Читать книгу: «Дочь беса»

Глава 1

Группа из трех человек в одеждах из медвежьих шкур двигалась по пологому горному склону вверх. Двое очень высоких мужчин, чьи лица были скрыты под капюшонами, шли позади маленькой, слегка сгорбленной старухи. По ее тяжелой, медленной поступи было видно, что этот путь дается ей нелегко. Она остановилась перевести дух, сделала несколько очень глубоких вдохов и скинула капюшон, открыв седые волосы, заплетенные в шесть кос, которые были уложены вокруг головы в сложную прическу.

- Беса,- обратился к ней один из мужчин,- ты устала, давай я понесу тебя.

Старуха повернула к нему голову. Ее нижние и верхние веки были окрашены в черный цвет, а по лбу, от носа до волос, между бровей, была проведена белая полоса - это придавало лицу зловещее выражение. Она окинула спутника мрачным взглядом своих черных как ночь глаз и презрительно скривила тонкие, почти бесцветные губы, от чего ее страшное морщинистое лицо стало еще ужаснее.

- Дойду,- ответила она коротко скрипучим голосом,- уже близко.

И действительно, сделав несколько витков по горной тропе группа оказалась перед входом в пещеру, которая была целью этого восхождения.

- Ждите,- прошамкала старуха и скрылась в пещерной темноте.

Мужчины послушно остались ждать.

Старуха шла уверено, видно было, что все в этой пещере ей знакомо. В темноте глаза ее загорелись красным светом, и чем темнее становилось, тем ярче они горели. Пройдя по небольшому лабиринту пещеры, беса вышла к маленькому озеру, светившемуся изнутри ярким изумрудным светом, озаряя все вокруг. Подойдя к самому краю озера, старуха вытянула вперед руку с висевшим на массивной золотой цепи огромным изумрудом в оправе из золота и мелких желтых опалов. Слегка раскачивая изумруд, она начала медленно что-то нашептывать. Поверхность озера, повинуясь ее заклинанию, стала светлеть, и вскоре изумрудный цвет пропал вовсе, остался лишь слегка заметный зеленоватый оттенок. На водной глади медленно проявлялось изображение. Оно постепенно становилось все отчетливей, и старуха смогла разглядеть образ еще молодого, красивого, голубоглазого мужчины со светлой кудрявой бородой и светлыми вьющимися волосами до плеч, в которых сверкал золотой обруч. Образ был виден только до плеч, но старухе хватило и этого. Она узнала его.

- Родомир,- прошептала она зловеще,- я так и думала. Не долго тебе осталось!

Беса спрятала изумруд и пошла обратно. Она уже не видела, что после ее слов изображение на водной глади начало меняться. Образ стал удаляться и постепенно мужчина стал виден в полный рост, а рядом с ним стояла маленькая девочка, такая же светловолосая и голубоглазая. Затем лицо девочки начало приближаться, и вскоре мужчина исчез, и гладь озера отражала только ее крупный портрет.

Старуха выбралась из пещеры.

- Получилось?- нетерпеливо спросил ее один из мужчин.

- Да,- ответила она,- это Родомир, вождь племени Долины Реки.

- Ого! Вождь..., - мужчина задумался.

- Боишься?- спросила беса.

- Нет, но, думаю, будет нелегко к нему подобраться.

Старуха фыркнула.

- Подобраться?-голосом, полным ненависти, прошамкала она,- убейте все племя! Иначе за вождя придут мстить.

Глава 2

На берегу широкой полноводной реки Альги расположилось небольшое поселение, окруженное высоким забором. Не более тридцати деревянных домиков разместились вокруг главных хором. Хоромами называли сам дом вождя, небольшую площадь перед ним, предназначенную для собраний, пиров и торговли, маленькую кухню и склады с провизией, инструментами и другими товарами. Недалеко от поселения паслись козы, охраняемые одним пастушком с собакой. Он же издали приглядывал за пустыми лодками на берегу реки.

В хоромах на площади царила суета, казалось, что все жители поселения собрались тут. Племя Долины Реки готовилось отмечать праздник Комоед - день весеннего равноденствия. Столы, накрытые вышитыми льняными скатертями ломились от обилия яств. Старики уже сидели за столами на покрытых шкурами лавках, вокруг них бегали дети разных возрастов. Родомир стоял на крыльце своего дома и улыбаясь наблюдал за приготовлениями, то и дело бросая взгляд на открытые ворота. К нему подошла его жена Слава и сказала:

- Дорогой, все готово. Можно начинать.

- Погоди,- ответил вождь,- сегодня будут гости. Подождем.

Слава кивнула и пошла на главную кухню объяснить кухаркам, в чем задержка. Вся снедь на столах была приготовлена к празднику и принесена жителями поселения, а главная кухня отвечала за особые горячие блюда. Кухней называли навес из дерева, под которым располагался большой стол и глиняная печь. К такому большому празднику как Комоед одной печи не хватало, поэтому разводили вокруг несколько костров и готовили на углях. Невероятно приятный запах жареного мяса разносился по округе, нагоняя аппетит на всех жителей племени.

Слава возвращалась из кухни на площадь, когда там появились несколько человек из других племен. Как правило, Комоед праздновали в кругу своего племени, но обычаи не запрещали ходить в гости. Родомир совсем недавно принял бразды правления от своего покойного отца, и первым делом он решил наладить более тесные дружеские отношения с соседними племенами, поэтому он пригласил гостей. Вождь спустился с крыльца и пошел навстречу прибывшим с широкой улыбкой. В этот момент Слава случайно перехватила взгляд, брошенный одним гостем на ее мужа - холодный, звериный, полный ненависти. Сердце женщины сжалось, предчувствуя беду. Она ринулась к мужу, желая его предупредить, но сделать это незаметно было уже невозможно. Вождь сел за стол, рассадив всех гостей подле себя, нашел глазами жену и подал ей знак начинать. Слава тоскливо глянула на мужа и своего сына, сидевшего около отца, и послушно пошла на кухню. Тем временем все племя Долины Реки расселось за столы вокруг своего вождя. Тревога женщины не утихала, а она привыкла доверять своему чутью, поэтому отдав на кухне все распоряжения, Слава не пошла за стол к мужу, а сначала подозвала свою дочь Мирославу, названную так одновременно в честь отца и матери. Девочке было восемь лет. Определить правильно ее возраст еще никому не удавалось, она была маленькая и юркая, на голову ниже своих сверстников, но как только она заговаривала с кем-либо, складывалось ощущение, что она старше на несколько лет. Мирослава подбежала к матери с немым вопросом в глазах, все остальные дети племени уже расселись с родителями за столы.

- Что ты хотела, мама?- спросила девочка.

Слава и сама не знала точно, что хотела, но чувствовала, что надо спасать хотя бы ту, кого еще можно спасти. На глаза ей попался огромный черный пёс Клык, любимец всей семьи. Родомир подарил жене маленького щенка два года назад, и пёс, будто точно зная, кто его хозяйка, души не чаял в женщине, понимал ее с полуслова и беспрекословно слушался. Детей ее он тоже любил. Со старшим сыном Родославом он проводил мало времени, потому как четырнадцатилетний мальчик находился почти все время подле отца, а вот с маленькой Мирославой играл днями на пролет. Лучшей няньки для девочки и придумать было нельзя. Слава взяла дочь за руку и пошла на задворки хором, подальше от площади.

- Клык,- позвала она негромко, и пес засеменил рядом.

- Мама, там все уже собрались. Куда мы?

- Мира, хочешь покататься на Клыке верхом?

Слава знала, что ее дочь не любит застолий, а вот носиться по лесным тропам верхом на огромной собаке было ее любимой забавой.

- Конечно!- воскликнула Мирослава,- только как же праздник? Отец не заругает?

- Об этом не переживай, у отца гости, ему не до тебя. А главный праздник будет вечером, когда стемнеет, зажжем костры. Вот к вечеру и вернешься. Поезжайте подальше, Клык давно не бегал, заскучал в хоромах.

Слава наклонилась к собаке, потрепала рукой по холке и сказала глядя ей в глаза:

- Беги к самым топям.

Пес почуял неладное, тревога хозяйки передалась и ему, но ослушаться не посмел. Мирослава уселась верхом на собаку и, не веря своему счастью, понеслась в сторону леса. А Слава с тяжелым сердцем пошла к мужу.

Глава 3

Из леса легкий ветерок принес запах чужаков и опасности, Клык приглушенно зарычал. Он свернул в противоположную от леса сторону, чувствуя, что нельзя дать себя увидеть чужакам. Сделав большой круг, пес вернулся в лес, оставив опасность позади. Он бежал к топям без остановки, устал, замедлив бег, потянул носом воздух и свернул в сторону, через пару минут остановился и лег, всем своим видом показывая девочке, что они на месте. Мирослава спрыгнула с собаки и осмотрелась. Вокруг виднелась клюква.

- Клык! Какой ты молодец,- похвалила она,- знаешь, что мне любо.

Пока пес отдыхал, положив голову на передние лапы, Мирослава принялась есть клюкву. Она любила именно такую, весеннюю. Перезимовавшие в холоде ягоды клюквы совсем не горчили, их кислинка становилась мягче и приятней. Девочка увлеченно раздвигала листочки, собирала ягодки прямо в рот. Вдруг пес поднял голову, навострил уши и зарычал. Мира замерла, прислушалась, но ничего необычного не услышала, разве что смолкли все птицы, в легком шуме листвы уже не слышался их веселый щебет. Пес вскочил на лапы и приготовился встретить опасность - ощетинился и оскалился, опустил голову ниже к земле. Теперь и Мирослава услышала шорох в кустах. Через мгновение она увидела медведя. Огромный зверь приближался. Девочка присела и затаилась. Она знала, что медведь уже почуял ее запах и убегать сейчас - только привлекать его внимание. Вся надежда была на то, что зверь не голоден.

- Не бойся.

Голос раздался откуда-то сверху, и Мирослава инстинктивно пригнулась к самой земле. Этот голос испугал ее больше, чем медведь. Она посмотрела вверх и увидела мальчишку, стоящего на ветке старого могучего кедра.

- Тебя медведь не тронет,- сказал мальчик,- а вот собака его может разозлить, лучше успокой ее.

Мирослава опустила руку Клыку на голову и сказала:

- Тихо.

Мальчик ловко слез с дерева и подошел к Мирославе. Он был гораздо выше ее ростом, черноволосый, кареглазый. Одет был довольно просто, штаны и рубаха из льна грубой выделки, жилет из медвежьего меха, подпоясан обычной бечевой. Девочка недоверчиво глянула на него и спросила:

- Почему ты уверен, что медведь не тронет?

- Он заклятый.

Глаза Миры удивленно распахнулись. Она слышала, что бесы, недавно обосновавшиеся в этих местах, могут заклинать зверей, но никогда еще этого не видела.

- Ты уверен?- засомневалась девочка.

- Конечно. Я сам видел, как старая беса его заклинала.

- И как?

- Протянула к медведю руку с изумрудом, что-то стала бормотать и медленно подходить к нему, а когда подошла вплотную, тот опустил перед ней голову. Беса сказала, что сегодня весь день, пока не пройдет заклятье, медведь будет бродить вокруг нашего селения, отгонять волков, чтобы сторожа могли со всеми Комоед праздновать. А людей он не трогает. Хочешь, покажу?

И не дожидаясь ответа, быстро пошел к медведю навстречу. Мальчик подошел к зверю почти вплотную, тот не проявил никакой агрессии. Мирослава с любопытством наблюдала за ними. Медведь выглядел обычно, только в его темных глазах то и дело проскакивали красные проблески.

- Почему ты не празднуешь со всеми?- спросила девочка, окончательно успокоившись.

- Надоело,- ответил мальчик,- интересно было за заклятым понаблюдать. Залез на дерево, а тут ты на собаке приехала.

- Следил за мной?- строго спросила Мира.

- Совсем немного,- признался мальчик и улыбнулся ей так добродушно, что она невольно улыбнулась в ответ. Ее улыбка почему-то смутила мальчика, он, буркнув "мне пора", скрылся в кустах.

Глава 4

Высокий мужчина лет сорока с черными длинными волосами, темно-карими глазами не торопясь брел по лесной тропе недалеко от топей. Его веки были окрашены в черный цвет, белая полоса проходила от носа к волосам между бровей. Он нес корзину с травами. Проходя мимо зарослей орешника, он вдруг остановился. Объяснить себе, зачем остановился, он не мог. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, он раздвинул заросли. Сначала послышалось глухое рычание, затем он увидел огромного черного пса, а затем девочку, сидевшую на поваленном бревне рядом с собакой. Ее штаны и длинная рубаха из тонкой шерсти с вышитыми орнаментами, сандалии и ремешок из мягкой кожи, серьги и бусы из бирюзы - всё говорило о том, что девочка из благородной семьи. Она, услышав рычание пса, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он заметил, как в ее глазах мелькнул страх.

- Ты бес?- спросила она настороженно, узнав характерную роспись лица.

- Да,- ответил мужчина,- мое имя Шип. А твое?

- Мирослава.

- Из какого ты племени?

- Из Долины Реки.

- Что ты делаешь так далеко от дома?

- Ничего особенного. Просто гуляю с собакой. А ты?

- Что?

- Почему ходишь тут один, когда все празднуют?

Шип задумался. Как объяснить этому ребенку, что для него лучший праздник - это возможность побыть в одиночестве, побродить в тишине леса под пение птиц, полежать на молодой весенней траве, вдыхая ее свежий аромат. Как объяснить, что общение с другими людьми, особенно с соплеменниками, его гнетет и давит, загоняет душу в невыносимые тиски притворства, и только природа дает ему желанную внутреннюю свободу, очищение, вдохновение. Не вдаваясь в рассуждения, он ответил просто:

- Не люблю шумных сборищ.

- А костры жечь пойдешь?

Бес ничего не ответил, только грустно покачал головой. Миру вдруг озарила догадка, и она с детской непосредственностью спросила:

- У тебя нет семьи?

Бес опять не ответил, только взгляд его стал еще печальней. Мирослава уже собиралась домой, несмотря на то, что мама велела вернуться к вечеру, а сейчас был только полдень. Хотя она ушла из дома всего около часа назад, гулять ей уже надоело. Ощутив одиночество и грусть незнакомого беса, даже, можно сказать, пожалев его, девочка вдруг предложила:

- А давай отпразднуем вместе?

Шип сначала удивился самому предложению, а затем, осознав, что она его пожалела, удивился способности маленького ребенка так тонко чувствовать тоску и грусть людей. Неожиданно для самого себя он ответил:

- Давай! - и деловито добавил,- я поймаю куропатку, а ты собирай ветки для костра. Праздновать, так праздновать!

- У тебя силков нет,- заметила Мира. И вдруг, о чем-то догадавшись, она широко распахнула глаза и восторженно произнесла: - Будешь заклинать?!

Шип улыбнулся и ответил:

- Это не совсем заклятье, просто приманю.

- Можно посмотреть?!

- Смотри.

Мирослава не могла поверить, что ей выпала возможность посмотреть на заклятье беса. Вот дома все удивятся! Шип сел на траву скрестив ноги перед собой, протянул руку вперед и тихо забормотал. Через несколько минут к нему вышла довольно упитанная куропатка. Пока прогорал костер и жарилось мясо, Мирослава рассказывала новому знакомому о своей семье и о племени. Она чувствовала какое-то необъяснимое расположение и доверие к этому мрачному на первый взгляд мужчине. Он, в свою очередь, чувствовал от общения с ней удивительную легкость и удовольствие. "Наверно это от того, что она ребенок, и я могу с ней быть собой" - думал бес. Через час уже был готов праздничный обед.

- Какой кусочек любишь?- спросил Шип, когда птица, нанизанная на палку, хорошо зажарилась.

- Крылышко,- ответила Мира и тут же получила желаемое.

Шип отломил кусочек куропатки себе, глядя на оставшуюся птицу, вспомнил о собаке. Они вместе с Мирой повернулись к Клыку и одновременно рассмеялись, увидев жалобный, просящий взгляд огромного пса, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

- Клык!- позвала Мира,- ты же не думаешь, что мы про тебя забыли.

Посидев еще немного, Мирослава засобиралась домой, но бросать нового знакомого в одиночестве ей не хотелось.

- Пошли к нам в гости,- предложила она бесу,- отец сегодня собрал гостей из разных племен, так что он и тебе будет рад.

Видя, что мужчина колеблется, она продолжала уговаривать:

- Я познакомлю тебя с родителями и братом. Будем жечь костры! Все вместе. Не отказывайся. Пожалуйста.

И он согласился. Они вместе пошли к реке. Чем ближе они подходили к долине, тем взволнованней вел себя пес. Он рвался нетерпеливо вперед, отбегал и оглядывался, как будто торопил путников, поскуливал и , вдруг, завыл страшно и протяжно. И тут бес увидел вдалеке над деревьями клубы черного дыма. Еще не стемнело - жечь костры было рано. Сердце острым шипом кольнуло дурное предчувствие.

Глава 5

- Клык, что случилось?- тревога пса передалась Мирославе. Она обеспокоено стала всматриваться вдаль и вскоре тоже обратила внимание на дым.

- Что там горит?- спросила она беса.

- А что находится в той стороне?

- Наше поселение.

"Вот оно и горит", - догадался бес, но вслух сказать этого не смог, не хотел пугать девочку раньше времени. По мере того, как они приближались к реке, лес становился более редким и , наконец, стало возможным разглядеть объятое огнем поселение. Мира бросилась бежать к дому, пес мчался впереди нее. Девочка была уверенна, что это просто пожар, что все живы, но чем ближе она приближалась, тем отчетливей видела, что вокруг полыхающего поселения нет людей. Клык подбежал к воротам первый, остановился и завыл. Мирослава бросилась к воротам и оторопела, они были закрыты и объяты огнем. "Почему закрыты?"- мелькнуло у нее в голове. К девочке подбежал бес.

- Что делать?- с отчаянием в голосе спросила Мира. В ее глазах было столько боли, столько надежды на него, что сердце беса сжалось. Он прижал ее к себе, пытаясь отгородить от огня и прошептал:

- Мы ничего не можем. Огонь разбушевался, его никто не остановит... Ты слышишь?

Мира слышала только болезненный треск горящего дерева, предсмертный гул умирающих домов. Она не поняла, о чем говорит бес и спросила:

- Что слышу?

- Тишину. Там нет криков о помощи. Поверь мне, не стоит лезть в огонь, там нет живых.

Страх сковал девочку. От мысли, что все племя погибло, ее затрясло.

- Нет! Нет! Нет!- бормотала она,- не может быть, они спаслись, они придут.

Ноги как-то сразу ослабели, и она опустилась на колени. Рыдания рвались наружу, она больше не могла их сдерживать. Слезы полились из глаз, девочка закричала. Этот крик, больше похожий на звериный рев, пронесся над долиной реки, распугав птиц, насторожив зверей. Шип сел на траву рядом с ней, обнял, пытаясь успокоить, но ничего не помогало. Мира ревела и кричала, пока не начало смеркаться, и разбежавшиеся по лесу козы не стали возвращаться домой. Они толпились, испуганно глядя на огонь, не зная куда идти дальше. Почему-то эти козы, тоже лишившиеся дома, вернули Мирославе самообладание. Она перестала плакать, села, выпрямив спину и уставилась на огонь опустевшим, невидящим взглядом.

Стемнело. Огонь стал слабеть, но еще не сдавался. Вместо праздничных костров с песнями и танцами, девочка в оцепенении следила за погребальным сожжением.

Так просидела она всю ночь, молча наблюдая сначала за утихающим огнем, затем за развалившимися домами и рухнувшей оградой и ,наконец, за мерцающими в темноте углями и искрами - последним, что осталось от родного дома, от родного племени. Рассвело. Шип, просидевший всю ночь рядом с несчастной, убитой горем девочкой, поднялся и подошел к пепелищу. От него еще веяло теплом, но уже не обжигало. Он оглянулся на Мирославу и сказал:

- Я пойду посмотрю, а ты не ходи за мной.

Девочка знала, что тревожить погребальное пепелище нельзя - страшный грех.

- И ты не ходи,- ответила она,- не надо.

- Я должен увидеть, - не согласился бес и смело пошел по остывшим углям. Он двигался медленно к центру поселения, стараясь рассмотреть все внимательно. Деревянные постройки выгорели до основания, только по остаткам глиняных печей можно было догадаться, что здесь когда-то были дома. Добравшись до центра, он увидел страшную картину - площадь, усеянную обгоревшими, почерневшими человеческими останками. Убедившись, что поселение превратилось в братскую могилу, бес вернулся. Мирослава сидела в том же положении и молча смотрела на него. Шип подошел к ней и грустно сказал:

- Мне очень жаль. Твое племя погибло, но тебе надо жить дальше. Пойдем отсюда.

- Нет, - возразила девочка, - они придут. Я буду ждать.

- Я видел останки.

- Но, может, хоть кто-то спасся. Я буду ждать,- повторила она.

- Хорошо, - согласился бес. Он отлично понимал ее боль, ее горе и не хотел настаивать, - давай подождем. Только сейчас мы спустимся к реке, ты умоешься, попьешь воды. Потом я наловлю рыбы, и мы поедим. Согласна?

Мира пожала плечами, что должно было означать, что ей все равно. Шип встал, поднял Миру на ноги и повел к реке, Клык поплелся следом. Козы потянулись за ними. Мира пила воду и краем глаза наблюдала, как пес и козы пристроились на водопой рядом с ней. Бес развел небольшой костер, приманил щуку, облепил ее глиной и положил на огонь. Он внимательно смотрел на девочку, решая, что делать дальше.

- Ты пойдешь со мной, будешь жить в нашем племени,- сказал он просто, как будто речь шла о короткой прогулке.

Мирослава молчала, опустив голову.

- Ты согласна? - спросил бес, - я назову тебя дочерью, буду тебе вместо отца.

Девочка не отвечала.

- Почему ты молчишь? Ты не хочешь? - продолжал бес, - но куда тогда ты пойдешь? Ничего не бойся, я смогу тебя защитить.

Мирослава подняла голову, посмотрела в глаза мужчине и сказала:

- Я соглашусь, если ты пообещаешь помочь мне во всем разобраться.

- В чем?

- Это не просто пожар. Их убили.

- Почему ты так думаешь?

- Кто-то закрыл ворота. Ты и сам знаешь, на Комоед ворота не закрывают.

- Ты права. Я обещаю, мы узнаем правду вместе. Я помогу тебе не только разобраться, но и поквитаться!

Последнюю фразу бес проговорил жестко со стальными нотками в голосе, и глаза его сверкали ненавистью. Мира кивнула, повернулась лицом к пожарищу и снова ушла в себя.

Рыба пожарилась, но Шипу не удалось уговорить девочку съесть хоть кусочек. Козы начали жалобно блеять.

- Нам пора, - сказал бес вставая.

- Нет, - возразила Мира, - я еще подожду.

- Пойдем. Козы не доены со вчерашнего дня, их надо отвести к нашим женщинам.

Видя, что девочка не хочет уходить, бес добавил:

- Если хочешь, будем приходить сюда каждый день, а сейчас пора.

- Точно?

- Клянусь приходить сюда каждый день, до тех пор пока души усопших не обретут справедливость и покой,- торжественно проговорил бес.

Мирослава поднялась, взяла его за руку и сказала:

- Я верю тебе. Я буду твоей дочерью.

Потом она обратилась к собаке:

- Клык, мы идем в новый дом. Следи за козами.

Шип едва заметно улыбнулся и проговорил:

- О, это не обязательно. Козы не разбегутся.

Он протянул руку по направлению к блеющим животным, что-то прошептал, и они дружной гурьбой пошли за ним.

Глава 6

Селение бесов расположилось в подножие невысоких, поросших деревьями гор, недалеко от реки Альги. Оно отличалось от других поселений, которые видела Мирослава. Бесы были кочевым народом, они не строили основательные жилища, а расставляли переносные шатры - яранги, крытые шкурами. Шип подвел девочку к своей яранге. К ним навстречу вышел пожилой мужчина.

- Приветствую,- сказал он, слегка склонившись,- вас давно не было, господин.

На это Шип ничего не ответил, сказал только:

- Позови Веду.

Через минуту мужчина вернулся с пожилой женщиной. Шип указал на Миру и сказал им:

- Это Мирослава. Она будет моей дочерью. Веда, вели своим дочерям позаботиться о ней. Она устала и ничего не ела. Сегодня поспит с вами, а завтра поставим ей отдельную ярангу. Еще вели женщинам заняться козами, это стадо моей дочери.

Женщина ничего не спрашивала, только кивала на все указания. Шип повернулся к Мирославе:

- Постарайся поесть и поспать, завтра тебе понадобятся силы. Я буду отдыхать здесь, - он махнул на свою ярангу, которая была заметно больше других шатров в округе, - буду нужен, заходи в любое время.

Мира кивнула, и бес скрылся за тонкой шкурой, заменявшей яранге дверь. Пожилой мужчина последовал за ним. Девочка осталась наедине с Ведой. После ухода хозяина женщина осмелела. Она осмотрела девочку удивленным взглядом и спросила:

- Ты кто такая? Откуда взялась?

- Я из племени Долины Реки. Вчера наше поселение полностью сгорело, все племя погибло.

На глазах девочки навернулись слезы. Веда заметила это и решила больше не расспрашивать, не бередить свежую рану ребенка. Она повела Миру в свою ярангу. Внутри сидели две девушки, обе симпатичные, темноволосые.

- Это мои дочери, - сказала Веда,- старшая - Бажена, младшая - Вера. А это- Мирослава. Ее господин взял в дочери.

Пока девушки помогали Мире обмыться в деревянной лохани с подогретой, пахнущей мятой и мелиссой, водой, Веда принесла на подносе еду: круглый хлеб, молоко, тарелку похлебки с мясом. Наблюдая, как девочка нехотя ворочает ложкой в похлебке, женщина болтала не переставая, стараясь отвлечь ее от грустных мыслей.

- Вот, пей молочко, деточка. Твоих козочек, привычное. За них можешь не переживать. Женщины их подоили, вычистили. Стоят себе в загоне не нарадуются, завтра с нашим стадом на луга пойдут. Песика твоего тоже накормили. Милый такой песик, глазами так и зыркает, так и ждет момента за ногу кого-нибудь цапнуть... Да... беда она такая...с каждым может приключиться. Я тебе вот что скажу, раз боги тебя от участи племени избавили, знать не просто так. И с хозяином не просто так свели. Ты его не бойся, он у нас очень добрый. Не смотри, что он такой мрачный. Это он от горя почернел, семью потерял, жену да дочь малую волки в лесу задрали.

- Как волки?! - удивилась Мирослава,- я думала бесы всеми животными повелевают.

- Всеми-то всеми, да только не все бесы. Вот хозяин умеет заклинать, а жена его не умела. Так-то.

- А ты умеешь?

- Нет, куда мне, - усмехнулась женщина,- кабы умела, в служках не бегала бы.

- А почему у бесов полосы белые на лбу у всех, а глаза черным обведены не у всех,- поинтересовалась Мира. На это она обратила внимание впервые увидев бесов, еще когда они приходили к ее отцу. Тогда черным накрашены глаза были только у одной старухи.

- Точно подметила!- ответила Веда,- я об этом и говорю, кто умеет заклинать, тот глаза черным обводит.

- А что это значит?

- Племя наше ведет свой род от великого мудрого Филина. По приданию он повелевал всеми животными и птицами потому как получил от богов за свою мудрость и справедливость Безграничную Единую Силу и имя БЕС. Все племя наше отмечено белой полосой - знаком мудрости Филина, а глаза обводят черным, как у Филина, только те, кто этой Безграничной Единой Силой обладает. Ясно теперь?

- Да.

- Говорят, раньше в племени много было заклинателей, только со временем порастеряли силу свою, порастратили. Сейчас только трое во всем племени силу сохранили, да и у тех она разная. У нашего хозяина сила настоящая! - в голосе Веды послышалась гордость,- с ним даже вождь, старый Кир, тоже заклинатель, на прямую стычку не отважится. А у старухи Ины силы совсем немного, она напрямую разве что червя заклять сможет. Так придумала, лиса старая, через огромный изумруд силу свою направлять. Он-то силу ее в разы увеличивает, с его помощью она и с медведем совладает.

- Потому что медведь большой?

- Важен не размер. Медведь, он , в отличие от червя, разум имеет. А чем крепче разум, тем труднее заклятье наложить. Так-то!

Мирослава хотела подробнее расспросить женщину о заклинателях и обычаях племени бесов, но усталость взяла свое. Девочка уснула.

Утром Мирослава завтракала вместе с Шипом в его яранге. Нехотя теребя в руках лепешку, она спросила:

- Когда мы пойдем домой?

- Ты дома, привыкай, - ответил Шип и грустно улыбнулся,- сначала я представлю тебя племени, а потом пойдем в долину реки. Хорошо?

Девочка кивнула.

Глава 7

На площади возле большой яранги вождя собралось много народа. Слух о том, что верховный заклинатель взял дочь из другого племени уже облетел стойбище, и люди хотели посмотреть на нее. Шип провел Миру за руку мимо толпы прямо в ярангу вождя. Там, в центре, на небольшом постаменте сидел мужчина лет шестидесяти, седой, внушительный. Девочка поняла, что это вождь. Рядом с ним стояла старуха, а перед ними на шкурах сидели мужчины разных возрастов. Все разом обернулись на вошедших и уставились на Мирославу. Девочка обратила внимание, что черные веки были только у вождя, старухи и Шипа. Она вспомнила рассказ Веды и поняла, что только эти трое умеют заклинать. Шип вывел девочку на середину и сказал, обращаясь к вождю:

- Кир, это Мирослава. Ее племя погибло, и она осталась одна. Я беру ее в дочери. Прошу тебя принять ее и считать одной из бесов.

Вождь не успел ничего сказать, его опередила старуха:

- Шип! Как это понимать? Зачем ты привел к нам эту девчонку? Если тебе захотелось воспитать ребенка, возьми любую сироту из нашего племени. Чужаки нам не нужны!

Шип даже не повернулся в ее сторону, ему нужен был ответ вождя. Но вождь молчал. Поэтому Шип снова обратился к нему:

- Кир, я нашел ее в лесу в день Комоеда. Все, что боги дают нам в этот день - не случайно. Я не откажусь от нее.

- Из какого она племени?- спросил вождь.

- Племя Долины Реки, что сгорело на Комоед.

При этих словах старуха зашипела от злости:

- Кир, гони ее отсюда! Эта маленькая дрянь из племени Родомира, который унизил и выгнал наших послов. Ей не место среди нас!

- Неправда! - воскликнула Мирослава. Нелестные слова старухи об отце задели ее, подтолкнули вмешаться.- Мой отец стремился дружить со всеми племенами. Он не мог выгнать послов! А если и выгнал, значит за дело! Что вы ему сделали? Говори правду!

- Отец! - зашипела старуха, глаза ее заискрились красным светом. - Дочь Родомира не будет жить среди нас!

- Девочке незачем быть на совете,- вмешался в перепалку вождь.

Шип обернулся к Мирославе и попросил:

- Подожди меня на улице.

Мира не хотела уходить. Она не сомневалась, что старая беса будет и дальше поливать грязью ее отца, только заступиться за него уже будет некому. Но в то же время она понимала, что если не подчиниться, то подставит Шипа перед всеми. Бросив на прощание сердитый взгляд на старуху, она вышла. Шип повернул голову к Ине, окинул ее холодным взглядом и проговорил:

- Мира ушла, но я тоже желаю услышать ответ на ее вопрос. За что Родомир вас выгнал?

- Родомир надменный и самолюбивый,- скрипела злобно беса, - он обозвал нас чужаками. Сказал, что не позволяет заклинателям приближаться к его племени.

- Ты при нем кого-то заклинала? - удивился Шип. - Кого?

- Кто ты такой чтоб допрашивать меня? Я не заклинала, а Родомир оскорбил меня. На чьей ты стороне?

Старуха повернулась к вождю:

- Кир, гони девчонку! Я против ее присутствия.

Вождь задумался ненадолго.

- Что скажете, старейшины? - обратился он к собравшимся мужчинам.

- Прежде, чем решить, - вмешался Шип, - я хочу, чтоб вы знали, если девочке не разрешат остаться, я заберу своих людей и уйду с ней!

Его тон был спокоен и решителен. И вождь, и старейшины знали, что верховный заклинатель слов на ветер не бросает. Так же хорошо они знали, что он последний в племени обладатель той древней, в полной мере настоящей Безграничной Единой Силы, которой гордилось все племя. Потерять его было невозможно! Старейшины заерзали, они были на стороне Шипа, но опасались открыто выступать против старой Ины. Вождь понял их настроение.

- Шип, дорогой, - заговорил он миролюбиво, - к чему такие крайности. Конечно, ты можешь оставить девочку.

Вождь бросил грозный взгляд на старую бесу, которая снова попыталась вмешаться и продолжил:

- Мы же не звери. Ребенок пережил такое горе! Как не помочь?!

- Благодарю, - ответил Шип холодно. Он прекрасно понимал, что только его угроза уйти решила дело в пользу Миры.

- Я пойду, меня ждет дочь, - сказал он и вышел из яранги.

Все присутствующие проводили его взглядом. Вождь отослал старейшин и остался вдвоем с Иной.

- Как ты мог разрешить? - не унималась старуха, - Родомир нас раскусил. А вдруг он что-то говорил при дочери? Вдруг она наболтает Шипу? Тогда мы точно его не уговорим!

- Хватит, - устало отмахнулся Кир, - если бы девочка что-то знала, то уже рассказала бы, а если Шип уйдет из-за нее, вот тогда точно все пропало. Пусть себе живет. Какой вред от ребенка? Другое дело - Родомир. Сойдись он с Шипом, и нашим планам конец. До сих пор поражаюсь - как же вовремя случился этот пожар!

Глава 8

Мирослава и Шип в сопровождении Клыка подошли к сгоревшему поселению. Никого вокруг не было. У девочки снова потекли слезы. Мужчина не стал ее успокаивать, у нее было право оплакивать родных, но чтобы не дать погрузиться в горе, решил отвлечь разговором.

- Если хочешь во всем разобраться, - проговорил он спокойно, - тебе надо собраться. Расскажи мне как можно подробнее, все, что происходило в тот день.

Мирослава села на траву и начала подробно рассказывать все до самой встречи с ним.

- Значит ты уехала после прихода гостей,- задумчиво проговорил Шип,- а ты их видела?

-Да.

- Сколько их было?

- Шесть мужчин. Все нестарые, высокие, крепкие.

- Из каких они были племен?

- Я не знаю. Знаю только что приглашения отец отправил всем вождям.

- И бесам?

- Наверно, да.

- Бесы были среди гостей?

- Нет, я бы их узнала по белой полосе на лбу.

- Как были гости одеты?

- Четверо, похоже на нас - штаны и рубахи из шерсти с вышивкой, а на двоих были медвежьи шкуры.

- Хорошо, - протянул бес задумчиво, - медвежьи шкуры носят только в племени Медвежьего Логова, а вообще в округе, не считая бесов и твоего, живут четыре племени. Мы с тобой сходим ко всем.

- Зачем?- удивилась Мира.

- Надо выяснить, вернулись гости домой или тоже сгорели, если вернулись, то с ними надо поговорить. А теперь расскажи о своей маме. Она всегда отправляла гулять тебя во время праздника?

- Нет. Такое с ней было впервые. Я сама удивилась.

- Она вела себя как обычно? Не была чем-то взволнована?

Мирослава задумалась.

- Мама была задумчива. Я только сейчас поняла, что ее что-то беспокоило. Она вывела на прогулку нас с Клыком задворками, хотя через площадь было ближе к воротам.

- Она не хотела, чтоб вас видели, а значит уже подозревала о грозящей опасности,- проговорил Шип. Он немного подумал и спросил:

- Твоя мама отправила тебя на прогулку, когда гости уже пришли?

- Да. Сначала пришли гости, потом меня позвала мама.

- Значит, все-таки дело в гостях. Ты не видела, они пришли пешком или приехали верхом?

- Я не видела, но когда мы с Клыком уезжали, лошадей возле ворот не было, наших лошадей тоже не было. Кстати, - спохватилась девочка, - где наши лошади?

- У вас был большой табун?

- Нет. У отца и брата по коню и у нескольких старейшин.

- Вряд ли лошадей увели убийцы, коня Родомира могут узнать.

- Ты веришь, что моих родных убили?

- Да. К сожалению, их убили. И дело не только в закрытых воротах. Когда я осматривал пепелище, все останки были на площади, а это значит, что никто не пытался тушить пожар. К началу пожара все были уже мертвы или тяжело ранены.

Мира заплакала.

- Я не понимаю зачем?- шептала она сквозь слезы,- зачем убивать? Мой народ жил мирно, отец дружил со всеми. Кто и почему это сделал?

- Это мы обязательно выясним. Убийцы за все ответят. Обещаю.

Шип говорил тихо, но в его голосе звучала такая уверенность, что Мира не сомневалась, рано или поздно, но справедливость восторжествует.

- Давай позовем лошадей,- сказал Шип, поднимаясь на ноги. Он закрыл глаза, развел руки в стороны ладонями вверх и стал медленно поворачиваться, что-то тихо нашептывая. Сделав полный оборот вокруг своей оси, он остановился, открыл глаза, опустил руки и сказал Мире улыбнувшись:

- Скоро прибегут.

И действительно, через несколько минут из леса сначала выбежал большой грациозный черный конь, а затем еще семь лошадей.

- Здорово! - восхитилась Мирослава, - позови и людей так же. Может все-таки кто-то из моего племени спасся.

- Не могу, - ответил бес строго, - людей заклинать нельзя, это зло.

- Но почему? Если позовешь моих родных, то никому не сделаешь зла.

- Не могу,- повторил бес.- Разум людей равен моему разуму, а значит я не могу навязывать им свою волю. У меня это и не получится.

- Жаль... Я надеялась... вдруг придут, как лошади.

- Поверь мне, если бы кто-то выжил, уже пришел бы. А сейчас я предлагаю воспользоваться лодкой твоего племени и сплавать вниз по течению реки в племя Камышового озера, если ты не устала, конечно, а Клык подождет нас здесь и постережет лошадей.