Читать книгу: «Эликсир Памяти. Книга вторая»

Глава 1. Инициация

Мама присела на край кровати, зажгла восковую свечу в резном, деревянном фонарике, погладила её по пшеничным волосам и запела колыбельную:

«Спи, дитятко, засыпай,

Пусть приснится Белый край.

Беловежа там живёт,

И полотно мира ткёт.

Весь свой страх ты отпусти,

В душе радость ощути.

Дни и ночи напролёт,

Спи спокойно, Свет грядёт…»

– А Беловежа это кто?

В комнате вдруг отчего-то запахло мятой, таволгой и мёдом. А ещё изумрудами и мамиными льняными волосами.

Тара улыбнулась. Поправила простыню и нежно поцеловала дочку в лоб.

– Беловежа… сотворила наш прекрасный мир и вдохнула в него жизнь. Она помнит каждого из нас, откуда мы пришли и какие деяния совершали. Обратись к ней своим сердцем, и она, как звезда на ночном небе, услышит и укажет тебе путь.

– А она… одна такая? – почти спавши спросила кроха. Глаза уже давно слиплись, но детский пытливый ум не унимался и желал всё знать.

– Не одна. У всякого мира свой круг Зодчих.

– А они все хорошие, мам? – спросила малышка сквозь сон.

– Хорошие, плохие... – задумалась Тара над тем, как бы донести простым языком до дочки глубину устройства их мира. – Благодаря одним наступает утро, поют ручьи, приходит весна и рождается жизнь. Другие клонят ко сну и закату, уводят в тишину, накрывают студёным дыханием... Они приходят туда, где застой и требуется обновление. И это не зло, дочка, а необходимость.

Девочка хотела задать ещё вопрос. Ей было не очень понятно, зачем же нужны те, кто всё портит и разрушает, ведь это приносит зверушкам и людям беды, делает больно. Но сновидения окутали и унесли её в сладкие грёзы.

– Спи спокойно, дорогая, эта история завтрашнего дня.

Свеча на столике догорела, и вверх потянулась тоненькая струйка дыма.

***

Внутри Священной Рощи, несмотря на осеннюю прохладу и хмурость, было тепло и солнечно, природа здесь жила совершенно по-другому расписанию.

– Смотрите, божья коровка! – изумился кто-то из детей, и все наперебой ринулись к нему.

– Ой, и правда… Какая она милая! – восхитился мальчик и подставил пальчик, приглашая божью коровку, и та забралась на руку.

Одна из воспитательниц, ведущая группу вглубь Рощи, улыбнулась и окликнула ребят, чтобы те вернулись на тропу.

Вскоре перед детьми открылась сказочная картина – небывалой величины Древо с раскинувшимися во все стороны зелёными ветвями и золотыми плодами. Символ величия их народа был столь велик и необъятен, что казалось вот-вот упрётся в синее небо Тенгри.

Зеленоглазая девочка внимательно посмотрела на воспитательницу и поняла без слов, почему здесь иная погода и для чего их привели в самое сердце Фраксинус. «Чтение» всегда давалось детям легко, они были чисты и невинны, от них ничего невозможно было утаить. Им достаточно было лишь взглянуть, чтобы тоненькие, живые нити образов потянулись и поведали им о человеке или предмете всё.

– Ребята, давайте соберёмся вокруг Древа!

Все взялись за руки, не переставая глазеть по сторонам.

Недавно Перуне исполнилось пять лет, и это была её первая прогулка в Священную Рощу. Ей казалось, что каждая травинка, каждый листик и клочок земли шепчет ей нечто важное, давно забытое и родное. Но различить слова не удавалось, они были сложны, непонятны и ложились на маленькое сердце какой-то необъяснимой печалью.

– Перуна, ты меня слушаешь? – мягко вернула её внимание к уроку многомудрая Вея, увидев, что воспитанница витает в облаках.

Она молча кивнула, не переставая чувствовать странное беспокойство и нарастающую тревогу, исходящие со всех сторон, и одновременно из ниоткуда.

– Наша Фраксинус подобна фениксу. Вначале она выглядела как бело-серый шар. Пепел продолжал сыпаться с неба, а ветер перегонял его с одного места на другое, образуя впадины, овраги, холмы и горные хребты и равнины, каменные пустыни. Два Архитектора вдохнули в планету жизнь, и зола наполнилась влагой, сформировались высокие, густые леса, тянущиеся за горизонт, моря, реки и озера. Эти места стали домом для прекрасных стихийных созданий, рассекающих пламя, волнующих воду, рыхлящих землю, танцующих с ветром. Со временем они дали жизнь нашим с вами родам, каждый из них связан друг с другом, но обладает своим даром и уделом.

Все, кроме зеленоглазой Перуны, как заворожённые вслушивались в рассказ наставницы и всматривались в получаемые красочные образы, которые раскрывались матрёшкой и доносили до детского сознания сложные понятия.

– Первый род черпает силы от Матери-земли, знает тонкое устройство мира и человека. Он вобрал в себя отличных лекарей, знахарей, травников, повитух и шептунов, но и земледельцев, сердечно любящих своё дело.

Белявая девчушка хотела сказать о своих переживаниях, но слово взяла Заряна, молодая наставница:

– Второй род хранит мудрость, передаёт из поколения в поколение сказы и предания, исследует и собирает знания, проводит таинства, торжества, ритуалы и обряды. Они черпают информацию из текущих повсеместно потоков, указывают путь, помогают советом и добрым словом. Это отличные сказители, жрецы, учёные, наставники и хранители.

– Госпожа Вея! – робко позвала малышка и с досадой поджала губы. Никто её не услышал.

– Следующий род помогает человеку стать целостным. Лечит серьёзные раны и хвори, чувствует, очищает и выравнивает энергопотоки, будто русло реки от упавших деревьев, листьев и грязи. Они могут говорить с телом и запускать процесс регенерации, который нет-нет, а может нарушиться от страха, удара или иной причины…

– Что с тобой, Перуна? – старшая наставница заметила покрасневшую ученицу с глазами на мокром месте.

– Мне кажется, что… – она запнулась, словно ей не хватало воздуха.

– Снова ей что-то кажется!

Противный мальчишка повернулся и скорчил ей рожицу, и все в круге загалдели.

– Тихо, дети, не паясничайте! Что ты хотела сказать? Говори.

– Происходит что-то плохое! Я слышу беспокойный шёпот Хранителей! – пролепетала она.

Двое женщин прислушались к окружающим потокам и не заметили ничего странного или необычного. Старшая воспитательница покачала головой:

– Нет, Перуна, всё в порядке. Нет повода для тревоги.

Краем сознания малышка почувствовала проскользнувшую мысль Веи и опустила глаза. Наставница была испугана и взволнована здоровьем Перуны, после прогулки она посоветует родителям показать её целителям или жрецам. .

Женщина улыбнулась и продолжила занятие.

– Последний род состоит из стихийников, боевых магов и воинов, чей удел сопряжён с риском, отвагой, преодолением своих слабостей и страхов, воспитанием воли и силы духа. Их энергопотоки резки, сильны и метки и без должной чуткости и выдержки могут причинить окружающим и себе много бед.

– Интересный факт, что в давние времена увлечением некоторых воинов становилось ремесло. – подхватила Заряна. – Так появились мастера, ремесленники, творцы и изобретатели. На первый взгляд понятное дело кузнеца, портного и ювелира таит много искусных хитростей. Они умеют создавать артефакты. Зачаровывать, заговаривать и придавать вещам необходимые свойства.

– А как же Архитекторы? Они сейчас есть среди нас? – огорошила Перуна взрослых.

Наставницы изумлённо переглянулись, будто ученица сказала что-то из ряда вон выходящее.

– Дорогая... – Заряна подбирала слова для ответа. – У них совсем другая суть...

Молодая воспитательница запнулась. И в эту самую секунду – за пределами Священной Рощи громыхнуло. От ударной волны многие дети не смогли удержаться на ногах и попадали на землю. Со стороны Бекета, передового сторожевого поста, по небу поползли струйки чёрного дыма.

Перуна зажала уши руками. Нестерпимо громко ей слышался лязг металла, тяжёлое дыхание и выкрики воев. От каждого звука внутри всё сжималось, ладошки вспотели, бросило в холодную дрожь.

Наставницы помогли детям встать и собрали всех в кучу, велев держаться ближе к земле. Они выставили защитное поле, хотя в том не было нужды. Все Россы с малых лет знали – Рощу ничто не может тронуть, так было всегда.

Пока взрослые связывались с Белградом, столицей Фраксинус, и воинами Белого Ордена, Перуна поняла, что находится не здесь. Она там, где идёт бой. Она ощущает это кожей – липкий, холодный ужас и паника ползут со всех сторон. Воздух густой, как кисель. Трудно дышать.

«– Это снова они, Белозар! В Рубеже брешь, прорываются дальше...», – донёсся обрывок разговора с поля битвы.

«– Не отступать и не сдаваться!».

Она сжалась в комок и не обращала внимания, как наставницы странно переглядываются и перешёптываются. И в этот миг внутри у Перуны стало тихо.

«– Никогда ничего не бойся. Всё будет хорошо».

Она не знала, кто это сказал, но на душе стало спокойно и ей овладела уверенность – да, так и будет.

Из Переходов в Рощу высыпались вои Белого Ордена, заняв позиции. Следом из Коридора выбежали родители.

Мама подхватила её и крепко прижала к тёплой груди.

– Сейчас, родная, сейчас... – бормотала Тара и, пригибаясь к земле, бежала вместе с ней в охапку туда, где серебрился поток Перехода.

Услышав тихий треск, Перуна в последнюю секунду успела обернуться и разглядеть. Из маленькой трещины могучего ствола не сочился сок, оттуда веяло холодом. Древо сохнет изнутри.

Она поняла это сразу. Взрослые не замечают, что происходит у них под носом. Ей никто не поверит. Разве что мама. Детство кончилось, начался новый цикл, на котором ей предстоит взрастить свой дух.

Глава 2. Ярун

– Сынок, ты когда за своей яблонькой начнёшь ухаживать?

Сетовала молодая женщина в синей, как василёк, расписной рубахе с поясом и очаровательном головном уборе, украшенном самоцветами Снежных гор Никс. Она прикоснулась к деревцу и представила вкус будущих плодов. Её рот тут же свела оскомина.

– Уж двадцать одно лето тебе, женихаться пора, а яблоки-то какие кислющие... Как любавушке своей заботку показывать будешь?

– Да зачем мне это? – отмахнулся юноша, надевая мягкие кожаные сапоги. – И так прохода от этих девок нет, постоянно липнут!

Сияна подошла к сыну, потрепала за белокурые волосы и приобняла, поцеловав в затылок.

– Эх ты, Северный ветер... Твоего отца в молодости дед гонял, отчего деревце своё не поливает, а всё без толку, сторонкой обходил, пока меня не встретил... Гляди не опоздай, сегодня важный день. Кто знает, может ты встретишь ту самую сегодня?

– Ну, мам!

Лицо юноши вспыхнуло румянцем от смущения и досады, он схватил рюкзак и направился к калитке. Златовласая женщина по-доброму хихикнула и, заслышав плач крохи, поспешила в дом.

На подготовленном поле Северина уже ждали друзья, боевые братья и командиры Синего Ордена – он нашёл среди них своего отца и махнул рукой, приветствуя. Статный мужчина ответил тем же и мысленно передал напутствие на предстоящую бузу¹:

«– Ярь держи».

Подтягивалась публика: подруги, жёны и весты бойцов, молодые и любопытные девицы, высматривающие себе доброго молодца, а также с десяток побратимов из числа Атлассов и ведьмаков разных кланов.

***

Горан, строгий мужчина средних лет, сидел за кухонным столом, наслаждаясь топлёным молоком и медовым кексом с орехами, приготовленными любимой Тарой. Он всё ещё прислушивался к разговорам своих воинов, помогая с выбором последних элементов предстоящего выступления на дне Яруна. В программу этого весеннего праздника традиционно входили такие молодецкие забавы, как кулачные бои, поединки и работа с оружием, чтобы мужчины могли пробудить и увеличить свою воинскую силу, храбрость и ярь, а также покрасоваться, показав свою удаль и достигнутое за год мастерство.

– Куда это ты собралась в таком виде? – Горан заметил краем глаза крадущуюся дочь.

– На Ярун.

Он оторвался от десерта и подозрительно на неё глянул, сразу заметив праздничный наряд. Поверх туникообразной рубахи красовались распашное платье с откидными длинными рукавами до кисти, украшенными, как и подол, серебряной вышивкой растительного мотива, и широкий пояс с небольшим кинжалом, выкованным лично им.

Он глубоко вздохнул от очередной причуды юной дочери и отставил кружку с недопитым молоком в сторону.

– А по виду будто на собственную свадьбу... Ты же никогда не ходила на Ярун! Только вчера говорила, что «там собираются одни глупые мальчишки».

– Мне сказали сегодня туда пойти. – невозмутимо объяснялась она.

– Не понял. Как это «сказали»? Кто?

Дочь покосилась на него, словно ответ был настолько очевидным, что произносить его вслух пустая трата времени.

– Хранители.

«– Она как старая ведунья, всегда их слышит, этих Хранителей... У меня такое редко, только в сечу когда иду», – подумал про себя Горан, бывший человеком более приземлённым и предпочитающим полагаться на меч и боевой опыт, нежели на «глас свыше».

Он вздохнул и развёл руками.

– Хорошо. Но пойдём вместе. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось...

С тех пор, как десять лет назад случился прорыв Рубежа, его дочь сильно переменилась и стала вести себя странно. Порой её высказывания и поведение пугали своей проницательностью и зрелостью, словно она была связана невидимой нитью с глубинами времени и пращурами.

Он быстро накинул парадный распашной кафтан без воротника, закрепил кинжал на поясе и шашку на портупее² после чего проложил Коридор до нужного места, и они совершили Переход.

***

Группа Синих выступала следующей. Они настроились на нужное состояние, вышли на поле и принялись ломать бузу.

Движения, которые все видели – разнообразные удары руками и ногами, захваты и броски – как отдельные элементы нанизывались на базовые движения боевого пляса. Одна и та же техника могла быть безоружной, а могла быть использована с ножом, палкой, топором, ремнём или каким-либо подручным предметом, становящимся в руках опытного воя оружием.

Боевой пляс учил непрерывности движений в поединке. На тренировках изучались принципы, каждая схватка – это импровизация.

– Гляди, как он ритм ломает! – раздался восхищённый возглас из толпы.

Северин провалился в плын – и время потекло иначе. Ломая рамки привычного восприятия, он вошёл в особое бузовское состояние, когда пляшущий находится в «здесь и сейчас», но ему всё видится иначе, как бы со стороны. Эта часть пляса учила чувствовать противника на расстоянии и выигрывать поединок ещё до физического контакта.

Краем сознания он отметил, что отец довольно кивнул. А потом – этот взгляд. Цепкий, чужой, проникающий в самую глубь его души, но не враждебный. Напротив, ему казалось, что благодаря ему отступило волнение, и он смог выполнить все движения естественно, на одном дыхании. Кто же это?

Народ восторженно рукоплескал, кто-то из побратимов даже засвистел, выражая одобрение за яркую и умелую бузу.

Переводя дыхание, Северин пробегал взором по толпе. Его внимание приковали стальные глаза, которые выражали куда больше, чем он мог понять.

Это была она.

– Что с тобой, друже? Пошли, мы своё отплясали, очередь Красных. – один из товарищей взял его за плечо и оттащил к шатру. Представление продолжилось.

Дружинник Белых нырнул в тень. Заметив, куда смотрит Северин, разинув рот, будто очарованный, хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Влюбился, как сажа в рожу влепился? Это дочь Горана, командира земель Бекет, передового сторожевого поста Белого Ордена.

– Не знал, что у него есть дочь...

– Она у нас немного диковатая, понимаешь ли. Редко в люд выходит. Всё время пропадает то в Роще, то с наставниками за науками...

Крепкий вой с интересом наблюдал, как его сестра тихо удаляется с праздника, по своему обыкновению, плывя с поднятой головой и серьёзным видом.

– Ну, удачи тебе и терпения... На кривой козе к ней не подъедешь! – он хлопнул юношу на прощение по спине и направился к Переходу, где уже ждали свои.

– А, что? Стой! А как звать-то её?

– Сам и спроси. Я тебе все секреты нашей семьи что ли должен выложить? – огорошил дружинник и растворился в серебряном потоке Коридора, оставив Северина в замешательстве от осознания, с кем он только что говорил.

Юноша взялся за камушек кремня, висящем на груди, что носили все мужчины его рода как символ твёрдости духа и стойкости характера. Не было ни капли сомнения – это она, и он непременно встретиться с ней вновь.

– Мам! А как ты говорила за яблоней ухаживать надо? – спросил Северин, едва ступив на порог дома.

– Ты погляди... Неужто влюбился? – она перекинула через плечо полотенце и сощурилась от улыбки. – Поди к отцу, дорогой, он тебе всё расскажет.

***

Как ухаживать за яблоней Северин разобрался тем же вечером за душевным разговором с отцом. Это оказалось легче, чем он думал. Но вот что делать дальше – он совершенно не представлял.

Ночью перед сном он вспомнил её взгляд, те самые «стальные глаза», которые не давали ему покоя минувшие несколько дней после Яруна. Его вдруг охватила какая-то беспомощность, растерянность, чего он прежде никогда не испытывал при общении с девочками.

– Прийти в гарнизон Белого Ордена к Горану и сказать, что мне нужно встретиться с его дочерью? Нет, слишком прямо. Зная его нрав... живым оттуда уже не уйду. – размышлял Северин, лёжа на кровати. – Попросить отца с ним поговорить? Они, считай, одного круга. – он почесал подбородок. – Не по-мужски как-то...

Он перевернулся на живот и, обхватив подушку, застонал.

– Думай, Северин, думай!

Он вспомнил слова Тана, того самого Белого дружинника у шатра.

– «Всё время пропадает или в Роще, или с наставниками за науками»... А это идея!

План тонкими нитями стал формироваться. Следующие дни он провёл в засаде. Ходил вокруг Рощи, по её лепесткам, дежурил у Древа. Он даже пропустил несколько тренировок в надежде, что встретит её в этот промежуток времени. Но это не принесло желаемого результата. Девушка как сквозь землю провалилась, даже энергослед отсутствовал. Отчаиваться он не собирался, терпения у него было с лихвой, но всё же ему хотелось поскорее с ней встретиться.

Он поднялся из тени могучего Древа, отряхнулся от земли и мелких, зацепившихся за штаны семянок, и тут услышал характерный свист клинка, рассекающего воздух.

– Кто может заниматься в таком месте? С ума что ли сошёл?! Это же Священная роща! – опешил Северин и пошёл на звук, намереваясь сделать нарушителю устоев замечание.

Приближаясь всё ближе, он вдруг заметил, как в этой части Рощи ощущает себя иначе – появилась заземлённость, приятная прохлада, как от горного ручья в знойный день, и нежный, сладковатый аромат таволги.

Он замер.

На поляне в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву раскинувшихся деревьев, кружилась девушка в белой рубахе и двумя шашками, выполняя горизонтальные и вертикальные «восьмёрки», «девятки» с прокрутом и другие рубящие удары на разной высоте. Её движения были изящны, но точны и полны решимости.

Он хотел незаметно подойти чуть ближе, но под ногой предательски хрустнула ветка. Северин замаскировался, сжав своё поле до горошины, но девушка всё равно его заметила, и ему не оставалось ничего, кроме как выйти к ней.

– Привет? – неловко сказал он.

– Ты слишком громко думаешь. Я слышала тебя ещё у Древа. – спокойно произнесла она, убирая оружие в ножны.

«– Ну вот, опять я как открытая книга...», – он внутренне поморщился, сохраняя внешнюю невозмутимость. – Почему ты тренируешься здесь? Ты оскверняешь священное место!

– А где ещё мне это делать, как не здесь?

Северин вздёрнул брови, удивившись такому ответу. С малых лет их учили, что к Роще нужно относиться с особым почтением и уважением, каждое деревце в ней садили их дальние предки, и здесь недопустимо какое-либо празднество, ребячьи игры, и тем более тренировки.

– Именно поэтому я и здесь. У истоков, где хранится сила и родовая память моих предков. – считав его мысли, объяснила она. Её пристальные глаза, которые сегодня почему-то отливали зелёным, выворачивали и оголяли душу, от них невозможно было что-либо утаить.

– Я Северин, сын Сияны и Яровита, командира Синего Ордена земель Арконтанта. Как зовут тебя?

– Приятно познакомиться. Я – дочь Тары и Горана. Перуна.

Глава 3. Вечёрка

Вечерки посещать Перуна не любила. Но в этот раз её терзали сомнения и думы. С одной стороны, идти не хотелось, по понятной причине – как и на любых гуляниях там было людно и шумно, а она старалась держаться подальше от таких мест. С другой стороны – её пригласил Северин.

Она сидела за столиком в своей комнате и смотрела на горы, подперев лицо кулачками. У подножья горного хребта Аттарис, где живёт её небольшая семья, раскинулось душистое поле с красными маками, колокольчиками и васильками. Чуть дальше колосились пшеница, рожь и лён, а за ними – хвойный лес и скалы. Там с уступа открывается обзор на все земли Фраксинус и столицу Белоград. И кажется, что стоит протянуть руку и окажешься в любом месте, где пожелаешь.

Девушка вздохнула. В детстве она часто играла здесь с братом. Когда в пятнадцать лет он стал дружинником, то почти перестал появляться дома, и ей стало его не хватать, потому что других братьев и сестёр у неё не было.

В дверь постучались. Перуна обернулась и увидела маму.

– И чего это ты вздыхаешь? Все зайцы в округе, небось, разбежались от твоих тяжких дум... Ну-ка рассказывай, чего у тебя там? Отец с утра что-то лихое сказал?

– Если бы... – отмахнулась Перуна. Она стеснялась делиться своими переживаниями, но, зная маму и её характер, лучше было рассказать сразу. – Меня пригласили на вечёрку. – дрожащим голосом выпалила она.

– Кто?

– Сын Сияны и Яровита, командира Арконтанта.

Тара перекинула через плечо мокрое полотенце и оглядела дочь с ног до головы.

– И ты собралась идти так, моя дорогая?

Перуна внутренне сжалась, предвидя, что ей предстоит пройти дальше.

– Быстро в баню и голову мыть! Хоть бы заплести тебя успела... Ишь какая, молчит сидит, а до вечёрки считанные часы!

Надев выходное платье, Перуна сдержанно сидела на кухне, перебирая ногами, пока мама красиво укладывала ей волосы.

– Всё! – восхитилась Тара и попросила дочь покрутиться. – Красавишна моя... Сейчас Горана позову, пусть тебя проводит.

– Что я, маленькая что ли и сама не дойду? – обиженно прогудела Перуна и поджала губы.

На кухню спустился Тан, дружинник вернулся домой всего на несколько дней по случаю сборов и обучения молодых воинскому уделу. Увидев сестру, он не смог сдержаться и расплылся в широкой улыбке.

– Чего смеешься?!

Перуна ещё больше разозлилась и хлопнула себя ладошкой по ноге.

– Да представил, как друже твой снова рот разинет. Вот потеха будет... – покачал головой Тан, продолжая улыбаться и смотреть на неё с теплотой. – Эх, как быстро время идёт. Уже девушка...

– Вы с ним знакомы? Прекрасно! Вот и проводи её! – сказала мама.

– Я?! Давайте это дело как-то без меня... – смутился Тан и попытался незаметно улизнуть, но Тара взяла его под локоть и направила к выходу.

– Ничего не знаю. Идите! Может и ты там себе любаву присмотришь!

И вытолкала обоих за порог.

– Дошутился. – сочувственно пожала плечами Перуна.

– И не говори...

На гулянке к их приходу уже собрались и старшие, и молодые – кто с парой, кто один.

Увидев Тана, к ним подошло несколько матёрых воев в белом облачении с характерной воинской вязью. Поняв друга с полуслова, они мельком глянули на Перуну, кивнули и вернулись к своим любимым.

– Не задерживайся тут, а то отец будет недоволен, с меня спросит.

Брат похлопал её на прощание по спине и ушёл. Ей сразу же сделалось неловко и неуютно.

Северин пришёл на встречу ещё пять минут назад и всё это время стоял поодаль, любуясь девушкой.

Кто-то случайно задел его за плечо, и он опомнился.

– Здравствуй!

Перуна обернулась.

– Здравствуй, – выдавила она из себя, мысленно приходя в панику и не зная, что делать дальше.

Её бросило в озноб, кожа покрылась гусиными пупырышками, сердце ухнуло вниз и пересохло в горле. Непривычная обстановка давила со всех сторон и выбивала почву из-под ног.

– Надо было остаться дома... – подумала она.

– Всё в порядке, я тоже волнуюсь. – произнёс вслух Северин и протянул ей ладонь, приглашая присоединиться к танцам.

С приходом сумерек похолодало, но рядом с костром в потоке движений этого совсем не замечалось.

Один из стоявших на страже Россов ткнул другого локтем в бок.

– Гляди. Крепкая пара будет, прямо на глазах сливаются.

– Твоя правда. – согласился второй и взялся за ворот рубахи, продувая шею. – Ох и жарковато здесь, огонь шибко припустился.

Они кружились, сближались и отдалялись, соприкасаясь сердцами и не замечая ничего вокруг. Изнутри их переполняла тихая радость. Энергия ровно перетекала по всему телу с ног до головы, и молодое пламя рождалось на кончиках пальцев и рассекало ночную кромку.

К полуночи костёр догорел, и все стали расходиться. Было поздно, и Северин проводил Перуну до дома.

До калитки оставалось с десяток метров, когда его охватило стойкое чувство смертельной опасности. Он рефлекторно отклонился назад, и в следующую секунду стрела с диким свистом пронеслась мимо его головы и вонзилась в дерево.

– Папа! – недовольно воскликнула Перуна.

Парень ошеломлённо глянул на стрелу, глубоко вошедшую в ствол, и, затаив дыхание, повернулся к приближающемуся человеку.

– Что? – удивился тот, убирая лук за спину.

– Коли не увернулся бы, так сам виноват! И все вои бы меня поддержали. Значит плох он в искусстве воинском, и нечего наш честной род срамить. – категорично сказал Горан.

Могучий командир Бекета вынул орудие и, как бы невзначай, бросил взгляд на Северина. Тот мгновенно ощутил, что на тело обрушивается неимоверная тяжесть, пытающаяся сровнять его с землёй. Казалось, он слышит, как надрываются связки с мышцами, а кровь бешено пульсирует в висках. В действительности ничего не происходило – они молча смотрели друг другу в глаза. Северин был обязан выстоять, ведь он воин по крови и духу, и это его удел.

Горан отступил и довольно хмыкнул:

– Славный вой из тебя выйдет. А, может, даже витязь.

Парень облегчённо выдохнул, однако, поймав шутливый мыслеобраз Горана, тут же собрался: если он снова появится у их дома, то уже так просто не отделается.

Глава 4. Смутные опасения

– Ты уверен, что это не выдумки?

Парень пожал плечами и придержал мощную еловую ветвь, чтобы та не хлестнула по лицу шагающую за ним спутницу.

– Сам не видел, но старшие сказывали, что в те времена, когда Фраксинус только покрылась густыми лесами, встречались там загадочные звери и птицы, которые говорили по-человечески и творили всякие чудеса.

– И кого же мы ищем? – в глазах девушки блеснуло любопытство.

Северин подал знак, и они затаились в зарослях. На полянке показался заяц. Приподнялся на задних лапках, принюхался и живо юркнул в чью-то заброшенную нору. Показалась лисица, порылась у входа в убежище, но, почуяв, что заяц ушёл через другой ход, фыркнула и побежала дальше. Эту добычу она упустила.

Двое поднялись и пошли вдоль ручья.

– Хочу встретиться с благородным белым оленем Бугу-Маралом. Говорят, увидевший его хоть раз обретёт его покровительство и защиту. А ещё удачу во всех делах, лишь бы направлены они были во благо. – ответил Северин.

В действительности он мало верил в эти сказки. Зато подобными историями можно было вытащить Перуну, пропадающую целыми днями за учёбой в пыльных библиотеках и скучных мраморных храмах Белограда.

Северин взглянул на любимую, идущую по другую сторону воды. Девушка беззаботно улыбалась и походила на лесную нимфу, балансируя и мягко ступая по влажным камням, местами обросшими мхом. С их первой встречи минуло два лета, и он до сих пор с ухмылкой вспоминал слова Тана про терпение, сказанные им тогда на Яруне. Этого качества ему было не занимать. Равно как удачи и выдержки. Сколько Северин себя помнил, он никогда без причины не лез в драку, не поддавался минутным настроениям, сохраняя спокойствие и внешнюю невозмутимость даже в сложных ситуациях. Лишь однажды он не справился.

– Слышишь?

Северин остановился и поднял глаза. Тишина ударила по ушам раньше, чем он понял, что случилось. Птицы смолкли. Ветер замер. Даже ручей, журчавший минуту назад, словно онемел.

Он выхватил из кожаных ножен изогнутые кинжалы и успел встать спиной к Перуне за мгновение, прежде чем первый враг вырвался из-за сосны. Когда-то этот воин был человеком. Теперь – из него сочилась чернота, капала с пальцев, оставляя на траве и мху дымящиеся пятна. Глаза белые, пустые, ничего не видящие. И таких – второй, третий, пятый. Они выходили из прорехи один за другим.

– Держи поле! – крикнул Северин, не оборачиваясь.

Первый бросился на него с вороным клинком. Северин нырнул под удар, резанул по ногам. Враг рухнул, но чернота уже тянулась к сапогам липкими щупальцами. Он отпрыгнул, рубанул второго по руке. Третьего – в горло. Они не кричали. Они вообще не издавали звуков. Только хрипели и лезли, лезли, лезли...

Грозовые тучи накрыли лес плотным, тяжёлым одеялом. Перуна выхватила разряд голубой молнии и ударила им за спину Северина. Запахло озоном, прелой землёй и палёной плотью.

– Шестой! – выдохнул он, не веря себе. – Сколько их там?!

Из бреши высыпала ещё дюжина противников, и Северин с тревогой взглянул на любимую. Если они не закроют прореху, территория Чарованного леса с вековыми животными и редкими травами, из которых делают ценные лекарства, будут утеряны навсегда.

Перуна кивнула, и вокруг Северина забрезжил лазоревый свет, окутывая молодого воина защитным полем. Он ринулся вперёд.

Сверкая кинжалами и уклоняясь от мерзкой черноты и ударов нечисти, Северин пробирался всё ближе и ближе к разрыву, расчищая путь.

– Давай! – зарычал он, меняясь с ней местами у самой кромки. Перуна выставила ладони и, делая пассы руками, медленно стягивала разрыв.

В последний миг из червоточины вырвался адский пёс и повис на руке Северина. Воин взвыл от боли, схватил чёрную тварь за горло и несколько раз ударил кинжалом, рассекая морок. Дело было сделано.

Минуту он молчал, не в силах вымолвить и слова. Руки тряслись. Он с трудом очистил оружие и разжал пальцы, приходя в себя и понимая, что это была его первая встреча с чернотой, и он остался жив.

Северин опустился на землю и устало закрыл лицо руками. Никто из Россов до сих пор не разгадал загадки, почему одних морок сжирает мгновенно до основания, других успевают спасти целители, а кто-то просто ещё не встречался с ним один на один.

– Снова они к нам лезут... – после мощной вспышки норадреналина чувство боли оставалось притупленным, и он не замечал, как над укусом клубится дымка, медленно проникая внутрь.

Нападений на Фраксинус и порубежные территории не случалось уже больше семи лет. Когда Рубеж удалось стабилизировать, многие решили, что настали мирные времена. Но Северина не покидало предчувствие, что это ещё не конец. Судьба Россов держится на волоске давно, и они, живущие сейчас, способны это восстановить. Им нужно склонить чашу весов в их сторону.

Увидев рану, Перуна с тревогой на сердце поджала губы и присела рядом с Северином. Она сняла с пояса пузырёк с мёртвой водой и нож, напоминающий плоскую, острую палочку с маленькими отверстиями. Девушка старалась вырезать хворь из тела как можно аккуратнее, слой за слоем, причиняя лишь лёгкий дискомфорт и жжение. Покончив с чернотой, она прочла над раной целительный заговор и на месте недавнего укуса осталось только несколько белых парных точек, напоминающих следы от зубов.

– Что бы я без тебя делал? – улыбнулся Северин, прикасаясь рукой к щеке Перуны.

– Пошёл бы к целителям! – посмеялась та и взвизгнула. Что-то маленькое, золотисто-красное и пушистое скатилось с её плеча по платью и плюхнулось у самых ног, жалобно пискнув.

– Это ещё что за чудо дивное?

Северин ткнул в светящийся комочек и тут же одёрнул руку – пальцы обдало сильным жаром.

– Ух, горячо!

– Да это же птенец Жар-птицы! – радостно воскликнула Перуна и подхватила кроху, та утвердительно пискнула в знак согласия.

– Как ты можешь с ним играть? Меня он едва не обжог! – недоумевал воин, видя как девушка забавляется с огненным комочком, отчего тот весело ярится.

– Я же стихийник, – пожала она плечиками. – для меня это естественно, как для тебя боевая магия. Нужно вернуть его в гнездо. Надеюсь, вороги его не разрушили...

Вой Синего Ордена прикоснулся к сырой земле и обратился к лесу за помощью. Пышные еловые шапки зашумели на ветру, послышался шёпот, и Северин повёл Перуну с птенцом в указанном Хранителем направлении.

В долине реки у скал они услышали тихий, безутешный плач. Забраться наверх в пещеру оказалось непросто, восхождение затрудняли поросли лишайника и острые выступы. И всё же они поднялись.

Убитая горем голубка поначалу приняла их за разорителей гнезда и хотела безжалостно скинуть с огромной высоты. Но заслышав пищание своего дитя, сменила гнев на милость и поблагодарила молодую пару, благословив прикосновением крыла на счастье, удачу и помощь в сложную минуту.

Глава 5. Древо

В её девятнадцатый день рождения все родовичи и друзья семьи по традиции собрались у них на поместье. Деревянный сруб с резными крыльцом и ставнями, выполненными искусным мастером, полнился от детского озорного смеха и топота, поздравления старших и женского перешёптывания обо всём на свете. Стол то и дело принимал новых гостей, праздничные яства и угощения.

В дверях показался белокурый парень в синем нарядном одеянии, украшенном воинской вязью. Поклонился Таре с Гораном, самой имениннице и передал подарки и гостинцы к общему столу.

– Позволите украсть вашу дочь ненадолго? – попросил дозволения Северин, и все собравшиеся сразу притихли и заулыбались.

Горан смерил молодого воина своим фирменным взглядом, ухмыльнулся и молча кивнул. Перуна с подозрением посмотрела на отца. Его реакция показалось ей странной, но понять, что от неё скрывают, она не смогла – все, будто сговорившись, закрыли своё поле.

Северин открыл Переход и, ласково взяв Перуну под локоть, увёл внутрь серебряного Коридора.

– Только дотемна воротитесь! – выкрикнула Тара и помахала платком молодым вслед.

Девушка в длинном белом распашном платье с травяным узором ступила на один из заповедных лугов Арконтанта. То тут, то там на рано зацветшем ковре угадывались кипрей, горец, тимьян, водосборы и горечавки. Перуна обернулась, и перед ней открылся вид на пастбища, ледник, заснеженные вершины и горные ручьи.

– Нравится? – с улыбкой спросил Северин, поправляя непослушные пряди любимой, развивающиеся на ветру.

– Не передать словами как! – прошептала она, восхищаясь каждой травинке и камушку.

– Я знал, что тебе понравится.

– А что там? – она указала на строящиеся поодаль домики. Первый этаж был выполнен из камня, второй - возводился из дерева. Работы предстояло ещё много, но даже сейчас они передавали атмосферу уюта и тепла. – Мне казалось, земли рядом с вами ещё никто не заселял?

– С новолетия заселят.

Перуна уловила мысли Северина, которые тщательно всё это время скрывал, и залилась румянцем. Она повернулась и увидела перед собой наливное яблоко. Одно из тех, что заботливо выросло на его деревце в саду.

Девушка надкусила плод и засияла – кисло-сладкое яблоко с пряным ароматом пришлось ей по душе. Северин притянул её к себе, закружил в воздухе и заключил в объятия.

***

Чёрный ворон приземлился рядом и закаркал.

Северин стиснул зубы. Тупая, ноющая боль в груди усиливалась при вдохе. Тошнило и гудело в ушах. Попытки отстраниться и запустить регенерацию организма закончились провалом – только зря потратил оставшиеся силы.

– Чёрный ворон... Чёрный ворон, что ж ты вьёшься надо мной? Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон. Я не твой. – хрипло повторял он пересохшими губами. – Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой...

Солнце стояло в зените, знаменуя начало нового витка. Воин утомлённо прикрыл глаза. Он был недостаточно опытен и умён, для восстановления тяжёлых ран ему требовалась помощь целителя или кого-то из витязей. Но рядом царила лишь разруха.

– Подымайся, сын! – по ушам резанул зычный выкрик Яровита, и чёрный вестник вспорхнул с места и улетел прочь.

С неба продолжал падать пепел, прикрывая бледные тела и опустевшие, каменные здания. Несколько раз Северин оступался и падал, голова кружилась. Он поднимался и продолжал брести по Белограду в указанном отцом направлении. От некогда кипящей жизни не осталось и следа.

Северин старался не задерживаться на одном месте и усилием воли отводил взгляд от руин и стеклянных глаз, источающих страх и страдание и пытающихся стянуть с живых крупицы энергии.

Парень опёрся на торчащий из земли обломок мрамора и отдышался. Сжал пальцы в кулак, кожа на костяшках побелела.

– Северин... – позвал его слабый женский голос.

Он вздрогнул. Мама. И поспешил на помощь.

Сияна лежала на полу, прислонившись спиной к холодной стене разрушенного храма. Жезл с самоцветами, который всегда был для неё легче тростинки, теперь едва держался в ослабевших руках.

– Слава богам, ты жив! – негромко сказала она.

Северин хотел отнести мать к целителям, но та тихо застонала и остановила сына.

– Не трать напрасно силы и время, сынок, сгубишь нас обоих...

Сияна замолчала, прислушиваясь к чему-то, и горько поджала губы.

– Отец твой ушёл. И мне без него не много осталось...

Парень опустился и прижал мать к себе, облегчая боль. Как и любой другой Росс, он понимал, что смерть – это не конец. Сущность может последовать дальше ввысь или вернуться в свой или близкий по дух род. Но сейчас это знание лишь угнетало сердце. Возвращаться было некуда. Никто больше не проведёт Тризну.

Никто не ожидал, что день новолетия, когда активность природы достигает своего пика и закладывается веха жизни, в один миг может подло и нечестно превратиться в смертельный приговор, утопив всё живое в сумрачном мареве.

– Сынок... – почти беззвучно сказала Сияна. Улыбка на её губах была призрачной.

Северин вздрогнул и кошмар страшной схватки, стоящей перед глазами, отошёл на второй план.

– Сотни бесстрашных воев и витязей ещё сражаются. Я слышу выкрики Горана, Перуна с ним у Древа. Поспеши... Шанс ещё есть.

Он отстранился и прислушался к ожесточённой битве, пытаясь расслышать то, что слышит она. Северин посмотрел маме в глаза и увидел, как они теряют живой блеск и сияние.

– Мы с Яровитом будем радеть, чтобы свершился час нашего возвращения на родные земли, а Россы возродились сильнее прежнего.

– Мама... – к горлу подступил комок.

Стена за спиной разлетелась вдребезги. Белокурого воина швырнуло в сторону, тело накрыло новой волной боли. Чья-то фигура стремительно пронеслась и с хрустом врезалась в соседнюю библиотеку. Следом пронеслась тёмная дымка.

Северин как мог приглушил боль и приподнялся на локтях. Мраморное крошево шевельнулось и наружу пробилась рука могучего витязя, а после он целиком. Сквозь мутную пелену воин Синего Ордена узнал своего наставника Радгаста.

По спине парня пробежал холодок – опасность рядом. Сумрачные, липкие тени, что жили тьмой и питались страхом, притаились, выжидая удачного момента, чтобы напасть. Северин мысленно выругался: при себе у него были только два затупленных ножа, кучу шрамов, переломы и никчёмная горстка сил, которых в лучшем случае хватит на тройку ударов.

В нескольких сантиметрах от его правой руки в пепельную толщу вонзился серебряный клинок, усиленный кристаллами, и треснутый, наполовину опустошённый пузырёк с целебной водой.

– Не робей, друже, справимся! – сказал Радгаст, подмигнул и ринулся в бой.

Жидкость обжигала горло. Он давился, но заставил себя проглотить всё до последней капли. Боль многократно усилилась, прежде чем отступить.

Витязь откидывал и разрубал чёрных тварей, подступающих со всех сторон. На доли секунды он открыл для Северина Переход, мощной хваткой поднял ослабленного воина и забросил в зеркало серебряного Коридора.

***

Священная Роща почти под корень была сожжена, а строения в центре разрушены до основания. Горан двинулся вглубь. Он ступал по бело-серой земле привычно осторожно, словно его шаги могли кого-то потревожить.

Перуна в растерянности стояла у Древа, ловя с неба пепельные снежинки.

– Папа... Что происходит? Где мама? – произнесла она сухими и бледными губами. Внутри ещё теплилась надежда: сейчас он погладит её по пшеничным волосам шершавой, испачканной сажей и запёкшейся кровью ладонью, прижмёт к себе и скажет, что всё хорошо, с ним, мамой и Таном всё в порядке, это просто дурной сон.

Горан в ужасе посмотрел ей за спину. Одна из ветвей Древа, кажущегося вечным, была надломана, изнутри виднелась сгнившая труха. И она поняла, её худший кошмар, терзающий с пяти лет, воплотился наяву. Древо погибло. Не болеет, не увядает, не «засыпает до лучших времён». Мир, который знали Россы, уничтожен бесповоротно. И мама... Как она теперь без неё? Кто будет указывать путь, советовать и наставлять. Как справится со всем, что навалилось? Как пережить эти тяжёлые времена? Бежать бессмысленно, возврата нет.

Командир Бекета посмотрел на Перуну и осёкся: серо-зелёные глаза, прежде пылающие жизнью и светом, стремительно тухли и застилались пеленой отчаяния, горя и бессилия. Он хорошо знал этот взгляд дочери, и в прошлый раз подоспел вовремя, чтобы разнять её и глупого соседского мальчишку, пожелавшего в шутку отнять ввереную Гораном вещь. Перуна сильно выросла с тех пор, и на секунду он задумался, что сейчас страшнее – её праведный гнев, который в любой момент мог вспыхнуть и обрушится без разбора на ещё живых родичей и существ, или мороки Чужака.

Он ощутил мучительный натяг в горле и отдал приказ:

– Воинам всех Орденов забрать гражданских и покинуть Фраксинус. До особого распоряжения с родичами в контакт не входить, держать радиомолчание. Сеть Переходов будет отключена через полторы минуты. – и передал каждому координаты нейтральных территорий.

Он снял с шеи серебряный кулон – миниатюрный кинжал с щитом, в центре которого блестел густо-багровый камешек, защищая владельца и придавая ему храбрость и стойкость духа.

– Теперь он твой, – он аккуратно надел обережное украшение Перуне на шею и с надеждой посмотрел на дочь. – И запомни. Никогда ничего не бойся, мы с тобой.

Её потерянные, потухшие серо-зелёные глаза полыхнули стальным свечением, а по щекам потекли горячие слёзы, оставляя жгучие дорожки на коже. Белый витязь улыбнулся уголками губ и стёр капельки с её лица.

Громыхнуло. Поднялась пепельная взвесь. Воздух раскалился. Несколько сумрачных фигур проскочило вперёд к Древу. Стихийница тотчас уплотнила энергополе и потянулась к ножнам, но вытащить оружие не успела. Её сбил с ног Северин, и вместе они покатились по земле, устланной золой.

Не теряя времени, Горан совершил пассы руками, прочерчивая и настраивая Переход, и перевёл бой на себя.

– Прочь! – рыкнул он, занося клинок над противником и прикрывая уход двоих, но наплыв противников не кончался.

– Живой... – на секунду обрадовалась Перуна.

Северин сгрёб её в охапку, крепко прижал к себе и бросился в звенящий бледно-белый Коридор. Спину обожгло знакомой чернотой. Переход закрылся.

***

В объятую пламенем Священную Рощу вошёл Чужак. Он ступал по земле Россов как хозяин: властно, гордо, не спеша. Таких, как он, не любили и не ждали – они вызывали трепет ужаса, сеяли страх и топили в солёных слезах, оставляя после себя только лишь пепел.

Он обвёл догорающее Древо жёстким, холодным и нечеловеческим взглядом. Сколько миров он уже проводил через эту боль? Сколько раз сжигал то, что отжило своё? Он не получал удовольствия. Он, как и всякое творение Первооснов, просто исполнял свою функцию.

– Следить за раненым, он приведёт к остальным. Всех до последнего истребить. – произнёс он, устало размышляя: – Такую ветку реальности подготовила для них Беловежа? Хватит ли духа этим хрупким созданиям бросить вызов судьбе или они тихо смирятся со своей участью?

Мрачные воители с вороными тварями повиновались и один за другим стали исчезать в чернильной дымке, расползаясь по дальним уголкам миров.

Он ещё мгновение смотрел на догорающее Древо, потом развернулся и шагнул следом, оставляя за спиной тишину.

Глава 6. Передышка

Лицо и руки приятно щекотали зелёные травинки и лёгкий ветерок, как если бы он находился ранним утром на одном из лугов Арконтанта и разглядывал лазурно-синее небо Тенгри. Однако местность пахла иначе. Здесь не было того сладковато-терпкого, обволакивающего аромата от клевера, зверобоя, полыни, душицы и алтея, к которому он привык с детства.

– Вставай, Север! – сознание хлестнул зычный голос Радгаста. – Разве я тебя этому учил?! Вставай, борись, живи!

Разлепив свинцовые веки, сквозь алую пелену Северин увидел очертания дремучего леса и два нависших мутных пятна. Он искренне надеялся, что Переход, выстроенный Гораном, приведёт его с Перуной в безопасное место, хотя бы на пару часов, чтобы можно было перевести дух. Однако нутро вспыхнуло сигналом о новой угрозе.

Мощная вспышка норадреналина в очередной раз подавила мучительную боль во всем теле, и воин в грязных лохмотьях, поднявшись прогибом, кувырнулся и скрылся за ближайшим деревом.

– Батюшки! – одна из фигур испуганно вскинула руки и отпрянула в сторону.

– Тьфу ты! Раньше времени парнишку схоронила... – недовольно пробасило второе пятно и засмеялось. – Ты погляди какой бойкой! Живого места на нём нет, а прыгает как угорелый!

Северин потянулся к поясу. Клинок наставника пропал – вероятно, затерялся в стремительных потоках Коридора, либо подобрал противник, пока он был без сознания, в таком случае оружие нужно будет вернуть.

По подбородку потекло что-то тёплое. Он утёр ладонью кровь с прокушенной губы и достал спрятанный засапожный нож. Прислушался.

– А что мне было думать?! Иду травы собираю, а тут он... Склонилась. Не дышит. Холодненький весь...

Парень нахмурился, не до конца разбирая местную речь. Осторожно выглянул из укрытия и забегал взглядом по округе в поисках Перуны или своих, но на поляне стояли только двое – всхлипывающая травница в косынке и седовласый грозный мужчина с бородой, пытающийся её успокоить.

«– Неизвестно чего ждать от этих людей. Но сумрака рядом нет, уже хорошо...», – подумал Северин и хрипло выкрикнул: – Кто вы? Что это за место? Куда забрали девушку?

– Чего он сказал? – изумилась женщина и перестала судорожно вздыхать.

– На старой молве, однако, выражается. Спрашивает, про какую-то девицу. Видать, потерял... – бородатый пожал плечами, приложил палец к губам и велел своей спутнице не издавать ни звука. Он подмигнул ей, косясь на пузырёк с сон-травой, и тихой поступью, словно волк, двинулся к вооружённому юноше. – Ты сам-то откуда и чьих будешь, хлопчик?

Северин ощутил затылком движение и сменил позицию. Сфокусироваться на противнике, перешедшем в навь, не удавалось. Всякий раз, когда он хотел обратиться к Хранителям за помощью или применить боевую магию, спину пронизывал пугающий, смертельный холод, и потому он наблюдал лишь блёклую оболочку крадущегося неприятеля.

«– Сейчас!».

Воин резанул пространство перед собой и с опозданием понял, что это был морок. Северин обернулся. Седовласый мужчина подсёк его, нанёс оглушающий удар и навалился сверху, с силой вжимая в землю.

– Тихо, тихо, тихо! – бородатый откупорил пузырёк и заставил его выпить горький настой, от которого мгновенно по всему телу разлились усталость и бессилие. – Отдохни немного, вот так...

***

В хижине было сумрачно и пахло развешенными повсюду пучками полыни и чабреца. Тихонько потрескивали дрова в печи.

Северин поморщился и попытался подняться на локтях. Грудь тут же пронзила острая боль, и, застонав, он лёг обратно.

– Проснулся? На-ка вот целебного отвару прими! – заботливая травница протянула юноше деревянную чашу с приятно пахнущей жидкостью, от которой желудок предательски заурчал.

– Не буду пить! – он злобно огрызнулся и опрокинул посуду, та глухо прокатилась по половицам и ударилась об стену.

– Ну, что ты как маленькой! Уговаривать тебя надо? Ба... Хворой ходить хочешь?! – раздосадованная женщина подняла чашу и принялась готовить лекарство заново.

Северину стало стыдно, но оправдываться и принимать что-либо от этих людей он не собирался. Ему было неизвестно кто они и каковы их намерения. Он внимательно оглядел жилище и увидел на скамье притаившегося ведьмака, того самого крепкого мужчину с бородкой и сединой в волосах.

– Чего глазеешь так, будто ведьмака впервые увидел?

Северин промолчал, привыкая к местному языку, лишённого образности.

«– Ведьмаки всегда были соратниками Россов. Из какого они клана? Точно не Вороны. Похожи на Волков, но потухших...».

– Не разговорчивый ты, хлопец. И напрасно злобу в нас ищешь. Хотели б что учинить, так в дом свой не привели, там бы в лесу с тобой дело кончили. – пробасил бородач и вышел на свет. – Я Димитрий, а то моя сестрица Хель. – травница, процеживающая снадобье, приветливо улыбнулась. – Кроме тебя в окрестностях никого больше не нашли. Так откуда ты и чьих будешь? Как занесло в наши края?

Северин долго думал, прежде чем дать ответ. Стоит ли рассказывать этим двоим о себе и о том, что случилось с его народом, не накличет ли он беду на местных обитателей.

В окошке мелькнула тень, и на подоконник присела горлица. От её воркования тягостные мысли отлегли от сердца, и Северин криво улыбнулся. Даже так, когда он не слышит их голоса, предки из-за кромки нашли возможность передать ему весточку, чтобы поддержать в трудный момент.

Внимательно слушая рассказ юноши, Димитрий мрачнел с каждой минутой.

– Коли правду говоришь, Росс, – вздохнул он. – прислужники тьмы никого из нас в покое не оставят. Лишь вопрос времени, когда они сюда явятся. Может прямо сейчас, а может завтра или через месяц другой... Но бросать раненого соратника на произвол судьбы не по-нашему. Пей отвар и отдыхай. Утро вечера мудренее.

Всю ночь Хель то и дело подходила к Северину, чтобы успокоить и сбить жар: парня мучали кошмары. Он видел мать и отца, тонущих в пепле. Командира Бекета, отчитывающего его за слабую подготовку. А ещё Перуну. Но не ту, что знал. Лицо любимой было обезображено яростью, а глаза застилала скорбь. Рядом с ней город. Не Бекет, не Белоград – чужой, незнакомый. И она собиралась сровнять его с землёй вместе с людьми.

Северин закричал и очнулся в холодном поту. В доме было темно и пусто. Стоял полдень. Раны за ночь заметно затянулись и не беспокоили, дышалось свободно и легко, однако голова всё ещё оставалось ватной.

На спинке стула взамен его лохмотьев висела поношенная мужская одежда, рядом стояли ботинки. Клетчатая рубашка со штанами оказались ему великоваты, и он подвернул рукава и опоясался.

Ветхий дом как отшельник стоял недалеко от реки. На противоположном берегу за кустарником, словно за изгородью, угадывалась деревня. Северин пошёл по вытоптанной тропе.

Он присел у воды и грустно улыбнулся своему отражению. Не будь он воем по крови, такие испытания судьбы сломили бы его и привели к безумству. На сердце было горько и тоскливо, но он держался. Димитрий не врал, Перуны здесь нет, она где-то далеко, и ей сейчас тоже непросто. Но она жива, это главное, и он непременно её найдёт.

Из ближайших зарослей вынырнул белобрысый паренёк и направился к реке, чтобы наполнить флягу.

«– А вот он уже поболе на наших ведьмаков похож...», – подметил Северин и пересёкся с незнакомцем взглядом. Белобрысый мгновенно побледнел, тонкие губы задрожали, и он поспешил уйти, странно оглядываясь, будто его что-то испугало и насторожило в Северине.

– Ну-ка рубаху подыми! Погляжу чего у тебя там пристало. – сказал ведьмак, заставив воина подскочить от неожиданности.

– Давно рядом?

– Да уж с порога. Почуял бы, коли в здравии был.

Димитрий осмотрел спину юноши, достал чёрный ритуальный нож и провёл в воздухе, пытаясь что-то отсечь. Спину пронзила жгучая боль, словно её облили раскалённой смолой, и Северин, не выдержав, закрылся. Ведьмак обречённо покачал головой.

– Не в моих силах такую хворобу снять. Мудрёная она, в истоки копать нужно. А в соседних деревушках колдушки одни сидят, добра не жди... Ну, ваши-то уцелевшие ещё есть? Смогут вылечить?

Северин неуверенно и отстранённо поморщился. Он вспомнил об ударе Чужака, и уже чувствовал, как его боевые чары стремительно гаснут, поглощаясь сумраком. Всё то, что было сродни дыханию, теперь работает нестабильно либо ему недоступно. Хуже всего было от мысли, что морок живой, он продолжит разрастаться вглубь, пока не поглотит его целиком, как других Россов на Фраксинус.

– Я не могу связаться с родичами, был приказ о радиомолчании. Да и сил у меня нет. Даже Хранителей не слышу... О Переходе можно только мечтать. Если выстроить Коридор неправильно, можно застрять – и всё, одной ногой там, другой здесь. – удручённо сказал он.

На плечо легла увесистая рука соратника, считавшего его переживания.

– Пойдём-ка в дом, друже. Натощак и песня не поётся.

После сытной трапезы, Димитрий поведал ему о старом знакомом, который знал всякие премудрости, обучал ратному делу и творил чудеса в лечейном деле.

– Путь к нему предстоит не близкий, на север ехать надобно.

Парень подскочил, он был готов немедленно отправиться в дорогу. Но ведьмак осадил молодого воина, чтобы тот не наделал глупостей.

– Э, нет, Росс, пешком не сдюжишь. Вёрст сорок осилишь, а там тебя немощь с новою силой скрутит. Отлежись сперва, окрепни, да вместе поедем.

Северин кивнул. Головой он понимал, что Димитрий прав. Но в душе отчего-то было неспокойно.

– А можно я оставлю у вас записку? Что-то сердце заныло, тревожно мне, будто сделать так надо.

Ведьмак внимательно посмотрел на него и вслушался в мерно текущую жизнь в деревне. Достал из подпола старую книжицу с выцветшими, шершавыми страницами, вырвал одну и положил на стол.

– Пиши. – коротко ответил он, бросил на парня странный взгляд, что-то покидал в заплечный мешок и ушёл.

Близились сумерки, небо заволокло тучами, и тени деревьев и кустов принимали причудливые очертания. Седовласый ведьмак выставил на подступах к деревне ловушки, обвёл поселение кругом и начертал защитные знаки на земле, дабы в случае нападения хотя бы ненадолго сдержать натиск врага.

Он остановился у одной избы. Постучал. Дверь отворил охотник. Увидев Димитрия, взгляд мужчины наполнился брезгливостью и страхом. Прогнать ведьмака он не успел, тот заговорил первым.

– Мальчонку своего завтра на охоту отправишь. Да подальше.

Охотник заворожённо кивнул и затворил дверь. Димитрий знал: белобрысый юноша, которого все называли за внешность Беляком, уйдёт до рассвета.

Вернувшись домой, он застал Северина спящим за столом. Аккуратно достал послание из-под его ладони, сложил и надёжно спрятал в сундук, после чего перенёс воина на тахту и кивнул сестре, растирающей в каменной ступке пряные специи, давая понять, что им нужно поговорить.

В печи приятно потрескивали головёшки. Сквозь дурной сон, Северин вскользь слышал встревоженное перешёптывание.

– Мы обязаны предупредить всех! Пусть уходят, пока есть шанс!

– Шанс? Они уже давно отошли от своих корней, некого спасать! Мы для них чёрные, Хель, понимаешь?! Эта земля их родила, она же их и примет.

– Но как же... – женский голос дрожал. – А мальчишка наш беленький, что же? И его на погибель оставишь?

– Коли предки ещё с нами, выживет. – тяжело вздохнул Димитрий, и в хижине воцарилась мрачная тишина.

***

Никто не заметил, когда они появились. Деревня вспыхнула как спичка. Пламя быстро охватывало старые, сухие строения и перекидывалось дальше, приближаясь к лесу и наполняя воздух едким дымом. Мороки носились от дома к дому, сея панику, ужас и смерть.

Он продолжал бежать вместе с Хель без оглядки, стараясь уворачиваться от сучьев и корней, вьющихся по земле, словно змеи. Перед глазами плыло, в груди бешено колотилось сердце и каждый вдох обжигал горло – недолеченные раны давали о себе знать, уходить от преследования становилось всё сложнее.

Бежавшая впереди травница поджала губы от горечи. Было очевидно – им не скрыться. Она остановилась и схватила следующего за ней воина за руки, соприкоснулась лбом.

– Помни!

На секунды мир исчез, остались только её глаза, и в сознании Северина чётко, будто выжженное клеймо, отпечаталось место, куда ему нужно добраться.

– Прощевай, Росс. Надеюсь, правда будет на вашей стороне!

Ещё мгновение Хель смотрела на него, что-то шептав, после чего, сломя голову, кинулась, в другую сторону, переключая внимание сумрака на себя.

Северин немедля бросился дальше. Слёзы душили его. Не потому, что боялся. Потому что понимал цену. И если он остановится, её жертва будет напрасна.

Дремучий лес кончился, воин зажмурился от яркого света. Со всех сторон на него накинулись резкие звуки трассы, и он пропустил удар слева.

Водитель внедорожника ударил по тормозам.

Глава 7. Должник

До приглушённого сознания доносилось противное пиканье. Северин не сразу понял, что слышит его в такт своему сердцу. Он приоткрыл глаза – картинка плыла. В голове стояли тупая, ноющая боль и тяжесть, в носу свербели омерзительные, искусственные запахи.

Мутное пятно рядом охнуло и подошло ближе.

– Молодой человек, Вы меня слышите?! Вы понимаете, где находитесь?!

Северин поморщился. За пределами деревни местный язык ещё больше напоминал зернистый камень, которым скребли по стеклу. Он попытался сказать что-то в ответ, но вышло лишь хриплое сипение, горло сильно пересохло.

Медсестра налила в стакан воды и поднесла к губам больного. Парень пил с жадностью, несмотря на странный, металлический привкус.

– Лежите, не делайте резких движений, я позову Вашего лечащего врача!

Он обречённо вздохнул, ощутив себя пленником, ему захотелось как можно скорее сбежать отсюда. Воин обвёл помещение мимолётным взглядом. Светло-зелёные стены, холодное освещение, бьющее в глаза, цветы на подоконнике, пошарпанные шкаф с тумбочкой и стульями, его вещи.

Не найдя опасности и посторонних, он обратил внимание вглубь себя и тут же мысленно выругался. Благодаря Димитрию и Хель он немного оправился, и всё же из-за полученного удара перед Переходом его чувствительность и чары были нарушены, энергии текли по телу неправильно. Бегство от сумрачных тварей и внезапное столкновение у леса окончательно всё нарушили и спутали. Контактировать с уцелевшими Россами, Хранителями и окружающими мирскими потоками как прежде теперь не получится.

Парень тихо взвыл, закрывшись рукой, и только сейчас заметил пакетик с прозрачной жидкостью на стойке и закреплённую на кисти эластичную трубочку с иглой.

В палату вошёл невысокого роста мужчина с морщинистым лбом.

– Наконец-то, Вы очнулись! – восторженно воскликнул он. – Вы помните, что с Вами произошло? Как Ваше имя?

– Ничего не помню... – как можно жалобнее сказал Северин. Он решил, что пока не разберётся как здесь всё устроено, не будет болтать о себе лишнего. Пусть люди сами расскажут, что им известно, а дальше он решит, что с ними делать.

– Это усугубляет ситуацию, друг мой... – задумчиво изрёк врач и потёр пальцем подбородок. – Впрочем, за прошедшие семь суток простой сон и Ваш собственный организм, – он запнулся, – сделали куда большее, чем современная медицина.

– О чём Вы? – воин сделал непонимающее лицо.

– Вы поступили к нам вследствие аварии. По рассказу водителя, Вас «должно было раскатать в лепёшку!». Подозреваю, что случившийся инцидент был менее трагичен, он просто говорил в порыве эмоций. Иначе Ваши травмы оказались бы катастрофическими!

Седые брови мужчины подпрыгнули вверх, он на миг замолчал.

– Вас доставили без сознания. Открытых переломов мы не обнаружили и приступили к диагностике внутренних органов... Аппараты отключались, давали сильнейшие помехи, а кровь тут же сворачивалась и была непригодна для анализа! После долгих часов тревоги за Вашу жизнь нам едва только удалось поставить Вам капельницу с физраствором... – виновато произнёс лечащий врач.

– И что это значит, док? Я буду жить? – нарочито тревожно спросил Северин, едва сдерживая улыбку и смех. Перед ним стоял один из местных лекарей, отличающийся пытливым умом, добрым сердцем, и совершенно не представляющий с кем ему пришлось столкнуться.

– Боже правый! – воскликнул он. – Просто наше оборудование никуда не годится, но руководство это нисколько не волнует! А что я? Маленький, старый человек... Эх. – мужчина с досадой махнул рукой.

В дверь просунулась голова медсестры.

– К пациенту посетитель. Тот водитель. Разрешить ему войти?

– Разрешите, милая. Только никаких тревог чтоб нашему другу не доставлял. Так и передайте. Молодой человек только пришёл в сознание! Не хватало ещё, чтобы с случилось ухудшение, в нашем-то захолустье... – сдавленно произнёс он, велел отдыхать и не вести продолжительного диалога с гостем.

Едва лекарь вышел, лицо парня сделалось серьёзным.

«– Плохо, что не слышу Хранителей. Они бы сейчас подсказали, как быть дальше... Наверное, я слишком часто на них полагался, нужно и самому за себя отвечать».

В помещение ввалился короткостриженый амбал под два метра ростом с хмурой миной, сел верхом на стул и вперил в него пристальный взгляд. Северин напрягся, прикидывая, что этот громила может выкинуть.

– Смотрю, живой. Это хорошо... – начал он, и застучал пальцами по спинке. – Понимаешь, мне проблемы не нужны. И тебе, думаю, тоже. Я человек служивый, в Поволжье просто проездом.

Амбал многозначительно на него посмотрел, давая немного времени осмыслить сказанное и намекая, что с ним лучше не пререкаться.

– Уже неделю тут маюсь. Всё думаю, когда парень в себя придёт? Брошу его и уеду – обидится. Да и совесть будет нечиста.

В цепких глазах угадывалось сожаление о случившейся трагедии. Его лицо обременяла усталость, судя по всему, мужчина страдал бессонницей и оттого часто ходил мрачный и недовольный. Северин понимал, у него с ним много общего, он человек воинского склада, которому довелось пережить тяготы войны и потерю товарищей.

– Не трави душу, парень. Вижу я, что и ты не из робкого десятка, руки в мозолях и шрамах. Сполна хлебнул, не сдашь меня.

– Что предлагаешь? – осторожно, но уверенно спросил Северин.

– А чего хочешь? – амбал откинулся назад. – Могу деньгами расплатиться. На службу пристроить. Или найти, кого скажешь. Ты говори, а там придумаем, как всё устроить. Я твой должник.

Северин с минуту молчал, взвешивая предложение вояки.

«– Уцелевшие Россы будут молчать до последнего, следуя приказу Горана, потому что любое проявление силы сверх меры привлечёт внимание Чужака и его приспешников. И искать их бессмысленно, они умеют быстро адаптироваться под местные условия. Лучшее решение сейчас – заняться восстановлением себя и найти целителя, о котором говорил Димитрий...».

Перед его глазами мелькнула картина недавнего кошмара. Перуна, прижимающаяся к нему в Переходе. Её испуганное, но решительное лицо. Чернота. Удар. И руки, скользящие по его плечам, когда их разделяло в Потоке.

– Только ты до завтра реши.

Громила поправил халат на плечах и поставил стул на место.

Северин очнулся и вспомнил, что находится в палате. Он с силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони.

– До завтра ждать не придётся. – мужчина остановился в дверях, собираясь уже уйти. – Мне нужно, что бы меня отсюда выпустили. Как можно скорее.

– Понимаю, самого госпитали всегда угнетали, не могу без дела лежать. Это всё?

В сознании вспыхнуло «выжженное клеймо» травницы.

– До Вологды подбросишь?

– Мне позарез в отдел надо, иначе Серов три шкуры сдерёт и все нервы вымотает... – новый знакомый нахмурился. – Ладно, добро. Крюк знатный выйдет, но, если сегодня двинемся, то смогу. Одевайся и выходи. Я обо всём договорюсь.

– От денег тоже не откажусь.

– Сколько?

– Сколько дал бы своим родителям. – сказал Северин. Он не был жадным, он оценивал человека.

– Ну, ты и жук... – губы вояки тронула ироничная улыбка, он покачал головой, подошёл к больничной койке и протянул руку для рукопожатия. – Договорились. Сергей Ярин. Можно просто Яр.

У Россов не было фамилий, но теперь, когда он находился в социуме, он был вынужден вписываться в эту реальность и следовать местным правилам.

– Северин Яровой. Или просто Север.