Читать книгу: «Последнее слово»

БАБУЛЛИНГ.

В каждой вселенной действуют свои законы. В моей они предельно просты: закончился кофе — пополняем запасы, переполнился мочевой пузырь — освобождаем пространство. Эти законы равнозначны и незыблемы.

Я жила в мире, где единственным чудом могло стать отсутствие хамства в общественном транспорте. К несчастью, подобное случалось крайне редко. Не имея личного автомобиля или других средств передвижения, я, как и многие, ежедневно пользовалась общественным транспортом. И каждый день в переполненных трамваях мне приходилось сталкиваться с особой категорией пассажирок — бабушками, отчаянными и вечно куда-то спешащими. Это именно те бабушки, которые умирают от легкого толчка, порыва ветра, но бегут, словно гепарды, если видят картошку дешевле, чем обычно. Пользуясь, каждый день услугам трамвая, мне быстро дали понять, что как бы я не оделась, как бы не накрасилась, чтобы не представляло мое лицо несмотря на то, что возможно я отлично воспитана и имею чувство такта, найдется хоть одна бабка в день, которая перемешает меня с дерьмом. Две поездки из трех я спускалась с вагона как мочой облитая. Может быть вам повезло больше, и вы даже не представляли наличие такой проблемы в обществе, но мне посчастливилось испытать весь бабуллинг на себе. Больше всего обижало то, что я очень по-доброму и искренне всегда относилась к людям любого возраста, отчасти с излишним уважением.

Долгие годы я скрывалась от негатива и нравоучений посредствам громкой музыки в ушах. Я часто плакала после стычек с бабушками, те всегда позволяли слишком много в отношении меня. Предположительно, мое детское личико давало женщинам повод думать, что мне не 30, а 19, а это в свою очередь снимало все запреты на используемы речевые обороты в нашем общем диалоге. На меня бесконечно кричали, толкали, пихали, и иногда высмеивали, видя мое наивное и скромное выражение лица, к тому же я была очень стеснительной и ранимой, а у людей пытающихся самоутвердиться за чей-либо счет на таких как я особый нюх. И без того мое неудобное положение усугубляло то, что я категорически отказывалась слушать поучительные речи взрослого и «воспитанного» поколения, видите-ли мне казалось что люди в преклонном возрасте не должны употреблять в сторону посторонних такие слова как: тупорылый, крокодилица, падаль вонючая и все прочие нежности которые любят бабули в милых шляпках с цветочком на лбу.

Я пыталась спрятаться в конце салона, за книгами, меняла стиль одежды — всё тщетно, я девушка яркая и их тянуло ко мне как мотыльков на пламя.

Чем больше ты стараешься быть незаметным, тем больше тебя замечают, чем больше добра посылаешь, тем больше агрессии получаешь. Раз за разом, поездку за поездкой, я спускалась с трамвайных ступеней не одна, а с очередной порцией слитого на меня климакса и негатива. Вместо вязания носков, выпекания пирогов с становления добрым примером для общества, порядочная часть женщин предпочитала травить более молодое поколение в любом общественном месте. Конечно, такие не все, есть прекрасные, добрые и воспитанные женщины преклонного возраста, мы продолжим называть их именно женщинами. Есть злые, противные, невоспитанные женщины разных седых возрастов, которым мешает детских смех, молодая жизнь и любое проявление прекрасного или доброго – вот их мы будем звать бабками. Закрепим. Дама в годах вежливо попросившая уступить ей место, освободить проход, подержать сумку – это женщина. Дама, толкнувшая тебя в живот, разоравшаяся ради места, лезущая со своим мнением туда, где ей не место – это бабка.

Возраст я не уважаю, у меня есть другие маркеры для уважения. Как и полагается любому антигерою, словив очередной мощный пинок от бабки при выходе из вагона, в конце концов, я достигла точки кипения. Обдумав как решить вопрос с хамством раз и навсегда было решено, что я сделаю так что, бабки сами будут обходить меня стороной. Ответные действия в их сторону не заставили себя ждать, подножки, избиения клюшкой, плевки в спину я конечно не рассматривала как вариант.

Первое действие – я отказалась от наушников. Используя уши как локаторы, я стала улавливать зачатки скандалов раньше, чем бабки. Второе – я наплевала на их осуждение и мнения. Отныне осуждать бабок буду я. Это не их не устраивают татуировки, пирсинги и яркая одежда, это меня перестало устраивать, что у них этого всего нет. Трансформация оказалось забавной. Чтобы бабки от тебя отстали, надо вести себя как бабка, надо думать, как бабка, надо двигаться как бабка. Она еще не успела унизить человека за татуировку на ноге, а я уже была тут как тут, отчитывала ее за то, что она позорит внуков тем, что до сих пор не забила рукав. Она только направила взгляд на проколотый нос, а я уже проводила ей лекцию что не прилично так запускать себя и в 80 ходить без проколотого пупка. Она орет, что хочет сесть на мое место в пустом вагоне, а я, не стесняясь, надуваю живот и говорю, что беременна, бам и это был трехочковый, вед теперь весь вагон осуждает бабку. Я была всегда на шаг впереди, такое быстро дезориентировало врага, и бабка уходила, скалясь в конец вагона с еле волочащейся тележкой. Она потерпела очередное поражение.