Читать книгу: «Соляной Столп», страница 2
Второе окно спальни – с видом на соседний дом.
Сначала это была наша с родителями общая спальня, потом мою кровать отгородили шкафом, а когда отец внезапно скончался от инфаркта прямо на рабочем месте, а мама слегла на нервной почве, я перенесла свою кровать в зал и устроила на ней маму – так ближе было к кухне и санузлу. Вскоре тихо ушла и мама. Я осталась одна – хозяйка хором недалеко от центра города.
Первое время пережить потерю родителей мне помогали подруги по училищу. Часто оставались ночевать. Но бдительная тайная крестная (поясню, что крещение детей в шестидесятые годы не афишировалось) провела со мной поучительную беседу и без обиняков назвала моих подруг «прошмандовками, воспользовавшимися горем, чтоб не жить в общаге».
С Костей я познакомилась случайно – вместе забежали в распахнутые двери магазина, когда хлынул летний ливень. Магазин тканей и галантереи. Почему-то оба почувствовали себя обязанными изображать активный интерес к ивановскому ситцу, и Костя, смущаясь строгой продавщицы с деревянной метровой линейкой, начал интересоваться у меня, какую расцветку лучше выбрать для наволочек. Забегая вперед, расскажу, что совместно выбранную ткань мы купили, и я потом сшила-таки из нее наволочки на наши перьевые подушки.
Вскоре мы уже выбирали отрез для белья в детскую кроватку. Иришка и Леночка родились с разницей чуть больше двух лет.
Когда девочки пошли в школу, Костик переделал общую спальню под детскую. У окна появился широкий стол, чтобы делать на нем уроки, с двух сторон от него поставили пружинные койки с полосатыми матрацами, над койками навесили полки для книг, учебников и поделок. Старожилом спальни остался только мой платяной шкаф.
С появлением детей не только дни, а годы начали мелькать, как сменяющиеся слайды в диафильме: вот выписки из роддома, вот садик, вот школа, вот выпускные, и вот уже Костя везет Иришку в облцентр поступать в мединститут, следом уехала и Леночка в технологический. И все, время тут же загустело, как сироп на медленном огне.
У Кости к тому времени уже процветало дело его жизни – «Ангелы на дороге».
