми поджимает губы и отводит взгляд. Плечи сразу опустились, словно яркий пиджак вдруг налился тяжестью и придавил ее к полу.

– Понятно, – проговорила Юми.

– Недолго. И позвонишь мне, я заберу тебя, договорились?

Юми подумала, что ослышалась, недоверчиво мотнула головой.

– То есть…

– Иди, иди. Си У и Си Ву – как можно упустить такой шанс? – шутливо Мин Мэй сделала вид, что вот-вот взъерошит волосы, тщательно уложенные и подкрученные на концах. – За тобой заедут?

– Мы договорились встретиться у фонтана, – Юми поразилась тому, что мама знает имена ее кумиров. – Мама!

– Пусть напишут для меня что-нибудь в твоем блокнотике, – попросила Мин Мэй. Юми подхватилась с подлокотника дивана и помчалась к двери, а мать, глядя на нее, почувствовала себя древней старухой, одной из тех, что сидели в Сихве и грелись на солнышке, как растения. Ничего не желая и ни о чем не мечтая. Их жизнь замедлялась, и они знали об этом.

Сорок один, с тоской подумала Мин Мэй. Ей сорок один год. Еще так долго до конца, что же ей делать все то время? Заново привыкать к мужу?

* * *

Бар, в который Джион привел Юми, более походил на собрание одноклассников. Казалось, все друг друга знали, перекрикивались через головы, перебрасывались бутылками, стучали один другого по спине, если хотели что-то сказать, и вообще не соблюдали никакой субординации. Бармен, взрослый аджосси, смеялся, когда молодые парни звали его старым пнем и принимались спорить на равных.

Джион усмехнулся, глядя на ошеломленную девушку.

– Они там, – указал на столик у стены. Проходя мимо компаний, здоровался, жал руки, хлопал по плечам.

– До Юн! И ты здесь! – воскликнул здоровяку, под которым стул трещал.

– Вот, – здоровяк развел руками и чуть не смахнул со стола бутылки. – Отпуск, приехал посмотреть на этих оболтусов, – кивнул на братьев Джу. Юми заморгала и ею сразу заинтересовался: – А это кто?

Джион качнул головой.

– Фанатка. Как раз тех оболтусов, так что…

До Юн расхохотался. Точно обвал случился. И вернулся к своей компании.

Юми побоялась спросить, что это за место. Сжала телефон в кармане и начала думать о том, что зря согласилась идти.

– А господин Шин? – осмелилась спросить. Джион наклонил голову.

– Весь в работе. – Остановился перед столиком, толкнул ногой развалившегося Си У и тот быстро выпрямился. Его брат откинул назад волосы и блеснул глазами. Встал.

– Госпожа На? – поклонился, незаметно спихнул ноги брата на пол и отодвинул стул. – Вон Джион рассказывал о вас. Присядете? Что пить будете? Вы любите токпокки? Простите моего брата, репетировал всю ночь, теперь спит на ходу.

Си У, разобрав, что речь о нем, обиженно надул губы.

– Вот и нет! Госпожа На, у нас через месяц концерт, не хотите ли…

Юми, казалось, не дышала, садясь. Слушала, смотрела, внимала каждому слову. А Джион вспоминал этих же звезд в детском доме.

Как и надеялся, братья Джу свое дело сделали, очаровали На Юми и притушили всю ее недоверчивость. Теперь он не выглядел хвастуном в глазах девушки и мог рассчитывать на продолжение знакомства. Только вот у него самого что-то не складывалось. Как ни улыбался, как ни рисовался, не впечатлил дочку директора. Заинтересованность в себе обычно чувствовал, только не сейчас и не со стороны Юми. Аджума с кухни, казалось, смотрела на него с большей теплотой, чем его спутница.

– По-моему, она запала на тебя, – уведомил Рёна, возвратившись домой. Стоило тому выйти из ванной комнаты, как и огорошил товарища.

– Не говори ерунды, я не смотрел на нее вообще.

– Тебе и не нужно этого делать. Твое лицо…

Рён накрыл голову полотенцем и убрался обратно в ванную.

Вернулся.

– Директор Ли точно навещала мужа. Втайне. И ее поездка связана с чертежами. Голову дам на отсечение. Столько лет они не общались. То есть… Общалась только она, с той стороны все игнорировалось, а тут этот конкурс. И ты только вдумайся – за основу она взяла провальный мост! Вот только… пока я вижу, что расчеты идеальные. Тот, кто их делал – он гений.

– Рён…

– И все же… Что-то не так с этим проектом, – продолжил Рён, начиная наматывать круги по комнате. – Из-за него пересажали кучу народу, и… В тот вечер Санг Ши Ву отключился прежде, чем разболтал. Нужно выяснить.

– Прямо спросишь? – Джион сдался и принял факт, что ничего иного в мозгах товарища нет, кроме того моста. – Покажешь, что он тебя беспокоит? Так, что готов сидеть над разгадкой днями и ночами?

Рёна хватило только на шипение. С размаху свалился в кресло, схватил со стола бутылку пива. Повертел ее в руках, поставил обратно, не став открывать.

– Мы оба остались без семей, – отчаянно выдохнул. – Мы оба выросли среди чужих людей! В то время как могли бы… Могли бы… – царапнул ногтями обивку кресла. – И все из-за кого, хён? Нам… Всем сообщили, что виноваты два человека, архитектор и инженер. Но что я вижу??

– Что ты видишь? – обозлился Джион. – Что одна умная особа, отучившись, доработала чертежи? – Не заметил, как начал кричать. – Ты мог бы сделать то же самое, как и я! Да любой болван, имеющий хоть каплю мозгов и соображалки, зная, где ошибка, исправит ее!

Рёну не удалось сесть ровно, спина согнулась, как сломалась. Уронил голову на свои же колени, руки свесил до самого пола.

– Что же мне делать? – прошептал. – Что, хён? Направляясь сюда, я был твердо уверен, что месть станет сладкой. Но пока что она горчит так, что зубы сводит и горло перехватывает. А вдруг… Ли Мин Мэй ничего не правила? Вдруг это настоящие чертежи ее мужа, а в те, что были отданы следователям, кто-то влез?

Джион стиснул зубы.

– Мы будем делать то, что и задумали. Только герой у нас сменится. Раз эта девочка запала на тебя, то ты и станешь объектом ее обожания.

Рён крепко зажмурился. Убеждая себя, что сможет. Понял, к чему клонит друг.

– Я не смогу, – вырвалось у него сдавленно.

– Клубнику помнишь? – негромко спросил Джион. Додавливал безжалостно. – Я вот помню. Сколько упорства нужно, чтобы ее вырастить и не облажаться нигде?

* * *

Юми облегчила задачу, заявившись в офис после школы. Всех здесь знала, всем улыбалась. Даже начальник Чхон расцвел и тут же предложил что-нибудь вкусненькое. Идти за этим пришлось, само собой, первому подвернувшемуся под руку, а им оказался Рён, над монитором которого начальник нависал.

Джион скрыл довольную улыбку, а Рёну захотелось столкнуть его со стула. Но вместо этого вежливо показал, что уже несется в ближайший магазин, бесшумно отодвинул свой стул.

– Я с вами схожу, – предложила Юми.

Радость Джиона можно было начинать черпать с его лица большой ложкой.

– Расскажете мне по дороге, как познакомились с братьями Джу. Они упомянули, что вы давние товарищи, – попросила Юми.

– Госпожа На…

– Идемте, – Юми улыбнулась Рёну. Тому пришлось натянуть ответную улыбку. Хоть какую. И последовать за ней.

Не успели они подойти к лифту, как оказались в пределах видимости секретаря Пак.

– Юми, – одна из ее бровей указала на кабинет директора. Юми вздохнула.

– Шин Рён-щи, я недолго. Подождете?

Вид матери на работе вызывал у Юми благоговейное почтение. Она ей напоминала королеву, в присутствии которой нужно опустить голову и только отвечать «да». Смущала немного.

– Юми, почему ты здесь? – спросила Мин Мэй. – Из-за этого парня? Вон Джиона, с которым гулять ходила?

Спокойный вроде молодой человек, вежливый и работящий, как доложил начальник Чхон. Снимает квартиру в том же районе, что и она сама. Денег, должно быть, хватает.

– Мама. – Юми переменилась в лице. – Вообще-то… Нет. Вон Джион-щи веселый и… Но нет, конечно. Он мне не нравится. То есть…

– А кто нравится? – тихо спросила Мин Мэй.

– Его друг, – с готовностью ответила Юми. Мин Мэй быстро улыбнулась.

– Он талант, – выдала неожиданно для себя. – Не пропадет нигде. Начальник Чхон не нарадуется на нового сотрудника, говорит, за пятерых может работать.

Что заставило ее так быстро протараторить хвалу этому человеку, сама не поняла. Прикусила язык. Юми удивленно смотрела на нее.

– Э-э… – отреагировала, не зная, что и сказать.

– Все, иди. Мне работать нужно.

Юми постояла немного, пока мать шелестела бумагами.

– Мам, можно спросить? Почему секретарь Пак работает у тебя? По-моему, кроме нарядов и косметики ее мало что интересует.

– Пак Са На? – рассеянно отозвалась Мин Мэй. – Вводит народ в заблуждение. Она слишком умная. А в таком виде ее никто всерьез не воспринимает.

Выходя из кабинета, Юми глянула на Са На. Потом еще раз. Обернулась уже, заворачивая за угол: Са На невозмутимо жевала жвачку и накручивала на палец прядь волос.

Украдкой покосилась на идущего рядом мужчину и выбросила секретаря Пак из головы.

– Шин Рён-щи, – обратилась к нему. – Вы тоже из Кванджу?

Рён кивнул. Спохватившись, подтвердил вслух. Пропустил в лифт девушку, зашел сам, нажал на кнопку.

– Вон Джион-щи сказал, что вы все дружили в детстве. Жили в одном дворе?

– Вроде того, – уклончиво ответил Рён. – Госпожа На…

– Можно просто Юми, – ярко улыбнулась девушка, а Рён против воли засмотрелся на нее. Темные, сверкающие глаза, узенькое личико. Заподозрил бы ее в пластических операциях, вот только видел уже что-то похожее. Существуют такие черты у корейцев, точно знал.

– На Юми-щи, – послушно повторил.

– Юми, – настаивала его спутница. – Я много младше вас. Не смущайте меня, Шин Рён-щи.

– Не стану вас смущать, – смирился Рён. Лифт остановился, они вышли, собрали на себе множество любопытных взглядов. – Вы, насколько я понял, родом из Сеула?

Юми рассмеялась и покачала головой.

– Нет. То есть, отец отсюда, а мама с западного побережья. Мы там жили, пока я училась в средней школе. Старшую оканчиваю здесь. Маме предложили работу, поэтому мы переехали.

– Это вам еще три месяца и…

– Сеульский университет, – Юми засветилась, даже подпрыгнула. – Так хочется уже получить уведомление, что я прошла тесты!

Рён хмыкнул. По улице гулял легкий ветерок, приятно обдувал шею.

– Куда собираетесь?

– Как мама. Как папа. На архитектуру.

Ей показалось, или знакомый замолчал как-то иначе. Повеяло холодком. Он ускорил шаг. Поэтому, догнав его, Юми спросила прямо:

– Вам не по нраву эта специальность? Но ведь вы сами имеете такой диплом.

Рён приметил магазинчик и повернул к нему.

– Прошу прощения, Юми-щи. Просто я должен быть на работе, поэтому тороплюсь. Поймите, пожалуйста. – Помолчал, придержал дверь, сначала выпустив аджуму с пакетами, потом пропустив внутрь Юми. – Может… – Язык не поворачивался. – Может… – Прикрыл глаза. Ну не лежала у него душа совершенно к этой девушке, как бы красива она не была. – Вечером, после работы? Не против сходить фильм посмотреть? Мой друг отказался, а у меня два билета.

– С радостью! – удивленный взгляд Юми коснулся неподвижного лица Рёна, уставившегося на витрины: боялся, что ли, что откажет? А две молоденькие продавщицы, засуетившиеся при виде посетителя, заставили вздернуть подбородок. Интересно, слышали они, что ее пригласил в кино тот, об кого они стачивали глаза?

– Вот и отлично, – быстро выдохнул Рён. – Так, что из вкусненького вы хотите?

Набрав полные руки пакетов, они возвращались в офис. Юми – в мечтаниях, Рён в гробовом молчании. Поднявшись в кабинет, не успев сложить угощения на стол, получил сообщение от начальника, что его вызывает директор Ли. Юми села пить кофе.

Рён направился к директору. Взгляд секретаря Пак ему не понравился.

Постучав, услышал приглашение зайти. Посмотрел на директора Ли. Нахмурился.

– Что-то не так, инженер Шин? – осведомилась Мин Мэй.

– Простите… Нет, все в порядке. Вы звали? По поводу проекта…

– По поводу моей дочери, – прервала его Мин Мэй. Рён насторожился. – Буду с вами откровенна – она у меня одна. Я растила ее без отца. И Юми – все, что у меня есть. – Директор встала, двумя руками уперлась в бумаги на столе. – Инженер Шин, хочу сразу предупредить об играх и прочих неприятных вещах. Вы намного старше ее, поэтому думать должны именно вы.

– Я понял, директор Ли, – глухо отозвался Рён. Отвратительное ощущение, она вынуждала его оправдываться. И еще более ужасало то, что он сам хотел остаться в ее глазах чистым.

Мин Мэй села обратно. Она понимала, что это было слишком, но уж чересчур ярко сверкала Юми, того и гляди сгорит.

– Это все. Вы умный человек, я рада.

Рён прикусил губу. Бросил быстрый взгляд на директора. Узенькое лицо, вытянутое. Совсем как у Юми. Или Юми переняла ее черты.

Мин Мэй вздернула брови, заметив изучение.

– Простите, – поторопился сказать Рён и вышел из кабинета.

Весь горел, как факел, прижал к ушам ладони. Уронил руки, споткнувшись о прищур секретаря Пак. Находиться среди людей не мог, не сейчас. Ему нужно было успокоиться.

Мысль о раковине и воде отмел сразу, в тех местах происходила нескончаемая текучка, поэтому по лестнице поднялся выше, на крышу. Открыл дверь, зажмурился от ударившего в глаза солнца. Сделал шаг, другой. Различил шепот. Потом что-то вроде причмоков. Снова шепот. Что-то о коте.

– Есть кто-нибудь? – крикнул вдаль. Звуки прекратились. – О Господи… – Не жаждал узнавать, кто и чем тут занимался. – Я ушел! Продолжайте, пожалуйста!

И преувеличенно громко закрыл дверь. Все-таки раковина и вода.

В отделе по возвращении не оказалось половины состава.

– Жарко, – объяснил свой мокрый вид. Джион поднял глаза, опустил их. Видно было по нему, что не в духе. Джи Су увлеченно тыкал в телефон, пользуясь свободной минуткой.

– Секретарь Пак, – сказал так многозначительно, будто Рён должен был сразу прозреть.

– И что? – не понял Рён. Ши Ву закатил глаза. Джион сполз по стулу еще ниже и воткнул в уши наушники.

Вернувшись, начальник Чхон глянул на Рёна так, будто готов был его придушить, и только разница в весе его останавливала.

– Вот! – уронил перед ним на стол папку толщиной с кулак. – Изучи, и жду предложений по опорам. Не тяни, завтра-послезавтра чтобы было готово.

– Да, сонбэним, – обреченно ответил Рён. И кто только его дергал за язык по поводу кино; минус три часа времени.

5.

– Юми телефон обрывает. Но есть еще ее мать.

– Отстань.

– Все отлично, только нужно чуть ускориться.

– Утихни.

– Понятно, что сложно, но дочка вряд ли сорвется. Берись за мать. Ей без конца названивает кто-то, цветы эти по всему этажу… Как бы не увели…

– Заткнись, хён! – заорал Рён, приходя в бешенство. – Заткнись, понял? Со своими инструкциями и советами! Не могу избавиться от чувства, что живу в каком-то публичном доме, а ты – мой сутенер! С утра до вечера одно и то же… Только и думаешь, как бы выгоднее предложить меня. Исчезни!

Рён вскочил с кровати, зло рванул с себя застиранную майку, в которой спал. Разорвал, порезал нитками плечо. Зашипел. Джион наблюдал за актом агрессии, стоя на пороге.

– И куда ты?

– Не твое дело, – огрызнулся Рён. Зашвырнув в стену майку, ставшую уже тряпкой, натянул на себя свободный джемпер, джинсы. – Цветы, черт… Уйди с дороги!

Джион покачал головой. Начал волноваться, переступил так, чтобы закрыть проем.

– Не дури. Ночь. Темнотища, пьяные люди ходят. Беспомощные, заметь, а у тебя такой вид, что зашибешь кого-нибудь. Не хочу тебя искать в полицейском участке.

Плечо болело, подстегивая раздражение; Рён отпихнул Джиона с дороги и тот отлетел к стене. Набычился, оттолкнулся спиной, сжал кулаки.

– Предупреждаю…

Рён молча двигался к двери. Сунул ноги в кроссовки.

Завязывая шнурки, не ожидал, что на него запрыгнут сверху. Ткнулся подбородком в коврик, ободрал кожу. Растянулись оба.

– Слезь, – голос Рёна прозвучал почти мертво. – Я ударю. Я не шучу.

Джион придавил товарища сильнее. Прощупывал решимость? Не хотел отпускать, беспокоился? Разбираться Рён не стал. Оттолкнувшись руками, скинул Джиона, всадил ему локтем в живот и перевернулся сам. Сесть не успел, в лицо влетел кулак. Зацепил губу, потеплело. Резь пришла позже.

– Хён! – зарычал Рён, слизывая кровь. Джион смотрел исподлобья, всклокоченный, потирая ушибленный живот.

– Избив друг друга, мы ничего не решим! – выкрикнул он, на деле пугаясь того, что сотворил. – И, сам подумай, предполагалось, что эту роль исполню я! Ты хоть раз видел с моей стороны истерики по этому поводу? Нет? И не увидел бы! Но так вышло, что Юми я не интересен! План составляли вдвоем, да и ты был на все согласен, помнишь? Как сидели в темноте, в том детском доме? Помнишь?? Наши слезы, обещания еще не забыл? Так что ты ноешь теперь?

Смуглый Рён побелел как стена, пока Джион задыхался, перетряхивая его память. Не показал, насколько уязвлен словами, расшатан неопределенностью. Появилась тень сомнения на лице. Сделался вялым, поднял руку, уронил ее на колено.

– Они неплохие люди… – убито вымолвил. Так ли был прав тогда, в той темноте?

– Плохие, хорошие… – процедил Джион. – И мы плохими не были, а вон как вышло! Мой отец…

– Знаю, хён, – прошептал Рён, окончательно стихая. Утер струйку крови, стекающую по подбородку. – Знаю. Однако…

– Никто не заставляет тебя спать с ними! – Джион облизал пересохшие губы. Весь трусился, как эпилептик. Впервые у них случился разлад такого масштаба, вызвавший настоящую панику. А ведь знал, что Рён не подходит на роль соблазнителя: слишком глубоко вбиты в него моральные установки, и он отчаянно стремился избежать того, что им противоречило. Однако, вынудил его, а теперь не знал что делать; только уговаривать, наверное. – Намеков, слухов будет достаточно. Переругай их, перессорь. Ли Мин Мэй и На Му Хён до сих пор женаты, любят друг друга безумно. Неслась к нему среди рабочего дня через всю страну, только шины визжали. Так пусть он разочаруется в жене. Дочь возненавидит мать. Мы лишились семей, и я никак в толк не возьму, почему у того пса, который виноват во всем этом, она все еще есть?

Рён заторможенно ощупал голову, тогда Джион испугался еще сильнее. Того, что губой не обошлось. Но друг просто продрал пряди, вытащил на свет руки, испачканные в той же мере, что и минуту назад. Стало чуточку легче.

– Ты испортил мне джемпер.

На груди Рёна расплывались красные пятна, впитывались толстой пряжей. Странные кляксы уродливой формы. Будто не губу разбил другу, а зацепил сердце. Джион протянул руку, стараясь не смотреть на них.

– Вставай. Я постираю.

Рён прикрыл глаза и привалился к двери. Ноги распрямил, занял весь небольшой коридорчик. На поданную руку внимания не обратил, ушел в себя.

До чего он доковырялся в своих размышлениях, Джион так и не понял. Но бить его товарищ раздумал. Посидев так, тяжело поднялся, отряхнулся. Взялся за дверную ручку.

– Куда ты тащишься? – безнадежно скрипнул зубами Джион. Сунул руки в карманы штанов, уже не помышляя остановить Рёна силой.

– Подышу. Мне надо. Воздух и тишина. Никаких глупостей, вернусь скоро, не переживай.

Рён ушел из дома. В ночь, темную, как его самоуважение.

Ветер подхватил его сразу, как вышел на улицу, и потащил, подгоняя в спину, продувая насквозь одежду. Гудел проводами над головой, швырял горстями листьев, пытался оторвать его волосы. Рён брел куда-то, не разбирая дороги. Все думал, думал. То в одну сторону клонился, то в другую. Подбородок опух сбоку, трогать было больно, но упрямо вдавливал в него палец.

На секунду представил, как делает то, что ранее посоветовал Джиону: покупает билет в Кванджу и уезжает. Оставляет все как есть. Насладился глотком свободы. Которая мгновенно разбилась об обещание, данное хёну. Если б ситуация была безнадежна, так бы и поступил, но кое-что еще поддавалось пересмотру. Попробовать хотя бы обелить имя второго человека, упрятанного за решетку – это сделать он должен был. Получить доказательства того, что Мин Мэй подправила чертежи. Что проект принадлежал руке ее мужа, а никак не инженеру Вон У Раму, отцу Джиона. Спустя столько лет требовать нового рассмотрения дела было безумием, но они сделают это.

Вопреки опасениям Джиона пьяных толп не попадалось. Всего лишь один человек, с которым столкнулся в каком-то проулке, таком узком, что не разошлись в стороны.

Какой-то аджосси, вроде в своем уме, только грязный очень. Оглядев себя, Рён вздохнул: не слишком-то и отличался от дяденьки.

– Доброй ночи вам.

Старичок вытянул шею. Оживился. Подпрыгнул, а за спиной у него звякнуло стекло. Приглашение, что ли, подумал Рён.

– Не спится? – участливо спросил дяденька.

– Не спится, – подтвердил Рён.

– Есть хочешь?

Первым порывом стало отказаться; незнакомые дворы, незнакомый человек, ни фонаря, ни камер. Рён уже рот открыл, подыскивая слова. Тонкая пленочка на губе в тот момент опять лопнула.

Вытираясь рукавом джемпера, вспомнил вдруг себя, свое желание разделить с любой живой душой тоскливую темноту. К тому же, сколько шел, больше не встретил никого, даже кошки. Судя по всему, аджосси на самом деле не с кем было поесть. Или что там у него грохотало в сумке на спине.

– Почему бы и нет? – сказал. Не впервой ему сидеть под заборами, поджав под себя ноги, и жевать лапшу, сухую за неимением кипятка.

– Иди за мной.

Рён пошел. Куда – и сам не знал, старался только не потерять из виду шустрого дяденьку, прыгавшего то за один угол, то за другой. В итоге после получаса петляний остановились они у гаражей. Один в ряду светился изнутри полоской света, туда аджосси и двинулся. Поковырял ключом, проскрипел петлями, отворил створку, пригласил Рёна пройти внутрь.

– Холодно, – сказал, потер руки. – Включил бы обогреватель, только нет его у меня.

Над потолком покачивалась лампочка и Рён получил возможность рассмотреть своего спутника. Лет шестидесяти, побитого жизнью и чрезмерными дозами алкоголя. Но какого-то душевного, с добрым лицом.

– Дедушка, – начал Рён. Видно было, что человеку и самому есть нечего, а он еще кого-то подобрал. Дяденька копался в своей сумке, которую снял со спины, и только кивнул, что слышит. – Дедушка, может, я пойду?

Аджосси достал подгнивший огурец, повертел его, подняв к потолку, после чего пожевал губу.

– Насколько сильно ты хочешь есть?

– Не настолько сильно, – быстро откликнулся Рён, тоже разглядев угощение. – Могу и воды попить. Не из канализации она у вас, надеюсь?

Аджосси расхохотался.

– Погоди, – сказал, отсмеявшись, и закряхтел, разгибая колени. – Лапшу принесу. И стаканчики.

Ладно, подумал Рён. Лапшу сложно сгноить, если она запечатанная. Ну, либо, отравится и полежит в больнице, что тоже сгодится: приведет в порядок мысли.

Аджосси сходил в угол, вернулся с двумя чашками лапши и двумя рюмками. Подвинул низенький столик, сгрузил все на него.

– Сейчас, – сказал и опять ушел, уже к стене, оттуда приволок крохотную плиту. – Воды погреть, – объяснил и водрузил на нее железную миску с водой, пока Рён отрывал крышки с упаковок, доставал приправы. – Знаешь, а ведь я давно уже не ел ни с кем. А пакетики для меня открывали последний раз… Вспомнить бы…

Рён высыпал травки поверх сухих спиралей. Старику, себе. На столе рядом стояла уже наполненная рюмка, которую взял без возражений. Посмотрел только на бутылку, но что в ней – определить не смог. Ни одной этикетки и форма необычная.

– Водка.

Рён опрокинул в себя жидкость, моментально выбившую слезы. Поперхнулся, сглотнул. Облизнул защипавшую губу.

– Огонь.

– Ага, – удовлетворенно поддакнул аджосси и тоже выпил. – Вода кипит.

Пока лапша настаивалась, изучал своего гостя.

– Чего по ночам ходишь? Один и побитый? Деньги, в них беда?

Рён качнул головой и протянул аджосси палочки. В горле першило и, подозревал, перец в еде ситуацию не улучшит. Но вливать такой градус в голодный желудок тоже не хотел, поэтому принялся есть.

– На работе проблемы? – продолжил угадывать хозяин и сам себе ответил: – Нет, не похоже, что трясешься от страха, скорее, рвет на части, не можешь совладать с собой. Девушка?

Рён уже подавился, схватил рюмку запить, вспомнил, что там. Замер с поднятой рукой, а проницательный дяденька улыбнулся себе под нос.

– Ну кто же еще, – сообщил своей лапше, – может молодого красивого мужчину заставить страдать скудоумием?

Рён продышался.

– Это не так!

– Ты пей, пей, – подвинул аджосси ему рюмку. Ничуть не впечатлившись негодованием, покивал. – Пока мозг не отключишь, не сообразишь, что на сердце.

– Не девушка это вовсе! – Рён поразился, откуда у этого человека уверенность такая в чужих чувствах. – Аджосси! У меня ее нет даже!

– А хочется? – хитро прищурился старик. Рён моргнул.

– Что?

– Бесишься, потому что не можешь ее получить? На другого заглядывается? Или смелости не хватает подойти к ней? – Дяденька цыкнул и наполнил рюмки заново. – Я так долго сомневался, что вот, – обвел рукой гараж, – один остался. Ни жены, ни детей. Ни дома, брату оставил. И лет уже… Осталось только фантазировать, как бы все сложилось, разберись я в себе вовремя. Пей, пей.

Какая девушка, вяло подумал Рён, проглатывая огненную воду. Юми, что ли? Да и не думает о ней вовсе. А если и думает, то только вину ощущает и пытается отвязаться от образа директора Ли. Хотел было сказать это, но аджосси смотрел на него с состраданием и протягивал очередную рюмку.

Водка оказалась той еще мерзавкой.

Очнулся Рён от того, что между ребер что-то больно кололо. Пошарил рукой, отыскал бутылку. Отодвинул ее. Поморщился, пытаясь вспомнить, как оказался на полу. Уронил голову набок, встретился с посапывающим дяденькой. Тогда только похолодел.

Который час, была первая мысль.

Хён меня убьет, мелькнула вторая.

Рён сел рывком. Схватился за голову, его едва не стошнило. Замер, пережидая муть и стук в висках. Во рту стоял отвратительно гадкий привкус, воды поблизости не наблюдалось. Только еще одна бутылка, от вида которой захотелось лечь и умереть.

Сфокусировал взгляд на той стене, где должна была быть дверь. Пригляделся, прищурился – темно. Стоило встать на колени, как голова раскололась. К выходу Рён пополз, утыкаясь лбом в щебень для устойчивости.

– Спасибо, – просипел, опасаясь обернуться и потревожить хрупкое равновесие внутри. – Аджосси, я пойду.

Рассвет он встретил, трясясь у стены как пропойца со стажем. Судорожно хватая ртом воздух и озираясь в поисках воды. Ранние прохожие отводили глаза, торопливо пробегая мимо, а он все смотрел на них, на их спины, и молился об одном звоночке. Попытался представить свою реакцию на такое существо, встреченное спозаранку, но думать об этом было тошно. Тогда сполз, сел на землю в надежде, что ему хоть скорую помощь вызовут. Куда-то идти самому сил не было.

Сидел так, периодически проваливаясь в прострацию, пока не сжалилась одна из уборщиц улиц. Позвонила по указанному номеру и попросила забрать человека.

* * *

Мин Мэй очень быстро вычислила, что бегали они с инженером Шином в одно время, и с некоторых пор высматривала его на той беговой дорожке. Даже дочери сказала об этом, раз уж ей так понравился молодой мужчина. Юми, правда, обняла крепче подушку и посмотрела на маму так, что больше предложений проснуться пораньше не поступало.

Он никогда не пытался пересечься с ней маршрутами и, насколько видела, был в наушниках. Так что подозревать работника в том, что красуется, оснований не было. Бегал да и бегал, целиком занятый собой; Мин Мэй просто отмечала, что он был. Только вот, впервые не увидев знакомую фигуру с полотенцем на шее, встревожилась.

Привыкла, подумала. И фыркнула. Как к скамейке, которую вдруг убрали с обычного места. Да, сказала себе, точно так и есть.

И все же, направляясь на работу, несколько раз превысила скорость. Отругала себя.

На парковке, выйдя из машины, нос к носу столкнулась с Юн Кан Тэ, очевидно, поджидавшим директора немало времени. Выглядел один из акционеров ЮНИМ Групп откровенно разгневанным. Явился даже без обычных своих цветов, дешевого способа выставить Ли Мин Мэй легкомысленной особой с толпой поклонников.

– Господин Юн, – поздоровалась Мин Мэй, глянув на часы: не опоздала. Тогда улыбнулась свободнее. – Нас не предупредили о вашем визите…

– Директор Ли, – процедил Юн Кан Тэ. Грузный, невысокий и сварливый, не скрывал своего отношения к выскочке, коей считал Ли Мин Мэй, обошедшей его сына и усевшейся в директорское кресло. – Президент Лим, и не только он, обеспокоен готовностью документации.

– Я направила отчет вчера. – Мин Мэй удивилась. – Мы укладываемся в сроки, в бюджет, так что никаких проблем не будет.

Юн Кан Тэ откинул голову назад. Его надменная ухмылка Мин Мэй не понравилась совершенно.

– Вы наняли двух архитекторов.

Мин Мэй осторожно кивнула, стараясь угадать продолжение.

– Сами не справляетесь?

Мин Мэй улыбнулась шире.

– Господин Юн, таких специалистов упустить я не могла. Когда увидите их работу, вы и сами поймете, что они – ценное приобретение для ЮНИМ Групп.

Юн Кан Тэ подарил ей такую же фальшивую улыбку прежде чем уехать, а Мин Мэй, поднимаясь в лифте на свой этаж, пылала яростью. Знала, что акционер только и ждет, когда она оступится, надеется усадить в ее кресло своего сына. Поэтому в который раз похвалила себя, что послушалась интуиции и приняла в штат двух инженеров, один из которых оказался настоящим бриллиантом по словам начальника Чхона.

Этот бриллиант следовало беречь.

Зайдя в офис, сразу окунулась в атмосферу переглядываний, перешептываний. Нездоровая вещь для этого места, будто что-то скрывали.

– Секретарь Пак? – позвала секретаря. Са На уронила на стол телефон и вскочила.

– Директор Ли! Простите!

Мин Мэй приподняла бровь, когда мимо протиснулись две девушки из отдела дизайна с одинаковым и крайне непонятным выражением на лицах. Подошла ближе к столу Са На.

– Что случилось? – тихо спросила.

– Звонили из головного офиса, – Са На проследила за сотрудницами.

Судя по необычному оживлению, только звонили; ногами не дошли.

– И?

– Напомнили про отчет. Я отправила еще раз

«Как подло с вашей стороны, акционер Юн», – подумала Мин Мэй. Заострять внимание на звонке не стала, да и не в нем дело было, как казалось.

– У нас кто-то заболел?

– Попал в аварию, скорее, – так же шепотом ответила Са На и глазами указала вдоль коридора, как кошка практически заглянула за угол взглядом. – Инженер Шин. Явился в таком состоянии, что даже мне поплохело.

Мин Мэй крепче сжала ручки сумочки. Беречь, напомнила себе.

– Пусть зайдет ко мне.

– Директор Ли…

Мин Мэй уже открывала дверь в свой кабинет.

– Немедленно.

Секретарю Пак ничего не оставалось, как идти в отдел проектирования за инженером, на которого сегодня смотреть было больно, не то что заставлять работать. По пути прихватила стаканчик кофе. Просто так, ведь никто и не просил, но… Подумав, вернулась за вторым.

В небольшой кабинет проектировщиков умудрился втиснуться почти весь сердобольный, также падкий на сенсации люд. Облепили стулья, поверхности столов. Девушки из дизайнеров уподобились мухам и Са На махнула им, сгоняя со стен. Оттуда они перетекли к спинам, закрывающим инженера Шина. Никакого уважения, но разбираться с этим сейчас момент не годился.

– Инженер Вон! – перекричать гвалт было сложно, тогда Са На повысила голос: – Инженер Вон, вы здесь?

Люди зашевелились, расступаясь. Открыли стол и фигуру, согнутую над ним. Двумя руками человек держал голову и пытался смотреть в монитор, тогда как его друг мудрил что-то с пластырем. Рён вяло отмахивался.

– Где начальник Чхон? – секретарь Пак оглядела людей.

– Там, – многозначительно ответил Джи Су и поднял нос к потолку.

– Понятно, – Са На закатила глаза туда же и поставила перед Рёном два стаканчика. – Вам и инженеру Вону. Вы, – посмотрела на Джиона, – успокойте нервы, а вы, – подвинула кофе Рёну, – выпейте, чтобы запах перебить немного. Инженер Шин, вас вызывает директор Ли.

Господи, подумал Рён, совершенно расклеиваясь, что могло ей понадобиться в начале рабочего дня. Встал, постоял, наклонившись над столом. Осторожно дотронулся до опухшего подбородка. И вздохнул. Перекос Джиона, который тот пытался все же скрыть, подтвердил, что за последний час ничего в облике не изменилось.

– Говорил я тебе! – процедил Джион, жестами прося всех разойтись. – Иди в больницу! Нет же! Упертый мул!

Рён поймал сочувственный взгляд секретаря Пак и подумал, что, действительно, лучше бы отравился той водкой, чем предстать вот таким перед начальством.

Вышел в коридор. Челюсть тупо ныла после кулака, на губе то и дело проступала сукровица. Наверное, не раз падал в том гараже, потому что после того, как Джион его забрал с улицы и привез домой, обнаружил, раздевшись, на себе порядочно синяков.

Са На молча протянула салфетку.

– Директор Ли не сказала, по какому вопросу вызывает? – осмелился спросить Рён. Секретарь Пак вздохнула.

Перед дверью в кабинет Рён скомкал салфетку, сунул ее в карман и постучал. Получил приглашение зайти.

– Инженер Шин, – начала Мин Мэй, услышав стук двери. Подняла голову и у нее вырвалось: – О Господи, что с вами произошло?

Рён голову, напротив, опустил.

– Ничего серьезного, директор Ли.

Мин Мэй пораженно смотрела на работника. Попыталась отыскать его взгляд, но инженер окаменел, едва переступив порог. Тогда встала, вышла из-за стола.

– Инженер Шин. – Подошла ближе. – Вы что, на самом деле в аварию попали? Почему вы не в больнице?

Рён постарался дышать поверхностно и в сторону.

– Нет причин там находиться. Я в состоянии работать и…

Мин Мэй учуяла исходивший от него запах. Тяжело вздохнула.

– Пьяная драка?

Среди уксусного букета уловила иные нотки, невольно принюхалась. Поняв, что делает, одернула себя, начала краснеть. Нежелание смотреть ей в глаза невероятно раздражало, тогда нагнулась и заглянула в опущенное лицо.

– Я спрашиваю… – разглядела травмы отчетливее и ахнула, приходя в ужас. Машинально протянула руку, коснувшись ушиба. Рён отступил на шаг. – Что у вас с челюстью? И вы говорите, что вам не требуется медицинская помощь? – вскричала.

Рён удивился так, что поднял голову. Оббежал глазами лицо директора, оказавшееся настолько близко, что различил пульсацию в зрачках. Моргнул. Отошел бы дальше, только позади оказалась дверь; в нее и ткнулся спиной.

– Обычный ушиб. Вы правы, пьяная драка, – быстро сказал, опуская ресницы. Хмурясь все больше. Хотел взглянуть еще раз, но это стало бы подозрительно. – Вам не следует беспокоиться…

– Сядьте! – прикрикнула Мин Мэй, забыв уже, зачем вызывала его. – Быстро!

На миг ей показалось, что он сейчас посмеется над попытками командовать, развернется и уйдет. И все, что она сможет сделать в ответ – это уволить его. Ни уговорить, ни заставить не выйдет. Поэтому повторила медленнее:

– Инженер Шин, пожалуйста, сядьте на диван. Я хочу посмотреть, насколько серьезна была ваша драка. И губа у вас кровит, нужно обработать. Или… Мне вызвать настоящего врача?

Походило на угрозу. Рён помялся, но к дивану все же подвинулся.

– Просто посмотрите?

– Вы боитесь? – в свою очередь спросила Мин Мэй.

– Не то чтобы боюсь, – медленно произнес Рён, подыскивая слова. Пульс определенно подскочил выше нормы, не в силах угнаться за мыслями. – Считаю, что это ни к чему.

Директор Ли вызывала странные ощущения. Ее волнение заставляло что-то сжиматься внутри. Ее голос, напряженный, грозный, пробуждал воспоминания, ту ценность, что прятал ото всех. И лицо, которое запомнилось хуже всего, потому что смущение не позволяло глазеть; но общие черты сохранились в памяти.

Резко выдохнул, сев. Убеждал себя, что это плод воображения. Похожа, она просто похожа. Черты, голос, заботливость. Ведь все женщины такие – только дай кого полечить, человека, котика, без разницы.

Застучало сильнее в висках. Юми, ее дочери, было восемнадцать лет. А жили они с матерью на западном побережье страны, как сообщила. Перед глазами проносились картины забора, добрейшей нуны, протягивающей ему руку. И он сам, парящий от лучика теплоты.

– Инженер Шин, – прозвучал натянутый голос сбоку. Выдвинулся, задвинулся ящик, шаги простучали совсем близко. – С вами точно все в порядке? Странно выглядите.

– Простите, – тупо пробормотал Рён, уставившись в пол. Не узнал себя, так сдавило горло. – Наверное, удар был сильнее, чем думал. В голове муть стоит. Я…

Перед глазами мелькнула рука, и он отпрыгнул в сторону, впечатался в боковину дивана.

– В больницу. Вы правы, – вскочил. Мин Мэй застыла с ватным диском в одной руке и флакончиком антисептика в другой.

– Инженер Шин, – осторожно позвала. Рён споткнулся о ножку дивана, перевернул стул, пятясь спиной. Плечом утер губу, а на белоснежной рубашке заалело пятно. Мин Мэй пугалась все сильнее. – Шин Рён. Успокойтесь, пожалуйста. Хотите воды?

– Нет, – затряс головой Рён. Быть не может. Шансы двух людей случайно встретиться в пятидесятидвухмиллионной толпе терялись где-то ниже нуля, однако…

Попытался дышать ровнее. Хотя бы дышать. О своем невменяемом поведении думать не мог, мысли метались, причиняя вполне ощутимую боль. Похмелье сводило с ума.

Он просто помутился рассудком, от выпивки. В этом и крылась причина галлюцинаций. Придумал, надумал, дорисовал.

Подобрав объяснение своему бреду, Рён смог облегченно расслабиться. Даже выдавил подобие улыбки. Бросив быстрый взгляд на директора, решил, что его все же уволят.

– Ли Мин Мэй…

Мин Мэй изумленно воззрилась на него, тогда Рён сообразил, что сказал что-то не то. Потер лоб.

– Ваша дочь сказала, что вы жили у моря.

Мин Мэй уже нахмурилась, начала поглядывать странно. Антисептик поставила на стол.

– Похоже на сотрясение, – сказала серьезно. – Сядьте, я посмотрю реакцию на свет.

Колени дрожали от такого сотрясения; Рён обошел упавший стул, плюхнулся на диван. Может и правда…

Фонарик ослепил; моментально зажмурился.

– Черт, – простонал, закрываясь руками. Линзы, как мог забыть о них? – Директор Ли, я сносно себя чувствую, правда. Всего лишь похмелье. Могу я вернуться к работе?

Мин Мэй тут же вспомнила, зачем звала его.

– Начальник Чхон хвалил вас. – Воспользовавшись тем, что инженер прислушался, дотянулась до антисептика и отвинтила крышку. – Я бы хотела показать вам одну идею. Посоветоваться. Может… – смочила диск и зависла, разглядывая ранку в углу нижней губы. Нижнюю губу. Потрогала ее ватой.

Рён прислушивался к голосу. С закрытыми глазами, смутно ощущая, что его чем-то мазали: вся нижняя челюсть онемела.

– Больно?

Рён промычал, что нет. Ему стало интересно, как скоро директор Ли угорит рядом с ним. Наклонялась так низко, что чувствовал ее дыхание.

Резко открыл глаза и столкнулся с таким же перепуганным взглядом. Миг они смотрели в глаза друг другу, а потом Мин Мэй отпрянула стремительнее, чем до этого он от нее.

– Все! – выкрикнула. Рён поморщился.

– Спасибо, – прошептал. – Я могу идти?

Мин Мэй бросила порозовевший диск в ведро у стола.

– По поводу вашего совета, инженер Шин.

– Какого совета?

Какого совета, вслед за ним подумала Мин Мэй.

– У вас рубашка в крови.

Рён медленно покрывался холодным потом.

– У вас есть запасная, директор Ли?

Мин Мэй присела на край стола. Крайне странная поза для директора, на что ни один из них внимания не обратил.

– Инженер Шин, – голос ее внезапно стал прохладным. – Езжайте сейчас домой и приведите себя в порядок. Если вам станет хуже, обратитесь в больницу. В таком виде приходить на работу больше не нужно, к тому же я понимаю, что такое плохое самочувствие.

Рён вымелся из кабинета, говорить дважды не потребовалось. Даже не запнулся через порог, захлопнул дверь. На нее Мин Мэй уставилась в растерянности. И снова потянула носом воздух. Морозные нотки, едва уловимые в общем амбре, исходившем от инженера Шина. Давно уже забытые.

Похожим парфюмом пользовался ее муж.

Вздрогнула, соскочила со стола, когда дверь открылась вновь.

– Это я, – Чан Су Мин влетела в кабинет, едва не снеся диван на своем пути. – Этот… Человек караулил тебя на парковке! Я не успела предупредить…

Мин Мэй тяжело опустилась обратно.

– Встретились. Хоть без букетов на этот раз, только с угрозами. Онни, пожалуйста, в следующий раз проследи, чтобы этот человек не подчищал почту.

* * *

Ко времени возвращения Рёна в кабинет начальник Чхон разогнал толпу, внутри остались только сотрудники отдела. Ни одного лишнего человека, если не считать секретаря Пак, занявшую один из свободных столов.

– Директор Ли приказала проследить, что вы ушли отсюда, – сообщила, едва Рён успел зайти. Пожала плечами и встала. – Идемте, инженер Шин, к лифту, я вызвала вам такси.

Рён ошеломленно смотрел в напудренное лицо, с которого, боялся, вот-вот отвалится пласт.

– Я на машине…

– Инженер Вон за рулем, я видела, – Са На угрожающе улыбнулась и указала на дверь. – Берите свой пиджак и спускайтесь, водитель ждет. На случай вашего сопротивления директор Ли разрешила мне лишить вас премии и потратить ее на ваше пребывание в больнице.

Санг Ши Ву прыснул в кулак. Начальник Чхон рассматривал окно.

Рён решил не спорить. Чувствовал себя на самом деле паршиво как никогда. Только теперь похмелье не имело никакого отношения к тому зверю, что скребся внутри.

– Сонбэним?

– Выздоравливай, инженер Шин, – рассеянно отозвался начальник, думая явно не о несчастном сотруднике. Джион помахал рукой на прощанье.

Рёну ничего не оставалось, как спуститься вниз, сесть в такси и ехать домой. Водитель поглядывал на пассажира, однако комментировать ничего не стал; ни внешность, ни тошнотный шлейф, ни вид побитой собаки. Подъехав к нужному дому, не взял даже денег, сказав, что поездку уже оплатили.

Пожилая аджума у лифта ужаснулась повторно, а потом вспомнила, что уже встречала соседа на рассвете. Тогда неодобрительно покачала головой и постаралась, чтобы Рён это заметил. Он заметил.

Зашел в квартиру, закрыл дверь. Постоял, упершись взглядом в стену. Механически скинул одну туфлю, потом вторую. Нащупав крючок, пристроил туда пиджак, лишь бы руки не занимал. Все думал. Думал и не мог поверить, хотя уже поверил. Не мог принять. Не мог понять, как вляпался в такую лужу.

Как она вообще оказалась женой того человека, На Му Хёна. Почему она переехала в Мокпхо, ведь городов в Корее полно всяких разных. Как его самого угораздило из всех автобусов выбрать именно тот, что ехал в Сихву, вдобавок прилипнуть к забору ее дома. И зачем она вышла в тот момент, а он не сбежал. Еще и приезжал потом не раз. Еще и умирал от волнения, придумывая подарки. Исключительно для нее растил клубнику.

– Придурок, – прошептал. – Какой же ты придурок, Шин Рён.

И что теперь говорить Джиону, не знал. И как теперь продолжать врать всем, тоже не понимал. Особенно этой женщине, спасшей его и согревшей в тот момент, когда терял веру в людей. Превращался в одержимого, а нуна взяла и улыбнулась ему, грязному побитому мальчишке. Вымыла, одела и накормила. Просто так. Не побоялась привести в дом неизвестно кого, а ведь он мог быть болен, заразен. Мог оказаться мошенником в конце концов.

Могла ли эта женщина обмануть? Горела отчаянная вера, что нет, не стала бы она подделывать документы. Та нуна, которую знал когда-то, не опустилась бы до подобного. У нее глаза были такие чистые, такие добрые. Получив хороший пинок от жизни, она не обозлилась, как он сам, как Джион.

Понял, наконец, что за печаль ее окружала. Уткнувшись лбом в стену, смотрел. До рези в глазах таращился на извилины в штукатурке. Пока не помутнело в голове, тогда только сообразил, что едва дышал все то время, что стоял у двери.

Сделал шаг, другой, нащупал ручку. Повернул ее, ввалился в ванную. Стянув с себя испачканные вещи, бросил в корзину, сам забрался в душевую кабинку. Открыл воду.

Наверняка отдала ему вещи мужа. И кеды, которые таскал до тех пор, пока не стали напоминать образец для штопанья. Только когда починка оказалась бессильной перед всеми дырками, решился заменить их другими.

Горячая вода обожгла раны, добавил холодной. Опустил голову, глядя, как стекает вода с волос.

Зря не остался тогда, под Новый год. До сих пор жалел об этом. Особенно грустно было, когда ребята все заперлись в одной из спален. Джион хотел остаться с ним, но Рён соврал, что будет спать. Не стал портить праздник другу только из-за того, что сам никак не мог поладить с До Юном. Тот мальчишка и дал прозвище Ён, тащившееся за ним до самого выпуска. Иногда Рёну даже нравилось представлять себя никем, оставаться в тени. Меньше ожиданий, нет разочарований.

Признаться ей во всем, прямо посмотреть в глаза и сказать?

Рён обтер лицо и тут же вскинул голову вверх. В широко открытые глаза снова залилась вода.

А зачем, спросил у потолка, если проще исчезнуть. Нуна никогда не узнает о том, насколько неблагодарным может быть тот, кому однажды она протянула руку. Это избавит ее от разочарований.

Глаза щипало, прижал их пальцами. Надавил.

Только вот Джион вряд ли согласится на новый план, ведь его отец в тюрьме. Он останется и… Что он станет делать, было неясно, но, судя по его настрою, ничего хорошего.

Пока сковыривал себе глаза, смыл в канализацию обе линзы, а они были последней парой. Стало совсем тошно. Рён выругался и схватил бутылку шампуня. Сильно хотелось бросить его в стену, на пол; без разницы, лишь бы что сломать. В результате почти все из бутылки вылил на волосы и стоял, покрываясь пеной, как слюнявая цикада.

Джион, на время обеда приехавший домой проведать товарища, застал странную картину.

– Что ты за помойку устроил? – ошеломленно оглядел забрызганные стены, лужи на плитке.

– Помывку?

– Может, и ее, разницы особой не вижу, – Джион открыл корзину, заглянул туда и закрыл. – Унеси свои вещи на гигиенические процедуры. Желательно подальше от нашей стиральной машинки.

Рён кивнул и принялся домывать полы.

– Ты как? – голос друга чуть смягчился. Рён повторно кивнул, возя по полу тряпкой. Выглядел до того жалко, что тряпку Джион отобрал и указал на выход: – Иди и ляг. Отоспись. Вечером мы идем в бар.

– Я не могу, – пробормотал Рён, оставаясь протирать плитку голыми коленями. Джион недовольно сдвинул брови. – Линзы потерял.

Джион сообразил быстро, молчал недолго.

– Ну почему у тебя все через пень? – всплеснул руками. Беспомощно, возмущенно. И уставился на опущенную голову.

– Вот такой вот я, – огрызнулся Рён. Глянул на друга из-под бровей, встал. – Отдай тряпку, дотру лужи. Я разлил, я и приберусь.

– Рён…

– Отдай! – прикрикнул Рён, злясь. На себя, на то, что у него все через пень. Нащупал тряпку. Дернул на себя, словно убрать воду стало важнейшей задачей. – Я схожу в оптику. Куплю!

Джион покусал губу. Светлейшая, медовая радужка глаз друга завораживала, на самом деле жутко сожалел, что Рёну приходится ее скрывать. Но цвет редкий, а чересчур внимательные могли отыскать сходство с сыном главного акционера Шин Сео Групп. Этого друзья стремились избежать: о мальчике все забыли и отлично.

– Сиди дома, горе, – решил в итоге. – Я заеду, сам возьму. Черные, да?

– Темно-карие. И… Я не уверен, что… Хён, я помру, если добавлю что-то, даже пиво. Давай не сегодня…

– Пить буду я. Ты возьмешь на себя организацию допроса. Я уболтал инженера Санга на ужин.

* * *

Бар Джион выбрал на самой окраине района, на берегу реки Ханган. Цены там кусались, зато виды радовали глаза посетителей. Первый этаж шумел живой музыкой, поэтому столик Джион заказал на втором, где звуки сильно приглушались. Свет не бил в глаза, столики отделялись друг от друга перегородками, что позволяло получить относительное уединение.

Удивительно, как вкусная еда и отличная выпивка способны раскрепостить человека. Санг Ши Ву пришел в полнейший восторг, оказавшись в чудесном месте, а, поняв, что вместо соджу к ужину подадут импортный коньяк, отчаянно полюбил коллег. И, угощаясь превосходным напитком, поражаясь салату из медузы с пастой кочхуджан¹⁰, радуясь ломтикам говядины ханву, заправленной чесноком и нежнейшим соусом, жадно оглядывая заставленный закусками стол, который Рён даже боялся предположить во сколько обошелся им, с охотой болтал обо всем, что видел, слышал или знал. Тем более, пил с коллегами из своего же отдела, имеющими доступ к тем же документам, что и он, поэтому язык его не слишком придерживался.

Договорился и до проекта. Сказал, что он гениален. Точен и аккуратен, будто ювелир его выполнял; так верно сделаны все расчеты. У Рёна голова закружилась, едва осознал, что инженер Санг имеет в виду оригинальный чертеж. Подняв глаза, увидел, что взгляд Джиона устремлен на него. Выглядел друг очень злым.

Домой возвращались в гробовом молчании. Джион, скорее, в отключке, закрыв глаза и обмякнув на заднем сиденье такси. Рён – в непрерывных размышлениях о профессионализме автора проклятого моста.

У самого дома Джион очнулся. Проспался. К сожалению Рёна, протрезвел до степени осознанности.

Поругались они, едва переступили порог квартиры.

– Входит в привычку, – сказал Рён, едва друг завелся. Уличный шум отвлекал, пошел закрыть окно. И так голову всю сломал о тупиковую ситуацию, выслушивать коньяком навеянные выводы сил не осталось. – Голова трещит. Нужно уложить там все.

– Этот… – Джион скрипнул зубами. Прошел в спальню.

– Разуйся.

– Умник! – одна кроссовка улетела в коридор. Куда-то приземлилась, что-то грохнулось. Рён подумал о держателе зонтиков. – Идеальный проект! Ювелир поганый!

Рён сел на край кровати. Идеальный, вертелось в голове. А ведь не впервые слышал об этом. Да и сам пришел к такому же мнению, причем он оценщиком был до безобразия предвзятым и крайне заинтересованным.

– Хён, – позвал. Медлил, понимая, что сейчас начнется ад, но не давала покоя мысль: – Ты допускал хоть раз, что он может быть невиновен? Ну… На Му Хён?

Джион, услышав, оторопел. Сузил глаза и крепче ухватился за косяк.

– Хочешь сказать, что это мой отец? – тихо спросил. – Мой папа, да? Рён?

Рён смотрел в пол.

– Знаешь, чего я боюсь?

– Чего? – рявкнул Джион.

– Привычки, – глухо проговорил Рён. – Привычки, которую мы вдолбили друг в друга, которая росла вместе с нами и набиралась сил с каждым ударом, с каждой насмешкой. С видом счастливых ребятишек, гуляющих со своими родителями. – Помолчал, рассматривая свои пальцы. Настроение Джиона не разбиралось; его молчание оглушало, поэтому торопливо добавил: – А что, если мы ошиблись? Ведь… – Сжал переносицу. Пульс чувствовал даже на ней. – Сколько людей разбиралось в том деле? Полиция, следователи, прокуроры, судьи. Под лупой изучали каждую букву, цифру. А мы, двое мальчишек, решили, что умнее всех?

– Это из-за них, да? – ожесточенно бросил Джион. С размаху ударил по двери. – Из-за директора и ее дочки? Стоило только увидеть их, таких милых, – и растерял все мозги?

– Хён…

– Рён! – закричал Джион, окончательно теряя самообладание. – Рён! Как язык поворачивается? На счету моего отца пять… Пять! Высотных жилых зданий, отель! Два аттракциона в парке! Молчу про все детские площадки, которые он инспектировал и вводил в эксплуатацию! И все… – задохнулся в гневе, глотнул воздуха. – Все стоят, все до единого! Ты меня сейчас убеждаешь в чем?? Что он пропустил ригели опор с проволочкой вместо арматурных каркасов? Такое разве можно потерять где-то? В уме ли ты?

Гений, потерянно подумал Рён. Гений. Он не мог так ошибиться, просто не мог.

– Соседи за стенами, не кричи так, – смежил веки и прислонил затылок к стене. – Я услышал тебя. Нам нужно увидеть эти чертежи, тогда сразу станет понятно, кому они принадлежат. Руку отца ты узнаешь?

Джион яростно раздувал ноздри.

– Хорошо. Я достану их.

6.

Всю неделю Рён успешно притворялся больным, а Юми на все сообщения и звонки получала вежливые извинения. И отказы в просьбах навестить его. Взял паузу, оставив ситуацию висеть до тех пор, пока не определится с направлением. Единственное, о чем не подумал, а Джион проглядел – утренние пробежки, которые вошли в привычку. А бегал он каждый день. Как-то вышло, что несколько дней из дома выходил позже.

Но не спалось никак, просыпался много раньше солнца. Лежал и пялился в потолок, в стены, в телефон. Частично вдумывался в новости, частично уходил в мысли о том, как вести ему себя в офисе.

Когда стало уже невмоготу валяться, встал. Оделся, умылся. Сунул в карман телефон и вышел на улицу, в прохладный молчаливый рассвет.

Директора Ли не встречал неделю, и в этот раз расслабился; не смотрел по сторонам. Поэтому свернуть не успел, оклик услышал даже через наушники и машинально притормозил. Дернулся вперед, поняв, кому принадлежит голос, опять остановился. Теперь срываться и бежать со всех ног было глупо.

Развернулся, освободил уши. Обреченно смотрел, как она приближается.

– Директор Ли.

Мин Мэй запыхалась. Чуть улыбаясь, остановилась на дорожке, по которой никогда не бегала, и прижала руку к груди, придержав вылетающее сердце. Помахала второй, прося подождать немного.

Сидя у фонтана, как обычно, не спускала глаз с деревьев, разделявших ее маршрут и территорию инженера Шина. Всю неделю высматривала его. Хотя его товарищ и заверил, что у него лишь легкое сотрясение, все равно беспокоилась, потому как, покидая офис, Шин Рён вел себя до ужаса невнятно. Все странности велела себе списать на его состояние.

Не списывалось.

– Директор Ли, – тем временем пораженный Рён проследил ее путь. – Вы что, по газонам бегаете?

Мин Мэй продышалась. Выпрямилась.

– Хотела спросить, – вдох, выдох. Достала бутылочку с водой. Она оказалась пуста. – О вашем здоровье. Опухоль уже спала, как вижу. Сотрясение вас не беспокоит?

Рён машинально протянул Мин Мэй свою воду.

– Да, все хорошо. Со следующей недели я выйду на работу.

– Вот и отлично. Потому что…

Рён приподнял бровь.

– Потому что – что?

– Интересно, – Мин Мэй тихонько рассмеялась и огляделась. – Вы так рано встаете. В такое время никого не выгонишь бегать.

– А, это, – Рён глянул на краски, расплескавшиеся по небу. Синева становилась все гуще. – Привычка из… детства родом. – Склонил голову набок. – А вы?

Мин Мэй глотнула воды, подняла бутылочку.

– Спасибо. Вы второй раз меня выручаете. – Закрутила крышку. – Тоже привычка. Я выросла в деревеньке, люди там рано ложатся и рано встают.

Рён на миг прикрыл глаза. Паника сжала сердце, страшно побледнел. Под видом того, что устал, прислонился к стволу вишни. Скорее, свалился на него в поисках опоры, чувствуя себя совершенно больным.

– Директор Ли…

Свет ослепил, застучал молоточками под черепом. Слова, которые рвались наружу, запершили в горле, застряли там. Теплота взгляда директора Ли становилась попросту невыносимой. Будто Ли Мин Мэй видела насквозь его натуру, читала…

– Мама!

Крик разнесся в воздухе, заставив Рёна очнуться, и он схватился за полотенце, уже все мокрое, спрятал в нем лицо.

– Простите…

Мин Мэй быстро заморгала. Сжала бутылку и пластик захрустел. Резко, противно; этот звук заставил опомниться.

– Мама! Вот ты где! – к ним бежала Юми. Прыгала через цветы совсем как ее мать перед этим. – Я решила тоже прогуляться. О!

Рён выглянул наружу.

– Госпожа На. Доброе утро.

– По имени, помните? – ярко улыбнулась Юми. Мин Мэй перевела взгляд с инженера Шина на сияющую дочь. Молоденькую, красивую, полную надежд и мечтаний, так трогательно смотревшуюся рядом с высоким и статным мужчиной.

И подумала, что родитель тут точно лишний.

– Что ж, – проговорила. Расстроилась до ужаса, изо всех сил изображала жизнерадостность. Надо отдать должное многолетней работе с людьми: на лице отразилось ровно то, что и должно было. – Вы бегайте, а мне пора.

Рён подался было вперед; замер, натолкнувшись на искреннюю радость Юми.

– Я вернусь… – сказал, мечтая прибить себя в тот момент. Улыбка тихонько сползала с личика девушки, сменяясь разочарованием, и, понимал, что он тому виной. – Домой вернусь. Голова побаливает. Думаю, рано вспомнил о беге.

Мин Мэй тоже замедлилась.

– Инженер Шин, – сообщила нейтрально. В точности как директор Ли могла бы сказать в офисе. – Мы собираемся в Йоджу. Посмотреть местность, произвести оценку грунта, геологических и климатических условий. Через неделю. Надеюсь, к тому времени вы поправитесь настолько, что сможете присоединиться к команде.

Юми печально разглядывала свои кроссовки.

* * *

Просидев неделю в четырех стенах, был рад вернуться в коллектив, пусть и несколько чудной.

Едва поверил своим глазам, когда секретарь Пак встретила его со стаканчиком латте, за которым ей наверняка пришлось идти не к кофемашине, а в магазинчик. Джион ничего не получил, чему сильно поразился. На Са На глянул с какой-то обидой.

Чему Рён не удивился, так это круглощекой Бо А, проводившей его от самого лифта до отдела и что-то щебечущей, во что вникнуть не смог, потому что одновременно справлялась о здоровье аджума, которой начальник Чхон наглаживал руки в баре. Взял себе на заметку узнать, кто это.

Дойдя до двери, аджума куда-то свернула, как и не было ее. Бесследно исчезла, полезное умение. Рён хмыкнул.

– Хён, а она из какого отдела?

– Чан Су Мин, корпоративный секретарь, – Джион со значением покачал в воздухе пальцем. – Это тебе не просто помощник. Она вроде ниточки между этим офисом ЮНИМ Групп и остальными.

Рён почесал лоб. Запомнил. Открыл дверь в кабинет.

Его и не заметили. Начальник Чхон отсутствовал. Джи Су изогнулся спиралью на стуле, а коллеги со своих мест следили за ним.

– Что такое? – спросил Джион, наблюдая за попытками почесать спину. – Рука не выворачивается?

– Да, – пропыхтел Джи Су.

– Вывернуть?

Рён расхохотался и прошел к своему столу. Некто заботливый включил ему компьютер и поставил в пенал цветочек.

– Доброе утро, – приветствовал коллег и сел на стул. Потянулся, огляделся. – Рад вас всех видеть.

Мун Джи Су показал на свою спину, прося почесать.

Бездельничал народ недолго – начальник Чхон вернулся, не прошло и получаса. Довольный донельзя, будто посетил шикарный обед. Рёну обрадовался.

– Наконец-то! – воскликнул, а его подчиненный начал подозревать, что радостно из них двоих будет только начальнику. Лоб прорезала складка. – Директор Ли предупредила о поездке в Йоджу? Да? Вот и хорошо. К этому времени мы должны иметь на руках не сырые черновики, а уже что-то, с чем можно работать и править. Так что…

Джион одними глазами спросил, нормально ли все. Рён показал, что да.

На обед Рён остался в офисе. Джион сходил в кафе, принес готовый рамен и два гамбургера. Поставил перед другом его порцию.

– Йоджу не стал для тебя сюрпризом? – поинтересовался, не глядя на Рёна. – Знал?

– Знал, – вздохнул Рён. – Встретил директора на пробежке.

– Когда?

Рён не хотел признаваться в том, что уже четыре дня скрывает разговор с Ли Мин Мэй. Не анализировал даже для себя, почему это так важно. И до сих пор не признался Джиону, что она – именно та нуна, ради которой сбегал из детдома. Сбегал упрямо, заведомо зная, что скрыть не выйдет, следовательно, наказания не избежит.

– Сегодня, – коротко ответил и забил рот булкой. Промычал, что работать нужно, после чего взялся за проверку своих расчетов.

Казалось, Джион всерьез стал его подозревать в неискренности. Всякий раз, ловя на себе задумчивый взгляд, вынуждал себя не замечать этого. В итоге нервничал больше положенного, мог на ровном месте покрыться краской. И делал такие грубые ошибки, что к вечеру начальник Чхон решил поговорить с инженером откровенно.

– Скажи, – встал за стулом, положил руки на плечи Рёна. – Ты из больницы сам ушел, да?

Джион недоуменно поднял глаза на начальника. Посмотрел на друга.

– Нет, сонбэним, – начал Рён. – Я и не…

– Сотрясение не шутка! – повысил голос начальник, не дав Рёну договорить. – Можно и без мозгов остаться! Совсем! Дурачком на всю жизнь! Сбежал оттуда, да?

Рён прикусил язык от неожиданности, поморщился. Попытался обернуться.

– Сонбэним, я не лежал…

– Инженер Шин! Ты должен сходить к врачу!

Ши Ву прошептал что-то про мозги, его сосед затрясся от смеха. Начальник Чхон вздохнул, как не слыша их.

– Молодой еще, не понимаешь…

Рён согнул спину.

– Да. Я схожу к врачу, – проще согласиться, чем объяснить. – Сделаю, как вы сказали.

– Вот и иди, – удовлетворенно заключил начальник Чхон и освободил плечи инженера от бульдожьей хватки. – Шесть часов почти, ничего страшного, если на десять минут раньше работу закончишь. Чтобы завтра пришел полностью здоровым.

Щедрость начальника впечатлила всех. Джион закатил глаза к потолку. Жестом попросил подождать внизу, у машины, чтобы ехать домой вместе.

Но Рён не смог даже покинуть этаж, не говоря уже о здании. Секретарь Пак замахала руками, едва повернул к лифту.

– Директор Ли просила вас зайти, как закончите работу.

Мин Мэй, судя по кипе бумаг на столе, уходить из офиса еще не собиралась. Рён, постучав и получив приглашение зайти, против воли улыбнулся, вспомнив, как она топтала газоны в парке. Казалось, та Мин Мэй, в спортивном костюме, с небрежным пучком на затылке, и эта, в строгом костюме, с прической, стягивающей все волосы, с легкой косметикой на серьезном лице – два абсолютно разных человека. У них даже голос менялся в зависимости от окружающего пейзажа.

Ему не было видно, чем именно она занималась, но вид у нее был крайне сосредоточенный.

– Инженер Шин, – Мин Мэй склонила голову. В то время как Рён улыбался чему-то своему, она пыталась выбросить из головы его губу, которую смазывала антисептиком.

– Директор Ли, – Рён подошел ближе к столу. Мин Мэй отложила карандаш, выровняла его по краю листа.

Долго подбирала слова.

– Скорее всего, я вмешиваюсь не в свое дело, однако…

Начало прозвучало не так, как Рён себе представлял. Она вообще удивляла его постоянно.

– По поводу поездки? Начальник Чхон предупредил, что мы спешим, поэтому…

Мин Мэй покачала головой, тогда как работник искренне растерялся.

– Простите, наверное. Но я заметила, что после моего выговора, который вы, признаю, ничем не заслужили, вы стали избегать Юми.

Рён лихорадочно пытался вспомнить, о чем речь идет. Мин Мэй приподняла подбородок, чувствуя себя жутко неудобно.

– Не думайте, пожалуйста, что я против ваших отношений. Я просто волнуюсь.

– Каких отношений? – переспросил Рён.

– Вы и Юми, – Мин Мэй вздохнула, досадуя на инженера за непонятливость.

Рён нахмурился, сообразив, наконец.

– Директор Ли. Никаких отношений нет. – И не будет. Определенно нет, коробило от одной мысли. Направление определилось окончательно. – И не будет. Простите, конечно, но… Вам не нужно волноваться. Успокойтесь, пожалуйста, на этот счет. С госпожой На я обязательно объяснюсь. Мне очень жаль, что вежливость она расценила как нечто большее. Моя вина. Учту в будущем.

Выпалив это, Рён неожиданно почувствовал себя легко. Правильно.

Мин Мэй, напротив, потеряла дар речи. Забыв про карандаш, который все никак не вписывался в бардак на столе, запоздало подумала, с чего бы ей так смело утверждать, что существуют какие-то отношения, в которые она считает себя вправе вмешиваться с советами. Ведь Юми только призналась, что Шин Рён ей симпатичен. А сам инженер получил нагоняй, после которого вежливо промолчал.

Пришла мысль в голову, что выглядит, должно быть, комично и назойливо. Нет, поправилась, полной идиоткой. Ненормальной мамашей, которой не терпится сплавить дочку. Будто та древняя дева, а инженер Шин – ее последняя надежда.

Инженер Шин, была абсолютно права, улыбался. Еле заметно, своими странными глазами.

– У вас плохое зрение? – раздраженно буркнула. Переложила бумаги. Теперь придется искать, откуда взяла их. Все больше досады выбиралось на поверхность.

– Я должен ответить? – мягко спросил Рён. В корзине среди мусора заметил сломанные стебли цветов. – Да, я ношу линзы, однако они никак не влияют на мою работу. Я прекрасно различаю буквы, директор Ли.

Мин Мэй выдохнула.

– Простите. – Опустила голову. Ну вот, снова влезла в то, что ее не касалось. – Я позвала вас не поэтому. Пожалуйста, забудьте все, что я наговорила.

Она жутко смутилась. По скулам поползла краска, поэтому зарылась в свои бумаги, чтобы не смотреть на него. Рён воспользовался этим, чтобы оглядеть кабинет внимательнее. Серьезное хранилище макулатуры на самом деле. Отметил множество стеллажей и полок, понял, что и недели не хватит, чтобы все их обыскать.

– Помните, я хотела с вами посоветоваться? – Мин Мэй оторвала инженера от мысленного блуждания по книгам и папкам. Дождалась, пока Рён вернет ей свое внимание. – Насчет освещения.

Рён подошел ближе, стараясь не заглядывать в мусорную корзину слишком явно.

– Совет, о котором вы говорили, когда я… – прочесал волосы. Самому было неловко вспоминать, как поставил на уши весь офис. – О котором вы говорили недавно. На прошлой неделе. Что у вас есть идея, которую хотели бы обсудить.

Мин Мэй неуверенно улыбнулась, благодаря за то, что не стал развивать тему с Юми, и подвинула папку к краю стола.

– Я все думала, как бы протянуть фонари так, чтобы не слепили водителей, и в то же время с берега создать эффект шоу. Дело в том, что я зациклилась на этой идее и не лезет в голову больше ничего. А если и берусь за новый план, то в основу сам по себе ложится этот. Хотелось бы услышать свежее мнение.

Рён машинально взял документы.

– Директор Ли, – произнес. Папка оказалась тяжелой, работа была проделана немалая. Чуть сжал пальцы на коже переплета, опасаясь рассыпать бумаги. – Позвольте спросить, почему этим занимаетесь вы, когда у вас полный офис специалистов?

– Мне это нравится, – просто ответила Мин Мэй.

Нравится, повторил про себя Рён. Создавать то, что на первый взгляд неосуществимо; доказать, что самая дичайшая идея реальна. Сомневаться, парить и падать, не спать ночами из-за десятков вариантов решений. Сорваться с кровати, лететь из душа в поисках ручки и бумаги; что-то начать считать. А когда эта дичайшая идея подтверждается цифрами, то эйфория, приходящая на смену шатанию туда-сюда, непередаваема.

Все это было ему знакомо.

– Конечно, директор Ли. – Любопытно стало, это новшество тоже из архивов ее мужа либо придумано ею самой. Рён указал на диван. – Могу здесь?

– Да. Пожалуйста, устраивайтесь. Кофе хотите?

Рён за минуту успел представить, как директор варит ему кофе; поразиться, посмеяться над собой.

Мин Мэй позвонила секретарю Пак.

Рён позвонил Джиону, который успел забросать его сообщениями и с каждым неотвеченным звонком терял человеческий облик. Судя по поступавшим угрозам, сейчас приближался к стадии взбесившейся собаки.

– Могу попросить секретаря Пак передать инженеру Вону ключи от машины?

Са На, принеся две чашки кофе, ключи взяла. Уточнила только, где сейчас находится инженер. Проскрипев каблуками по полу, развернулась и ушла. Рён вздохнул и вновь отключил звук телефона.

Сказал, что Джион на парковке, пытается вскрыть автомобиль. Туда секретарь Пак и направилась. Пока ехала в лифте, успела обновить помаду на губах, ослепительно красную, распушила волосы. Облила себя духами и, как только лифт выпустил ее, двинулась в сторону нетерпеливо вышагивающего под фонарем человека. Предполагала, что он, проторчав час на улице, находился не в добром расположении духа. Разумеется, знала, что из всех коллег именно ее он хотел бы видеть в последнюю очередь.

Тем интереснее было наблюдать за ним, этим взрывным мужчиной. Он тратил на нее свои нервы с таким упоением, будто имел неограниченный их запас. Иногда даже сам старался пересечься в комнате отдыха, если день проходил ровно. Из чего напрашивался вывод, что все же он заметил секретаря Пак и по-своему привык к ней.

– Инженер Вон! – прокричала. Инженер Вон прекратил беготню вокруг машины. Сунул руки в карманы брюк и демонстративно вздохнул. Так это провернул, что заметно было издалека. Са На изогнула уголок губ. – Хотите, подвезу?

Джион вздохнул еще раз, теперь по-настоящему тяжело. Нерешительно глянул на часы, на телефон. Представил дорогу к метро. Прислушался к желудку, напоминающему о себе все чаще и противнее. Там словно толпа лягушек обживалась.

Са На с трудом сдерживала смех. Отвернулась, начала перебирать свою сумку, пряча там одни ключи, вместо них отыскивая ключи от своего Kia Sorento.

– Так что?

Любопытного гибрида она водила. Мощный черный внедорожник Джиона вогнал в ступор. Секретарю Пак больше подошла бы машинка розовая, а лучше – игрушечная.

– Механика? – осведомился. И с опаской посмотрел на острые шпильки туфель, протыкающие бетон.

– Механика, – подтвердила Са На. Мышцы уже сводило от усилий сохранить серьезность тона. – Инженер Вон, хотите повести?

Это было заманчиво. До того заманчиво, что даже позволил себе мысленно открыть дверь, сесть на место водителя, обхватить пальцами руль… А потом вспомнил, что секретарь Пак его сильно раздражает.

– Нет, спасибо.

– Вы только автомат водите? – в голосе Са На прозвучал искренний интерес. Джион сдавил кулаки в карманах.

– Конечно же… Нет, секретарь Пак, – произнес чрезмерно любезно. – Я вожу даже лошадь в упряжке. При случае прокачу вас.

Са На подбросила ключи и поймала их.

– За вами подъедет? Лошадь в упряжке? Или все же сядете в машину? Прохладно становится.

У Джиона ноги чесались подняться в офис и отыскать там Рёна. Достал телефон.

– Инженера Шина попросила задержаться директор Ли, – сообщила Са На тоном, напрочь отбившим желание звонить куда-либо. Медленно Джион погасил экран. – Из-за конкурса. Из-за… – Натянуто хмыкнула и открыла дверь автомобиля. – Если вы его ждете, то устраивайтесь тогда удобнее. Они, думаю, надолго засели за документы.

Джион сел в автомобиль, дальше ломаться не стал. Занял пассажирское сиденье и сразу пристегнулся. Уставился в окно, размышляя, о чем не досказала секретарь Пак.

– Я не учу наизусть адреса коллег, – вопросительный взгляд Са На обратился к Джиону. – Место назовете, куда едем?

Незамедлительно отозвался желудок, пробурчав что-то невразумительное. Джион его возненавидел.

– Кымхо-дон, улица Цьанто. Автобусная остановка! – выпалил громче, чем следовало.

Квартал, где роскошные многоквартирные комплексы соседствовали со старыми домишками родом, наверное, века из позапрошлого; широкие гладкие улицы переплетались с кривыми ступенями и извилистыми узенькими дорожками, пестрели расписанные стены одноэтажек. Чудесное местечко, сохранившее аромат старины; Са На любила побродить там в свободное время, разгадывать возраст построек.

– Где жареная курочка или ресторан? У какой остановки?

На лице Джиона явственно отразилось, насколько он вдохновился совместным ужином. Секретарь Пак предпочла этого не заметить.

– Я тоже еще не ела. Можем взять курочку и пиво. Рядом есть пара деревьев и лавочка. Посидим?

Ответа ждать не стала, завела двигатель и выехала со стоянки. Джион зацепился взглядом за серый Hyundai Рёна. Тот факт, что друг остался с Ли Мин Мэй, немного унял злость. Но только немного; не мог перестать кипеть при мысли, что Рён мог бы ответить на звонок, а не вынуждать в неизвестности стоять у машины. Сообщил бы раньше, Джион взял бы такси. Или поехал бы на метро. Сто лет там не был, правда, но справился бы.

Вместо этого задыхается в кожаном салоне в компании цветочного духа.

Опустил стекло, как утопающий хватанул ртом воздух, ворвавшийся внутрь автомобиля. Начала кружиться голова. И вряд ли от голода, скорее, угорел.

– Что-то не так, инженер Вон? – поинтересовалась Са На, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет-нет. Все в порядке, – выдавил Джион, косясь и стараясь по ее лицу угадать, нарочно ли искупалась в парфюме. Ничего не разобрал, даже не смог предположить: защитная маска из тонального крема и пудры на лице секретаря держалась мертвой хваткой.

Жуткая дева. Или старуха.

– С проектом какие-то затруднения? Начальник Чхон не паникует вовсе…

– Никаких затруднений, – кратко ответила Са На.

Где-то внутри вновь шевельнулась тревога, для которой не было никаких видимых причин. Джион отвлек себя тем, что принялся рассматривать руки, лежащие на руле, пробуя по ним угадать примерный возраст помощника директора Ли. Кожа на них была гладкой, казалась молодой, однако ничуть не удивился бы, узнав, что и там секретарь ухитрилась сделать какую-нибудь подтяжку.

За окном машины ровная трасса сменилась развязкой, и Джион указал на автобусную остановку перед поворотом.

– Там.

Са На кивнула. Свернула, поискала место, где можно припарковаться на противоположной стороне дороги.

– Я назвал вам улицу Цьанто, – заметил Джион. Секретарь Пак заглушила двигатель.

– Кымхо-ро ближе к закусочной, – отозвалась на реплику. И глянула на своего пассажира насмешливо. – Разве нет, инженер Вон? Странно, что вы путаете названия дорог в своем квартале.

Джион рывком отстегнул ремень безопасности, выбрался наружу. Выскочил, скорее.

– Знаете, секретарь Пак, я не голоден, – сказал. Рисковал, конечно: если окажется, что она старше него, он крупно влипнет. Но потратить остаток вечера, служа подушечкой для иголок, сил не находил в себе. Секретарь Пак как нарочно выбрала новенького своей целью и изводила, пользуясь тем, что не может ответить в той же манере. – В другой раз. Завтра, послезавтра…

Са На закрыла машину и указала на ярко освещенное окошко закусочной, где мелькали тени.

– Идемте, инженер Вон. Говорят, если человек голодный, он очень злой. А если еще и трезвый, то может покусать кого-нибудь. Я вас угощу, и мы просто посидим. В тишине, если хотите, – пройдя немного вперед, обернулась. – Мне не хочется есть в одиночестве.

Джион застрял на тротуаре, оцепенело глядя на секретаря. Одна бровь ее поднялась вверх и этим вдруг нарушила всю жуткую гармонию лица. А, может, тени так легли, но Джиону она на миг показалась живой. Настоящей. Человеком, который также не любит пустой стул напротив себя и стремится всеми силами усадить на него кого-то. Пусть и того, с кем не слишком ладит.

Еще раз оглядел ее машину.

– Да… – проговорил озадаченно. Как прозрел. – Конечно. Поужинаем вместе. Почему бы и нет?

Са На уже успела сделать заказ к тому времени, как Джион взял себя в руки. Протянула ему две банки пива, достала карточку.

– Я заплачу, – Джион успел первым. Сам поразился своему порыву, но приложил к терминалу карту и забрал у улыбающегося продавца пакет с жареными крылышками. – Показывайте, где тут огрызок парка с двумя деревьями и лавочкой.

Са На пожала плечами, убрала карту в сумку и вытянула руку левее.

– Там, недалеко. Надеюсь, никто не занял место.

Скамейка притаилась между двумя кленами. Накрылась с двух сторон густой листвой, точно деревья взялись за руки. Дальше темнели кусты, за ними высился фонарь, подкрашивая все оранжевым цветом. Дорога проходила близко, ревя непрерывным гулом потока машин.

Атмосферно, подумал Джион, не знавший, что рядом с закусочной существовал подобный уголок. Если заткнуть уши, то вполне можно представить, что забрел в настоящий парк.

– Секретарь Пак…

– Можно просто Са На, – отозвалась Са На. – Мы в не офисе.

– Секретарь Пак, – упрямо возразил Джион и поставил пакет с едой на лакированные доски. – Это не свидание.

Са На рассмеялась. Не в своей язвительной манере, а обычным, приятным смехом. Протянула банку пива настороженному мужчине.

– Конечно, нет. Свидание у меня будет завтра. А сейчас у нас ужин коллег. Не переживайте так, инженер Вон, вам не грозит принудительная свадьба из-за нескольких жареных крылышек.

Джион смахнул с глаз волосы. Сжал пальцы на банке так, что она хрустнула. Уговаривал себя не заводиться снова.

Стало вдруг безумно интересно, что за парень согласился на свидание с этой языкастой особой.

– Секретарь Пак, сколько вам лет? – вырвалось у него внезапно. На ее банке отпечаталась помада ярким пятном, отчего подумал о слоях краски на губах. Становился одержим мыслью увидеть ее без всего этого раскраса.

– Я младше вас, инженер Вон, – ровно сообщила Са На. Не слишком охотно, как показалось Джиону. Склонила голову так, что ее темные глаза неясно заблестели, поймав свет фонаря, пробравшийся сквозь листву. – Или вам нужна точная дата?

Опять она умудрилась переврать вопрос так, словно его интересует ее день рождения. Будто собрался подарки готовить заранее.

Джион оторвал кольцо с банки и одним глотком выпил половину.

– Вы из Сеула?

– Да.

– Учились где?

– ХУФС.

Джион впечатлился, не смог скрыть этого. Откинулся на спинку скамьи, пытливо разглядывая секретаря Пак, жующую куриное крылышко.

– Иностранные языки? Хангук Университет? Ничего себе! – Серьезная машина, престижный университет совсем не вязались с нахалкой Пак Са На. Похоже, секретарь не так проста, как хочет казаться. – Секретарь Пак, почему вы преследуете меня в офисе?

Са На вытерла салфеткой рот и размазала помаду.

– Вы ни с кем не общаетесь, как я заметила, – потерла еще сильнее. Посмотрела на красную салфетку и усмехнулась. – Подумала, что надо вас подтолкнуть к коллективу. Немножко совсем. – Подтянула к себе пустой пакет, не обращая внимания на упавшую челюсть соседа по скамье. – Теперь у вас есть причина жаловаться коллегам на меня, а они вас поддержат. Невесть какое, – пожала плечами, – но все же сближение. Не благодарите.

Она не боялась выглядеть чучелом, оторопело подумал Джион, наблюдая, как секретарь Пак собирает в пакет мусор и встает. Для этого нужно обладать непробиваемой броней.

Она не моргнув глазом пояснила красивому молодому коллеге, что испытывает к нему лишь жалость, поэтому пытается влить его в коллектив доступным ей способом. Для этого нужно быть куском льда.

Джион почувствовал себя уязвленным подобным пренебрежением к собственной персоне. Много чего было в его жизни, но чтобы вот такая откровенная милостыня, да еще от кого?

– Я сам выброшу, – резко сказал и отобрал пакет. Бросил туда пустые банки из-под пива. Преувеличенно вежливо прорычал: – Спасибо за ужин, секретарь Пак!

– Вам спасибо, – как ни в чем не бывало отозвалась Са На. – Вы же угощали, инженер Вон. Сами дойдете домой или все еще требуется водитель?

Подбородок Джиона дрогнул.

– Вам самой не помешал бы водитель. Вы пили. – Тряхнул пакетом, звякнули пустые банки.

– Лошадь вызову, – невозмутимо отозвалась Са На, доставая телефон. – В упряжке.

Джион стиснул челюсть крепче. Мотнул головой и ушел, обогнув кусты, к дороге. Шагал, ударяя пятки об асфальт, кипя от злости; пропустил мусорные контейнеры, пришлось возвращаться, чтобы выбросить пакет.

За весь вечер ни разу не вспомнил о Рёне.

* * *

Рён устало прошелся по лицу руками, растер шею.

Он уже перебрался за стол директора Ли и вместе с ней изучал схему расположения фонарей, а Мин Мэй объясняла по ходу.

– Выше.

– Что?

– Выше, я бы расположил фонари выше. Буквально на метр поднял. Это решит вопрос с глазами водителей грузового транспорта и не испортит внешний вид.

Мин Мэй прикусила палец, думая.

– Столбы станут длиннее и толще, само собой. Как зубочистки будут торчать.

Рён уложил спину в кресло и оно мягко обволокло его, утопив как в геле.

– Директор Ли… – Пожевал губу. Еще раз глянул на зарисовку. – Вы не думали сделать монолитом? В смысле… – Сел ровно, взял карандаш, прочертил плавную линию, соединив волной верхушки осветительных столбов. Подумав, добавил еще линий между уже начерченными. – Вот так?

– Вес увеличится на опоры, если добавлять что-то, – разумно указала Мин Мэй, разворачивая к себе чертеж: смотрелось интересно. Необычно и смело. Мысленно уже прикидывала добавочный вес. Глаза загорелись; мелькнула мысль, что надменный Юн Кан Тэ зубы сотрет от злости. Мстительно пнула ведро с цветами под столом.

Рён неуловимо усмехнулся и кивнул.

– Согласен. Это учтется, само собой.

– Мост станет как мамонт, неповоротливый, громоздкий?

– При правильном освещении он станет воздушным. Неон. Причем внутри можно использовать один цвет, ориентируясь на удобство водителей, а снаружи – другой, друг другу они мешать не станут.

Мин Мэй живо повернулась к инженеру.

– Вы видели такое?

– Не плагиачу ли я? – понимающе перевел Рён, неосознанно любуясь уголками губ, приподнятыми в улыбке. – Нет, не видел. – Качнул головой. – Это моя идея. Тут главное – втиснуться в бюджет. – Который он в глаза не видел, поэтому спросил: – Есть возможность побросать в корзину еще бетона и арматуры? Пару плафонов?

Мин Мэй рассмеялась.

– Думаю, да. Это, правда, увеличит стоимость проекта, но… – Еще раз всмотрелась в рисунок, провела пальцем по добавленному штриху, который в корне изменил общую картину. – Думаю… Что конкурс для того и проводится, чтобы выбрать лучшее, а не более дешевое. – Вскинула глаза на инженера. – Как считаете, инженер Шин?

Инженер Шин считал, что видеть ее радость безумно приятно. Никакой грусти в глазах, никаких печальных дум. Взволнованная и едва не прыгающая от азарта; уже, уверен был, мысленно добавляла балки и решала возникшие в связи с этим сложности…

– Инженер Шин?

– Что? А, да. Безусловно, выбрать лучшее. Да. – Встал. Заглянул в свою чашку, пустую. – Директор Ли, девять часов почти. Не согласитесь ли поужинать со мной? Потом можем продолжить.

Имел неосторожность прервать своеобразное совещание, понимая при этом, что должен был сидеть до голодного обморока. Но заметил, что директор слишком уж присела на кофе. Наверняка, с обеда ничего не ела и вряд ли помнила об этом. Поэтому потер живот, намекая, что еще немного – и его придется приводить в сознание нашатырем. Поднял с дивана свой пиджак.

– Поблизости ресторан есть, там подают отменного морского окуня с рисом.

Мин Мэй знала и упомянутый ресторан, и средний чек за ужин там.

– Не слишком люблю рыбу, – сказала быстро. – Вы правы, уже поздно, пора заканчивать с работой.

Рён расстроился.

– Окунь там не единственное блюдо…

– Кимбап. И лапша с овощами. Вы же из Сондона, – Мин Мэй не спрашивала. Захлопнула папку с чертежами. – Вот и хорошо, ужин рядом с домом. Работать хватит уже. Я знаю небольшую таверну, там вкуснейшая еда, совсем как моя бабушка готовила. Они до позднего вечера работают, – бросила быстрый взгляд на часы. – Успеем.

Огорчения как и не бывало, Рён согласился и на кимбап. На самом деле не против был поесть и сухарики из магазина, лишь бы растянуть вечер. Опершись плечом о стену, ждал, пока директор выключит компьютер, отыщет свою сумочку. Помог надеть ей жакет, открыл дверь.

Странно себя ощущал, стоя рядом с Ли Мин Мэй в лифте и глядя на ее макушку. Восемнадцать лет назад они были одного роста, а теперь нуна оказалась ему по плечо. Если раньше он, костлявый и тощий, спокойно помещался в ее объятиях, сейчас же ей вряд ли обхватить его руками.

Чуть не шлепнул себя по лбу, сообразив, куда завели мысли.

Мин Мэй что-то увлеченно разглядывала в телефоне и, казалось, не заметила, что творится с ее подчиненным.

Рён украдкой выдохнул в сторону.

На парковке краем глаза заметил свой автомобиль. Или, может, похожий? Номера не глянул, директор Ли выезжала на дорогу. Потряс головой и решил, что ошибся. Ведь секретарь Пак отдала Джиону ключи. Не настолько тот сумасброден, чтобы обидеться и себе назло идти пешком, до дома все-таки не пять минут прогулки.

Хваля таверну, директор ничуть не преувеличила. Внутри было многолюдно, шумно и, несмотря на это, очень уютно. Интерьер создавался самими посетителями, стены расписывались пожеланиями, на полочках теснились разномастные статуэтки; все плафоны казались самодельными, выглядели живописно и бросались в глаза яркими пятнами. В целом зал поражал полным разладом гармонии, тем более удивительным стала его какая-то безмятежность.

– Не так напрягает, как в изысканном ресторане, – шепнула Мин Мэй, пробираясь к свободному столику у окна. Рён, подыскивающий подходящее ощущение, тут же с ней согласился.

К ним немедленно подошла бабушка, с которой Мин Мэй тепло поздоровалась. Еду заказала сразу, попросила принести горячий чай.

– Может, вы что-то другое будете пить? – спохватившись, уточнила у Рёна. – Привычка, вечером пью чай.

– Чай, – отозвался Рён. Чай он полюбил с давних пор. С детства. Черный; такой, каким нуна угощала в промозглую осень. Расстегнул пиджак, огляделся и улыбнулся. – Любопытные дизайнерские решения.

Мин Мэй отчаянно ругала себя и насильно отводила глаза от ярко выраженных мужских черт, пока инженер Шин с легкой полуулыбкой скользил взглядом по стенам таверны, позволяя беспрепятственно себя разглядывать.

Он, бесспорно, был красив, это бросалось в глаза моментально. Не той кукольной красотой, какую можно встретить на обложках журналов, а той, при виде которой сердце замирает, а колени начинают дрожать. У нее уже замерло так, что аж в висках застучало от нехватки кислорода. Судя по количеству бродивших на полусогнутых ногах за инженером Шином по офису девушек, томно вздыхающих, не только у нее.

Было в нем нечто такое, не поддающееся описанию…

Возраст, безжалостно напомнила себе. Тот факт, что он нравился ее дочери и уж точно Юми подходил лучше. Забыла совсем о существовании мужа. О том, ради чего затеяла вытащить на свет древний проект.

В уши ворвался гул таверны, возвращая на землю, за столик, окруженный другими столиками. Кто-то прошаркал рядом, кашлянул в стороне. Засмеялись.

Испытала жуткий приступ стыда, заставивший мучительно покраснеть.

Рён перевел глаза на директора Ли, опять уткнувшуюся в телефон.

– Срочно, – пробормотала она, возя пальцем по экрану. – С работы.

Рён не знал, что в офисе еще кто-то остался. Они вроде входную дверь закрывали. Открыл рот спросить. Закрыл.

Бабушка принесла заказ.

Что-то случилось, понял только это, потому что директор стала хмурой и резко неразговорчивой. Ели практически в молчании и как будто на скорость.

– Директор Ли, – нарушил затянувшуюся паузу Рён. – Плохие вести?

Хуже некуда, мертвела Мин Мэй. Ей пора прекратить парить в облаках.

– Юми волнуется. Не возражаете, если мы закончим ужин?

– Да, конечно, – Рён тут же поднял руку, прося принести счет.

Расплатился, встал. Мин Мэй схватила сумочку и пошла к двери. Оставила свой жакет, Рён его забрал. Все сильнее переживал, ничего не понимая. Ощущение было, что дело в нем, но когда успел ее расстроить, не знал.

На миг перетрусился, подумав, что могла его вспомнить. Но тут же успокоился: если бы узнала – у нее не было оснований скрывать это. Сказала б сразу, спросила бы точно.

Быстрый перестук впереди оборвал его думы и закончился вскриком Мин Мэй. Каблук попал в решетку в плитке, подвернулась нога. Раскинув в стороны руки, она пыталась устоять, тогда как ее туфля застряла, а ремешок впился в щиколотку.

Рён на голом инстинкте рванул к ней, за секунду перепрыгнув те несколько метров, что их разделяли, и успел поймать директора прежде, чем она растянулась на земле. Схватил, сжал, уставился в широко раскрытые глаза.

– Директор? – выдохнул в испуге, так до конца и не сообразив, что произошло. Мин Мэй сморщилась, будто собралась плакать.

– Нога…

Рён лихорадочно осмотрел ее, покрываясь гусиной кожей.

– Нога? Что с ногой?

Не сразу разобрал, где смотреть, что искать: картина дробилась на части, то одно попадалось, то иное. Обнаружив застрявший каблук, не стал и вытаскивать; расстегнул ремешок, чтобы освободить стопу. Вызволил, встал с колен, на миг прикрыл глаза.

– Господи… – Сердце колотилось где-то в горле. Сглотнул его, веля вернуться на место. – Напугали. – Посмотрел в бледное лицо Мин Мэй, отмечая расширенные зрачки. – Как вы?

Вокруг собирались люди. Она вцепилась в его шею как в спасательный круг, прихватив концы волос.

Однако понемногу приходила в себя. Нервно рассмеялась. Мотнула головой.

– Испугалась. Так неожиданно. Под ноги надо смотреть, сама виновата, – вытащила ногти из затылка Рёна и завозилась в руках. – Спасибо, инженер Шин. Кажется, обошлось. Можете отпустить меня.

Рён с сомнением приподнял бровь.

– Уверены?

Уверена Мин Мэй была в том, что этот случай станут обсуждать на всех углах, если они так и продолжат обниматься в центре района.

Кивнула, тогда Рён осторожно поставил ее на землю. Придержал за талию.

– Стоите? Сейчас достану вашу обувь…

Договорить не успел: стоило Мин Мэй опереться на стопу, как в глазах потемнело. Из глаз брызнули слезы и она опять схватилась за Рёна, пережидая острую боль, прошившую ногу до самого колена.

– Нет… – простонала, смаргивая мокрую пелену. – Нет, не стою. – Вытерла щеку плечом. – Вывих, что ли? Перелом?

Рён доктором не был и близко, на глаз поставить диагноз не взялся.

– Давайте ключи, – сказал без раздумий, – от машины. Едем в больницу.

Сумочку Мин Мэй отыскала на земле; та валялась далековато, не достать. Бабушка из таверны выбежала с телефоном, предложила вызвать машину.

– Спасибо, бабушка, – Рён жестом попросил мальчишку из зрителей подать ему сумку. Ребенок заодно принес и туфлю. – Доедем сами, быстрее будет.

Подхватил Мин Мэй на руки, зацепил ее жакет с пола и направился к машине.

Легкая, отметил машинально. Приятная. В тренажерном зале веса поднимал раза в три тяжелее.

Сильный, подумала Мин Мэй, стараясь не трогать больше, чем уже трогала. Под головой перекатывались твердые мышцы бицепса, шея вздулась напряжением, захотелось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки инженера Шина, наверняка душившую его.

Рён сам ее расстегнул, едва усадил Мин Мэй на пассажирское сиденье. Освободил руки, дернул воротник, пуговица и отлетела куда-то в салон.

– Я найду позже, – скрипнула через зубы Мин Мэй.

– Ладно, – рассеянно отозвался Рён, едва ли заметив потерю. Больше интересовало, где находились ключи от машины в фантастическом мешочке из белой кожи, именуемом сумочкой. Молнии, молнии, застежки на магнитиках, кнопки какие-то, большие, маленькие. И везде полным-полно всего. Три телефона, куча смятых бумаг… Косился на Мин Мэй, замершую в одной позе. Вытащив на свет брелок без ключей, начал паниковать. – Да Господи!

– С наружной стороны, – прошептала Мин Мэй. – Кармашек. Там.

Страху натерпелся при разминировании сумки, давно такого припомнить не мог. Руки тряслись точно как после пьянки в гараже.

Добыл наконец ключи, глубоко вдохнул, выдохнул.

– Так, – с висков уже текли ручьи, заползая в итоге за воротник. – Больница.

Мин Мэй, отвернувшись, пыталась игнорировать его мощнейшее биополе, в границы которого попала и втянулась, как глупый мотылек. Разлад с собой становился невыносим.

– Не так сильно и болит, – выдавила. Через силу улыбнулась. – Отвезите меня домой, пожалуйста. Холод поможет, лед приложу.

Рён кивнул и повез их в больницу. Там торчал под дверью процедурного кабинета, потом искал аптеки, чтобы купить лекарства. Где-то между поездками позвонил Джиону и сообщил, что будет позже. Джиона, казалось, отсутствие квартирного соседа не сильно огорчило.

Доктор в больнице изучил снимок и диагностировал вывих. Обезболил. Пока вправлял сустав, Мин Мэй снова цеплялась за Рёна, трясясь. А он ее успокаивал, уговаривал и заговаривал, чтобы не смотрела, что там доктор делает.

Туфли пациентки вызвали у доброго аджосси такое закатывание глаз, что даже Мин Мэй, забыв о боли, засмотрелась на пару с медицинской сестрой.

– Это он еще шпильки вашего секретаря не видел, – обронил Рён. Мин Мэй расхохоталась.

Доктор глядел неодобрительно, повязку-фиксатор накладывал вместе с лекцией об удобной обуви. Когда назначил покой и встречу через две недели, и Мин Мэй, и Рён одновременно подумали о поездке в Йоджу. Посмотрели друг на друга, после чего Рён развел руками, показывая, что ничего не поделать, придется переносить даты.

В машину Мин Мэй попала опять же на руках Рёна.

– Вы так ловко управляетесь, таская меня туда-сюда, будто спасателем работали всю жизнь, разнося тела по пляжу, – хмыкнула, пристегиваясь. Не дождавшись ответа, развернулась к своему невольному водителю. – Вы же не обиделись? Инженер Шин?

Рён прочесал волосы и уставился на клумбу перед автомобилем. Там, среди цветов, еще копошилась какая-то живность. Наверное, такая же отупевшая, как и он.

– Честно говоря, я немного перепуган, так что на обиды не реагирую. Можете пользоваться случаем. – Вздохнул, завел машину. – Отвезу вас домой. Ваша дочь поможет вам подняться?

Юми. Мин Мэй снова погрустнела.

– Да. Я ей написала уже. Инженер Шин.

– Да?

– Огромное вам спасибо, не знаю, что делала бы, если б не вы…

– Если бы не я, вы не попали бы в ту таверну и не получили бы вывих, – буркнул Рён. Пусто и невыразительно.

Убедился, что директору не угрожает ничего ужаснее двухнедельного отдыха, расслабился, и сразу навалилась страшная усталость; руками шевелил с трудом. Самому бы не помешал водитель.

Мин Мэй замолчала. Подавила желание стереть с его лба усталые складки, отвести от лица волосы. Вообще протягивать к нему руки, поэтому сжала их между коленями и тоже посмотрела на цветы за стеклом. Загудел двигатель, автомобиль рывком тронулся с места.

– Простите.

Подъехав к дому директора Ли, Рён помог ей выйти из машины. Юми уже ждала, поэтому перепоручил заботу о Мин Мэй ей. Отдал ключи от машины Юми, проследил, как она завела маму в лифт.

Домой направился пешком.

Устал еще больше, прогоняя в памяти все события вечера. Натер левую пятку, подумал, не пустить ли ему еще и слезу, пока никто не видит.

В квартире стояла тишина. В спальне Джиона горел свет. Часы показали половину второго ночи.

Рён встал на пороге.

– Хён?

Джион лежал с закрытыми глазами. Но не спал, дышал негодованием. Часто, сердито. Дергал щекой, как вел какие-то беседы сам с собой. Неприятные бесспорно.

– Хён…

– Иди спать. Я недопил, могу тебя покусать. Не проверяй теорию Пак Са На о трезвых людях.

Рён почесал висок.

– Ладно…

– Немыслимо! – взорвался Джион, вскакивая. Рён вздрогнул от вопля и остановился. – Я что, щенок, который нуждается в добрых ручках? Решила пристроить меня в стаю?

Видимо, случился кризис в той путанице, что все обострялась между Джионом и секретарем Пак. Рён попятился спиной, уже пожалев, что не залез сразу в душ.

– Щенок? – только переспросил.

Джион пригнул голову.

– Знаешь, что она младше нас? – сердито выплюнул.

– Теперь знаю, – Рён опять остановился. – И сколько ей годиков?

– Не знаю! – рявкнул Джион.

Рён вскинул вверх ладони. Щенок – это он о себе? Подумалось, что проскакивает сходство временами.

– Ладно. Ладно. Не знаешь и не знаешь…

– А ты где был??

Рён вздохнул.

– Не заводись, а… Работал я, работал. – Вначале так и было.

Джион сузил глаза еще сильнее.

– А ты в курсе, что на Ли Мин Мэй давят сверху? Как она вообще ведет себя?

Одержима проектом. Рён насторожился.

– Что узнал?

– Та чокнутая, помощница ее, пыталась оговориться. Прямо не сказала, но несколько слов и тон, которым они были произнесены… Я, само собой, притворился тупицей и ничего не спрашивал, однако что-то здесь нечисто.

– Почему сверху?

Джион дернул щекой.

– Кто еще может наседать на директора? Только тот, кто выше. Войны подпольные.

– Странно это, – Рён обеспокоился. – Вроде все в одной лодке. – Вспомнил выражение лица Мин Мэй, когда врач ей запретил передвигаться ближайшие две недели. – И кто там начальство? Президент? Совет акционеров? Они все должны быть заинтересованы в успехе.

– Может, пусть? – Джион заметно оживился. – Пусть топят ее?

– Хён! – рычать начал уже Рён. – А где машина? Не видел перед домом.

7.

На работу проспали. Оба.

Проснулись одновременно от звонков из офиса, выскочили из спален. Поняв, что без машины, уставились друг на друга.

– Такси…

– Вызывай! – крикнул Рён, прыгая в ванную комнату, пытаясь на ходу натянуть брюки. – Черт, надо же такому случиться…

– Я ее прибью! – зловеще пообещал Джион, путаясь спросонья в телефонных номерах. Протер глаза, стукнул в дверь. – Быстрее давай! Не один! Или щетку брось, хоть зубы почищу, пока ты там полощешься…

Рён открыл дверь, в щель просунул зубную щетку, дверь закрыл.

– Пасту! Рён! Где паста? – Джион ударился лбом в стену. – Мылом с кухни чистить?

В офис они попали спустя два часа после начала рабочего дня.

– Хорошо, директора Ли нет сегодня, – приветливо встретила их секретарь Пак. Джион сузил глаза, увидев ее.

– Секретарь Пак!

– Доброе утро, инженер Вон.

Ему точно не показалось, глаза секретаря сверкнули смехом. Инженер Вон задышал глубже. Заинтересованно заслонялись по коридору коллеги, всем видом намекая на то, что вовсе нет их здесь. Рён уловил треск в воздухе и постарался увести часть за собой.

– Вчера? Инженер Шин отдал вам ключи от машины?

– Отдал, – секретарь Пак и не собиралась отпираться.

– И? – процедил Джион, сдерживаясь. Все еще помнил, что они в офисе.

– Если бы вы их получили, то не поужинали бы со мной.

Логично. Несмотря на нелепость ситуации, спорить с фактами было сложно.

Джион на всякий случай потрогал свою голову, проверяя, не встали ли дыбом волосы. Секретарь Пак загадочно блестела на него глазами, в которых уже и природный контур не угадывался под слоем грима. Что ей сказать, он не знал, все его мысли по этому поводу были настолько яркими и емкими, что не вмещались в рамки официальной речи: сразу терялась половина смысла.

– Са На! – прорычал, умудрившись одним тоном выразить обуревавшие его чувства.

Секретарь Пак мило улыбнулась и положила на стол ключи от машины Рёна.

– Вот видите, – сказала, – как сближают курочка и пиво. Уже и по имени зовете.

И, отвернувшись, ответила на звонок.

– Господи… – неверяще промычал Джион, не в силах отвести глаз от профиля секретаря.

На его плечи легли руки. Развернули, подтолкнули.

– Идем, – сказал Рён. – Идем, хён. Не стоит тебе оставаться здесь. Как бы не случилось чего.

Джион все оглядывался, пока друг его уводил.

– Она… Она это нарочно. Понимаешь?

– Понимаю.

– Сказала, что таким образом я подружусь с коллективом.

– Ну… – Странный, конечно, способ, подумал Рён; предпочел не комментировать.

– Таким образом я скорее удавлю ее!

– Тихо, тихо, – уговаривал Рён, заводя Джиона в отдел. – Все, ее здесь нет. Поздоровайся с начальником, с коллегами, и садись работать. Нам даже выговор не сделают за опоздание.

– Ключи!

– Забрал. Я забрал. Вот твой стол, – Рён насильно усадил Джиона, придвинул его к столу. Поставил перед ним стаканчик кофе. Покачал головой, пощелкал пальцами перед ошалевшими глазами товарища. – Приходи в себя. У нас новые данные, работы много.

Джион же до обеда думал о другом. Едва ли заметил, что за документы получил на почту; скачал весь архив, открыл и пялился в монитор, пытаясь понять, как директор Ли уживается с секретарем Пак. Кто вообще может сработаться с таким секретарем.

Рён попытался поймать блуждающий взгляд, толкнул ногой под столом.

– Приходи в себя! – прошептал. – Хён! Обед уже! Что у вас произошло?

Джион покачал головой. Надо же, училась в Университете иностранных языков Хангук.

– И что там, на этикет вообще всем наплевать? – вопросил так жалобно, что на лице начальника Чхона возникла тревога.

– Инженер Вон? Неужели болезнь инженера Шина оказалась заразной?

Джион моргнул.

– Простите, сонбэним.

Рён вздохнул.

– Хён, мы вчера с директором Ли основательно утяжелили мост. В свете того, что ты вчера сообщил… Нам нужно все пересчитать и сделать это без ошибок.

– Ты видел чертеж?

– Нет, – с сожалением отозвался Рён. – Тот, старый, еще не видел. Но слегка осмотрелся в ее кабинете. Директора Ли две недели не будет на работе, так что… Если повезет…

Джион кивнул, половину слов пропустил мимо ушей. Повозил по столу мышкой, видимо, возвращаясь в рабочую обстановку, потому как лицо его приобретало вменяемое выражение. Рён терпеливо ждал вопроса, который обязательно задал бы сам, будь на месте Джиона.

– Где директор Ли будет две недели?

– Ногу вывихнула. Дома будет. Попробовать бы задержаться вечером.

– Камеры, – осадил Джион, меньше всего желая, чтобы над ними замаячила тень тюрьмы за взломы кабинетов и кражу документов. – Не вздумай шариться по чужим вещам. Придерживаемся начального плана.

Рёну сильно хотелось узнать, как чувствует себя директор Ли.

На обед они собирались идти вдвоем, но в лифте нагнали Бо А и ее коллега. Следом пристал Гу Мин Хо из их отдела, и у Рёна не хватило совести отделаться от него: парнишка был чересчур стеснителен, в шутку его звали местным привидением; чудо, что он вообще осмелился пойти за ними. На выходе их обеденную компанию нагнал Мун Джи Су.

Поговорить не удалось. Джион только предупредил Рёна, что вечер у него занят. На вопрос, что делать собрался, хён неопределенно улыбнулся. Тогда Рён предположил, что друг устроил себе свидание; расспросы прекратил. Всерьез занялся обороной своего обеда, в который Бо А все пыталась что-то добавить со своего подноса, подкормить. Мрачно Гу Мин Хо глядел на это.

Загадочно таращился Джи Су, не забывая подъедать все с тарелок, до которых мог дотянуться.

Дурдом, думал Рён, вспоминая обеденные перерывы в Кванджу.

Вернувшись в офис, понял, что тут что-то случилось за время их отсутствия: вонь в кабинете стояла дичайшая. Сразу распахнул окно.

– Что это такое? – Джион зажал нос, озираясь в поисках источника запаха. Санг Ши Ву покаянно тупил глаза.

– Юн Бо А утром принесла инженеру Шину суп с ребрышками и тофу. А я забыл поставить в холодильник. Вот, держите! – толкнул Рёну контейнер. Джи Су скрылся за дверью, испугавшись, что кто-нибудь откроет крышку. – Но он вкусный, я пробовал!

Рён поспешно замахал руками. Тофу не переносил с детства, а в таком исполнении и подавно не стал бы угощаться.

– Не люблю тофу.

Ши Ву оживился, сообразив, что ему достается весь суп, а не только две тайком выхлебанные ложечки.

– Я могу доесть?

Джион вытолкал коллегу с контейнером за порог.

– Конечно. Можно все, только в комнате отдыха, – напутствовал. Закрыл дверь. – Ужас какой… Где начальник Чхон?

Рён сел за компьютер. Посидел, покрутился. Глянул на Мин Хо, Мин Хо глядел на него. Тогда прищурился на камеру в углу, после чего оставил порыв перебрать бумаги начальника. Вместо этого открыл почту.

И залип, обнаружив письмо. От директора Ли.

Моментально бросило в жар, украдкой огляделся, не заметил ли кто.

– Что там? – поинтересовался Джион, сидевший точно напротив. – Угрозы поступают? Вспотел весь.

Рён вымучил усмешку. Открыл письмо – всего лишь замечания по работе, ничего необычного. Только руки тряслись, да буквы перед глазами прыгали.

На письма начальника Чхона он так не реагировал.

– Что там? – спросил сам начальник Чхон, возникший в кабинете.

– Указания, – выдавил Рён. Глянул внимательнее на список получателей. – Всему отделу.

К вечеру Ши Ву позеленел и стал беспокойным. Коллеги смотрели на него с опаской, периодически открывая окна и проветривая кабинет. Первым не выдержал Джи Су.

– Сонбэним! – воскликнул умоляюще. – Разрешите инженеру Сангу закончить работу пораньше!

– Мой живот! – страдал Ши Ву, скручиваясь на стуле. – Есть у кого-нибудь лекарство? Боюсь, не добегу до дома…

– Могу предложить только чай с ромашкой, чтобы вы не слишком переживали по этому поводу, – отозвался Джион.

– Сумасшедший дом, – заключил начальник Чхон, глядя на отдел. – Хватит, по домам все.

Уговаривать никого не пришлось.

Джион, проходя по коридору, бросил быстрый взгляд на сборы секретаря Пак. Не слишком ясно представлял себе, как станет красться по ее следам и будут ли на местности кусты, в которые можно закопаться. Но увидеть мужчину, с которым эта особа свидится вскоре, казалось сейчас важнейшим делом.

На всякий случай выпросил у Рёна ключи от машины. Что оказалось лишним, так как Са На пошла пешком. Удивило, что ее сопровождала Юн Бо А. А когда к ним присоединилась еще и На Юми, Джион неожиданно почувствовал себя ущербным: пойти на свидание одновременно с тремя девушками никогда бы не отважился.

Наверное, подумал с некоторой завистью, тот мужчина был очень вынослив, если мог выдержать секретаря Пак и еще двух девушек. Бо А, к тому же, тоже не была подарком. Присутствие Юми вызывало небольшой шок.

Крался как последний сталкер, под заборами, за деревьями; не хватало только фотоаппарата и начать снимать. Изводила мысль, что кто-нибудь заметит его странные маневры, вытащит на свет и заставит объясняться; чего он, конечно же, сделать не сможет. Однако, к его счастью, людей почти не встретил. Так дошли они до знакомого бара, в котором они с Рёном угощали коллег. У входа стоял молодой человек. Очень симпатичный, сразу признал Джион. Модная одежда не скрывала его подтянутой фигуры, рыжеватые волосы косо падали на один глаз. Часы, галстук, туфли – мечта, а не парень. Еще и улыбался как айдол, широко, ярко. Осветил весь двор.

Бровь Джиона поползла вверх, когда Бо А с разбегу бросилась к нему, а он засмеялся, подхватил девушку и закружил. Отпустил, погладил по голове, что-то сказал. Тепло поздоровался с секретарем Пак. Нагнулся к Юми, с улыбкой заглянул ей в лицо. Юми, казалось, смутилась; на шаг отступила.

Живописная компания, вынужден был признать Джион. В бар они не зашли, вместо этого отправились гулять по улицам. Отыскали палатку с едой, остановились у нее. Парень только смеялся, когда его спутницы набирали горы всего. И платил. Ели они тут же, устроившись на пластиковых стульях за круглым столом. Секретарь Пак пила пиво, Юми получила сок, остальные грелись соджу.

Ничего полезного из своей слежки Джион не вынес. Узнал только, что секретарь Пак любит хотток¹¹ и не прочь выпить пиво. Кем ей приходился этот парень – осталось невыясненным. Хотя их поцелуй в щеку на прощанье его напряг неожиданно и сильно.

Замерз, продрог и проголодался. Был весьма недоволен собой, потому что вместо того, чтобы идти домой или хотя бы отыскать местечко, где можно выпить горячий кофе и поужинать, он, трясясь в тонком пиджаке, уперто плелся за секретарем Пак, незаметно провожая ее домой. Будоражила сама мысль, что, отвязавшись от Бо А и Юми, парень вернется к Са На.

Он не вернулся. Даже и не думал. Они с Юми провели Бо А, после чего Ли Юонг предложил Юми пройтись еще немного.

– Поздно уже, – нерешительно отозвалась Юми. – Меня мама ждет.

– Когда я еще смогу вырваться, – Юонг невесело улыбнулся. – Юми-я, нашла себе другого оппу? Не того ли, который весь вечер за нами следил?

Юми нахмурила свои бровки и быстро огляделась.

– Кто следил?

Юонг со вздохом спрятал в карманы руки.

– Человек. Мужчина. Лет тридцать – тридцать пять.

Юми медленно покачала головой.

– Но я… – Прикусила губу. Юонг стоял. Терпеливо, сдержанно ожидая ответа, чуть раскачиваясь с пятки на носок и обратно. Юми задержала взгляд на свитере друга детства, не решаясь взглянуть Юонгу в лицо. – Он сейчас здесь? Тот человек?

– Нет. Отстал час назад.

Юми расслабилась и робко улыбнулась.

– Юонг-а, думаю, тот человек просто случайно шел с нами в одну сторону.

Юонг нагнулся немного.

– Ты не ответила. По поводу оппы. Помнится, так звала только меня. Ничего не поменялось?

– Юонг-а! – Юми прижала к щекам ладошки. – Мы были детьми!

– Верно, – негромко согласился Юонг. – Но разве это меняет что-то? Я сказал, что буду ждать. И я жду. Если захочешь остаться в Сеуле, я найду работу здесь, мне без разницы.

Юми покраснела еще сильнее.

– Странные у нас разговоры…

– Я приехал увидеться с тобой. Ничего странного.

Юми наконец взглянула на парня. Дрогнула от выражения его глаз. Обжигающие и жаждущие, они были единственным, что отражало его чувства, в остальном Ли Юонг походил на морскую гладь; ни волны, ни ветерка. Под своей невозмутимой оболочкой он прятал бурю.

Юми поежилась и опустила глаза на свои сжатые в замок пальцы. Что-то пронеслось по телу, слабость, искры; знать, что эти чувства, которые Юонг позволил ей увидеть, направлены на нее, оказалось очень приятно.

Они росли вместе, их мамы дружили. Юонг был старше Юми на десять лет, тем не менее не считал ее приставучей малявкой. Добровольно стал ее защитником и другом. Помогал с уроками и провожал в школу. Стал незаменимым.

А потом Юми с мамой уехали в Сеул, а Юонг остался в Сихве. Они созванивались, переписывались. Иногда даже встречались. И каждый раз Юми поражалась, как меняется ее друг. Из нескладного мальчишки незаметно превратился в первого красавца. Вежливо-холодного, правда; ей подруги из Сихвы изливали душу, что никто не может привлечь внимание Ли Юонга.

И теперь он стоял перед ней, сжимая в карманах кулаки, и обжигал одним только взглядом, вопрошая, он ли ее оппа.

Инженер Шин никогда так не смотрел. Никто не смотрел.

Юми выдохнула, поняв, что набрала воздуха и не дышит. В ушах даже зашумело.

– Юонг-а…

Юонг задрал вверх подбородок, кадык резко дернулся. Сглотнул и негромко рассмеялся.

– Хорошо. Ты права, поздно уже, и звезд полно на небе. Идем, провожу тебя домой. Чтобы еще кто-нибудь не пристал помимо меня.

Он больше не заводил разговоров о них. Говорил о бабушках, к которым они ходили в гости в деревне, рассказал об их общих знакомых, спросил о Чан Су Мин и ее коте, который возрастом обогнал Юми.

– Поднимешься? – торопливо предложила Юми, когда они подошли к дому, где она жила. – Мама обрадуется.

– Не сегодня, – Юонг дотронулся до макушки Юми. Задержал ладонь, погладил. – Не сегодня. Я приеду еще, тогда и зайду в гости, хорошо?

С непонятным ей самой чувством Юми смотрела, как Юонг уходит. С сожалением, что ли. Или с растерянным разочарованием. Что-то держала в руках и не удержала. Нечто, что вдруг взбудоражило и исчезло, оставив после себя множество сомнений.

Из тени выступил неясный силуэт.

– Госпожа На, – тихо произнес.

Юми вскинулась, обернулась. Прижала руки к груди, всматриваясь. Фонарь слепил, сердце колотилось.

– Шин Рён-щи! – выкрикнула. – Что ж вы так пугаете?

Рён шагнул еще ближе.

– Простите, не хотел, – протянул ей пакет. – Не могли бы вы передать это директору Ли? Скажите, с работы. Вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Юми машинально забрала пакет.

– Конечно же, передам. Спасибо, – все еще высматривала Юонга, а в голове звучали его слова.

Рён как появился, так и исчез. Юми, постояв еще немного, заглянула в пакет. Вздохнула и пошла домой.

– Мама? Спишь? – спросила, зайдя в квартиру.

Мин Мэй отозвалась из своей спальни. Не спала, и Юми направилась к ней. По дороге глянула на себя в зеркало, потерла щеки, и без того красные. Глаза блестели слишком ярко. Вряд ли в этом виноваты несколько глоточков соджу, которые выпросила у Бо А. Юонг при этом поднял бровь так выразительно, напоминая о ее возрасте. Но промолчал. Наблюдал, как пьет. Однако на половине бутылки затормозил ее, покачав пальцем.

Юми ощутила, как краска снова ползет по щекам.

– Юми?

– Иду, – вздохнула повторно. Зашла в спальню мамы, протянула ей пакет. – Это тебе.

Мин Мэй вопросительно глянула на дочь. Прищурилась.

– Инженер Шин просил передать. Встретила его у дома, – протараторила Юми, стараясь не смотреть на маму. Казалось, та все поняла, и объяснять не нужно. Если начнет выпытывать о Юонге, то вообще со стыда сгорит. – Я пойду спать. Спокойной ночи.

Мин Мэй заглянула в пакет и затаила дыхание.

Юми влетела в квартиру на крыльях, вся сверкает; Шин Рён у дома. Он же уверял, что к Юми ничего не испытывает.

Яблоки как привет из прошлого. Последний раз ей приносили яблоки… Улыбнулась сквозь слезы. Как всегда. Мальчик, тот Ён. Как он живет сейчас?

* * *

Су Мин скрашивала ее дни. Не давала поболеть спокойно.

Мин Мэй все не могла определиться, хочет ли видеть секретаря Чан или звонков будет достаточно.

– Приходил опять, – сообщила Су Мин, едва переступив порог квартиры. – А потом понесся к президенту. Возмущаться, не иначе, директором, который накануне конкурса осмелился пустить работу на самотек.

– Еще немного посижу здесь, – Мин Мэй с досадой ударила по кровати. Нога ее сильно подвела, конечно. – И его мечты заменить меня своим сыном осуществятся.

– Больше склоняюсь к тому, что его удел вечно ныть, что он не стесняется делать на собраниях, а активность этот мужчина оставляет кому-то другому. Но… – в глазах Су Мин появилось сомнение. Она постаралась его скрыть, заинтересовавшись белой повязкой чрезмерно, однако Мин Мэй взяла на заметку, что готовиться нужно ко всему. – Как считаешь, может что-то предпринять помимо цветочных атак?

– Даже крошечная пчела может убить, – заметила Мин Мэй. Су Мин ответила кислой гримасой. – Акционер насколько зол?

Су Мин помедлила. Потянулась потыкать повязку-фиксатор, будто проверяла, не притворяется ли директор.

– Думаешь, он мне жалуется? – когда Мин Мэй отдернула ногу, Су Мин помахала рукой, извиняясь. – Боюсь, как бы не докопался до твоего мужа, вот крику будет…

– Президент Лим знает.

– Если исключить президента, то в том совете больше половины истериков заседает.

– Мне нужно продержаться до конкурса. Мне нужно… – Мин Мэй с трудом заставила себя продолжить: – Му Хёна оправдать.

Су Мин ожидаемо зафыркала, услышав знакомые, порядком надоевшие мотивы.

– Избавь меня от этого бреда. Или ухожу.

Мин Мэй прикусила язык. Следом – ноготь.

– Онни, открой секрет. Почему кандидатуру того сына отклонили?

– Пьет, – коротко ответила Су Мин.

– О… Ну я-то тогда при чем? Его в любом случае не утвердили бы.

Су Мин снисходительно глянула на подругу, дивясь ее наивности.

– Тогда Юн Кан Тэ действовал бы на нервы другому директору. Он ненавидит не тебя, а отсутствие перспектив для своего ребенка. И хоть десять конкурсов выиграй – будет искать способы сместить тебя.

Кресло, Юн Кан Тэ целился на кресло директора Сеульского офиса.

Это понять было проще, чем пытаться разобраться в причинах враждебности.

Щиколотка все еще болела, но сидеть безвылазно дома оказалось мукой посерьезнее. Юми большую часть времени проводила либо в школе, либо в своей комнате, Су Мин появлялась короткими набегами. Мин Мэй надоело все, что казалось, надоесть не могло в принципе. Хотелось видеть людей. Слышать их, а не рассылать сухие письма, на которые, понятно было сразу, ответа никто не даст. Никому кроме начальников отделов и в голову не придет отправлять ей почту. Секретарь Пак получила указание перенести поезду в Йоджу, и весь офис, как докладывала Са На, пользуется появившимся временем, занимается перерасчетами; вот это обнадеживало.

Мин Мэй выдержала несколько дней. Потом заказала костыли и еще день училась на них ходить. Дошла до лифта, там встретила соседку. Обрадовалась ей необыкновенно. Соседка рассказала много чего интересного.

Мин Мэй с удивлением выслушала историю о молодом мужчине, который дней пять назад сторожил входную дверь со стороны улицы. Часа два, добавила аджума, не меньше, стоял. Как ждал кого: то на дверь посмотрит, то наверх, на окна, то в телефон. Что за бессердечная девушка, сокрушалась старушка, заставила парня так кружить под домом. А ведь он с подарком был, пакетик такой красивый держал.

– С розами? – замирая в неясном волнении, спросила Мин Мэй.

– Нет, цветов не было, – уверенно заявила соседка. – Но в костюме приходил.

– Пакет, – Мин Мэй повисла между костылей, наклонилась вперед. – Пакет с розами был?

– Ну… – аджума покопалась в памяти. – Может быть. Что-то яркое, красное.

Она не поняла, отчего милая женщина вдруг поменялась в лице, рассыпалась в благодарностях, а потом попрыгала обратно в свою квартиру, отказавшись от помощи.

Два часа.

Мин Мэй прыгала из коридора в спальню, потом к балкону.

Два часа он стоял под домом. С пакетом яблок. Для нее.

Придумывала версии одну смешнее другой. Натерла валиками подмышки. Плечи начали неметь.

С офиса отправили? Мог бы позвонить, подняться и передать, зачем утаптывал дорожку под окнами?

Доскакала до кровати, плюхнулась на нее. Свалилась на спину, раскинула в стороны руки. Уперлась взглядом в потолок, впервые за неделю видя не белую плиту, а представляя инженера Шина. Таким, каким он был в таверне, расслабленным, не скованным офисом и его правилами.

Не лишено было смысла и предположение, что ждал он Юми. Что-то надумал, передумал, не удосужился разобраться в себе; наговорил директору одно, чтобы успокоить, после качнулся в другую сторону. А фрукты оказались всего лишь предлогом.

Мин Мэй зажмурилась, отчаянно ругая себя и в то же время не в силах подавить дрожь, тревожащую нервы.

Села разбирать почту, надеясь занять голову работой. Раньше помогало.

На этот раз голова не занималась ничем.

Следующим утром рассвет встречала на тренировочной территории инженера Шина.

Рён глазам своим не поверил. Тормозил, завидев директора Ли, только что юзом не занесло; успел выровнять ход. Часть подошвы точно оставил на покрытии. Остановился, стащил с головы наушники, оставил их болтаться на шее поверх полотенца.

Недоверчиво сузил глаза, все еще надеясь на обман зрения и на то, что стоит сфокусироваться, как мираж рассеется вместе с костылями в утренней туманной дымке.

– Вы что здесь делаете?

– Воздухом дышу.

Рён быстро оглядел Мин Мэй, ее бледность настораживала.

– У дома не дышится?! Зачем было… – возмущение зашкаливало. Рён заставил себя прикусить язык. – Директор Ли, вам же покой прописал доктор! А не прогулки по несколько сотен метров! Едва на ногах… ноге, простите, стоите!

Мин Мэй наклонила голову и хвост, который завязала на затылке, скользнул на плечо. Немного поменяла позу, смещая давление на руки. Хотела спросить, замечает ли сам инженер Шин, что у него случаются провалы в субординации. Однако, глянув, как вокруг него искрится воздух, поняла, что нет, скорее всего, не замечает. Он не притворяется, давая себе волю.

Свежо и бодряще в среде полного и безоговорочного подчинения. Мин Мэй невольно улыбнулась.

– Я хорошо себя чувствую, – сказала мягко. Приятно получать такую вот заботу. – И устала уже дома сидеть.

Рён подошел ближе.

– Держитесь, – сказал и отобрал костыли. Мин Мэй машинально повисла на нем, оберегая ногу. Зажмурилась от ударившего в нос снежного аромата. – Отнесу вас к вашей скамейке.

– Инженер Шин! – выдохнула изумленно. Не могла перестать, точно как собака его обнюхивала.

Рён нагнулся, подхватил Мин Мэй на руки. Глянул в розовеющее лицо. Понял, что стал привыкать к ощущениям ее рук на своей шее. Плохо это было или хорошо – оставил на усмотрение судьбы. Бороться сил уже не оставалось, она притягивала как солнце, а он оказался в пределах ее гравитации. Давно уже, много лет назад попался, подойдя слишком близко. Опалила так, что клеймо выжгла на всю жизнь.

Осталось всего-навсего догореть с концами.

– Вы встречались с Юми. У дома, – пробормотала Мин Мэй, пока он шел.

Произнесла то, что не давало покоя, и с замиранием сердца ожидала реакции. Однако ее не было, Рён кивнул, продолжая идти. Порадовало, что даже не запнулся. Перешагнул через цветник, протоптал траву, вспугнул нескольких птиц, прочирикавших и улетевших.

Скоро они получат штраф за порчу газонов. Мин Мэй хмыкнула, подумав об этом.

– Встречался – сильно сказано, – Рён скосил глаза. Странные. Мин Мэй хотела бы увидеть его без линз. – Она едва меня заметила. Озабочена была чем-то иным. Мы вам фрукты хотели передать. Донесла она или потеряла по дороге?

Он чуть улыбался, говоря. Шутил.

Мин Мэй пошевелила пальцами, слегка зарываясь ими в волосы инженера Шина. Мягкие, влажные; холодные.

– Очень приятные, спасибо.

– Приятные? – переспросил Рён, придя в замешательство.

– Вкусные, – спешно уточнила Мин Мэй. Язык нес что попало, лишь ослабила бдительность. – Яблоки вкусные.

Невразумительное объяснение любопытной оговорки вызвало прилив тепла. Рён сделал вид, что и рук ее не почувствовал. Пусть они там остаются. Жаль только, что скамейка словно бежала им навстречу. Тогда чуть замедлился.

– Я создал виртуальную модель моста с новым освещением. Не слишком аккуратно, если честно, но я доработаю. Не хотите ли…

– Очень хочу, – перебила скороговорку Рёна Мин Мэй прежде, чем он успел закончить. – Направите мне на почту? Сегодня? И…

– Да, директор Ли?

– Инженер Шин, пожалуйста, не игнорируйте мои письма. Я отправляю их не потому, что мне скучно.

– Понял, – ответил Рён, пряча улыбку. Устроил Мин Мэй на скамье, поставил рядом ее костыли. Смотрел, как она тщательно укладывает руки на коленях, уловил прерывистый вдох, который должен был что-нибудь да означать, вырвавшись без видимой причины. По шее бегали мурашки; там, где кожи касались пальцы директора Ли. – Здесь подышите воздухом. Потом проведу вас к дому.

8.

Чан Су Мин вломилась в ее квартиру, как, впрочем, и обычно. Без предупреждения, без звонка, с бутылкой макколли¹² и пиццей. С пристальным осмотром и беспокойством в голосе:

– Ходишь уже? Готова вернуться в офис?

Это должно было означать пожелание доброго вечера.

– Холодно, осень почти настоящая, – добавила Су Мин, разуваясь. Похлопала себя по щекам. – Юми дома?

– Гуляет с Са На, подружились наконец, – Мин Мэй подняла с пола пакеты. Начала переживать, что у подруги что-то произошло и ей срочно нужна компания. – Онни, почему так внезапно? Йео в порядке, надеюсь?

Су Мин справилась со второй туфлей, скинула длинный кардиган, небрежно бросила его на полку. Подобрала бутылку.

– Радостно дожевывает пальму, которую ты подарила. Хоть клетки покупай для цветов.

Мин Мэй сжала губы, пытаясь не рассмеяться; растения долго у подруги не задерживались, ее старичок котик подъедал все под корень. Осторожно наступая на ногу, прошла дальше в гостиную, поставила пакеты на длинный стол, отделяющий кухонную зону.

– Не нашла, с кем выпить?

– Желающих полно, – фыркнула Су Мин. Подруга улыбнулась ей. – Но пить с тобой отдельное удовольствие.

– Я рада тебе, онни, – просто сказала Мин Мэй. – В любое время, ты ведь знаешь. Проходи, сейчас достану посуду.

Су Мин пронеслась по гостиной, открыла шкафчик, добыла оттуда две мисочки.

– Ложки брать?

От ложки Мин Мэй отказалась, тогда Су Мин тоже решила хлебать макколли так. Коротко кивнула.

– Так залечила вывих или нет?

– Собираюсь на работу, – подтвердила Мин Мэй.

– А чего хромаешь тогда? – спросила Су Мин. Отобрала тарелки, достала из пакетов две коробки и озабоченно оглядела их. – Не мало взяла? Мне еще по скидке третью пытались добавить, но… – Почесала голову. Кудряшки давно перестала завивать, с тех пор, как заняла должность в ЮНИМ Групп и ей корректно подсказали, что нет, так ничуть не элегантно; сменила яркий блонд на спокойный каштан. Тем не менее это не мешало ей усыпать все вокруг себя искрами неугомонности.

Мин Мэй любила ее в любом облике. Жизнерадостность и прямоту, энергию, которой онни частенько заливала окружающих. За доброту, которая скрывалась за шумливостью.

А вот ее проницательность вгоняла в ступор и сильно пугала моментальность, с которой Су Мин вцеплялась, когда что-то чуяла. Как бульдог, не стряхнуть.

– Я давно тебя знаю, – начала она сразу. – Ты никогда не была падка на мужчин. Да что там… Ты вообще замечала, что они существуют?

– Онни, о чем ты? – осторожно Мин Мэй взяла в руки мисочку с беловатым напитком. Бросило в жар, хотя речь Су Мин была расплывчата и могла означать что угодно. – Знаешь же, что я замужем.

– Да, за каким-то каторжником, – небрежно бросила Су Мин, ковыряясь в выпечке, – которого никто в глаза не видел. Он вообще жив?

Мин Мэй хлебнула макколли. Потом добавила еще глоток.

– Конечно, – уставилась в миску, чтобы не смотреть на Су Мин. Казалось, та все скрытое считывает с лица как с книги. – Я даже встречалась с ним.

Гостья подтянула ближе к себе коробку с пиццей, оторвала кусочек, прожевала, все это время сверля взглядом подругу.

– Сколько раз говорила, разведись уже, – расстроенно стукнула ладошкой по столу. – Все семью какую-то хранила… Теперь этот муж станет еще одним камнем, который потянет на дно.

Макколли расслабляющего действия не оказывал, наоборот, только поднимал градус напряжения. Мин Мэй чуть не подавилась, глотая его большими глотками. Показалось блестящее дно мисочки. Уверенность в том, что продолжение ей не понравится, крепла.

– Какое дно?

Су Мин закатила глаза, поражаясь вопросу.

– Ты – директор Сеульского офиса. Сеульского! – Палец уперся в Мин Мэй, все бледневшую. – Не какого-то там… У тебя есть деньги, известность и безупречная репутация. Сколько… – Постучала по макушке подруги. – Помнишь, сколько ты работала над этим? Сколько лет, Мэй-я? Всю сознательную жизнь положила, чтобы выкарабкаться из той ямы, куда грохнулась с проклятого моста.

– Онни…

– Заплачь еще и скажи, что я не права! А теперь плюсуй к этому тот факт, что тебе за сорок, к тому же замужем, – безжалостно добавила Су Мин. Допила свой макколли и взялась за бутылку, разливая по новой. Мин Мэй угрюмо молчала. – А он? Кто он такой? – На попытки возразить покачала пальцем. О ком зашла речь, поняли они обе. – Неизвестный инженер из какого-то города, с мебельной фабрики? Малолетка, по сути. Парень, торгующий своим лицом?

– Это не так! – не сдержалась Мин Мэй, со злостью грохнув миской по столу. – Он очень талантлив!

Су Мин прищурилась, сунула ноготь в новенькую вмятину на деревянной поверхности.

– Знаешь, как выглядит он со стороны? Альфонсом. А ты – глупой отчаявшейся женщиной, потерявшей стыд до такой степени, что любезничаешь с ним прилюдно! Сколько людей наблюдало, как вы обнимались у таверны?

– Я ногу вывихнула! Идти не могла!

– Так и было, никто ж не сомневается… Поэтому он взглядом и ручками подбадривал? А под твоим домом, считаешь, никто его не видел после? Уверена, что на рассвете встаете только вы вдвоем?

Мин Мэй медленно умирала под градом обвинений. Сжала руками пульсирующие виски. Не могла так же сжать то, что дрожало, раздувалось внутри, причиняя муки. Обиду на несправедливость.

– Все не так, – прошептала, боясь расплакаться. Нос щипало, еще и начал течь. – Онни, ведь все не так.

Зачем ты пришла?? хотелось закричать. Завопить; так, чтобы услышал весь район, сплетничающий о том, чего не понимал. Доказать, заставить понять. Чтобы эта напряженная тревога стерлась с лица Су Мин, которая, Мин Мэй точно знала, желает ей только счастья и просто так болтать не станет.

– Он же просто… – вместо этого всхлипнула и утерла нос. – Ничего такого! Ни разу даже не поднимался сюда! Да он Юми нравится!

– Юми, – Су Мин невесело усмехнулась. – Больше поверю, что твоей дочери нравится Юонг, чем этот Шин Рён, на пару со своим товарищем странный до крайности; манеры чеболя налицо, аж перетряхивает, как вижу. Мальчишка Ен Хо, кстати, приезжал, и они с твоей Юми гуляли.

Мин Мэй уронила голову на руки. Конечно, обреченно подумала, поэтому дочь и выглядела так таинственно – встретила своего оппу. То и сияла вся. Инженер Шин тут ни при чем.

Радость встречи с Су Мин стремительно испарялась, сменяясь неловкостью и нежеланием развивать выбранную тему.

В бутылке едва прикрывали донышко белесые остатки алкоголя. Слабенького, не подходящего под этот разговор.

– Кто тебе рассказал? – глухо спросила. Су Мин прикончила почти всю пиццу из коробки, заедая нервы.

– Кто, кто… таверна вся гудит. В магазин зашла, так там пристали, выведать пытались, что за мужчина Ли Мин Мэй таскает на руках. Дальше?

– Не могла принести что-нибудь покрепче, раз отчитывать собиралась? – Мин Мэй рывком оттерла слезы. Больно; не думала, что это станет так больно – разворотить и выпотрошить. – Смешала просто с грязью, спасибо тебе!

Су Мин схватила руки подруги и сжала их. Удрученно вздохнула.

– Созрела для отношений наконец? Никто тебя не осудит, ты достаточно прожила в одиночестве. Разводись, встречайся! Но только с мужчиной своего статуса, Мэй-я! Этот инженер Шин очень! Очень подозрительный! Подумай только, своевременно как его рекомендовали…

– Прошу, хватит! – взмолилась Мин Мэй. – Уж не намекаешь ли, что его заслали с мебельной фабрики следить?

– Он в первый день работы потратил в баре больше трех миллионов вон, – не унялась Су Мин. Взмахнула рукой. – Раз и-и-и… расплатился за гулянку! Откуда у него эти деньги, что бросается так? Не иначе как получил за что-то незаконное. Ведь любой нормальный новичок начал бы краснеть, бледнеть…

– Онни, пожалуйста! – Мин Мэй пошла красными пятнами. – Ты только что альфонсом его объявила, и вдруг он транжира?

– … да и вообще сам бы сделал заказ в пределах своего бюджета, а не так, что у хозяина бара глаза стали как шары с бильярдного стола! Я аж загляделась…

– Чан Су Мин! – рявкнула Мин Мэй так, что онни сразу прикрыла рот; такое случалось крайне редко.

Отдернула руки, сжала губы в линию. Помолчала, боясь сказать нечто, что подруга не поймет. Да и не простит.

Су Мин, судя по всему, высказалась. На правах старшей отругала, как умела. Начала успокаиваться.

– Если тебе так запал тот инженер, кем бы он ни был, ну скройтесь из Сеула. Погуляй и получи положительные эмоции, никто не узнает. А потом найди предлог да уволь его, пусть вернется в Кванджу. Больше о вас судачить не станут.

Отвратительность предложения поразила Мин Мэй. Сознательно так поступить с Шин Рёном – в ее понимании было просто омерзительно. Да и не думала, не простирала никаких фантазий дальше настоящего момента. Видела его и это скрашивало день.

Сердце рвалось, в то время как внешне каменела. Устремила на подругу прохладный взгляд. Подруга не впечатлилась и полезла в холодильник в поисках выпивки.

– Онни! – одернула ее Мин Мэй. Голос дрожал, как бы строго не смотрела, и ничего поделать с ним не могла. – Я больше не хочу об этом слышать! Все, что видели или слышали любопытные сталкеры – не значит ровным счетом ничего. Я вывихнула ногу, любой человек помог бы мне добраться до машины. – И яблоки бы принес, и на руках таскал по всему району, это ведь входит в пакет медицинских услуг. И… взгляд этот… Оборвала себя и выкрикнула: – Даже тот же врач помог бы, но его обвинять ни у кого и мысли б не возникло, потому что на нем врачебный халат!

– Пф, врушка, – фыркнула Су Мин, спрятавшись за дверцей. Вытянула холодную банку пива. – Это можно пить?

* * *

– Рён, занят сегодня? Выходной ведь.

Рён с самого утра с ногами забрался в компьютер и выглядывал иногда, прося принести кофе.

– Как сказать… – протянул рассеянно. Глянул так, с другой стороны. И результат вроде устраивал, вместе с тем никак не мог твердо сказать, что да, это именно то; все правил и правил модель. Его нужно отрывать насильно от монитора, пока все не испортил. – Что хотел?

– Составь мне компанию, – попросил Джион, заглядываясь на модель. – Красиво. Молодец.

– Куда? Собрался?

– К отцу, – сказал Джион, и Рён замер. Медленно обернулся.

– Хён…

Джион присел на край кровати Рёна, тряхнул головой. Виновато глянул на друга и быстро опустил глаза в пол.

– Знаю. Прости. Но… Мне нужно. Еще раз спросить. Он мог что-то вспомнить, может вспомнить, если я вдруг задам правильный вопрос. Или… – протяжно вздохнул, зарываясь лицом в ладони. Надежда дышала с таким скрипом, что того и гляди испустит дух. – Рён, я просто хочу его увидеть. Ему шестьдесят пять уже.

Джион точно не хотел давить на жалость, подгонять и поторапливать. Именно сейчас ему необходима была поддержка Рёна, его нахождение рядом и готовность подставить плечо. После визитов в то исправительное учреждение, где содержался отец, очень долго не мог прийти в себя. Каждый раз как отправлялся на затянувшиеся похороны.

Рён окинул взглядом модель. Мост переливался своим вновь приобретенным неоном, освещая дорогу в туманную даль. Вспыхивал, как и нервы, ожиданием. Конца пути, неизбежного для всех.

– Поехали, – коротко сказал и отодвинул стул. – Тем более, мне сказать тебе кое-что нужно.

Дальше тянуть смысла не было.

На улице начало моросить.

Дорога в Анъян заняла полчаса, Джион гнал машину без остановки. Рён помалкивал и смотрел в окно, на блестящее покрытие трассы. Желал бы ехать так к своему отцу, но… Навестит его позже. Видимо, день сегодня такой, шепчет памятью, плачет дождем и толкает искать семейное тепло, где бы оно ни хранилось.

Глухие тяжелые ворота уже вовсю поливались дождем к тому времени, как Джион и Рён подъехали к исправительному учреждению. За сплошной пеленой небесного плача едва различался зловещий силуэт здания. Острый, суровый, он скалился решетками и царапал небо мудреной системой дымоходов, надсадно дышал промозглым холодом.

Джион долго смотрел на эту крепость прежде чем вылезти наружу из машины. Рён подумал о зонтиках, но, конечно же, зонты остались дома. Навес над входом не защищал от боковых порывов ветра; промокли оба, пока дождались проверки документов и последующего разрешения пройти внутрь.

Перебежав широкий двор вслед за охранником, пройдя еще одну решетку, после еще одну, уже непосредственно пропускавшую в здание, посмотрели друг на друга. Рён скупо улыбнулся и прочесал мокрые волосы, откидывая их назад. Джион встряхнулся, как кот.

Охранник провел их по голому коридору, открыл железную дверь, пропустил внутрь.

Заслышав шаги посетителей, оторвался от разглядывания стен отец Джиона, Вон У Рам. Старик, полностью седой, проживший в этом сером мире восемнадцать лет. Ссохшийся, сутулый, изрезанный морщинами человек, который когда-то считался гениальным умом и за которым охотились крупнейшие компании, стараясь переманить условиями труда и окладом.

Теперь оказался никому не нужен, кроме сына. Жена получила развод и скрылась в неизвестном направлении, оставив ребенка на попечение государства. О ней они оба предпочитали не вспоминать.

Вон У Рам мягко улыбнулся сыну и Джион крепко зажмурился, споткнулся о порог. Молился, быстро и торопливо, благодаря за то, что отец жив и здоров. Рён поздоровался, низко поклонившись.

– Ребенок председателя Шина, – аджосси немного выпрямился, увидев друга сына, сложил на столе руки. – Шин Рён. Вырос.

Рён удивился подобной проницательности, приоткрыл в вопросе рот. Моргнул, проверяя, точно ли он вставил темные линзы. Отец Джиона усмехнулся, наблюдая за гримасами.

– Ты похож на него. Сильно похож. Уж председателя никто забыть не мог, очень яркий был человек. И ты такой же, его сын. – Вздохнул. – Хорошо, что ваш род не прервался. Из-за, – обвел рукой вокруг, – всего этого. Мне жаль, мальчик, очень жаль.

Рён смог только кивнуть, горло сдавило. Отвернулся. Подтолкнул вперед друга, чтобы столбом не стоял, а подошел к родителю.

Шаг за шагом, не разрывая взглядов. Протянул руки и отец их взял. Пожал. Сжал, стиснул. Сморгнул. И улыбнулся шире.

– Джион, – прошептал. – Все никак не успокоишься, сын? Оставь уже, отпусти.

Джион затряс головой, не доверяя голосу. Перегнулся через стол, чтобы обнять отца. У двери стоял охранник, который только вздохнул, но отдирать их друг от друга не стал. Позволил обняться, добрый человек, после чего показал, чтобы сели на стулья.

Рён втянул в себя воздух, с силой прошелся руками по лицу. Пока Джион и его отец рассаживались, напоминал себе, что он зритель, простой визитер, который точно не должен пускать слезы на чужой встрече. Это не его семья, не его папа, не для него светятся лаской старческие глаза. Его задача – быть рядом с хёном и отвезти его после домой. А еще послушать, что скажет господин Вон.

До боли прикусил губу. Постарался сосредоточиться и анализировать информацию, отбросив все сантименты.

Нос щипало так неприятно. Сложно было не шмыгать им. Встал за спиной хёна.

– Я уже не раз говорил тебе, сын, – Вон У Рам обласкал взглядом своего ребенка, тогда как сам Джион не отрываясь смотрел на отца, хотел запомнить его облик, жесты. Все, что мог унести в своей памяти. Он и в слова его, слыша, не вникал, поглощенный иными мыслями, чувствами. Тут и пригодились вторые уши.

Отвратительно, между тем думал Рён. Отвратительно то, что дети вот так встречаются со своими родителями. Через стол, не имея возможности поговорить без свидетелей, обняться, поделиться чем-то личным. Пусть бы пять минут, десять дали им.

– Папа… – в отчаянии прохрипел Джион.

– Я все уже рассказал. Все, что знал. Но проект, который у меня изъяли, был с той самой проволокой вместо арматуры. А записи на нем принадлежали На Му Хёну. Поэтому мы вдвоем и отвечаем. Тот, что я правил, был без ошибок, но он исчез.

Господин Вон говорил, а Рён, в свою очередь, изучал его из тени. Мимику, голос, обожание в глазах – все эти движения были до боли знакомы, все еще помнил, хранил в сердце родительскую нежность. Мог с уверенностью сказать, что Вон У Рам сильно любит своего ребенка и испытывает ужасную вину за то, что бросил его, пусть и выхода иного не было. Слезы, утираемые украдкой, дрожание голоса, потребность постоянно касаться сына – Рёну казалось, что этот человек не стал бы умышленно рисковать семьей ради неизвестно чего. А неумышленно – у него не хватило бы глупости так промахнуться.

Обратно машину вел он, Джион сидел рядом. Так тихо, отвернув голову к окну, что некоторое время Рён думал, что хён уснул. Дождь закончился, шины мягко шелестели по мокрой дороге, навевая дрему. Не став нарушать уютную тишину, молчал и водитель, следя за дорогой. Снизил скорость немного. Когда до Сеула оставалось всего ничего, в ровный бег трассы ворвался голос Джиона, изрядно напугав.

– Ты хотел поговорить?

Рён от неожиданности дернулся.

– Думал, ты спишь! – Скосил глаза вбок и крепче сжал руль. – Хён, нельзя так внезапно, знаешь ведь!

– Прости, – Джион вздохнул. Выпрямился, протер со своей стороны слегка запотевшее стекло. – О чем речь пойдет? Не о том ли неприятном господине, который зачастил в последнее время в офис? Чего он, кстати, пялится так на тебя? Знаешь его?

Рён поймал потерянный взгляд хёна. Качнул головой.

– Не припомню его. Возможно, он заинтересовался моей работой. Начальник Чхон упомянул, что этот человек из головного офиса.

– Вынюхивает что-то, – обронил Джион, а Рён подумал о давлении руководства на директора Ли. О том, как секретарь Пак вытягивалась в струнку перед незнакомым господином, а секретарь Чан только что ковер не расстилала под его ногами. А еще о том, что разбирать опасности, грозящие директору Ли, сейчас время отнюдь не подходящее.

– Ты в порядке, хён? – мягко спросил. Джион кивнул. – Вот и хорошо. А разговор – позже как–нибудь, с пивом посидим на балконе. Я уже и забыл…

– Надеюсь, слов вроде Пак или Са На не присутствует в той болтовне, о которой ты забыл? – на лице Джиона промелькнула кривая улыбка. Начал возвращаться в реальность. Пробормотал скорее для себя: – Не хотелось бы портить пиво такой закуской.

Рён хмыкнул, перевел дыхание.

– Дождь кончился.

– Тогда скажу я, – прервал его Джион. Не смотрел на друга, хмурил брови, не испытывая никакого удовольствия от темы, над которой думал не первый день. – Скажу о нашем плане, который мы взращивали и лелеяли почти два десятка лет. Ради которого положили половину жизни на то, что в другой ситуации было б несущественным.

– Ты обучился и имеешь отличную работу, – глухо возразил Рён. Машина практически ползла, сместившись к обочине, чтобы не мешать движению.

Джион упрямо нагнул голову.

– Архитектор – ты. Это твое призвание, твоя страсть, – усмехнулся безрадостно. – Поэтому тебе и не в тягость было, да? Представь, а ведь я мечтал изучать психологию, а никак не возиться с линейками и карандашами. Не поверишь, математику ненавижу!

Однако учился он упорно, оценки имел отличные, все тесты сдавал на высшие баллы. Без единой жалобы.

Рён не мог понять, почему слышит об этом только сейчас.

– Ты… – метнул взгляд вправо, опять вернул внимание на дорогу. – Тебе не обязательно было… Хён! Почему ты не выбрал другой факультет в таком случае?

– Потому что верить тебе нельзя, как оказывается! – процедил Джион. Уперся головой в стекло. Заметив, что Рён начал тормозить, рыкнул: – Не хочу доводить до очередной драки, поэтому держись за руль и не смей останавливаться! А я буду держаться за мысль, что попадем в аварию, если ты его отпустишь.

– Господи, – ошеломленно молвил Рён и прибавил газу. – Я ведь сказал тебе, что достану чертежи. С чего вновь припадки, хён?

– С того, Рён, с того! Что у тебя меняется все каждую минуту! Хотели наказать На Му Хёна – и что в итоге? А? – Джион втянул в себя воздух, его дрожащая рука схватила ручку двери. – Что? Нечего сказать?

– Есть, – ровно ответил Рён. – Директор Ли – та самая нуна, из Сихвы. Поэтому не могу, Джион. Не могу сделать то, что решили. Я помогу тебе с отцом, но ее семью рушить не стану. В чем бы ни был виновен ее муж, она не заслужила. И для этого конкурса выложусь по полной, она должна его выиграть.

Лобовое стекло опять усеялось мелкими капельками; тихо застучало по крыше.

В оглушившей тишине особенно громко прожужжала муха, влетевшая в салон.

Джион поперхнулся, вытаращился на друга. Откинувшись на спинку кресла, провел рукой по лицу.

– Что… Рён?

Рён прижал дрогнувший подбородок, помолчал немного, справляясь с голосом. Не мог нормально дышать, перехватывало в груди.

– Я сказал, что чертежи достану. Больше ничего делать не стану, – повторил. Джион сузил глаза.

– Охо, – протянул скрипом по оголенным нервам, – что у нас внезапно выясняется!

Рён чувствовал себя тем самым перебежчиком, дезертиром, вину за что и возложил на него Джион. Переметнулся в другую команду, причем добровольно. Стыд, угрызения совести вонзались, мучительно растягивались, ворочались внутри, но обратно возвращаться и не помышлял. Сидел, поверхностно дыша и ожидая приговора. Любого, он заслужил их все.

– Нашел хоть в себе смелость не оправдываться и не юлить, а сказать правду и прямо в лицо, – Джион на миг покривился, будто уксуса глотнул. На Рёна не смотрел, только на дорогу, безотрывно. Пальцы заболели, так сильно их сжимал. – Основательно Ли Мин Мэй подгрузила тебе мозги.

Рён мотнул головой, убирая прилипшие к мокрой щеке волосы.

– Ты знаешь, – пустой голос, лишенный эмоций тон, от которого Джион невольно вздрогнул. – Мое отношение к ней ты знаешь. Знал всегда, я не скрывал.

– Ты дурак! – закричал Джион, окончательно срываясь. Треснул кулаком по панели, вспомнил о подушке безопасности. Тогда вцепился в свои колени, краснея сильнее; ярость, провал – приходил в бешенство от бессилия. – Даже если… Черт возьми, Рён! Она намного старше. Она замужем! Ты щенок по сравнению с ней, куда заглядываешься? Когда она узнает, кто ты такой и зачем влез в ее коллектив – да она возненавидит тебя!

– Я услышал тебя. Считаешь, я на что-то надеюсь? – Пелена сгущалась, дорога почти не различалась в серых потоках. Рён сморгнул, снизил скорость. Скользил, плыл, совсем как ручьи по стеклу. Надавил на тормоз. – Пять минут. Дай мне пять минут, не могу.

Прежде чем Джион смог выдать очередную тираду, распахнул дверь и вывалился на дорогу, под ливень. Задрал лицо к небу. Зачем, прошептал тому, кто так посмеялся над ним. Черт возьми, для чего эта тяжесть и как ее вынести?

Джион остался в машине; сидел, обхватив руками голову. Пытался осознать, охватить признание товарища. Понять, что это значит для них.

– И что теперь? – шепнул в пустоту салона. Вымотанный своим взрывом, реакцией Рёна. Поднял голову, отыскал в бушующем снаружи океане фигуру. – Рён? Рён!

Рён махнул рукой, обошел машину и зашагал вдоль обочины.

– Рён! – закричал Джион, выбираясь под дождь. Задрожал на ветру, реки немедленно залились за воротник. – Я поведу! Не дури, лезь обратно, ты уже весь мокрый!

Рён смахнул воду с лица. Огляделся, удивился.

– Езжай домой, – невыразительно произнес. – У меня еще встреча сегодня назначена. Не жди. Доберусь на такси.

У поворота к колумбарию затормозил. Как чувствовал, что покой будет необходим. Тишина мертвых и время, чтобы прийти в себя. Знал, что Джион ползет за ним по пятам, но так как прогнать не мог, то просто не обращал внимания.

И шел. К маме, к папе. К тем, кто не станет его осуждать и требовать, чтобы разбил себя вдребезги. А если и станут, то их голоса беззвучны, прозрачны. Их не разобрать, не расслышать.

Джион ждал. Торчал в машине все три часа, что Рён провел у ячейки с урнами. Несколько раз порывался зайти, но останавливался, понимая, что он там не нужен. Не сейчас, не после своих слов. Корил себя и глаз не сводил с закрытой двери.

Решился позвонить, в результате отыскал телефон Рёна на заднем сиденье.

«И как ты собрался на такси ехать?» – стало первой мыслью. Оттянул на себе мокрый свитер, а следующей мыслью было, что они вдвоем непременно заболеют.

Только решил идти забирать товарища, как тот появился сам. Молча сел в машину, перетрусился в тепле, покрылся мурашками до самых пяток. И сунул руки под мышки.

– Домой? – спросил Джион. Рён кивнул. – Рён. Послушай.

– Не сейчас.

– Прости, – все равно открыл рот. – Прости меня.

– Не сейчас, – хрипло повторил Рён. Смотрел в пол, на коврик, куда с кроссовок стекала вода. Повозил в луже ногами. – В общем-то ты прав. Кроме одного – не зря есть понятие вины и виновного в уголовном праве, а всю семью в одной могиле с преступником не закапывают. Тебе, как психологу, пусть и будущему…

– Будущему?

– Не перебивай. Тебе должно быть ясно, что такое несправедливость, ведь психика людей потому и страдает. Ты должен с этим бороться, а не потворствовать, иначе твоими первыми клиентами станут директор Ли и ее дочь.

Джион смотрел на него как на полоумного.

– Что ты несешь?

– Ты всю свою зарплату прогуливал, я свою собирал. Как только закончим с пересмотром дела, я оплачу твою учебу.

Джион всерьез испугался. Рён выглядел малость ненормально, а его речь попросту пугала, как и движения: повозился в мокрых карманах джинсов, выудил оттуда размокшую купюру в пятьдесят тысяч вон. Разгладил, бумага поползла за пальцами. Тогда смял ее обратно и вздохнул.

– Я замерз, Джион-щи. Спасибо, что подождал. На эти деньги далеко я б не уехал.

– Почему так официально? – напряженно спросил Джион, в упор глядя на склоненную голову. – Где привычный хён?

– Не знаю, – тупо отозвался Рён.

– К чему мне та учеба? Ты куда собираешься вообще? Как завещание составляешь… – стало не просто страшно. Сердце зашлось от ужаса; Джион сжал ледяные руки друга. Ощутил ответное пожатие, ничуть не успокоившее.

– Не придумывай, – слабая улыбка. – Хён. Я хочу вернуться в Кванджу. После. Там мне привычней, без этого хаоса, именуемого столицей. Без жутких ужинов, которым одно название: попойка. И без девушек, которым не достает манер.

Джион проглотил быстрый смешок, добавил тепла в салоне.

– Вместе. Вернемся вместе, – колотило так, что зуб на зуб не попадал, но холода не ощущал. Мог думать только о том, что он теряет друга, брата. – Там и квартиры у нас есть. – Если продолжит давить, так и случится. И в страшном сне не мог представить, что поставит Рёна перед подобным выбором, между обещанием и зовом сердца. Что из прошлого явится та женщина, очаровавшая друга, а его благоговение перерастет в нечто уж совсем невообразимое. – Вытащим моего отца и уедем с ним.

– Вытащим, – повторил Рён. Вдавил спину в сиденье в поисках тепла. – Уверен, все дело в тех чертежах, которые у директора Ли. – Прикрыл покрасневшие глаза. Линзы ощущались бревнами под веками, хотелось избавиться от них немедленно. – Найти бы их… Где могут быть… Спрятаны. Спросить, попросить показать?

Джион с тревогой смотрел на друга. Перед глазами пролетела картина, как открывает ячейку в колумбарии и ставит туда третью урну, к семье Шин.

– Черт… Рён! – выкрикнул.

– Мм? – вяло промычал Рён.

– Ты любишь ее? – Джион неуклюже прочистил горло, но комок вернулся обратно. В висках пульсировала боль, смятение, растерянность. Представил себе прошедшие годы, все долгие разговоры, предвкушение мести, муки обманутого мужа. И вдруг спросил: – Этому На Му Хёну вообще важна его семья? Он Юми-то знать не знает, а жене и жалких писем не отправлял.

– Не знаю, – заторможенно качнул головой Рён. – И знать не хочу. Может, так хотел оградить их от себя. Я сделал бы также.

– Ты любишь ее? Ли Мин Мэй? – тихо повторил Джион.

– Я не имею права на это, – Рён разгладил прилипшие к ногам джинсы. – Все, что могу – смотреть, иногда случается возможность поговорить. Поехали домой, хён. У меня работы много.

* * *

Юми в который раз достала билеты на концерт, повертела их в руке и сложила обратно в рюкзак.

Два билетика на места в первом ряду. Только вот никак не могла решить, кого же позвать с собой. Подруги разъехались, кандидатура инженера Вона не рассматривалась, Са На вежливо отказалась, стоило только заикнуться о братьях Джу. Юми на иное и не рассчитывала, зная, как секретарь Пак относится к таким мероприятиям. Са На любила повторять, что живые люди намного интереснее, чем те, что играют свои роли на сцене. Глядя на театральный грим самой Са На, Юми чувствовала, что чего-то недопонимает.

Иногда ее высказывания ставили Юми в тупик.

Она долго смотрела на билеты, а потом вернула их со словами, что будь Юми немного догадливее, то позвонила бы одному человеку, и он с радостью примчался бы хоть на концерте отсидеть, хоть чай попить. Когда Юми спросила, о ком она, секретарь Пак закатила глаза так выразительно, что тушь отпечаталась на веках. Судя по реакции, только для самой Юми чувства Ли Юонга вызывали какие-то сомнения; ведь именно его Са На имела в виду.

И он бы приехал. От понимания этого руки покрылись мурашками до самых плеч.

Юми закрыла глаза, вспоминая выражение его глаз, когда спрашивал, он ли ее оппа. Такой солидный, такой серьезный… И как полное противоречие внешнему образу – горящий внутри пожар. Юонг весь пылал под своей маской.

– Юми?

– Мама! – Юми подпрыгнула на стуле и чуть не расплескала воду из стакана. Мысли смешались, выпалила первое, что в голову пришло: – Пойдешь со мной на концерт?

Мин Мэй рассеянно моргнула, достала из холодильника бутылку воды. Приложила ко лбу.

– Жарко. Предложи инженеру Шину.

Юми озадаченно сморщила нос.

– Окна все открыты, мама, я уже в кофте сижу. А инженер Шин здесь при чем?

Потому что засел в мыслях, вот его имя первым и выпрыгнуло. Он становился уже серьезной проблемой, изрядно забившей голову.

– Он в последнее время перерабатывает, поэтому ему будет полезно развеяться. К тому же… Он ведь нравится тебе?

Юми безо всякого воодушевления подумала об инженере Шине, вежливом, правильном, пугающе красивом, чем и привлек вначале; зацикленном на работе и неживом. Его можно взять в ресторан, показать подругам, сделать с ним фотографии и поразить всех окружающих. И только. В нем Юми не заметила и сотой доли той заинтересованности, что демонстрировал Юонг.

– Ну… – протянула, не решаясь озвучить. Мама еще подумает, что слишком легкомысленна так быстро менять свои симпатии.

– Хочешь, я позвоню?

Юми отчаянно покраснела.

– Мама! – воскликнула возмущенно. – Это вообще ужасно! Что он подумает?

– Что такого? – плоско возразила Мин Мэй. Инженер Шин подумает, и будет прав, что директор Ли взялась за ум и больше не станет слюнями истекать при виде своего подчиненного. Наверняка Шин Рён догадался и втайне жалеет ее. – Считай, я тебе свидание устраиваю. Свахам же не зазорно назначать встречи и сводить молодых людей? Сплошь и рядом…

Юми вскочила на ноги.

– Ну уж… Спасибо! Не нужно!

Сбежала в свою спальню. Походила кругами, посидела, посмотрела на телефон. На часы. Опять на телефон. Покусала щеку, погрызла ноготь.

Нравится, не нравится – может, мама права и Шин Рён требовал более детального рассмотрения? Они едва знакомы, так что его скованность объяснима.

Вспомнила, как молодой человек с видом статуи отдежурил на двухчасовом сеансе в кинотеатре, и с досадой выдохнула – не хотелось провести еще один вечер в таком натянутом климате. Как и не прельщало сидеть в одиночестве среди незнакомцев.

Лучше бы мама позвонила Ли Юонгу, подумала. И крепко зажмурилась от своей нескромности.

В итоге написала Вон Джиону, рассудив, что он не прочь будет встретиться с друзьями детства. А ей составит компанию и отпугнет других парней.

Джион согласился сразу.

Вместо него приехал его друг.

Выйдя из дома и увидев у машины Шин Рёна, Юми сбилась с шага. Рука скользнула в карман, за телефоном; посмотреть, как так пропустила изменение планов.

– Хён не слишком здоров, а вам, как он объяснил, нужен сопровождающий, – опередил ее Рён, а Юми, только глянув на него, решила, что и замена здоровьем не блещет. Бледный до серости, с темными кругами под глазами, голос хриплый, ободранный. Инженера Шина стало жаль.

– Шин Рён-щи, мы можем все отменить, – быстро сказала. Больной человек в самом эпицентре музыкального концерта, со всем его шумом и аплодисментами, ритмами, отбивающими все внутренности, в рамки веселого времяпровождения не укладывался. – А Вон Джион-щи почему не сказал мне, что вы плохо себя чувствуете?

Потому что он измерил температуру, наглотался таблеток и ушел в лежку. Хорошо хоть спустя час очнулся и вспомнил, что наобещал куда-то сходить. Так как у Рёна температуры не было, после длительных уговоров пришлось ему стаскивать себя с кровати.

Рён против воли пополз взглядом по стенам комплекса, вверх, к окну.

Заметил отодвинутые жалюзи, поймал себя стоящим с задранным кверху подбородком, представил мысли Мин Мэй, стоящей у окна. Екнуло сердце, бросило в пот. Поспешно вернул внимание обратно, к Юми. Открыл дверь, предлагая садиться в машину.

– Госпожа На, с удовольствием посмотрю, чем молодежь увлекается. К тому же, горю желанием встретиться с Си У и Си Ву. Мы давние друзья, – сел сам и мрачно закончил: – Они наверняка будут рады меня видеть.

Си У чуть не запутался в своем микрофоне, увидев Рёна точно перед сценой; толкнул брата. Так заметно, что зрители передних рядов начали шептаться. Так выразительно, что Юми перевела недоуменный взгляд с перепуганных братьев на Рёна, сложившего руки на груди и угрожающе спокойно наблюдавшего за артистами. Точно жнец, явившийся по их мечущиеся души.

С трудом певцы взяли себя в руки, но на гостя посматривать не прекращали. В результате к концу концерта на Рёна посматривал уже весь зал и строил догадки, иногда довольно громкие.

После концерта Си У и Си Ву подошли сами. Спустились со сцены и вытянулись перед Рёном как два провинившихся ученика перед директором.

– Шин Рён-щи… – насилу ворочая языком, промямлил Си У. – Не предупредил… Неожиданно как-то…

– Знали бы… – вторил ему Си Ву и замолк, не придумав, что произошло б в таком случае.

– Предупредили бы охрану не пускать? – вежливо подсказал Рён. Близнецы заметно побледнели.

– Шин Рён-щи!

Кричали они так же синхронно, как и в детстве. Рён хмыкнул, встал, подал руку Юми, переводившей взгляд со своего спутника на кумиров всех подростков Кореи, в данный момент мечтающих провалиться сквозь землю судя по отчаянию, с каким высматривали трещины под ногами.

– Хорошо поете, – улыбка Рёна замораживала. – Намного приятнее, чем раньше. Третий точно был лишним в вашем дуэте.

Си У нервно улыбнулся, оглядел гудевших зрителей, покидающих свои места под надзором полицейских. Обычной эйфории после выступления не ощущалось, не грели счастливые лица фанатов, яркие плакаты.

– Ты до сих пор не знаешь? – Си Ву тяжело опустился на один из освободившихся стульев. Поднял голову, не выдержал и опустил. – О том, что Вон Джион был организатором всего, что с тобой происходило? До Юн – исполнитель всего-то. Как и мы. Прости…

Рён, уже собравшийся уходить, остановился. Дернул щекой раздраженно.

– Джион? – хрипло спросил. Рассмеялся. – Чушь какая…

Си У смотрел угрюмо.

– А ты спроси у него, – посоветовал. – Спроси! Что за цель преследовал, обнося тебя высоким забором и ограждая ото всех, кроме себя, спасителя!

– Шин Рён-щи, – Юми осмелилась потрогать Рёна за рукав. – О чем они говорят?

– Не берите в голову, госпожа На, – Рён прерывисто вдохнул, чувствуя себя таким уставшим, словно прожил сотню лет и испытал на себе все, на что способны люди. Не хотел, не мог думать сейчас ни о чем. Не желал возвращаться в квартиру, которую домом назвать язык не поворачивался. Сжал переносицу; так сильно, что в глазах помутнело. – Отвезу вас. Поздно уже.

Братьям Джу ничего не ответил. Вдруг подумал, а нужно ли оно ему, выяснять, что там обыгрывалось столько лет назад? Если эти двое сказали правду, то и над мотивом Джиона сильно ломать голову не нужно было, он лежал на виду. А что не сообразил – ну так сам виноват, сам позволил.

Юми несколько раз порывалась развеселить его в дороге, однако Рён отделывался пустыми фразами. В итоге она оставила попытки. У своего дома быстро попрощалась и скрылась за дверью. Пообещала себе, что это последний раз, когда идет куда-либо с этим человеком.

Когда Рен вернулся в квартиру глубоко за полночь, Джион спал. Не услышал, как сосед пробрался сначала в ванную комнату, чтобы избавиться от линз, а потом проскользнул в свою спальню и тихо лег.

Рён, свернувшись на кровати, до рези в глазах вглядывался в ночь и думал о нуне, о том, как замечательно, что хоть она не имела никаких скрытых мотивов, помогая неизвестному ей мальчишке.

9.

– Ты похож на призрака, – приветствовал Рёна начальник Чхон в офисе.

Рён именно так себя и ощущал. Прозрачным, хрупким. Ноги того и гляди переломятся. Джион спрятался у врачей и, скорее всего, Рёну следовало поступить так же. Но нет; решил, что лучше отсидится в кабинете, чем днями толкаться с хёном по квартире.

Не прошло и нескольких часов, как мнение изменил кардинально. Народ в офисе настораживал, будто в один из выходных провел собрание и составил какой-то план.

По коридору проплыла корпоративный секретарь Чан, одарила его странным взглядом. Секретарь Пак косилась так, будто подозревала в убийстве, скорее всего, отсутствующего Джиона. Гу Мин Хо следил за каждым шагом, оказываясь с ним одновременно даже в туалете. Перешептывались инженеры в кабинете и, Рёну показалось, что создали отдельный чат, куда его не включили, потому как без конца перекидывались сообщениями.

Бо А была стабильно навязчива, на нее натыкался везде; и она единственная не вызывала тревоги.

Эти тайные спецоперации наряду с нудным звоном под черепом напрягали и оставляли все меньше времени на работу. Устав от бесконечных пряток за монитором и в уборной, Рён поднялся на крышу в надежде выпить кофе и не подавиться им.

Думал постоять в тишине у парапета, но и тут настигли коллеги. Какие только, не разобрал. Услышав знакомые уже причмоки, со злостью грохнул дверью. Кофе заглотнул на лестнице между этажами, повиснув на перилах. Никакого удовольствия не получил.

Не успел вернуться, как секретарь Пак сообщила, что его вызывает директор Ли.

Рён отыскал таблетку, проглотил ее.

– Голова болит? – посочувствовал Ши Ву. – Это от работы. Отдыхать надо. Вот мы сегодня собрались…

О нет, подумал Рён, в испуге представив способ лечения. У него так никаких денег не хватит ни на что.

– Простите, инженер Санг, мой хён болеет и…

– Плохой день для совместных ужинов, – встрял Мун Джи Су, раздраженный неуклюжим подходом Ши Ву. – Так в прогнозе написано. Лучше в другой раз.

Ши Ву с досадой пробормотал что-то про деньги. Рён понял, что рассчитывали поужинать за его счет, и что в следующий раз попробуют более изящно опустошить его бумажник.

– Инженер Шин! – на весь кабинет разнесся негодующий голос секретаря Пак. Она возникла на пороге с видом, будто из-за одного сотрудника вот-вот рухнет здание. – Директор Ли ждет!

– Уже иду.

Головная боль усилилась.

Директор Ли выходила из своего кабинета, инженера Шина встретила в коридоре.

– Вы за рулем, инженер Шин? – спросила. Вопрос вызвал у Рёна легкое недоумение.

– Да, директор Ли.

– Отвезите меня в Поханг. Пожалуйста.

Поханг. Рён скрыл быстрое возмущение. Непроизвольно открыл рот спросить – зачем ей туда, к этому бездушному человеку; однако опомнился моментально. Опустил голову.

– Да, директор Ли.

Мин Мэй прошла к лифту, Рён поплелся следом, мучительно ломая голову над такой внезапностью и выбором водителя. Он, она, вдвоем. Бросило в жар при мысли, что она задумала, что могла узнать.

– Сильно нервничаете, – заметила Мин Мэй в лифте, изучая стену. – Что-то случилось?

Рён покачал головой. Как узнала, даже не глядя, что перетрусился весь, осталось для него загадкой.

– Нет. Ничего.

Мин Мэй помолчала, глубоко вдохнула, склонив голову.

– Ваша работа, кстати, великолепна. Долго над моделью трудились?

Всю неделю, выходные и частично – ночами. Рён слегка расслабился.

– Исходные данные идеальны. Так что нет, было не сложно.

Мин Мэй, задавая иной вопрос, отметила, как он ушел от ответа. Тогда уверилась, что потратил времени достаточно, корпя над чертежами. Стало не по себе от того, что лишила его отдыха.

– Вам нужно не забывать о себе, инженер Шин, – прохладно сообщила. Лифт остановился. – Отдых важен, помните об этом. Не хочу терять такого специалиста.

Рён с досады укусил себя за щеку.

– Прошу, – сказал, указывая на свой Hyundai.

Не успел выехать с территории парковки, как уже превысил скорость.

– Моя дочь сказала, что вас что-то сильно расстроило на концерте.

От плоскости интонаций Рён поморщился.

– Скорее, поразило. Хотя, не должно было, – не сразу сообразил, что так телефон завывает. Потом только глянул на спидометр и тут же снизил скорость. Обычно он более собран, но что-то… Головная боль, видимо.

– Две камеры.

Рён дернул бровью, услышав приговор.

– Что ж… Получу два привета от полиции. Еще добрать десять баллов – и сорок дней придется ходить пешком.

Мин Мэй не собиралась этого делать, однако, как ни крепилась, к собственному удивлению рассмеялась.

– Аккуратней на дороге, инженер Шин, – мягко сказала.

Рён вернул ей улыбку.

– Да, директор Ли.

Полчаса ругал себя за это.

Так хорошо было сидеть рядом и иногда касаться ее локтем. Украдкой косить глаза, пока, отвернувшись к окну, не видела; не подозревал, что она в то время голову ломала, как спросить, потому как выглядела расслабленно задумчивой. Забыл уже конечный пункт и просто наслаждался поездкой.

– Инженер Шин.

Инженер Шин в момент переключился на пустую дорогу, простиравшуюся перед ними.

– Да? – быстро ответил.

Мин Мэй все покоя не давали слова Су Мин, уже извелась вся, подыскивая логичное объяснение нелогичной трате огромной суммы на ужин. Всплыла еще квартира, съем которой тоже обходился в их районе недешево. И одевался молодой сотрудник не в переходах и не на скорую руку.

– Откуда у вас столько денег, что напоили и накормили весь офис в первый день работы? – выпалила Мин Мэй прежде, чем успела обдумать. И отчаянно покраснела, боясь взглянуть на водителя. Разобрала смешок, от стыда зажмурилась. – Простите… Просто… Секретарь Чан как сказала, я ушам своим не поверила.

– Здесь нет никакого подвоха, – спокойно ответил Рён. – Я с четырнадцати лет работал, а тратить особо не тратил, некуда было, поэтому на сберегательном счете скопилось достаточно. Это вас удивляет?

Даже не дрогнул, откуда такое самообладание? Не напускное, она бы точно почувствовала наигранность, неуверенность.

Чеболь, как верно подобрала Су Мин слово для Шин Рёна. Человек, который с рождения имел власть и точно знал, как говорить и что говорить. Подчиненным; вдруг Мин Мэй так себя и ощутила. Будто он директор и снисходительно так таит улыбку, понимая, что хубэ забылась.

Скомкала край юбки на коленях. Откуда такие манеры у инженера с фабрики, это пугало.

Взгляд Рёна метнулся туда, за движением пальцев. Возникло странное видение, как эти же руки укутывали его в вязаный плед. Трогали волосы. Смазывали раны, полученные от детей.

По вискам пополз пот, про головную боль забыл напрочь и давно. Директор Ли его с ума сведет к тому времени, как доберутся. До города.

Начал остывать, едва подумал о ее муже, который содержался в Поханге. Задумался о том, почему он сам выбран в качестве водителя, ведь сотрудников полно других, да и водитель без дела торчит в офисе.

– Нет, – суховато бросила Мин Мэй, разозленная своим откликом на сидевший рядом раздражитель. Директором была она, так что трястись перед своим подчиненным ей не положено, но она по какой-то причине не могла унять озноб. Еще и запах этот его лосьона после бритья, ледяной; казалось, вот-вот захрустит снег в салоне. Сбивал с толку. Прилипла глазами к отливающему синевой подбородку инженера. Тени ползли выше, сгущались над верхней губой. Жесткий волос, понятно, просвечивал сквозь кожу, что выглядело очень волнующе.

– Нет? – переспросил Рён, упустив нить разговора.

– Нет, не удивляет! – воскликнула Мин Мэй. Концы волос инженера Рёна спрятались под воротник рубашки, жутко пальцы чесались достать их оттуда. – То, что вы работали с детства. Многие подростки зарабатывают, это похвально!

Ладно. Хорошо. Рён, ошеломленный, силился понять, откуда столько неудовольствия, прозвучавшего в голосе директора. Выпрямился, глянул на время. Еще час остался до конца поездки.

Его они провели в молчании под унылое мурлыканье радио.

Исправительное учреждение в Поханге навевало мрак, схожий с тем, что испытал в Анъяне. Обступало во всех сторон, подавляло. Словно лучи солнца никогда не озаряли это место, потухшее, обреченное. Мин Мэй потерянно смотрела на стены, Рён же сосредоточился на ней самой.

Начал прорисовываться какой-то смысл в выборе водителя, почему он пал именно на него. Красноречивый намек на мужа, не иначе; нуна тактично ткнула носом инженера в свой семейный статус, чтобы прямым текстом не ровнять вовсе с землей.

Заметила, определенно уличила в неприемлемом. В том, что дышать забывал рядом, что не мог места себе найти, жадно пялился, думая, что не видит. Зафиксировала все его промашки. Тошно стало при мысли, что она могла подумать о нем, простом инженере, заигрывающем с директором. И тот ужин злосчастный, где сорил деньгами, как будто нарочно привлекал внимание.

Кто ж знал, что те люди такие оголодавшие и что их сдерживать нужно? Платить кому-то все равно пришлось бы.

Мин Мэй тихонько вздохнула, а Рён отвел глаза. Ждал дальнейших указаний, настороженно, натянувшись. Ей осталось только приказать ему сопровождать, заставить смотреть на своего супруга, чтобы до тупого дошло окончательно, что ничего ему не светит кроме премии за работу в офисе.

Но она ушла сама. Ни слова не сказав Рёну, не глянув на него, вышла из машины и направилась к воротам. Как забыла, что не одна приехала.

Рён съехал вниз по сиденью, с силой шлепнул ладонью по лбу.

Возможно, его чувства остались бы в рамках восхищения, и тот период своей жизни воспринимал бы как нечто светлое, редкие солнечные дни. Если б не встретил ее снова. Не посмотрел в блестящие глаза, не попал под власть ее невероятного очарования, не поплыл от реакции на себя, истолковав ее, прекрасно ведь видел, что ошибочно. Тем не менее, оборвалось что-то внутри и не чинилось больше. Эта женщина, она несла в себе нечто, что волновало безумно. Как аромат, который дурманил, которым невозможно надышаться. Который, конечно же, привлечь должен был не его, не какого-то хубэ, не доросшего ни опытом, ни положением в обществе.

Смех, подумал Рён, чувствуя, как тягостно давит в груди. Он смешон и жалок.

Вытер липкий лоб, сдавил пульсирующие болью виски. Потянувшись, включил кондиционер и окунул голову в поток холода.

* * *

Ну вот, теперь ей совестно будет глазеть на инженера, иначе тот решит, что у директора совсем стыда нет после того, как притащила к мужу. Освободит молодого человека от сомнительных моментов вроде того ужина и поездки к врачу. Слежки на беговых маршрутах.

От того конфуза до сих пор жар приливал к лицу. Не могла перестать думать, как ума хватило только приковылять на костылях, воздухом подышать.

Супруг попросил о встрече как нельзя кстати. Напомнил о своем существовании и об имеющихся перед ним обязательствах. Мин Мэй утешалась тем, что Му Хён не мог знать, как мизерно мало размышлений было ему посвящено в последнее время. А еще не припоминала, отправляла ли ему письма и как давно. Обратил внимание на перемены муж, скажет что по этому поводу – по мере того, как приближалась к комнате для встреч, Мин Мэй проигрывала в голове варианты ответов на вероятные вопросы. И понимала, что правду ни за что не скажет, как на самом деле обстоит ситуация с их браком, вернее, пародией на брак. Который, Су Мин права, давно следовало расторгнуть.

Но Му Хёна их брак не интересовал, впрочем, как и обычно. Его тревожило иное, он выжидательно сузил глаза, как только Мин Мэй переступила порог. Сесть еще не успела, как напал:

– Тот проект, о котором ты говорила – где ты его достала?

Мин Мэй несколько мгновений созерцала мужа. Человека, воткнувшего локти в стол и жадно, даже хищно ожидающего ответа.

– Здравствуй, Хён, – вздохнула и села. Сосредоточилась на лице мужа, незаметно ставшего незнакомым, чужим. Попыталась вспомнить, как он улыбался ей. Улыбался ли? Наверное, не могло быть иначе.

– Мин Мэй! – сердито прошипел Му Хён, оглядываясь на охранника. – Ты сказала, что расчеты идеальны и поэтому взяла мой проект за основу своего. Что… – сглотнул и в упор посмотрел на жену. – Что с опорами? Там? Что там?

Мин Мэй честно попыталась поставить себя на его место, в ситуацию, когда после длительного заключения вдруг замаячил проблеск надежды, запах свободы. Представить, что сделала бы она, что сказала бы первым делом. Тоже допрашивала бы о бумажках как одержимая, наплевав на то, что не виделись вечность?

Ход мыслей мужа не укладывался в рамки понимания никак.

– Там все соответствует стандартам, – проговорила. Обида запершила в горле, прокашлялась.

– Где он? – выдохнул Му Хён, заметно побледнев. Охранник прищурился и прислушался.

– У меня, – Мин Мэй старательно улыбалась, надеясь, что и муж сделает также, ведь должен он хоть немного скучать. У самой свело зубы от притворства. – В Сихве.

Улыбки не дождалась. Вместо благодарности за найденное и сохраненное бесценное доказательство муж подскочил, наклонился вперед и лихорадочно прошептал ей в лицо:

– Уничтожь его! Сожги, слышишь? Мин Мэй…

Охранник сухо приказал заключенному вернуться на место. Что самому заключенному не понравилось, судя по его рыку в сторону. Однако, мотнув головой, Му Хён с грохотом свалился обратно на стул, а охранник вернулся к стене.

Мин Мэй искренне поразило требование.

– Зачем? – спросила и вгляделась в Му Хёна, наконец проявившего эмоции.

Странно, что он был охвачен ужасом. Впечатление производил гнетущее. Смотрел бешено и не переставал коситься на третьего человека в помещении.

– Хён, это же… – Мин Мэй нервно рассмеялась, тогда как заключенный стиснул зубы. – Взять и сжечь? Я адвокату собралась его показать, как конкурс выиграем.

Му Хён долго смотрел на жену, каменея с каждой минутой.

Не мог же сказать, что, как только всплывут те проклятые чертежи, как он вполне может быть обвинен в лжесвидетельстве вдобавок ко всему, что уже имелось. Его действия вполне укладывались в рамки сто пятьдесят второй статьи Уголовного кодекса, изученного им от корки до корки. А уж мотив и подавно закопан и забыт им до поры.

Ждал привычного послушания. Мин Мэй упрямо вздернула подбородок, требуя пояснений.

Тянули время, выразительно уставившись друг на друга.

В какой-то момент Му Хён сообразил, что кое-что изменилось, а жена не спешила ловить, как прежде, каждое его слово. Давление казалось бесполезным; тогда сменил тактику. Вздохнул, постарался вернуться к образу несчастного мужа. Кружить и вертеться он умел.

– Мин Мэй, – смягчил тон, изменил голос. – Мне осталось каких-то четыре года. Представь, что станет с тобой, если вытащить ту историю опять на свет? А как же родственники погибших, которым опять придется давать показания и вспоминать?

Мин Мэй отшатнулась, ткнулась спиной в спинку стула.

– Что станет со мной? – недоверчиво переспросила. – Со мной, Хён? Тебя на самом деле это волнует?

– Конечно же, волнует! – оскорбился Му Хён.

Лгал. Глядя в глаза мужу, Мин Мэй понимала лишь то, что его речам не хватает душевности. Недоигрывал, проигрывал, благо ей теперь было с кем сравнить.

Подумала о мужчине, ожидающем в машине; сразу же приказала себе о нем не думать.

Подумала о чужих людях, заботящихся о ней. Об онни, вязавшей ей, незнакомой соседке, плед, о жителях деревни, собравшихся вместе и оплативших ее учебу. Давших ей работу вместе с возможностью выжить, вырастить ребенка. О мальчишке, голодном и явно не из благополучной семьи, отыскавшем где-то клубнику, чтобы порадовать ее под Новый год.

Внезапно обозлилась. Так, что в глазах потемнело. Щека задергалась.

– О Юми ничего не хочешь узнать? Твоя дочь школу скоро заканчивает!

Му Хён смотрел виновато.

– Написать мне сложно было? За все время ни весточки, ни нескольких строчек не видела. Жалкие письма – и те лень было отправить? – Мин Мэй устало опустила руки на стол, видя, что ничто Му Хёну не интересно. – Если проект – все, зачем ты меня позвал, то я поеду. Домой. Юми ждет.

Прозрела, внезапно. Или не внезапно, просто раньше удобно было прикидываться слепой. Поддерживать огонек искусственно.

Встала, в то время как Му Хён заволновался.

– Мин Мэй!

Мин Мэй остановилась. Юми или проект.

– Ты что-то хотел сказать?

– Насчет того, о чем мы говорили… Послушай, это крайне важно!

Мин Мэй показала охраннику, что готова уйти. За спиной раздался грохот кулака по металлу. Ругань. Отстраненно пронеслась мысль, что руку он сломает скорее, чем стол.

Охранник сопроводил посетительницу из здания, провел через двор и открыл перед ней дверь на улицу. Попрощались.

Подошел к дежурному на воротах, проследил, как женщина садится в машину.

– Архитектор-то, – проговорил, презрительно сплюнув на землю, – мошенник тот еще. Кому письма отправляет пачками, если не жене?

* * *

Рён был уверен, что встреча с мужем затянется надолго, и уж точно не ожидал увидеть нуну через час, с каменным лицом шагавшую к машине. Только глянув на нее, сразу понял, что все не в порядке.

Сам бродил по периметру квадрата стоянки, не в силах усидеть на одном месте. Остановился у машины. Когда директор подошла, открыл дверь.

– Директор Ли?

Мин Мэй жестко поджала губы, расслышав беспокойство, а Рён отметил, что на них не осталось ни грамма розового блеска. Все съела или вытерла. И глаза покраснели; только села в машину, как надела темные очки. Посидела, постучала пальцами по колену, пока Рён соображал, как тактичнее выведать, чем помочь может.

– Инженер Шин, – отчеканила, не глядя на своего водителя, придерживающего открытой дверь с ее стороны. – Мы можем ехать. Что вы стоите?

Рён на миг прикрыл глаза.

Нескольких скупых слов, произнесенных равнодушным тоном, хватило вполне, чтобы мгновенно вспомнить, что он не друг, никто; и остановил себя в поисках.

– Да, директор, – ответил и сел на свое место. – В Сеул?

Мин Мэй кивнула. Рён завел машину, выехал со стоянки. Вклинился в поток на дороге. В пространство звуков и светофоров, тротуаров с ларьками и сумасшедших запахов. Сейчас они только раздражали, поэтому поднял стекло и включил кондиционер.

– На Саму-ро сверните. И держитесь ближе к берегу. Я скажу вам, где остановить.

– Пляж Йонгильдэ? – уточнил Рён, мысленно перестраивая маршрут.

– Инженер Шин! – немедленно последовала отповедь.

Рён двинул бровью и тут же вернул ее на место. Чуть опустил голову, чтобы на щеку упали волосы. Немного сильнее вдавил пальцы в кожу руля. И совсем уж прикусил язык, норовивший опять влезть в дело, которое его не касается, как ему пояснили ранее.

Не удержался, скосил глаза вбок, на Мин Мэй: глаза закрыты, руки сложены на коленях, почти не дышит, грудь едва вздымается. Со стороны сошла бы за манекен. Что бы там ни произошло, за воротами исправительного учреждения, радости ей это не принесло.

Рён неслышно вздохнул, перевел взгляд на дорогу.

– Откройте окна, дышать нечем!

Радости не принесло, повторил про себя и сделал, как она потребовала. Незаметно потянул носом, пытаясь определить посторонние запахи, однако ничего отличного от нормы не унюхал. Не курил, не пил, аэрозоли по салону не распылял.

– Возможно, жидкость для омывателя, – произнес.

Мин Мэй хмуро цыкнула.

– Ваш парфюм, – обронила, отворачиваясь к открытому окну. Вела себя отвратительно, понимала; накручивалась разговором с Му Хёном, злилась на него, на себя. А инженер Шин вел себя как терпеливый родитель, позволяя ребенку выплеснуть эмоции. Это его мягкое понимание словно толкало добить вконец. Фантазии на большее не хватило: – Им весь салон пропитался!

Выпалила и испугалась сама своих слов – машина-то его, само собой, салон пропитался им.

– Инженер Шин… – уже не так воинственно пробормотала.

Машинально Рён потрогал подбородок. Досадливо дернул щекой. И постарался отодвинуться влево, к двери, насколько позволяло сиденье.

На первой же заправке остановился и ушел в туалет. Вернулся через несколько минут, источая слабый запах мыла и больше ничего. Умылся. На воротнике рубашки остались капли воды.

Смыл лосьон с мылом, едва отыскал воду, уму непостижимо… Мин Мэй уставилась на него, приоткрыв рот, а в голове все тревожней стучали звоночки.

– Инженер Шин…

Рён прошелся пальцами по своим влажным щекам и улыбнулся. Протянул купленную в магазине бутылочку воды, которую Мин Мэй машинально взяла.

– Я не знал, что у вас аллергия на этот запах. Простите, больше такого не повторится.

Так просто и спокойно. Поехал дальше, по той дороге, которую обозначила директор, пока сама директор пыталась справиться с глазами, с текущим носом и удерживалась от копания в сумке в поисках салфеток.

Невероятно как заставил отыскать в себе вздорную, сварливую аджуму и вытащить ее на свет. Своей отзывчивостью, чуткостью, при этом умудрился не лебезить, протирая колени. Как догадался, что ей просто хотелось выместить обиду? Казалось, даже не затронули ее причуды, не отвлекался, не дергался и ровно вел машину.

Не могла представить себе ситуацию, в которой вот так помчалась бы смывать с себя запах туалетной воды, пришедшийся кому-то не по нраву. Предпочла бы промолчать и в дальнейшем избегать этого человека, невоспитанного настолько, чтобы вообще заикаться о чужом парфюме.

Посмотрела на бутылку, зажатую в руке, а дыхание сбилось, как подумала о том, что она не просто заикнулась. Выкрикнула в лицо, в которое боялась сейчас смотреть.

Зажмурилась, смаргивая пелену, застлавшую взор. По щеке скатилась слеза. Вторая. И все они закапали на юбку, расползаясь темными пятнами. Мин Мэй вдавила в них трясущуюся ладонь.

– Остановите… – горло перехватывало. Сейчас разрыдается прямо в машине. Судорожно дернула ручку. – Остановите!

Рён бросил на Мин Мэй встревоженный взгляд и едва успел затормозить, как она выпрыгнула наружу.

– Директор! – нагнувшись, крикнул через сиденье в открытую дверь. Выругался, видя, что нуна и не думает останавливаться, несется, врезаясь в людей, к полосе воды. Выскочил сам, захлопнул двери и помчался за ней. Сначала по камням, перемахнул через низкую ограду и утопил ноги в песке. Через несколько шагов им полны были уже все туфли. Острый морской запах защекотал нос, свежий ветер растрепал волосы, ухватился за пиджак, срывая его с плеч.

– Директор! – закричал Рён опять, не обращая внимания на десятки взглядов, которыми их провожали. Окажись перед ним сейчас муж нуны, не задумываясь закопал бы того в песок на глазах всех этих зрителей. Что такого мог ей наговорить, что Мин Мэй так с ума сходит, не представлял; трясло от злости. – Директор Ли! Да стойте же!

Она сбросила туфли, он их подобрал. Швырнула очки в сторону, пошел и за ними, сунул в карман. Остановился, когда остановилась она. Постоял, держа в руках обувь, наблюдая, как зашла по щиколотку в море. Вода должна быть теплой, но все же Рён беспокоился. Из-за ветра; он пронизывал насквозь, а блузка Мин Мэй подходила для офиса, а не для прогулок по пляжу. К тому же вряд ли сама директор сейчас в состоянии была оценить температуру.

Медленно подошел, опустил туфли на песок. Снял с себя пиджак и накрыл им плечи нуны. Покачал головой, когда она вздрогнула и быстро обернулась. Плакала, как и предполагал.

– Директор Ли, – произнес негромко. Не думая, отобрал у ветра прядь ее волос, выбившихся из прически, и заправил за ухо. Прошелся пальцем по щеке, стирая капельки печали. – Прохладно. Не заболейте.

Мягкая, тончайшая кожа, как и представлял. Такая приятная, как шелк. Лицо, узенькое, как и помнил, совсем не азиатского типа, крайне необычное. Широко раскрытые глаза сверкали, полные слез; выражали сильнейшее… потрясение? Его наглостью? Песок поплыл под ногами; Рён перетрусился до самого нутра, так пожелал коснуться губами припухшего рта Мин Мэй.

И жутко перепугался, что его тело отключит мозг и сделает это.

Быстро отступил на шаг, спрятал руки в карманы брюк. Вздохнул, поднял голову. Там, в вышине, пронзительно кричали чайки, перекликаясь с монотонным всплеском волн, шуршанием песка, утягиваемого водой. Ветер гонял облака и раздражал запахами из ближайших кафе, высушил пот на лбу. Кровь понемногу разливалась по телу, снимая онемение. Почувствовал тогда, что в туфлях помимо песка еще и полно воды. Переступил с ноги на ногу.

Мин Мэй растерла щеки и отвернулась. Прокашлялась.

Вся пылала, и внутри, и снаружи, лишь вода под ногами спасала от немедленного воспламенения. Его пиджак весь пропах им, этим запахом, который вменила ему в вину. Мин Мэй понять не могла, почему из всех возможных ароматов инженером Шином был выбран конкретно морозный шлейф, от которого у нее дух захватывало.

– Водоросли,– выпалила. Молчание становилось до ужаса неловким.

– Простите?

– Водоросли, – повторила Мин Мэй, не оборачиваясь. Смотрела вперед, на лодочки рыбаков, усыпавшие синюю бесконечность. Успокаивающе все дышало домом, знакомыми оттенками моря. – Я выросла там, где этот запах жил даже в морозильных камерах. Кому-то он кажется назойливым и резким, а я его люблю.

– Понимаю, – негромко отозвался Рён. Сел на песок, снял туфли и вылил из них воду, поставил рядом с собой. – Как-то пытался заработать на причале, когда мальчишкой был.

Мин Мэй вспомнила себя. Легкая улыбка коснулась губ при мысли обо всех перечищенных осьминогах.

– Получилось?

– Сложно сказать, – Рён хмыкнул. Закопался руками в песок позади себя и отклонился назад, подставляясь вечерней уже свежести. – Я заблудился и до причала не добрался. Вот если добрался бы, то без сомнений меня точно ждал успех.

Мин Мэй против воли расхохоталась. Рён улыбнулся ее смеху и закрыл глаза. Хорошо, подумал. Вот так гулять по пляжу. Несмотря на то, что ветер уже не просто игрался, а всерьез свирепствовал, что домой приволочет тонну песка на себе, что весь покрылся гусиной кожей. Все равно было хорошо. Нуна, как ему показалось, смогла отпустить печаль, повеселела немного.

– Откуда вы родом? – неожиданно поинтересовалась Мин Мэй. Продрогнув, вышла из воды, плотнее завернулась в пиджак. Пока инженер Шин полулежа расслаблялся, засмотрелась на туго обтянутые рубашкой плечи. Широкие, на фоне которых стянутая ремнем талия смотрелась неправдоподобно узкой, почти как у нее самой. До сих пор полагала, что подобная фигура – результат ретуши, а нет, вот оно, разлеглось на песке, живое воплощение картинок из интернета. – Кто ваша семья?

Только спросила, как мужчина моментально напрягся. Мин Мэй села на корточки рядом, потрогала его туфли. Все мокрые.

Рён открыл глаза, сел. Искоса глянул, что делает директор. Удивился, обнаружив, что вытряхивает из его обуви песок.

Все же не знала, понял, не стала доставать досье на него. За это преисполнился благодарности. Однако пропасть между ними увеличивать нужно было.

– Я сирота, – ровно просветил он Мин Мэй. – Вырос в детском доме. У меня нет родителей, директор Ли.

– О Господи! – Мин Мэй уставилась на него, мечтая забрать свои слова назад. – Инженер Шин… Простите!

– В этом нет вашей вины, – Рён криво усмехнулся и потянулся за своей обувью. Надел туфли, стараясь не морщиться, встал. – И вам не следует за это извиняться. Готовы ехать?

Джиона не предупредил, что задержится. Тот молчал вплоть до семи вечера, а после принялся названивать. Мин Мэй уснула, а Рён отключил звук на своем телефоне, чтобы не мешал. Одной рукой набросал сообщение хёну, что будет позже.

Освещенная уже фонарями дорога казалась оживленней, в приоткрытое окно влетал прохладный воздух. Рён подтянул выше пиджак, которым накрыл нуну, когда ее сморил сон.

Они добрались до города. День закончился. Осталось только поплутать по знакомым уже районам и доставить Мин Мэй к ее дому, осторожно разбудить, вежливо попрощаться, после чего ехать сушиться самому.

Джион встречал на пороге. Вытаращился, увидев друга.

– Ты где был?

– Возил директора Ли в Поханг, – честно ответил Рён. – Она вдалбливала в меня свой замужний статус, а я впечатлялся и раскаивался в своем кокетстве. Устал. Дай пройти.

Джион отошел к стене.

– Песок откуда?

– С пляжа, – Рён снял туфли. Испорченные, судя по всему. Повертел их в руках, поставил на пол. Снял носки. – Хён, не нависай столбом, прошу. Голова болит. Расспросишь завтра, хорошо?

Джион нахмурился.

– Она что-то заподозрила?

– Она даже не знала, что я из детского дома, – огрызнулся Рён и отодвинул столб от ванной комнаты.

– Ты признался? – ахнул Джион, не пуская Рёна в душ. Вцепился в его локоть десятью пальцами, только что ногти не запустил. – Зачем?? Кто тебя за язык тянул?

Рён заскрежетал зубами.

– Отстань, я сказал! – и выдернул свой локоть. Минуту смотрел в глаза хёну. Так пристально, что Джион успел передумать кучу всего и побледнеть как стена: очень странным показался ему этот взгляд, разочарованный, болезненный.

– Рён?

– То, что я сирота, не секрет, – глухо произнес Рён и, сняв пиджак, принялся расстегивать пуговицы рубашки. – Поэтому скрывать не собираюсь. Эта информация просочится в массы в любом случае, так что пусть сейчас, чем потом. Мне здесь раздеваться или все же отпустишь?

Джион обнаружил, что уже схватился за ремень и тянет. Чертыхнулся, отпустил.

– Я приготовил рамен.

– Я не голоден. Приму душ и лягу спать, – отозвался Рён из-за двери. – Но спасибо, хён, за заботу.

Ночь спал плохо, без конца вертелся. Не выдержал, пробрался все же на кухню и сжевал несколько бутербродов, после чего таки смог справиться с круговертью в голове.

Джион с утра посматривал многозначительно ехидно, как отпечатки пальцев его с холодильника снимал. Рён каждую минуту ждал, когда последует вопрос, чего не ел, когда предлагали.

– Бегать не идешь?

– Набегался вчера. Ног не чувствую, – Рён выглянул из ванной. – Я возьму твой лосьон?

– А твой что? – полная упаковка, только купил. Джион недоуменно вздернул бровь.

– Приелся, – коротко сообщил Рён. – Сядешь за руль?

– А с руками что не так? – Джион изумился. Пригляделся: точно, не показалось, в мусорном ведре торчали носки туфель. Дорогущих, между прочим. – Рён, у тебя все в порядке? Что вчера произошло, что ты весь разваливаешься?

Рён хлопнул дверью и включил воду, сделав вид, что вопроса не расслышал.

По дороге в офис ухитрился заснуть.

Потом час не мог в себя прийти, путал документы. Все его усилия, направленные на вникание в то, что пытался сделать, результатов не принесли. Поняв, что ничего у него не выходит и голова требует очистки и проветривания, отодвинул стул.

– Куда? – обнаружился начальник Чхон. Оказывается, все время сидел на полу, разбирая что-то из коробки, а Рён думал, что нет его. Судя по удивлению Джиона и тому, как подпрыгнул Гу Мин Хо, не он один так думал. – Закончил с освещением?

– Почти, – быстро ответил Рён. Сейчас способен был только пошатнуть безупречную практически картину. Для проекта безопаснее было держаться от него подальше. – За кофе схожу…

– Не отлынивай от работы! – строго прикрикнул начальник Чхон. Несмотря на то, что все нервничали перед отъездом, он выводил переполох на иной уровень и усиливал коллективный накал.

Спорить с ним бесполезно. Рён сел обратно.

– Не хватает ему линейки, чтобы по горбу стучать, – с выражением прошептал Джи Су и рассмеялся.

Рён промаялся еще час, дождался наконец ухода надсмотрщика. Тогда выскользнул за дверь.

Шага не успел сделать, как Бо А выпрыгнула неизвестно откуда; Рён почти уверовал, что прямо из стены. Как использовала игровой баг, провалилась под текстуры и оттуда бродила за ним, никем не видимая. И караулила.

Содрогнулся, представив ее вездесущий дух.

К его облегчению, дизайнером Юн сильно заинтересовался Джион, вышедший следом, перехватил ее и увел куда-то. Рёна их тандем не особо заинтересовал, а вот помощница директора чуть не перевалилась через свой стол, пытаясь проследить маршрут.

С замиранием сердца подходил к комнате отдыха, гадая, позовет ли его секретарь Пак. Позовет ли его директор Ли по какому-либо вопросу. Но секретарь потеряла из виду парочку, угрюмо плюхнулась на свое место и на Рёна не глянула.

Чего ты ожидал, сам у себя спросил Рён, приходя в отвратительнейшее расположение духа. Что рассыплется в благодарностях за вчерашний день и предложит поужинать вместе?

Джион тем временем уводил Бо А все дальше, выше, пока не остановились у двери на крышу.

– Вы правду говорите? – выпытывала Бо А.

– Конечно! – кивал Джион. – Инженер Шин совершенно свободен, никаких отношений, мне-то точно известно. А вот вы, Юн Бо А-щи, насколько вижу, вводите его в заблуждение! У вас самой есть молодой человек, а вы на моего друга нацелились вдобавок?

– Я? – изумлялась Бо А. Прижав руки к груди, мотала головой. – Нет, честно нет! Вы о ком, Вон Джион-щи?

Джион чуял, что он совсем близко подобрался к истине. Улыбка его стала еще хитрее, а слух – острее.

– Мужчина, с которым прогуливались недавно. Еще с вами секретарь Пак была…

– А… – Бо А рассмеялась и разом просветлела. – Так это Ли Юонг, он мне как брат. – Джион получил шлепок по плечу, еще один, уперся спиной в дверь. – Вон Джион-щи, он же из-за Юми приезжал! Зачем наговариваете?

Еще один шлепок и Джион вывалился на крышу, открыв собой дверь. Вынужденно рассмеялся в ответ, незаметно вытер шею, вспотевшую от сбора бесценной информации; Юми, значит… Собрался уже рассыпаться в благодарностях, как Бо А схватила его за руку, не давая пятиться дальше.

– Тихо! – приложила палец к губам. – Шш… Слышите?

Джион перехватил ее взгляд, направленный ему за спину. Обернулся.

– Что?

– Тихо! – шикнула Бо А и округлила глаза.

Шепот. Какие-то звуки. Поцелуи? Стон. Женский?

Джион поперхнулся. Бо А, вникнув в происходящее в нескольких шагах, прелестно покраснела, точно как вчерашний закат.

– Идемте, быстрее, – зашептала и потянула инженера назад, на лестницу.

– Господи, что за… – ошеломленно пробормотал Джион. И крикнул во весь голос: – Есть кто?

– Какой вы бестактный! – жалобно простонала Бо А. Слетела вниз, исчезла за поворотом перил, оставив инженера подслушивать одного.

«Это я-то бестактный?» – поразился сверх меры Джион, направляясь к углу ближайшей вентиляционной шахты. – «Я? А тот, кто устроил здесь представление на глазах у невинных людей, воздухом дышащих, значит, весь из себя тактичный?»

Походил, поискал, покричал. Никого на крыше не было. Правда, погуляв еще немного, обнаружил второй выход к этажам офиса. По той лестнице и спустился, вышел у самого лифта. Поздоровался с секретарем Пак, прикрывавшейся бумажками.

Только отвернулся, как ее взгляд бульдозером вспахал позвоночник. Приятное чувство. Джион спрятал усмешку и заставил себя демонстративно не обращать внимания.

Судя по выражению на лицах коллег, встреченных в коридоре, выглядел полным болваном, о чем догадался уже в кабинете.

Настроение начало портиться.

– Там, на крыше…

– И ты слышал? – буркнул Рён. – Сильно интересно уже, что за скряга не может номер в отеле снять, а все по крышам девушку таскает?

– Работать! – оборвал разговоры начальник Чхон. – Сплетники! До самого вечера будете сидеть! А потом идем ужинать отделом!

– Да! – завопил Ши Ву, радостно утыкаясь в монитор. Кан Э и Дэ Ян, два молчуна, оттуда и не выбирались.

– Да мы тут сопьемся! – простонал Рён, глуша панику ладонями.

– Давай, откажись, – сухо предложил Джион и повел взглядом в сторону.

Рён глянул на главного распорядителя временем и здоровьем вверенных ему душ. Красного, злого как демон. Жутковато поблескивали стекла его очков, поверх нависали брови. Вылитый токкэби, вот-вот рог прорвется, так кожа на лбу натянулась.

Нет, не рискнет, наверное.

Ближе к вечеру на почту некоторым сотрудникам были разосланы письма. Начальник Чхон получил, Ши Ву, Гу Мин Хо. Также в их числе был Джион.

Он, перечитав сообщение несколько раз и не найдя того, что искал, долго смотрел на экран своего компьютера, кусая губу.

– Рён… – позвал негромко.

– Мм?

– Рён. – Джион вздохнул под взглядами притихших и ничего не понимающих коллег. – Секретарь Пак прислала списки тех, кто едет в Йоджу. Тебя там нет. Ты ведь…

Рён сразу понял, в чем дело.

Ему так недвусмысленно указали на его место, что очень удивился бы, позволь директор и дальше путаться у нее под ногами и угрожать репутации.

– Я свою работу сделал и в Йоджу не нужен. К тому же, – пожал плечами. – Есть связь для экстренных случаев. Я могу и отсюда работать.

Все к лучшему, подумал. Все к лучшему.

10.

Отель для проживания секретарь Пак выбрала неожиданный. Пропустив все современные заоблачные здания с лифтами, салонами и множеством торговых центров вокруг, выбор остановила на двухэтажном очаровательном домике, построенном в прошлых веках. Вода, позади небольшие холмы, и в ложбинке между ними расположился квадратной планировки каменный ханок¹³ с просторным внутренним двором в центре дома. Каменные плиты и частичка природы внутри, небольшой участок зелени, две невысокие, искривленные ветрами сосны едва доставали до черепицы.

– Это второе поколение, – с улыбкой объяснила гостям хозяйка Гу, провожая их от деревянных ворот по двору. – Те сосны, что с самим домом росли, давно уже высохли.

У гостей создалось стойкое впечатление, что, переступив порог жилища, из современной Кореи попали в Чосон, так точно владельцы сохранили особенную атмосферу того времени. Бо А даже потрогала узорчатые ставни, подозревая, что в окнах вместо стекла бумага. Хозяйка, заметив, пояснила, что комфорт гостей все же важен, поэтому окна застеклены, а двери из плотного дерева и имеют замки.

Длинная деревянная веранда снаружи дома связывала комнаты первого этажа, больше хозяйственного назначения. На второй этаж вела скрытая лестница. Туда хозяйка Гу и повела жильцов.

Джион задержался, в который раз пересматривая лица и пересчитывая людей.

– Секретарь Пак разве не приедет?

Мин Мэй проверила сообщения на телефоне.

– Уже подъезжает. С ней Ким Чон. Начальник Чхон, не могли бы вы организовать разгрузку машины?

Начальник Чхон и три его инженера остались во дворе. Джион начал нервничать.

– Мы ведь целых две недели здесь будем? – шепотом уточнил Ши Ву.

– И спать мы будем на полу? – Мин Хо благоговейно коснулся раскрашенной каменной ограды.

– Судя по твоему виду, ты дождаться этого не можешь, – проворчал начальник и, услышав шум машины, быстро переключился: – Вот и наше оборудование. Все коробки несем в зал по центру на первый этаж. Там будет наш временный офис.

Джион вышел за ворота, на улицу. Через дорогу начинались ряды деревьев, дальше простирался зеленый сад до самой глади реки Намхан¹⁴, их рабочей территории. Зелень съела все крыши низлежащих домов и, казалось, сплошным морем сливалась с голубым своим продолжением. До самого противоположного берега.

Жаль, Рён этого не видит, подумал с печалью. Ему нравилась вода. В любом ее виде, будь то море, река или озеро. Поэтому сделал несколько фотографий, решив отправить ему. Сообразил, что этим может расстроить; фото удалил. Отвлекся на подъезжающий грузовик и уж совсем опешил, когда он остановился перед отелем, а из открывшейся двери на дорогу выпрыгнула девушка в джинсах и футболке. Сняв кепку, прошлась рукой по заплетенным в косу волосам, увидела начальника Чхона и направилась к нему.

– Ким Чон? – в воздух проговорил Джион, щурясь. Не похожа. Тем более со стороны пассажира спустилась вторая женщина. Она-то и была их системным администратором. А личность первой осталась неясна.

Джион пошел за ней. Остановился за ее спиной. Окинул взглядом с головы до ног.

– Инженер Вон, – девушка обернулась и Джион быстро заморгал, отступая. – Здравствуйте. Директор Ли сказала, что делать нужно со всеми компьютерами?

– Пак Са На? – прохрипел Джион, вытягивая шею. Протер глаза. Потряс головой, но галлюцинация не исчезла. Вместо этого криво улыбнулась и вернула на голову кепку. – Пак Са На??

– Инженер Вон? – в тон ему отозвалась секретарь Пак.

– Секретарь Пак работать приехала, – похлопал Джиона по плечу Ши Ву и двинулся к машине. За ним пробежал Мин Хо, пряча ухмылку. Начальник Чхон покачал головой.

Все ее видели. И никто не удивлен, один он как придурок стоит челюсть держит двумя руками. Джион попытался вдохнуть, сильнее. Запаниковал, начав задыхаться, схватился за ограду рукой. Это помогло устоять на ногах.

Лишь спустя несколько секунд понял, что легкие и так переполнены шоком, дальше некуда.

Его и выдохнул, посмотрел назад, через плечо, на то, как его отдел достает из кузова картонные коробки и выставляет их на обочину.

– Инженер Вон! – позвал Ши Ву, перетягивая груз ближе к воротам. – Поможете, может?

Са На насмешливо крутила на пальце ключи от машины.

Джиону пришлось оторваться от ограды и вернуть на место челюсть. Только мозги никак не хотели укладываться обратно, глаза не переставали скользить по лицу секретаря, укрытому тенью козырька.

– Вы… – прочистил горло и сжал переносицу. Мимо протолкнулся Мин Хо с ящиком, Джион только подвинулся с дороги, не сводя глаз с помощника директора. – Вы сознательно насмехались надо мной, секретарь Пак?

– Да, – Са На и отрицать не стала. Мило улыбнулась. – Ваша реакция, признаю, была временами забавной.

– Забавной, – тупо повторил Джион, припоминая все упоминаемые реакции, от недоумения до едких шуток. – Забавной… Значит…

– Инженер Вон! – заорал начальник Чхон, кряхтя под тяжестью груза.

Не помогло, все еще таращился и не мог прийти в себя.

– Симпатичная, да? – подтолкнул его Мин Хо, возвращаясь от дома.

– Симпатичная? – переспросил Джион, понятия не имея, что ответить, ведь даже и не заметил. Она… просто была другая. И это поразило до такой степени, что его физиономия доставила всем море удовольствия.

Секретарь Пак уже ушла, а он понять не мог, как так заблуждался на ее счет. Глупенькие девочки не станут водить такую машину, как у нее; она не для позерства. Да и учебу в таком университете не потянут.

Шлепнул себя по лбу. Начальник Чхон, тянувший на себе компьютер, судя по его лицу, мечтал сделать также, только руки были заняты. Ограничился вполне наглядным обещанием.

Коробку Джион забрал, отнес в указанный зал, вернулся за оставшимися. Все искал секретаря Пак, но так и не увидел, куда она делась. Зато с каждым принесенным компьютером лица коллег выражали все большее уныние, а по мере того, как начальник Чхон вовлекал их в процесс распаковки, начали сыпаться жалобы.

– Отпуск, – заныл Мин Хо в сторону.

– Какой отпуск? – Чхон Чи Мин услышал и возмутился. – У нас времени осталось меньше трех месяцев!

Ким Чон грустно оглядывала фронт работы, который ей нужно было осилить за один день, подключить и настроить.

Зал, выбранный ими под офис, не слишком большой, чтобы не кричать через десятки метров друг другу, несмотря на отсутствие привычной городской мебели, голым не выглядел; казался просторным благодаря внешней стене, сплошному окну. Свет заливал все помещение. Полки скрывались за расписными раздвижными панелями. Столы для аппаратуры гостей не бросались в глаза как нечто чужеродное. Но только до тех пор, пока на них не появились связки проводов. Они моментально нарушили гармонию.

Джион вздохнул. Не хватало Рёна, тот щелчком пальцев наладил бы все рабочие места.

– Помогу, – сказал.

* * *

Приятный персонал, никаких соседей; тишина, природа и все условия для концентрации. Мин Мэй должна была быть довольна, однако ее внутреннее состояние и близко не напоминало душевный покой, скорее, описала бы его как упадок сил и полное отсутствие работоспособности.

Не найдя себе места в уютном светлом кане¹⁵, понаблюдав немного за обустройством рабочего зала, оправдала себя отсутствием компьютера и ушла из отеля. Когда еще подъезжали, приметила тропинку меж гущи деревьев, ведущую вниз, к реке; по ней и направилась. Су Мин увязалась следом.

– Пообедаем?

– Пообедаем, – отозвалась Мин Мэй безо всякого воодушевления.

Су Мин заметила несколько крыш, проглядывающих в листве. Тогда только обратила внимание, что узкая дорожка хорошо утоптана, а в некоторых местах выложена камнем. И сосны высажены рядами. Кто-то явно занимался этим местом, везде царил порядок.

– Это не лес?

– Это жилой район. Такой вот, заросший и хвойный. Все зелено и ветра нет, не красота ли? Насколько мне известно, внизу есть ресторан и несколько кафе, – Мин Мэй остановилась, подобрала с земли шишку. – Ты обедать хотела где, если не знаешь об этом?

Су Мин пожала плечами, ничуть не пристыженная. В ветвях пропели птичьи голоса, она глянула наверх.

– В отеле?

Мин Мэй вытащила из шишки семечко, отшелушила прозрачную пленочку.

– Не хочу в отель, – качнула головой. Здесь, в пронизанном густым духом гармонии месте, среди звуков природы, в которые можно завернуться и оглохнуть, обитало какое-то подобие равновесия. Оно было ей необходимо. Села, раскопала ямку и уложила туда семечко. Закопала. Отряхнула руки. – Онни. Я ездила к мужу.

– Знаю, – вздохнула Су Мин. – Ты показывала письмо этого… мужа. А потом уезжала на весь день. Наездила что-нибудь полезное?

– Такое чувство, что все время я его не видела, – потухший взгляд Мин Мэй скользнул по шершавым стволам.

– И что случилось? – определенно что-то случилось, раз возник такой разговор, и Су Мин почти догадалась о причине перемен. – Очки с собой взяла в этот раз?

Мин Мэй сразу же представила Шин Рёна. На песке, закрывшего глаза, заигрывающего с ветром.

– Любила я Му Хёна? Не знаю, не помню. Будто и замуж выходила лишь бы выйти, – призналась Мин Мэй. – Потому что он подвернулся, а я, ослепленная огнями Сеула, ослепилась и им. Ухватилась, нафантазировала сказку. Дурочка.

Су Мин поджала губы. Возразить ей было нечего, она думала точно так же. Мин Мэй подняла голову, отыскивая взгляд подруги.

– Онни, у меня в голове полный хаос, я перекопала там все по несколько раз. Не могу вспомнить… – Прервалась, потерла нос. – Не могу вспомнить ничего, что бы мне приносило радость в браке: ни прогулок, ни ужинов, ни проведенных вместе вечеров. Кроме тех, где были его коллеги, и Му Хён брал меня с собой, потому что так надо было. Один момент запомнился, как мы поднялись на Намсан. И то… – Невесело улыбнулась, потешаясь над собой. У Су Мин сжалось сердце при виде ее растерянности. – Все, что оттуда сохранилось – морозный воздух. Как сейчас могу его вдохнуть. Ни как шли туда, ни что делали – не помню, пустота.

– Значит, – резковато прокомментировала Су Мин, – ничего хорошего в той прогулке не было. Не пойму только, чего ты ждала столько лет? Что память вернется?

Мин Мэй вытерла руки о брюки. Встала.

– Может, вырастет, – обронила, имея в виду сосновое зернышко. – Идем.

– Подожди, – остановила ее подруга. – Что тот Му Хён тебе сказал?

– Ничего.

– Мин Мэй-щи!

Мин Мэй еще раз вытерла о себя руки, не слыша уже ни птиц, ни шепота ветра, ни хруста сухого ковра под ногами. Только голос мужа звучал в ушах. Злой, вместе с тем перепуганный, требующий, заставляющий. Поморгала, прогоняя пелену обиды.

– Только о своем проекте. Говорил только о нем, требовал сжечь чертеж. Ни как я живу, ни чем занимается Юми… Даже фотографию ее ни разу не попросил, а ведь…

Губы задрожали и Мин Мэй замолчала, с силой сжав их. Мотнула головой, а Су Мин притянула к себе подругу, чтобы обнять.

– Носишь всегда с собой фото, знаю, – шепнула, гладя ее по голове. На Му Хён с самого своего появления в жизни Мин Мэй не понравился ни ей, ни ее подругам, особенно когда пошли слухи о его связи с женщиной. Мин Мэй ни секунды в это не верила, только вот на пустом месте ничего не рождается, даже для пожара нужна хотя бы искра. А потом еще этот мост, разбирательства, арест. И долгие годы затворничества, медленного сползания в могилу. Надежды какой-то безумной. На что только, Су Мин так и не поняла, потому спросила: – Му Хёна ведь выпустят скоро. Ты с ним жить собралась?

Мин Мэй быстро затрясла головой. Того человека, кто сидел напротив нее за столом в комнате для свиданий, рядом с собой больше не могла представить; мутило при мысли о нем. Тем более не желала жить с ним в одной квартире, есть за одним столом.

– Нет… Нет. Больше нет, онни!

С сердца упала тяжесть, Су Мин облегченно выдохнула. Получила ответ, после которого сжала плечи Мин Мэй и приказала:

– Теперь развод и свобода!

– Свобода, – Мин Мэй протяжно вздохнула и осторожно высвободилась из объятий. Через силу выдавленная улыбка подругу не обманула. – Я получила предложение от другой фирмы, поближе к Мокпхо. Вот Юми поступит в университет, а я подумываю уехать отсюда. Надоело. Шумно.

Су Мин уперла руки в бока.

– Шин Рён? – грозно воскликнула. – Из-за него, что ли? Неужели нравится до такой степени, что готова из города бежать?

Мин Мэй побрела вперед, не желая обсуждать инженера. Су Мин, постояв, пошла следом.

– Мин Мэй-я! Ему тридцать два всего, он же несерьезен! Что ты с одной ямы в другую…

– Онни! – оборвала ее Мин Мэй.

Су Мин догнала ее, зашагала рядом, распинывая шишки в стороны.

– Да, согласна, он жутко хорошенький. И что? Единственный, что ли, такой на свете?

– Вот это не твое дело! – Мин Мэй начала злиться.

– Ты не думала, что такие молодые люди самоутверждаются, покоряя солидных дам? А потом хвастаются, какие они самцы? Что с тобой станет после того, как он помашет хвостом и найдет себе молоденькую?

Мин Мэй сжала кулаки.

– Я не собираюсь… Ничего. Что у тебя на уме вообще?

– Мой кот, конечно, – непреклонно заявила Су Мин. – Поэтому мне пятьдесят пять и ни один мужчина не может сказать ничего пошлого в мою сторону! Потому что я успешно избегаю таких мужчин!

– Нашла чем гордиться… – фыркнула Мин Мэй при упоминании о двадцатилетнем аргументе. Пока Су Мин не видела, быстро вытерла щеки. – Никакого Шин Рёна. Точка. Он в Сеуле остался, а я здесь. Так и доложи руководству, собирающему сплетни. Тебя ведь следить сюда отправили?

– Вроде того.

Вид Су Мин ясно выразил ее отношение к таким поручениям. Однако и она сама, и Мин Мэй понимали, что отчеты составляются не только на бумаге.

– Как поживает акционер Юн? – поинтересовалась невыразительно.

– Пророчит тебе грандиозный конец.

Мин Мэй ничего иного и не ожидала.

– У нас все идет по плану. Пусть ждет до скончания века.

– По плану… – съехидничала Су Мин, снова вспомнив о Шин Рёне. – План твой то и дело подхрамывает, стоит ему пересечься с инженером одним. А что если…

– Онни, ты что, свахой стала? – Мин Мэй разобрала среди деревьев просвет и ускорилась. – Лучше подумай о том, что на обед хочешь съесть.

– Просто отдых, просто релакс, – Су Мин не прекращала бубнить за спиной, спускаясь по тропинке. – Роман, быстрый. Уволить его не хочешь, ну и ладно, пусть сидит в офисе в Сеуле. А ты переедешь в другой город и тем самым бросишь его первой.

– Тебе только книги писать с таким-то разгулом фантазии, – на Су Мин даже не выходило обидеться. Как и закрыть ей рот. Можно было только пораженно внимать ее советам, что Мин Мэй и делала остаток пути.

* * *

Вечер первого дня работы ознаменовался потерей документов.

После того как разобрали все коробки, подключили все машины, ухитрились в перерывах пообедать, а после сгрузили на один стол все бумаги, начальник Чхон внезапно побледнел и вести себя начал странно. Донельзя уставшие люди расселись на полу и вяло наблюдали, как он роется в папках и дергает себя за клоки волос. Никто не двинулся с места помочь навести бардак, который только разобрали. Никто и не возмутился предстоящей уборкой; всем было до такой степени все равно, что не сразу среагировали на крик, где второй том.

Джион разглядывал профиль секретаря Пак и потягивал сок из стакана. Почти убаюкался прыгающим по ее щеке солнечным зайчиком.

– Где второй том, я спрашиваю?

От грохота по полу все очнулись. Ши Ву засуетился, подполз к кипе бумаг и принялся рыться в ней. Достал альбом, проверил надпись.

– Вот.

Начальник Чхон схватил брошюру, пролистал ее и заскрежетал зубами.

– Не этот второй, другой! – припечатал том к полу. – С записями моими, с пояснениями! Кто вообще складывал все это?

Зайчик потускнел и пропал. Солнце зашло. Джион допил сок и подумал о Рёне. О начальнике, что-то делавшем с коробками в офисе. Решил, что не стоит это озвучивать, иначе рискует быть отправленным пешком в Сеул за вторым томом.

– Простите, сонбэним, – подал голос Мин Хо, не такой догадливый как остальные. – А сколько их всего, вторых томов?

Что-то назревало нехорошее. Коллектив зажмурился, предусмотрительно отодвигаясь подальше от тяжеленных папок. Все, кроме секретаря Пак, выглядевшей совсем не как секретарь Пак. В джинсах и ни миллиметра голых ног; Джион никак в норму прийти не мог. Даже в носочках. Стало вдруг интересно, сняла ли она с ногтей под ними ядовито-красный лак.

– Начальник Чхон, – прозвучал ее спокойный голос. – В офисе остались люди. Дайте им указание отсканировать недостающий материал и направить вам по почте.

Начальник прислушался. Совет показался ему здравым.

– Точно! – воскликнул, светлея лицом. Оставил в покое свои волосы, зашарил по карманам, ища телефон.

«О нет», – подумал Джион, переводя взгляд с секретаря Пак на начальника.

– Инженер Шин там! – радостно сообщила Бо А, а Джион неприязненно уставился на нее, борясь с желанием посоветовать выучить другие имена.

В зал зашла директор Ли, за ней показалась секретарь Чан. Начальник Чхон окончательно утих к тому времени и уже улыбался, сидя с трубкой у уха.

– Что такое? – негромко поинтересовалась Мин Мэй у Са На. Оббежала взглядом столы. – Мы готовы? Проблем нет?

– Одна только, – Са На подбородком указала на виновника переполоха. – Записи оставили в офисе. Не страшно, к утру получим на почту.

Мин Мэй кивнула.

– Все молодцы, – сказала мягко. – Отлично подготовились, а мелкие проблемы мы решим. Можете отдыхать.

Ничего себе мелкие, нахмурился Джион.

Выйдя во двор, набрал номер Рёна. Испытал жуткое чувство вины за то, что друг один полночи будет сражаться с огромным количеством страниц, переплетенных в том.

– Рён! – воскликнул, едва тот ответил. – Ты еще в офисе?

– Где мне еще быть? – со смешком ответил Рён. – Знаешь уже?

– Знаю, – Джион поморщился. – Ты поужинал хоть?

В трубке раздался вздох.

– Хён, закажу что-нибудь, не маленький. Ты из-за этого звонишь?

– Нет. Сказать, что мне жаль. Что…

– Ты здесь ни при чем, так что прекращай это, – шуршание, чертыхание. – Как вы там? С секретарем Пак уживаетесь в замкнутом пространстве?

Джион дернул щекой.

– Нормально. Может, я попробую сейчас приехать за этим томом?

– Хён! – прикрикнул Рён. – Сиди в Йоджу, еще чего не хватало! Сделаю, что тут невыполнимого?

Джион прочесал волосы. Глянул на небо, на окна верхних этажей.

– Начальник Чхон… – процедил с досадой. – Ведь собирал все… Приедешь на выходные сюда?

Рён помолчал. Джион подождал.

– Рён?

– Нет, не приеду. Досмотрю сериал и дочитаю книжку без твоих бесящих комментариев. Пока, хён, кладу трубку.

Джион прикусил губу, уставившись в погасший экран. Услышал голос директора, сунул телефон в карман.

– Директор Ли! – крикнул, завидев Мин Мэй. Заторопился к ней. – Директор, до Сеула два часа на машине. Я могу съездить за этим томом. Туда и обратно, к полуночи он будет уже у начальника Чхона!

Мин Мэй если и удивилась такой исполнительности, то виду не подала.

– Инженер Вон, не нужно так беспокоиться из-за бумаг, – сказала. – Не так и важно, в каком виде они попадут к нам. Распечатаем, не вижу проблемы.

Джион с надеждой глянул на Са На, идущую рядом с директором. Са На пожала плечами, показывая, а что она сделать может, если директор так решила. И прошла дальше, оставив инженера бессильно глядеть ей в спину.

– Надо же, – пробормотала Мин Мэй, когда поднималась по лестнице. Обернулась на все еще стоявшего во дворе сотрудника. – Как рвется товарищам из офиса помочь.

Са На почесала за ухом.

– Думаю, – проговорила задумчиво, – помочь он хочет одному товарищу, инженеру Шину, который сейчас будет сканировать этот том.

– Какой том? – насторожилась Мин Мэй. Остановилась. – Речь же шла о нескольких записях? Так ты мне сказала в зале?

Са На смотрела себе под ноги.

– Не стану же я при всем коллективе указывать на промашку начальника, – резонно отметила.

– Но… – Мин Мэй представила том. Любой, они все у них были необъятны. Начала судорожно искать причину, по которой это дело не может быть поручено инженеру Шину и, естественно, ее не находила, оттого нервничала все больше.

– Кому-то надо этим заняться. Не думаю, что сканы, сделанные инженером Шином, сильно будут отличаться от тех, что сделает инженер Мун, к примеру.

Са На в своем деловом образе. И она была права. Мин Мэй заставила себя кивнуть, не закатывать истерику на лестнице, а одобрить решение проблемы и спокойно идти дальше, в свой кан, как и положено директору.

Однако, едва закрыла дверь, сразу позвонила дочери.

– Юми?

– Мама, – в ответ прозвучал обиженный голос. – Как погода в Йоджу?

– Юми, – быстро проговорила Мин Мэй. – Все еще хочешь приехать?

Юми заметно оживилась.

– Серьезно? Ты ведь сказала, что нет…

– Возьми такси и с утра езжай в офис. Найди инженера Шина, он отдаст тебе документы. Потом приедешь в Йоджу и можешь оставаться здесь. Только не жалуйся потом, что тебе скучно. Поняла?

– Честно?

Мин Мэй села на пол, спиной к стене.

– Честно. В школу я сообщу. Только не забудь – офис, потом ко мне. Беги, собирайся.

Еще нужно было позвонить. На этот раз инженеру. И отправить его домой.

Только мысль о нем заставила пульс подскочить. Мин Мэй несколько минут смотрела на экран телефона, пока он не потух. Потом провела по нему пальцем, заставляя опять загореться, отыскала нужный номер.

И откинула голову назад, затылком прильнула к стене.

О чем он сейчас думает, оставшись один в офисе и зная, что раньше полуночи точно его не покинет? Страницу за страницей сканирует на аппарате, придерживая том, чтобы не развалился? Нудное монотонное занятие, отнимающее уйму времени, досталось ему из-за небрежности начальника.

Мин Мэй нажала на вызов. Ответ получила практически сразу. Вежливо-настороженный. Прикрыла глаза, чтобы полнее погрузиться в густой тон голоса.

– Директор Ли?

Мин Мэй невольно сжала пальцы.

Неделю не слышала Шин Рёна и избегала любых встреч с ним. Думала, поостынет немного, а вышло наоборот, от первого же слова бросило в обычный жар.

– Инженер Шин, – Мин Мэй прочистила горло. – Не нужно ничего сканировать. Сейчас отправляйтесь домой, а завтра утром приедет моя дочь, заберет эти бумаги.

Она воочию представила лицо Шин Рёна, удивленное, возможно, недоверчивое. Он точно должен был хмурить брови; всегда так делает, когда чем-то озадачен.

– Но… Хорошо. – После паузы инженер переспросил: – Точно не нужно? Мне не сложно.

Мин Мэй покачала головой. Улыбнулась, зная, что никто это не увидит – неисправим. Ему задание дали, а он словно одолжение делает, выполняя его. Другой бы уже ногами и руками совал листы в сканер, торопясь.

– Директор Ли? – в голосе собеседника отчетливо прозвучала тревога. Мин Мэй спохватилась, что молчит и вслушивается в дыхание с той стороны трубки. Да и сама воздух сотрясает, никак сердце успокоить не может.

– Вы поняли, – повторила. Тянула время, сознавала это. – Не сканируйте.

– Понял, – тише произнес инженер. – Это все? Имею в виду, все указания?

– Да. Да, все, – торопливо подтвердила Мин Мэй. – Спокойной ночи.

Что еще за спокойной ночи, подумала, жмурясь. Позорище… Это еще зачем… И продолжила держать телефон у уха.

– Спокойной ночи, – ответил Рён и завершил звонок. Уже после беззвучно добавил: – Мэй.

* * *

Без директора, ее секретаря офис казался пустым. На месте Са На сидела другая девушка, отвечала на звонки, усердно заполняла бланки и здоровалась со всеми. Вежливо, заученно, без эмоций, привычных для этого места. Никого не воспитывала из бродивших по коридорам, всех боялась. Получала слишком много информации и попросту не знала, что с ней делать. Распихивала по уголкам. Наверное, самую молодую и неопытную посадили, подумалось Юми. Новенькую, даже не знала ее имени.

– Вы к кому? – привстала новенькая со стула, едва открылся лифт. С чрезмерным вниманием и попытками вспомнить, приходила ли эта посетительница ранее.

– К инженеру Шину, – сказала Юми. – Я знаю, где его кабинет, не провожайте.

– Но… – секретарь расширила глаза. – Нельзя! Посторонним ходить по офису! Я вызову его, подождите, пожалуйста!

Рён выглянул из комнаты отдыха, расслышав голос той, кого ждал. Оставил в покое кофемашину.

– Госпожа На?

Юми вздохнула.

– Шин Рён-щи, вот что вы вгоняете меня в краску, словно я принцесса какая?

Рён изобразил шутливый поклон в пояс и усмехнулся.

– Вынесу документы, о которых директор Ли говорила. Вы на такси?

Юми кивнула.

– Донесу до машины. Книжечка тяжелая. Подождите.

Секретарь смотрела в спину инженеру, Юми поглядывала на секретаря, которой не хватало сообразительности скрыть интерес. И помалкивала, рассудив, что вскоре девушка сама поймет бесполезность своего увлечения.

Рён вернулся довольно быстро, с внушительной кипой бумаг в руках.

– Идемте, – сказал он Юми.

В лифте Юми позвонила маме.

– Я взяла, – сказала. – Папка. Огромная такая. Она?

– Сама несешь? – возмущенный голос разнесся по кабинке лифта. Юми покосилась на ползущие вверх уголки губ инженера Шина.

– Конечно, нет. Шин Рён-щи держит ваше собрание энциклопедий. Как такое можно было забыть вообще? Он же с пол-офиса размером!

– Передай ему трубку, – велела мама, не дослушав. Юми сделала, как ей сказали.

– Инженер Шин, – услышал Рён в трубке. – Вы за рулем?

Сердце заколотилось со страшной силой, Рён прижал к груди тяжеленный благословенный том.

– Да, директор Ли, – осторожно ответил, припоминая похожий вопрос неделю назад и гадая, то же самое ли она потребует на этот раз.

– Привезите Юми в Йоджу, – распорядилась директор и завершила разговор без пояснений, оставив Рёна и Юми вопросительно смотреть друг на друга.

– О, – заключила Юми, обрадовавшись. – Лучше с вами ехать, чем в такси.

11.

– Что ты сделала? – вытаращилась Су Мин, забыв прожевать.

«Что я сделала?» – корила себя Мин Мэй. Как только вернулась способность здраво размышлять, моментально пришла в ужас от того, что сорвалось с языка.

– Засбоило что-то. Как подумала – Юми и такси, так сразу мысли полезли нехорошие.

– Юми и такси? – переспросила Су Мин. Запила новость водой.

– Мысли, – несчастно повторила Мин Мэй, размазывая по тарелке рис. – Всякие, разные.

Су Мин закатила глаза к раскачивающимся над головой соснам.

– И когда их ждать?

– Часа через три, – голос Мин Мэй стал еще тише. На Су Мин она не смотрела, округлившиеся глаза подруги заставляли чувствовать себя безмозглой. – Ему нельзя гнать машину, может…

– Что может? – вздохнула онни.

– Прав лишиться, – Мин Мэй прикрыла глаза. Она не должна знать такие подробности. Но знала.

Су Мин пила кофе и что-то хотела сказать. И так и этак пыталась подойти с лекцией. Откидывалась на спинку стула и принималась опять изучать подругу.

– Ты ведь говорила… – наконец начала.

Сегодня одно, вчера другое, позавчера третье. Мин Мэй не нуждалась в напоминаниях, что и когда она говорила; сама прекрасно помнила.

– Онни…

И разъяснять по сути было нечего, поэтому обрадовалась, когда их прервала суета за другим столом, а Су Мин отвлеклась, щурясь.

Хозяйка Гу завтрак накрыла во дворе, расставив низенькие столики вдоль веранды. Кухня поражала изобилием и второй день коллектив объедался от души, сметая все панчханы¹⁶, расставленные по столам, еще до основного блюда. Ели обычно дружно, только вот сейчас начальник Чхон сидел с видом не сильно довольным.

– Даже не могу внятно выразить, что так бесит! – выговаривал взрослому мужчине как ребенку неразумному.

С ноги на ногу переминался Ши Ву, пряча за спиной руки. Мин Мэй показалось, что-то он там держал. Похожее на кимбап? Поморгала, наводя резкость.

– Валялся до последнего, помогать со столами не пришел. А теперь упал с этажа сразу на стол и смел все отсюда, даже не задумавшись, может, еще кто хочет!

Джион обернулся, оценил соседний стол и переставил со своего несколько закусок. Мин Хо подвинул еще мисок, показывая отдать и погасить пожар.

– Сонбэним, возьмите. Нам все равно столько не съесть.

– Вот! – затряс руками Чхон Чи Мин на порозовевшего Гу Мин Хо. – Вот! Как надо заботиться о коллективе! Последнее готов отдать! А ты, инженер Санг, это последнее готов слопать!

– Коллеги должны выручать друг друга, – пробормотал в сторону Ши Ву. Бо А рассмеялась, подавилась. Вскочила, извиняясь.

– Господи, – покачала головой Су Мин. – На чем мы остановились? – Повернулась, уставилась на пустое место напротив. – Директор Ли!

Мин Мэй в это время узнавала у хозяйки Гу, есть ли свободные каны в отеле.

– Дочь едет, – извиняющимся тоном пояснила.

– Один номер подготовить? – уточнила хозяйка, не видя ни единой причины волноваться так, как волновалась эта милая женщина.

– Два! – выпалила Мин Мэй. – Еще один сотрудник приезжает. Архитектор. Без него… сложно будет. Он знает все тонкости и… Два номера. В общем.

Хозяйка Гу, если и недоумевала по поводу такого подробного отчета, виду не подала. Склонила голову, показывая, что все будет готово в ближайшее время.

Мин Мэй поспешила вернуться во двор.

– Если все позавтракали, собираемся и спускаемся к реке! – повысила голос, перекрикивая испытываемую неловкость. – Через час подъедут водолазы, надо встретить.

Су Мин выразительно изогнула бровь.

– Пять минут, – торопливо попросил Джион, гадая, где может быть хозяйка Гу. – Я догоню.

Секретарь Пак подняла голову к небу.

– Будет дождь, – сказала и застегнула молнию толстовки.

Конечно, никто ее не услышал, разбежались как муравьи за планшетами, сумками.

Дождь застал их еще на спуске. Благо, деревья защищали от мелких брызг, но обратный путь грозил обернуться грязевым испытанием. Да и с веток сосен уже сползали капли, шлепаясь то на лицо, то за шиворот. При мысли о целом рабочем дне в таких условиях Са На поморщилась и начала мечтать о вечере.

Джион, нагнав группу, протянул ей зонт. Са На хотела уже пройтись по его стараниям загладить свою вину перед ней, как он пошел раздавать зонтики остальным. Прикрыла рот вовремя, поняв, что не из-за нее одной он тащил сумку.

А Джион похвалил себя за то, что не дал секретарю Пак шанса поязвить.

Через час коллектив был слегка влажный, через два – трусился под зонтами и грелся кофе, который Мин Хо таскал из ближайшей кофейни в немыслимых количествах. Через три часа люди на берегу ничем не отличались от водолазов в воде. Такую кучку, кутающуюся в кофты, и застали Рён с Юми, остановившись на обочине улицы.

Юми вертелась всю дорогу, умоляя ехать быстрее, а Рён помнил о десяти баллах штрафа, отделяющих его от пешехода. И старался занять пассажира, развлекая ее университетскими историями. С изумлением Юми обнаружила, что инженер Шин мог быть отличным собеседником, и юмор его, мягкий и деликатный, не раз вызывал искренний смех. Стоило только перестать давить на него чувствами, как он снял круговую оборону и превратился в совершенно другого человека; ни капли прежней зажатости.

Кому-то точно повезет с ним, подумала Юми без огорчения. Не ей, и это к лучшему. Потому что о Йоджу заикнулся Ли Юонг, а вот он и явился единственной причиной, по которой так рвалась ехать вместе с мамой.

– Вон они! – воскликнула, ткнув пальцем в стекло.

Рён увидел Мин Мэй еще, казалось, до поворота, и моментально начал терять нить разговора. То считал километры до Йоджу, а теперь хотел бы быстрее передать Юми с томом и исчезнуть из города, чтобы не заикаться и не тупить прилюдно.

– Да, – проговорил, следя за шуршанием дворников по стеклу. – Вижу. – Дождь; просто выкинуть все из машины не выйдет. Придется тащиться к отелю и там сгружать Юми с книжечкой. Еще и Джион заметил машину, раскрыл рот. – На заднем сиденье зонт есть, если хотите выйти. Или отвезу вас сразу в отель, там встретитесь с директором Ли.

Юми открыла окно и замахала маме рукой. Рён уставился на руль, чтобы не пялиться на нуну, которая отделилась от группы и направилась к машине.

Черт, думал, наполняясь растущим ожиданием. Черт.

– Инженер Шин.

– Здравствуйте, директор Ли, – быстрый взгляд, наклон головы и опять руль занял все внимание. – Я привез. Госпожу На и второй том для начальника Чхона.

– Вижу.

От звука открывающейся двери Рён сжался. Мин Мэй окликнула свою группу:

– Уходим! – Толку стоять под дождем не было, если не имели цели вымыть все планшеты и постирать бумаги. Сложила зонт, села в машину. – Отвезите нас в отель, пожалуйста.

Рён кивнул, ввел в карту адрес, хотя знал дорогу наизусть и без ухищрений. Лихорадило, большей частью из-за присутствия Юми, которая, будь немного внимательнее, точно поинтересовалась бы, все ли в порядке с водителем.

– Там термос рядом с вами, – сказал. – Горячий чай.

– Не кофе? – Мин Мэй удивилась. Юми демонстративно воздела руки кверху.

– Всю дорогу чай и чай! – пожаловалась шутливо. – Совсем как ты, такой же ценитель!

Рён поперхнулся, прочистил горло.

– Совпадение, – кратко прокомментировал и завел двигатель. Хорошо хоть плед подаренный не забыл на том заднем сиденье, хватило ума оставить в квартире.

Мин Мэй поймала в зеркале взгляд Рёна.

– Как доехали? – быстро спросила.

– Хорошо, – Юми оглянулась назад, насколько ремень позволил. – Шин Рён-щи очень аккуратный водитель, ни разу правил не нарушил.

Мин Мэй против воли улыбнулась.

Рён понемногу возвращал утраченное равновесие, задышал ровнее.

До тех пор, пока не остановился у деревянных ворот дома и Мин Мэй не огорошила его. Вышла из машины, встряхнула зонтик, раскрыла его над головой. И сообщила. Если бы Рён не сидел, то точно искал бы, куда прислониться.

– Простите, что вы сделали? – нагнувшись, переспросил, думая, что ослышался.

И где делось только то равновесие, которое по крохам собирал всю дорогу. Нервно смахнул с глаз прядь волос.

– Директор Ли, – сказал резко. Излишне резко. – Об этом вы не сказали ни слова. Указание было приехать сюда, доставить и уехать обратно. В офисе меня ждут, компьютер включен…

– Его никто не может выключить, кроме вас? – ровно осведомилась Мин Мэй. – Поставили хитрый пароль?

Рён протяжно выдохнул.

– Нет, конечно, – глянул на Юми, глазеющую то на него, то на мать. – Директор Ли, я не рассчитывал жить здесь две недели…

– Фирма возьмет на себя расходы и оденет вас на эти две недели, – парировала Мин Мэй. Рён стиснул зубы и уставился на нее уже не таясь.

– Дело не в одежде!

– А в чем? – поинтересовалась Мин Мэй, игнорируя тон инженера.

Юми вылезла из машины.

– Пойду я, наверное, – сказала. И все время, пока шла, оглядывалась.

– Черт, – Рён согнулся, утопил лицо в ладонях. – Директор Ли, что вы делаете?

Послышались голоса, возвращалась группа с берега. Мин Мэй с трудом сохранила на лице нейтральное выражение.

– Я ошиблась, инженер Шин, не включив вас в список сразу. Вы нужны здесь. И… Хорошо, что…

– Директор Ли! – из сосновых зарослей вывалилась толпа и Рён быстро выпрямился. Су Мин бежала впереди всех, задавая темп. – Вы уже здесь?

Мин Мэй плотнее запахнула кофту, дрожа. Не от холода и ветра, трепавшего мокрую одежду, а от вопроса, написанного на лице Рёна. Он, очевидно, сообразил что-то. Как она говорила обрывочно, так и слушал он частично, остаток информации воспринимал по иным сигналам.

– Покажите инженеру Шину его кан. Он остается здесь.

– Что? – ахнула Су Мин в спину Мин Мэй. Вздрогнула от стука ворот. Джион широко улыбнулся.

– Не знаю, где твой кан, – протянул руку Рёну и вытащил его наружу. Отодвинул лезшего радоваться Ши Ву. Сам хлопнул друга по плечам так, что тот присел. – Но готов поделиться своим. Здорово, надо же! Ты чего такой ошалевший?

Бо А прыгала по лужам и висла на секретаре Пак. Мин Хо восторгом не пылал, проплелся мимо без единого слова. Рён прикрыл глаза, умылся дождем.

– Носков одна пара и та на мне. Расстроился, не видно?

Начальник Чхон заглянул в салон и сразу выбрался наружу.

– Вон тот томик в зал нужно доставить, – напомнил.

– Дай я.

– Отойди, хён, ты весь мокрый, – сказал Рён и достал папку. Все еще в голове не укладывалось, что обратно ехать не нужно. Благодарить ему начальника Чхона или злиться за это, еще не понял. – Где зал?

Бо А выскочила под ноги, повела во двор. Зонтом старалась укрыть от дождя, прилипла к боку. Серьезно мешалась, пока Рён не выдержал и не попросил дать ему пройти, ибо боялся наступить.

Обиделась, насупилась.

Прикрывался мокрыми уже волосами и выглядывал нуну, но ее не было.

– Возьмешь пока мои вещи, – решил вопрос с одеждой Джион, указывая на дверь первого этажа. – Там офис. На стол любой брось. Можем съездить в город в магазин. Сейчас.

– Вечером.

– Сейчас, – уперся Джион. – Вечером я занят.

– Сам в состоянии отыскать магазин, не потеряюсь. Ты мне зачем там? Цвет носков советовать?

Джион остановился под навесом.

– Ты как вообще сюда приехал? Это директор сказала тебе привезти бумаги?

– Бумаги и ее дочь, – Рён открыл дверь. – Уютненько. – Разулся, прошелся по залу. Положил папку, обернулся к хёну, оставшемуся за порогом. – Для тебя тоже новость, что меня экстренно включили в списки командировочных?

– Шок, если честно, – признался Джион, не в силах расстаться с глупой улыбкой. – Я вчера просился в Сеул сам. Мне сказали, делать нечего. А тут… Но я рад!

– Ты рад, – эхом отозвался Рён. – Само собой, ведь для пользы дела я не должен быть далеко от Мин Мэй, не так ли?

Несколько секунд до Джиона доходил смысл сказанного. Улыбка потихоньку сползала с его лица.

– Это как понимать? – сунул руки в карманы штанов.

– Буквально.

Джион сжал губы. Рён повел плечами.

– Разве я сказал неправду? – спросил. Обулся, вышел из зала. Джион и не думал освобождать путь, тогда отодвинул его с прохода сам. – Я устал, хён, дорога долгая. Извини, если вышло резко. Просто… – Остановился, лицом к лицу. Посмотрел Джиону прямо в прищур глаз. – Проще так. Когда четко обозначены ориентиры, а я понимаю, чего от меня ждут. Не обижайся.

– Рён! – рыкнул Джион, удержав товарища за локоть. – Что за разговоры такие при встрече? Намекаешь на то, что я держусь за тебя только из-за своего отца, а как только все прояснится, то наша дружба останется в прошлом?

– Сотрудничество, – бесцветно поправил Рён. – Это слово вернее отразит наши отношения.

– Рён! – Джион уже побледнел и крепче стиснул руку, которую держал.

– Я знаю, кому обязан своей кличкой и всеобщей любовью, – обронил Рён и мягко высвободил свой локоть. Поправил рукав рубашки. – Спасибо тебе, хён, ты сделал мое пребывание в детском коллективе ярким и незабываемым. До сих пор трепещу, как вспомню.

Джион сразу подумал о концерте братьев Джу, куда отправил друга. Начал прозревать.

– Господи… – сжимаясь, прошептал. Искал просвет и не находил его в темных, непроницаемых линзах. Только свое насмерть перепуганное отражение. – Это не так… Все не так!

Рён похлопал его по плечу, от грустной улыбки Джиону захотелось разрыдаться.

– Не переживай, я в какой-то степени понимаю. Сейчас – понимаю.

Спустился с веранды, откинул назад мокрые волосы. Огляделся и зашагал к воротам.

Джион судорожно подыскивал слова; выбежал под дождь, наплевав на зонт и на лужи, в которые сразу же влез.

– Подожди!

– Я в город, хён, надо одеться. Скоро вернусь, – ответил Рён, не замедлившись. – Не нужно бегать за мной как за ребенком.

– Ты ведь не хотел сейчас!

Отчаянный крик Джиона перебила секретарь Чан. Ее зонтик пересек двор, оградил одного мужчину от второго.

– Инженер Шин, вы в город? – живо проговорила, открывая деревянную створку. – Подвезете?

Рён вышел на улицу, за ним следом проскользнула Су Мин и закрыла ворота.

Джион бессильно зарычал, задрав голову к небу.

Рён вздрогнул, услышав. Быстро зажмурился, тряхнул головой, разбрызгав воду. Ехать никуда не хотелось, но оставаться в том квадрате двора и стен, выясняя отношения, вариантом представлялось худшим, чем бродить где-то под дождем.

– Куда вас подвезти, секретарь Чан? – спросил, открывая дверь машины перед Су Мин.

– В центр, – проговорила Су Мин, забираясь в салон. – Куда сами собрались, я там и выйду.

Рёну было в принципе без разницы. Кивнув, сел за руль.

– Вы в магазин, как я случайно услышала, – бодро проговорила Су Мин, без стеснения разглядывая профиль инженера. Вынуждена была признать, что он хорош. Вблизи так вообще загляденье.

– Туда, – глухо подтвердил Рён.

– Вы не слишком радостно восприняли новость о том, что включены в группу?

Рён покосился на секретаря Чан, не зная, какого именно она ждет ответа. И сколько из сказанного им будет донесено до ушей директора Ли. В итоге решил промолчать.

Нежелание поддерживать беседу от дальнейшего допроса Су Мин не остановило.

– Вы сорите деньгами направо и налево, – подняла брови. Рён дернул щекой, в который раз проклиная давний ужин. – Вас все еще родители содержат?

Машина дернулась. Рён поспешно вернул ногу на сцепление.

– У меня нет родителей, секретарь Чан. Я сирота. А мой счет – результат многих лет труда и экономии. Спасибо, что так заботитесь о моем финансовом положении.

Су Мин сузила глаза, отмечая и отстраненный тон, и как напряглась челюсть инженера. Испытала быстрое недовольство собой; видела, что тема для Шин Рёна болезненна. И ей стало интересно, знала ли Мин Мэй о том, что этот человек сам по себе в мире.

– Магазин, – воскликнула, указав на первые попавшиеся открытые двери с вывеской над ними. Рён остановил машину.

Ему на самом деле было все равно, где купить вещи. Хотел элементарно переодеться, мокрая одежда неприятно липла к телу. Поэтому зашел в тот небольшой магазинчик, на который указала секретарь Чан. Мало того, что указала, еще и увязалась за ним следом.

– Директор Ли велела…

– Директору Ли я уже сообщил, что в благотворительности не нуждаюсь, – Рён с трудом сохранил тон в границах вежливости. Дернул с вешалок первые попавшиеся вещи, более-менее подходившие по размеру. Свалил в охапку на локоть, направился в другой отдел. Су Мин пришла в замешательство.

– Инженер Шин!

Рён обернулся. Су Мин невольно отступила на шаг от холодной ярости, отразившейся на бледном лице.

– Секретарь Чан, – с расстановкой произнес Рён. Сквозь зубы, цедя слова. – Позвольте мне, пожалуйста, самому разобраться со своим гардеробом. С нижним бельем в частности, без предоставления чеков и отчетов в бухгалтерию. – Поднял глаза наверх и Су Мин, прочитав указатель, покраснела, поняв, что бежала за мужчиной в отдел трусов и носков.

Вернулась, ловя на себе взгляды продавцов. Покружила по первому залу, посидела в кресле. Когда Рён вернулся и направился к кассе, не сделала и попытки использовать карту, которую ей вручила Мин Мэй.

С трудом, но призналась себе, что независимость, неожиданная жесткость в поведении молодого инженера ее впечатлили; даже сильнее, чем могла предположить. На таком вряд ли удастся ездить кому попало.

– Не хотите ли зайти в кафе? – предложила перемирие. – Перекусить?

– Благодарю, секретарь Чан, – сказал Рён, направляясь к машине. Сложил пакеты в багажник. – Но нет. Я не голоден.

Подхалимство совершенно не в его стиле. Скорее, не побоится показаться грубым, чем пойдет на поводу чужих желаний, лишь бы не обидеть кого. А еще, отметила Су Мин, он как чувствовал не праздное любопытство и на каждое слово щетинился колючками совсем как еж. Возможно, результат отсутствия родителей.

– Вы жили с родственниками? Дедушка, бабушка?

Взгляд Рёна уперся в женщину.

– Я вырос в детском доме, обо мне заботилось государство. У меня есть квартира в Кванджу, и эта машина моя. Нет кредитов, нет долгов. Не был женат, нет детей. Что еще вас интересует, секретарь Чан? И с какой целью вы пытаетесь так явно выведать обо мне?

Су Мин отчаянно покраснела, поняв, что все ее потуги Шин Рён читает как открытую книгу. Если еще догадается о цели любопытства, то не замедлит обратиться за разъяснениями к Мин Мэй. Замахала руками, потянулась включить кондиционер. Рён следил за ней с непроницаемым выражением на лице.

– Все?

– Все, – выдохнула Су Мин. Возможно, не такой он и мальчишка, как думалось. – Можем вернуться в отель.

Рён не стал спрашивать, зачем она вообще садилась к нему в машину, если не отходила ни на шаг всю дорогу. Как кто следить направил.

По возращении его встретил начальник Чхон, сообщил, что ключи от номера забрал инженер Вон. С пакетами Рён поднялся на второй этаж. Дверь была открыта и, зайдя внутрь и включив свет, обнаружил Джиона, сидящего у стены. Практически в невменяемом состоянии; тот едва удерживал себя вертикально, свесил голову на грудь. На звук двери только мотнул подбородком. Запах стоял отвратительный, как бочку спирта разлил и растер по всем поверхностям; глаза заслезились.

– Пришел? – проскрипел.

Рён вздохнул. Поставил пакеты, закрыл дверь, открыл нараспашку окно. Мельком огляделся, кровати не отыскал, тогда подумал о футоне¹⁷, который, впрочем, тоже с ходу не увидел. Припомнил устройство канов, предположил, что за какой-нибудь стеной должен прятаться шкаф.

– Хён, зачем ты так напился? – спросил, обшаривая стены. Точно, оказался прав: на одной стене разъехались створки, а за ними показался скрученный валиком футон. Его достал, расстелил на полу. Усмехнулся, вспомнив похожие спальные места в детском доме. – Давай, переползай сюда.

Джион со стуком уронил на пол руки.

– Прости.

Рён подумал и подтянул матрац ближе к хёну, чтобы не тянуть самого хёна.

– Укладывайся, говорю.

– Прости, – упрямо промямлил Джион, отталкивая ногой лежанку. Попытался поднять голову, не справился. – Дурость. Моя. Прости.

Рён сел. Растер руками лицо. Запустил пальцы в волосы, продрал их, спутанные ветром, слипшиеся от дождя.

– Хён… Черт. – Протяжно простонал в потолок. – Как за два часа ты успел так налакаться?

– Та… – взмах рукой куда-то. – … Аджума. Гу. Принесла.

– И что теперь? – Рён засомневался, уложит ли его без истерик.

– Прости! – Джион рванул вверх подбородок, приложился затылком о стену. Рён поморщился, хён даже не заметил. Прищурился, отыскивая голос. – Никогда.

– Что никогда?

– Друг, – Джион треснул себя по груди. – Всегда! Мой друг. Единственный.

Поплыл по стене, съехал на бок, на пол.

Содержательная беседа, из которой Рён не вынес ничего внятного. Вздохнул еще раз, встал, ухватил Джиона за подмышки и перетянул с пола на матрац. Подложил под голову подушку, накрыл одеялом.

– Спи, – сказал.

– Нет! – Джион вцепился в его ногу. Глаза красные, все в прожилках, блуждали по брюкам, выше которых глянуть не мог. – Ты мокрый.

– Мокрый, – согласился Рён. – Дай мне переодеться.

– Ты ел?

– Господи, – пробормотал Рён, поражаясь ходу мыслей хёна. – Ел, да. Наелся так, что едва дышу.

Джион, казалось, успокоился. Разжал хватку, долго разглаживал резинку носка, заставив Рёна улыбнуться против воли.

– Переоденься. Потом вернись. И… – нахмурился, отлавливая мысль. – Рён, я ведь твой хён? Не уйдешь?

Рён посмотрел вниз, на человека, который был с ним рядом большую часть жизни. Беспокоился, переживал, звонил и встречал. Ребенком привязал его к себе как сумел. Забрал много, но и дал немало, стал ему старшим братом, о котором можно было только мечтать. Невозможно притворяться так долго и без единой ошибки.

И вдруг остро пожалел, что не удержал в себе обиду. Протянул руку, коснулся волос Джиона.

– Вернусь, хён, – негромко пообещал. – Не уйду. Спи спокойно.

– Здесь ляжешь, – потребовал Джион, постучав рядом с собой. – Как раньше. Поговорим. Я могу… объяснить. Правда!

– Обязательно. Так и сделаем, хён.

Получив обещание, Джион улегся наконец. Следить не перестал, мутный взгляд следовал за другом по всему кану, пока тот разбирал пакеты, складывал одежду на полки, искал полотенце, шел в душ. Однако выпитое взяло верх и к тому времени, как Рён вернулся, на ходу вытирая голову, уже спал. Как был, на боку, с зажатым в руке телефоном.

Телефон Рён убрал подальше, на столик. Еще выше подтянул одеяло на хёне, окно оставил открытым, хоть и становилось уже прохладно. Холод должен помочь прочистить голову, да и вонь дурманила. С запахом нужно было как-то справляться.

Ему бы тоже не мешало подышать свежим воздухом, подумал. Глянул на свои голые ноги и сразу обнаружил недостаток подобных отелей: никаких халатов и кофе на балконе. Придется полноценно одеваться и спускаться вниз.

На этой мысли застопорился. Попытался припомнить форму одежды коллег. Помаявшись, подумал, что глупо будет выряжаться как в офис, если собрался во дворе посидеть. Да и день рабочий уже закончился. Наверное. Хотя, не удивился бы, застав всех в том зале-офисе; от директора Ли ожидать можно было чего угодно, как уже понял.

Оделся в итоге просто удобно, и мягкий свитер пригодился. Еще раз проверил сон хёна, после чего вышел в узенький коридор.

Под соснами на него напала секретарь Пак.

– О черт, кто это, – пробормотал Рён, отшатнувшись. Первым делом решил, что Бо А, потом прислушался к голосу. – Секретарь Пак, вы что ли?

– Инженер Вон где? – выглядела она мало того что очень странно, еще и гневалась. Нехороший знак для того, о ком спрашивала с подобным выражением на лице. Лице, лишенном любой краски. – Его нет в номере, я уже час стучу! И звоню ему!

Рён наклонился, пытаясь рассмотреть Пак Са На, которая вдобавок и джинсы вполне обычные надела с заурядной толстовкой.

– Он что, спрятал ваш чемодан? – испугался. – Со всей вашей одеждой и косметикой?

Са На окатила его волной негодования.

– Инженер Вон назначил встречу! Сказал, что это крайне важно!

– О… – тут Рён опешил.

– И вот! – воскликнула горящая возмущением секретарь Пак. Рён аж засмотрелся, гадая, как они с хёном могли так обмануться. Но быстро опомнился.

– У него поднялась температура, он принял лекарство и лег в моем кане, – сориентировался, пока она не придумала казнь для Джиона. – Попросил отыскать вас и извиниться. Он категорически не планировал болеть.

– Дождь, – моментально додумала Са На. И успокоилась. – Гу Мин Хо тоже температурит. Инженеру Вону сильно плохо?

Рён не сразу нашелся с ответом, а Са На опять обеспокоилась.

– Нужно вызвать врача?

Рён представил удивление врача при виде пациента. И шок самого пациента; если его, конечно, смогут добудиться.

– Всего лишь промок, ничего страшного, – Всего лишь отоспаться ему нужно. – Завтра будет в полном порядке. Может, передать что?

Секретарь Пак покусала губу, осмотрела окна второго этажа, пока ее собеседник со страхом ждал, что ей взбредет в голову еще и проведать больного.

– Да. Передайте, пусть выздоравливает.

Обошлось, с неслышным выдохом понадеялся Рён, глядя, как она уходит. Поверила, как ему показалось, убивать Джиона резко передумала, как и вызывать бригаду скорой помощи под дверь. Это принесло облегчение, в то же время стало любопытно, что за встречи хён устраивает вечерами под соснами. С каких пор, с секретарем Пак…

Вздохнул, качнув головой. Дверь скрипнула невдалеке, но… Постояв минуту без движения, решил, что показалось; двор затянулся непривычной после столицы тишиной. По темным окнам центрального зала догадался, что коллектив занят на что каждому хватило фантазии, но не работой, поэтому туда не пошел. И второй этаж не светился. Коллеги могли быть в городе, отмечали приезд ужином. Если так, то исполнился благодарности, что не позвали его и тем самым избавили от поиска отговорок.

Сел на деревянную веранду, в самом конце, в тени, куда не доставал приглушенный свет фонарей. Оперся руками позади себя, поднял лицо к небу. Хорошо было бы, подумал, вот так сидеть и ни о чем не размышлять. Ни о хёне и его поступке, ни о секретаре Чан Су Мин и ее мотивах. Только о нуне. О том, какой она была на берегу моря. О том, как близко оказался; не дальше шага. Как дал себе немного воли, совсем чуть-чуть. И как так случилось, что не выхватил по физиономии за это.

Начал представлять, что сделала бы, наклонись он еще. Если бы заслонил целый мир так, чтобы в ее глазах увидеть только себя и больше никого и ничего.

Черт, прошептал, ловя быстрый напряг и ощутимую дрожь.

– Инженер Шин? – раздался негромкий голос из темноты.

Дыхание оборвалось, Рён широко раскрыл глаза. Пальцы конвульсивно впились в дощатую поверхность.

Вынырнул из своих фантазий, хватая воздух как утопающий. Рывком выпрямил спину.

– Директор Ли.

Не видел ее, а вот она, скорее всего, отлично разглядела его в тени. Пылающее лицо, дурацкий вид.

Заметалась дикая мысль, что выглядит застигнутым врасплох вором, пойманным на краже выдуманного поцелуя, и от этого в голове зашумело, едва разобрал свой шепот:

– Директор Ли…

Она выступила вперед, держа в руках две кружки. Загадочная, склонив голову набок и приподняв одну бровь, пристально смотрела на Рёна так, что он перетрусился повторно.

– Увидела вас, – произнесла негромко и жестом предложила одну из кружек. – Решила, что не откажетесь выпить со мной чай.

Чай, подумал Рён, ничего не соображая. Протянул руку, обхватил кружку вместе с пальцами Мин Мэй, потянул к себе. Застыл, почувствовав, как столкнулись их колени.

Поднял голову. Вспомнил, что линзы не вставил, закрыл глаза. Ну вылитый идиот, подумал, жмурясь в сторону.

Мин Мэй смотрела на опущенную голову. На до странности греющую картину их прижатых друг к другу ног. Незаметно потянула носом и жутко расстроилась, не отыскав аромата, который связывала уже исключительно с этим мужчиной.

Немного пришла в себя, второй рукой поднесла к губам свою кружку. Сделала глоток; сделала вид, что хватание за руки является обычным делом. Ничего такого кроме того, что горячие пальцы Рёна так и обхватывали ее собственные. А еще он молчал и не двигался, как питание отключил.

– Все в порядке? – умудрилась спросить, не сбившись с тона.

Рён отдернул руку.

– Да.

Мин Мэй с удовольствием постояла бы так еще, вдвоем держа на весу чай, заваренный для инженера Шина.

– Ваш чай, – напомнила.

– Точно.

Рён наощупь забрал кружку и стиснул ее двумя руками. Мин Мэй прокашлялась.

– Вы злитесь на меня? – спросила прямо. – За то, что не предупредила?

Рён качнул головой. Сознательно сделал так, чтобы завесить лицо волосами. Тогда только рискнул оторваться от разглядывания земли под ногами. Перевел дыхание.

– Нет, – ответил. Рев в ушах начал стихать. – Конечно, нет.

– Уязвлены тем, что секретарь Чан пыталась заплатить в магазине?

Рён услышал подтверждение своим догадкам. Хлебнул чай. Вкусный, терпкий.

– Вы отправили ее следить за мной? – ответил вопросом на вопрос. Ее колени казались такими трогательно маленькими по сравнению с его. Любовался бы вечно.

Мин Мэй покраснела, определив, куда устремлен взгляд. И ее, и его; отодвинулась. Села на веранду. Покосилась на Рёна, желая отодвинуть эту завесу, которую опустил между ними.

– Мне неловко, что выдернула вас вот так, без объяснений. Хочу как-то компенсировать.

– Вы директор, – мягко напомнил Рён. – Не думаю, что должны какие-то объяснения, тем более мне, рядовому сотруднику.

Мин Мэй почувствовала себя совершеннейшей обманщицей от этого явного прощения. Тронула свой лоб, прошлась по волосам, собранным в хвост на затылке. Разглядела кончик носа за черными прядями, касающийся ободка кружки – инженер наслаждался запахом чая.

– Почему вы не пошли на ужин со всеми? – спросила.

Рён негромко рассмеялся. Хрипловато, искренне.

– Хватит с меня ужинов. Я не зарабатываю столько, чтобы прокормить всю ту коллективную армию.

Улыбнулась уже Мин Мэй.

– Вам нужно уметь ставить границы, инженер Шин.

Рён прикрыл глаза, понимая, что с этим у него большие проблемы.

– Границы мои трещат по швам, директор Ли. – В несколько глотков допил чай и поставил пустую кружку сбоку. Встал. – Спасибо за чай. И за компанию. Спокойной ночи.

Пока Мин Мэй пыталась сообразить, что не так сказала, Рён поклонился и ушел.

* * *

Спал ужасно. Ключи от номера Джиона на видном месте не нашел, обыскивать хёна не стал. Улегся на одеяле, отрытом в глубинах шкафа. К утру замерз нещадно; сквозь сон чувствовал, как дрожит, скрутился в клубок. Между сном и явью завис, не в состоянии забыться и не в силах проснуться.

Ворочался, пытаясь разом натянуть куртку и на плечи, и спрятать под ней ноги.

Но предел все же отыскался, усталость взяла вверх, а сон сморил несмотря на холод. Практически сразу зазвенел будильник, от звука которого, чертыхаясь, Рён полез под одеяло. Вытянулся во весь рост, пятками стукнулся о пол. Однако ногам было тепло, как и всему телу. Тогда заворочались мысли; еще лениво. Пощупал то, во что завернулся как в кокон.

– Рён! – раздался бодрый голос Джиона и сразу легкое похлопывание поверх одеяла. – Я завтрак принес, вставай, если проснулся.

– Который час? – Рён зевнул. Вспомнил, где он. Замер, соображая. – О черт! – Выскочил из-под одеяла, шаря по полу. – Ты меня накрыл?

Джион расставлял на столике мисочки, судя по запаху – что-то грибное, что-то овощное. Небольшая кастрюлька в центре стола заинтересовала меньше, чем время. Отыскав свой телефон, Рён уставился на экран. Сморгнул сонную пелену.

– Семь утра. – Поднял глаза на Джиона, выглядевшего до тошноты жизнерадостным и свежим. Любой нормальный человек после принятой вечерней дозы тихо умирал бы, а не бегал по отелю. – Почему семь, хён? На пять же стоял!

Джион пожал плечами и положил на пол подушку.

– На пять у тебя только волосы дыбом стояли, потому что льдом покрылись. Зачем окно оставил открытым?

Рён швырнул в него одеяло.

– Охо! – предупреждающе выкрикнул Джион, опасаясь, что следом полетит телефон. – Хорошо, хорошо, я переставил будильник! В пять очнулся я сам. Глянул на тебя и решил, что срочно требуется обогрев.

Рён со стоном уронил руку на лицо. Запахло кофе, который хён разливал по чашкам.

– Тебя секретарь Пак вчера искала, чтобы сдать врачам и избавиться от пьяницы в коллективе, – упрекнул его. – Я тебя отбил, а ты вот так меня подставляешь?

Джион насторожился.

– Что ты ей сказал?

– Что у тебя температура поднялась. Не увиливай!

Джион протянул ему чашку.

– Выдохни и пей. Работа с девяти, так что у тебя два часа на все твои причуды. И… – почесал за ухом, собираясь с мыслями, после чего прямо посмотрел в медовые глаза, отражавшие много больше, чем непроницаемые линзы. – Рён. Пожалуйста… Не укоряй меня так выразительно… Насчет вчера. Нет, не вчера. Много раньше.

Рён взял кофе.

– Поговорить хочешь?

– Да. Да, – быстро подтвердил Джион. Сел рядом, на пол. – Понимаю, что запоздал на пару десятков лет. Но после того как моя мама бросила и меня, и отца, мне казалось, что еще один такой поступок – и я просто кончусь, потеряюсь. Мать чтобы бросила – представь, каким ничтожеством я себя считал…

Рён обхватил свой лоб, слушая.

– Мне нужен был кто-то, – торопливо вытолкнул Джион признание. – Человек, друг. Только мой, который не перебежит к другим, что бы ни произошло.

– Хён, достаточно, – попытался остановить его Рён, еще сильнее сожалея, что вообще поднял эту тему. – Я понял.

– А ты плевал на всех задир, – не унимался Джион, силясь донести, объяснить, что было у него в голове в тот момент, когда подговаривал До Юна сделать из новенького изгоя. – Смотрел так снисходительно на тех, кто пытался тебя ковырять, что я подумал – вот он. Тот самый, на кого смогу опереться. Фантазией я особо не блистал никогда, вот и… А когда еще и подслушал, что ты сын председателя Шина…

– Хён, – Рён отставил свою чашку и нагнулся, отлавливая виноватый взгляд. – Перестань корить себя. Ты был ребенком.

– А ты не был? – хмуро спросил Джион, вскидываясь. – Всегда все понимаешь! Будто родился старичком, прожившим целый век! У тебя даже прощения попросить невозможно! Ну как с тобой можно говорить?

Рён вздохнул.

– Хорошо, что нужно? Чтобы я поставил тебе пару синяков? Легче станет?

– А ты хочешь? – живо спросил Джион. Рён хмыкнул.

– Нет, не хочу. Но буду тебе крайне благодарен, если перестанешь напиваться и занимать мою кровать. Нам не по четырнадцать лет, и на одном футоне мы уже не помещаемся. Да и… В общем, ты понял. Если уж с кем хочешь лежать рядом, иди к секретарю Пак.

Джион опешил.

– А она-то здесь при чем?

– А зачем ты ей встречи назначаешь по вечерам? – беззлобно парировал Рён. – В то время как основная часть народа ушла в город, она тут твою дверь выносила и телефон обрывала.

Телефон Джион сунул поглубже в карман. Подобрал под себя ноги. И, казалось, искренне возмутился:

– Все не так!

Рён не стал уточнять, а как. Встал.

– Я в душ. Потом поем. Потом работать. Тебе советую заканчивать с самобичеванием, пока оно не вошло в привычку. – На недоверчивое ворчание пояснил: – Не злюсь и не обижаюсь. Тебе надо услышать? Хорошо, прощаю, и больше не вспоминаем.

– По поводу директора Ли…

Рён напрягся моментально при упоминании нуны. Вот сюда хёна он пускать не хотел. Ни с его любопытством, ни с советами, ни с догадками, которые настолько тесно касались правды, что Рёну становилось страшно.

– Эту тему мы обсуждать не станем, – отрезал. Сухо и ничуть не шутя. Подхватил халат, оставленный вчера на подставке для одежды, следом закрыл дверь в душ, не давая шанса хёну пристать к нему.

Джион остался сидеть под дверью. В одиночестве, перед накрытым столом, с двумя чашками остывшего кофе. И размышлять о том, насколько можно двинуться из-за женщины, и до какого предела Рён готов зайти в своем стремлении оградить директора Ли от разочарований. Мало кто вызывал у друга такие сильные эмоции, только вот его нуна превзошла в этом даже скорбь по родителям, раз сумела загасить одним своим присутствием жажду справедливости.

Также знал, что вряд ли услышит о стремлениях самого Рёна. Настоящих, без его извечных отговорок. Он станет темнить; более того, огрызаться, если надавить; примерно, как произошло только что. И уж точно прямо не скажет, чего хочет; особенно после нескончаемых нотаций о том, что он что-то должен. Все это останется на уровне далеких догадок.

Рён всегда был скрытным. В этом его беда, мрачно подумал Джион. В неумении поделиться. Все тянет сам, молча, сцепив зубы и улыбаясь для остального мира.

– Хён?

Джион заморгал. Когда-нибудь эта улыбка обернется для друга бедой, если так и продолжит не обременять никого собой.

– Ты все уже? Что-то я задумался, – сказал, скрывая все мысли за стуком мисок. – Давай есть. Дождь закончился, так что сегодня надо поработать и за вчера.

– Погляжу, как модель впишется в местность, – кивнул Рён, усаживаясь. Уже начал понимать, что весь день проведет рядом с директором Ли, и от этого пульс бушевал. Сам то краснел, то бледнел; чувствовал это. Вечерний чай до сих пор воспринимался скорее предложенным лишь в его голове: замечтался, задремал. Дрожь прошила сильнее, едва подумал, как схватил ту кружку; потер пальцы. Джион ко всему прочему смотрел странно. – Надеюсь, начальник Чхон не забыл файлы там же, где и свои заметки. Не представляешь, как поразился, когда позвонила… – Замялся. Добавил в рис грибов. – В общем, утром пришлось тот том тащить в лифте, и…

Джион не отрывался от своей еды. Рён опять запнулся, поняв, что все рассказы сводятся к одному человеку. Бросил попытки беседы. Да и неудачные они были.

После завтрака забрался в шкаф, вытащил джинсы, один свитер, второй.

– Свободная форма, – подсказал Джион, видя, как Рён перебирает одежду. – Прохладно сегодня будет, я б куртку взял.

Рён взял куртку. Подумав об уличном сквозняке, прихватил и шарф, сразу намотал его на шею, чтоб руки не занимал.

– В нашем отделе чертежей нет, – со столика подобрал ключи от кана. Сунул в карман телефон. – Перетряс все ящики и полки.

– Рён… – завелся Джион, хлопнув себя по бедру. – Я ведь просил!

– У меня есть алиби, – Рён пожал плечами и открыл дверь. Вспомнил, вернулся за банковской картой, и ее затолкал к телефону. Добавил в кучу ключи от машины. – Я искал второй том. Никто и слова не скажет, ведь сам начальник Чхон велел.

Джион скрипнул зубами на такое алиби, впихнулся в кроссовки. Протопал по коридору, набирая обороты. Все молча, ни слова. Завернул к лестнице. Разобрал знакомые звуки.

И встал, едва коснувшись перил. Быстро мысли свернули в другую колею.

– Черт возьми… – пробормотал, недоверчиво вытягивая шею.

– Хён…

– Тише! – выкинул руку, останавливая Рёна. Приложил палец к губам. – Слушай…

Рён прислушался. Спустя несколько секунд брови его поползли вверх, переглянулся с Джионом.

– И здесь? – показал губами.

– Очевидно, – так же отозвался Джион. – Приехали. Кто, есть идеи?

Идеи были; настолько бредовые, что Рён не стал даже озвучивать, представляя, как насмешит хёна. Вместо этого на цыпочках прокрался к углу, стараясь не шуметь. Если он прав, то выпрыгивание и ловля с поличным может окончиться плачевно для них.

– Не наше это дело, как по мне, – произнес, уже не делая секрета из своего присутствия. Звуки тотчас стихли. По ступеням пролетели шаги.

Джион страдальчески закатил глаза.

– Ну ты… – Поцелуйчики приехали на объект. Мысленно попытался спаровать коллег. Уверен был только в одной Бо А, и то только потому, что она находилась рядом с ним в тот раз на крыше. Секретарь Пак успела бы метнуться на крышу и обратно? Угрюмо напомнил себе, что с ней уверенным нельзя быть ни в чем. – Рён, ну спать уже не могу, любопытство сжирает! Стоило только через перила глянуть…

– Не наше дело, – повторил Рён, спускаясь по лестнице.

К его удивлению, и к облегчению, нуны среди собравшихся коллег не оказалось.

– Уже уехала, – невозмутимо сообщила секретарь Пак Джиону, хотя он и не спрашивал. Только слишком уже тщательно выискивал признаки переполоха на лицах, в позах. – Как вы сегодня себя чувствуете, инженер Вон?

Уехала. Раньше. Ладно, подумал Рён, унимая мандраж. Есть время забить голову работой, выкинув оттуда все, что к ней не относится. И избавиться от синдрома зеленого подростка, впервые увидевшего девушку.

– Намного лучше, секретарь Пак, – проговорил Джион, походя здороваясь с коллегами. – Намного лучше. А начальник Чхон будет позже?

– И он уехал. С директором Ли, – Бо А, в отличие от украдкой зевающей в рукава группы, была в прекрасном настроении. Подскочила к Рёну, а он всерьез испугался разбега и того, что дизайнер Юн впечатается в него; чтобы не ставить их обоих в неловкое положение, прилюдно отрывая от себя чужие руки, поспешно отступил за Мин Хо, оказавшегося ближе всех.

– Вы справились с простудой? – спросил первое, о чем вспомнил.

– Вы на все две недели остаетесь? – промямлил паренек, прячась за очками. С удивлением Рён глянул на него.

– Гу Мин Хо-щи! – возмутилась Бо А, уперев руки в бока. – Вы никак собрались такси вызвать и отправить инженера Шина обратно в Сеул?

Мин Хо усиленно замотал головой, не признаваясь в таких своих намерениях.

С него недоумение Рёна переместилось на Бо А. Потом обратно. В итоге счел за лучшее отойти от них обоих, к Ши Ву, получающему простое удовольствие от утреннего солнца.

За воротами процокали копыта.

Джион заметно расслабился, убедившись, что хозяйка Гу не подвела. Выполнила просьбу в точности, как и обрисовал. Пусть не вечером, как планировал, но в том сам виноват. Утро тоже сойдет. И плевать ему стало, как кто расценит такой выезд.

– Секретарь Пак, – открыл створку ворот и указал на подъехавший транспорт, косивший глазом на людей. За лошадкой виднелась небольшая двуколка. Улыбающийся аджосси протянул вожжи. – Прошу вас.

12.

Каждый предоставлен был сам себе в способах передвижения, результат – каждый добирался как умел. Рён, Джион уверен был, поедет на машине.

Поскольку никого сажать на колени не собирался, кроме секретаря Пак места больше никому не хватило в двуколке, как и было задумано. Их проводили гробовым молчанием, не нашлась с комментариями даже Бо А. Думал, что придется уговаривать до онемения языка, однако Са На спокойно села в повозку, положила на колени папку.

– Знаете, – сказала, – я почему-то даже не сомневалась, что вы водите лошадь в упряжке.

Джион сел рядом, надел перчатки, взял вожжи. Заметил, как краем глаза секретарь Пак следит за ним, тогда приказал себе не красоваться сверх меры. Иначе вся его попытка впечатлить потеряет свое значение, а Са На попросту посмеется над ним.

– Я подрабатывал, когда учился в университете, – вкратце объяснил свои навыки. Чуть улыбнулся и тронул вожжами. – Самое смешное в этом, что я до жути боялся лошадей. Всякий раз сердце замирало при виде их копыт. Так и представлял, как одно из них влетает мне в лоб. Здоровое такое, подкованное.

Ни едких духов, ни слезящихся от них глаз. Тихий смех; искренний, не ожидаемое фырканье.

– Что же вы не нашли другой заработок?

Джион покосился на спутницу. Са На смотрела вперед, на неспешно подплывающие деревья и, ему казалось, вовсе не удивлена была его сюрпризом. Радости поумерилось.

– Дело во времени, – пояснил. Пожевал губу, тоже устремляя взгляд вперед. – Свободными оставались только несколько часов вечером. – Усмехнулся, слегка натянул ремни, объезжая лужу точно по центру дороги. – Поэтому позвонил по первому же объявлению вечерней работы и попал в конское рабство.

Са На развернулась к Джиону, заинтересовавшись наконец.

– Учеба, работа?

– Все вместе, – подтвердил он. – Сплошные чертежи и кони.

– После окончания учебы вышло отыскать время для личной жизни?

Явно пробился сарказм, отчего Джион откинул назад волосы и криво улыбнулся.

– Секретарь Пак, я не настолько неудачник, чтобы вы меня жалели. Пожалуйста, перестаньте таким образом сплачивать вокруг меня единомышленников, страдающих от вашего языка.

Са На откинулась на спинку сиденья. Скрестила ноги, на этот раз одетые в широкие брюки. Наверняка, подумал Джион, не в силах удержаться от быстрого хотя бы оглядывания их, во множестве карманов хранится полно полезных вещей для ее директора.

Большинство мужчин фанатеют при виде откровенных нарядов, а эта девушка заинтриговала тем, что оделась. И чем больше вещей на ней оказывалось, тем больше поводов Джион старался отыскать, чтобы оказаться рядом. В свете его прежней беготни в обратном направлении такое поведение выглядело крайне странно. Уверен был, что и не только для него самого. Оттого и брови секретаря Пак ползут все выше и выше.

Пока маялся в своих мыслях, пропустил ответ.

– Что? – переспросил. Са На снисходительно улыбнулась.

– Вы выпытывали у Бо А о мужчине, с которым я была на свидании. С какой целью, инженер Вон?

Очевидно, не ему одному пришла в голову светлая идея расспросить Юн Бо А. Джион с трудом удержался, чтобы вслух не высказаться по поводу любопытства, которым страдал и сам.

– Приехали, – рисковал в ответ получить тем же копытом по лбу. Счел за лучшее промолчать. Кивком указал на два автомобиля и людей, их окруживших. – Мы добрались позже всех.

Са На скосила на него глаза. Что у нее на уме было, Джион не разобрал, и невольно весь натянулся, ожидая повторения вопроса; прошла секунда, вторая. Но нет; подобрав свои документы, секретарь Пак спрыгнула на землю прежде, чем он успел встать. Направилась к коллегам. К двуколке подбрел Мин Хо, убирая телефон в карман. Подумалось Джиону, что фотографировал его физиономию для архива.

– Симпатичная ведь? – пристал опять.

Джион, собираясь уже пройтись по внешности Са На, немедленно застопорился. После чего, покопавшись в себе, поразился – ответить ему было нечего, он не знал. Не приглядывался и не рассматривал, вместо этого наслаждался поездкой. Ему понравилось; вынес только ощущения. Попытался сосредоточиться, мысленно воспроизвести ее лицо. В итоге пожал плечами и отдал поводья аджосси, явившемуся за своей животинкой.

– Ага, – ответил коллеге, лишь бы тот отвязался с одним и тем же вопросом.

Слез на землю, застегнул молнию куртки, поискал Рёна. Обнаружил его стоящим в одиночестве у самой реки, поглощенным совсем не планшетом, который держал в руке, а, скорее, видами. Глубокой неспешностью, отражениями, качающимися на поверхности, дальним берегом. Наклонив голову, он как вслушивался в тихий шелест волн, любовался рекой. А, может, и не любовался.

Подойдя ближе, Джион различил, как хмурится друг.

– Что не так? – сразу спросил.

– Пролеты. Их количество придется увеличивать, а сам мост – разворачивать.

– С чего бы? – Джион прищурился, мысленно прослеживая путь от одного берега до второго. И запнулся о детскую площадку, немаленькую совсем по размерам. Сообразил быстро: – О черт…

– Там нельзя прокладывать трассу, надо отводить в сторону. А это нагрузка на бюджет, – Рён прошелся пятерней по волосам, не сводя глаз с застроенного участка на противоположном берегу. – Учитывая то, что мы и так притопили его хорошенько с освещением… Как так ее не учли раньше? Старые планы местности взяли?

Джион укусил себя за щеку. Попытался вспомнить, кто отвечал за те планы. Попытался не предложить оставить все как есть. Против воли отыскал директора Ли среди людей.

– Это…

– Это убийство, – медленно приговорил Рён. – Это непредусмотренный поворот. Это новые чертежи, новые цифры, сметы. И еще несколько вторых томов, которые начальник и так уже путает. – Потер лоб, растерянно, еще не понимая до конца, чем это все обернется и как отреагирует нуна. – Хён, а мы справимся?

Джион положил руку ему на плечо.

– Хорошо, – сказал твердо, – что ты приехал. Потому что вчера никто и внимания не обратил на сию деталь.

Рён тревожился, это было так заметно. Как и то, что именно не давало ему покоя.

– Думаешь, намеренно?

– Я так тебе не отвечу. – Умысел мог быть. Или халатность, кто-то из ответственных поленился изучить местность, содрал старые планы берега из открытых источников. Джион смотрел на хорошо различимую и с этого берега детскую площадку. – Нужно искать, кто, и с него спрашивать, о чем думал.

– Хён, ты поговоришь с директором? Покажешь ей?

– Не правильнее ли будет поставить в известность сначала начальника Чхона или станем прыгать через головы? – разумно поинтересовался Джион, машинально оглядываясь через плечо, на все громче горячившихся коллег. Ши Ву крутился в закорючку и несчастно молчал, тогда как секретарь Чан размахивала руками перед ним. Директор Ли, прижав к уху телефон, отошла в сторону. Остальные сгрудились вокруг инженера Санга, а Бо А, отвернувшись, терла глаза. Заниматься своими прямыми обязанностями никто не спешил. – Слушай, там что-то происходит. Может, и в курсе уже все, а мы тут стоим, как открытие года сделали, которое не знаем, как преподнести.

– И что там? – хмуро осведомился Рён, растягивая время. Сунул руки в карманы куртки.

– Инженера Санга отчитывают, – доложил Джион, интересуясь все сильнее причиной того. – Пойдем. Площадка останется стоять на месте, хоть мы тут в камень превратимся, пытаясь сдвинуть ее силой мысли.

Самым верным способом не выделяться было слиться с толпой, потому Рён не стал торчать на берегу, зашагал вслед за Джионом.

По мере того, как подходили, различали что-то несуразное, не относящееся ни к мосту, ни к берегам.

– Где? – сквозь зубы цедил начальник Чхон, пробуя нависать над бедным сотрудником, но в силу своего роста не справляющийся с этим. Ши Ву даже присел немного, чтобы не злить его еще больше. – Где сапоги, которые должны были доставить сегодня? А если завтра потоп? А мы в кроссовках и туфлях?

– Доставили ведь, – Ши Ву, лохматый и несчастный, беспомощно разводил руками, показывая размер посылки.

– Это та коробка, где сапоги правые и левые? – уточнила секретарь Пак. Джиону показалось, что она ухмыльнулась. Но мог ошибиться: Са На, опустив голову, что-то черкала на листе бумаги. Опять не рассмотрел, что с ее лицом, но волосы живописно взлетали, подхваченные ветром.

– Кто вообще так обувь покупает? – возмутилась Чан Су Мин. Искала поддержки директора, однако Мин Мэй как нарочно избегала спора. – Вы ведь сами вызвались! Всего-то сделать нужно было…

– Так он после вечеринки был, – простонала Бо А, давясь смехом. – Видели бы, как он полз по офису в обнимку с бумажками. Хорошо, что похмелье сапогами обошлось…

– Что случилось? – сообразив, что выглядит совсем уж отсутствующим, Джион постарался вникнуть в спор, а не пялиться на секретаря Пак.

– Поштучно купил. Поштучно! – известил его начальник Чхон, срывая с носа очки. – А кто-то же имел наглость продать!

– Верните.

– Ходить в чем? – начальник Чхон схватился за голову. Джион глянул на свои кроссовки. – По лужам?

Секретарь Чан попробовала еще раз привлечь внимание директора к внезапной проблеме голых ног сотрудников на случай потопа.

– Директор Ли!

– Пусть зайдет в магазин и купит эти сапоги, – на минуту Мин Мэй прервалась в разговоре, решила проблему. Невольно задержалась на чересчур напряженном Рёне, который слушал вполуха, а больше щурился вдаль. Тогда, сказав Юонгу, чтобы приезжал и не раздумывал, завершила разговор. Подошла.

– Чем вы озабочены помимо сапог? – спросила тихо, только у Рёна.

– Сапоги отнюдь не донимают, ни правый, ни левый. Надо вам кое-что показать. – Может, и совершал ошибку, как предупредил Джион, однако здравомыслию директора доверял больше, чем вспыльчивости Чхон Чи Мина. А самостоятельно уладить ситуацию не имел полномочий. – Вы не против прокатиться на лодке?

– На лодке? – глаза Мин Мэй едва заметно расширились. И тут же молча отругала себя: Шин Рён кивнул слишком спокойно; все намеки жили только в ее голове. Серьезный и собранный, он и свидание в данный момент не увязывались никак. К тому же при их сугубо деловых отношениях. Тем более, при таком количестве зрителей.

– Это срочно, – добавил Рён. И Мин Мэй снова дала сбой, начав краснеть. Отвернулась к машинам, где все еще не могли успокоиться.

– Да. Хорошо, – ответила ровно.

Вывеску о прогулках по реке Рён приметил сразу, как приехал, и даже успел переговорить с хозяином. Поэтому сразу направился к причалу. Мин Мэй пошла за ним, совершенно забыв о группе. Только когда села в прогулочную лодочку, небольшую совсем, рассчитанную не более чем на три – четыре человека, а Рён завел двигатель и отошел от берега, подумала, какие же опрометчивые у нее поступки, не подобающие директору: бросить людей, ни слова им не сказав, не предупредить Су Мин, зачарованно ходить за одним инженером, соглашаясь на все, что он предложит.

Заметила, что на берегу начали проявлять беспокойство, забегали. Два человека едва не залезли в воду, сообразив первее остальных, куда делись директор и инженер Шин.

Чан Су Мин, закрывшись от солнца ладонью, кусала губу. Джион поодаль хмурил брови, вглядываясь в рябящую синь.

Обнаружив, что вдвоем ведут наблюдение за далекой лодкой, оставили ее в покое и уставились друг на друга.

Что? вздернула бровь Су Мин.

Ничего, качнул головой Джион.

– Беспокоятся, – указала Мин Мэй на застывшие на берегу фигуры.

– Странно, что хватились так рано, – Рён заглушил двигатель и позволил лодке покачиваться на мелкой волне. – Надеялся, что они чересчур увлеклись своими сапогами.

Мин Мэй хмыкнула. Незаметно огляделась, плотнее запахнула пальто, пытаясь защититься от ветра. И уж совсем не ожидала, что инженер Шин снимет с себя шарф и, потянувшись, обернет тонкую шерсть вокруг ее шеи. Расправив, распрямив воротник пальто, глянет так, что все слова спутаются. И отодвинется на свое место, как и не растопил ей весь скелет своим вниманием, в котором, судя по его лицу, не видел ничего необычного.

Всех запросто кутает в свои шарфы? С внезапным приступом злости Мин Мэй переплела пальцы так сильно, что они побелели. Из потаенных уголков поднималось страшное раздражение.

– Зачем мы здесь? – резко спросила. Рён протянул ей свой планшет. Быстрая судорога потянула щеку; почувствовал ее.

– Посмотрите, – сказал бесцветно, – на береговые опоры. – Когда Мин Мэй разжала руки, чтобы принять экран, добавил: – И после обратите внимание, как эти устои расположатся на том берегу.

Минуту Мин Мэй разглядывала их мост, подогнанный под местность, и не могла понять, для чего нужно было застревать между берегами. И почему именно с ней; мог бы взять ту же Бо А подышать воздухом и повосторгаться противоположной набережной, зеленой травкой дальше…

Тут начала смотреть внимательнее, обуздывая ревность, которой и зародиться не должно было. На площадку, на планшет. Еще раз подняла глаза, наклонившись вперед. Поняла, что что-то не складывается.

– Это что еще такое? – невольно выкрикнула. Протерла глаза, не веря им.

– Детская площадка, – Рён вздохнул. – Не думаю, что кто-то станет ее передвигать. Нужно вносить корректировки в проект. И значительные, как вижу. Можем сейчас измерить расстояние примерное.

Лицо Мин Мэй дрогнуло. Крепче сжала пальцы на планшете. Опустив голову, зарылась носом в шарф и ощутила слабый остаточный след морозной магии. Вдохнула его, после чего в голове немного прояснилось.

– Вы это хотели показать? – хрипло спросила, прячась в запахе. Прочистила горло.

Рён смотрел с сожалением, отлично сознавая объем предстоящей работы.

– Мне жаль, – просто сказал. Желая утешить, но вынуждая себя сидеть ровно и напоминать, что он всего лишь рядовой сотрудник. Никто, по сути. – Все, что будет зависеть от меня, я сделаю, директор Ли.

Теперь-то Мин Мэй поняла его задумку. И почувствовала благодарность за уединение. За то, что обеспечил возможность переварить новость без свидетелей – озвученная во всеуслышание, она, разумеется, парализовала бы весь настрой неизвестно на сколько времени.

– Обрадовать всех придется, – заметил Рён. Как мысли ее читал.

Мин Мэй пальцами коснулась холодной воды и подумала, что совать туда нужно всю голову.

– Преподнести как внезапное озарение?

– Смотря что вы хотите получить в итоге. Наказать виновного если, то сценарий прост: расследование, проверки и огласка; узнают до самого верха. А если исправить все быстро и без перехода на личности, то вам следует поставить в известность об изменении чертежа и загрузить так, чтобы у людей не оставалось времени на какие-то разбирательства. Сохранить отношения внутри коллектива и быстро выполнить работу.

Мин Мэй пораженно вскинула голову. Проблемы рядом с ним казались не столь масштабными, а план действий он составил меньше чем за минуту.

– Инженер Шин. Откуда у вас такие познания в управлении? И не говорите о фабрике, не поверю!

Не раз наблюдал за отцом, присутствовал не на одном совете акционеров. По губам Рёна скользнула чуть заметная улыбка при воспоминании о том, как много позволял ему родитель, сколькому успел научить.

– Книги, директор Ли, содержат достаточно информации. Ну… И немного психологии. Плывем обратно?

Мин Мэй едва удержалась, чтобы не пересесть ближе и не зарыться лицом в его куртку. Его поддержка выражалась исключительно словами, только вот он, безусловно, мог поделиться большим. А еще вызывал помутнение рассудка, не иначе. На всякий случай проверила, не изменилось ли расстояние между ними. И опять спрятала подбородок в его шарф.

Показала, что да, можно плыть обратно.

Их ждали. Встретили настороженным молчанием. Успели придумать и присочинить, поняла Мин Мэй из тайных переглядываний сотрудников и демонстративно сложенных рук Су Мин.

– План мостового перехода нуждается в корректировке, – немедленно сообщила, опередив любой вопрос. – Мост немного повернется, дальняя береговая опора сдвинется… На… – Запнулась. Оглядела своих людей, которые прогулку по реке моментально забыли; только теперь они засомневались в ее хорошем самочувствии. – Сдвинется на… – Сильно пожалела, что мямлит здесь вместо того, чтобы плыть к дальней набережной.

– Я сейчас же отправлюсь на тот берег и изучу, где спуск будет максимально эффективен с учетом подвода трассы к нему, – вмешался Рён. Мин Мэй с благодарностью посмотрела на него. Группа начала сознавать, что директор вовсе не шутит, загудела. – Могу взять с собой…?

Бо А выскочила из толпы.

– Дизайнера, конечно!

– Дизайнер там к чему…. – начальник Чхон пришел в себя, выступил вперед Юн Бо А. – Я поеду! – Недовольно глянул на бойкого сотрудника, еще и не из своего отдела. – Конечно же, руководитель должен лично все контролировать! Директор Ли… Э-э… А можно узнать, ради чего менять почти готовую проектную документацию?

Мин Мэй, закутавшись в чужой шарф, чувствовала себя ребенком, неспособным принимать никакие решения. Шин Рён незаметно взял на себя организацию работы и уверенно говорил, не успевала директор рот открыть, а ей оставалось только облегченно поддакивать. Су Мин смотрела странно, но это можно было оставить на потом.

Только это потом наступило скорее, чем Мин Мэй рассчитывала. Как только Рён с Джионом уехали, а остальная группа расположилась за одним из столиков открытого кафе с планшетами, ручками и блокнотами, Чан Су Мин поманила Мин Мэй за собой, подальше от людей. Официант принес им кофе.

Мин Мэй проследила за взглядом подруги: шарф, конечно же, он удержал ее внимание.

– Его? – поинтересовалась Су Мин. Мин Мэй вдохнула запах лосьона и кивнула.

– Ветер был. На реке. – О том, что не вернула вещь, как только сошли на берег, сообразила только сейчас. А инженер Шин и движения не сделал, чтобы напомнить. Хорошо было надумать себе, что его устраивала его одежда на ней. Поведение Шин Рёна было сложно для понимания.

– Собираешься сделать его своим помощником? – резковато спросила Су Мин. Мин Мэй удивилась.

– Нет, конечно.

– Как расценить тогда его сегодняшнее руководство всеми? Ты как примерная жена пряталась за его широкой спиной и со всем соглашалась.

– Но ведь он предложил здравый сценарий! – оправдания прозвучали жалко. Мин Мэй и сама понимала, что происходило что-то не то. Повозила ложечкой в чашке, передвинула пенку. – Онни, у нас непредвиденная катастрофа. Тут нужно…

– Нужна крепкая мужская рука? – подсказала Су Мин насмешливо. – Мэй-я, поостерегись. Пока он не подвинул тебя с места, потому что соображает лучше, быстрее и, вынуждена признать, эффективнее. Президенту понравится его стиль работы, да и… люди к нему тянутся.

– Особенно Юн Бо А! – вырвалось у Мин Мэй. Она тут же прикусила язык и испуганно уставилась на Су Мин. – В смысле… Девочка на самом деле ему проходу не дает, это все заметили. Мешает. – Отпила кофе и договорила в чашку: – Работать.

Су Мин поцокала языком, рассматривая подругу.

– Мешает работать, очевидно, тебе. Ты знаешь о том, что он сирота?

– Знаю, – глухо отозвалась Мин Мэй, не поднимая головы.

– Тогда понимаешь, что он не знает своих корней. Он – отломанная ветка, Мэй-я. Он не подходит на роль спутника, ему неведомы семейные ценности и традиции.

Мин Мэй ошеломленно вслушивалась в слова. Начала злиться. Еще больше изумилась, поняв это; уставилась на свои руки, сжавшиеся вокруг чашки с кофе.

– Онни! – сухой тон на Су Мин впечатления не произвел. Мин Мэй осторожно положила ладони на стол, по обе стороны от блюдечка. Пальцы подрагивали. – Онни, я считаю, что этот человек воспитан, образован и манерами обладает безупречными. А еще он очень внимателен и…

– И мечта любой женщины, – едко закончила Су Мин. – Однозначно, идеал. В свои тридцать два года не женат, не состоит в отношениях, это с его-то внешностью и всеми высокими манерами. Ах да, к тому же чурается всех девушек, мнит себя президентом страны, не меньше. Только вот от своего директора ни на шаг не отходит, ковриком прикидывается. – Наклонилась через стол. – Со стороны выглядит странно, поверь мне.

– Ты предвзято к нему относишься! – Мин Мэй на миг забыла, что они находятся в кафе. Как результат, в их сторону повернулась не одна голова.

– Что поделать, если моя давняя подруга разум потеряла из-за не пойми кого! – зашипела Су Мин, раздражаясь также. И тугодумием директора, и бесцеремонным любопытством ее сотрудников. – Теперь уже и ссоримся из-за него! Я тебе сказала – соблазни его. Получи и успокойся. Всем станет легче, поверь. И этот Шин Рён поймет наконец, всю бесплодность своих усилий.

– Каких усилий, онни? – простонала Мин Мэй в ладони.

– Влюбить в себя этими своими приемчиками, а после вертеть, как ему вздумается! Думала даже, что его заслал акционер Юн, но… Склоняюсь все же к тому, что Шин Рён сам по себе, уж слишком выкладывается на работе, спасая тебя от провала, – жестко ответила Су Мин. – Вот и покажи ему, что ты тоже не вчера родилась и способна играть на уровне! Ваши желания совпали? Отлично, вы два взрослых человека. А ты, поверь мне, ничуть ему не уступаешь во внешности. Да все заказчики заглядываются и цветами офис заваливают!

Мин Мэй пораженно смотрела на Су Мин и понимала, что та и не думает шутить. Она всерьез предлагала ей использовать человека, который, была уверена, хотел использовать своего директора. Советовала опередить его.

– Слов нет, – призналась после паузы и сгорбилась. – Онни…

– Опоить, – твердо сказала Су Мин, а Мин Мэй подавила быструю дрожь, только представив Шин Рёна одурманенным. – Безотказный вариант, действует уже не одно столетие. Если повезет, он и не вспомнит. А если вспомнит, то будет сомневаться, не приснилось ли. Если не будет сомневаться, то ни за что не признается, что его бросили на следующее утро. В любом случае молчать станет. Вас тут никто не знает, уедете да и забудут.

Мин Мэй с трудом отвязалась от нарисованной в голове картины. Допила кофе, отодвинула чашку. Мысленно вознесла благодарность инженеру Шину, отправившему себя далеко и, видимо, на весь день, убравшегося из зоны сбившихся ориентиров начальства.

– Онни, – сказала, – нельзя так с людьми. Что бы ни было у него на уме, а я подозреваю, что ничего там и нет из придуманного тобой, он не дал ни малейшего повода мешать его с грязью. Он компетентен в своей работе, а то, что я расклеилась и инженер Шин выручил – так за это благодарить нужно. – Увидев, что Су Мин готовится возразить, повысила голос: – Никто из вас не сделал этого! Все стояли и ждали указаний!

– Ты руководитель, – напомнила Су Мин, недовольно откидываясь на спинку стула.

И верно, подумала Мин Мэй.

– Руководитель тоже может паниковать, – в тон ей ответила. – Тем более, повод подходящий.

– Руководитель не может паниковать, – пробормотала Су Мин в сторону. Мин Мэй вздохнула.

– Сменим тему.

– Если так будешь нюхать шарф, от него ничего не останется.

– Ты когда-нибудь закончишь со своим мозгоклюйством? – прошептала Мин Мэй и торопливо высунула нос наружу, оглядываясь украдкой, не заметил ли кто еще. Однако вниманием ее людей завладел невысокий человек, вальяжно вышагивающий вдоль столиков.

– Юми что здесь делает?

– Напросилась. Умоляла устроить ей каникулы, – Мин Мэй села ровнее, не сводя глаз с нового посетителя кафе. – Две недели всего будем здесь. Пусть отдохнет, и так ночами не спит с этими тестами, похудела уже. Онни…

Су Мин то же самое могла сказать и о ее матери. Но, подозревала, что Мин Мэй сама все видит, добавлять расстройства не стала.

– Что?

– Ты уже сообщила президенту? Юн Кан Тэ здесь. Не оборачивайся.

Су Мин поперхнулась кофе.

– О Господи… – Покраснела, силясь не закашляться. – Нет, конечно, не успела сочинить приемлемый доклад. Откуда он взялся?

– Приехал отдохнуть? – Мин Мэй встала, чтобы приветствовать господина Юна.

– Ты в это веришь? – Су Мин прижала к губам салфетку. На лицо натянула нейтральное выражение, что было сложно: горло першило от таких визитов. – Хоть бы сообщил кто… Господин Юн! Какая приятная неожиданность!

Юн Кан Тэ отодвинул стул и сел. Жестом Мин Мэй попросила официанта принести меню.

– Вы голодны?

Брезгливо господин Юн огляделся. Кафе, судя по его гримасе, не дотягивало до уровня достойного, а на тонкую папку меню он даже не глянул.

– Нет, не голоден. Вижу, вы все в делах?

– А вы… – начала Су Мин, растягивая слова и надеясь, что акционер подхватит. Но он только изобразил на лице вопрос. – Меня не предупреждали, что…

– Вам не нужно заниматься мной и моими удобствами, – любезно сообщил Юн Кан Тэ. – Именно поэтому вам и не сообщили.

Он что-то подозревает, поняла Су Мин. На Мин Мэй не смотрела.

Он точно знает о допущенной ошибке, подумала Мин Мэй, улыбаясь. Откуда только берет информацию, неясно. Еще и среагировал стремительно, дня не прошло.

– Проблемы? – господин Юн указал на головы сотрудников, склоненные над столами.

– Никаких, – невозмутимо отозвалась Мин Мэй. Руки ее, лежащие на виду, даже не дрожали. Потели ладони сильно, но это можно было обнаружить только на ощупь. – Незначительные поправки, которые решаются тут же, на месте. Заурядные рабочие моменты не стоят внимания совета и президента.

– Незначительные поправки? – усомнился господин Юн, давая понять, что ему известно много больше.

– Именно так, – не моргнув глазом подтвердила Мин Мэй. Все ее подчиненные выглядели одинаково сосредоточенно-скованно, перебежчик ничем не выделялся. От них взгляд директора вернулся к господину Юну. – По завершении поездки я готова представить совету уточненную проектную документацию.

Юн Кан Тэ резко встал. Су Мин вскочила следом.

– Что ж… Не вижу здесь двух инженеров.

– Они на выезде, – Мин Мэй подняла подбородок выше.

Отодвинула свой стул, прощаясь, а потом смотрела, как акционер уходит, отпихивая стулья.

– Какой недолгий разговор…

– Он хотел увидеть панику. – А за отсутствие таковой следовало благодарить инженера Шина. Су Мин опять схватилась за салфетку, вытирая уже все лицо.– Мэй-я, зря ты так нагло с ним. Не простит.

– На это и был расчет. Злость не способствует обузданию языка и, надеялась, что он выдаст своего осведомителя, – Мин Мэй опустилась обратно на стул. – Онни, сядь ровно и дыши глубже, на нас смотрят. Это не конец света, а мы справимся.

– Он не просто так упомянул двух чужаков, – прошипела Су Мин, отложив салфетку. – Твой чертов инженер…

– Вот как не верю, что это ты вызвала Юн Кан Тэ, так же не допускаю причастности Шин Рёна к сливу информации. – Мин Мэй нагнула голову. Су Мин сузила глаза.

– Второго имела в виду, инженера Вона. Тоже изучила его досконально?

К изумлению Су Мин директор усмехнулась.

– Инженера Вона взяла в оборот Са На, а она дрянь не подбирает. Я не верю ему, но ей – без сомнений. Поэтому успокойся, Вон Джион полностью безопасен.

– И кто тогда? Да перестань ты нюхать этот шарф, бесит!

* * *

«Сижу и жду ее. Осел. Сижу и жду ее. Идиот».

Рён, заняв прежнее затененное место на веранде, поднял голову, расслышав шаги; которые уже по счету, не припомнил. Проводил взглядом Юн Бо А и Ким Чон, обсуждающих что-то, идущих к воротам. Сбежала со второго этажа Юми, окликнула их.

Рён ждал. Воспринимал свое сидение на одном месте как необходимость, которая позволит заснуть спокойно. Хотел убедиться, что директор Ли вернулась в отель. И что изменения в рабочих планах не подкосили ее, потому что, как разобрался, ничего непоправимого в том не было. А время позволяло им полировать проектную документацию вплоть до дня окончания подачи заявок.

Снова стук ворот, снова кто-то торопился. Голоса, их несколько, среди которых Рён разобрал наконец тот, что караулил столько времени. И едва слышно выдохнул. Теперь, подумал, можно вернуться в номер и засесть за ноутбук.

Утонул в густом мраке и ждал, когда директор Ли и секретарь Чан пройдут на второй этаж. Ощущал себя шпионом, глаз не спуская с краешка ее пальто, видимого ему. Их разделяло расстояние и волнение, не мог различить, что за мужчина с ними. Голос незнаком, но держался так, будто знал и нуну, и секретаря Чан очень хорошо. На привязавшегося кавалера не походил, скорее, на давнего знакомого. Он позвонил, потом постоял еще немного, после чего ушел. Кто такой, Рён так и не догадался, но мысленно пожелал ему забыть сюда дорогу.

Посидел еще, пока нуна и секретарь Чан о чем-то тихо переговаривались с хозяйкой Гу. Изображать статую становилось все сложнее, спина задеревенела от одной позы, руки, на которые опирался, начали болеть от непрерывного давления на них, плечи требовали смены положения. Однако обнаруживать себя не спешил. Сидел, до рези в глазах отслеживая перемещения людей по двору.

Когда секретарь Чан и хозяйка Гу ушли, начал подгонять и директора Ли. И ошибся – она сунула руки в карманы, осталась стоять под соснами и разглядывать окна второго этажа. Тогда очень медленно выпрямил спину, оторвал руки от деревянного настила, морщась. Пропустил тот момент, когда аджума вернулась, неся две кружки, и передала их директору. А Мин Мэй, забрав их, направилась к той части веранды, где Рён пытался распрямиться.

– Инженер Шин…

– Черт! – выдохнул Рён, дернувшись. Не успел ужаснуться, как сотни игл вонзились в руки, утыкая их до самых плеч. Зажмурился с силой, боясь пошевелиться. – Подождите… Секунду… – Точно всю ночь пролежал без движения и теперь расплачивался.

Мин Мэй слегка улыбнулась, сообразив, что ничего страшного, обыкновенное восстановление чувствительности.

– Давно сидите? – сочувственно спросила. – Уснули?

– Вроде того, – сквозь зубы выдавил Рён, начиная потихоньку шевелить руками. Ноги тоже вели себя подозрительно схожим образом, наверняка упадет, если встанет. – Воздухом надышался у реки, отравился. Как перестал двигаться, так и отключился. – Пересел по-другому.

– Я вам чай принесла. Но… – Мин Мэй расстроенно глянула на кружку. – Выходит, вы не ужинали еще?

Рён приподнял рукав куртки, добираясь до браслета часов.

– Девять вечера, – сказал. И удивился сам своему терпению. – Наверное, поздновато тревожить хозяйку. Я съезжу в город.

Мин Мэй быстро кивнула и отступила на шаг.

– Но чай я выпью, – добавил Рён и протянул руку. – Он же для меня?

Вопрос спутал опять все. Мин Мэй гадала и не могла с уверенностью сказать, имел ли инженер Шин в виду чай или то, что он именно для него приготовлен. Несколько слов значения не несли, но вот тон и прямой, немигающий взгляд придавали им иную подоплеку.

– Директор Ли?

Мин Мэй пихнула кружку в раскрытую ладонь.

– Конечно, для вас, – прокашлялась, голос сел. – Ведь больше здесь никого нет.

Глаза Рёна смутно блеснули, прикрыл их ресницами.

– Сейчас вычислят все, что здесь чаем поят по вечерам, и начнется паломничество, – пошутил, приподнимая кружку. Мин Мэй послушно рассмеялась, потом нервно вздохнула. Подняла голову вверх, к темному небу.

– Инженер Шин, как считаете, у нас есть шанс?

Желал бы я на это надеяться, стало первой сумасшедшей мыслью инженера.

– Инженер Шин?

– Мы все поправим, не беспокойтесь. Считаю, что проект идеален, – быстро ответил Рён. – Это ваша задумка?

– Нет. У меня был прототип. И он…

Рён отпил чай вместо того, чтобы задать нужный вопрос. И с безоговорочным принятием того, что вопрос этот задан не будет, не сейчас, подумал о Джионе, о своем обещании ему.

Сердце дало сбой. Улыбнулся. Радости в том не было, сам почувствовал.

– Я весь день думал над тем, что можно поменять. Мы можем сэкономить на…

– Нет!

Рён изумился, вскинул голову.

– Нет, – тише повторила Мин Мэй. – Мы ничего менять не станем. Проект должен пройти экспертизу в том виде, в котором он есть сейчас. Три пролета мы добавим, бюджет позволяет.

– Имел в виду освещение, – мягко пояснил Рён. Что-то начало тревожить, что-то настораживало в маниакальном стремлении провести экспертизу проекта ее мужа. – Всего лишь лампочки и столбы. Их можно уменьшить, стандарты позволяют. Это не повлияет ни на что, кроме денег.

– Освещение, – тупо повторила Мин Мэй. Рён пожал плечами.

– Его не было в ваших базовых чертежах, это ведь моя идея. Так что… Думаю, это допустимо. В крайнем случае, вернемся к столбам, безо всяких излишеств.

Мин Мэй потерла лоб, унимая нелепую панику.

– Я хотела вас поблагодарить, – сказала. – За сегодня. За то, что дали мне время прийти в себя.

Рён допил чай и встал.

– Все в порядке, директор Ли. Спасибо за чай. И спокойной ночи.

– А вы… – вырвалось у Мин Мэй. Рён склонил голову. – Точно, в город. – Сильно хотелось увязаться с ним, но он не дал повода, не спросил, ужинала ли она сама. Оставалось только проводить его дежурной фразой о внимательности на дороге.

Шарф так и не вернула. Намеренно. А он, видя его на шее директора, ничего не сказал. Может, оставит в подарок?

Рён того и добивался, сознательно игнорируя тот шарф и получая настоящее удовольствие от вида его на Мин Мэй. С трудом удержался, чтобы не попросить нуну составить ему компанию. Помнил, как смотрели на них сотрудники, когда лодка пристала к причалу, как перешептывались. И понимал, что такая слава директору точно не нужна. Поэтому прикусил язык и поехал сам. Джион вымелся за ворота, еще не стемнело, пробормотав что-то о прогулках и прочей ерунде, в которую Рён не поверил ни на миг, так что ужин занял времени даже меньше, чем предполагал. Заехал в первую попавшуюся закусочную, ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо из меню, унял голодные спазмы и поехал обратно.

Немного не доезжая до отеля, едва не столкнулся с темным внедорожником, летящим точно в лоб; успел вывернуть руль. С трудом разминулись, обе машины совсем чуть-чуть не достали до плотного ряда деревьев у обочин.

Незнакомец умчался в ночь, Рён остановился. Продышался, поминая всех гонщиков и строителей-дорожников, сэкономивших на ширине полос. Пополз медленнее. Чуть дальше встретил Юми с парнем. Они неторопливо шли по дороге, увлеченные разговором, и подвинулись к обочине, завидев свет фар.

Рён затормозил, опустил стекло.

– Госпожа На, вас подвезти? – Спрашивал, а сам сканировал парня с ней. Парень, впрочем, делал то же самое, прохладно приподняв бровь и этим справляясь, чего прицепился.

Рён хмыкнул. Юми улыбнулась и дернула парня за рукав.

– Шин Рён-щи, спасибо. Не нужно, это мой друг. Мама знает.

– Юми-я! – Парень молчать не собирался. Рён улыбнулся шире, безошибочно распознав ревность и опасения. – Что еще за вольности? Кто он такой?

Юми потащила своего друга дальше. Махнула рукой, чтобы Рён уезжал, что он и сделал. Решил, что это тот самый мужчина, что приходил в отель. Искал, видимо, На Юми. Скорее всего, поселится там же, в ханоке.

Их группа все приумножалась, отель трещал по швам.

Джион не вернулся, только прислал сообщение, что будет позже. Окно директора Ли темнело и Рён, отметив это, прошел в свой кан мимо Мин Хо и Бо А, застрявших у лестницы, занятых перебранкой и не заметивших его.

* * *

– И все же, инженер Вон, откуда такой интерес к моим свиданиям? – поинтересовалась Са На.

Джион покусал губу, провожая взглядом плывущие по реке лодочки. Повернулся к внимательно ожидающей ответа девушке, опустил глаза на стаканчик кофе, который держал в руке.

Симпатичная, рассмотрел наконец. Даже очень. Слишком. Такая симпатичная, что хотелось просить ее спрятать лицо снова за слоями краски и никому не показывать. Чтобы никто не глазел, особенно недоросль Гу Мин Хо, который в своих очках разглядел намного больше, чем нужно.

– Могу я звать вас по имени? – спросил вместо ответа.

Са На насмешливо вскинула бровь.

– А что случилось, инженер Вон?

Джион ощутил, как начинает краснеть. Хлебнул кофе, чтобы скрыть неловкость. В голову не лезло ничего приличного, оттого нервничал все сильнее. Еще и Са На добавляла напряга, препарируя его прямо на набережной и требуя ответы, которых у него не было.

– Мне стало любопытно вначале, с кем вы пошли на свидание, – решил, что правда в данном случае предпочтительней. – А потом не мог уже отстать, все шел и шел за вами. Пока не убедился, что ваш спутник убрался в другую сторону.

Са На слушала его серьезно, что позволило чуть выдохнуть и спустить пар. Джион криво усмехнулся. И порадовался, что пил только кофе, а не что-нибудь покрепче. Говорил в полном сознании, не прибегая к поддержке алкоголя, что должно засчитаться ему плюсом.

– Наверное, вы правы, секретарь Пак. И насчет коллектива, и насчет сложностей с ним. – Помолчал немного, повернул голову. Необычность ситуации, когда он выступал в роли охотника, а не пассивного получателя женского обожания, вызывала странные чувства. Положился на свои желания, и ему это понравилось. – Вы как-то предлагали сходить со мной на свидание. – Отметил, как слегка расширились блестящие глаза. – Не вслепую, конечно, но… Секретарь Пак, вы пойдете со мной на свидание? Мне на самом деле интересно с вами. Заметил, что жду не дождусь, когда вы обратите на меня внимание. Хоть как, пусть и начнете колоть как обычно.

– Будете колоть в ответ?

Джион прошелся рукой по лбу, не совсем понимая, хочет ли Са На упражняться в остроумии с ним или опасается, что именно этим окончится их свидание, если согласится.

– Нет, не буду, – честно ответил. Ожидание зашкаливало, весь обратился в слух. – Так проявлялась моя защитная реакция. Мне жаль.

13.

Ежедневные ритуалы чаепития продолжались. Рён выходил после восьми и приступал к своему обычному занятию – прятался в тени и ждал. Мин Мэй с чаем появлялась к девяти вечера. Оба уже не делали вид, что удивлены. Странно было только то, что до сих пор никто не обнаружил их в углу веранды несмотря на то, что напротив выходило несколько окон.

Джион что-то подозревал, скорее всего. Но особо не выяснял, занятый секретарем Пак по самые уши, которые пылали после каждого его возвращения с прогулки, как он это называл. Рён давно подозревал, что этим и закончится их противостояние, уж чересчур ярко они искрили, оказываясь рядом. Порадовался за хёна.

Секретарь Чан не просто подозревала, она читала все его желания, будто они написаны были на нем открытым текстом. Ее слежка угнетала. Ощущал себя преступником, просто думая о нуне. Пусть и мысли выходили за пределы уместных, но они тщательно скрывались и внешне ни в чем не проявлялись. Сидя вечерами рядом с Мин Мэй, не позволял себе даже в шутку пересечь границу. Выпивал свой чай, прощался и уходил.

Как и она, впрочем.

Ее слова в корне отличались от того, что ощущал интуитивно, на уровне неосознанности. Сдержанность в голосе, осторожность в темах, выбираемых ею для бесед, а у Рёна закипала кровь от тех сигналов, что посылала безотчетно, вне плавного течения угасшего дня.

Он считывал, что интересовал ее, с каждого незначимого на первый взгляд жеста. И интересовал вовсе не как офисный специалист. Знание этого сильно будоражило воображение. Крутился на своем матраце не один час, не мог уснуть, представляя. Что, если бы он был чуточку старше. Что, если бы он не втерся в офис, имея намерения совсем не добрые. Что, если бы не обманывал ее с момента своего появления, а прямо признался, кто он и что ищет. Умолчал бы только об их давней встрече; опасался, что отыщет в нем того подростка, отнесется как к другу своей дочери, Ли Юонгу, который оказался ничего даже парнем. Вполне вменяемым.

Вялость и скачущий пульс оставляла Мин Мэй ему в довесок к пожеланиям спокойной ночи. Как результат, становился все более раздражительным днем, умудряясь огрызаться и с начальником Чхоном. А начальник только качал головой. Как чувствовал, что инженер хватается за любой повод, чтобы сцепиться; неважно с кем.

– Довела его женщина, – туманно обронил как-то за ужином, косясь на сидящего за другим столом Рёна. Бо А моментально напрягла уши.

– Откуда знаете?

Ши Ву громко подавился, забивая ее голос. Про себя удивился, откуда в голове начальника взялась мифическая женщина, рядом с которой инженер Шин ни разу не был замечен. Директор Ли да ее дочь – все, с кем контактировал из женщин; еще с секретарем Чан вел непонятную войну, но ей лет уже… Не до такой же степени Шин Рён головой тронулся.

– Истину говорю! – стоял на своем Чхон Чи Мин. – Я-то видел таких немало… Так что лучше промолчать. Если вдобавок пить начнет и в драки ввязываться… – Закатил глаза, намекая на последствия совсем нехорошие.

Громко цыкнул Мин Хо. Бо А сердито толкнула его и затаила дыхание, взгляд пополз по поникшим плечам инженера Шина.

– В драки… – мечтательно протянула.

– И что в них хорошего, в драках? – буркнула Ким Чон, не разделив восторгов дизайнера Юн по поводу битых коллег, которые первыми и попадутся под руку инженеру Шину.

Смог впечатлить проницательностью сотрудников, дружно осмотревших Шин Рёна и его стол: не напивается ли? Довольный, начальник Чхон принялся за еду.

Обратил наконец внимание Джион, попытался выяснить. Бо А ему пожаловалась, потом Ши Ву шепнул, что инженер Шин становится попросту невыносим. Юми, иногда появляясь в зале на первом этаже либо у реки, только наблюдала. С директором Ли, как отметил, друг старался не пересекаться и не смотрел в ее сторону. А она продолжала носить шарф Рёна, будто своего не было.

Ситуация складывалась довольно необъяснимая, а Рён сухо велел не выносить ему мозг и не отвлекать от работы. Мечтал уже вернуться в офис, где людно, просто, ясно и понятно. И где они с Мин Мэй не станут сталкиваться на каждом шагу.

Казалось, чего проще вечером остаться в номере и перестать рваться на части. На деле оказалось, что заставить себя не имел воли. Чтобы вырваться из-под собственной власти, требовалась узда пожестче здравого смысла.

Доигрался? спросил сам у себя, вечером плетясь вслед за Джионом в закусочную.

Согласился поужинать вместе, успел пожалеть, а улица все тянулась и тянулась. Раздумывал, не развернуться ли ему в сторону отеля. Голова не соображала и без коллективных попоек. Если сейчас выпьет хоть что-то крепче воды, то растеряет последние мозги.

– Хён, – тихонько проговорил. Джион замедлился, обернулся. – Я не пойду.

Джион остановился. Вдвоем они застыли по центру тротуара, глядя друг на друга и говоря без слов.

– Все настолько плохо? – наконец спросил один. Второй сквозь зубы втянул воздух. Больно, ему было очень больно. Видеть каждый день и не иметь возможности получить. Казалось, руку протяни… Но Джион знал Рёна слишком хорошо. И не знал совершенно директора Ли, которая выглядела недосягаемой высотой. Холеной и холодной.

– Все хорошо, но я устал, – Рён качнул головой и криво улыбнулся. – Пить не хочу, а попробуй только откажись.

– Никто заставлять не станет. Поешь и уйдешь.

– Хён…

Джион почуял слабину. Решил, что проще дотолкать, чем уговаривать, тем более до закусочной, куда завернула их компания, осталось несколько метров, а вокруг народу полно и Рён не станет устраивать сцены.

Мимо пробежала Юми, направляясь туда же, в кафе. Заметила их, вернулась.

– О! – сказала, обрадовавшись. – И вы с нами, Шин Рён-щи? Наконец-то у мамы найдется подходящий собеседник, одержимый мостом и чертежами. Тетушку Су Мин жалко, у нее уже несварение от маминой рабочей лихорадки.

Несколько слов беспечным тоном, между прочим оброненное замечание о маме. Юми махнула рукой в сторону и тепло улыбнулась, а Рён сам не понял, как преодолел те несколько метров и заходил уже под крышу. Зачем садился за стол рядом с нуной, хотя Джион настойчиво пихал его дальше, к свободным местам, которых полно оставалось за столом.

И он все же выпил. Немного, но этого хватило, чтобы размыть границы, жестко разделяющие формальные и неформальные зоны. Согревшись, кровь стремительно понеслась по телу. Ударила в голову, вернула нормальный цвет лицу. Даже смог поддержать беседу, не вызывая опасений за столом, что вот-вот рванет, стоит только неосторожно высказаться. Люди заметно расслабились.

Сам расслабился. Кажется, даже смеялся над шутками Юми и не единожды ловил на себе взгляды Бо А и Чан Су Мин; их мины оживления не вносили, тогда Рён просто перестал их замечать. И все наладилось.

Слишком хорошо, неспешно скользил вечер и взгляд по распущенным волосам Мин Мэй, то и дело касаясь ее улыбки, вновь и вновь задерживался на ее шее, на шарфе, ее обнимающем. Прохаживался вдоль стола Ши Ву, пихаясь локтями и пустые стаканы превращая в полные.

Рён вытянул ноги под столом и полностью улегся на стул, даже съехал чуть вниз. На него наступили раз, другой. Третий пинок ощутился уже не случайным, а вполне болезненным ударом по голени, требующим внимания. С ответом Рён не задержался и Джион грохнул стаканом по столу.

Громко. Пролил свой коктейль, с досадой уставился на Рёна, что того заставило задуматься.

Нужного эффекта хён все же добился. Легкая эйфория пошла на спад.

В какой-то момент Рён заставил мозги собраться в кучу, прокрутил в голове свои речи, после чего пусть с трудом, но сообразил, что ему хватит. И есть, и уж тем более пить, пока не доболтался до того, что никаким градусом не сможет оправдать; тогда встал.

– О! – воскликнула Юми. – Шин Рён-щи, вы в отель? Ли Юонг такси вызвал. Хотите поехать с нами?

Судя по каменному лицу хёна, лучшим решением было немедленно выметаться отсюда.

– Буду благодарен, – ответил коротко Рён. На Мин Мэй не смотрел, попрощался со всеми наклоном головы, чтобы лишний раз рот не раскрывать, ибо наговорил и насмотрелся предостаточно. Закусочная начала давить своим шумом, едва удержался, чтобы не отмахнуться от Бо А, вертевшейся рядом, потому как достиг того самого подходящего состояния, когда мог высказаться напрямую. Наверное, не стал бы даже извиняться после. Грубость так и рвалась с языка, но остановил опять же Джион, уже привстав со стула. Тогда Рён развернулся и убрался из закусочной.

Стремительно трезвел. Выйдя на улицу, попал под настоящий ливень, только вместо того, чтобы остаться под навесом дожидаться На Юми и ее друга, стоял, подставив лицо непогоде. Некоторое время просто судорожно задыхался под ледяными струями, сердце бухало в груди. Исчезли все мысли, на мгновение словно растворился в темной вселенной.

Благословенный покой. Жаль, не мог поймать его и привязать к себе.

Юми позвала, тогда сообразил только, что обжигаясь холодом, голову не очистит, а мокрым лезть в такси не самая удачная идея.

– Иду, – отозвался. Ли Юонг открыл заднюю дверь машины, куда Рён забрался. Обтер лицо, откинул назад мокрые волосы. Потекло по шее, дернул щекой.

– Вы так заболеете, инженер Шин, – негромко заметила Мин Мэй, протягивая ему упаковку салфеток. – Вот, возьмите. Другого ничего нет.

Рён вздрогнул, развернулся прыжком и уставился на директора, а Мин Мэй улыбнулась и пожала плечами.

– Поздно уже, – сказала. – Пора в отель вернуться.

– Подвинетесь, Шин Рён-щи? – в открытую дверь заглянула Юми. По крыше уже не барабанило, а шуршали, сливались потоки воды. Ее друг раскрыл зонт. – Дождь…

– Простите, – выдохнул Рён, машинально двигаясь в центр. Юми села с другой стороны. Юонг занял переднее сиденье, обернулся.

– Все? – спросил и кивнул водителю: – Можно ехать.

Черт, черт, метались мысли, пока сам Рён сидел, вытянувшись, между Мин Мэй и Юми. Сдавленный с двух сторон, держал в руках упаковку, из которой не достал ни единой салфетки, и старался не показать, что творит с ним близость одной из женщин. Ее бедро, прижатое к его, тесный контакт плеч. Жар донимал так, что способен был собой заменить обогреватель.

Прочистил горло, желал бы отвернуться к окну, только окна не было рядом. Поймал в зеркале сочувственный взгляд водителя и обреченно опустил веки.

– Вам нехорошо? – тут же пристала Юми, заглядывая Рёну в лицо. – Может, попросить остановиться?

– Инженер Шин? – мягко вторила Мин Мэй.

Рён тряхнул головой. Какой бы шок ни получил, направление падения от этого ничуть не отклонилось, что ввергало в отчаяние. Коробка смялась в ладони.

– Я в порядке, не волнуйтесь. – Не справлялся с дыханием, ему лучше было молчать. Секунды сонно капали; пытался отвлечься хоть на них, вслушиваясь в ползанье стрелок по циферблату.

Ехали по ощущениям не полчаса, а сутки как минимум. Высох и взмок повторно к тому времени, как такси съехало к обочине дороги у отеля. Вышел, глубоко вдохнул прохладный воздух.

– Спасибо, – буркнул, открывая ворота. – Спокойной ночи.

Уже на лестнице вытирал шею. Оттянул куртку, отлепил от себя свитер. Перепрыгивал через ступени, стараясь поскорее скрыться с глаз, и надеялся, что его выходки спишутся на выпивку. Пусть лучше издеваются над неумением пить, чем насмехаются над влечением, совершенно неуправляемым. Ведь зарекался трогать стаканы, тем более брать их в руки.

– Инженер Шин.

Рён застыл на последних ступенях. Напряг челюсть, чтобы не вырвалось ничего. Мин Мэй неслышно подошла со спины. Шагов не различил, а вот дыхание уловил моментально. Легкий сладкий привкус – она пила соджу.

Понятия не имел, зачем она его окликнула, почему не дала просто зайти в свой номер.

– Для чая уже поздно, – вырвалось. Рён прикусил язык, мысленно дал себе подзатыльник и велел заткнуться, раз ничего умного в голову не лезет.

Мин Мэй тихонько рассмеялась, обошла его и достала из сумочки ключ.

– Пока вы сегодня были на берегу, я кое-что добавила в вашу модель. Хотела узнать мнение автора, – открыла дверь, постояла, удерживая ее распахнутой. – Или для этого тоже поздно?

Рён смотрел не отрываясь. Гадал, нарочно ли она испытывает его, неужели не видит, что он не совсем вменяем. Вернее, совершенно неадекватен.

Сделал шаг, врезался носком обуви в последнюю ступень. Нахмурился, разглядывая лестницу, как невесть откуда взявшуюся.

– Знаете…

– Быстро, – заверила Мин Мэй, замирая в ожидании. И мысленно поторапливая его решиться, пока Юми с Юонгом, застрявшие во дворе, не поднялись. Несколько минут с ним наедине должны унять бездну разочарования от сорванной их обычной вечерней встречи. – У меня ноутбук включен.

Каждый создает себе свой ад в голове. А он отличился, видимо, выстроив там целое царство хаоса, еще и подлив горючего за ужином. Может, и надумал мольбу в ее голосе.

Только вконец замучился анализировать и рассуждать, преодолел те несколько шагов, что разделяли его и номер нуны, зашел внутрь, закрыл дверь. Сам так решил, провернул ключ в замке, вытащил его и сунул в карман. Помрачнел еще сильней, а Мин Мэй, встретив прямой взгляд, затаила дыхание от прозрачности желаний, таившихся внутри той мглы. Про ключ не сказала ни слова.

– Показывайте, – голос сел, вышло хрипло. Рён снял кроссовки. Мин Мэй сделала шаг назад, инстинктивно задрожав. Он понял, он верно истолковал открытую дверь, сбой в этикете; все его чувства отразились в вырвавшемся слове: – Директор?

На полу остались отпечатки мокрых ног, Мин Мэй попятилась. Рён давил собой, теснил, пока они вдвоем не уперлись в расстеленный на полу футон. Она толкнулась пятками, пошатнулась; он поймал. Усадил, опустился на колени. Резким движением отбросил влажные волосы, и они иглами улеглись на воротнике куртки.

– У вас туфли все промокли.

– Инженер Шин… – Нервы потянуло, аж заискрили. Трепеща, Мин Мэй отвела с его щеки прилипший волос.

Рён мотнул головой, сбрасывая слова как лишние. Отставил в сторону туфли, растер холодные ноги Мин Мэй. Поднял голову.

– Не могу, – сказал хмуро и сбросил на пол куртку. – Сил нет больше. Держаться подальше.

Руки на его плечах. Две горячие ладошки почувствовал сквозь свитер, и голову снесло окончательно. Опрокинул Мин Мэй на спину, миг смотрел в широко открытые глаза, давая шанс остановить его. А после нагнул голову и взял то, что так давно и безумно желал.

Мин Мэй и не подозревала, что под всеми его костюмами, одеждами и вежливыми масками скрывалась столь невероятная нежность.

* * *

Целовал руки, спасшие его от холода, голода. Подарившие ему веру в человеческую доброту. Среди равнодушных людей и злых насмешек она стала островком тепла, а после – тем миром, к которому устремились все помыслы.

Он был счастлив оттого, что сделал счастливой ее. Туманился разум, не верилось. Снова и снова касался ее лица, перебирал волосы, чувствуя стеснение в груди; до обрыва дыхания, до перебоев пульса.

Напряг руки, опасаясь, что сдавит слишком сильно, что разбудит Мин Мэй.

Понимание зудело, что нужно было бы вернуться в свой номер, потому как утром проснется не он один, и вряд ли выйдет исчезнуть никем не замеченным из номера директора. Однако стоило только осторожно снять с себя руку Мин Мэй и переложить ее поверх одеяла, как вокруг талии обернулась вторая; еще и ногу закинула. Прильнула, оплела собой, не отпуская.

В голове звенел тревожный звоночек, напоминая о правильных вещах, но Рён ему не внял, выбрав в этот раз свои желания. Одурманился, целиком и полностью. На душе воцарился такой покой, что, наплевав на все, обнял Мин Мэй и уснул.

Утром глаза они открыли одновременно. От стука в дверь и голоса Юми из коридора. Рён опять зажмурился, пережидая острую резь под веками. Поморгал, пока линзы возвращались на место, а выступившие слезы смягчили раздражение от них.

Проснулись окончательно после следующего стука.

Сообразив, кто пришел с утра, на дверь Мин Мэй уставилась с откровенным ужасом, а Рён быстро накрыл ладонью ее рот. Качнул головой, предостерегая от беготни по номеру. Дверь закрыта на ключ, никто не войдет и ничего не увидит, понимал это.

Все же надо было исчезнуть ночью. Как тайный любовник; сравнение вызвало внезапную злость. Коим его и воспринимали, видимо.

Укусил щеку изнутри.

– Спокойно, – шепнул на ухо. – Просто скажи ей, что ты еще спишь. Голова болит.

Несмотря на ситуацию, по телу побежали мурашки от их положения. Мин Мэй подняла глаза на Рёна. Не знала, чего ожидать, а он смотрел неотрывно, серьезно. Точно так же ощущал слияние их обнаженных тел и не делал из этого ничего аномального. Вел себя естественно, тогда как сама покраснела однозначно от ушей до пяток и едва не полезла прятаться.

Рён понимающе изогнул губы. Указал на дверь и убрал руку. Но не себя, продолжив нависать на локтях сверху. Еще и приник губами к шее, отчего Мин Мэй задохнулась и вцепилась в его плечи. Красные, виновато разглядела, отчетливыми полосами вздувшиеся от ее ногтей.

– Юми! – крикнула, жмурясь. Утро, светло. Умирала от смущения, а Рён не думал останавливаться, заставляя кровь стучать в висках все громче. – Зайди позже… Голова болит!

– Но ты сама просила разбудить тебя, – Юми, судя по голосу, удивилась, что мама еще спит, но продолжать топтаться под дверью не стала, за что Рён был ей очень благодарен. – Я пойду вниз тогда.

– Мм… – промычала Мин Мэй. Украдкой поймала прядь волос Рёна и зажала губами. Сразу выпустила, едва он приподнялся. Снова это пристальное наблюдение, настороженность во взоре. Непроницаемом, странно неживом. Не сразу всплыла догадка о линзах, а, вспомнив, Мин Мэй тут же встревожилась: – Разве можно в линзах спать?

Рён выдохнул и опустил голову.

– Нет. Однозначно нет. Но… Не до них было. Мэй.

Впервые услышала свое имя в его исполнении. Сокращенно, четко, без милых добавок. И поежилась, так волнующе это прозвучало.

Помедлила.

– Рён?

Рён судорожно вздохнул и уперся лбом ей в плечо. Повозился, укладываясь удобнее в теплую ямку. Замер весь, когда Мин Мэй принялась перебирать его волосы, легонько царапая кожу. На миг прижала, крепко.

Недостаточно, хотел бы сильнее.

– Я ведь не должен быстро собрать вещи и уехать в Сеул? – глухо спросил о том, о чем не мог перестать думать с момента пробуждения. Сердце упало. Рука Мин Мэй остановилась.

Запоздало подумал, что так утро не начинают.

Движение пальцев возобновилось. К тому времени Рён успел перебрать кучу вариантов своего изгнания и тихо цепенел.

– Ты этого хочешь? – негромко спросила Мин Мэй. И почувствовала, как Рён враз потяжелел, расслабляясь. Восхитительное давление, от которого снова сжалась вся, и не подумав протестовать. Он еще и мотнул головой.

– Нет. Конечно, нет. – Втянул запах с Мин Мэй, неуловимо знакомый. Свой, оставшийся от шарфа. – Так отношения не начинают, и ситуацию я воспринимаю объективно, но… – Поднял голову и успел заметить смену выражений на лице Мин Мэй. – Но в будущем… Ближайшем. Я хочу встречаться с тобой. Открыто. И надеюсь на большее.

С изумлением Мин Мэй поняла, что он не собирается ни извиняться, ни строить из себя недотепу, не понимающего, как так произошло, что они оказались под одним одеялом. Признает полностью значение своего поступка и, более того, ожидает от нее того же. В тот момент полюбила его еще сильнее за эту твердость. Мысли о том, чтобы скрыть свои чувства, притвориться, исказить все, были отброшены. Хотела, чтобы он не догадывался, насколько важен, чтобы не смеялся в душе над легкой победой; только Рён и в мыслях не держал подобного.

Су Мин ошиблась насчет него, приписала ему качества, которыми и близко не грешил.

– Я замужем, – напомнила, постыдно отводя взгляд. Как никогда жалела о своем положении.

Рён поостерегся тереть глаза, лишь сморгнул пелену. Заскользил губами по плечу, отчего Мин Мэй мгновенно покрылась мурашками. Прерывисто вздохнула, вытягиваясь. Жаркой, она была такой отзывчивой.

Опять осадил себя, сжимая в кулаках комки одеяла.

– Знаю, – мягко отозвался. Сутки насилия над глазами чреваты были визитом к врачу, а то и чем посерьезнее. Ему пора было уходить. Уйти не мог себя заставить. – Наверное, нужно сказать, что мне все равно. Но нет, не скажу. Ты ведь получишь развод?

Странные разговоры у них происходили. Еще немного, и начнут обсуждать совместного кота, которого заведут.

Мин Мэй обхватила щеки Рёна и подняла его голову. Провела по отливающему синевой подбородку; тому, что притягивал взор. Поскребла ногтями и Рён фыркнул. Потерся о ее ладонь точно кот.

– Я могу уволиться, – добавил. Мин Мэй сдвинула брови.

– Это еще зачем?

– Чтобы не ходили слухи, разумеется. О том, что я завишу от тебя, – разъяснил Рён. Пожал плечами. В который раз сморгнул резь. – Я наслышан о господине, гулявшем по офису, пока ты болела. Он не погнушается очернить тебя, поэтому в качестве твоего подчиненного помех принесу больше, чем пользы. Офис – не то, за что стану держаться зубами.

Еще немного, и линзы вымоет потоками слез. Рён нехотя отодвинулся. Раздраженно прошелся по лицу, стирая влагу.

– Мне нужно сделать что-то с этим. Иначе это сделает что-то с моими глазами. Прости.

Мин Мэй села, кутаясь в одеяло. Заметила, конечно, что в основном говорил Рён, что в последнее время происходило между ними все чаще. Однако сейчас он будто опутывал ее, перебивал мысли.

– Рён.

Рён уже встал. Обернулся через плечо.

– Мэй, – произнес, лаская ее взглядом. Вернулся, сел на колени. Пригладил взъерошенные его стараниями волосы, наслаждаясь тем, как она тянулась за лаской. – Мэй-я.

– Ты не должен увольняться из-за того человека.

– Подумай об этом, – настойчиво повторил Рён. – Работу я найду в тот же день, как напишу заявление, вот только страшусь разлуки с тобой.

Робкая улыбка Мин Мэй бросила его в пот. Думать она и не собиралась, как видел.

– Встретимся на берегу? – спросила.

– Встретимся на берегу, – эхом отозвался Рён, едва справляясь с потребностью наплевать и на берег, и на линзы; вместо работы просто остаться здесь, за запертой дверью наедине со своей благодатью. Нагнулся, коснулся приоткрытых губ. – Обещаю, я не поставлю тебя в неловкое положение. Но… – указал на дверь. – Тебе придется проверить коридор.

Каждым сантиметром тела чувствовал взгляд, пока одевался. И, хоть и не привык к выставленной напоказ собственной наготе, от такого внимания млел. Знал, что ей нравится, волосинки приподнимались, едва мысленно возвращался под покров темноты.

Терял последний разум, пальцы дрогнули, смяли мягкую шерсть свитера.

Смутилась первой Мин Мэй, прижала ладонями щеки. Рён рывком одернул одежду, полыхая в той же мере, что она, как один из лесных пожаров.

– Чудесная, – шепнул ей, поднимая с пола куртку. Пошарил в кармане, достал ключ и протянул его Мин Мэй. – Ну…

Коридор оказался тих и безлюден, как и лестница. Все ушли завтракать. Тогда только Рён вышел из директорского номера. Руки держал уже при себе, только едва заметно улыбнулся напоследок. И ушел в свой кан.

Мин Мэй вернулась в номер. Прислонилась спиной к двери, постояла, зажмурившись. Походила у растерзанного матраца, посидела на нем. Полежала, с головой накрывшись одеялом, дыша Рёном.

Все поверить не могла, что осмелилась. Что Шин Рён разделил ее чувства. Несмотря на возраст и положение, не искал быстрой и выгодной связи. Был честен; уверена была, так притворяться невозможно.

В душе, включив воду, крепко зажмурилась, запрыгала под водой. Эмоции рвались наружу, они все разрастались и вширь, и вглубь; не знала, куда их деть и как выразить. Засмеялась, закружилась, ловя падающие сверху струи.

Только когда одевалась, чтобы спуститься вниз, во двор, вспомнила слова Юми о просьбе разбудить. Начала мысленно воспроизводить прошедший вечер, ужин в закусочной, путь в отель, недолгий разговор во дворе. Картинка была детальной, лишь не отыскала в ней наказа зайти утром.

На улице взгляд задержался на пестрой команде, занявшей двор столами, собой и разговорами. Которые тут же стихли, стоило ей показаться из-за угла. Рёна за столиками не было, его друг глядел неприятно искоса, как поймал руки директора Ли на своем младшем брате; гнетущее ощущение вызвал. А Су Мин, не завершив завтрак, поднялась на ноги и подошла к ней.

Мин Мэй говорила по телефону, жестом попросила ее подождать. Так они дошли до сосен. Потом мимо людей, до ворот, за которые и вышли вдвоем. Су Мин кое-что разобрала из нескольких слов, пересеклась взглядом с Мин Мэй и демонстративно закатила глаза.

– Это был твой адвокат? – спросила, когда подруга убрала телефон. – Проблемы?

– Никаких, – отозвалась Мин Мэй. Прикусила губу, не в силах сдержать ослепительную улыбку, которой хотелось поделиться со всеми. И с хмурой онни, несмотря на полное отсутствие радости в ней. – Начинаю бракоразводный процесс.

Подозрения Су Мин тотчас возросли, не стала их и прятать.

– Мэй-я? – вкрадчиво начала, в упор разглядывая подругу. – Сколько времени ходила как собака побитая, и вдруг засияла вся. Ничего не хочешь рассказать?

Делиться было нечем. А ночь касалась только двоих, потому Мин Мэй покачала головой.

– Я также предупредила адвоката, что привезу с собой старые чертежи. Пора разобраться с этим.

Су Мин удивленно вскинула брови, переключаясь.

– А-а, – протянула, вытаскивая из памяти нелепицу, которую нес На Му Хён при встрече с женой. – Те, которые сжечь нужно? – Постучала пальцем по подбородку. – Верно, странно… Он наоборот должен умолять показать бумаги полиции… Где логика?

– Вот и мне подозрительно, – призналась Мин Мэй. – Поэтому съезжу, заберу их перед тем, как вернемся в Сеул.

* * *

В целом ощущения были сносными. Промыть, залиться лекарством и час полежать с закрытыми глазами.

Так думал, пока не пришел Джион.

– Эй! – крикнул хён, стукнув в дверь. – Ты сегодня собираешься расставаться с подушкой?

Наощупь Рён пробрался к двери, выругавшись, споткнулся о свои же кроссовки, сброшенные у входа. Нашарил замок, повернул защелку.

– Хён… Тут дело такое… – Ничего не видел, все плыло как под водой. – Ты один хоть?

Джион ошеломленно воззрился на друга, попутно подыскивал слова.

– Ты что с собой сделал? – вымолвил наконец и прошел внутрь. Закрыл дверь. На всякий случай, на замок. Пригнулся, разглядывая раздраженные веки. – Это тебя так страсть ослепила? Проревел, что ли, всю ночь?

Рён вытянул руку, коснулся стены. Стало как-то устойчивей в пространстве.

– Ничерта не вижу, – обратился к темному пятну перед собой. – Линзы. Забыл снять на ночь.

– Да уж… – Джион вздохнул и взял друга за руку. – У тебя такой пламенный взгляд, что и линзы не нужны. Твой мир теперь красный?

В констатации фактов Рён не нуждался. Вместо ожидаемого сочувствия получить сарказм оказалось неприятно, поэтому локоть выдернул, добрел до футона по стенке, сел. Потом лег.

– Подай что-нибудь, – бросил в потолок, – мокрое и холодное. Может, спасет от отека, иначе пойдешь объяснять мое отсутствие.

– Черт… – Джион огляделся в поисках требуемого. – Ты так зрения лишишься!

– Рассмотрю любые предложения, – огрызнулся Рён из-под руки, которой прикрылся от света. – Режет, чтоб его… Можешь сделать что-нибудь с окном?

– Как можно было…

Рён ударил пяткой в пустоту, и Джион понял, что с воспитанием лучше заканчивать. Опустил жалюзи, погрузив номер в полумрак. Рён уронил руку рядом с собой и поморгал.

– Полотенце неси. И адрес больницы выясни на всякий случай, я вряд ли буквы разберу в телефоне.

Джион ушел, пришел.

– Холод, – предупредил, прежде чем накрыть лицо Рёна. Сел рядом, расправляя ткань. Пригляделся к одежде, которую помнил на друге вчера. – Ты где был ночью?

– Спал.

– Где спал?

Рён запнулся. Джион приподнял полотенце, заглянул под него.

– Рён?

– Здесь спал.

Рён шлепнул по руке, стаскивающей компресс. Джион изумленно откинулся назад, потер пальцы.

– Вот врешь же, в твоем кане не было ни души. Я стучал, звонил. Если бы Гу Мин Хо не сказал, что ты был во дворе, поехал бы искать по городу.

Рён исключил вероятность любого вмешательства, в какой-то момент отключив звук на телефоне. Очень умно поступил, как выяснилось, мог себя похвалить.

– Звук отключил.

Под веками растекался приятный холод. То ли капли начали действовать, то ли мокрое полотенце давало эффект. Однако мысль о линзах заметно его пригасила. Перекосила. Хватило зарисовки, как станет совать их в глаза…

– Наверное, мне нужны очки, – признал.

Некоторое время слышал только дыхание Джиона и шорох его пальцев, скребущих что-то. Тяжелый вздох.

– Ты был у нее, верно? – Толкнул Рёна в грудь, тот беззлобно заворчал. Тогда хлопнул сильнее. – Признавайся, балбес ты такой! – В голос простонал. – Я должен был сразу сообразить, еще вчера, что у тебя на уме!

Рён кусал губу. Солгать хёну язык не поворачивался. В то же время сбросил с души тяжкий груз, получив подтверждение, что не Джион направил Юми в номер Мин Мэй. Не он пытался стравить мать и дочь; хотя, к стыду, эта мысль заела уже. Хён попросту не знал, а узнав, впал в ступор.

Гу Мин Хо, про себя проговорил Рён, пытаясь вспомнить, был ли инженер вчера на ужине.

Джиона тем временем так и распирало наорать, указать на место, за ногу стянуть с облаков, в которых увяз наивный влюбленный дурачок. Беззвучно раскрывал рот, стукнулся затылком о стену.

– Свихнулся, окончательно, – с трудом подобралось приличное выражение. Помолчал опять. Заключил потерянно: – И? Что дальше?

Теперь только понял, откуда у друга это состояние насыщения, внезапного довольства утром и жизнью в целом. Голос хрипловатый, спокойный; отсутствие привычного уже нервного треска, что сыпался на всех как с оголенного провода.

– Что дальше будет, Рён? – повторил безнадежно. – С тобой? С… Черт.

– С твоим отцом? – подсказал Рён. Он уловил все, не хватался за повод отказаться от обещания; заставил Джиона устыдиться. – Ничего не изменилось, чертежи я найду.

– Ты рискуешь. – Джион сдавил переносицу, невидяще уставившись перед собой. – Теперь, когда она тебе открылась, сможешь ли?

– Хён, – Рён в своей темноте отыскал руку друга и пожал ее. В этих раскопках прошлого от Джиона пользы не было, поэтому доводить себя вдвоем не видел смысла. Постарался звучать убедительно. – Твой страх за отца понимаю, поверь. Все, что от меня зависит, я сделаю. Делаю. Только вот директора в это намеренно втягивать не стану.

– Господи… Вот ты… – Джион протяжно выдохнул, согнувшись, прижав лоб к коленям. – Не могу поверить, что тебя всерьез устроят тайные набеги в ее постель. Это не роль, Рён! Ты хоть немного уважаешь себя?

– Несопоставимые понятия, – кратко заметил Рён.

Джион подумал о том, как просил Са На о свидании. Прикусил ноготь. И похлопал Рёна по колену.

– Тебе бы в душ. Я поищу очки. Пора выдвигаться, пока за нами не явилась делегация. Ты прав, лучше не издеваться над глазами сегодня. На будущее…

– Понял я, понял, – тихо усмехнулся Рён.

Густым, тягучим ароматом мокрой земли и грибов встретил их двор, дурманящий букет вкусов влажных листьев, хвои вплелся в прозрачный воздух, растекся с ветерком, ласковым сегодня; прошедший ливень преобразил осенний пейзаж, добавил красок и внутреннего трепета. Глубоко вдохнул их Рён. Сразу вспомнилась автобусная остановка Мокпхо, горы и море, великое, бескрайнее.

– Так и будешь лыбиться? – поинтересовался Джион вполголоса. – Все сегодня в отеле, в зале сидят. Высока вероятность, что кто-нибудь выйдет, тогда тебе не скрыться. Ни от вопросов, ни от дизайнера Бо А. Секретарь Чан Су Мин бдит к тому же, а у тебя на лбу написано, что перезагрузка прошла успешно.

– Хён, – серьезно сказал Рён, глядя на друга поверх темных очков. – Ты либо закроешь рот сам, либо я тебе подсоблю. Где директор?

– У реки, – проворчал Джион, вняв внутреннему шепоту не нарываться; на грубость или пинок, как уже повезет. Вместо этого пробежался взглядом по окнам, по бликам солнца на них. – Хорошо, погода тебе помогает.

Рён вернул на место очки.

– Она одна у реки?

Джион пожал плечами.

– Остальные здесь.

– Плохо, – сказал Рён, игнорируя прилив тепла при мысли, что Мин Мэй использует свое положение для встречи наедине. В иной ситуации уже несся бы на берег со всех ног.

– Дело дрянь, – угрюмо подытожил Джион. – Может, позвонишь ей и скажешь, что приболел? Она точно снимет с тебя очки, и никто не помешает.

Увидит цвет его глаз, нестандартный, далеко не темный. Может вспомнить о мальчишке под дверью ее дома или, Рён уже не знал, что хуже, догадаться о ребенке председателя Шина. Директор Ли далеко не глупа.

Обхватил ладонью лоб, глядя на Джиона.

Едва слышно скрипнули ворота, кто-то крался с той стороны, шептался. Джион вскинул бровь. Хватило секунды, чтобы произвести светлую мысль:

– Бежим!

– Куда??

Джион ухватил Рёна за куртку, пролетел через двор, за угол дома. Рён, завернув, с размаху врезался в него, уперся руками в стену.

– Чего бежим-то? – выдохнул, отодвинувшись и прислоняясь к камням рядом. Снял очки, попытался выглянуть. Джион утянул обратно.

– А если директор тебя ищет?

Рён цыкнул.

– Ты слышал машину?

– И то верно, – Джион перевел дыхание. – Что за конспирация тогда? Ну и зашли бы.

– Может, секретарь Пак пытается провести кого втайне от тебя?

Джион уставился на Рёна.

– Злишься, что не рассказал? – спросил, выждав паузу.

– Наверное… Нет. Нет. – Имел ли право на это, если сам держал все в себе? И удивился, когда Джион, как ему показалось, засопел усиленней. Как паровоз у уха, даже волосы разлетелись.

– Вот поражаюсь! – процедил он, забыв прислушиваться к тем, кто проскользнул во двор. – Почему мой друг никак не реагирует на изменения в моей жизни? Даже случайные знакомые из вежливости узнают, как дела, но только не ты!

– Хён, – Рён вздохнул. – Но это и так понятно. Что вы встречаетесь…

– Мы не встречаемся! – сердито выкрикнул Джион, а Рён торопливо зажал ему рот и напряг слух.

– Не ори… Господи… Сейчас сбегутся все соседи…

Джион мотнул головой, освобождаясь.

– Мы не встречаемся! – повторил гневным шепотом. – О чем и твержу! Даже совета не у кого попросить! – Выглянул за угол и убрался обратно, убедившись, что упомянутые соседи не выстроились под стеночкой. – Мне, может, участие нужно и… Хочу получить своего друга… – Обновил в уме картинку двора. – Друга на несколько часов, чтобы выпить с ним и… Там это… – Там определенно обнимались под соснами. Две головы слиплись, спрятавшись от окон офисного зала за двумя стволами. – Ого! А это что такое?

Рён быстро придавил плечи Джиона к стене, переживая, что тот выскочит и начнет голосить на весь отель. Соберет толпу, после чего за такую услугу их обоих со свету сживут.

Медленно покачал головой.

– Не Са На, я пошутил. Уймись.

Джион неверяще распахнул глаза.

– Начальник Чхон.

– И секретарь Чан, – добавил Рён. – Оставь их в покое.

Джион еще подумал. Шокировался окончательно.

– Так это… – такую пару не укладывал ни так, ни этак, она была самой абсурдной, которая даже нечаянно у него не соединялась.

Припомнил, как кричал на крыше; поплохело, оперся о стену. Добавить было нечего. Постояли бы еще, только телефон Рёна разразился истошным воем. Вздрогнул сам Рён, подпрыгнул Джион, бледнея.

– Черт.

– Нам конец, – судорожно выуживая из кармана сирену, Рён пытался одновременно нажать хоть на что-то, чтобы та замолчала. Глянув на экран, похолодел. – Мне конец. Это директор Ли.

Сбросил вызов. Случайно. Теперь не знал, что делать. Стоял, потерянно следя за затухающим экраном. И боялся представить, что подумает Мин Мэй, полдня ожидающая его на берегу реки.

– Мне надо позвонить.

– Не надо тебе звонить! – испугался Джион, схватив друга за руку. Осторожно кивнул в сторону двора. – Там же услышат!

– Они давно сбежали. Как обычно, – Рён уже набирал номер.

– Ты знал?

– Догадывался, – Рён прижал телефон к уху. Очки вернул обратно на нос. – Иначе зачем секретарю Чан без конца бегать мимо нашего отдела, а начальнику – пропадать из кабинета? Это же идиоту понятно.

– Значит, я идиот, – сухо отозвался Джион. – Спасибо.

– Не начинай, хён… Директор Ли!

Джион постучал по стеклам очков, заставив Рёна отшатнуться.

– Тебе нельзя сейчас сидеть за компьютером!

Рён с досадой поморщился.

– Что ж ты так орешь-то, – пробормотал едва слышно и отошел в сторону. – Мэй. У меня проблема.

Пока объяснял, что не в состоянии даже вести машину, старался не обращать внимания на гримасы хёна, который беззвучно повторил имя директора. И поджимал губы. Неодобрительно.

Пришлось вернуться к официальному тону, так Мин Мэй поняла, что инженер не один. И не может свободно говорить.

– Давай я тебя в больницу отвезу, – предложил Джион, когда Рён закончил разговор. – Там бумажку напишут, которой прикроешься.

– Чем бы я ни прикрылся, уверен, Мин Мэй захочет посмотреть, – отрезал Рён. Джион сложил руки на груди, выразил глубокое внимание. – Поэтому вместо езды по врачам и ковыряния в глазах полежу в темноте. К вечеру приду в норму.

– Захочет посмотреть? – Джион склонил набок голову. По губам протянулась едва заметная ухмылка.

Рён развернулся и ушел, не став доводить перебросы фразами до пошлостей.

– Эй! – возмутился вслед Джион.

Рён оказался прав, двор был пуст. Тогда поплелся в зал, к своему компьютеру. Старался не глядеть на начальника Чхона, расхаживающего между столами, только никак не мог отделаться от вида его и секретаря Чан, слившихся в объятиях.

– А где секретарь Пак? – тихонько спросил у Ши Ву. Тот что-то промычал, потом догадался вытащить изо рта огрызок карандаша.

– Главные суетологи уехали к директору Ли, – пробубнил недовольно. – Инженер Вон, мы тут загибаемся, пока вы гуляете. Мало того что Шин Рён заболел…

– Откуда знаете? – быстро спросил Джион, поражаясь, как лихо ноги растут у новостей. Сам узнал несколько минут назад. – Кто успел донести?

– Директор Ли позвонила секретарю Чан.

Бо А подкатила свой стул и обиженно надула щеки.

– Вот любопытно… А она-то откуда знает? Инженер Шин из номера не выходил, сама директор с утра уехала…

– Хубэ! – грозно начальник Чхон навис над стулом, в который моментально вжалась Бо А. Откатилась обратно, оглядываясь. Мин Хо тут же протянул ей кофе.

– Смелый какой стал, – кивнул на младшего Ши Ву. Обмусолив очередной карандаш, заложил его за ухо. – Тень превращается в мужчину, что ли?

Карандаш Джион постарался запомнить, чтобы не взяться за него ненароком.

– Ничто так не придает ускорения, как внезапный соперник…

– Инженер Вон! – кулак начальника Чхона грохнул по столу. Намек прозрачен, цифры требуют подсчета. – Нам до следующего утра сидеть с этими весами, пока вы с Юн Бо А восполняете недостаток общения?

– Простите, сонбэним.

* * *

Теплая, ясная погода сильно напоминала мягкую осень в Мокпхо. Ветер не буйствовал, легонько топорщил водную гладь реки. Клены нехотя расставались с листьями, устилали землю пламенем, по траве носились дети. Между кафе, на лавочках, сидели их родители, гуляли горожане старше.

Юми остановилась, подобрала яркий оранжевый листик. Добавила к нему багряный, красный.

– Помнишь? – спросила, показывая маме.

Мин Мэй на миг вернулась в деревню. В крохотный парк, где они с дочерью зарывались по щиколотку в похожие разноцветные ковры и собирали из них букеты, которые дома расставляли по всем подоконникам. Они так вкусно пахли, эти высохшие узорчатые подарки природы, весь дом наполняли древесной прелестью.

– Помню, – тепло улыбнулась. – Надо привезти домой, в Сеул несколько букетов. Как думаешь? Мне кажется, тут все цвета ярче, да и пахнут они иначе.

Юми фыркнула.

– Это понятно, ведь в Сеуле пыли больше.

Мин Мэй посмотрела на Юми более внимательно.

– Тебе там не нравится?

Юми помолчала, подобрала еще один листочек, повертела его в пальцах. Вздохнула.

– Не то чтобы не нравится… Понимаешь… Просто…

– Просто Ли Юонг работает в Мокпхо, – негромко подсказала Мин Мэй, а Юми тотчас вспыхнула и прижала руки к щекам.

– Мама! – Огляделась, не слышал ли кто. – Он-то при чем?

Мин Мэй потерлась носом о шарф, который растерял уже весь свой изначальный аромат, теперь нес иную ценность: принадлежал Рёну. Мысль о Рёне отозвалась волной нежности. Накрыла, замерла, щекоча своими брызгами.

Пальцы сжались на шарфе, Мин Мэй прислушалась к невероятным ощущениям… Счастья, легкости.

– Юми, я не слепая. А Юонг тебе нравится. Мальчишка носится между городами как помешанный, теряет кучу времени, чтобы увидеть тебя, – улыбнулась, когда дочь покрылась багрянцем под цвет клена. – Мне он тоже нравится. Серьезный, ответственный. Правда, ты еще молода…

Юми цыкнула слишком уж раздраженно.

– Я знаю его восемнадцать лет!

Мин Мэй незаметно проверила время.

Близилось одиннадцать часов, а Рён еще не появился на берегу. Ничего не сообщил, не дал знать, как чувствует себя. Утром видела, что с глазами у него непорядок полный, но, думала, пройдет. Беспокойство верно перерастало в тревогу.

– И у вас мысленная связь, видимо, – указала на Юонга, показавшегося впереди. Он шел навстречу, засунув руки в карманы расстегнутого длинного пальто. Видел Юми и больше никого, не отвлекался на чужие, липнувшие к нему взгляды. Привычным движением головы отбросил челку с глаз. – Красивый парень на самом деле. Думала, какой-нибудь педант вырастет, весь в очках, в бумажках, годный только для работы.

– Мама! – укоризненно протянула Юми, пряча глаза.

Юонг подошел, поздоровался. Спросил о самочувствии. Одной рукой поймал прилетевший со стороны мяч и отправил его обратно, вызвав восторженные восклицания толпы девушек.

Юми заметно обозлилась. Парень неуловимо просиял, расправил плечи.

– Ваша дочь сказала, что у вас голова болела утром, – пояснил, а сердце Мин Мэй подскочило так, что с трудом устояла ровно. Искоса глянула на хмурую Юми. – Надеюсь, уже лучше?

– Лучше, да. – Мин Мэй прокашлялась, помассировала виски. – Однозначно лучше.

– Но… – Юонг нахмурился, разглядев заблестевший испариной лоб Мин Мэй, по которому она тут же прошлась ладонью.

– Бутылочка соджу одолела меня, – с натягом улыбнулась. – Мало того, что утро испортила, еще и память продырявила. Совершенно не помню, когда просила разбудить меня.

– Бо А передала, – буркнула Юми, глядя в пол. – Я хочу вернуться в отель.

Юн Бо А передала, недобро повторила про себя Мин Мэй, закипая. Достоверно знала, что ей-то не оставляла никаких поручений.

– Юми-я… – вопросительно приподнял бровь Юонг. – В отель?

Что, если б Рён не закрыл дверь? Ведь сама она и не вспомнила о том замке, а Юми, повернув ручку, получила бы шок на всю оставшуюся жизнь, узрев мать с подчиненным во всей красе. Еще и на инженера этого Юми сама заглядывалась какое-то время.

Юми с подозрением морщила нос.

– Мам, хотела спросить все…

– Так, идите, – невпопад сказала Мин Мэй. – Позвоню Са На. Работать нужно, и так полдня прогуляла. – Пока Юми раскрывала рот, помахала рукой, прощаясь. – Все, до вечера.

Юн Бо А, поклонница инженера Шина, которая следила за Рёном точно кошка за мышью, и в процессе что-то углядела. Маленькая завистница, не включив голову, решила предать грехопадение директора огласке. Разлучить так хотела? Ума не достало скрыться; на что надеялась? Что директор выпила и не вспомнит вечер?

Мин Мэй скрипела зубами, пока шла по набережной. Инженер Шин знать о себе не давал.

Тревога дошла до критической отметки. К полудню Мин Мэй придумала и больницу, и кучу инфекций, полезла в интернет смотреть, чем заканчивается подобная беспечность с линзами. Остановила себя. Отругала.

И просто позвонила.

Звонок сбросили. Несколько секунд Мин Мэй смотрела на экран.

– О Господи, – проговорила. И побежала к машине.

С отелем связаться не успела, Рён перезвонил сам. Путано начал объяснять, возмущенным фоном нервировал Вон Джион. Рён с трудом придерживался рамок, перескакивая с имени на директора. Пытался отделаться от своего друга, но видимо, безрезультатно. В конце концов замолчал.

– С тобой все в порядке? – тогда спросила Мин Мэй, вслушиваясь в дыхание.

– Да. Должно быть в порядке. Отек спадает, но не так быстро.

Мин Мэй улыбнулась в трубку.

– Я сообщу секретарю Пак, что ты простыл.

– Отвратительно, – едва слышно прошептал Рён. Заглушенно, вдалеке, но Мин Мэй расслышала.

– Что? – изумленно воскликнула, только в ответ раздались короткие гудки. Тогда уставилась на телефон. – И как это понимать? Слышишь, инженер Шин?

Загадкой слова Рёна мучили до самого позднего вечера, перезвонить и потребовать ответ не хватило смелости. Решила сделать вид, что ничего не было, к тому же вряд ли это предназначалось для ее ушей, ведь там еще и друг его рядом крутился, вполне заслуживший тот эпитет. Отвратительно бестактный.

В отеле, среди компьютеров и людей, Рёна из мыслей постаралась выбросить, хотя расстояние в несколько метров дергало нервы. Слежку Бо А ощущала всем телом, непрерывное и назойливое внимание, которое в какой-то момент вылилось во вполне заслуженное сотрудницей предупреждение. Начальник Чхон охотно поддержал.

Джион злорадно ухмыльнулся себе под нос. И тут же согнал малейшие эмоции с лица под взглядом Са На. Она все еще тянула с ответом, поэтому получить нагоняй вместе с Бо А на ее глазах не хотелось.

Рён не спустился к ужину, не показался в девять часов на веранде.

У себя в номере Мин Мэй маялась – написать, не написать. Ловила шаги в коридоре и кусала ноготь, сидя у стены. Искала повод, чтобы постучаться к нему.

Ближе к ночи постояльцы улеглись окончательно, и тогда наступила полнейшая тишина, стихли хлопки дверей, исчезли голоса и топот ног.

Молчание инженера Шина продолжалось, напрягало как никогда. После проведенной вместе ночи такой игнор настораживал. Под покровом темноты прогнозы Су Мин выползли из своего закутка в сознании и вносили разлад.

Надежда Мин Мэй тихо умирала. Все громче звучал в голове суровый голос онни, почти добился своего. Прислушалась к нему. Почти.

Телефон напомнил о себе, приняв сообщение.

От Рёна. Он расставил на столике заварник и две кружки. Сфотографировал и отправил приглашение Мин Мэй, которая, сидя на полу своего кана, долго смотрела на экран.

– Вот дурачок, – прошептала сквозь слезы, начиная улыбаться. – Все нервы вымотал. – И выдохнула, подняв голову к потолку.

Собралась за минуту, еще минуту постояла, унимая стук сердца. Открыв дверь, увидела Рёна, сторожившего коридор.

Быстрее, показал он на открытую дверь в свой номер. И, поймав Мин Мэй на полпути, почти внес ее к себе. Закрыл дверь, повернул в замке ключ. Тряхнул головой, убирая влажные волосы.

Из душа, скорее всего. Побрился, отметила Мин Мэй и машинально потянула носом: ничего. Только запах шампуня.

В который раз расстроилась.

Рён огорчение понял по-своему.

– Я задолжал извинения. Объяснения. – Наклонился, изучая настроение Мин Мэй. – Я уснул, – неловко прочесал пятерней волосы и изогнул губу, изобразив нечто вроде улыбки. – Не ожидал, что меня так вырубит. Даже будильник не помог. Мне жаль.

Не знал, как прямо сказать, что, получив выходной и добравшись до лежанки, потерял сознание на весь день. Недосыпал регулярно.

Мин Мэй не сомневалась в этом. И раньше гадала, сколько ночей провел инженер у компьютера, строя модель и сидя над чертежами, чтобы успеть сдать работу в срок. Отдыхал урывками, скорее всего.

Обида улеглась в тот же миг. Су Мин с ее скепсисом заползла обратно в угол и примолкла там.

– Ничего страшного, – мягко ответила Мин Мэй. – Я занята была весь день, так что…

Рён улыбнулся шире. Указал на столик.

– Подумал, что на улице холодно. Для чая. – Приподнял подбородок Мин Мэй, погладил ее щеку, согрелся в ответной улыбке. И следом добавил внезапно: – Спасибо. За то, что мы встретились, Мэй.

Мин Мэй против воли содрогнулась от голоса, пониженного до вибраций, отозвавшихся внутри. Положила свои ладони поверх горячих рук Рёна. Всмотрелась в темные глаза, уже не настолько красные, как были утром. Что-то было в их глубине, нечто неясное. Смутное, зыбкое ощущение…

– Значит, отвратительно – было не мне адресовано? – пошутила. Неуклюже, отчего испытала еще большую неловкость. Чересчур сгустилось напряжение в номере, Рён словно благодарил за что-то, чего она не понимала. Имел в виду совершенно не то, что прозвучало. И стало не по себе от этого взгляда, выжидающего.

Рён моргнул. Мин Мэй сглотнула комок в горле. Крепче стиснула мужские пальцы, силясь удержать то странное чувство. Но тщетно; мистический контакт был утерян, стены номера возвращались на свои места.

Рён вздохнул и подвел Мин Мэй к низкому столику. Подождал, пока она сядет, сел сам. Не напротив, а за спиной, прижался, обнял и уложил голову ей на плечо.

– Не тебе, – произнес. Хмыкнул. – Отвратительно чувствовать себя так, получая поблажки от директора, в то время как остальные трудятся изо всех сил. И понимать, что другой бы ее не получил. Словно…

Замолчал. Мин Мэй повернула голову, губами коснулась виска Рёна. Могла сосчитать по нему пульс, так билась под тонкой кожей венка.

– Поверь, никого я бы не принуждала работать в таком состоянии. Тем более видела, что причина не надумана. Так что перестань, нет смешивания личного и работы.

Рён заметно расслабился. Потянул Мин Мэй на себя, чтобы улеглась полностью, как в кресло. Сидел так, пусть и было жутко неудобно. Его спине.

– Немного, – попросил, прикрывая глаза. Хотел запомнить этот момент. – Так приятно. Обнять, как хочу. Целовать, где хочу. Знать, что ты моя. Или я твой, неважно.

Отлично владел собой на людях и так менялся наедине с ней. Открытый, живой и несдержанный – Мин Мэй нравился этот Шин Рён, сбрасывающий условности с той же скоростью, что и их одежду.

14.

На Му Хён стоял между ними. Сидел между ними, лежал где-то с краю.

Рён сначала понять не мог, отчего Мин Мэй внезапно может замкнуться, уйти в себя; деревенеть без видимой причины. Предположил было, что все еще чувствует себя неловко с ним, ведь по ее мнению, знакомы они были от силы два месяца. Но в его-то случае Рён знал Ли Мин Мэй большую часть своей жизни, и это отчуждение приводило в состояние, близкое к отчаянию.

Поразмыслив, добрался до ее мужа, потом до господина Юна. Или существовала третья причина, ему не известная. Догадки вовсе измотали; предпочел бы прямой вопрос надуманным им причинам.

Пригласил Мин Мэй в ресторан, выбрав самый дальний, на другом конце Йоджу, через реку. Самый дорогой, чтобы исключить набег вездесущих коллег.

И получил море удовольствия от ее изумления тихим местом, великолепной кухней.

Этот вечер стоил потраченных на него денег.

Ужинали они в отдельном помещении, вне основного зала. Незаметные официанты тенями появлялись и исчезали, принося блюда, забирая лишнюю посуду. Лишь едва слышно шелестела отодвигаемая ими перегородка.

На душе царило приятное спокойствие. Мин Мэй смущенно улыбалась, глядя из-под ресниц. И этот румянец на ее щеках Рёну жутко хотелось зацеловать, чтобы стал еще ярче. А еще распустить волосы и любоваться, как они струятся по плечам. По его, желательно.

Она волновала его кровь. Голову, сердце. Лишала дыхания и превращала в примитивное существо.

Глубоко вдохнул, запил фантазию вином.

– Мэй.

Мин Мэй встретилась с ним взглядом.

– Ты правда что-то показать хотела? Тогда, в твоем кане?

– Мне пришлось кое-что подрисовать, – призналась Мин Мэй. – Вдруг ты бы решил заглянуть?

– Делать мне больше нечего, – проворчал Рён в сторону, – как мост разглядывать… Кому бы он нужен был тогда…

Мин Мэй засмеялась.

– Но было жутко страшно. Что ты не потерпишь посягательств на себя.

Рён вопросительно вскинул бровь.

– И сделаю выговор? Не думал, что произвожу впечатление недотроги. – Усмехнулся. – По-моему, только что на коленях не умолял тебя подобрать меня и приласкать.

Мин Мэй вспыхнула и схватила свой бокал, прячась за ним.

– Ты откровенен.

Рён достал из кармана небольшую коробочку.

– К тому же жуткий собственник. Желаю пометить тебя, – протянул подарок притихшей нуне. – И надеюсь, метка придется тебе по вкусу.

– Это… – Мин Мэй, отставив бокал, пораженно уставилась на Рёна, не решаясь принять украшение. Под таким изысканным оформлением могло прятаться только что-то безумно дорогое. – Рён, это лишнее… Ну зачем?

Он так и держал руку на весу. Не отрывал глаз от Мин Мэй. Ему неважно было, сколько стоило то, что лежало внутри футляра. Изящная, невесомая цепочка и подвеска притянули взгляд, как только увидел их. От снежинки глаз отвести не смог, она моментально напомнила один Новый год, когда бежал из детского дома, чтобы поздравить нуну с праздником.

– Прошу, – тихо произнес. Очень серьезно.

Мин Мэй погладила его ладонь. Только потом взяла футляр, дрожащими пальцами открыла крышку. И замерла, ослепившись сотней искр, брызнувших во все стороны.

– Снег, – благоговейно прошептала. Подняла голову. Глаза ее сверкали так же, как и бриллианты в подвеске, и Рён на миг задержал дыхание, очарованный этим волшебством. – Снег… Рён, откуда ты узнал?

Он улыбался, видя, что ей понравилось. Отодвинул свой стул, встал.

– Позволишь? – обошел стол, вынул цепочку. Обнял ею гибкую шею, застегнул замочек. Прошелся пальцами по ключицам Мэй, запечатлел поцелуй на ее плече. – Я рад. Тебе очень идет.

Безмолвные официанты явились как по знаку, довершили оформление стола бутылкой шампанского во льду и тортом. Исчезли.

Рён вернулся на свое место. Нагнул голову, ловя бегающий взгляд. Встревожился.

– Что-то не так?

– Ты, – всхлипнула Мин Мэй и схватила салфетку. – Из-за тебя сейчас вся моя тушь размажется, а я разревусь здесь…

Сидеть через стол жутко неудобно, в итоге, взяв стул, Рён перебрался так близко, как позволили изогнутые деревянные ножки. Притянул к себе Мин Мэй, уложил ее голову на свое плечо.

– Можешь плакать сколько угодно, – сказал. – И вытираться моей рубашкой. Я ее даже стирать не стану. Повешу в шкаф и буду любоваться.

Сквозь слезы вырвался смешок. Мин Мэй уткнулась мокрым носом в шею, пахнувшую исключительно мылом.

– Ты больше не пользуешься тем лосьоном? – пробормотала невнятно.

– Как помню, запах тебя раздражал, – мягко отозвался Рён.

Мин Мэй виновато качнула головой.

– Мне безумно он нравится. Именно поэтому так выводил из себя. Мне нравится он на тебе. Морозный, свежий, идеально тебе подходит.

Рён поразился логике. Но промолчал. Поразмыслив, в какой-то степени даже усмотрел разумность в стремлении избавиться от соблазна, но об этом тоже не стал говорить. Вместо того спросил:

– Что тебя тревожит, Мэй-я?

Мин Мэй протянула руки по его шее. Опору, поддержку искала.

– На Му Хён. – Прогресс, уже не звала его мужем. Рён приподнял подбородок, предлагая продолжить. – Написал письмо. Просит о встрече.

– Нет! – вырвалось у Рёна. Опустил голову, силясь обуздать гнев, на который, надеялся, имел право. К тому же помнил состояние нуны после посещения тюрьмы. – Мэй, не нужно. Видеть его, говорить с ним. Не нужно. Ничего хорошего, как я видел, он дать тебе не может!

Мин Мэй отодвинулась, взяла руку Рёна, разжала кулак и погладила побелевшие костяшки пальцев.

– И не собиралась. Я хотела съездить домой. Попросить тебя… – вздохнула. – Мне нужно забрать чертежи и показать их адвокату. Мне нужно узнать, что с ними не так.

Скажи, немедленно пнул себя Рён, глядя ей в глаза. Скажи, сейчас. Тот самый подходящий момент.

Блеск снежинки завораживал. Доверие Мин Мэй причиняло физическую боль. Представлял ее разочарование, холод. Передернулся, машинально растер нывшую грудь.

– Мэй…

– Поедешь со мной? Хочу показать их тебе.

* * *

Дорога в Мокпхо была ему знакома. Случалось ездить на объекты, либо ностальгия тянула.

Каждый раз сердце замирало. Горы застили взор, слепило море. Воспоминания затягивали в свой омут. Дрожали пальцы, обхватывающие руль.

И неизменно останавливался, пережидая мандраж. Хоть и знал, что нуну не встретит, но все же нервы гудели.

В этот раз она сидела рядом. И ладонь ее лежала на его бедре. А трясло все также. Причина только изменилась.

Скажи, толкал себя Рён. Скажи прежде, чем она достанет те чертовы бумаги.

Мин Мэй пошевелила пальцами, привлекая внимание.

– Ты задумчив, – заметила. – Слишком.

Рён, прикусив щеку, смотрел вперед. Заставил себя улыбнуться, показать, что все в порядке. Хотя все было не в порядке. Он ехал прямиком с горы, вот-вот рухнет с обрыва, и не выходило свернуть.

Рот не открывался. Горло перехватывало, стоило только подумать о том, что он делает.

– Мэй…

– Здесь, – перебила она, показывая поворот, о котором Рён и сам знал. – Здесь сверни. На этой улице.

Осень. То самое время, когда Мин Мэй нашла побитого мальчишку у своих ворот и привела в дом.

Осень. Спустя столько лет Мин Мэй вновь открывала перед тем же мальчишкой, повзрослевшим, двери своего жилища.

В тот раз он был честнее.

– Мэй…

Мин Мэй обернулась, ослепительно улыбнулась. Сжала снежинку на шее, вопросительно глядя на Рёна, как никогда прочувствовавшего всю свою ущербность и трусость. Страх, оказавшийся настолько сильным, что стены приюта, куда отправлен был после похорон родителей, и та неизвестность не шли ни в какое сравнение с ним.

– Никого нет внутри, не переживай. Только боюсь, даже кофе не могу предложить, потому что… – Мин Мэй взяла Рёна за руку и поразилась, насколько она ледяная. Потянула тогда его за собой, через порог, подальше от ветра. – Потому что его нет здесь. Пообедаем в кафе? Ты голоден? Надо было одеться теплее. Здесь ведь море рядом. Один большой сквозняк.

Говоря, прошла в одну из дверей, хлопнула шкафом, зашуршала бумагами. Рён помертвел.

– Постой, – прошептал, хватаясь за косяк двери. – Погоди. Мэй!

Мэй выглянула в гостиную. Взгляд Рёна прикипел к папке, которую держала в руках. Старой, судя по виду. Потертой, пыльной. Успела ее достать.

Сглотнул ужас, комом застрявший в глотке. Поднял глаза.

– Стой там, – сказал. Голос сорвался, окончился хрипом. – Стой там. Не показывай ничего. Вначале я скажу.

Мин Мэй насторожилась и шагнула к нему. Остановилась, когда Рён выбросил перед собой руку.

– Тебе плохо?

Сознание готов потерять. Рён втянул в себя воздух. Затхлый, спертый, какой-то горький, тяжело осевший внутри.

Она смотрела на него, чуть склонив голову. Ясно, открыто; не допускала и мысли о двойной игре.

Он сидел там, в камере, больной и старый. Отец Джиона. Возможно, провел десятилетия своей жизни за решеткой из-за ошибки. И, если сам Рён промолчит, то старик умрет там же, в одиночестве, презираемый всеми.

Рён с силой сжал виски, пока удары в них и в пальцах не слились вместе. Вид папки с чертежами выжигал дыру в сознании. Слова не шли с языка, смог лишь рвано вдохнуть. Уперся спиной в стену. Опустил руки; уронил их, стукнулся о панель.

– Эти бумаги… – Опустил веки, чтобы не видеть то, что раздирало его на части. – Чертежи, которые… Базовые. То, что ты держишь в руках – именно они взяты за основу проекта?

– Они. – Мэй подошла ближе. – Рён, может, позже тогда глянешь? Тут кровать есть. Тебе прилечь нужно.

Домик лишился своего прежнего очарования. Рён мечтал бы убраться отсюда поскорее, а чертежи потерять где-то на полках. Забыть, что они есть. Вычеркнуть из памяти адрес этого дома.

– Я в порядке. – Выпрямился. Зрение расплылось; поморгал, повел глазами, возвращая на место линзы. Это конец, понимал. Обреченно протянул руку, окончательно разрушая реальность. Иллюзию счастья, оговорился. – Показывай.

– Ну уж нет! – Мин Мэй спрятала чертежи за спину. Приложила ладонь ко лбу Рёна, мокрому, холодному. Сдвинула брови. – Заболел точно, холоднее льда. Не хочешь здесь лежать, садись в машину. Я поведу. И не спорь!

Спорить Рён не имел ни сил, ни желания.

Всю дорогу в Йоджу делал вид, что спит. По приезду в отель закрылся в своем номере, не став говорить даже с Джионом. Выгнал его, нарычав, собственноручно вытолкав за дверь, после чего нарочно громко закрылся на замок. Слышал, что Мин Мэй стучала, потом смотрел на экран телефона, когда звонила. Она отправила кучу сообщений, но для всех Рён спал. Для всех, без исключений. Пользоваться привязанностью Мин Мэй теперь, когда принял решение, считал подлостью. Не заслуживал.

Нарушить обещание, данное Джиону, не смог. Только получил небольшую отсрочку. Нужна была бы она ему…

* * *

– Что с твоим другом? – поинтересовалась секретарь Пак.

Джион сам бы желал это выяснить. Мог только предположить, что дело в Мин Мэй. Поругались, что вероятней всего, потому как из Мокпхо вернулись оба чернее туч. Директор дала указание собирать аппаратуру. Рён, казалось, вообще не понимал, где находится. На глазах всего коллектива и шокированной хозяйки Гу наорал на Бо А, вылетевшую из зала ему навстречу, и велел не приближаться к нему ни под каким предлогом.

Бо А рыдала, Мин Хо ее утешал, попутно отчитывал, а Джион разжился кое-какой информацией. Отправил Рёну сообщение, что дизайнер Юн следила за ним по вечерам из окна и о чем-то проговорилась Юми.

Новость на самом деле значимая, но даже на нее не получил ответа. Подумывал уже идти к директору и прямо спрашивать, что она сделала с Рёном.

Мин Мэй отыскала его сама. Кивнула Са На, постояла немного, кутаясь в шарф, накинутый на плечи.

– Инженер Вон, – глянула на темное окно номера Рёна. – Мне кажется, ваш друг заболел. Но он отказывается от любой помощи. Может… – Джион не мог ошибиться, директора снедала тревога. – Вас он послушает?

– Что-то случилось в дороге?

Са На одернула его незаметно, призывая к порядку. Мин Мэй только покачала головой.

– Ничего. В том и дело, что ничего необычного. Ему стало плохо в Мокпхо. Приехали обратно. Больницу посетить упрямится, дверь не открывает.

Это Джион и сам знал, не раз пытался попасть внутрь.

– Да, – ответил. – Сейчас же и поговорю.

Раз Рён заполз в свой панцирь, то определенно что-то случилось, на что директор внимания не обратила.

Вернулся в коридор, постучал опять. К изумлению, друг отозвался. Даже дверь открыл и извинился за грубость. Выглядел на самом деле неважно, объяснился головной болью. Криво улыбнулся, показав сообщение о Бо А.

– Извинений она теперь не дождется, – сказал. – Дрянь, а не девушка. Только ты недопонял, хён, тут замешан и Гу Мин Хо. Будь осторожнее с ним.

– Гу Мин Хо? – быстрое удивление сменилось воспоминанием, кто именно сообщил о том, что Рён вернулся из закусочной в отель. Джион заморгал. – Да ну к черту… Этот недотепа?

– Недотепа, загнанный в угол, может стать хуже стихийного бедствия. А Бо А его довела, видимо, до помешательства, бегая за мной.

– Ревность?

– И не только, – Рён растер руками лицо, мечтая вытолкать Джиона из номера повторно. Но решил все же убедить друга, что в своем уме и просто устал, тогда хён точно перестанет выносить дверь. – Надеюсь, что ошибаюсь все же… Он прям просится на роль шпиона. Такой весь бедный, несчастный, девушкой обиженный, начальником забитый. Подозреваю, что он копался в бумагах в зале в день моего приезда, пока ты напивался, а остальные ушли в город. Са На проговорилась, что он тоже приболел, а я будто слышал что-то. Внимания тогда не обратил.

– И передавал наши недочеты наверх. – Джион зашипел сквозь зубы. – За вами с директором следил. Это связано с тем типом, что по офису шатался? Вот ведь собака исполнительная… И не заподозрил бы…

– Я не уверен, – напомнил Рён. – Только догадки. Склоняюсь к тому, что он и за план местности отвечал.

– Выходит, он подкинул тебе гору работы и уйму бессонных ночей? – Джион шлепнул себя по лбу. – Прибить его?

Рён качнул головой.

– Все так запуталось, – проговорил, вдавив пальцы в виски. – Если тронуть его, то вылезет и моя история с директором, а это недопустимо. Прошу, просто будь настороже. Заявка почти готова, ее нужно лишь отправить на конкурс и тогда уже никто не сможет ничему помешать, а Ли Мин Мэй сохранит свое место и репутацию.

– О себе подумал? – забывшись, закричал Джион. Рён поморщился.

– Голова ведь болит. Шумный какой…

– У тебя точно только голова болит? – Джион снизил тон. – Болтаешь много. Что-то не слишком верится…

– Точно. Болит голова. – Если ее еще и отключить, то ложь выходила такой правдоподобной, что почти сам поверил. Рён похлопал хёна по плечу. – Так что уходи и дай мне выспаться. Видишь, я ничего не скрываю, а завтра поговорим, хорошо?

Джион немного успокоился. Допустил, что друг нервничает из-за Гу Мин Хо, плюс еще и звон под черепом донимает. Хоть у самого головных недомоганий было на удивление мало, но в общем представлял, что приятного там мало.

– Таблетку принести?

– Есть. Выпил уже.

– Завтра выдвигаемся в Сеул, – напомнил Джион. Рён показал, что знает.

Тогда только ушел.

Вернулся к себе, обнаружил там Са На. Она стояла у окна. Обернулась, услышав шаги.

– И что? – не понял Джион цель ее нахождения в его номере. Выяснять отношения еще и с ней не хотел, перенервничал из-за Рёна. Мог сорваться. Их сближение и так не отличалось стабильностью, а ссоры ее не укрепят.

– Я кое-что узнала, – ровно проговорила Са На, перебирая пальцами. – Что ты рос в детском доме.

Джион оцепенел. Спустя несколько секунд зло прищурился.

– Что еще? – похоже, ссоры не избежать.

Са На качнула головой, пересекла номер, замерла перед Джионом.

– Что ж ты остановилась? – процедил он. Ощутил тошноту, замутило сильно. Продышался, глядя в потолок. – Копала бы дальше. Выяснила б причину моего нахождения там. Что мать изменяла отцу, бросила нас. А папа осужден за преступление и много лет уже находится в тюрьме. Если детский дом – тот самый барьер, переступить через который у тебя нога не поднимается, то тут вообще споткнешься и…

Са На закрыла ему рот поцелуем. Сдавила ледяные щеки и притянула его голову, поглощая все непроизнесенные слова.

– Глупый, – сказала, на миг оторвавшись от жестких, замерзших губ. – Я все ждала, когда ты начнешь мне доверять. Да, я буду с тобой встречаться. И выйду за тебя замуж, можешь не трудиться предлагать.

Джион ошеломленно всмотрелся в блестящие от слез глаза. Сморгнул сам.

– Вот черт… – протянул недоверчиво. Сердце бухнуло в груди, застучало в горле. – Твои шуточки, Са На! Больше походят на зверскую пытку…

Са На хотела усмехнуться. Задохнулась, подхваченная на руки, через минуту придавленная всей тяжестью Джиона к матрацу.

– Держись, моя сумасшедшая невеста, – прорычал он, сжав ее запястья и прижав их над головой одной рукой. Второй обхватил ее подбородок. – Сколько можно испытывать меня на прочность? Брачная ночь у нас случится раньше свадьбы, а после никуда уже не денешься от меня.

– Ты не денешься, – упрямо возразила Са На, щекой потираясь о напряженную руку, ее удерживающую.

Джион уже не разбирал толком, кто кого завоевывал.

Сорвался все же.

* * *

Из-за двух дней прогулов Рён чувствовал себя виноватым еще и перед коллегами, поэтому, едва рассвело, спустился вниз, в зал, чтобы помочь Ким Чон упаковать компьютеры. Никто его не просил, но тут нашел себе занятие, был на виду, и совесть примолкла, пока оттягивал время. Ел на ходу, ограничившись принесенными Джионом яичными тостами, один из которых предложил Ким Чон, чтобы она не вздумала бросить его одного и уйти на завтрак.

Мин Мэй заходила несколько раз, прямо спросить ничего не могла. В переписке с ней Рён был мягок, а на людях сдержан, как обычно. Подозрений, надеялся, не вызвал. Разумно решил, что перед дорогой не нужно взвинчивать никому нервы. Мин Мэй за рулем, поэтому в пути должна быть спокойна.

О готовности машины к погрузке Са На возвестила громким сигналом. Рён поднял первую коробку из ряда стоящих. Джион пристально вгляделся в лицо друга.

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

Внутри трясло всего. Внешне выглядел чуточку бледным и только. Рён кивнул на упакованные компьютеры, предлагая помочь.

– Опять не выспался? – с подозрением поинтересовался Джион. – Рён, вы ведь не поругались с директором? Она вчера места себе не находила. Я даже почувствовал к ней какое-то расположение. Сам удивился.

– Нет. – Рён вышел на улицу и ветер ударил в лицо. Заморозил еще сильнее. Мелькнула мысль, что скоро выпадет снег. Посмотрел на открытые ворота, на секретаря Пак, стоявшую у машины. Оглянулся. – Хён.

– Что?

– Тебя поздравить можно?

Джион ошеломился. Так, что уронил коробку себе на ногу и зашипел, поджав пальцы.

– Как ты узнал?

Рён пожал плечами. Влюбленных видно сразу, а разделивших свою любовь – тем более. Они светятся изнутри, они глаз не сводят друг с друга.

Он сам недавно вел себя подобным образом.

Отнес коробку к машине, склонил голову, здороваясь с Са На. Вернулся.

– Я не хочу брать попутчиков, поэтому сбегу чуть раньше. Мне нужно заехать кое-куда. – Оглядел ясное небо, прищурился.

– Куда? – И снова Джион ощутил какой-то холодок, от которого сложно было отмахнуться.

– К родителям, хён, – негромко проговорил Рён. Взявшись за следующую коробку, понес ее к воротам.

Он сделал как сказал. Погрузив все упакованное в грузовик, не стал дожидаться коллег, сел в машину и уехал. Написал только Мин Мэй, сообщил, что в офис подъедет чуть позже.

Йоджу покинул раньше всех, а в Сеул прибудет позже – и больше ни слова; такое не могло не насторожить. Поэтому колебалась Мин Мэй недолго, Юми предупредила, что та едет с группой, а сама покинула отель так же, как Рён. Одна.

Су Мин не одобряла, но ее Мин Мэй проигнорировала. Серый Hyundai Рёна нагнала в пригороде Сеула и тогда только снизила скорость. Почувствовала море облегчения, увидев знакомые номера, сердце перестало отбивать свой сумасшедший ритм, а рука – тянуться к телефону каждые пять минут.

С ним определенно что-то происходило. И это не вписывалось в рамки банальной головной боли, в чем пытался уверить его товарищ. Ну, либо Шин Рён дурачил Вон Джиона так же, как и остальных.

Потрогала снежинку, подаренную ей.

Рён свернул с трассы.

Три машины между ними дали Мин Мэй время удивиться и включить сигнал поворота. А, свернув и сверившись с картой, она вовсе впала в ступор от конечной цели поездки: инженер Шин направлялся в колумбарий. С учетом того, что он сирота, не могла даже предположить, что забыл в том месте и кого навещать намеревался.

Внутри дома смерти стояла тишина. Лишь монотонный звук шагов, медленных, нарушал ее. Мин Мэй за тем звуком и последовала. Остановилась, когда остановился Рён у одной из стен. Постоял, глядя на стекло. Видела, как шевелил губами, слов не разобрала.

Дурное предчувствие не давало покоя, гнало вперед. Заставляло подойти ближе, пусть даже Рён заметит, что не один. Судя по всему, он хотел скрыть свой визит сюда, раз выехал так рано из Йоджу.

Мин Мэй ступала тихо, как тень, но Рён напрягся. Кончики пальцев его, касающиеся стекла, побелели, вдавились в барьер, разделяющий его и тех, кто покоился в урнах в нише.

Оборачиваться не стал, точно зная, кто за спиной. Лишь немного склонил голову.

– Мэй, – хрипло проговорил. Прочистил горло.

Мин Мэй, вытянув шею, прочитала имена. Потом глянула на лица. Знакомые, одно из них точно видела. Давно уже, но человеком он был запоминающимся. Один только цвет его глаз служил визитной карточкой.

Ахнула, побледнела. Главного акционера она прекрасно помнила. Зажала рукой рот, перевела взгляд на рассыпанные по воротнику куртки черные волосы Шин Рёна.

Шин Мён, председатель Шин Сео Групп. Человек, пустивший себе пулю в висок, не выдержавший груза вины перед людьми, погибшими по вине его корпорации. Его супруга, скончавшаяся позже в больнице. И сын, в один момент оставшийся без родителей.

– Ты его сын, – прошептала.

– Да, – глухо ответил Рён. Скользнул пальцами по стеклу, убрал руку в карман. Развернулся, поднимая глаза. – Шин Рён. Сын председателя Шина.

Разбился вдребезги от пораженного взгляда, вопроса, который Мин Мэй произносить и не нужно было, он читался во всей ее позе.

Она сжала подвеску на шее, а Рён ждал. Каждую секунду ждал, что она сорвет ее с шеи и растопчет ногой. Но нет, сверкающая снежинка осталась лежать на груди.

Незаметно перевел дыхание.

– Что за нужда привела тебя в ЮНИМ Групп? – спросила только. Не хочу, подумала тоскливо. Не хочу ничего знать. Только вот забыть сможет ли? Или эти половинки знаний будут зудеть, всплывать, травить постоянно?

Ответа не требовалось, он был написан на лице Рёна, скользил в сведенных плечах, отражался в глазах, огромных, блестящих виной. Однако, к его чести, не прятался, смотрел Мин Мэй прямо в лицо. Дышал тяжело, ртом. Воздуха не хватало.

Каждая секунда молчания обжигала, пролегала между ними, разводя все дальше в стороны.

– Инженер Шин?

Рён вздрогнул. Дернул головой.

– Месть, – резко бросил. Видел, что делают с Мин Мэй его слова. Знал, что молчать не имеет права. – Справедливость. Это был план. Изначально, еще будучи подростком, я планировал разрушить вашу семью и заставить На Му Хёна страдать так же, как страдали все те, кто потерял близких.

– Юми, – прошептала Мин Мэй, вспомнив, как восторгалась дочь принятым на работу инженером.

– Юми? – Рён качнул головой. – Я отказался от этого сразу, как увидел тебя.

– Меня, – повторила Мин Мэй, утыкаясь лицом в ладони. – Господи…

Рён заставил себя не двигаться. В груди болело, нарастало при каждом вдохе.

– Тебя. Увидел тебя и понял, что делать ничего не стану. Что не смогу причинить вред тебе. Что бы ни обещал себе, чем бы ни жил все то время – не смогу.

Мин Мэй отступила на шаг.

– Чеболь. Наследник корпорации Шин Сео Групп. – Подняла глаза кверху, смаргивая слезы. – Я-то все понять не могла… Откуда? Эти манеры богача, это воспитание, эти замашки руководителя…

– Мэй!

– Директор Ли! – выкрикнула Мин Мэй. Эхо разнеслось по пустым залам; Рён стиснул челюсти.

– Директор Ли, – ровно проговорил, каменея. Дышал и вовсе поверхностно, под ребрами кололо так, что в глазах темнело. – Я узнал о чертежах. Вы специалист в своей области и отзывались о них очень положительно, поэтому искать в них ошибки нет смысла. Дело в том, что таких версий существовало две. Одна – вашего… супруга. Вторая – начальника инженерного отдела Вон У Рама. У следствия оказались чертежи, в которые были внесены правки. На другом варианте должны быть заметки, сделанные рукой Вон У Рама. Их у начальника Вона выкрали.

Мин Мэй сжала лоб, пытаясь хоть так удержать в голове слова. Видела, насколько серьезен Рён. Понимала, что он сообщает важную информацию. И что биться в истерике и швыряться обвинениями сейчас не время, да и место неподходящее.

Оглядела сотни ниш, одинаковых по размерам. Как улей. Вымерший.

– Почему… они здесь? Ваши родители?

Мин Мэй избрала официальный путь общения. Рён его принял.

– После выплаты всех долгов и штрафов денег не осталось. Поэтому… У меня были свои сбережения, я оплатил место здесь.

Мин Мэй на миг закрыла глаза, представив маленького мальчика, разбивающего свою копилку, чтобы похоронить родителей. Дрогнула, бросила быстрый взгляд на мужчину. На нишу за его спиной.

Рён опустил голову.

– Я собирался сказать. На самом деле должен был раскрыть все, как только пришел в офис, не доводить все… до такого. Моя вина.

Мин Мэй оттерла щеки, пока он не видел. Рукавом пальто вытерла нос. Все равно, лишь бы не шмыгать здесь.

– Те чертежи, которые у меня, – сказала, – с заметками. Но если они были в вещах моего… – запнулась. Язык не поворачивался говорить о муже в присутствии Рёна. – В вещах На Му Хёна откуда они могли появиться?

– Супруга начальника Вона поменяла их местами.

Мин Мэй смотрела на Рёна, не поняв ничего. Ему пришлось пояснять:

– Супруга начальника Вона изменяла ему. С вашим мужем, директор Ли. Поэтому ей не составило труда подсунуть в свой дом то, что обнаружили следователи. А те бумаги, на базе которых вы строите свой проект и которые идеальны – то работа Вон У Рама, который не сделал ни одной ошибки, но сейчас сидит за решеткой. Он старый уже. – Щека задергалась, потер ее. Добавил тише: – Он может умереть там же, в тюрьме. Ни за что.

Мин Мэй поискала, куда можно сесть. У стены стояла узкая лавка, к ней и пошла. Оперлась рукой о прохладную штукатурку, прижалась к ней щекой.

– Мэй? – Рён оказался рядом в несколько шагов, поддержал. Она пыталась оттолкнуть, на что внимания не обратил. Усадил на лавочку, сел перед директором на корточки, с тревогой следя за ней. Даже не бледность; серость, и она совершенно не нравилась. – Я схожу за водой, пять минут…

Мин Мэй сомкнула пальцы на рукаве его куртки. И тут же отпустила.

– Не нужно. Воды. – Уронила голову на руки. – Му Хён изменял?

– Мне жаль, – просто ответил Рён. Сильно надеялся, что чувства нуны к мужу перегорели, а правда вызовет лишь злость. – Я предположил, что жена Вон У Рама забрала и хранила деньги, которые На Му Хён получил за то, что утопил корпорацию Шин Сео Групп. Заодно решила избавиться от мужа. А может, и от двоих сразу. Нужны они ей, те мужчины, если столько денег получила?

– Утопил корпорацию? – слабо пробормотала Мин Мэй, теряясь в новой информации.

– Иначе зачем ему портить отличный проект? Экспертизу прошли одни документы, а отданы в работу были другие, в итоге мост рухнул. Он и не мог устоять с теми расчетами, которые вы, уверен, видели в деле обвинения. – Рён невесело усмехнулся. – Отец подозревал начальника На еще раньше. И поручил расследовать. Однако… Случилось что случилось. После чего На Му Хён попросил свою… э-э… сообщницу спрятать взятку на время следствия. Кому из них принадлежала идея подставить начальника Вона – не знаю, но, как только их обоих взяли, та женщина собралась и уехала. С деньгами, подозреваю. Кинула всех.

Сразу вспомнилась истерика Му Хёна, его требование, минуту назад еще лишенное всякого смысла, сжечь обнаруженные чертежи, которые, по мнению наивной и доверчивой жены, могли помочь ему выйти на свободу.

Мин Мэй до боли прикусила палец. Так, что руку прострелило до самого плеча.

– Вон Джион, – произнесла бесцветно. Рён кивнул.

– Сын начальника Вона. Только… Директор Ли, он здесь ни при чем. Он не… – Как ни старался говорить без заминок, но не выходило; еще одна ложь, в которой и так тонул, просвета не видел. – Он не искал чертежи. Он не собирался вам вредить. Он просто хочет добиться справедливости. Чтобы отец прожил с ним остаток своей жизни, на свободе, если он невиновен.

– Вам какая выгода? – Мин Мэй с трудом выпрямилась. На Рёна не смотрела, сжала пальцы на коленях. – Что вы хотите вернуть?

– Я обещал, – Рён встал. Вернулся к нише в стене, где покоился председатель Шин и его супруга. – Поэтому я прошу вас. Помогите.

– Вон Джион добивается справедливости вашими руками? – зло спросила Мин Мэй. Зло и несчастно. Рён вздрогнул.

– Не думаю, что это так, – возразил тихо. С каким-то отчаянием. – Мы с ним росли вместе. Он мой единственный друг. Брат.

Мин Мэй не хотела ничего испытывать к нему. Ни сочувствия к брошенному всеми ребенку, ни той боли, что приносил загнанный вид человека, так нежно обнимавшего ее. Прикидывался все же? Можно ли так вжиться в роль?

Сердце сжималось против воли. Оскорбленные чувства требовали гнать предателя прочь, ударить его так же сильно, как сделал он.

Рён стыл, опустив взгляд в пол. В карманах сжал кулаки, вогнал ногти в ладони. Знал, что прощения ему нет, ничем нельзя оправдать то, что так долго тянул с признанием. К тому же сказал не сам, а умудрился отловиться как преступник с поличным.

– Мэй.

– Директор Ли, – оборвала Мин Мэй. Резко, почти грубо.

– Директор Ли, хорошо, – согласился Рён, не меняя тона. Переступил с ноги на ногу, глубже утопил руки в карманах. Вскинул голову. – Как бы вы не назвались, я люблю вас. О себе я бы рассказал. Чертежи смотреть не хотел, они в последнее время стали моим кошмаром. И что-то делать за вашей спиной уж точно не стал бы.

Мин Мэй опять потянулась к цепочке, уколола пальцы о ледяные грани подвески. Сжала сильнее.

– Любите? – выдохнула, давясь слезами. Сердито смахнула их с глаз. Нужно было немедленно остановиться, понимала. Но не смогла. – Любите?? Муж меня любил, чтобы предать! Вы меня любите, чтобы использовать! Кому она нужна, такая ваша любовь?

Крик разнесся по этажу, Рён быстро моргнул. Поднял подбородок еще выше. Чертовы линзы, подумал; очередное притворство. Ничего не видел, зал плыл перед глазами.

– Никогда я… – не притворялся, чуть не сказал. – Никогда не использовал. Как только… – понял, кто такая директор Ли, все планы значительно потеряли в весе, а на первое место вышла нуна. – Как только провел с вами немного времени, понял, насколько бессмысленно из-за мести терять важного человека. Охватить сложно словами, как я сожалею!

Мин Мэй сжала зубы. Встала.

– Вы просите помочь? Отцу инженера Вона, верно понимаю? Говорите о чувствах в надежде, что я растаю и вручу вам чертежи?

– Господи, – убито прошептал Рён. Сдавил переносицу. На носу остались красные пятна; все же продырявил кожу ногтями. Кровь быстро вытер, пока директор не заметила.

– У вас есть адвокат, инженер Шин? – внезапно сухо поинтересовалась Мин Мэй.

– Даже будь он у меня, без доказательств и со своими размышлениями я могу обратиться только в издательство и выпустить роман, – Рён искривил губу. – Красивые слова о том, что чертежи можете выбросить, были бы к месту сейчас. Но нет, я повторю свою просьбу – помогите оправдать невиновного человека, директор Ли. Насколько я вас знаю, вы всегда поступаете правильно. – И закончил тихо: – В отличие от меня. – Поклонился. – Простите.

– Уйдите.

Рён прошел мимо, к выходу. Близко, почти вплотную. Мин Мэй увидела его слезы. Ощутила его аромат, волну чистого морозного воздуха прямиком с вершин Намсана.

У выхода он остановился. Не оборачиваясь, сказал:

– Вы, наверное, рассержены на Юн Бо А, но она всего лишь глупышка, которой не повезло стать объектом обожания Гу Мин Хо. Присмотритесь к нему, пожалуйста.

Мин Мэй молчала, Рён устремил пустой взгляд вперед, на две машины, бок о бок стоявшие у колумбария.

– Я не возьмусь утверждать, что точно прав; лично не слышал признаний, бумаг никаких не читал, но… Подозреваю, что план местности – дело рук Гу Мин Хо. Нарочно ли он это сделал или просто поленился… Нужно разбираться. Этот просчет, а еще желание избавиться от меня и сделали его инструментом для вашего господина Юна. Через инженера Гу утекали сведения. – Обернулся. Фокус плыл, никак не мог выровнять свой мир. Время, понимал, ей нужно время; давить нельзя. – Это мои догадки. Для обвинения потребуется что-то посерьезнее. Если я буду полезен, только скажите.

Стихли шаги, закрылась дверь. Вдалеке завелся двигатель, машина отъехала от колумбария.

Тогда только Мин Мэй подошла к месту последнего упокоения семьи Шин. И расплакалась, глядя на две фотографии и букетик цветов.

15.

Рён уехал через неделю. Из Сеула.

Вернувшись с работы, Джион обнаружил его комнату вычищенной, блестящей пустыми поверхностями, пахнущей лимонным средством для мытья полов. И не отыскал ни единой вещи Рёна. Только на столе лежал толстый конверт, из которого достал пачку денег и указание обязательно поступить в университет и получить то образование, о котором мечтал. А после работать не там, где нужно, а там, где он принесет настоящую пользу. И людям, и себе в первую очередь.

Долго стоял, держа деньги в одной руке и письмо – в другой. Потом сел на кровать. Дотянувшись до конверта, сложил все обратно.

– В чем дело? – растерянно проговорил в пустоту. Схватил телефон. – Рён. Тупица ты такая, в чем дело…

Друг отшлифовал свое актерское мастерство, судя по тому, что даже Джион, живя с ним в одной квартире и видя каждый день, повелся на сказки о том, что они с Мин Мэй взяли перерыв. Что она слишком занята конкурсом и разводом, а Рён в срочном порядке доводит до ума привезенные из Йоджу зарисовки.

Он и работал сверхурочно, видимо, чтобы успеть сдать работу до своего отъезда.

Джион набрал его номер. Рён ответил не сразу.

Но ответил.

– Хоть номер не сменил! – нервно выкрикнул Джион в трубку, услышав знакомый голос. – Ты в своем уме? Где ты есть и куда дел свои вещи из шкафа?

Рён помолчал.

– Хён, – ответил спокойно. – Я возвращаюсь в Кванджу. Прости, что не предупредил. Знал, что ты станешь отговаривать, поэтому сначала сделал, теперь вот сообщаю.

– Что? Кванджу? – Джион опешил. – В смысле… Тебе отпуск дали? Надолго?

– Я… уволился, хён. И в Сеул больше не вернусь. Мне жаль, что я подвел тебя. С чертежами. Но… Наверное, потому и уехал тайком. Чтобы не смотреть тебе в глаза.

Джион не верил тому, что слышал.

– О чем ты? – процедил. Прокричал, краснея: – Подвел? О чем ты? Я только что говорил с адвокатом, у которого те древние бумаги! Он приходил в офис и сказал, что реально добиться пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам! Рён, чтоб тебя! – Перевел дыхание, но паника не унималась. – Что ты сделал? Как ты это сделал? Зачем ты уволился? Это твоя нуна тебя вынудила? Она, да?

Рён едва слышно усмехнулся.

– Я хотел этого. Так что все в порядке. Приезжай на выходные, если будет желание.

– Нет. Нет! Немедленно отвечай, когда это придумал? Сколько ты меня дурил?

– Я не могу сейчас говорить. За рулем. Я позвоню позже, ладно? Завтра.

– Рён… Деньги!

– Спокойной ночи, хён, – попрощался Рён и отключил звонок. Сбросил скорость, свернул к обочине, где и остановился. Обхватив руль руками, уложил на них голову. И тепло улыбнулся, подумав о Мин Мэй. О том, что не ошибся – она все же не пошла на поводу у своей обиды, а поступила так, как велела ей совесть. Сердце, человечность. Потому и полюбил ее.

Потому и потерял, что не способен был отказаться от пусть призрачной, безумной надежды стать для нее тем миром, каким она стала для него. Была высокой мечтой, обратилась в живой укор. Лишь вскользь соприкоснулись их пути. И то умудрился все испортить.

Дурак ты, сказал сам себе. И вернулся на дорогу. Открыв окно, выбросил в темноту контейнер с линзами.

У ворот детского дома Кванджу остановился поздним вечером. В пустую квартиру ехать не хотел, не на ночь глядя. Завтра, подумал, с непонятной ему самому тоской оглядывая яркие, разноцветные окна. Завтра будет светло, тогда и забросит вещи на базу, а потом отправится на мебельную фабрику. Начальник, возможно, примет его обратно, в свой тихий и скучный коллектив, без шумных гулянок и суматошных дней, в круговерти которых и работать-то было некогда, только выяснять, что у кого произошло.

И снова грустная улыбка коснулась губ.

Как там, вдруг подумал, начальник Чхон и секретарь Чан? Джион и Са На? Доволен ли Гу Мин Хо, избавившись от соперника?

Мин Мэй. Так и будет одна? Найдет ли в себе желание открыться еще раз после двух мошенников?

Отвяжется ли от нее тот тип, что при встрече представился акционером ЮНИМ Групп? Господин Юн, внешне дружелюбный, пытался строить из себя почти товарища, день назад подрезав на своей машине Hyundai Рёна. Поймал на повороте к дому, выскочил наружу и долго извинялся, пока сам Рён, хмурясь, изучал темный внедорожник. Смутное подозрение закралось, в памяти всплыла дорога к отелю в Йоджу.

Фамильярный тон, навязчивость в попытках разговорить простого инженера из офиса Рёна только напрягли, как и возмущение нагрузкой на сотрудника, о чем знать господин Юн не должен был. Но знал, значит, кто-то уже донес о работе по ночам. Помимо того, осведомлен был Юн Кан Тэ и о промахе с береговыми опорами, и о детской площадке.

Директор Ли об этом не упоминала.

Пока господин Юн не добрался до близкого общения директора со своим подчиненным, Рён прямо заявил, что просчет его и потому он все исправил и уже написал заявление об увольнении, чтобы не позорить начальство своей некомпетентностью. Услышав о заявлении, господин Юн злобно уставился на Рёна.

Рён в ответ посоветовал ездить аккуратнее. И на следующий день написал то заявление. Опоздал, правда.

Сердце гулко колотилось о грудную клетку, как думал о том, насколько близко подобрался тот вежливый пес к тому, что его не касалось.

Джион опять позвонил, не выждал до завтра. Взрывной, нетерпеливый; всегда таким был.

– Да, хён?

– Ах ты ж…

Рён, вздрогнув, прижал динамик ладонью, дожидаясь окончания взрыва.

Поднес трубку к уху только спустя минуту, поражаясь, как друг начитан и воспитан.

– Я сказал бы. Позже.

– Рён! – уже простонал Джион. – Я звонил Са На! – С ней познавательная беседа состоялась, на самом деле. На упрек, что ни слова не сказала о заявлении Шин Рёна об увольнении, она сначала замялась, а потом осторожно сообщила, что инженера уволила сама директор Ли. Удивилась, что Джион находится в полном вакууме. – Ты представляешь, каково это – знать, что друг лжет на каждом шагу??

– Представляю.

Из телефона донесся сердитый рык. Стук, ругань. Голос Джиона:

– Я сейчас же выезжаю! Жди!

– Хён. – Рён вздохнул, присел на капот. – Не нужно. Я не готов говорить об этом, не сейчас. Пожалуйста!

– Ты паршивец…

– Не приезжай, – повторил Рён, ежась на прохладном воздухе. – Дай мне время.

Убрав телефон в карман, потер ладони. Подул на них.

Ворота открылись, на улицу вышел старик. Подошел к машине, у которой уже как полчаса стоял человек; увидел его в окне.

– Рён-а, это ты? – подслеповатые глаза директора прищурились. Рён наклонился, чтобы старик смог ощупать его лицо узловатыми пальцами. Сглотнул слезы. – Рён-а. Ты зачем вернулся, ребенок?

– Сложности у меня в последнее время с поиском дома, – ответил Рён. – Побуду пока здесь.

Директор поднял седые брови.

– Так и не отыскал себе семью?

– Судьба дарила мне другую семью. Настойчиво так. Но я умудрился потерять и ее, – Рён горько рассмеялся. – Слепец, напялил линзы и думал, что скрылся от всего мира.

Директор тяжело вздохнул.

– Идем, – сказал. – Идем внутрь. Холодно здесь, а ты без шарфа, вся шея голая. А насчет судьбы – то, что она сплела, никому не разъединить. Терпение, Рён-а, учись терпеть. – Закрыл ворота, указал на дом. – Неужели за столько лет, здесь прожитых, не постиг еще эту науку?

Рён выпустил облачко пара вверх.

– Терпение тут не поможет, я слишком молод для нее, директор. Хотел бы стать мудрее, старше, но… Не в моих это силах.

* * *

– Говорила я тебе!

Мин Мэй закатила глаза и взяла свою сумку.

– Онни. Ты речь человеческую понимаешь?

– Говорила, что принесет только слезы! До жути странный. Точно денег хотел, а, поняв, что не выйдет, смылся дождем.

Открывая дверь, Мин Мэй с досадой дернула ручку.

– Все денежные вопросы он обходил стороной. Платил за все сам. И за меня, кстати, в том числе, даже не спрашивая.

– Так он еще не освоился, – заверила Су Мин. – Не то начал бы наглеть. Хорошо, что раскусила его и избавилась. Вовремя.

– Прекрати! – взвилась Мин Мэй, с силой захлопнув дверь. Прошагала через кабинет, к дивану, нависла над подругой. – Сейчас же. Прекрати. Его чернить! Ты не представляешь, о чем говоришь!

Су Мин обмахивалась папкой, даже не обеспокоилась угрозой.

– Ты его уволила, – напомнила, склонив набок голову, разглядывая взбешенного несколькими словами директора с большим интересом. – Сама. Взяла и выгнала. А почему?

Мин Мэй захотелось наорать на нее. С трудом сдержалась, успела прикусить язык.

– Потому что он негодяй, так? – Су Мин сама и ответила на свой вопрос.

– На Му Хён виноват в смерти родителей Рёна, – резко возразила Мин Мэй. – Если инженер Шин прав и Му Хён был куплен кем-то, конкурентами или завистниками, для обрушения Шин Сео Групп, то, выходит, что моя семья оставила этого человека сиротой! Представь себе, этим фактом сам инженер Шин даже не пытался прикрыться!

– О как, – откинулась на спинку дивана Су Мин. – Твой муж? Еще один негодяй, который женился ради солидности. Заодно скрыл наличие полезной любовницы.

– Ты знала! Знала и молчала!

Су Мин прищурилась.

– Об этом знали все, Мэй-я, – раздраженно заметила. – Все, кроме жены, упертой, как мул, и не желающей ни смотреть, ни слушать. Твой Му Хён потому и не расторгал ваш брак сам. Опасался этим разжечь слухи о другой женщине, которые просачивались все же. Вот если бы ты подала на развод – другое дело.

– Я подала. Подала на этот клятый развод! – прорычала Мин Мэй, сжав свою сумку.

– Спустя век, – фыркнула Су Мин, не выпуская из поля зрения ту сумку, которая настораживала немного. Допускала, что Мин Мэй вполне могла огреть ею болтливую подругу, усердно на это напрашивающуюся. – И только с подачи другого… негодяя.

Мин Мэй хватанула ртом воздух, разъярившись до предела. Побагровела.

– А что? – спросила Су Мин, пожимая плечами. – Я всего лишь изложила ситуацию, как она есть.

– Ты… – Мин Мэй выбросила руку, целясь в онни. – Ты! Перевернула все с ног на голову!

Сорвалась с места.

– И куда собралась? – крикнула ей вдогонку Су Мин. Тихонько выдохнула, когда с увесистой сумкой их разделило приличное расстояние.

– Займись лучше своим Чхон Чи Мином, чем мной! – огрызнулась Мин Мэй. Почти сорвала дверь с петель, распахнув ее.

– Водителя возьми, хоть сама за руль не садись, – пожелала хорошей дороги секретарь Чан. Мин Мэй выбежала из кабинета и хлопнула дверью. Секретарь Пак втянула голову в плечи. Украдкой проследила за директором до лифта, как и весь офис, который оттаял только после того, как сомкнулись створки кабинки.

Мин Мэй кипела до самого первого этажа. Протопала к машине, досадуя, что каблуки никак не ломаются. Хотелось что-нибудь разрушить, срочно.

Но голосу разума все же вняла. Постояв, продышавшись, позвонила Са На; приказала вытащить водителя из комнаты отдыха и спустить его вниз.

Конечной остановкой назвала Поханг. Исправительное учреждение, где содержался На Му Хён. Намеревалась поговорить с ним начистоту. Показать, что информирована много больше, чем при последней их встрече, и получить, наконец, однозначные ответы. Даст их Му Хён или нет, не знала, но надеялась, что недавний визит адвоката заставит его занервничать.

Поразилась бы, насколько ей стали безразличны слухи о посещении тюрьмы, которые обязательно дойдут до головного офиса. Однако испытала только облегчение, перестав прятаться.

* * *

На мебельную фабрику, на прежнюю должность грамотного архитектора взяли охотно. Менеджер Ли Хим Чан к тому времени поднялся до начальника, под его руководство Рён и поступил. Что его вполне устроило, поскольку относился к этому человеку с большой теплотой. Как и новый начальник Ли к своему бывшему подопечному.

Меньше коллег, еще меньше из них знакомых. Рён исключил любые шансы расспросов и задушевных разговоров. Работал, исключительно этим занимался с утра до вечера, вследствие чего был заподозрен в карьеризме, однако от должности начальника, предложенной спустя месяц, отказался. Прочно приклеилась к нему репутация одиночки.

Свободное время проводил в детском доме, занявшись волонтерством.

Иногда приезжал Джион. Про себя отмечал, что положение ухудшилось: друг потускнел, затормозился во всем; бросил свой бег, тренировки, и все чаще заканчивал вечера в каких-то сомнительной популярности забегаловках. Пытался в который раз вернуть Рёна, вытащить из этого места.

– Тебя разыскивают, – говорил. – Многие компании в Сеуле спрашивали о тебе, предложили бы работу. Позвони хоть куда и выплывай из этого застоя.

– Не смеши, хён, – отвечал Рён. Учитывая то, что он и не скрывался, такие речи звучали странно. Но сердце предательски екало и замирало, после чего язвительно усмехался сам над собой.– И без меня специалистов полно. Лучше расскажи, как твой отец.

Над делом отца работала уже целая команда. И с каждым днем надежда на его освобождение росла, а юристы уже предвкушали ошеломительный итог пересмотра результатов давнего процесса.

– Ли Мин Мэй… – Джион едва успел заметить судорогу, перекосившую лицо Рёна. – Она взялась за мое дело, как за собственное. Такое чувство, что На Му Хён стал для нее злейшим врагом. Ты знал, что они больше не супруги?

Рён знал, за новостями следил. И это событие сильно его порадовало.

Кивнул.

– Может… – продолжил Джион нерешительно.

– Еще нет, – быстро ответил Рён. – Еще не готов говорить. Смени тему.

– Хорошо, – хён медленно вздохнул и настаивать не решился. – Зачем ты оставил мне деньги?

– Я все объяснил. Нужно еще лично сказать? Я хочу, чтобы ты учился и исполнил свою мечту.

– Мне не нужно…

– Пожалуйста, – перебил Рён. – Я прошу тебя, оплати свою учебу. Сделай мне одолжение, сними тяжесть с моей совести. И подари мне фотографию своего нового диплома. Хочу, чтобы на фото ты стоял рядом с отцом, и Са На обнимала тебя. У вас с ней все хорошо?

– Вот уж… – покачал головой Джион. Конверт, дико тяготивший заботой, которую он вряд ли заслужил, вынимать не стал, так что деньги продолжили прожигать дыру в кармане. Наверное, таково наказание – знать, что Рён его за все простил и не обозлился. – Да, все хорошо.

Так и катался из Сеула в Кванджу, хотя Рён не раз просил его прекратить эти наезды.

В один из субботних вечеров Джион отыскал друга под крышей какого-то вовсе дикого притона. Совершенно случайно разглядел на обочине знакомую машину, а то проехал бы мимо. Притормозил, развернулся, вернулся, изучил номера. Дважды подумал, прежде чем открыть дверь одноэтажного здания, а вид тройки охранников за той дверью заставил усомниться, машину ли друга видел, ибо Рён и это место друг другу не соответствовали.

Зайдя внутрь, остолбенел. Первой мыслью стало, что попал в настоящий криминальный гадюшник, где в центре темного зала освещался лишь центр, обнесенный металлической решеткой ринг. И два человека под софитами, как безумные, колотили друг друга, тогда как зал остервенело орал, надрывая десятки глоток, наседал на сетку так, что она прогибалась.

Узнав в одном из двух чокнутых на ринге Шин Рёна, Джион в ужасе зажал рот рукой. Глаз отвести уже не смог. В ограждение впился пальцами так же, как и остальные зрители, только сердце зачастило по иной причине – каждый удар заставлял сжиматься и до хруста давить зубы, чтобы не начать орать тут же, требуя выпустить из клетки младшего брата. Нестерпимо бил в нос запах, тошнотная смесь крови и пота, вонь спортивного азарта.

– Рён…

Рён дернулся, подставился под кулак. Удар пришелся по челюсти, голова откинулась назад.

– Черт… – охнул Джион, сливаясь с прутьями. Саданул по ним ладонями. – Черт! Какого демона ты здесь делаешь… Соберись немедленно!

Показалось, что Рён криво улыбнулся, взмахнул рукой, показав, что увидел, услышал, после чего набросился на соперника.

С ринга вышел победителем. Шатался, бока его раздувались как у загнанной лошади. И при всем том улыбался, утирая кровь из носа, а у Джиона страшно руки тряслись добавить. И Рёну, и игрокам, с радостными физиономиями подбивающим свой выигрыш. Едва справился с собой, пальцы свело судорогой, никак не отдирались от прутьев.

– Хён?

Хён яростно раздувал ноздри, рывком откинул волосы с глаз.

– Как дикарь, честное слово! – прошипел, оглядывая друга: в одних штанах, босиком, блестящий от пота, он в точности так и выглядел. – Часто ты это делаешь?

– Нет, вовсе нет, – Рён взял Джиона под локоть, оттеснил от ринга. – Идем отсюда.

Пробирался в толпе, кивая в ответ на поздравления, уворачиваясь от объятий. Его здесь знали, ему дружески исколотили всю спину, пока дошел до каморки, выделенной под раздевалку. Джион, следуя по пятам, то и дело тряс головой, будто ожидал, что окружающий бред стряхнется с глаз.

Исписанные маркерами, местами ободранные до камней стены уже были оставлены без внимания, реагировать на что-то, кроме Рёна, Джион не отыскал в себе сил. Зашел в раздевалку, закрыл дверь, подпер ее спиной. Заскользил взглядом по обстановке, собираясь с мыслями. Подбирая слова.

Зашумела вода.

– Как ты попал сюда? – утомленно спросил Рён, вытащив из-под крана голову. Потянулся за своим полотенцем. Хён шокирован, видел; не понимал только того, почему вообще его видел здесь. Застал врасплох своим приездом, не предупредил; еще и выяснил больше, чем следовало.

– Как попал? – смятенно повторил Джион. – Это… Пригляделся к одному из тех, что на входе.

– А-а, Хван До Юн, – усмехнулся Рён, вытираясь. – Гордость детского дома… Как он тебе в роли вышибалы?

– Так и знал, что он свои привычки колошматить всех не бросит, – отупело произнес Джион. Сполз по двери, сел на пятки. Задрал вверх голову. – Что ты здесь делаешь… Нет, не так. – Сдавил виски. – Зачем ты это делаешь?

Рён швырнул мокрое полотенце на сумку.

– Нужно было голову прочистить. Лучше так, чем пить до потери сознания. – Потрогал распухшую губу. – Черт. Обычно я более аккуратен. Ты сбил с толку.

Потрепали его. Джион окончательно съехал на пол, пялясь на красные разводы, украсившие подбородок друга.

– Как синяки скрываешь? – спросил упавшим голосом.

– Тональный крем. Безотказное средство, – Рён вытянул из сумки футболку, надел на себя. – Спасибо гению, его изобретшему. Так что тебя привело сюда, хён?

– Твоя приветливость в данной ситуации граничит с идиотизмом, – Джион глубоко вдохнул сырость, пропитавшую полуподвал. Всей кожей ловил сигналы раздражения, посылаемые в его сторону, но воспринимать их отказался. – Рён, это не выход. Прочищать голову таким способом – не выход. Ты должен собраться с силами. – Сказал и дрогнул от прищура Рёна, почуявшего воспитательную беседу. Упрямо вздернул брови. – Начать все заново, слышишь?

– Что начать, хён? – ровно осведомился Рён.

– Жить.

– Живу, – в голосе прорезался холодок. – Я дышу, ем, сплю, работаю. – Рён склонил набок голову. – Или что ты подразумеваешь под жизнью?

– Ты ведь понимаешь! – в отчаянии выкрикнул Джион.

– Понимаю, – глухо ответил Рён. Нагнулся, застегнул сумку, поднял ее. – Я не собираюсь ломаться и ныть остаток жизни. Даже занятие себе нашел в детском доме, детям помогаю. Однако…

– Что? Что – однако?

Рён пожал плечами, с досады на глупую ситуацию начал дергаться глаз.

– Недостаточно просто знать, что жив, иногда требуется это ощутить. – Бывало, сомневался, что способен еще что-то чувствовать, а ринг предоставлял неограниченные возможности для проверки. Потому и приходил сюда. – Каждый расслабляется, как умеет.

Джион уперся руками в грязный пол, поднялся на ноги, подошел к другу. Поймал его подбородок, достал платок и слегка потер оставшиеся розовые разводы.

– Не замечал раньше за тобой подобной кровожадности, – упрекнул, несколько смягчившись.

– Раньше меня сдерживали те два ребенка, к которым меня подселили, – напомнил Рён и указал на дверь. – Хочу уйти отсюда и принять душ. На сегодня свою дозу адреналина я получил. Ты со мной или домой поедешь?

Джион опять стиснул зубы.

– Выпроваживаешь меня?

Хотел бы сделать это, но мозги еще не настолько вымылись, чтобы озвучить. Рён жестом не показал своего желания остаться одному, чтобы лечь спать.

– Я на машине, – сообщил только поверх плеча, выходя в коридор.

– Я тоже, – хмуро ответил Джион. – Езжай, я за тобой. Удостоверюсь, что ты домой, а не дальше народ развлекать. Надо же… Тихоня, чтоб тебя!

Машину Рён вел стабильно медленно. Джион полз за ним, рассеянно провожая взглядом обгонявшие их мопеды, и думал. Сравнивал два эмоциональных фона. Один, сливающийся с наступающей зимой, и второй, возбужденный до нервного тика у всех подчиненных. Один пытался впасть в анабиоз и ни о чем не думать, о мотивах бурной деятельности второй можно было только догадываться.

Рён смотрел на дорогу и ни о чем не размышлял. Выдохся наконец.

В привычной для него и неестественной для Джиона тишине квартиры не жили даже часы. Рён все хотел их купить, но руки не доходили. Наверное, и не дойдут, подумал.

Раздеваясь, постарался не подать виду, насколько ему плохо. Джион взял на себя роль няньки, отвел в ванную и строго велел отмокать в горячей воде. Подходящей по размеру посудины не нашлось, тогда Рён свернулся в высоком душевом поддоне. Голову уложил на ступень. Спустя несколько минут признал, что сведенные мышцы начали расслабляться, чего обычно не случалось под быстрым душем. А через полчаса почти уснул; Джион, сновавший между ванной комнатой и кухней, растормошил.

– Мойся, быстро, – сказал. – И иди есть.

Рён потянулся за мочалкой и начал тереться. Отмыл голову. Потянувшись за полотенцем, глянул на лосьон после бритья, не открытый ни разу после возвращения, но занимавший место на полке. Никак не решался его выбросить.

– Дай губу смажу, – Джион, зайдя, покачал головой при виде синяков, раскрасивших ребра и грудь друга. Вздохнул, все упреки оставил при себе; как понял, что неподходящее время.

– Хён, – поморщился Рён, отводя его руку. – Я не маленький.

– А так и не скажешь, – проворчал Джион, выдавив из тюбика мазь. – Стой смирно, кому сказано!

Съел все, что ему дали, и беспрекословно лег, куда указали.

– Хён, – пробормотал уже невнятно, закрыв глаза.

– Мм?

– Спасибо тебе.

Уснул.

* * *

– Как поняла, что поеду в тюрьму?

– Чтобы начать новое, нужно закончить старое, – назидательно пояснила Су Мин. Мин Мэй цыкнула.

– Ты сейчас похожа на мою бабушку.

– Приятная и мудрая женщина была. Буду считать это похвалой, – Су Мин отвинтила крышку с бутылки, наполнила стопки. Одну передала Мин Мэй, вторую тут же выпила сама. – Зови меня теперь хальмони.

– Ну тебя, – натянуто усмехнулась Мин Мэй, выпивая. – Наливай. Напьемся, что ли. Пусть голова ни о чем не думает, а просто поболит.

Су Мин налила снова.

– И как он теперь поживает, тот На Му Хён?

– Сначала учил жизни. – Привычным снисходительным тоном, убедительным для молодой провинциалки, но не подействовавшим на поумневшую супругу. От этого На Му Хён пришел в ярость. – Потом просил. Как только до него дошло, что колесо завертелось, стал орать как ненормальный. Закончили мы плевками и оскорблениями. Стыдно, конечно, за свое поведение, однако не жалею. Мне нужно было это увидеть.

Су Мин печально повозила стопкой по столу.

– Почуял, как подгорает. Вот такой он. – Встряхнулась, метнула быстрый взгляд в подругу. Развела руками. – Забудь. О нем. И о втором. Только боль причиняют, о себе лишь заботятся…

Реакция Мин Мэй не заставила себя ждать; моментально щетинилась вся, как только речь заходила об опальном инженере. Злилась, в то же время расстраивалась, противилась любой его оценке. Каждому его поступку отыскивалось оправдание, стоило слово сказать поперек.

– Его-то я не забуду. Помню каждое мгновение, проведенное с ним, каждое переживание, все, что мы делали и как проводили время. Нет той пустоты в душе и в памяти, что с Му Хёном. Больно, да, но это сейчас, потому что прошлое – оно беспощадно. Я словно летала, а крылья подарил Шин Рён.

Су Мин заслушалась, мечтательно покачивая бутылкой.

– Шин Рён, сын покойного председателя Шина, – поспешила прибавить. – Подарил, чтобы их повыдергивать потом.

– Нет. Нет… – Мин Мэй стиснула руки. – Рён умолял выслушать его. Уверена, он мог все объяснить. Так, чтобы я поняла его мотивы. Только я не стала слушать, прогнала его. Чертова гордость…

Подстерегал ее везде, приходил вне работы, машина его поселилась под ее домом. Вспомнив, как пригрозила вызвать эвакуатор, болезненно сдавила виски. Он говорил в спину, пока она уходила, закрыв уши.

А потом Мин Мэй его уволила. Без объяснения причин.

– Он уехал на следующий день, – дотянулась до бутылки, повертела ее в руках, глядя мимо. – Наверное, вернулся в Кванджу. Больше не звонил и не писал.

– Дырку сделаешь, – предупредила Су Мин, наблюдая за кружащей по столу бутылкой. – Руки успокой.

– Принял свою отставку. А я дура, с тех пор не перестаю рыдать. Так что… Я еду к нему, онни. Еду и буду просить прощения. Можешь ругать как угодно, но тот человек для меня слишком важен, чтобы продолжать упиваться обидой.

Су Мин долго смотрела на Мин Мэй. На то, как подруга подняла глаза вверх, смаргивая те самые слезы, на дрожащие губы. И перевела дух, поняв, что время пришло; устала поражаться упертости, на самом деле.

– Ну и чего ты ждешь тогда? – спросила неожиданно мягко. – Юми твоя переживает сильно. Мамочка, довела дочку своей нерешительностью. Сорок один год, а ум не отрастила до сих пор.

Мин Мэй воззрилась на онни, замерев с поднятой рукой.

– Она знает? – ужаснулась, звякнула стопкой по столу, расплескались брызги. Прижала ладонями вспыхнувшие щеки.

– Она хоть и молода, но не дура. Думаю, догадывается. Еще в Йоджу бровки так задумчиво хмурила, как вас двоих видела.

– Боже, – простонала Мин Мэй, боясь представить, кем теперь считает ее дочь. – Стыд-то какой…

– Ты меня убеждала, что возраст не помеха. Что, все же дискомфорт вызывает?

– Девять лет. Всего лишь, – вскинула голову Мин Мэй. Уверенности в голосе не ощутилось совсем.

– Ерунда, – тут же подтвердила Су Мин.

– Точно! – Мин Мэй зримо перекосилась. Для интрижки, может, и ерунда. А для отношений? Захочет ли Шин Рён в свои тридцать два года просыпаться рядом с женщиной почти на десяток лет старше? – Онни?

Су Мин смотрела на нее.

Закралось подозрение, что этот взгляд что-то означает.

– Ты это нарочно? Ругала Шин Рёна?

Онни хмыкнула, и не думая отрицать.

– Ты ведь никого не слушаешь, кроме себя, – покивала, подмигнула. – Стал бы твой красавчик ждать, пока я убеждала бы упрямицу следующие восемнадцать лет? Сама ты справилась в разы быстрее, с чем и поздравляю всех нас, бедных издерганных подчиненных.

– Уже нет. Не подчиненных.

Су Мин, тянувшаяся за салфетками, замерла.

– Что?

– Я собираюсь тоже уволиться.

Су Мин села обратно. Немного подумала, но ничего не придумала.

– Уезжаешь совсем? – уточнила Су Мин, нисколько не удивившись. – Ну и правильно. Ты давно планировала сбежать из Сеула.

Мин Мэй повозила пальцем в лужице на столе.

– Юн Кан Тэ, – просто сказала. Су Мин протяжно застонала, шлепнув себя по лбу.

– Эта собака угрожала тебе, да?

– Не мне. Рёну. Он взял на себя вину за расположение опор. Когда только успел?

– Ты расстанешься с этой тряпкой или нет? – несколько раздраженно Су Мин дернула шарф, укрывающий плечи подруги. – Дай стол вытру. – Мин Мэй вцепилась в шарф двумя руками и отползла подальше. Су Мин хмыкнула. – Что хотел Юн Кан Тэ?

– Ославить Шин Рёна как архитектора, – с опаской Мин Мэй следила за руками подруги. Потянувшись, сунула в них упаковку салфеток. – Возьми.

– А ты?

– А я уволила Шин Рёна, чтобы его не успели наказать. Теперь вот освобождаю место для сына господина Юна. И тот забывает о нас. Плохо, конечно, что я так и не объяснила инженеру Шину ничего…

Су Мин морщила лоб, раздумывая, добавлять ли новостей.

– Он оставил заявление, – сообщила в итоге. Мин Мэй приподняла бровь, впервые слыша об этом. – Са На не успела его оформить, потому что ты велела уволить инженера. Он в любом случае ушел бы, Мэй-я. Не кори себя слишком. – Протерла липкий стол, скомкала мокрые салфетки. – Ну что, добиваем головную боль? Две бутылки остались, бедняжки. Скучно им будет одним стоять в холодильнике.

– Онни, они вдвоем ведь! – простонала Мин Мэй.

– Вот именно! – заявила Су Мин. – Нужно вдвоем! Быть вдвоем! О чем я говорила…?

* * *

Кого Джион не ожидал увидеть на своем пороге, к тому же в выходной день, так это директора Ли. В лице изменился, открыв дверь.

– Доброе утро, – но поздороваться был вынужден. Мин Мэй заподозрила, что ей пожелали провалиться куда поглубже.

– Инженер Вон, – вежливо ответила. Взгляд пробежался по знакомым женским ботинкам, оставленным у ступени; понимающе улыбнулась. – Я не стану вас слишком задерживать.

– Не в этом дело.

Мин Мэй занервничала от сухого тона. Вон Джион источал враждебность, ошибиться не могла, отчего мысль возникла лишь одна:

– Что-то случилось с Шин Рёном?

– Подозреваю, что случится в ближайшем будущем, – Джион вздернул бровь в немом вопросе, случится ли?

Мин Мэй слабо улыбнулась.

– Кажется, я понимаю причину такой встречи, – тихо сказала. – И, полагаю, не стоит даже пытаться расположить вас к себе пустыми словами.

Джион в упор смотрел на Ли Мин Мэй, а перед глазами стоял Рён, каким видел его последний раз. Причиной такого состояния стала эта женщина, ради которой друг изменил всему, вид которой, упакованной в свой этикет, неимоверно бесил.

Протянул пятерней по волосам, дернул щекой, уставился в точку поверх головы директора.

Думал, поняла Мин Мэй. Хотел высказаться, сопоставлял пользу и вред от слов.

– Зачем вы пришли? – спросил в итоге.

– Узнать адрес, – пояснила Мин Мэй. – Где сейчас Шин Рён?

– Зачем вы пришли? – Джиона прежний ответ не устроил, он не нес никакой информации.

Мин Мэй повела взглядом по сторонам. Почувствовала, что в этом случае сказать обязана, потому как не пустое упрямство выказывал друг Рёна, а беспокоился.

– Я виновата перед ним, – прямо посмотрела в прищур. Джион моргнул и откинул назад голову, ожидая, видимо, иного. Изумился, прислушался.

Заколебался. Оглянулся за спину.

– Директор Ли…

Мин Мэй шагнула вперед, вглядываясь в инженера Вона.

– Мне нужно с ним поговорить. Прошу вас, скажите, где я могу его отыскать. Он не отвечает на звонки…

– Он сменил номер, – хмуро сообщил Джион. – Неужели в его личном деле нет адреса?

– Есть. – Там на самом деле указан был адрес. – Только карта показывает, что это кошивон. Не верю, что он там живет.

– Нет, не живет, – пробурчал Джион, вслед за тем едко поинтересовался: – Как так вы еще не узнали всю его подноготную?

– Не думаю, что это будет уместно. При наших с ним отношениях еще и слежку организовывать. – Мин Мэй дотронулась до шарфа на своей шее. – Он ведь вам рассказывал?

– Ничерта он рот не открывает! – забывшись, Джион воскликнул чересчур громко. Умолк, вспомнив о Са На. Выдержал паузу прежде чем спросить намного тише, вместе с тем пронзительнее: – Вы ведь не сделаете хуже? Чем уже есть? Он от столького отказался ради вас. У вас есть что дать ему взамен?

Мин Мэй перепугалась страшно, вдавила пальцы в дверь.

Адрес она получила, и только; на вопросы Джион отвечать отказался. Многого и сам не знал, а то, что известно было, предпочел оставить при себе, рассудив, что не ему выворачивать душу Рёна перед женщиной. Надеялся изо всех сил, что намерения Ли Мин Мэй, те, что отражались на ее лице, непритворны.

Молился, чтобы перемены наступили, и привели они к лучшему.

Предложил начать с детского дома в Кванджу. Туда Мин Мэй и направилась.

Рёна она увидела сразу, как только остановила машину у забора и оглядела двор перед зданием: инженер Шин был не один, говорил с пожилым мужчиной. Улыбался, кивал в ответ на слова аджосси. Рядом с ним стояла девушка, молоденькая, длинноволосая. То и дело заглядывала Рёну в лицо, дотрагивалась до рукава его куртки. А, когда они вдвоем пошли к воротам, и вовсе просунула руку ему под локоть, прижалась к боку.

Дыхание сбилось. Заныло, заскулило сердце от этого жеста, чуточку интимного, такого красноречивого.

«Мой».

Или уже нет, не ее. Ладони вспотели моментально, Мин Мэй вытерла их о брюки. Оборвалось что-то внутри; разглядела спутницу того, к кому летела на предельно допустимой скорости, едва замечая светофоры.

Красивая, очень даже. Девушка выглядела как модель, стройная, высокая. На вид не больше двадцати пяти лет; изумительно эта пара оттеняла друг друга.

Заглядеться можно. Мин Мэй прикусила дрогнувшую губу. Глаз отвести не смогла. Пожалела моментально, что поставила так близко к выходу машину, ведь стоит только Рёну присмотреться внимательнее, как тут же обнаружит белую Audi, а там и директора, выглядывающую в окно. Резонно поинтересуется, что она там делает и от кого прячется, забившись под панель. Понимающе изогнет губы, скорее всего.

Выглядел он неплохо, вел себя спокойно, так что переживания его друга показались Мин Мэй надуманными. Судя по негромкому смеху, донесшемуся до нее, время проводил он отнюдь не скучно.

Зажмурилась, крепко, до темных пятен. Поздно, горько подумала, очнулась. Отвернулась, опустила голову. Прижала шарф к носу, но того, чего искала, не нашла, только химический запах порошка остался на ткани.

Зря приехала, Шин Рён и думать забыл о ней. Нужны ли ему те извинения? Мин Мэй представила насмешливый взгляд и притворное внимание, с каким станет ждать окончания лепета директора. Вежливое непонимание его девушки.

«Не пойду».

Рывком сунула руки под колени. Мотнула головой.

«Не выйду из машины».

Смешалось все перед глазами, замедлилось. Два человека сползлись в одно пятно. Мин Мэй судорожно втянула в себя воздух, приказывая не смотреть, но тем упорнее сопротивлялась воля.

«Не узнает. О том, что я была здесь, притащилась к нему».

Рён и девушка вышли на тротуар, прикрыли ворота.

Мин Мэй подскочила, тут же вцепилась в дверную ручку и потянула ее на себя, обмирая от того, что собиралась сделать.

«Пойду. И пусть потешится, имеет право».

Еще машину не успела открыть, как Рён твердо отстранился от своей спутницы и, нагнув голову, что-то ей сказал. Девушка опять схватила его за руки, привстала на носочки, торопливо шевеля губами, и вновь была вежливо отодвинута, а выговор, судя по выражению ее лица, получила уже нешуточный, после чего ее оживление исчезло без следа. Насупившись, она осталась стоять в одиночестве, тогда как Рён медленно зашагал прочь, спрятав руки в карманах.

Мин Мэй бессильно уронила руку на сиденье, так и не выйдя наружу. Смотрела, вместе с забытой у ворот девушкой смотрела, как Шин Рён уходит. Не сразу смогла вдохнуть чуточку свободнее.

Ссора это была или чему стала свидетелем – не уловила четкого смысла, но то, что Шин Рён без размышлений отвернулся от своей подруги, говорило о незначительности чувств, если они присутствовали. Это подогрело надежду.

Улицы были пустынны и ветрены, вдоль дороги тянулись дома: бетон и стекла, тусклые без солнца. Небо затягивалось тучами, низкими, плотными. Что-то надвигалось, давящее ожидание глубоко внутри, оборвать которое хотелось в один момент, в то же время устрашало.

Мин Мэй давно оставила машину и за Рёном шла пешком. Замерзла. Всякий раз, касаясь взглядом мужской шеи, открытой неважному настроению погоды, вздрагивала и поражалась, как ровно так держит спину, высоко поднимает голову, не прячась совсем.

Он зашел в один из домов, Мин Мэй несколько минут постояла у наружной лестницы, сжимая в кармане ключ от домофона, одолженный Вон Джионом. Собиралась с мыслями, тонула в сомнениях. Смотрела вверх, на окно пятого этажа, в котором свет никак не загорался, пока не поняла, что еще немного – и струсит, так и не решившись потревожить Рёна.

Заставила себя приложить к считывателю карточку и потянула дверь.

Придумать, чем начнет разговор, времени было предостаточно, но голова оставалась пугающе пустой, в точности как стерильные стены коридоров дома. Остановившись перед нужной дверью, Мин Мэй чувствовала лишь жуткий страх, что ее сейчас прогонят, не дав объясниться; так же, как это сделала она сама.

Нажала кнопку звонка. До боли стиснула пальцы, вывернула их. Плечом оттерла мокрый висок. Шагов не разобрала, только рассыпался по нервам перезвон открывающихся замков.

Рён открыл дверь, с собой привел частичку ночи. Его силуэт в потемках квартиры угадался лишь по движению. Выступил на свет, прищурился. Присмотрелся. Непонимание, замешательство промелькнули на его лице; машинально оглядел пустой коридор за спиной гостьи и вновь перевел взгляд на обращенное к нему бледное лицо.

Сердце бухнуло и замерло. Мгновение смотрел, не находя слов.

Удар, опять пауза. Мысли спутались. Взмахнул рукой, нащупал стену, уперся в нее.

– Директор Ли?

Очнулся, повел глазами по стенам. Вспомнил, что надо дышать, только грудь сдавило.

– Директор Ли? – выдохнул еще тише. Сильнее вдавил пальцы в штукатурку. Мин Мэй что-то сказала, не расслышал.

– Что? – переспросил.

– У вас так тихо и темно. Глушит. Слепит.

Рён мотнул головой себе за спину, не понимая, чего она шепчет. Прикрыл глаза.

– Да… Наверное, вы правы.

– Я вас разбудила? – Мин Мэй шагнула ближе, Рён отступил назад, в темноту, держа дистанцию, необходимую ему. Она опять сделала шаг вперед. – Могу зайти?

– Вы уже зашли.

Мин Мэй обнаружила, что дверь осталась позади. Тогда толкнула ее, чтобы закрылась. Пропели механизмы, сработали защелки.

– Инженер Шин, – эмоции приглушили голос. Мин Мэй отыскала стену, прижала к ней ладонь.

– Здравствуйте, директор Ли, – Рён боролся с желанием усесться на пол, колени подгибались. Заподозрил, что он налажал с проектом, в связи с чем директор явилась с претензией. Второй мыслью стало отсутствие иных причин для его розыска. И все это глушилось тем, что Мин Мэй здесь, стоит в его квартире, так близко, что достаточно руку протянуть – и сможет коснуться. Чего делать категорически нельзя.

Это немного отрезвило. Порадовался, что отсутствие света сыграло ему на руку, смог справиться с потрясением.

– Вы здесь из-за моей работы? – спросил уже спокойнее.

– Мы подали заявку на конкурс, – Мин Мэй отчаянно пыталась определить, где он. Рён промолчал, тогда добавила: – Благодаря вам сделали даже раньше срока.

– Я рад, – ровно произнес Рён. Мин Мэй запнулась. Провела по стене в поисках переключателя.

– Вы, наверное, жутко не высыпались в последние недели работы, – что-то нащупала, теперь решалась, жать или нет.

– Все в порядке, директор Ли.

Мин Мэй включила лампы и быстро заморгала, фокусируя взгляд на подпирающей стену плечом фигуре Рёна, его опущенной голове, собранным на макушке волосам. Бисер пота усеял его лоб, на свету влажно заблестела кожа.

Рён оторвался от изучения пола под ногами, а Мин Мэй испытала очередное потрясение, встретившись с ним взглядом. Вытянула шею, всматриваясь. В первый момент решила, что показалось, свет так упал.

– О! Ваши глаза…

– Линзы носил, – пояснил Рён. – Темные. Разумеется, что с моим цветом глаз я был бы слишком заметен и узнаваем.

– То есть… Со зрением у вас нет проблем? – ошеломленно Мин Мэй таращилась на золотистый отлив радужки. Светлый, почти желтый. Нереально выразительный, точно хрусталь просвечивающий эмоции его носителя. – То есть…

Рён вздохнул.

– Цвет глаз достался мне от отца. Наверное, вам теперь непривычно, но все линзы я выбросил, поэтому… Могу предложить вам обратно выключить свет.

Мин Мэй торопливо замахала руками.

– Нет-нет! Это… очень необычно. На самом деле… – несмело улыбнулась. – Вам подходит. Вы как… тигр.

Сказала и прикусила губу; в памяти шевельнулось что-то. Рён отвел глаза.

– Может, выпьете чай? – указал на небольшую гостиную. – И расскажете, что привело вас сюда, если с проектом все хорошо?

Ему было неловко, Мин Мэй видела. Как и ей самой. Он не знал, чего ждать, она не знала, как начать. Смешалась, потопталась на месте, стараясь не нервничать уж слишком.

– Инженер Шин.

Рён наклонил голову, весь во внимании.

– После всех ваших слов, объяснений и последующих размышлений я разглядела наконец, что виновата перед вами не меньше. И приехала просить прощения…

Рён цыкнул, с досадой перебил ее.

– В том, что На Му Хён оказался тем, кем оказался, нет вашей вины, – бросил. – Покаяние – определенно не те слова, что я хотел бы услышать от вас.

Мин Мэй вздрогнула. Смелость таяла на глазах, а Рён к тому же перестал изображать из себя невозмутимость, вместо того начал раздражаться.

– Я также хотела извиниться за увольнение, – быстро добавила, лихорадочно припоминая все свои грехи перед этим человеком. – Это непрофессионально и задело вашу гордость. – Поклонилась в пояс. – Прошу, простите…

Рён ударился затылком о стену.

– Гордость? – хмуро переспросил, выгнув бровь. – Какая гордость? Да я на коленях полз бы в Сеул, если б это хоть что-то изменило!

Ему бы однозначно вызвали спасателей, поймав в таком виде на трассе. Мин Мэй сначала хмыкнула, а потом замерла, забыв разогнуться.

– Что? – Еще раз прокрутив в голове слова, подняла голову. – Как вы сказали?

– Я сказал, что люблю вас, директор Ли, – голос Рёна натянулся. Упал. – Тогда сказал, сейчас говорю. – Ответ нуны на свое признание в колумбарии, пусть и спрятанный глубоко, до сих пор болел. От ожидания повтора узлом все сворачивалось внутри. – Я ошибся, признаю это. Я долгое время верил, что месть осталась единственной целью, я лелеял ее так бережно, что начал бояться сам себя. Но я усомнился.

Мин Мэй медленно выпрямилась.

– В тот момент, когда мы встретились, я остановился, директор Ли, – Рён торопился говорить, старался уложиться в паузу. Не мог разобрать мысли Мин Мэй, от этого холодел весь. – Клянусь, в тот момент, когда поцеловал вас, ничто не застило мне глаза. Я не был врагом, не держал в карманах никаких планов. О чертежах я бы спросил, только ждал возвращения в Сеул. Не хотел, чтобы в дороге вас тревожило что-то помимо самой дороги.

Сел все же на пол, обхватил себя руками. Запрокинув голову, смотрел на своего ангела, который каким-то образом почувствовал, насколько ему плохо, и вернулся. Выслушать.

– Простите. Возможно, когда-нибудь…

Замолчал, не отрывая взгляда от Мин Мэй.

Она потерла глаза, отвернувшись.

– Вы… – Прочистила горло. – Вы серьезно сейчас? – А как же та девушка, вызвавшая ужас своими ужимками, о которой язык не поворачивался спросить? – Вы меня любите?

– Всегда. Сначала восхищался, а после… Ничего не мог с этим поделать, – вздохнул, безрадостно улыбнулся. – Пусть и знал, что слишком многое нас разделяет.

– А… – Язык повернулся все же, Мин Мэй выпалила: – Я случайно заметила вас… С девушкой. У детского дома.

– Волонтер, – Рён вдавил пальцы в плечи. – Как и я. Между нами нет ничего, кроме работы. Клянусь.

Его бил озноб и Мин Мэй поискала, чем согреть можно. С дивана потянула плед. Вернулась к двери, чтобы накрыть Рёна.

– Я приехала к вам, – сказала, разглаживая складки на плечах. – Я приехала просить прощения. Сказать, что была неправа. И… – Внимательнее посмотрела на плед, который принесла. – И очень сожалею. Если бы… – Точно видела раньше похожий. – Если бы это могло что-то изменить… – Вещь ручной вязки, неровные петли, разномастная пряжа. Взгляд метнулся на Рёна, пронзительно на нее глядящего. Эти глаза… Это плед…

Новый год. Клубника в жестянке.

Мин Мэй плюхнулась на пол.

– Ты, – сказала хрипло. Потрясла головой, но воспоминание стало только ярче. – Ты… Эти глаза. О Господи… – Мальчик, приходивший к ней давным-давно. Ребенок, схожий с плененным тигром, мерзнувший под ее забором.

Рён дернул щекой и ничего не сказал. Мин Мэй ощутила, как по спине поползли колючие мурашки. Перетрусило с головы до ног.

– Тот ребенок, – с трудом выговорила, цепенея от воспоминаний того, насколько тесно они соприкасались с этим ребенком за закрытыми дверями в отеле Йоджу. И по Рёну поняла, что тот прекрасно соображает, о чем она говорит. – Это был ты? У моего дома, в Сихве, это был ты??

Рён медленно кивнул, а Мин Мэй вспыхнула моментально, точно спичка. Невольно устремился ее взгляд по мужской шее, вниз. Лицо исказилось.

– О Боже… И мы с тобой… Как? – беспомощно огляделась, точно ожидала увидеть еще кого постарше в гостиной, похожего на сидящего перед ней мужчину. – Мальчик… – Простонала, прячась в ладони.

У Рёна задергалась щека.

– Мне давно не четырнадцать лет, – сказал тихо и несколько зло. – Я вырос с тех пор. Уж ты-то должна была заметить!

Мин Мэй стащила с шеи шарф и замоталась в него, умирая от стыда, какой в жизни своей не ведала.

– Уйди, – пробормотала невнятно, мечтая немедленно провалиться вниз, на первый этаж.

Рён шумно вздохнул.

– Нуна…

– Нуна? – выкрикнула Мин Мэй неверяще. – Какая я тебе нуна??

Привычка. Рён поморщился, постучал себя по виску. Многолетняя, от которой пора избавляться.

– Мэй. Так лучше? Или остановимся на директоре?

Мин Мэй сжималась все сильнее в своем укрытии. Не представляла, как теперь в глаза будет смотреть инженеру. А Рён терпеливо ждал, пока ей надоест там сидеть. Терпение его было велико, однако с упрямством Мин Мэй не шло ни в какое сравнение.

Через полчаса затекли ноги, тогда встал, плед накинул на Мин Мэй.

– Не делай из меня какого-то извращенца, – сухо попросил, в тот момент именно так и ощущая себя. Дошел до холодильника, достал ледяную бутылку воды, приложил ее к виску в надежде перебить замучившую уже пульсацию. – Да, я моложе тебя. Да, согласен, это вызовет сплетни. Непременно будут косые взгляды, на которые мне, по большему счету, наплевать. Если ты приехала просто извиниться, то… Забирай прощение и езжай обратно.

Мин Мэй выглянула наружу, насторожившись. Тон, слова, расстояние между ними – все это вместе ей не понравилось.

Рён стоял спиной, прижимая к голове холод, и спина его раздувалась в такт быстрому дыханию. Психовал без сомнения. Пытался совладать с собой. Выглядел до боли далеким и одиноким. Воздух вокруг потрескивал, волоски на руках приподнимались, чем ближе подходила к источнику напряжения.

Тихонько Мин Мэй обняла его. Уложила щеку на каменную спину, на жесткую линию лопатки, замирая от грохота внутри.

Неважно, напомнила себе. Он здесь, она здесь, а остальное неважно и навеяно боязнью осуждения. Получить все сразу невозможно. Да и там, в отеле Йоджу, ее подчиненные не попадали в обморок, когда Бо А открыла свой рот.

– Я часто о тебе вспоминала, – призналась, прячась в складках футболки Рёна.

– Я никогда тебя не забывал.

Всегда; он сказал, всегда любил. Мин Мэй смятенно вслушивалась в напряженный голос.

– То есть… С тех самых пор…? Ты любил меня?

Рён цыкнул.

– Ты плохо слушаешь. Сказал же, восхищался вначале. Потом… Все по порядку, в общем. Ты невероятная женщина, так что с уже существующим увлечением шансов у меня не было. И мне несказанно повезло, что и ты обратила на меня внимание. – Обернулся через плечо. – Пойми, прошу, мое нежелание откровенничать. Последнее, чего хотел – вдруг стать ребенком… И вот…

Мин Мэй закрыла Рёну рот ладонью.

– Там, – сказала тихо, – где мой дом, никто не станет осуждать. Только порадуются. Как насчет того, чтобы осесть в Сихве?

Рён ощутил мистическую дрожь. Возращение волшебства. Отчаянную надежду на то, о чем думать себе запретил. Она вопреки всему пробивалась, разрасталась, оплетая болевшее сердце, стягивая его, заполняя собой кровоточащие трещины.

– В том домике, где мы встретились? – шепнул, стремительно оборачиваясь. – Мэй, ты сейчас не шутишь…?

* * *

Полгода спустя проектная документация, разработанная ЮНИМ Групп, была признана лучшей из представленных на конкурсе, а Джион прислал фотографию себя рядом с отцом и Са На на прогулке в парке. Юми поступила в университет, ее оппа получил работу в Сеуле и поселился совсем рядом; обещал присматривать за ней.

Су Мин изо всех сил старалась подружить начальника Чхона со своим котом, а Гу Мин Хо сменил офис, не сработавшись с новым директором.

На Му Хёну наказание ужесточили. Он все продолжал слать письма на адрес, где давно уже никто не жил, и мечтать о своих миллионах, за розыск которых взялись теперь и правоохранительные органы.

Мин Мэй проблемами бывшего мужа не интересовалась; в своем домике в Сихве ошеломленно разглядывала первый, непонятный еще снимок. Точечки, волны…

– Так вышло, – Рён склонился над кроватью, трогая губами пряди ее волос.

– Так вышло? – с подозрением переспросила Мин Мэй, поворачивая голову. Золотистое тепло окутало ее, глаза Рёна сияли ярче солнца. – Ты нарочно ведь, признавайся!

– Нет, – он качнул головой. – Точно нет, я не планировал. Как мог предвидеть, что таблетки не сработают? Но безумно счастлив…

И верно, подумала Мин Мэй, засмотревшись на Рёна сильнее, чем на снимок, что держала так осторожно, словно он мог рассыпаться. Первый шок, который получили они оба в кабинете врача, отпустил, сменился тихим покоем.

Когда-то думала завести совместного кота. Смех да и только. Мин Мэй откинулась назад, на своего мужа, уже занявшего излюбленное место за ее спиной. Всегда был там, прикрывал ее и поддерживал.

– Ты понимаешь хоть, что это значит?

– Понимаю, – шепнул Рён, с трудом сдерживая радость, крик восторга. Нежность, неимоверно, до ломоты распиравшую грудь. Осторожно накрыл руками живот, где зародился их ребенок. Бесценный дар. – Это значит, что судьба нас благословила. Это значит, что ее мосты нас свели. Мы связаны, и … – поднял руку, показал свое кольцо, – … далеко не этим, и уж точно не подписью в бумажках, моя Мэй. А то, что соединила судьба, никому не дано разделить.

Теперь поверил.

Мин Мэй улеглась на его плечо. Задумчиво выводила узоры на руке мужа.

Что-то есть в этом возвращении домой, пронеслось в мыслях.

В прошлый раз бежала сюда собирать себя по частям, и в то отчаянное время ей послан был знак, что все будет хорошо; который сразу не распознала, почти оттолкнула.

Тихонько улыбнулась и крепче обняла свой яркий свет.