Цитаты из книги «Долгое падение», страница 5
“Самоубийство — это не для таких людей, как они. Самоубийство — это для Вирджинии Вулф и Ника Дрейка. И для меня. Самоубийство должно быть красивым жестом.”
“Надо признать, мы по определению неудачники — только неудачник станет работать разносчиком пиццы. Но не все мы тупые придурки. На самом деле я со всеми этими Фолкнерами и Диккенсами был глупее всех остальных, или, по крайней мере, хуже всех образован. У нас работали доктора из Африки, юристы из Албании, химики из Ирака…”
“Лекарство от несчастья — это счастье, и мне все равно, что говорят другие.”
Это было как знак Божий. Нет, конечно, жаль, что Богу было нечего мне сказать, кроме как "Сигани с крыши", но я его не виню. Что ещё он должен был мне сказать?
Чтобы жить вне закона, нужно быть честным с самим собой.
Покончил с собой, находясь в здравом уме и трезвой памяти. Самоубийство стало результатом глубоких размышлений о жизни, от которой остались одни гребаные обломки
Когда кто-то говорит "про хрен моржовый", а ты тут же понимаешь, что имеется в виду слово "метафорически", начинаешь задумываться, а не слишком ли хорошо ты знаешь собеседника.
Все эти годы мы говорили о том, как мы похожи, а за последние месяцы поняли, какие мы разные, и это разбило нам обоим сердца.
И почему книги так отпугивают людей? Если я открывал книгу, чтобы скоротать время в дороге, это считалось антиобщественным поступком, зато если часами играть в «Геймбой», то никто тебе и слова не скажет. В моем кругу куда более уместно взрывать на хрен космических монстров, чем читать «Американскую пастораль» Филипа Рота.
Что хорошего принесет мне объяснение? Лучше мне от этого точно не станет. Это все равно что чесаться при ветрянке. Кажется, что это поможет, но потом опять чешется, и так до бесконечности.
