Читать книгу: «ГАЛСТУК-УДАВКА»

ПРОЛОГ

Обратите внимание: роман основан на реальных событиях из жизни автора. В целях конфиденциальности все имена персонажей, некоторые элементы биографии и детали изменены. Любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны. При этом названия реально существующих заведений, улиц и учреждений сохранены автором для воссоздания подлинной атмосферы городов Дальнего Востока.

Переезд на Танковую улицу прошёл на удивление легко. Артём к этому времени уже уехал на минивэне в Благовещенск, и дом встретил их с Никой звенящей тишиной. Женя разложила вещи в просторной спальне. Холодильник действительно был полным: спелые фрукты, дорогие сыры, нежное мясо — Артём позаботился обо всём со своей предусмотрительной мужской щедростью.

Их с Никой вечера превратились в настоящую идиллию. Они включали огромный домашний кинотеатр на втором этаже, кутались в мягкие пледы и часами смотрели любимые мультфильмы, хрустя попкорном. Ника в восторге носилась по большим комнатам, строила замки из подушек в гостиной и чувствовала себя настоящей принцессой. Под надёжной защитой этих стен, укутанная комфортом, Женя смогла по-настоящему расслабиться.

Правда, в глубокой темноте, когда Ника засыпала, огромный дом начинал её пугать. Коттедж Артёма стоял в конце улицы, у самой границы посёлка. Вокруг чернели заброшенные стройки — скелеты кирпичных зданий без окон и крыш, обнесённые покосившимися заборами. На этих пустырях никто не жил, и по ночам оттуда доносился лишь свист злого ноябрьского ветра. Окна спальни выходили прямо на мёртвую пустошь, и от этой глухой черноты за стеклом по коже бежали мурашки. Женя подходила к панели у двери, проверяла, горит ли зелёный огонёк сигнализации, и гипнотизировала его, пытаясь успокоиться: периметр закрыт, ворота на замке. Артём всё продумал. Они в полной безопасности.

Но в два часа одной из таких звенящих ночей эта безопасность вдруг показалась Жене зыбкой.

Она вышла в тёмный коридор, чтобы проверить, как спит дочь. Прямо у выключателя привычным ядовито-зелёным светом горел маленький индикатор охранной панели. Но взгляд Жени случайно скользнул выше — туда, где в самом углу, под натяжным потолком, замерла маленькая обтекаемая полусфера из чёрного глянцевого пластика.

Камера видеонаблюдения. В темноте внутри этой чёрной полусферы вдруг слабо, едва заметно моргнул крошечный, как булавочная головка, инфракрасный зрачок.

Женя замерла на месте, костяшки пальцев похолодели. Ей вспомнились слова Артёма в день переезда: «Да брось ты, Жень. Это просто пустые корпуса-муляжи, они даже не подключены. Мне всё некогда этим заняться...» Она постояла секунду, глядя на этот багровый отсвет, и почувствовала себя слишком раздетой посреди этого тёмного чужого холла в своей синей сорочке.

Но сахалинское прошлое и тяжёлый брак с Димой научили Женю главному — никогда не паниковать на пустом месте. Израненная психика, так отчаянно цеплявшаяся за долгожданный покой, моментально отторгла новую угрозу.

«Ну, значит, подключил перед отъездом ради охраны периметра. Имеет полное право, дом-то на окраине. Наверняка вся система просто работает в фоновом режиме на случай взлома, а сам Тёма сейчас спит в своём Благовещенске».

Ей до безумия хотелось, чтобы Артём оставался идеальным спасителем, и она поспешила прогнать странное чувство неловкости. Девушка вернулась в спальню, зарылась в прохладу шёлкового одеяла и закрыла глаза. Монотонный шум ненастья за окном убаюкивал, помогая окончательно поверить: ночная подозрительность была лишь глупым эхом её прошлых обид на мужчин.

Часть 1. В поисках опоры. Глава 1. Первое апреля

За восемь месяцев до этого…

Женя допила третий бокал и поставила его на стол чуть громче, чем хотела. Тонкое стекло глухо звякнуло о столешницу. Она поправила упавшую на лицо тёмную прядь волос, выпрямилась и посмотрела в темноту за окном. В отражении её зелёные глаза казались совсем тусклыми. Голова уже слегка плыла от алкоголя, но трезвость отчаяния не отпускала.

Она закрыла глаза, и память, как капкан, захлопнулась без предупреждения.

Воспоминание из того кошмарного дня, когда Нике было всего девять месяцев и она только начала садиться, до сих пор горчило на языке — застарелой злостью. Женя тогда вышла на балкон повесить бельё и попросила мужа:

— Посмотри за ней, пожалуйста.

Тот кивнул, не отрываясь от телевизора. Матч.

Через минуту — глухой удар и пронзительный крик ребёнка. Ника лежала на полу, личико стало бордовым от плача, а на виске уже наливалась шишка.

— Ты куда смотрел?! — закричала Женя, подхватывая дочь на руки.

Муж медленно развернулся к ней. Он посмотрел на Женю сверху вниз, и в его потемневшем карем взгляде не было ничего, кроме тяжёлого раздражения.

— Заткнись, истеричка. Все дети падают. Ты вечно устраиваешь спектакли.

Женя резко открыла глаза и сглотнула. Она повернулась на стуле. Детская зона в их однушке была отделена от общего пространства лишь легкой стеллажной перегородкой. Из темноты тянуло лавандовым кондиционером для белья и сонной детской теплотой. Ника спала, свернувшись калачиком под одеялом с единорогами. Светло-русые волосы растрепались по подушке, светлые ресницы едва заметно дрожали. Три года Женя засыпала и просыпалась под этот ровный детский вдох, и сейчас, глядя на приоткрытые ладошки, она почувствовала, как дыхание перехватило, а плечи против воли напряглись, возвращая её в привычную глухую оборону.

Взгляд зацепился за обои с изящными, летящими жар-птицами. Она сама выбирала этот редкий рулон, бережно выравнивала стыки на седьмом месяце беременности, пытаясь заклеить ими выцветшие стены свекрови. Семь лет назад Женя привезла сюда сумки с вещами из родительского дома, надеясь построить свою семью. Муж жил здесь всегда, полновластным хозяином.

Тогда она верила: эта квартира — их временный, но крепкий старт. Их общее начало. Оказалось — финал.

Сообщение от мужа пришло в 21:47:

До 20 апреля освободи квартиру. Ключи заберет мама. Не надо драм.

Ни слова о дочери.

Экран телефона погас. Нарисованные на стенах птицы сорвались с места, с криком выгоняя её прочь, на улицу.

Женя провела ладонью по лицу, пытаясь стереть сегодняшний день. Утром её уволили. После декрета она успела проработать в продуктовой дистрибьюции всего полгода — вела кондитерское направление, пока остальные категории коммерческий директор ревниво держал при себе.

Фирмой руководил молодой преемник, получивший бизнес от отца. Дела шли паршиво: показатели падали, нужного товара у фабрик не было, а план горел вместе с годовыми бонусами. Директор паниковал, требуя невозможного. Женя лавировала как могла, заказывая хоть что-то из дефицитных остатков, но партии выходили однотипными. В итоге он просто сорвался на неё: сделал крайней в логистическом тупике и указал на дверь. Короткое «свободна» — без выходного пособия и объяснений.

Сегодня было первое апреля. Шутка оказалась настолько плоской, что даже не смешно. Дмитрий милостиво дал ей время съехать, и эта вынужденная отсрочка душила сильнее моментального разрыва. Женя целыми днями собирала коробки, складывала детские вещи Ники и заклеивала скотчем пакеты посреди комнат, которые вмиг стали чужими. В ушах неприятно звенело, когда пластиковая лента с хрустом резала тишину квартиры. Её не вышвырнули на улицу в один день, но не покидало ощущение, что её планомерно упаковывают и выставляют вон. Сначала на работе, теперь — дома. Назад дороги не было. Оставалось шаг за шагом выстраивать всё заново.

В 23:12 она открыла ноутбук и вернулась к вакансии, которую до этого пролистывала трижды.

Менеджер по закупкам,«ХабПромКомплект». 60-80 тысяч рублей. График 5/2, офис в центре.

Сплошной массив текста на экране не умещался в одно окно: переговоры, расчёты себестоимости, контроль поставок, дебиторская задолженность.

Три года декрета полностью стёрли прошлую жизнь. А ведь до них были суровые вахты на Сахалине. Закрытый посёлок нефтяников, колючая проволока, серый ледяной океан. Она вспомнила, как в резиновых сапогах по колено в грязи переводила жёсткие перебранки между суровыми буровиками и иностранными инженерами. Там, под штормовым ветром, Жене пришлось отрастить когти. Она умела держать удар.

Но, то была суровая романтика Севера. А здесь, в закупках, реального опыта у неё почти не водилось. От мысли, что её раскусят на первом же собеседовании, в горле мгновенно пересохло. Но эти шестьдесят тысяч сейчас оставались её единственным шансом выжить и обеспечить дочь. Женя с силой вдавила клавишу мышки, нажимая кнопку «Откликнуться» и захлопнула ноутбук.

***

Повезло найти жильё без залога и комиссии. Финансово поддержали родители, да и у самой Жени ещё оставались кое-какие накопления с сахалинских вахт. Новая квартира оказалась неожиданно хорошей — светлая двухкомнатная «панелька» с большими окнами, полностью обставленная. Квартиру сняли в том же районе, всего в пяти минутах ходьбы от садика Ники. Женя не стала перевозить крупную мебель, только одежду и игрушки, что сильно упростило переезд.

В гостиной стоял открытый чемодан, из которого Ника с восторгом вытаскивала вещи. Девочка уже успела надеть мамину ярко-розовую блузку, которая волочилась по полу, мамины бусы и свою любимую тюлевую юбку-пачку. Волосы растрепались, на щеках горел румянец от радости. Из телевизора гремела попса, а Ника крутилась перед большим зеркалом в прихожей, смешно размахивая руками и притоптывая босыми ножками.

— Мама, посмотри на меня! — закричала она. — Я принцесса-дискотека!

Женя улыбнулась, впервые за долгое время искренне. Она присела на корточки и хлопнула в ладоши.

— Ого! Какая красивая принцесса! Только блузку подвернём, а то ты в ней утонешь.

Ника засмеялась и закружилась ещё быстрее.

Они с подругой сделали три ходки на машине, и теперь детская выглядела тёплой и уютной: маленький диванчик, знакомый ковёр и шкаф, полный игрушек. Во дворе шумела хорошая детская площадка с горками и небольшим фонтаном.

В субботу бывший муж попросил привезти Нику к нему с ночёвкой. Перед поездкой в их бывшую однушку, Женя физически ощущала подступающую тревогу, но лишать дочь отца она не собиралась. С Дмитрием они общались холодно-вежливыми, короткими фразами прямо в дверях. Женю в квартиру он демонстративно не пустил — перехватил Нику и её детский рюкзачок прямо у порога, заблокировав плечом проход в коридор — туда, где на стенах всё ещё летали её жар-птицы.

Уходя, Женя твёрдо опустила руку в карман куртки, нащупав на самом дне старое металлическое кольцо с ключами. Дмитрий промолчал, лишь недовольно дёрнул щекой. Ей не хотелось думать, зачем она оставляет у себя эту связку. В квартире за его спиной оставалась их колли Шерри — собака, с которой Женя прожила несколько лет. Мысль о том, что Шерри может заболеть или ему станет лень везти её к ветеринару, заставила Женю сильнее сжать пальцы вокруг холодного металла.

На пороге Дмитрий окинул её взглядом и бросил:

— Переехала и переехала. Главное, чтобы ребёнку было хорошо. Крутись теперь сама.

И закрыл дверь прямо перед её носом.

Женя спустилась по тёмной лестнице и вышла во двор. У самого крыльца её ждал новый удар. На лавочке сидела соседка-пенсионерка из дома Дмитрия, которая знала их семью все семь лет. Пожилая женщина внимательно проводила взглядом Женю, а когда та подошла к своему белому «Ниссану Жук», внезапно прищурилась и подалась вперёд, опёршись на палочку:

— Женечка? Здравствуй. А вы что, из квартиры-то съехали, получается? С Димой-то своим разошлись?

Женя замерла у дверцы машины.

— Здравствуйте. Да... А почему вы спрашиваете?

Пенсионерка вздохнула, сокрушённо покачав головой:

— Да я так и поняла, вещи вон возили. Видела на днях твоего Дмитрия тут во дворе. Гулял с вашей колли. И ладно бы один, так за ручку с какой-то кралей шёл. Блондинка такая, симпатичная. Собаку на поводке ведёт, а её за талию держит. Прямо в подъезд к вам пошли.

В ушах зашумело, а мысли мгновенно вернулись к его недавним словам у двери: «Я ушёл пожить к другу! Ты сама во всём виновата со своим сайтом знакомств!» Весь тот яростный скандал с хлопаньем дверей и его благородным побегом оказался обычным враньём. Пока Женя одна сидела в декрете, высчитывая рубли, Дмитрий просто нашёл другую и жил уже у неё.

Женя сделала короткий вдох, изо всех сил удерживая подбородок, чтобы он не задрожал перед чужим человеком. Костяшки её пальцев, сжимавших ручку сумки резко побелели:

— Да. Развелись.

Соседка понимающе кивнула, скользнув взглядом по её лицу, а затем махнула рукой в сторону сверкающего капота:

— Ну и не переживай ты так, девка! Зато вон у тебя какая машина хорошая есть! Крутись, живи.

Женя заставила себя коротко кивнуть, попрощалась и села в салон. Эту праворульную машину они совсем недавно со скрежетом купили на аукционе в Японии — денег со сбережений не хватало, и мама тогда сама добавила нужную сумму. С покупкой и доставкой помог надёжный человек, друг маминой одноклассницы. Сейчас этот «Жук» был её единственной личной территорией.

Девушка завела двигатель и вырулила на дорогу. Всего одна автобусная остановка, разделявшая её прошлое и настоящее, тянулась невыносимо долго. В зеркале заднего вида сиротливо отражалось пустое автокресло — Ника впервые ночевала не с ней, и от этой тишины в салоне между лопатками потянуло холодом. Женя сильнее сжала пальцами оплётку руля, глядя на серый хабаровский асфальт. Назад дороги не было. Из этой ямы нужно было вытаскивать себя своими руками.

Глава 2. Новая орбита

Апрель прошёл в суматохе обустройства, но следом наступил май, а телефон Жени упрямо молчал. Отправленное в «ХабПромКомплект» резюме так и висело на сайте с сухим статусом «Просмотрено». Сахалинские сбережения на карте таяли: аренда и продукты сжирали остатки денег. К началу июня в груди поселился постоянный, давящий страх: остаться с трёхлетним ребенком без копейки в съёмной квартире. До центра города, где находились крупные компании, отсюда, из Южного микрорайона, добираться было далеко и тяжело, но садик Ники оставался главным условием.

Долгожданный звонок раздался только в первых числах июня, в самый разгар душного хабаровского полдня.

— Евгения, добрый день, это Михаил, руководитель отдела закупок «ХабПромКомплект», — бодрый голос в трубке заставил её дыхание на секунду перехватить. — Извините за долгую паузу, у нас в отделе была жуткая неразбериха, декретница никак не могла передать дела. Ваше резюме до сих пор актуально? Сможете подъехать на собеседование завтра к одиннадцати?

— Да, конечно. Я буду, — уверенно ответила Женя.

Она нажала отбой, медленно опустила руку с телефоном на колени и только теперь сделала первый глубокий полноценный выдох за последние недели.

На следующий день офис «ХабПромКомплекта» встретил её рабочим шумом и густым запахом кофе. В отделах сидели в основном молодые сотрудники: одни разговаривали по телефону с клиентами, другие сновали между кабинетами с бумагами или просто перебрасывались фразами. Клавиши стучали, голоса то повышались, то снова становились деловыми. Обычный гул живой, успешной компании.

Генеральный директор оказался занят, поэтому Женю сразу проводили в просторный конференц-зал с панорамными окнами. Собеседование вёл руководитель отдела закупок — Михаил. Моложавый, в простой синей рубашке с аккуратно подвёрнутыми рукавами, он приветливо улыбнулся и жестом указал ей на кожаное кресло напротив. На Сахалине Женя таких не встречала: там, на вахтах, говорили прямо и часто рубили с плеча. Михаил же общался совсем иначе: он даже не стал просматривать распечатанный лист её резюме, а просто отодвинул его в сторону и увлечённо начал рассказывать про филиалы, склады и объёмы поставок «ХабПромКомплекта».

— Мы сейчас на пике роста, Евгения. Берём крупнейшие гостендеры. Из последнего — закрыли большой контракт на поставку котельного оборудования и теплообменников для ТЭЦ напрямую от заводов-производителей. Объёмы дикие, работа кипит.

Женя слушала и постепенно успокаивалась. Ей не задали ни одного жёсткого вопроса по закупкам или расчёту себестоимости.

— Вакансия у нас временная, на декретную ставку, — Михаил мельком взглянул на её анкету. — Предыдущая сотрудница уходит экстренно, дела сейчас в лёгком хаосе. Нам нужно закрыть позицию как можно скорее. Вижу, у вас дочке три года. Скажите, Евгения, если ребёнок заболеет, есть с кем оставить? Нам критически важна включённость.

Женя на секунду замерла, сглатывая внезапную сухость в горле и вспоминая пустеющий баланс своей карты.

— Да, проблем не будет. Моя мама подстрахует.

— Вот и отлично. Вы нам подходите, Евгения. Ваша категория — котельное и теплообменное оборудование. Котлы, теплообменники, горелки. Всё, что идёт на тепловые пункты и котельные. Оформляем вас с завтрашнего дня, выходите в отдел.

На следующий день начались её будни в «ХабПромКомплекте». У входа девушку встретила Ольга, HR-менеджер — женщина лет сорока с усталым, но доброжелательным лицом.

— Добро пожаловать, Евгения. Давай я тебя быстро введу в курс дела.

Женя заставила себя расправить плечи, хотя пульс учащённо бился у самого основания шеи. Мысль, что у неё совсем нет опыта в закупках, не отпускала. Но она твёрдо решила: никто в этой компании не должен увидеть её страха. Сегодня её доспехами было строгое чёрное платье-пиджак в едва заметную вертикальную полоску. Двубортный крой с серебристыми металлическими пуговицами, и приталенный силуэт жёстко очерчивали стройную фигуру, а рукав три четверти изящно открывал тонкие запястья. Этот выверенный, дорогой образ помогал держать удар.

Незнакомые люди в кабинетах на секунду отрывались от мониторов, оценивающе пробегались взглядом по этой яркой эффектной женщине и возвращались к работе. Женя с независимым видом скользила мимо них, пряча внутреннюю дрожь за гордой походкой.

— А вот и наш руководитель комплектации, — сказала Ольга, когда они зашли в отдел городской комплектации. — Артём Вадимович. Если что-то будет непонятно по товарам или запросам от клиентов — обращайся сразу к нему, он знает ассортимент лучше всех.

Возле окна, слегка развернувшись к вошедшим, стоял мужчина в тёмно-сером костюме-тройке с чашкой кофе в руке. Плотная ткань пиджака безупречно сидела на его широких плечах, подчёркивая жёсткую, прямую спину. Когда он поднял чашку, из-под накрахмаленного манжета сорочки матово блеснул массивный корпус дорогих часов на кожаном ремешке. На его ухоженном, гладко выбритом лиц не было ни тени суеты. Он выглядел тем самым уверенным, закрепившимся в жизни тридцатипятилетним руководителем, который привык к тому, что любые разговоры в комнате затихают сами собой при его появлении.

— Доброе утро, — произнёс он глубоким голосом и слегка улыбнулся. — Артём. Рад, что вы к нам присоединились.

Рукопожатие было сухим и крепким. Артём не разжал пальцы сразу, а удержал её ладонь на секунду дольше, чем требовали правила вежливости. Его прямой взгляд скользнул по Жениному лицу, задержался на убранных назад тёмных волосах и спустился по линиям платья. Казалось, он за одно мгновение взвесил и просчитал её, добравшись до самого сахалинского прошлого.

— Евгения, — ответила она, — новый менеджер по закупкам.

— Добро пожаловать в команду. Если понадобится помощь – я рядом.

Будни в «ХабПромКомплекте» двигались в режиме сплошного, нервного конвейера. Каждую пятницу мимо Жениных дверей кто-то, молча, уносил к лифту картонную коробку, из которой торчали провода от телефонной зарядки, блокноты и личная кружка — только за май в соседнем отделе логистики полностью опустели три рабочих стола. Чужие люди исчезали один за другим, а на их места уже в понедельник утром HR-менеджер заводила новых, ещё ничего не понимающих стажёров.

В шесть сорок телефон вздрагивал на тумбочке. Экран монитора с девяти до шести рябил серыми ячейками Excel и окнами 1С. К обеду перед глазами Жени плыли уже сотни позиций: расчетное давление пластинчатых теплообменников, диаметры фланцев для паровых котлов, мощность горелочных устройств и километраж до складов. Телефонная трубка на плече не остывала от звонков поставщикам. Ровно в восемнадцать часов Женя вылетала со двора «ХабПромКомплекта», на ходу прогревая «Жука», чтобы успеть в раздевалку детского сада до того, как воспитатели начнут недовольно смотреть на часы. А дома её ждали кастрюли, пар из утюга и чтение детских сказок. Думать о том, что будет завтра, или бояться грядущего сокращения было просто некогда — сознание отключалось раньше, чем голова опускалась на подушку.

Артём держался строго профессионально. В их общении не было ничего личного – только лаконичные запросы в корпоративном чате.

[10:15] Артём: Евгения, добрый день. Клиент "СтройАрсенал" просит подобрать аналоги пластинчатого теплообменника Alfa Laval. Что есть у поставщиков? Сроки?

[10:16] Женя: Доброе утро. Вариант 1 (европейская сборка) — есть на складе в Москве 2 штуки, доставка 3 дня. Вариант 2 (российский аналог) — под заказ, производство 10 рабочих дней, но цена на 30% ниже.

[10:17] Артём: Спасибо. Объект режимный, лучше ориентироваться на оригинал в наличии. Зафиксируй, пожалуйста, бронь до вечера, если получится.

Так незаметно пролетел июнь, и наступила середина знойного июля. В «ХабПромКомплекте» Женя отработала уже полтора месяца, полностью втянувшись в бешеное производство. Перелом случился в четверг.

— Ты бы видела лицо того охранника! — Лена взмахнула своими длинными тонкими руками, едва не опрокинув стаканчик с остывающим кофе. Её тёмные пряди взметнулись.

Женя откинула голову назад и рассмеялась — так резко и открыто, что в коммерческом отделе на секунду затих глухой стук чужих клавиатур. В этих забитых папками стенах «ХабПромКомплекта» её смех казался слишком живым, почти вызывающим.

Дверь кабинета приоткрылась без стука. На пороге стоял Артём. Женя осеклась, смех застрял в горле.

— Извини, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мы тут немного расслабились.

Артём не ответил сразу. Его взгляд задержался на ней — ровный, изучающий. Он неторопливо скользнул по её красному платью в тонкую белую полоску, задержался на открытых плечах и поднялся выше. Полуприлегающее хлопковое платье явно подчёркивало её статную фигуру и мягкие, женственные изгибы. Её длинные, тяжёлые тёмно-каштановые волосы были высоко собраны в небрежный узел, и несколько прядей спускались к ключицам, привлекая внимание к благородному овалу лица и прямой линии шеи. В её глубоких зелёных глазах, обрамлённых густыми ресницами, сейчас плясали живые, весёлые искорки. Жене пришлось упрямо удерживать спину под этим неспешным осмотром, а к щёкам прилил внезапный жар. Наконец Артём улыбнулся широко, отчего у уголков его глаз прорезались обаятельные, располагающие морщинки.

— Хорошо, когда в офисе есть место смеху, — произнёс он тактично. — Евгения, у тебя отлично получается со «СтройАрсеналом». Клиент доволен. Продолжай в том же духе.

Он кивнул Лене и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Женя ещё некоторое время физически ощущала его взгляд на своей шее.

Поздно вечером, когда Ника уже спала, а Женя сидела на кухне с чашкой чая, телефон тихо завибрировал. Пришло сообщение от Артёма:

Женя, добрый вечер. Сегодня ты была очень красивая. Особенно в этом платье. Хотел сказать ещё в офисе, но не при всех.

Она улыбнулась и набрала ответ:

Спасибо большое. Приятно слышать.

У меня завтра вечером в доме шашлыки. Мясо замариновано по хорошему рецепту, вино приличное. Небольшая компания. Буду очень рад, если ты присоединишься. Могу заехать за тобой.

Женя замерла, уставившись в экран. Пальцы зависли над клавиатурой. В памяти против воли всплыли холодные, поджатые губы Дмитрия. Плечи мгновенно зажало — ожило старое, въевшееся под кожу ощущение глухой обороны. Женя сделала глубокий вдох, стряхнула оцепенение и быстро застучала по клавишам:

Спасибо за приглашение, Артём. Звучит очень вкусно и душевно, но, к сожалению, не смогу. Я беру отпуск за свой счёт на следующей неделе — едем с родителями и дочкой на море, во Владивосток. Давно планировали эту поездку.

Ответ пришёл через пару минут:

Жаль, очень жаль. Владивосток — это отлично, море всегда лечит. Когда вернёшься — обязательно отметим твой отпуск. И это платье ещё раз надень. Приятного отдыха!

Женя отложила телефон. В груди разлилось забытое тепло. Мужчина проявил внимание — красиво, деликатно, без напора. Это было… целительно.

***

Семь дней пронеслись на одном дыхании. Каждое утро сквозь открытое окно на съёмной квартире проникал плотный, влажный запах соли и глухой гул портовых кранов. Взятая в аренду праворульная малолитражка со скрежетом брала крутые владивостокские подъёмы, увозя их на Русский остров, к мысу Тобизина. Женя подолгу сидела на краю серой, обветренной скалы, опустив ноги к воде. Ветер швырял солёные брызги в лицо, Ника рядом собирала гладкие тёмные ракушки в подол платья, а родители молча пили чай из термоса. Женя смотрела на пенные гребни прибоя и ловила себя на том, что её тело наконец-то расслабилось.

Морской воздух быстро стер с лица Жени офисную бледность – на чётких скулах появился легкий золотистый загар. Порывы постоянно путали её длинные тёмно-каштановые волосы, но она впервые не пыталась перехватить их заколкой, оставляя распущенными.

Особенно запомнился вечер в известном кавказском ресторанчике на набережной. Официанты в национальных костюмах пели и плясали лезгинку между столиками. Когда узнали, что у мамы Жени юбилей, её с песнями вытащили в центр зала. На голову под оглушительные аплодисменты торжественно водрузили огромную папаху и вручили рог с вином. Ника в восторге хлопала в ладоши и требовала «ещё танцев!».

В середине недели они съездили в Приморский Сафари-парк. Ника кормила с рук доверчивых оленей, а потом они долго стояли у вольеров хищников. Крупные тигры вальяжно бродили прямо среди деревьев за высоким ограждением. Один из них подошёл совсем близко. Ника, затаив дыхание, прижалась к перилам и замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Из-под отросшей детской чёлки, которую Женя так и не успела подстричь, на огромного зверя смотрел чистый первобытный восторг.

— Мам, смотри, какой большой… — прошептала она. — Он на меня смотрит!

Женя улыбалась и снимала дочь на телефон, пока та увлечённо рассказывала, как обязательно станет укротительницей тигров, «но только доброй».

Ближе к концу недели поехали в гости к маминой двоюродной сестре Анне — на двенадцатилетие её дочери Полины. День рождения отмечали в загородном комплексе «Штыковские пруды». Было шумно, солнечно и по-летнему беззаботно. Полина профессионально занималась фигурным катанием, и почти все её подруги тоже оказались спортсменками. Среди обычных подростков они сразу выделялись точеными фигурками, безупречной осанкой и грациозными движениями. Девочки смеялись, фотографировались и крутили пируэты прямо на резиновом покрытии воркаут-зоны. Ника смотрела на них во все глаза, а потом шепнула маме, дергая её за кофту:

— Я тоже хочу так.

Женя обняла дочь за плечи и улыбнулась. Ника, уставшая после беготни с девчонками, доверчиво прижалась к ней загорелой щекой. Ещё полгода назад Женя не могла представить, что будет вот так расслаблено сидеть на траве, есть шашлык и не ждать вечернего скандала или удушающего, холодного молчания.

Время от времени телефон вибрировал от сообщений Артёма. Переписка оставалась легкой:

— Как проходит отдых? Море уже тёплое?

— Тёплое! Сегодня купались в бухте, вода как парное молоко.

— Рад за вас. Отдыхай, как следует. Здесь без тебя в офисе скучновато. Когда возвращаетесь?

— Через три дня уже.

— Отлично. Буду ждать. Привези мне морской воздух в багаже.

Женя ловила себя на том, что ждёт этих весточек. Приятно было знать, что дома о ней думают не просто как о функции, матери или работнике, а как о привлекательной женщине.

Накануне отъезда из Владивостока Женя всё-таки написала мужу:

— Дмитрий, вернусь послезавтра. Давай решим вопрос с алиментами. За два месяца ты перевёл меньше, чем мы договаривались. Есть возможность помогать больше? Ника растёт, расходы только увеличиваются.

Ответ пришёл сухой, с привычной иронией:

— Сразу с претензиями? Я свою зарплату ещё нормально не видел. Будет возможность — переведу. Не надо меня пилить, я и так помогаю.

Женя закрыла переписку и тяжело выдохнула. Ничего нового. Просто очередной укол.

Глава 3. Идеальный фасад

В Хабаровск вернулись в воскресенье вечером, а уже в понедельник утром Женя снова сидела за своим рабочим столом. Михаил, руководитель отдела, подошёл к ней минут через сорок после начала трудового дня — как всегда подтянутый и бодрый, в простой белой рубашке.

— Женя, с возвращением. Как отдохнула? — спросил он со своей широкой, приветливой улыбкой. — Сразу включайся, пожалуйста. Появился новый поставщик по горелочному оборудованию, нужно быстро согласовать техническое задание, подготовить проект договора и просчитать все условия. Материалы я тебе переслал на почту.

— Хорошо, Михаил, сейчас займусь.

Чуть позже к ней подошел Артём. Увидев Женю, он искренне улыбнулся, и в глазах мелькнула настоящая радость. Его взгляд быстро скользнул по ее посвежевшему лицу и чётким скулам.

— Вернулась! Отлично выглядишь, загар тебе идёт. Как море?

— Спасибо. Море было прекрасным, — ответила она тепло.

— Очень рад тебя видеть. Если будет тяжело после отпуска — говори, помогу.

Днём, когда в кабинете остались только Женя, Лена и Катя, Женя негромко поделилась:

— Девчонки, а у меня тут история.… Перед отпуском Артём приглашал меня на шашлыки к себе в дом. Обещал мясо, вино и «небольшую компанию». Я отказалась из-за поездки.

Лена и Катя обменялись скептическими взглядами.

— Ну надо же, какой затейник, — хмыкнула Лена. — Он ведь недавно точно так же нашу Татьяну зазывал. Тоже, кстати, разведённую. Та ответила отказом, а потом растрезвонила всем подряд. Говорила, он буквально проходу ей не давал, так настойчиво приглашал.

— Серьёзно? — нахмурилась Женя.

Катя крутнула в пальцах ручку и сухо бросила в сторону двери:

— Да обычная схема. У него спорт такой: новенькая симпатичная появляется — надо самоутвердиться, поставить галочку.

— Или мы просто завидуем, — ехидно протянула Лена, наклоняясь ближе. — Женя у нас, вон какая загорелая красотка приехала. Он сегодня с тебя глаз не сводил. Так что имей в виду… и не обольщайся особо. Мало ли что ему нужно.

Лена многозначительно повела бровью и уткнулась в монитор.

Вечером дома этот разговор вылетел у Жени из головы в одну секунду.

В почтовом ящике лежал белый плотный конверт. Женя вскрыла его прямо в прихожей, пробежала глазами первую страницу — и замерла. Казённый шрифт судебной повестки по делу о расторжении брака расплывался перед глазами.

Дмитрий всё-таки подал на развод. Дата на штемпеле била наотмашь: он отнёс заявление в первый же день её отпуска. Свидетельство о заключении брака он, видимо, втихомолку вытащил из ящика комода — тогда, когда они ещё жили вместе, а он только планировал выставить её за дверь. Пока Женя верила его вранью про «пожить у друга», этот трус за её спиной хладнокровно готовил документы. Но обида почти сразу сменилась злой, трезвой усмешкой.

На часах было уже поздно — суд закрылся. На следующее утро Женя через судебный портал отправила официальное ходатайство: «Прошу предоставить максимальный срок для примирения сторон — три месяца».

Не ради сохранения семьи. Исключительно чтобы не дать ему лёгкого, быстрого развода, которого он так жаждал.

***

После возвращения Жени, Артём вёл себя подчеркнуто тактично. Комплименты стали редкими, а сообщения — ненавязчивыми. Через неделю он написал:

Женя, в эту субботу в театре драмы идёт комедия «Таланты и поклонники». Хорошая постановка, билеты ещё есть. Составишь мне компанию?

Женя немного посомневалась, но согласилась. Почему бы и нет? Театр — это культурно, размеренно и ни к чему не обязывает. К тому же до субботы еще далеко.

Однако в пятницу вечером ее планы резко скорректировал звонок подруги. Лариса буквально вытащила её «проветриться»:

— Ты сколько уже кукуешь в этом режиме «дом-садик-офис»? Хватит. Дочку сдавай родителям, а сами идем в клуб «Облака». Там сегодня выступает классная кавер-группа «Вишнёвый коктейль». Отдохнем!

Женя поддалась на уговоры. Дочку она отвезла к бабушке с дедушкой с ночёвкой, достала из шкафа чёрное платье и впервые за последние годы пошла в ночной клуб. В «Облаках» было громко, душно и весело. Они безудержно танцевали, пили коктейли и много смеялись. Женя ощущала себя странно свободной — точно на несколько часов вернулась в юность, где не было забот. Домой она приползла уже под утро.

В субботу ее разбудила дикая головная боль. Во рту пересохло, к горлу подступала тошнота, а желудок стянуло спазмом. Часы безжалостно показывали 12:40. Спектакль начинался в три дня. Она тихо застонала и на ощупь потянулась за телефоном, чтобы написать Артёму:

Артём, добрый день. К сожалению, я не смогу сегодня пойти в театр. Ночью чем-то сильно отравилась, чувствую себя просто ужасно. Извини, пожалуйста.

Ответ пришёл через десять минут. Голосовое сообщение. Артём говорил подчёркнуто невозмутимо, но в его безупречном, ровном тоне Женя сразу уловила тщательно сдерживаемое раздражение:

— Женя, ну как же так… Я же билеты ещё в четверг взял, мы же обо всём договорились, я просил тебя спланировать день. Ладно, выздоравливай. Главное — здоровье. Лечись, пей больше воды. Если нужно будет купить лекарства – напиши.

На словах он ни в чём её не упрекнул, но от этого учительского тона по спине пробежал неприятный холодок – казалось, она была провинившейся школьницей, сорвавшей важный урок. Особой вины за собой она не чувствовала, но появилось первое смутное беспокойство. Артём, конечно, был внимательным, но... слишком правильным. Он точно требовал, чтобы всё вокруг подчинялось его выверенному регламенту. Отмену спектакля она пережила на удивление легко. «Может, оно и к лучшему», — подумала она, проваливаясь обратно в глубокий сон.

***

Женя продолжала трудиться в «ХабПромКомплекте» и, к собственному удивлению, искренне полюбила эту работу. После долгого декрета новый, динамичный темп бодрил. Особенно радовало, что не приходилось постоянно сидеть на месте. То нужно отвезти клиентам ТТН на подпись, то съездить на склад или на инвентаризацию остатков, а то и вовсе забрать по доверенности срочные комплектующие или оригиналы паспортов оборудования из транспортной компании. Такие поездки отлично разбавляли офисную рутину и дарили приятное ощущение свободы.

В этом водовороте дел Женя вдруг с трепетом осознала, что у дочки приближается праздник — Нике исполнялось четыре года. Оставив рабочие мысли в стороне, она с головой погрузилась в предпраздничные хлопоты.

Четвёртый день рождения Ники пришёлся на воскресенье, 16 августа. Утро началось с уютного домашнего сюрприза у бабушки с дедушкой. Дедушка гордо выкатил в комнату торт, на котором весело трещали зажжённые свечи, а бабушка уже держала наготове телефон с включённой камерой. Ника замерла, смешно расставив испачканные в белом креме пальцы. Главный подарок от них она разворачивала с визгом — внутри коробки лежал блестящий беспроводной микрофон. Уже через минуту по всей квартире,

заглушая работающий телевизор, разнёсся её оглушительный, восторженный голосок. Чуть позже, когда спала полуденная жара, дедушка терпеливо шагал за внучкой по двору, страхуя её, пока счастливая Ника крутила педали трёхколёсного велосипеда.

Идею для другого, самого главного и практичного сюрприза подала бабушка — старое младенческое кресло, в котором дочка ездила с самого рождения, Женя уже давно продала через Авито за ненадобностью — Ника из него катастрофически выросла и просто больше не помещалась. Женя сама созвонилась с Дмитрием и предложила скинуться на покупку. Бывший муж неохотно процедил, что зарплата у него ещё нескоро, но он обязательно отдаст свою долю потом. Бабушка тогда только тяжело вздохнула и покачала головой: «Плохо это, Жень. Нике было бы гораздо приятнее, если бы презент выбирал и дарил сам отец». Но Женя твёрдо решила не лишать дочку детской веры в папину заботу. Она выкупила кресло полностью на свои сбережения, рассудив: «Сама куплю и подарю, но дочке обязательно скажу, что отец тоже участвовал». Отличное, судя по отзывам, и надёжное кресло вскоре заняло своё место на заднем сиденье «Жука».

В понедельник праздник перенесся в детский сад. Из-за карантина родителей дальше раздевалки не пустили. Но Женя снарядила дочку всем необходимым: вместо торта передала порционные бисквиты «Барни», сок, леденцы и связку шариков. Нарядная Ника — в пышном темно-бордовом платье с маками — пошла покорять группу. Преподавательница физкультуры натянула плюшевый костюм кошки и устроила настоящую шоу-программу. Воспитательница присылала видео: хороводы, конкурсы, смех и Ника, с гордостью распаковывающая куклу от всей группы.

***

После прошедшего праздника рабочие будни потекли своим чередом. Артём заметно притих. Почти две недели, он не звал ее ни на какие свидания и общался исключительно по делу – вежливо, но подчеркнуто сухо. Женя уже решила, что эта история сошла на нет. Но в конце августа, в пятницу, он снова вышел на связь:

— Женя, у меня есть предложение. У моего друга недалеко от города коровья ферма. Отличное место, там можно посмотреть на животных и покормить их. А после — съездить освежиться на озеро. Со мной будет сын Даня, он ровесник Ники. Возьмём детей, пусть вместе побегают. Как ты на это смотришь?

Идея показалась Жене отличной, и она согласилась. В субботу они отправились за город вчетвером на машине Артёма — просторном минивэне с панорамным люком. Когда они свернули на пустую просёлочную дорогу, Артём сбавил скорость и открыл крышу. Дети от восторга высовывались наружу, ловя лицом тёплый воздух, а Женя придерживала их за пояса и смеялась. Они махали руками и подпевали звучащей в салоне музыке. Ника и Даня визжали от счастья, ветер трепал их волосы, и Женя вдруг почувствовала: ей давно не было так удивительно легко.

На ферме малышня с замиранием сердца кормила коров и коз, а потом устроила шумные пятнашки в траве. Наигравшись, они поехали к воде. Вода в озере оказалась прохладной. Артём без устали возился с детьми: кружил их в брызгах, устраивал «водяные бои» и катал на плечах. Женя же безмятежно загорала на покрывале, лениво жмурилась на солнце и ела бутерброды с чаем из термоса. Впервые за долгое время она чувствовала себя не задёрганной матерью-одиночкой, а просто женщиной — расслабленной и счастливой.

Правда, без детских драм не обошлось. Заметив у берега рыбаков, вытаскивающих карпа, Ника бросила лопатку, воинственно подбоченилась и пошла в атаку:

— Не надо ловить бедных рыбок! Отпустите их! Вы плохие!

Женя едва успела подбежать и увести разбушевавшуюся дочь под громкий хохот Артёма.

Чуть позже, пока притихшие дети принялись строить замок из песка, Женя отошла в сторону и набрала номер Ларисы.

— Привет... Ты не поверишь, где я сейчас, — почти шёпотом заговорила она в трубку. — Мы с Артёмом и детьми на озере. У него, оказывается, сын Даня, ровесник Ники. Ларис, он реально отличный отец. Так здорово ладит с Никой — возится с ними, играет. А мне дал просто полежать и выдохнуть. Я даже короткое видео для соцсетей сняла... Не знаю, как к этому относиться.

— Ого, — протянула Лариса. — Звучит прямо идеально. Только ты там осторожнее, ладно? Не влюбляйся слишком быстро.

— Да я и не влюбляюсь пока, — ответила Женя, глядя, как Артём снова подхватывает и со смехом кружит заливисто хохочущих детей. — Но... чертовски приятно. Правда.

Глава 4. Первое предупреждение

Утром в понедельник, тридцать первого августа, Женя пришла в офис одной из первых.

Экран монитора привычно рябил серыми сетками таблиц. Женя сверяла ответы дистрибьюторов, пересчитывала цену за единицу запорной арматуры для котельных и вбивала вес партий горелочных устройств в транспортный калькулятор, высчитывая доставку до склада. Пальцы двигались по клавиатуре легко:

[10:17] Женя: @Артём @Олег — по запросу на регулирующие клапаны Danfoss (Ду 50, Ру 16). Лучшее предложение: 38 200 руб/шт. Доставка до Хабаровска — 4 200 руб. Оформляем?

[10:19] Артём: Бери, клиент просил именно этот бренд для ТЭЦ. Спасибо!

Женя открыла следующее коммерческое предложение от поставщика, поймав себя на едва заметной улыбке.

Ближе к обеду к её столу подошёл Артём — в свежей сорочке, без пиджака, ничуть не обращая внимания на Лену.

— Женя, — улыбнулся он своей открытой улыбкой, — у Дани в эту субботу, пятого сентября, первый маленький юбилей — пять лет. Хочу отметить дома, в тесном кругу. Буду очень рад, если вы с Никой придёте.

Женя почувствовала как дыхание на мгновение сбилось. Под прицелом взгляда Лены она заставила себя ровно поднять подбородок:

— Спасибо большое, мы обязательно придём.

— Отлично! — Артём кивнул. — Подарок выбирай на своё усмотрение. Даня очень любит машинки и конструкторы, но это не обязательно, главное — ваше присутствие.

Когда он ушёл, Лена какое-то время молча, смотрела на экран монитора, а потом повернулась к Жене. Лицо коллеги стало непривычно серьезным.

— Жень… Я, наверное, полезу не в своё дело, но ты имей в виду одну вещь. Развод у Артёма с первой женой был очень тяжёлым. И он до сих пор не закончился.

Женя замерла.

— В смысле?

— Я слышала от девчонок из его отдела, что он часто уходит на судебные заседания. Они с бывшей женой до сих пор делят имущество и решают вопрос по порядку общения с ребенком. Говорят, там всё очень непросто и довольно грязно. Бывшая жена его, по слухам, люто ненавидит. Я раньше ничего не говорила, потому что думала, у вас просто лёгкое общение. А теперь он уже и на день рождения сына вас зовёт… Вот я и решила предупредить.

Женя удивлённо приподняла брови. Эта информация стала для неё полной неожиданностью.

— Серьёзно? Я даже не знала…

Лена кивнула и добавила чуть тише:

—И… ну, ты понимаешь. Мужчина в процессе делёжки — это всегда хождение по минному полю.

Приятное послевкусие от недавних беззаботных выходных у озера стремительно тает. В мыслях всплывала легкая улыбка Артёма, то, как ладно он ладил с Никой и с какой невомутимостью вёл машину... А теперь перед глазами невольно вставали чужие судебные заседания, делёж имущества и грязные семейные склоки.

— Спасибо, что сказала, — тихо ответила она.

— Я просто не хочу, чтобы ты потом говорила, что тебя никто не предупреждал, — вздохнула Лена. — Будь осторожна.

Весь остаток дня Женя то и дело ловила себя на взглядах в сторону отдела городской комплектации. Артём по-прежнему выглядел уверенным, собранным и невозмутимым. Но теперь глубоко в душе разлилось настойчивое беспокойство.

***

Сентябрь зашёл в коммерческий отдел под торжествующий гул. Распечатанное соглашение с отечественным машиностроительным холдингом «ЛД» уже лежало на столе Михаила, и на плотной белой бумаге выделялся узнаваемый красно-синий логотип: «ХабПромКомплект» получил статус официального дистрибьютора. Входные цены на закупку снизились сразу на несколько позиций. Женя испытывала тихую гордость — это была отчасти и её заслуга, она всю неделю сводила объемы поставок трубопроводной арматуры и редукторов для котельного оборудования.

В четверг, третьего сентября, она шла по коридору бизнес-центра, собираясь пообедать неподалёку. Со дня возвращения из Владивостока прошёл уже почти месяц, но кожа всё ещё хранила тёплый след морского солнца, который выгодно подчёркивал синеву её полуприлегающего платья.

— Женя! — окликнула её Татьяна, офис-менеджер, на ходу поправляя сползающий с плеча ремешок сумочки. — Мы вниз, ты с нами? Слава и Артём уже столик заняли.

За угловым столом на открытой веранде бургерной сидел Артём. На нём вместо привычного строгого костюма были тёмные джинсы и белая футболка-поло. Рядом расположился Вячеслав — менеджер региональных продаж по Сахалинской области, парень лет тридцати с вечно растрёпанной шевелюрой. Увидев девушек, Артём поднялся и вежливо отодвинул стул для Жени.

— Садись сюда, здесь удобнее, — сказал он с улыбкой.

Обстановка была лёгкой. Все смеялись, обсуждали новые сериалы и сделки. Артём во всеуслышание похвалил её перед коллегами:

— Кстати, Евгения нашла нам очень хорошего производителя горелочного оборудования. Качество отличное, цены выгодные. Она проделала серьёзную, основательную работу.

Женя почувствовала, как щёки слегка запылали. Комплимент, сделанный при коллегах, был приятным, но немного смущал.

Постепенно общий разговор разбился на пары. Таня и Слава увлечённо заспорили о чём-то, уткнувшись в свои телефоны, и Женя, улучив момент, не выдержала. Весь день не дававшее ей покоя утреннее предупреждение Лены требовало ясности.

— Артём… — негромко позвала она. Коллеги в отделе говорят, что у тебя сейчас идут затяжные и очень тяжёлые суды с бывшей женой. Это правда?

Артём, слегка наклонился к ней. На его лице не дрогнул ни один мускул, он опустил взгляд на свою чашку с кофе и негромко, с мужественной усталой улыбкой, произнёс вполголоса:

— Есть, немного, Жень. Издержки прошлых отношений. Бывшая жена пытается манипулировать порядком общения с сыном и претендует на дом, к строительству которого не имеет никакого отношения. Это неприятно, выматывает, но я со всем справлюсь сам. Главное, чтобы Даня рос без лишних стрессов. Не бери в голову, это просто бытовой шум.

От его достойного ответа подозрения окончательно рассеялись. «Какая же Лена всё-таки сплетница, — подумала Женя, глядя на его уверенный профиль. Человек просто защищает своего сына от неадекватной матери и борется за свой дом, а в офисе уже раздули грязные сплетни».

Обед закончился. Все поднялись из-за стола и вместе направились обратно в офис. Таня и Слава шли чуть впереди, о чём-то оживлённо разговаривая, а Женя и Артём держались следом.

В холле бизнес-центра Артём слегка замедлил шаг.

— Платье тебе очень идёт, — негромко сказал он, убедившись, что коллеги их не слышат. — Этот глубокий синий цвет тебе удивительно к лицу. Сразу выделяешься на фоне серой офисной рутины.

Он на мгновение коснулся её локтя — прикосновение вышло мимолётным, но по коже пробежала едва заметная волна.

— Зайди ко мне перед уходом, минут на десять – продолжил он уже привычным деловым тоном. — Нужно обсудить условия по горелочному оборудованию — финансовый директор немного ворчит. Помогу красиво подать цифры, чтобы отстал.

Женя кивнула:

— Хорошо…

Они поднялись на свой этаж. Таня и Слава сразу разошлись по рабочим местам, а Женя, подойдя к столу, ещё какое-то время помнила тепло его мимолетного касания. В мыслях ворочалось странное порывистое чувство — интригующее и слегка тревожное одновременно.

***

В субботу Женя с Никой сначала заехали в крупный детский гипермаркет «Бубль Гум», где выбрали для Дани интерактивного танцующего робота, а оттуда сразу направились к Артёму.

Когда они вошли в дом, Женя на секунду замерла в прихожей. Было очевидно, что перед приходом гостей хозяин честно пытался навести лоск, но мужской порядок трещал по швам. Вокруг было слишком много визуального шума и хаотично лежащих вещей: на тумбочке громоздились зарядные устройства, у подлокотника тяжёлого тёмного дивана сиротливо лежали носки, а на столешнице глянцевой кухни выстроилась батарея из грязных кофейных кружек. Ремонт, сделанный совсем недавно, казался дорогим, но неуютным — отделочные материалы спорили друг с другом, мебель выглядела разномастной.

Однако дом вовсе не казался пустым. Стены в коридоре украшали многочисленные фотографии Дани в красивых рамках, на полках теснились статуэтки, а на комоде высился большой глобус. Артём явно вил это гнездо для сына — у мальчика тут оказалась своя полноценная детская с книгами, игрушками и одеждой. Артём с гордостью упомянул, что Даня ночует у него дважды в неделю.

Гостей оказалось немного. Поздравить Даню приехала старшая сестра Артёма, Ирина — она работала хирургом-кардиологом. Ирина выглядела строго: высокая, сухощавая, с чёткой линией короткого каре. Профессиональная выдержка угадывалась в её прямой осанке и уверенных движениях. Они с братом были поразительно похожи — та же лепка скул и фамильный орлиный нос с чёткой горбинкой.

С Ириной приехали трое её детей: семнадцатилетняя София, сидевшая чуть в стороне с наушниками; десятилетний Павел, поджарый кареглазый и с правильными чертами лица, который почти сразу с гордостью заявил, что серьёзно занимается каратэ; и трёхлетняя Лера — миловидная и любопытная малышка со светлой кожей, голубыми глазами и облаком мелких золотистых кудряшек.

После быстрого знакомства Женя и Ирина принялись вместе накрывать на стол. Сам хозяин ушёл во двор заниматься шашлыками, а именинник с остальными ребятишками устроил в детской восторженный переполох, распаковывая подарки.

Застолье прошло шумно и весело. Шашлык у Артёма получился отменным, дети быстро наелись и снова убежали играть, а взрослые пили чай, обсуждая забавные семейные истории. Расставляя тарелки и убирая со стола, Женя продолжала разглядывать обилие мелочей на полках кухни. Ей было приятно видеть, что Артём так дорожит моментами с сыном, но где-то глубоко в душе промелькнула мысль: сколько же в этой разномастной обстановке скрыто его собственной, мужской неприкаянности?

Когда с чаем было покончено, Артём поднялся из-за стола, переглянулся с сестрой и улыбнулся детям:

— Ну что, молодёжь, погода отличная. Предлагаю продолжить праздник и рвануть на набережную — покатаем мелких на аттракционах.

Идея была встречена восторженным писком. Старшая, София, извинилась и уехала к друзьям на такси, а остальные дружно высыпали во двор. Ирина с детьми устроилась в своей машине, а Женя решила оставить свой автомобиль у дома Артёма — так было проще. Перекинув в багажник его «Харриера» самокат Ники, она быстро отстегнула с заднего сиденья своего «Жука» автокресло дочери. Рядом с Даней она надёжно зафиксировала кресло, усадила Нику и тщательно проверила ремни. Убедившись, что дочке удобно, она устроилась на переднем пассажирском сиденье.

Они тронулись со двора друг за другом, но едва успели выехать на главную улицу, как у Артёма зазвонил телефон.

Он нажал кнопку на руле, коротко выслушал собеседника и сдержанно ответил:

— Понял. Ладно, не переживай. Мы сами справимся.

Положив трубку, он обернулся к Жене:

— Это Ирина. Говорит, они к набережной всё-таки не поедут. Нужно срочно заскочить к бабушке, Паша и Лера забыли там какие-то вещи.

Женя понимающе кивнула. В салоне сразу стало тише и по-особенному уютно. Даня уже вовсю рассказывал Нике, какие аттракционы на набережной «самые крутые», а Артём вёл машину плавно и уверенно, изредка бросая на сидящую рядом девушку быстрые, тёплые взгляды.

На набережной их встретил неожиданный пейзаж: Амур заметно поднялся, и вдоль берега тянулась длинная водоналивная дамба — огромные серые валы из прочной резины, туго набитые водой. Дети мгновенно забыли про аттракционы.

— Можно прыгать?! — закричал Даня, уже на ходу стягивая кроссовки.

Артём усмехнулся и разрешающе кивнул. Ника не отставала: в секунду сбросив туфельки, она помчалась следом. Ребятишки носились по упругой, колышущейся поверхности, подпрыгивали, с хохотом падали на гигантские водяные подушки и визжали от восторга. Женя стояла чуть в стороне, внимательно следя за их веселой возней, а Артём крутился рядом — то и дело подхватывал на лету то сына, то раскрасневшуюся Нику.

Потом перешли к аттракционам. Начали с электрических машинок: Даня решительно занял место за рулём ярко-красной машинки, Ника устроилась в жёлтой. Как только включили ток, они с азартом помчались по площадке, с глухим стуком врезаясь в резиновые бамперы друг друга и звонко сигналя. Следом был весёлый паровозик на детских американских горках. На каждом пологом вираже ребятишки намертво вцеплялись в бортики и заливисто хохотали.

Когда они устали от шумных очередей, Артём достал из багажника самокаты. Малыши покатили по гладкому асфальту вдоль реки, а взрослые неторопливо пошли следом.

Набережную постепенно затапливали сумерки. Огромное солнце уже коснулось горизонта, окрашивая Амур в густые багровые тона. Огни каруселей зажглись яркой иллюминацией, отражаясь в поднявшейся воде. В какой-то момент Ника начала заметно отставать. Она притормозила, потёрла кулачками глаза и тихо сказала: — Мама, я устала…

Артём, не раздумывая, наклонился, подхватил малышку на руки и бережно прижал к себе. Ника тут же доверчиво обхватила его за шею, положила голову ему на плечо и мгновенно затихла. Он продолжал идти ровным, уверенным шагом, с той поразительной легкостью, с какой носят уставших детей опытные отцы. Даня бежал следом, увлечённо толкая рядом оба самоката и рассказывая отцу какую-то историю, а Артём невозмутимо отвечал ему, не снижая темпа.

Женя шла чуть позади и просто не могла оторвать от них взгляда. Он так легко управлялся с двумя совершенно разными характерами — не повышая голоса, не теряя терпения и оставаясь чутким к каждому. «Как он это делает?» — думала она. Рядом с этим человеком всё вокруг казалось удивительно простым и надёжным.

— Пора, наверное, разъезжаться. Ребята выложились на полную. Женя согласно кивнула. Даня для приличия немного поныл, но быстро сдал позиции, когда отец пообещал, что в следующие выходные они снова придумают что-нибудь интересное. Вся маленькая компания дружно направилась к парковке.

Обратная дорога прошла в тишине. Стоило машине тронуться, как дети, сморенные насыщенным днём, дружно заснули на заднем сиденье. Артём припарковался у своего дома, прямо позади автомобиля Жени. Глушить мотор он не стал — в салоне тихонько играла музыка, удерживая убаюкивающую, сонную полутьму, нарушаемую лишь мягким сиянием приборной панели. За окном уже дышал прохладой сентябрьский вечер.

Женя достала из сумочки связку ключей и привычным движением нажала кнопку на брелке. Её машина коротко мигнула фарами во дворе и тихо заурчала двигателем, запуская прогрев салона.

Артём откинулся на спинку кресла, повернул голову к Жене и негромко произнёс:

— Хороший день получился. Давно я не видел Даню таким счастливым. Спасибо тебе, Жень, что согласилась прийти.

— Тебе спасибо, — искренне ответила она, встречаясь с ним взглядом. — Ника от этой дамбы вообще в восторге. Какие планы на завтра?

— Да никаких особых, Даня утром возвращается к маме, так что буду предоставлен сам себе. А у вас?

— А у нас воскресенье расписано, — улыбнулась Женя. — Сначала едем к визажисту, мне сделают макияж, а потом сразу в студию — на фотосессию. Я стараюсь хотя бы раз в полгода Нику фотографировать у профессионалов. Дети так быстро растут... Хочется успеть запечатлеть её вот такой маленькой, пока эти щёчки не сошли.

Артём внимательно выслушал её и вдруг предложил:

— Слушай, у меня идея. А давай ты Нику завтра утром привезёшь ко мне? Пока ты будешь у визажиста наводить красоту, я с ней погуляю. Мне всё равно одному скучно будет, а Нике не придётся томиться в салоне. А перед самой съёмкой я тебе её привезу прямо к студии — довольную, сытую и готовую позировать. Что думаешь?

У Жени на секунду перехватило дыхание. Бывший муж никогда не отказывался от дочери, но за последний год перед разводом Ника видела отца только через экран телефона. Он уехал в Южную Корею на заработки — изначально обещал вернуться через три месяца, но раз за разом продлевал контракт, откладывая возвращение ещё на месяц, и ещё, пока командировка не растянулась на долгие три четверти года. Женя привыкла со всем справляться в одиночку. А этот мужчина сам, без всяких просьб, предлагал забрать четырёхлетнего ребёнка на целое воскресное утро, просто чтобы облегчить ей сборы.

— Артём, ну как-то неудобно… — растерялась она от такой обезоруживающей заботы. — Выходной день, у тебя свои дела.

— Моё главное дело на завтра — чтобы вы обе почаще улыбались, — рассмеялся он вполголоса. — Отставить сомнения, Евгения. Завтра в десять утра жду вас у себя. Идёт?

Женя посмотрела в зеркало заднего вида на спящую Нику, затем — на решительного, красивого Артёма. В груди разлилось тёплое, почти забытое чувство защищённости.

— Идёт, — улыбнулась она.

Артём тихонько открыл дверь, вышел на улицу и обошёл автомобиль. Женя сделала то же самое. Стараясь не разбудить Нику, он аккуратно отсоединил крепления, бережно поднял автокресло вместе со спящей малышкой и перенёс в Женин «Жук». Два привычных щелчка — и фиксаторы намертво встали в пазы.

Женя тихо прикрыла дверцу и благодарно посмотрела на него. Из багажника он уже доставал маленький розовый самокат, перекладывая его обратно к ней.

— До завтра, Евгения, — тепло улыбнулся он, на секунду задержав её ладонь в своей.

— До завтра.

Артём вернулся к себе, завёл мотор и аккуратно отъехал чуть в сторону, освобождая Жене пространство для манёвра. Она скользнула в уже прогретый, уютный салон и плавно выехала со двора. Впервые за долгое время на душе у неё было безоблачно и тихо.

Глава 5. Чужие глаза

Женя катастрофически, хронически везде опаздывала. Вот и сейчас она в панике хватала вещи, мысленно благодаря себя за вчерашнюю предусмотрительность: одежда для съёмки была ещё с вечера отутюжена и аккуратно развешана в чехлах. Это спасло её от полного провала. На часах уже было десять утра, а макияж в салоне на улице Комсомольской был назначен на десять сорок. Волосы Женя успела только наспех высушить и накрутить плойкой в крупные кудри.

Спустя двадцать минут она прямо на ходу передала Нику Артёму, который терпеливо ждал её у своего дома на Танковой, и без промедления помчалась дальше.

В кресле у визажиста Женя никак не могла восстановить дыхание, сердце колотилось в бешеном темпе.

— Какой макияж делаем, Евгения? — доброжелательно спросила девушка, раскладывая кисти.

— Смоки айс, — упрямо выдохнула Женя.

Ей хотелось выглядеть роковой, уверенной и яркой, но она не учла одного: густая тёмная растушёвка хороша для ночного клуба, но никак не для дневной съёмки. Когда мастер закончила работу, времени на разглядывание зеркала уже не осталось. Женя прыгнула в машину и полетела через весь город в сторону «Спутника» — бывшего советского кинотеатра, переделанного под коммерческий центр. Фотостудия занимала там просторный зал с огромными окнами.

Она вбежала в холл ровно в двенадцать, запыхавшаяся и взволнованная. Артём и Ника были уже там. Заметив маму, дочка радостно сделала шаг навстречу, но вдруг замерла. Малышка уставилась на Женю широко раскрытыми глазами, в которых мгновенно заблестели слёзы. Тяжёлый, непривычно агрессивный макияж до неузнаваемости изменил родное лицо. Ника испуганно всхлипнула, попятилась и спряталась за Артёма, намертво вцепившись в его джинсы.

— Мама… страшная! — разрыдалась девочка, отказываясь идти на руки. — Это не моя мама!

У Жени всё сжалось от острой растерянности. Время аренды зала уже пошло, фотограф ждала внутри, а Ника заходилась плачем. К счастью, Артём не растерялся. Проявив чудеса терпения, он присел перед малышкой, увлёк её какой-то весёлой историей, заставив забыть про испуг, и Женя успела незаметно прошмыгнуть в гримёрку.

Она быстро переоделась. На замену дорожным вещам пришёл элегантный, продуманный образ, который она подбирала с особым трепетом. Женя надела белоснежную блузку с графичным рисунком на груди и объёмными рукавами три четверти, ткрывающими запястья. По фигуре идеально села струящаяся серая юбка-плиссе длины миди, туго обхватившая её тонкую талию, а завершали образ классические чёрные туфли на плотном, устойчивом каблуке.

Когда Женя вышла, Ника уже полностью успокоилась благодаря Артёму. Малышка послушно дала маме переодеть себя в нарядное, пышное платьице без рукавов, на глубоком тёмном фоне которого распускались крупные, контрастные бутоны — белоснежные ромашки с яркими жёлтыми сердцевинами и пылающие красные маки.

Наконец они зашли в съёмочный зал. Интерьер лофта на Спутнике завораживал своей классической, утончённой красотой: стены украшала роскошная белая лепнина с крупной круглой розеткой под потолком и изящными молдингами, а на светлом деревянном полу красовалось глубокое мягкое кресло с высокой спинкой.

Женя присела на подлокотник, аккуратно поправив складки юбки, и замерла под прицелом объектива. На фоне этих аристократичных белых стен в своём строгом наряде она выглядела безупречно — настоящая роковая графиня, но густая тёмная растушёвка глаз полностью уничтожила её природную мягкость, превратив лицо в пугающую, застывшую маску. Ника, сбросив уличные ботиночки и оставшись босоногой, испуганно жалась в стороне, то и дело забираясь на деревянное кольцо подвесных качелей. Малышка постоянно убегала от мамы, капризничала и, пряча личико, жалобно просила:

— Мама, не смотри на меня своими чёрными глазками…

Жене стоило больших усилий удерживать спину прямой и сдерживать подступающие слёзы обиды на саму себя. Время неумолимо таяло, и она решилась на смену образа, надеясь исправить ситуацию.

В гримёрке она быстро облачилась в длинное, летящее платье-халат из светлой ткани, сплошь усыпанной нежным цветочным узором в приглушённых винных и сине-зелёных тонах. Глубокий вырез приоткрывал ключицы, а высокий разрез на подоле делал образ удивительно домашним и женственным. Взглянув на чехлы с детскими вещами, Женя вытащила оттуда большую красочную книгу «Маленький единорог. Выбирай свой путь» — любимую сказку дочки.

Вернувшись в зал, Женя не стала садиться в строгое кресло. Она подошла к качелям, где только что пряталась малышка, аккуратно устроилась на их изгибе и раскрыла книгу на первой странице.

— Ника, смотри, кто ко мне пришёл, — тихонько позвала она, стараясь говорить как можно нежнее. — Помнишь, куда отправился маленький единорог?

Уловка сработала. Знакомая обложка и родной мамин голос заставили Нику притихнуть. Артём ободряюще улыбнулся Жене из-за спины фотографа, оценив её находчивость. Малышка сделала несколько несмелых шагов, заворожённо глядя на картинки, а затем осторожно подошла ближе, всё ещё немного побаиваясь Жениных тёмных глаз, но уже непреодолимо притягиваемая сказкой.

Фотограф работала молча и быстро. Ловя эти бесценные секунды хрупкого перемирия, когда Женя с тёплой грустной улыбкой наклонялась над страницами, а Ника внимательно слушала, ей всё же удалось сделать несколько потрясающих, глубоких кадров. В них за внешней парадной красотой лофта скрывалась настоящая, щемящая живая драма.

Съемка, наконец, завершилась. Когда они вышли в холл фотостудии, Артём заботливо предложил Жене съездить куда-нибудь, пообедать и развеяться, но у неё совершенно не было настроения. Слишком много сил ушло на эту эмоциональную кутерьму. Женя вежливо отказалась и отпустила его, пообещав списаться позже.

Настроение оставалось скомканным. Они с Никой вернулись в свою квартиру, и Женя первым делом заперлась в ванной. Включив тёплую воду, она принялась тщательно, слой за слоем смывать этот злополучный тёмный макияж. Глядя в зеркало, как чёрные разводы Smoky Eyes стекают по раковине, Женя чувствовала, как вместе с ними уходит и глупое, наносное желание казаться роковой чужой женщиной. Ей снова хотелось быть просто собой — мамой для своей дочки.

Когда она, наконец, вышла к Нике с чистым лицом, малышка радостно подбежала, обняла её за колени и звонко рассмеялась: — Мама! Моя любимая мама вернулась!

Глава 6. Жилищный вопрос

Новый рабочий понедельник начался со стресса, который не имел никакого отношения к закупкам в «ХабПромКомплекте». Накануне вечером Женя долго считала семейный бюджет и пришла к болезненному выводу: это абсолютно несправедливо, что она в одиночку оплачивает съёмное жильё из своей скромной зарплаты.

Прямо с утра она решилась на тяжёлый шаг и написала бывшему мужу в мессенджер, твёрдо заявив, что подаёт в суд на взыскание жилищных алиментов для Ники.

Ответ прилетел быстро. Дмитрий, как обычно, вывернул всё наизнанку, наотрез отказываясь признавать свою вину: «Какие еще алименты на жилье?! Я тебя из дома не выгонял. Ты сама психовала и сама ушла, вот и крутись теперь, как хочешь. Твои проблемы».

Женя безмолвно положила телефон на стол экраном вниз. Никаких обид и разбитых надежд – она слишком хорошо знала бывшего, чтобы ждать от него честности или мужских поступков. Накатила лишь глухая досада. Пальцы до боли сжались в кулаки пока она отстранённо глядела на пластиковую кромку стола. Ей до безумия хотелось впечатать ему в ответ весь тот ад, в который превратилась её жизнь, когда Нике исполнилось всего два года. Муж тогда просто решил устроить «эксперимент» – бросил её в декрете и уехал в Южную Корею на заработки, наплевав, что матери с маленьким ребёнком на руках вообще не до таких проверок на прочность. Оставил их одних на долгие девять месяцев.

Ей хотелось закричать ему прямо в экран про ту чёртову старенькую иномарку. Уезжая, Дмитрий заботливо отдал ключи жене старшего брата – мол, у той ходовка барахлит, брат в сервисе подшаманит, а у самого Димы денег нет. И его совершенно не волновало, что у Жени были права. Пока чужая женщина почти год крутила руль их машины, Женя в хабаровские тридцатиградусные морозы таскала двухлетнюю Нику на руках по ледяным, забитым автобусам, штурмуя скользкие металлические подножки с ребёнком наперевес.

И когда он, наконец, приехал, лучше не стало. В дом вернулся чужой человек, который постоянно занимался своими делами, не ночевал дома или демонстративно швырял подушку на кухонный диван, раздражённо бросая: «Ника орёт, она не даёт мне выспаться!» И после всего этого он смел тыкать ей в лицо той несчастной перепиской на сайте знакомств, куда она полезла от дикого отчаяния и дефицита элементарного человеческого тепла, только ради того, чтобы разыграть спектакль, выставить её виноватой и уйти жить к любовнице.

Женя занесла палец над клавиатурой, готовая выдать эту лавину текста, но наверху чата снова загорелась плашка: «Печатает…» Она замерла, так и не отправив ни слова. Экран моргнул, выдавая очередную реплику бывшего мужа:

Хорошо скажу. А в голосовом сообщении не говорится, что она будет долго жить с тобой. Слушай внимательно! Короче говоря, ты сама себя накрутила и пришла к выводу, что снимать легче, чем недельку перекантоваться с мамой. Понятно.

Плашка чата погасла. Он вышел из сети.

Женя лишь устало вздохнула, глядя на экран. «Неделю перекантоваться»?! Она наизусть помнила то наглое текстовое сообщение, которое свекровь прислала ей в самый первый раз, ставя перед фактом:

Я что хочу сказать, я продала свой домик, но еще не купила, ничего нет подходящего. В субботу мне надо съехать. Временно приеду к вам, пока не куплю.

Когда Женя твёрдо ответила, что в таком случае они с Никой просто съедут, потому что жить втроём в одной комнате невозможно, свекровь тут же прислала то самое путаное, полное оправданий голосовое:

Женя, я же не против, чтоб ты жила. Мне пока тоже временно некуда, я, правда, продала домик, у меня сейчас тоже проблемы с дядькой Толькой, поэтому мне не… некуда пока идти. Ну, я думаю, что-то недолго, ну а там будет видно... Может быть, я потом как-нибудь смогу помогать, посмотрим.

Бывший муж не стал думать о ней и маленькой Нике, а просто выставил Жене ультиматум – освободить квартиру до 20 апреля. Он защищал интересы своей матери, а не собственного ребёнка. А теперь этот трус цинично пытался переписать историю в мессенджере, уверяя, что она «сама все накрутила» из-за одной недельки.

Женя заблокировала экран телефона и повернулась к монитору с таблицами Excel. Переживать из-за его вранья было откровенно жалко времени. Ей нужно было сводить ведомости по Бийскому котельному заводу и вбивать объёмы поставок котельного оборудования для строящегося объекта в Комсомольске. Раз Дмитрий отказывается платить по-хорошему, она просто добьётся своего через суд.

***

Ближе к обеду к её столу подошёл Артём. Сегодня он выглядел как обычно — невозмутимым, ухоженным и собранным. Его внимательный взгляд на секунду задержался на её лице, безошибочно считывая затаённую усталость.

— Евгения, зайди ко мне перед перерывом, — произнёс он, слегка понизив голос. — У меня есть к тебе одно предложение.

Когда Женя зашла в его кабинет, Артём протянул ей чашку кофе и, лукаво прищурившись, сказал:

— Послушай, я вижу, как ты пашешь эти недели. Скоро перегоришь. В следующую субботу Даня снова будет у меня. У меня идея: привози Нику ко мне на весь день, прямо с утра. Устроим им полноценный детский сад, я посижу с ними, они отлично ладят. А ты наконец-то выспишься, примешь ванну, займёшься своими делами и просто побудешь в тишине. Что думаешь?

Женя растерялась. После ледяного безразличия бывшего мужа предложение успешного, статусного коллеги казалось спасением. Но беспокойство матери всё же взяло верх: Ника ещё никогда не оставалась без мамы так надолго, да ещё и у едва знакомого человека.

— Артём, я даже не знаю…— она неловко покрутила в руках чашку. — Ника девочка капризная, несамостоятельная. Двое пятилеток на весь день — ты уверен, что справишься один, без помощи?

— Обижаешь, я опытный отец, — рассмеялся он вполголоса, пресекая её сомнения. — Считай, что это плановый разгрузочный день для молодой мамы. В субботу в десять утра жду вас у себя. Возражения не принимаются.

Женя тепло улыбнулась:

— Хорошо, Артём. Спасибо тебе.

***

Всю следующую неделю в свободное от работы время Женя судорожно собирала пакет документов для подачи иска на жилищные алименты. Она запрашивала справки, поднимала квитанции, штудировала судебные форумы. Ей казалось, что правда на её стороне: вот официальный договор аренды новой квартиры, вот чеки на огромные суммы, которые она ежемесячно отдаёт за съём. Бывший муж обязан платить за крышу над головой собственной дочери.

Иск был подан. Но вместо долгожданного назначения слушания Женя получила из суда обухом по голове — определение о приостановлении дела.

Судье потребовались дополнительные доказательства. Камнем преткновения стала её официальная прописка. Женя до сих пор была зарегистрирована в комнате старого кирпичного барака в Краснофлотском районе города. Эту жилплощадь по договору социального найма выделили её маме, когда Женя была ещё ребёнком. Комната давно превратилась в заброшенный склад: разбитая дровяная печь, провалившийся до самой земли гнилой пол, а соседи без лишнего стеснения складировали там свой старый хлам. Вода — на уличной колонке за углом, туалет — выгребная яма во дворе, занесённая сугробами зимой и утопающая в грязи осенью.

Жить там с четырёхлетним ребёнком было физически невозможно и опасно для жизни. Но для бесстрастной судебной машины барак числился жилым фондом. Суд сухо потребовал от Жени предоставить официальные, железобетонные доказательства непригодности этих квадратных метров для проживания.

Она сидела перед экраном, перечитывая судейские формулировки, и почувствовала, как руки опускаются от глухого бессилия. Чтобы получить такую бумагу, нужно было пройти круги бюрократического ада: вызывать межведомственную комиссию, заказывать дорогостоящую экспертизу, собирать акты от управляющей компании, которой у этого разваливающегося барака, скорее всего, никогда и не было. Она лишь устало вздохнула и отложила папки в сторону, решив подумать об этом позже. Накопленная за неделю изматывающая усталость давала о себе знать.

***

Наступила долгожданная суббота. В назначенный час Женя привезла Нику к Артёму на улицу Танковую. Он встретил их на пороге — весёлый, гостеприимный, в джинсах и футболке. Сестра Артёма, Ирина, как раз привезла на выходные маленькую Леру, так что в детской уже шла большая стройка: дети дружно устроились на ковре и были полностью заняты конструктором.

Артём забрал у Жени рюкзачок с вещами дочки, подмигнул и сказал:

— Всё, мамочка, твоя смена окончена. Возвращайся домой, прими горячую ванну. Отдыхай.

Женя кивнула, но вместо того, чтобы пойти к выходу, замерла в прихожей. Из кухни сладко пахло горячим какао, вокруг возились дети, но главным в этом доме был сам Артём. Рядом с ним, окружённая его силой, Женя ощутила такое глубокое облегчение, словно с плеч сбросили неподъёмный груз. Возвращаться в пустую съёмную квартиру не хотелось. Здесь было так уютно, что она так и не смогла сделать шаг к двери.

Заметив её заминку, Артём улыбнулся:

— Жень? Всё в порядке? Если не хочешь уезжать — оставайся. Давай просто попьём чаю, пока ребятня занята конструктором.

Она улыбнулась и кивнула. Они сели на кухне. Наслаждаясь горячим чаем и этой редкой минутой тишины, Женя расслабилась, и у них завязался простой, доверительный разговор. О судах и переписке с бывшим мужем она гордо промолчала. Но под воздействием располагающей атмосферы она сама не заметила, как поделилась другой, давней и очень изматывающей её проблемой.

Рассказала, что никак не может выписаться из этого старого, разваливающегося барака. Мама упрямо просила Женю держаться за эту прописку — если дом, наконец, снесут, им по закону должны будут дать нормальное жильё. За четырёхлетнюю Нику Женя была относительно спокойна — дочка с самого рождения была прописана в квартире бывшего мужа, и выписать ребёнка в никуда он по закону не мог. А вот сама Женя осталась в ловушке прошлого.

За эти годы на пустующей убитой комнате накопились огромные долги за коммуналку. Сама Женя там не жила, но долг солидарно вешали на неё. Периодически судебные приставы без предупреждения арестовывали её банковские карты и подчистую списывали деньги. Зарегистрироваться в съёмной квартире, разумеется, было невозможно — хозяева и слушать об этом не хотели. Получался замкнутый, невыносимый круг.

Артём слушал молча, серьёзно глядя на неё. Когда она закончила, он мягко накрыл её ладонь своей тёплой ладонью.

— Жень, послушай меня внимательно, — негромко, но решительно произнёс он. — Хватит портить себе нервы и караулить эти списания от приставов. Оформляй из барака выписку. С мамой я сам поговорю, если нужно, объясню, что эти виртуальные квадратные метры не стоят твоего здоровья. Пропишешься у меня здесь, на Танковой улице.

Женя удивлённо округлила глаза, но Артём перебил её возражения:

— Перестань. Дом у меня большой, частный. Коммуналку за него я плачу небольшую, и она фиксированная — по счётчикам, вне зависимости от того, сколько человек здесь прописано. На моих квитанциях твой штамп в паспорте вообще никак не скажется. Зато ты навсегда забудешь про аресты карт и у тебя, наконец-то, будет нормальная, чистая хабаровская регистрация. Позволь мне помочь тебе.

По телу разлилось блаженное тепло. Артём словно укрывал её от всего мира, как мягкий плед. Но, несмотря на огромное искушение согласиться прямо сейчас, врождённая осторожность и гордость заставили её притормозить. Предложение было слишком щедрым, слишком личным. К тому же, в голове настойчиво звучал голос мамы, которая так просила не терять эти злополучные квадратные метры в ожидании сноса.

— Артём... спасибо тебе огромное. Правда, — Женя высвободила ладонь и благодарно улыбнулась. — Мне нужно взять паузу и всё обдумать. Поговорить с мамой. Для неё этот барак — очень болезненная тема, я не могу просто так пойти и выписаться, не предупредив её.

— Конечно, Жень, я всё понимаю, — Артём ни секунды не давил, его улыбка осталась такой же понимающей и бережной. — Подумай, обсуди с мамой. Моё предложение в силе, дом никуда не убежит.

На этой мирной ноте они допили чай. Из детской по-прежнему доносился мирный стук деталей конструктора. Острая тема была закрыта, но Женя увозила с собой в тот вечер твёрдое знание, что в её жизни появился мужчина, готовый стать для неё крепкой надёжной стеной от любых невзгод.

Глава 7. Сорвавшийся лифт

В одиннадцатом часу в отдел закупок вихрем влетела Татьяна, офис-менеджер. Она тяжело дышала, а её глаза горели от обладания эксклюзивной сплетней.

— Девчат, вы только не падайте, — громко прошептала она, опёршись на стол Жени. — Артём заявление на увольнение написал. Дорабатывает неделю и всё.

В груди всё сжалось от неожиданности. Словно лифт, в котором она ехала, сорвался в шахту. Перед глазами поплыли документы на отгрузку промышленных котлов, которые Артём обещал лично завизировать после обеда. Но оборудование было ни при чём. В голове стучала только одна мысль: «Как увольняется? Почему мне ничего не сказал? В субботу же они сидели на его кухне, пили чай, обсуждая её прописку и этот проклятый барак, он накрывал её руку своей, улыбался… а за спиной, оказывается, зрели совсем другие планы».

Следующие полчаса превратились в ад. Женя сидела перед монитором, тупо глядя в открытую таблицу Excel. Ей казалось, что из жизни, которая только-только начала склеиваться, грубо выдирают главную опору. Она уже привыкла к его утренним сообщениям, к ровному голосу, к его заботе. Неужели всё это было фальшивкой?

В обед Татьяна снова заглянула в отдел, на этот раз с виноватой улыбкой.

— Ой, девчат, отбой панике! Я всё перепутала, — затараторила она. — Наш РОП никуда не уходит. Он просто увольняется из основного юрлица и оформляет ИП, чтобы работать с нашей «дочкой» по агентскому договору. Ну, как партнёр.

Женя судорожно выдохнула, чувствуя, как волнение в груди постепенно угасает.

— А зачем такие сложности? — спросила Лена, не отрываясь от монитора.

— Да там суды с бывшей женой из-за алиментов, — Татьяна хмыкнула и сделала глоток кофе. — Она с него три шкуры дерёт. Вот Артём и уходит на вольные хлеба, чтобы официальный белый оклад в холдинге снизить до нуля. А основные дивиденты и проценты от закрытых объектов ему на руки отдадут. Нормальная схема, все так делают, кто с бывшими стервами воюет.

Татьяна ушла, а Женя осталась сидеть в тишине. В мыслях заворочался крошечный червячок сомнения. «У него же там сын... Он прячет от него деньги?» — мелькнула быстрая, трезвая мысль. Но израненный прошлым браком мозг, истосковавшийся по безопасности, тут же её заблокировал. «Нет, Артём хороший. Он вынужден защищаться». Женя закрыла Excel и решительно задвинула это сомнение в самый дальний угол души. Ей слишком хотелось верить в сказку.

Остаток дня прошёл как в тумане. Ближе к четырём часам Жене на внутренний телефон позвонил Михаил.

— Женя, зайди ко мне, — коротко бросил руководитель. — Артём должен отдать тебе спецификацию с подписью клиента по промышленным котлам. Объёмы горят, завод ждёт подтверждения. Забери документ.

Женя с трудом сглотнула сухой комок в горле.

— Да, Михаил, сейчас подойду.

Ей было страшно встретить Артёма в кабинете шефа после всех этих утренних сплетен: «Как на него смотреть? Как вести себя после того, как она узнала про его махинации с налогами и алиментами?».

Когда она вошла в кабинет Михаила, Артём уже был там. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и расслабленно крутил в пальцах дорогую ручку. На нём была безупречно отглаженная рубашка, а на лице играла его фирменная, невозмутимая улыбка парня, у которого всё под контролем.

— А вот и наша Евгения, — приветливо произнёс Артём, и его глаза на секунду потеплели, встретившись с её взглядом.

— Садись, Женя, — Михаил кивнул на свободный стул. — Что там со спецификацией? Клиент согласовал цену?

— Да, всё подписано, — Артём перехватил инициативу, достав из папки и передав Михаилу, бумажный оригинал с синей печатью заказчика. — Я лично утром дожал их гендиректора. Они забирают весь объём котельного оборудования под новый объект. Так что по закупкам у нас в этом месяце будет перевыполнение плана.

Михаил быстро пробежался глазами по строчкам, сверяя печати, и удовлетворённо хмыкнул.

— Отлично. Артём, выручил. Если бы упустили этот контракт, завод бы нам скидку срезал. Женя, забери у него экземпляр, пускай в работу, забивай в систему.

— Сделаю, — сухо кивнула Женя.

Она забрала спецификацию и поспешила выйти из кабинета. Тяжёлая дверь тихо защёлкнулась за её спиной, отсекая мужские голоса. Женя уже ускорила шаг по коридору, надеясь скрыться за поворотом, но Артём догнал её в два счёта. Он решительно придержал её за локоть, разворачивая к себе в пустом простенке у панорамного окна.

— Жень, погоди. Ты сегодня сама не своя. Что-то случилось? — его голос звучал ровно, как ни в чём не бывало.

Женя посмотрела на его безупречную рубашку, на складку у губ, и слова вырвались сами собой, помимо её воли:

— Татьяна сказала, ты увольняешься и переводишься на другое юрлицо из-за судов с бывшей женой. Чтобы уменьшить официальные алименты.

Артём не смутился ни на секунду. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Он лишь чуть заметно улыбнулся — не насмешливо, а с тем самым понимающим выражением, с каким взрослый объясняет ребёнку простую истину.

— Таня любит болтать о том, чего не понимает, — негромко сказал он, чуть склонившись к ней. — Да, я меняю схему работы. Но не для того, чтобы что-то прятать от приставов. Мы запускаем новое направление по проектированию и комплексным поставкам тяжелого теплового оборудования. Это отдельный проект холдинга, который я буду развивать с нуля как самостоятельный партнёр со своим ИП. По обычному трудовому договору мне просто не дают оформить эту специфику: ни процент от крупных сделок, ни долю прибыли. В холдинге жёсткие лимиты на бонусы и ограничения по совместительству. А как партнёр я получаю вознаграждение по агентскому договору. Всё белое через УСН. Если сделка не закрылась — я не получил ничего. А бывшая... бог с ней, пусть судится, если ей так проще самоутверждаться. От меня у сына никогда лишнего не убудет, поверь мне.

Его глаза смотрели прямо и открыто. В этом взгляде не было ни тени растерянности.

Её уставший разум цеплялся за любую соломинку. Это объяснение она приняла на веру без колебаний. «Ну конечно, — пронеслось в голове. — Это же бизнес, корпоративные нюансы. А сплетни в офисе всегда всё извращают».

— Понятно, — выдохнула она, чувствуя, как сковывавшая грудь тяжесть окончательно исчезает, и улыбнулась ему в ответ.

— Жень, а у тебя какие планы на вечер? Чем занимаешься после работы? — спросил он, не отпуская её локтя и заглядывая в глаза.

— Да никаких, с Никой дома побудем, — выдохнула она, всё ещё чувствуя остаточное остаточную скованность.

— Отлично. Тогда собирай её, и поехали в Автокинотеатр «на Заимке», — улыбнувшись предложил Артём. — Большой экран под открытым небом, пледы, возьмём попкорн, Ника задремлет на заднем сиденье, а мы просто побудем вдвоём. Тебе нужно выдохнуть. Отказ не принимается.

— Ладно, уговорил, — с облегчением отозвалась она.

***

Дорога на «Заимку» пролетела быстро. Сумрак уже опускался на тайгу, когда крупный чёрный кроссовер Тойота Харриер въехал на просторную асфальтированную площадку загородного автокинотеатра «на Заимке». В полумраке салона на лице Артёма плясали мягкие отсветы от приборной панели. Он выглядел удивительно расслабленным, но сосредоточенным. Мягкий тёмный джемпер шёл ему куда больше строгих офисных костюмов. Закатав рукава и обнажив сильные предплечья, он плавно припарковал автомобиль в одном из первых рядов перед огромным белым экраном.

Женя устроилась на пассажирском сиденье. Она заправила за ухо непослушную прядь волос и впервые за день открыто улыбнулась. После суматошного рабочего дня она выглядела безупречно: строгая чёрная рубашка с воротничком выгодно подчёркивала её осанку, а прямая юбка с крупным космическим принтом — яркими серебрянными звёздами на тёмном фоне — делала её образ необычным, притягивающим взгляд.

Ника сидела на руках у Жени, уютно устроившись на коленях — взъерошенные хвостики слегка растрепались, а круглые глаза удивленно блестели в полумраке, рассматривая ряды соседних машин. Как только на панели автомобиля Артём нажал кнопку, и замигала аварийка, к водительскому окну бесшумно подошёл сотрудник загородного кафе.

Ника мгновенно ожила, высунулась из-под маминого локтя и принялась звонко и деловито диктовать заказ прямо в приоткрытое окно, ничуть не смущаясь незнакомого взрослого дяди:

— Мне картошку фри, большой гамбургер и кока колу!

Женя попыталась сдержать улыбку и тактично осадила дочку:

— Ника, не наглей так много заказывать, ты же всё это сама не осилишь.

Но Артём лишь весело рассмеялся, легко доставая кошелёк:

— Полноте, Евгения, пусть ребёнок празднует, я куплю всё, что нужно.

Настроить радиоприёмник на нужную FM-волну автокино удалось со второй попытки, и просторный салон заполнился чистым, объемным звуком. На экране перед лобовым стеклом шёл фильм «Стрельцов». Сама сложная человеческая драма мало интересовала ребёнка. Но стоило начаться динамичным спортивным сценам, где главный герой мощно пинал мяч, высоко подпрыгивал и красиво забивал голы в ворота, как Ника восторженно хлопала испачканными в картошке пальчиками. Она засыпала Артёма бесконечными вопросами обо всём, что видела. Артём не выказывал и капли раздражения — он терпеливо и добродушно отвечал на каждое её «почему?», поддерживая эту наивную болтовню на протяжении всего сеанса.

На обратном пути, когда загородное шоссе уже опустело, Артём плавно свернул с трассы на одну из открытых возвышенностей вдоль дороги. Они заглушили двигатель, и вышли из машины. Прохладный вечерний воздух приятно бодрил, а над головой горели яркие сентябрьские звёзды. Ника восторженно запрокинула голову, заворожённо разглядывая мигающие далёкие точки. Артём бережно подхватил её на руки, чтобы ей было лучше видно, и они втроём замерли, любуясь этой космической тишиной. Женя стояла рядом, кутаясь в полы плаща, и в свете тусклых габаритных огней крупные серебрянные звёзды на её юбке казались продолжением этого бескрайнего хабаровского неба.

Всю оставшуюся дорогу до съёмной квартиры Ника так и проболтала, вспоминая и футбол, и звёзды. Когда машина затормозила у подъезда, за окнами уже стояла глубокая ночь. Артём заглушил мотор, помог им выбраться, проводил до дверей и легко, едва ощутимо коснулся ладони Жени на прощание, оставив после себя ощущение надежного, тепла.

***

Во вторник во время обеденного перерыва Женя закрылась в пустом переговорном кабинете «ХабПромКомплекта» и набрала номер мамы. Разговор сразу пошёл тяжело, стоило только аккуратно завести речь о выписке из барака в Краснофлотском районе.

— Женя, ты с ума сошла? — в трубке раздался взволнованный мамин голос. — Какая выписка? Этот барак по идее вот-вот должны снести, квартиры людям обещают дать! Столько лет мучились, караулили этот снос, и сейчас всё бросить? Жалко же метры терять!

— Мама, да там долги растут, у меня карты арестовывают постоянно, судебные приставы покоя не дают, — попыталась вставить слово Женя, прижимая трубку к уху.

— С долгом я сама разберусь, закрою я его, найду деньги! — упрямо перебила её мама, не желая ничего слушать. — Ты пойми, дочь, жильё-то наше не приватизировано! А если оно государственное, это при расселении даже выгоднее. Там же другие нормативы работают! Новую квартиру дают по минимальным квадратным метрам на каждого прописанного человека, а не просто взамен старых комнат.

Женя устало прислонилась лбом к прохладному стеклу переговорной. Мама со своей старой советской закалкой свято верила в бесплатных застройщиков и государственные нормы, совершенно не понимая, каких нервов и сил весь этот кошмар стоит её дочери. Пока мама грезила призрачной выгодой, Женя в одиночку отбивалась от безжалостной бюрократической системы, регулярно оставаясь с арестованными картами и пустыми карманами. Спорить и переубеждать её сейчас было бесполезно — барак оставался для мамы главным делом последних лет.

Она тихо попрощалась, положила телефон на стол и поняла, что предложение Артёма о прописке на улице Танковой зависло в воздухе, наталкиваясь на монолитную стену родительского страха и упрямства.

Глава 8. Нина Аркадьевна

Женя застряла в багровой вечерней пробке на мокрой дороге, когда телефон на панели внезапно ожил.

— Евгения! Вы когда за ребёнком явитесь? Всех детей уже забрали, мы с Никой вдвоем стоим у ворот, ждем вас! Садик закрывается ровно в семь! Если через десять минут вас не будет, я вызываю инспектора ПДН, а вы — обязаны будете подвезти меня прямо до дома!

Женя судорожно вцепилась в руль своего «Жука» одной рукой, пальцы свело от напряжения, пока второй она яростно набирала Дмитрия. Длинные, пустые гудки уходили в никуда. Бывший муж трубку не брал.

Женя набрала номер бывшей свекрови, надеясь найти хоть какую-то зацепку в этом кошмаре.

— Алло, Надежда Александровна, — прерывистым от волнения голосом заговорила она, прижимая телефон к уху плечом. — Вы не знаете, где Дима? Он должен был забрать Нику, садик через десять минут закрывается! Воспитательница уже ругается, а он трубку не берёт. Попробуйте вы до него дозвониться, пожалуйста!

Свекровь отключилась, пообещав набрать сына, но через пару минут на второй линии снова вспыхнул её вызов. Едва Женя нажала трубку ответа, как на неё обрушился отчитывающий, злой поток:

— Он не берёт! Спит, наверное, смены тяжёлые у человека! Ну что вы за родители такие, а?! Элементарно не можете ребёнка вовремя из садика забрать! Я теперь сижу, из-за вас валидол пью, нервничаю! Из-за вашей безответственности у меня сейчас давление подскочит!

Женя задохнулась от обиды, все мышцы напряглись, готовое разразиться ответным криком. Все нервы, пробка, страх за Нику и безответственность Димы сошлись в одну точку.

— Надежда Александровна, перестаньте меня отчитывать. Он вчера сам мне всё подтвердил и обещал забрать Нику. Я не на курорте, я стою в мёртвой пробке с работы. Если Дима не берёт трубку — это не ко мне вопросы. Я сама еду в садик на пределе, и мне ваши истерики сейчас точно не помогают.

В трубке ошеломлённо повисла тишина — свекровь явно не ожидала такого отпора. Не дожидаясь ответа, Женя сбросила вызов.

Она дотянула до садика ровно к семи часам вечера. На улице у входа стояли Нина Аркадьевна вместе с терпеливо ждавшей маму Никой. Пожилая, скромно одетая воспитательница в строгом плаще держала в руке сумочку. Пришлось сажать притихшую дочку назад, а педагога — на переднее пассажирское сиденье и везти через вечерние сумерки до самого её дома, поскольку Женя сама пообещала компенсировать задержку. Всю дорогу в тесном салоне висела тяжёлая тишина. А когда машина притормозила у нужного подъезда, Нина Аркадьевна повернулась к Жене и заговорила вполголоса, но с явным беспокойством:

— Евгения, вы извините, что я так резко высказалась по телефону, очень смена выдалась тяжёлой. Но я обязана вам сказать. От Дмитрия, вашего супруга, когда он забирает Нику, в последнее время частенько попахивает алкоголем. Понимаете, по правилам и по инструкции мы вообще не имеем права в таком виде отдавать ребёнка родителям. Вы, пожалуйста, поговорите с ним серьёзно на эту тему. Ситуация ведь деликатная, не хочется доводить до официальных замечаний со стороны руководства садика.

Женя почувствовала, как к лицу прилил румянец, а в груди вспыхнул острый, удушливый стыд. Ей было невыносимо думать, что её до сих пор связывают с этим человеком, и что он так позорит её и маленькую Нику перед чужими людьми.

— Нина Аркадьевна, он мне уже бывший муж, — тихо, но твёрдо перебила она её, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не живём вместе. Но я вас поняла, спасибо. Я обязательно с ним поговорю.

Дверца хлопнула. Женя осталась в машине одна, глядя на то, как на заднем сиденье доверчиво засыпает Ника. Дима её подвёл, заставив сгорать от стыда перед воспитателями. Шлейф его безответственности по-прежнему тянулся за ней, отравляя её новую, самостоятельную жизнь.

Женя с Никой поехали домой, но в тот вечер Дмитрий так и не соизволил перезвонить. На следующий день в мессенджер прилетело короткое сообщение от бывшей свекрови. Надежда Александровна сухо написала, что Дима действительно просто проспал.

Женя лишь устало усмехнулась, блокируя экран. Дмитрий наверняка отключился и проспал именно потому, что днём хорошенько выпил. Стыд за его безответственность окончательно сменился глухим, холодным безразличием. Этот инцидент стал последней каплей..

***

Спустя пару недель после того вечера в автокинотеатре, Артём уехал в длительную командировку в Комсомольск-на-Амуре. Заказчики из северной столицы края закупали у «ХабПромКомплекта» промышленное оборудование для масштабных госзаказов по возведению новых спортивных объектов: насосные станции для систем водоснабжения, теплообменники для отопления, котельное оборудование и запорную арматуру. Артём пропадал на объектах с раннего утра до поздней ночи. Видеться они не могли: разделённые сотнями километров, лишь изредка переписывались.

Днём от Артёма прилетела весточка в мессенджере. Он писал прямо с комсомольской стройки, предлагая заранее спланировать ноябрьские праздники: съездить на базу «Амут Сноу Лэйк», забронировать один большой номер на троих — для них с Никой. Мысль о том, чтобы делить с ним пространство и так резко впустить чужого мужчину в их с Никой уединённый мир, отозвалась внутренним сопротивлением. Женя ответила что-то неопределённое, отложив решение на потом, и закрутилась в рабочих делах.

А осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой слякоть и раннюю темноту. В один из таких дождливых вечеров Женя, уставшая после бесконечных офисных забот, возвращалась домой на машине и решила срезать путь через узкую улочку частного сектора. Дорога там была разбитая и тесная — ровно на одну полосу. Было темно, хлестал ливень, когда навстречу ей с главной дороги вырулил тёмный седан. Чтобы пропустить его, Женя аккуратно зажала тормоз и включила заднюю передачу. Камера заднего вида зависла на пару томительных секунд, в салоне громко играла музыка, и её «Жук» глухо, со скрежетом тюкнулся задним бампером в остановившийся позади черный «Ниссан Кашкай».

Паника накатила мгновенно. Из помятого «Кашкая» выскочила хозяйка — невысокая, полноватая женщина в светлой синтепоновой куртке. Оказавшись под проливным дождём, она принялась громко причитать и заглядывать под бампер:

— Да что ж это такое! Я её только сегодня утром из кузовного сервиса забрала! И снова ремонт! Вы куда вообще смотрели?!

Женя вышла из салона и мгновенно промокла. Вся эта ситуация дико её злила.

— А вы сами-то куда смотрели?! — резко огрызнулась она в ответ, не собираясь молча глотать чужие обвинения. — Если вы прекрасно видели, что я на вас сейчас наеду, почему вы сами назад не сдали? Место же было!

— Я вам сигналила вообще-то! Замучилась на клаксон давить! — всплеснула руками женщина, и капли дождя полетели с её мокрых рукавов прямо Жене в лицо. Голос пострадавшей сорвался на визг. — Вы что, глухая? Сзади машина стоит, а она прёт напролом!

Женя лишь крепче сжала губы. В салоне её автомобиля действительно громко играла музыка, и сквозь этот плотный звук и яростный шум ливня по крыше она просто не услышала чужих предупреждающих гудков. Девушка вызвала бесплатного аварийного комиссара по подарочному купону от страховой компании. Спецмашина прибыла на удивление быстро. Комиссар уже вовсю ходил вокруг автомобилей с рулеткой, замеряя траекторию и фотографируя мокрые повреждения бамперов, когда телефон в кармане Жени ожил. На экране высветилось имя Артёма. Она приняла вызов.

— Жень, привет. Я по поводу своего дневного сообщения, — его голос в динамике звучал весомо и ровно, пробиваясь сквозь далёкий шум комсомольской гостиницы. — Бронировать «Амут» нужно прямо сейчас, места разлетаются. Я решил взять один большой номер на троих — для нас и Ники. Покатаемся на тюбингах, в баню сходим. Ты как?

Женя прислонилась лбом к холодному боковому стеклу. Сквозь капсулу полумрака она наблюдала за тем, что происходило снаружи: мигали оранжевые огни аварийной сигнализации, мок под дождём комиссар, а хозяйка «Кашкая» продолжала иступлённо нарезать круги. В декорациях этого злого вечера перспектива ехать куда-то втроём казалась роковой ошибкой. Нервы просто сдали.

— Артём, извини, но на Амут мы не поедем, — ответила она холодно и наотмашь. — И у меня нет никакого настроения. Я в аварии. Сдавала назад в частном секторе… тут тесно, темно, дождь этот… Стукнула чужую машину.

В трубке на секунду повисла тишина. А затем Артём заговорил — тихо, ровно, заставляя её панику отступить:

— Так, Евгения, выдохни. Все живы-здоровы? Это просто железо. Номер комиссаров из страховой набрала?

— Да, оформляют уже.

— Умница. В машине сиди, печку включи и никуда под дождь не выходи. Но я не понял, почему ты сразу рубишь Амут? Какие такие неотложные дела у тебя будут в Хабаровске, что ты не можешь поехать? Это же ноябрьские праздники, официальные нерабочие дни. Самое время перевести дух.

Жене было невыносимо стыдно за минутную слабость перед ним, за разбитый бампер и помятый «кашкай» позади.

— Артём, у меня правда нет настроения… Машина теперь битая, к ноябрю нужно будет ещё зимнюю резину ставить, масло в двигателе менять, куча бытовых хвостов. Мне сейчас вообще не до баз отдыха. Я никуда не хочу.

В трубке повисла короткая пауза — казалось, Артём давал ей возможность передумать. Он не стал спорить или переубеждать, приняв её резкий отказ с тем сдержанным благородством, от которого Жене стало ещё хуже:

— Хорошо, Жень. Я тебя услышал. Раз уж дела, насильно везти отдыхать не буду. Разбирайся там с оформлением, созваниваемся завтра.

Звонок завершился. Ожидание всех бумаг окончательно измотало Женю. Вернувшись поздно в съёмную квартиру, полностью разбитая, она автоматически открыла мессенджер и наткнулась на свежий статус Артёма. На фотографии был запечатлён заснеженный горный склон среди вековых елей, а подпись гласила: «В силу личных обстоятельств планы изменились. Отдам бронь на «Амуте» на ноябрьские праздники. Номер отличный, просторный, идеально подойдёт для отдыха семьи с ребёнком. Пишите в директ».

Женя смотрела на экран, и в груди противно мелко заныло от жгучего сожаления. Артём ведь так старался. Хотел устроить праздник для неё и маленькой Ники, сам выбрал семейный номер... А она из-за дурацкого раздражения и разбитого бампера разнесла всё в щепки, вынудив его прилюдно пристраивать эту бронь. Бывший муж, Дмитрий, никогда ни о чём не заботился, и на его фоне Артём выглядел настоящим спасителем — из тех, кто молча берет удар на себя и не требует благодарности.

***

Артём вскоре вернулся из Комсомольска-на-Амуре. В офисе он вёл себя, как обычно: привычно работал, руководил отделом комплектации и никак не напоминал о её резком вечернем отказе ехать на Амут. Женя тоже закрыла для себя эту тему. Новая встряска пришла, откуда не ждали — у Ники среди недели неожиданно разболелся зуб.

Особого стеснения в средствах Женя не испытывала, но для начала решила обратиться в обычную детскую поликлинику по месту жительства. Ника была прописана в Южном микрорайоне и Женя наивно ожидала, что государственная медицина там ничем не хуже коммерческой. Однако уже в коридоре её охватило тягостное предчувствие. Вдоль обшарпанных стен на старых дермантиновых диванах сидели родители с детьми — человек пятнадцать, не меньше. Кто-то пытался успокоить расплакавшегося малыша, кто-то листал телефон, кто-то просто смотрел в стену с выражением обречённости. Из-за приоткрытой двери соседнего кабинета доносился надрывный детский плач, перекрываемый строгим женским голосом: «Так, мамочка, держите его крепче, я сказала!»

В кабинете пахло чем-то резким и лекарственным, старой мебелью и слегка — хлоркой. Пожилая врач-стоматолог, мельком взглянув на плачущую девочку, сухо отрезала:

— У нас тут не частная лавочка, церемониться и мультики включать никто не будет. Ребёнка вам придётся держать мёртвой хваткой. И вообще, ищите второго помощника, одной не справиться. У неё три зуба с кариесом — лечить нужно срочно.

Перепуганная Женя ушла из поликлиники в полном смятении. Оставаться один на один с орущим от страха ребёнком, которого нужно насильно скручивать в кресле, ей совсем не хотелось. Она решила посоветоваться с Артёмом — всё-таки он воспитывал сына-ровесника Даню.

Артём выслушал её со своим неизменным спокойствием:

— Жень, выдохни. Даню мне на такое лечение возить ещё не приходилось. Но я сам уже много лет лечу зубы в «Стоматологическом госпитале». Там прекрасный сервис и лечение, а соотношение цены и качества просто оптимальное. Я сам запишу Нику туда на осмотр и схожу с вами для поддержки. Одна ты не справишься.

Тянуть время не стали, и в ближайший свободный день они поехали в клинику. Стоматолог оказалась женщиной с колоссальным опытом. Неспешно осмотрев притихшую Нику, она повернулась к Жене:

— Откладывать не нужно, пойдёт воспаление. Но мучить девочку тремя раздельными визитами я не советую. Мы можем пролечить все три зуба за один раз.

Для процедуры вызвали анестезиолога. Ника предчувствовала неладное: она сильно занервничала и расплакалась, наотрез отказываясь садиться в кресло. У Жени от жалости свело горло сухим комком. Она крепко обняла дочку, пытаясь её успокоить:

— Ну что ты, маленькая, тише. Тебе только посмотрят зубки, и всё.

В этот момент подошёл анестезиолог. Он аккуратно дал Нике подышать через маску, девочка сделала несколько вдохов и послушно уснула. Врач тут же принялась за дело.

Едва отойдя от наркоза, Ника отреагировала по-детски бурно. Малышка злилась, горько обижалась на маму за обман и наотрез отказывалась идти на контакт. Женя как могла успокаивала дочку, подбирая самые нежные слова. Артём проявил мудрость — не стал вмешиваться в этот интимный момент, а просто молча сидел в стороне, всем своим видом внушая надёжность.

После этого дорогостоящего платного лечения Женя списалась с Дмитрием и попросила бывшего мужа вернуть хотя бы половину потраченной суммы. В мессенджере он ответил вполне адекватно: «Понял, хорошо, верну половину лечения». Но, несмотря на полученное текстовое обещание, деньги на карту не падали. Свою часть он в итоге вернул, но только через восемь дней, заставив Женю всё это время лишний раз дёргаться от глухой досады и проверять баланс.

Обида Ники оказалась долгой. Какое-то время она демонстративно не разговаривала с Женей. Даже когда они припарковались у торгового центра, чтобы выбрать дедушке подарок на приближающийся день рождения, девочка наотрез отказалась выходить. Она так и осталась на заднем сиденье автомобиля — маленькая, надутая и всем своим видом демонстрирующая высшую степень несправедливости.

Жене пришлось идти в магазин одной. Нервно перебирая варианты, она решила не гадать с размерами одежды или конкретными снастями. Женя просто купила папе подарочный сертификат в специализированный магазин рыболовных аксессуаров — отец это дело обожал, и такой презент был беспроигрышным решением. Вернувшись в салон, она застала дочку в той же позе обиженного сфинкса. Тяжесть этого дня всё еще висела над ними по дороге домой.

Глава 9. Сказка для принцессы

Алексей Валерьевич, папа Жени, никогда не любил шумно и с размахом отмечать дни рождения, поэтому от пышного домашнего застолья в этот раз решили отказаться. Вся семья с удовольствием поддержала идею отправиться на тихий праздничный ужин в «Сациви» — любимый ресторан грузинской кухни Ольги Викторовны.

Для семейного выхода все нарядились с особым шиком. Ольга Викторовна выбрала элегантное тёмно-синее платье с полупрозрачными кружевными рукавами, которое выгодно подчеркнуло её статность, а в мочках ушей поблёскивали изящные серёжки в тон. Подтянутый и гладко выбритый Алексей Валерьевич выглядел очень солидно в строгом костюме, безупречно белой рубашке и классическом галстуке. Сама Женя в этот вечер была ослепительна: её эффектное асимметричное чёрно-золотое платье благородно мерцало пайетками в приглушённом свете ресторанных ламп. Длинные тёмные волосы она убрала назад, открыв лицо.

Маленькая Ника сидела рядом с мамой на фоне кирпичной колонны. Нарядная, в аккуратном платьице, она увлечённо грызла корочку хлеба и с любопытством оглядывалась по сторонам. За столом собрались только свои, и малышка уже окончательно забыла про недавние обиды в кресле стоматолога.

Приятным моментом стал обмен подарками. Ольга Викторовна прямо за столом вручила имениннику большой праздничный свёрток с новыми джинсами и плотной, тёплой кофтой. Алексей Валерьевич, который всегда ценил практичность, обновками остался очень доволен.

Стол ломился от угощений, и всё выглядело невероятно аппетитно. Им подали пышущий жаром хачапури по-аджарски — румяную лодочку из тонкого теста с сочной сырной начинкой, в центре которой подрагивал янтарный желток, таявший от кусочка сливочного масла. Рядом на глиняной посуде исходили паром аккуратные, тугие хинкали со множеством рельефных складочек. Ника увлечённо рассматривала их, пока Женя показывала, как правильно держать хинкали за хвостик, чтобы не пролить ни капли наваристого мясного бульона. В центре стола красовалось нежное сациви в густом ореховом соусе, украшенное рубиновыми каплями гранатового сока, и ассорти из сочных шашлыков с зажаристой корочкой. Было так вкусно, что разговоры на время затихли, сменившись мерным стуком приборов.

Рыболовный сертификат вручили на ура — Алексей Валерьевич, разглядывая подарок, довольно заулыбался и принялся рассуждать, какие полезные мелочи для будущей подлёдной рыбалки он выберет. Они вкусно поели, посмеялись над детскими шутками Ники и разъехались в тёплом, умиротворённом настроении. На время в жизни Жени наконец-то воцарился штиль.

***

Именно на этой светлой волне Женя решилась исполнить свою давнюю мечту. Каждое утро, торопясь на работу в «ХабПромКомплект», она замедляла ход возле одного здания. Это была хореографическая студия «Балет с 2 лет». Её нарядный, притягивающий взгляд розовый фасад и панорамные окна позволяли с улицы рассмотреть, как занимаются дети. Залы, оформленные в нежных пастельных тонах, казались созданными для принцесс. Девочки тренировались в безупречной одинаковой форме: воздушные сетчатые юбочки, лосины, купальники с фирменным лейблом, балетки и аккуратные, тугие шишки на головах. Мальчиков среди этой красоты было всего несколько. Любуясь этой картиной, Женя до безумия захотела записать туда Нику — чтобы её дочка росла такой же стройной, грациозной, с благородной балетной осанкой.

Ника с радостью согласилась стать балериной, и вскоре они пришли на пробное занятие. Интерьер студии восхищал: здесь всё было обустроено для удобства детей и родителей. В светлых холлах с безупречным ремонтом стояли кулеры с водой, детские столики с раскрасками и мягкие розовые диванчики. На подоконниках красовались миниатюрные манекены в пышных балетных пачках, а на полках — фарфоровые статуэтки танцовщиц. На стены вывели большие экраны, чтобы родители могли в реальном времени наблюдать за происходящим в закрытом классе. Но больше всего Женю покорила атмосфера: педагоги и администраторы были невероятно приветливыми, а маленькие ученицы то и дело подбегали к ним и доверчиво обнимали.

Фирменную балетную форму Жене даже не пришлось искать по всему городу — её купили там же, прямо у администратора на ресепшене. Ника заворожённо замерла, пока ей подбирали комплект. Когда Женя натянула на неё крошечный розовый купальник с пышной сетчатой юбочкой-пачкой, лосины и мягкие балетки, четырёхлетняя малышка подбежала к огромному зеркалу и восторженно захлопала в ладоши. Администратор помогла быстро соорудить на её голове аккуратную, тугую шишку. Ника сияла, чувствуя себя настоящей принцессой из сказки.

Жене и Нике всё безумно понравилось. Здесь же они подобрали удобное расписание, позволявшее Жене совмещать балет с её сумасшедшим рабочим графиком: одно занятие в выходной день, а второе — среди недели, в вечерней группе на 19:20.

***

Занятие закончилось в 20:10. Измотанная Женя забрала у администратора пакет, в который упаковали новую розовую форму и воздушную балетную пачку, подхватила на руки притихшую Нику и вышла из дверей студии. На улице хозяйничала промозглая хабаровская осень, окутывая город ранними сумерками.

Кое-как добравшись до машины, Женя усадила засыпающую дочку в кресло, бросила брендовый пакет на соседнее сиденье и опустилась за руль. В салоне было зябко. Двигатель заурчал, печка заработала на максимум. Пока лобовое стекло медленно отпотевало, Женя достала из кармана завибрировавший телефон — пришло сообщение от Артёма.

Она разблокировала в тёплой тишине автомобиля и замерла. Это была всего одна фотография без каких-либо подписей.

На снимке в густеющих вечерних сумерках был запечатлен сам Артём. Он бережно, но крепко держал на руках маленького годовалого ребенка. На заднем плане, за силуэтом раскидистой березы, отчетливо виднелся двухэтажный коттедж, в окнах которого горел приглушенный свет. Лицо Артёма на фото казалось удивительно мягким, но в глазах читалась какая-то глубокая, затаённая грусть.

Женя несколько минут всматривалась в экран, чувствуя, как в мыслях зарождается тревожное любопытство. Годовалый малыш... Чей это ребенок? Почему Артём молчал? Она написала коротко: «Артём, кто это?» — но сообщение так и осталось непрочитанным. Он не зашёл в сеть до самой ночи.

***

Утром в среду Женя приехала в офис совершенно взвинченной: вчерашний снимок так и не выходил у неё из головы. Артём уже был на месте. Как всегда, элегантный, в безупречно отглаженном костюме, он казался прежним. Но то, как сухо он перевернул страницу отчета и с каким стуком опустил на стол чашку, выдавало предельную концентрацию.

Ближе к обеду, когда в отделе никого не осталось, Артём уверенно подошёл к её столу и негромко произнёс:

— Жень, поднимись со мной на технический этаж. Нужно сверить спецификации под новый объект.

Они вышли на пустую площадку к панорамному окну. Артём облокотился на перила, пряча руки в карманы, и устало посмотрел на Женю. На мгновение его привычная безупречность исчезла, уступив место настоящей боли.

— Ты видела вчерашнее фото, — не спросил, а утвердительно сказал он. Голос звучал глухо. — Извини, что скинул без объяснений. Просто накрыло. Вчера, двадцатого октября, моему младшему сыну исполнился ровно годик.

Женя инстинктивно сделала шаг ближе, ловя каждое его слово:

— Артём... Почему ты раньше не говорил? У тебя двое детей?

— Регина ушла от меня, когда еще была беременна им, — он горько усмехнулся, покачав головой. — Понимаешь, она постоянно пропадала в этих своих командировках, вела себя скрытно, отключала телефон. Я с ума сходил от тревоги, просил её поберечь себя, буквально запретил ей мотаться в эти поездки ради здоровья малыша. А она… она просто разозлилась из-за этой заботы, развернулась и ушла. Когда она родила, у меня внутри всё горело — я не знал, чему верить, её вечным недомолвкам или своим чувствам. Я был вынужден втайне от неё сделать тест ДНК, Жень. Не ради денег, бог с ними, а потому что мне физически нужно было знать правду — мой это сын или она меня окончательно растоптала. И тест всё стопроцентно подтвердил — ребёнок мой! Родная кровь. И я за него костью лягу. По решению суда мне дали всего два дня: вторник и четверг, строго с семи до девяти вечера, и только в её присутствии. Она младенцем мне мстит, Жень. Подарки мои в мусорку выбрасывает. Вчера я приехал к её дому, отстоял свои законные два часа, сфотографировался с сыном у берёзы на фоне её окон... и всё. Время вышло, отдавай ребёнка. Столько грязи вокруг, а я просто хотел уберечь свою семью.

Женя смотрела на то, как тяжело вздымается его грудь под дорогой тканью рубашки. Экран мессенджера больше не разделял их — перед ней был живой, растерянный человек, который впервые доверил ей свою боль. Прошлое с Дмитрием тут же дало о себе знать, мгновенно расставив всё по местам. Бывшая жена Артёма виделась ей циничной манипуляторшей, которая своим скрытным поведением и командировками довела любящего мужа до ручки, вынудив пойти на крайние меры ради поиска правды. А сам Артём — сильным, благородным отцом, готовым идти до конца ради родной крови.

— Мне так жаль, Артём... — тихо произнесла Женя, робко сделав шаг вперёд и коснувшись его предплечья. — Ты потрясающий отец, правда. Держись. Я с тобой.

Артём накрыл её ладонь своей, чуть сжал тёплые пальцы и благодарно, слабо улыбнулся. Ей показалось, что от её слов этой монолитной мужской скале впервые за долгое время стало хоть немного легче.

— Спасибо, Жень, — он отпустил её руку, глубоко вздохнул, и его лицо тут же приняло привычное, невозмутимое выражение руководителя отдела комплектации. — Знаешь, почему я вчера так остро всё это воспринял... Скоро эти нерабочие ноябрьские дни. Я ведь изначально планировал вырвать сына из всей этой бытовой грязи и судов хотя бы на пару дней. И тебя с Никой хотел забрать, чтобы вы отдохнули от вечных бытовых гонок.

Он сделал паузу, внимательно всматриваясь в Женино лицо, и добавил тише, с лёгкой, подкупающей улыбкой:

— Тот семейный номер я выставил в статус, и в директ его за пять минут забрали. Но я решил ехать с Даней стопроцентно. И подумал: Жень, давай всё-таки переиграем? Поехали с нами. Я забронирую комнаты в одном из двухэтажных деревянных корпусов — вам с Никой одну, нам с мелким другую. Никакого общего тесного пространства, если ты из-за этого переживала. Там отличная баня на территории, короткая лыжная трасса для начинающих, горка с тюбингами, склон с подъёмником для сноубордистов и лыжников... Дети накатаются, подышат горным воздухом. Переведи дух. Что скажешь?

Женя смотрела на него, и все её сомнения окончательно развеялись:

— Хорошо, Артём, — тихо, но уже без тени прежнего сомнения улыбнулась Женя. — Мы поедем.

Артём кивнул, и к нему вернулась привычная собранность. Никаких лишних слов и навязчивых эмоций. Он лишь деликатно, на секунду коснулся её плеча, бросил мимолётный взгляд на часы и отстранился от перил.

— Вот и хорошо. Бронь я подтверждаю прямо сейчас, — произнёс он своим обычным деловым тоном, открывая перед ней тяжёлую дверь обратно в офисный коридор холдинга. — А теперь возвращаемся к работе, Жень. Виталий Семёнович просил к двум часам полностью свести ведомости по котельному оборудованию для комсомольского объекта. Не будем заставлять генерального ждать.

Женя возвращалась к своему столу под удаляющийся стук его шагов по линолеуму. В голове всё гудело от избытка эмоций. Она до сих пор чувствовала себя оглушенной этой внезапной, слишком интимной исповедью. Перед глазами всё еще стоял снимок: годовалый малыш у березы на фоне чужого коттеджа. Ей хотелось кричать от жалости к этому сильному человеку, чью жизнь так легко разрушила Регина.

Офис «ХабПромКомплекта» жил привычной суетой: шуршал принтер, в глубине коридора Татьяна громко спорила с курьером, со склада доносился грохот очередной отгрузки. Женя механически открыла таблицу в Excel и начала вводить цифры. Оцепенение в пальцах, наконец, прошло, а наступающие ноябрьские праздники больше не пугали неопределенностью. Они поедут на Амут. С Артёмом, Даней и Никой.

***

До заветных ноябрьских праздников оставалось чуть больше недели, и подготовка к поездке на Амут незаметно захватила все мысли Жени. Помимо обязательного визита в автосервис, где нужно было поменять масло и переобуть машину, остро встал другой вопрос: Жене совершенно нечего надеть в заснеженную горную тайгу. Из зимнего гардероба у неё была только элегантная городская дублёнка, совсем не подходившая для лыжной трассы или катания на тюбингах.

За обеденным перерывом она поделилась проблемой в отделе. Коллеги новость о том, что она едет с Артёмом, встретили с бурным воодушевлением, а Лена тут же вызвалась помочь:

— Слушай, у меня есть отличный походный комплект, я его почти не ношу! Давай завтра принесу, примеришь. Сэкономишь кучу денег на этих специализированных магазинах.

В четверг Лена действительно притащила в офис объёмный пакет. Вещи Жене, честно говоря, с первого взгляда не очень понравились — они показались ей слишком бесформенными. Но деваться было некуда, и, подхватив свёрток, она пошла мерить обновки в соседний отдел, где на стене висело большое зеркало в деревянной рамке.

Зрелище в отражении получилось комичным. Женя натянула дутую зимнюю куртку цвета хаки с глянцевым отливом и огромную, пушистую меховую шапку-ушанку прямо поверх своего нарядного офисного платья в мелкий цветочек. Одежда сидела мешковато, превращая её из ослепительной красавицы в забавного таёжного туриста. Но вещам нужно было отдать должное — в них было невероятно тепло.

Женя вернулась к себе, уложила одолженную Леной куртку и меховую ушанку обратно и бережно поставила пакет у стола. Вечером, забрав Нику из детского сада, Женя наконец-то добралась до автосервиса. Пока мастера в боксе меняли масло и ловко переобували машину в зимнюю резину, она сидела в клиентской зоне, листая рабочий чат. За окном стремительно густели хабаровские сумерки, на асфальт ложился первый робкий ледок. Она решительно захлопнула багажник «Жука», куда мастера с трудом уложили тяжелые летние колеса. Крепла уверенность: жизнь медленно, но верно обретает долгожданную устойчивость.

Глава 10. Чёрный "Харриер"

В один из будних дней, прямо посреди суетливого рабочего завала в «ХабПромКомплекте», у Жени оглушительно зазвонил телефон. На экране высветился номер воспитательницы, Нины Аркадьевны. От нехорошего предчувствия перехватило дыхание.

— Евгения, здравствуйте, — взволнованный голос воспитательницы пробивался сквозь далёкий детский плач. — Срочно забирайте Нику. У неё неожиданно и очень сильно разболелось ухо. Девочка просто заходится, кричит от боли, ничем успокоить не можем.

Женя похолодела. Бросив быстрый взгляд на открытую рабочую программу, она судорожно выдохнула и первым делом набрала Дмитрия. Но в трубке ответили сухо и раздражённо: Дмитрий был занят какими-то своими «неотложными делами», буркнул, что прямо сейчас сорваться никак не может, и пообещал освободиться «как-нибудь позже».

Женя с трудом подавила подступившую к горлу ярость — из центра города до Южного микрорайона в разгар дня ехать было долго, а Ника кричала прямо сейчас. В этот момент к её столу быстро подошёл Артём. Он мгновенно считал её бледное лицо и панику в глазах.

— Что случилось? — коротко и весомо спросил он.

— У Ники ухо… — голос Жени сорвался. — Из сада звонят, кричит сильно. А Дима занят, не может…

— Плащ бери, — перебил её Артём, уже доставая из кармана ключи от машины. — Твою у офиса оставим. Поехали на моей, так быстрее. Я сам всё улажу с Михаилом.

Через пару минут они уже неслись по хабаровским улицам. Артём вёл машину уверенно, жёстко обходя заторы, пока Женя на пассажирском сиденье нервно крутила в руках телефон. Всю дорогу он уверенно и негромко повторял: «Успокойся, Жень. Сейчас заберём, съездим в приёмный покой, там отличные дежурные специалисты. Всё будет хорошо». Его железная выдержка гасила Женину панику..

Они буквально ворвались в группу, Артём сам подхватил плачущую, измученную Нику на руки и бережно унёс в машину. Дорога была свободной, и уже через несколько минут они припарковались на улице Прогрессивной, надеясь на помощь дежурных врачей. Но там их ждал удар. Уставшая медсестра в окошке лишь мельком скользнула взглядом по заходящемуся в крике ребёнку и равнодушно отрезала:

— Лора у нас нет. И детский, и взрослый дежурные специалисты сейчас принимают только во второй городской больнице имени Матвеева, на Муравьёва-Амурского, 54. Поезжайте в центр, мы ничем не поможем.

От этого медицинского футбола у Жени опустились руки. Мчаться с Южной окраины в самый центр, к площади Ленина, в разгар дня — это казалось вечностью, а Ника уже просто задыхалась от боли. Но Артём даже бровью не повёл. Он лишь крепче сжал её плечо, развернулся и чётко скомандовал:

— В машину. Быстро.

Этот путь Женя запомнила как сплошную смазанную полосу за стеклом. Артём безупречно лавировал в плотном потоке машин, пока она на заднем сиденье «Харриера» пыталась хоть как-то баюкать дочку. Возле исторического краснокирпичного здания больницы припарковаться в будний день было невозможным, но он каким-то чудом нашёл пятачок у обочины и бережно повёл их внутрь.

В приёмном покое Артём снова полностью взял всё на себя: без лишней суеты заполнил бланки, договорился, чтобы их приняли без очереди, и сидел рядом с Женей на кушетке, пока лор осматривал притихшую Нику. Оказался острый отит. Врач выписал капли, антибиотики и подробно расписал схему лечения.

Когда они, наконец, вышли на улицу и усадили успокоившуюся под действием первого обезболивающего Нику в автокресло, Женя устало откинулась на сиденье. То гнетущее состояние, в котором она провела последние часы, наконец-то понемногу рассеивалось. Она повернулась к Артёму, который уже заводил двигатель, и тихо, но очень искренне произнесла:

— Артём, спасибо тебе огромное. Правда. Я бы одна сегодня сошла с ума.

Артём бросил на неё быстрый, понимающий взгляд и тепло улыбнулся, переключая передачу:

— Перестань, Жень. Всё нормально. Главное, что Нике теперь легче. Сейчас завезу вас в аптеку за каплями и сразу домой. Отдыхайте.

Женя лишь молча кивнула, глядя на проплывающие за стеклом хабаровские улицы. На контрасте с бывшим мужем, для которого кричащий от боли ребёнок уступил место личным делам, Артём же поступками доказывал, что на него действительно можно положиться.

Как и обещал, он заехал в аптеку, купил все лекарства по списку лора, а затем довез Женю с дочкой до дома. Артём аккуратно достал Нику из автокресла, бережно прижал к себе отяжелевшее, сонное тельце и отнёс девочку в квартиру.

В прихожей он продолжал держать спящую малышку на руках, пока Женя поспешно её разувала. Стянув с дочки сапожки, Женя перехватила её, унесла в спальню и аккуратно переложила на кровать. Ника лишь послушно никла на подушке под действием лекарств, пока девушка расстёгивала молнии, освобождала её от плотного уличного комбинезона и укрывала одеялом. Артём тихонько попрощался и ушёл.

Как только за ним закрылась дверь, Женя наконец-то смогла без сил опуститься на стул на тёмной кухне. Она облокотилась на стол, тупо глядя на купленные флаконы. Дикая взвинченность уходила, оставляя после себя глухую усталость.

Прошло минут двадцать. Женя успела смыть с лица дневной макияж и переодеться, когда экран телефона на столе загорелся. Пришло сообщение от Артёма — видимо, он как раз припарковался у своего дома:

«Жень, я доехал. Как вы там? Ника спит?»

Женя быстро застучала пальцами по кнопкам:

«Да, всё хорошо, спит. Ушко больше не дёргает. Артём, ещё раз спасибо тебе огромное за сегодня».

Ответ прилетел почти мгновенно:

«Отдыхайте. В понедельник в офисе увидимся. Всё будет хорошо».

Женя заблокировала экран и отложила телефон. Бывший муж за весь вечер так и не набрал её, чтобы узнать о здоровье дочери. Впрочем, обижаться на Дмитрия уже не получалось — привыкла. На этом фоне поступок Артёма казался чем-то невероятным, хотя он всего лишь повёл себя как нормальный, ответственный мужчина. Закрывая глаза, Женя впервые за долгое время почувствовала себя защищённой.

Выходные она провела дома, выхаживая Нику строго по предписанию лора. А в понедельник утром двадцать шестого октября, перед тем, как поехать на работу, она завезла дочку к Ольге Викторовне — бабушка сама вызвалась посидеть с внучкой, пока у той продолжался домашний режим. Благодаря этому, Женя смогла со спокойной душой уехать в офис.

***

Рабочая неделя пролетела как один день, и вот наступила пятница, тридцатое октября. До долгожданной поездки оставались считанные часы. В ушах Жени до сих пор звучал размеренный, будничный голос Артёма в трубке: «Жень, давай выедем в субботу ровно в шесть утра. Дорога длинная, тяжёлая, почти четыреста километров. Если не выскочим на рассвете, пока мелкие крепко спят, они просто измучаются за семь часов пути. А так большую часть дороги проспят под пледами». В его рассуждениях была железная водительская логика. Женя тогда даже машинально кивнула в трубку, забыв, что он её не видит, и коротко согласилась: «Да, конечно, Артём. Давай в шесть».

Ближе к 9 вечера, когда Женя уже металась по квартире, собирая дорожные сумки, телефон на кухонном столе засыпал ее уведомлениями от мамы. Ольга Викторовна, не знающая о спонтанных планах дочери, планировала конец недели:

«Нике в воскресенье обязательно на балет?», — высветилось на экране. А следом полетели сообщения с чисто бабушкиной заботой о расписании внучки: «А если мы в 9 в бассейн. Успеем? К какому времени на балет?»

Женя замерла с детским свитером в руках. Мама собралась забрать Нику на следующий день, планируя кружки, совершенно не подозревая, что их привычная хабаровская логистика на выходные отменяется. Женя быстро застучала пальцами по экрану, обрывая мамины планы:

«Не, не получится никак».

Ольга Викторовна ответила почти сразу, явно расстроившись:

«Я ее хотела забрать, думала, успеем».

Вот теперь скрывать правду больше не было смысла. Дыхание участилось, когда она принялась отправлять сообщения одно за другим:

«А мы с ней завтра на Амут поедем. В 6 утра выезжаем. Артём позвал. На тюбах покататься».

В маминых сообщениях отчётливо читался ступор и лавина вспыхнувших вопросов:

«С Никой? А где это?»

«Да», - коротко отписала Женя, укладывая тёплые колготки Ники в сумку.

Мама, которая прекрасно знала изнанку жизни Артёма и его вечные суды с бывшей женой Региной, тут же задала самый главный осторожный вопрос:

«А он сына берёт?»

Женя бросила взгляд на пакет со своей одолженной курткой хаки и уверенно ответила:

«Да. Артём скинул список, что взять».

Она зажала пальцем экран и переслала маме то самое сообщение, которое Артём прислал ей пару часов назад. Это была целая инструкция, составленная с чисто мужской, дотошной заботой, от которой у Жени на душе становилось тепло. В списке значилось:

«С собой:

Тёплая верхняя одежда

Тёплая нижняя одежда

Средства личной гигиены (зубные щётки, пасту)

Запасные носки обязательно

Печенье в дорогу с водой (Я тоже возьму)

Варежки обязательно, или зимние перчатки

У Ники – комбинезон. Или комбинезон и второй вариант

Тебе – зимние ботинки

Одежду, в которой можно кататься с горки (Нике, само собой, но и тебе тоже обязательно).

Хорошее настроение».

Женя тут же добавила от себя, стараясь успокоить мамину вечную тревожность перед дальними поездками:

«Вроде ветров нет сильных, там деревья».

Экран на секунду потух. Женя вернулась к вещам, прикидывая как уместить в сумку и свои сиреневые утеплённые штаны на лямках, и эту огромную ушанку, и тяжёлые зимние сапоги. В 20:56 телефон снова завибрировал. Мама продолжала анализировать присланный список Артёма:

«У Ники сменки верхней одежды нет».

Женя вздохнула. На заснеженном Амуте, где ребёнок будет без вылазки валяться в сугробах, одной куртки точно было мало. Она открыла шкаф и написала маме:

«Розовая куртка и штаны не подойдут?»

Ответ от Ольги Викторовны прилетел мгновенно, в ту же минуту:

«Штаны вроде только. Парка уже мала, наверное».

Женя окинула взглядом Никины вещи. Мама была права: из прошлогодней розовой парки дочка за лето заметно выросла. Чтобы показать, какие вещи она всё-таки укладывает в дорожную сумку, Женя записала и скинула маме короткое одиннадцатисекундное видео прямо из вороха одежды на диване.

Ольга Викторовна внимательно посмотрела ролик и тут же переключилась на саму Женю, зацепившись за пункт из списка Артёма про зимние ботинки:

«А у тебя укороченной тёплой обуви нет», – констатировала она.

Женя грустно улыбнулась, глядя на свои городские сапоги на каблуке, в которых по таёжным сугробам далеко не уйдёшь, и честно отписала на экран:

«Да, угги бы».

В этот момент Женя решила скинуть маме ссылку на официальный сайт базы, чтобы та не переживала. И тут же честно добавила, вспомнив отзывы в интернете и рассказы знакомых:

«Условия проживания не очень. Но нам на 2 дня».

Мама ответила только через пятнадцать минут, подбадривая дочь:

«Да лишь бы было тепло. Чтобы уйти с улицы».

Женя отложила телефон. Всё было собрано. Завтра, тридцать первого октября, их ждала дальняя дорога. Она была уверена, что спартанские условия старой таёжной базы меркнут по сравнению с тем, какую заботу проявляет Артём.

Глава 11. Белая стена

Резкий, дребезжащий звонок домофона выдернул Женю из глубокого сна. Она подскочила на кровати, дезориентированная, с колотящимся пульсом. На часах было начало седьмого утра. Одеяло казалось невероятно тяжёлым, а тело — свинцовым.

«Проспала. Будильник просто не сработал», — в панике подумала она.

В этот момент навалилась глухая усталость. Мысль о том, что сейчас нужно вставать, собираться и ехать по тяжёлой, разбитой горной дороге на Амут, показалась невыносимой. К тому же Женя любила комфорт, дикие поездки были не для неё. А тут ещё у четырёхлетней Ники только-только прошёл тяжёлый отит — мало ли какие условия на этой таёжной базе? Рисковать здоровьем дочери ради сомнительного отдыха в глуши не хотелось совсем. Женя поняла, что совершила ошибку, согласившись на это.

Она накинула халат, дошла до коридора и сняла трубку домофона.

— Жень, привет, мы внизу, — бодро отозвался Артём.

— Артём, прости ради бога… Я проспала, — выдохнула она в трубку. — Слушай, давай отменим? Я вообще никакая, очень хочу спать. И Ника спит без задних ног. Поездка тяжёлая, у неё ухо только прошло… Мы не поедем. Извини.

В трубке повисла короткая, тяжёлая пауза. Когда Артём заговорил снова, его голос изменил тональность — исчезла утренняя мягкость, появилась холодная, веская настойчивость.

— Женя, это несерьёзно. Так не делается, — отчеканил он. — Была чёткая договорённость. Всё запланировано, вещи собраны. Мы с Даней ради вас через весь город ехали, сделали огромный крюк. Открывай, сейчас поднимусь.

Удушливое чувство вины мгновенно затопило Женю. Ей стало стыдно за свою слабость, за то, что подводит человека, который так старается ради неё. Она послушно нажала кнопку замка и приоткрыла входную дверь.

Через пару минут Артём уже ждал в прихожей. Высокий, широкоплечий, в дорогом неброском полукомбинезоне — от него веяло уличной прохладой. Крупные руки, открытый лоб и четкая линия подбородка — такой внешности подсознательно доверяешь. Общее впечатление нарушали лишь серые глаза: в их слишком внимательном взгляде чувствовалось сканирование.

— Она спит, Артём, очень крепко. Бесполезно, — шёпотом сказала Женя, кивнув на приоткрытую дверь детской.

— Не проблема. Давай я заверну её в одеяло и прямо так отнесу в машину, — предложил он, уже делая шаг в сторону комнаты.

— Нет-нет, это не очень хорошая идея, — испугалась Женя. — Она проснётся в чужих руках, испугается, раскапризничается… Подожди, я сама.

Стараясь не шуметь, Женя на цыпочках вошла в детскую. Ей было невыносимо жаль дочь. Натягивать одежду на тёплое, обмякшее тельце полусонной Ники было настоящим мучением. Девочка что-то недовольно мычала, переворачивалась, но глаза так и не открыла. Колготки, тёплая кофта, комбинезон, шапка – Женя буквально силой втискивала дочку в одежду. Когда сборы были закончены, Артём аккуратно протиснулся в комнату, бережно взял Нику на руки и прижал к себе. Женя дважды проверила, выключена ли плита, выдернула из розеток чайник и утюг. Привычный ритуал тревоги перед выходом. Подхватив тяжёлую сумку с вещами, она заперла дверь и спустилась в лифте на улицу.

Возле подъезда урчал мотором минивэн. Для дальних семейных поездок Артём обычно пересаживался со своего привычного городского «Харриера» на белоснежный полноприводный «Альфард». Артём заранее подготовился: задние сиденья были разложены в сплошной ровный диван, застеленный мягким пледом. Там уже лежали детские подушки, пара книжек и новые игрушки. Артём бережно уложил Нику. Рядом, свернувшись калачиком, дремал его пятилетний сын Даня.

Первые пару часов прошли спокойно. Машина уверенно шла по трассе, мягко покачиваясь на ухабах. Дети немного поспали, баюкаемые движением тяжёлой машины. Женя понемногу расслаблялась, глядя на проплывающие за окном пейзажи. Но стоило Нике и Дане окончательно проснуться, как салон превратился в ад.

Началось всё с невинного спора из-за новой машинки, но уже через пять минут дети яростно выясняли отношения. Они кричали, делили игрушки, вырывали друг у друга плед. Но хуже всего было поведение Дани. Пятилетний мальчик смотрел на Женю и Нику с такой откровенной, колючей ревностью, что Жене стало не по себе. Было очевидно: ребёнок глубоко уязвлён тем, что отец теперь делит своё внимание с чужой женщиной и её дочкой. Даня капризничал нарочно, то и дело дёргал Артёма за рукав и громко требовал, чтобы отец смотрел только на него, отвлекая того от руля.

В машине стоял невыносимый гвалт. У Жени от шума тупо заныло в висках. Прошлые страхи и душевное смятение вернулись с новой силой. Она окончательно пожалела о том, что поддалась на уговоры и поехала. Когда на горизонте показались указатели Комсомольска, Женя повернулась к Артёму.

—Артём, останови у вокзала или автостанции, когда въедем в Комсомольск. Всё, я больше не могу. Мы с Никой возвращаемся домой. Это была плохая идея.

Артём даже не повернул головы, продолжая уверенно вести автомобиль через тайгу. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь пальцы чуть сильнее сжали кожаную оплётку руля.

— Жень, успокойся, — мягко, но безапелляционно сказал он, накрыв её ладонь своей горячей рукой. — Ты просто не выспалась, отсюда и паника. Дети притираются, это абсолютно нормально. Дане нужно привыкнуть, Нике тоже. Откинь кресло и поспи немного, пока мы едем. Всё будет хорошо, обещаю. Не придумывай глупостей.

Его голос звучал так убаюкивающе и правильно, что у Жени просто не осталось сил спорить. Лимит её сопротивления был исчерпан ещё на этапе утреннего домофона. Она подчинилась. Откинула спинку, закрыла глаза и провалилась в тревожный сон под мерный гул шин.

В Комсомольск они въехали около полудня. Серое небо над городом казалось низким, а в воздухе уже отчётливо пахло близкой зимой. Первым делом Артём припарковался у огромного здания гипермаркета «Самбери» — нужно было основательно закупиться продуктами в дорогу, так как спартанские условия таёжной базы не предполагали изысков. Артём сам деловито катил тележку между рядами, дотошно проверяя сроки годности на упаковках ветчины и сыра, пока дети крутились рядом. Выйдя из торговых рядов с полными пакетами, они решили пообедать и зашли в небольшое уютное кафе неподалёку.

Внутри было тепло и пахло выпечкой. На стеклянной витрине у кассы Женя сразу заметила яркие, расписные пряники ручной работы. На них разноцветной глазурью были выведены персонажи из «Холодного сердца» — любимого мультфильма Ники.

— Смотри, Ник, это же Эльза и Олаф! — Женя улыбнулась, искренне желая разрядить обстановку после тяжелой дороги. — Давай купим? Дане с Кристофом, а тебе с Эльзой.

Артём в этот момент делал заказ у стойки, и Женя сама расплатилась за сладости. Когда они сели за угловой столик, дети на секунду забыли про вражду. Даня с любопытством крутил в руках свой пряник, а радостная Ника принялась за угощение.

Глазурь оказалась мягкой и липкой. Уже через пару минут Ника умудрилась измазать не только пальцы, но и весь нос, щёки и даже кончик подбородка белой и синей помадкой. Она подняла на маму сияющие глаза и забавно сморщила испачканное личико, пытаясь слизать сладкую каплю со щёки.

— Мама, смотри, я теперь тоже снежная королева! — звонко рассмеялась девочка.

Женя не выдержала и тихонько прыснула, потянувшись за влажной салфеткой. На мгновение ей показалось, что всё это — обычные семейные выходные, и её утренняя тревога была лишь глупой паранойей. Она ласково притянула дочку к себе, чтобы вытереть ей лицо, но краем глаза уловила, как изменился Артём.

На его безупречном, невозмутимом лице на долю секунды промелькнуло выражение глубокого, почти брезгливого раздражения. Серые глаза сузились. Он смотрел не на испачканную Нику, а на Женю — так смотрят на человека, который совершил глупую, непростительную ошибку.

— Жень, ну зачем ты это сделала? — голос Артёма прозвучал всё так же тихо и мягко, но в нём отчетливо зазвенели стальные нотки. — Мы же пришли нормально обедать. Сейчас они перебьют аппетит суррогатным сахаром, а потом Даня откажется от супа. И посмотри на неё — вся куртка теперь будет в этой химии. Зачем поощрять такую неаккуратность?

Улыбка мгновенно сползла с лица Жени, всё сжалось от внезапного укола стыда. Салфетка замерла в её руке. Даня, чутко уловив перемену в настроении отца, тут же демонстративно отложил свой пряник в сторону и исподлобья посмотрел на Нику.

— Я не буду суп, — буркнул мальчик, складывая руки на груди. — Я хочу только пряник.

— Даня, — Артём не повысил голоса, но взгляд его стал ледяным. — Ты будешь суп. А пряники мы покупаем только тогда, когда я разрешаю. Понял меня?

Мальчик сжался и послушно кивнул, преданно глядя на отца. Артём снова повернулся к Жене. Его лицо опять разгладилось, вернулась привычная улыбка заботливого мужчины, но Жене показалось, что воздух в кафе стал невыносимо тяжелым.

— В следующий раз сначала советуйся со мной, ладно? — он накрыл её руку своей, слегка сжав пальцы — чуть сильнее, чем требовалось для простого жеста внимания. — Я просто хочу, чтобы поездка прошла идеально. Для нас всех. Ешь свой салат, тебе нужны силы.

Женя опустила глаза на свою тарелку. Угощение в руках Ники больше не казался праздничным, а сладкая глазурь на щеках дочери теперь выглядела как улика её собственной «неправильности». Она промолчала, чувствуя, как невидимые тиски вокруг её груди сжимаются на один оборот.

***

После обеда Артём сделал вид, что ничего не произошло, и вёл себя совершенно непринужденно. Он весело подмигнул притихшей Нике, помог Жене устроиться на переднем сиденье и плавно вывел минивэн на трассу. Женю всё ещё била мелкая дрожь от пережитого унижения, салфетка в руке до сих пор казалась липкой от глазури, а Артём уже невозмутимо и буднично обсуждал по телефону с Виталием Семёновичем текущие отгрузки котельного оборудования для «ХабПромКомплекта». Он просто вычеркнул сцену в кафе из реальности, заставив Женю провалиться в болото сомнений: «Может, я действительно всё накрутила? Человек просто хочет, чтобы поездка прошла идеально. Зачем я вечно ищу подвох?»

Дети на заднем сиденье быстро затихли, сморенные сытным обедом и монотонным гулом шин, а дорога тем временем стремительно менялась. Стоило им свернуть с комсомольской трассы в сторону Солнечного района, как уютный асфальт закончился. Началась финишная прямая к Амуту — тяжелейший, изматывающий отрезок пути сквозь заснеженную горную тайгу хребта Мяо-Чан.

Чем выше машина поднималась в горы, тем сильнее сжималось пространство за стеклом. Дорога превратилась в узкий, разбитый серпантин ровно на одну полосу, зажатый между крутыми обрывами и глухим лесом. Снега здесь, на высоте, оказалось пугающе много для конца октября. По обе стороны от колёс выросли огромные, в человеческий рост, стены спрессованного белого льда, оставшиеся после прохода тяжёлой техники. Эти глухие брустверы намертво отрезали их от остального мира, превращая серпантин в длинный заснеженный жёлоб, из которого не было выхода.

Минивэн тяжело штурмовал затяжные, скользкие подъёмы. На каждом крутом вираже колёса то и дело срывались в короткий, пугающий занос, а подтаявший под полуденным солнцем лёд блестел на опасных поворотах. Артём вёл молча, выпрямив напряжённую спину, его сильные руки жёстко удерживали руль, ловя траекторию. Женя инстинктивно вжималась в спинку кресла на каждом подъёме, глядя, как за боковым стеклом медленно проплывает бесконечная белая стена.

Но прямо посреди этого изматывающего пути Артём вдруг осторожно притормозил, прижимая тяжёлую машину к самому краю ледяного бруствера. Он заглушил двигатель, повернулся к Жене и совершенно искренне заулыбался, будто и не было того ледяного штиля в кафе:

— Жень, посмотри назад. Какая точка! Давай выскочим на пару минут, сфотографируемся на память. Виды сумасшедшие, детям нужно размяться.

Женя растерянно моргнула, дезориентированная этой внезапной вспышкой тепла. Когда они вышли из прогретого салона, горный воздух мгновенно обжёг лёгкие чистой, морозной прохладой. Ослепительное солнце заливало сугробы ярким, почти прозрачным светом. Прямо за машиной открывался невероятный вид: бескрайние, уходящие за горизонт сизые горы, густо поросшие остроконечными тёмными елями. Снег лежал глубокими, девственно-чистыми шапками.

Артём скинул тяжёлую куртку, оставшись в плотной походной ветровке, джинсах и тёмной спортивной шапке, сунул руки в карманы и замер на самом краю склона. На фоне этих древних хребтов он выглядел фактурно-сильным, уверенным в себе мужчиной.

— Жень, сними меня на мой, ракурс поймай, чтобы горы вошли, — крикнул он, щурясь от яркого света.

Женя послушно взяла его телефон, навела камеру, ловя в объектив его открытую улыбку, и нажала на кнопку. Артём сделал несколько шагов назад, возвращаясь к капоту. Позади него высились тёмные ели, уходящие вершинами в блёклое небо, а под ногами туго хрустел плотный наст. Женя сделала ещё один кадр.

— А теперь давай тебя! — Артём решительно забрал у неё смартфон, весело разглядывая её объёмную фигуру. — Ну-ка, надевай Ленину шапку, зря она, что ли, этот меховой раритет дала?

Женя со смехом уступила. Она ещё дома в Хабаровске, натягивая дутые сине-сиреневые штаны на лямках и Ленину короткую куртку цвета хаки с глянцевым отливом, чувствовала себя забавным, мешковатым таёжным туристом. Одежда сидела на её женственной фигуре слишком объёмно, полностью скрывая талию. Теперь оставался финальный штрих. Женя достала из машины и водрузила на голову огромную, пушистую меховую ушанку с помпонами. Шапка была настолько массивной, что длинные завязки смешно закачались у её лица. Она поправила серые флисовые перчатки, отошла чуть в сторону от машины и замерла на самом краю крутого заснеженного обрыва.

Артём бережно поймал ракурс, сделал снимок и удовлетворённо хмыкнул, пряча телефон в карман. Ника и Даня ликовали рядом, проваливаясь по колено в пушистые сугробы у обочины и начисто забыв про недавнюю вражду.

— Ну что, замёрзли? По коням, до базы осталось всего ничего, — скомандовал Артём.

Они уселись в салоне и Альфард не спеша тронулся с места, бесшумно шурша шинами по укатанному снежному жёлобу. Женя проводила взглядом уплывающие назад вековые ели. Теперь она была окончательно готова к этой поездке.

База «Амут Сноу Лэйк» встретила их ослепительной, звенящей тишиной Солнечного района. Место выглядело сурово, но удивительно живописно. Прямо посреди глубоких сугробов высились длинные, добротные корпуса, рубленные из потемневшего бруса. Их двускатные крыши были погребены под массивными шапками спрессованного снега, а с карнизов свисали толстые прозрачные сосульки. Рядом темнели маленькие деревянные домики, похожие на сказочные избушки, а вековой хвойный лес обступал поляну плотной стеной, закрывая базу от ледяных горных ветров.

Стоило заглушить двигатель, как Артём тут же вернулся к роли безупречного мужчины. Он не позволил Жене даже прикоснуться к вещам — сам легко подхватил её тяжёлую дорожную сумку, закинул на плечо рюкзаки и уверенно повёл их к корпусу.

Внутри здания их ждал первый бытовой минус — в комнатах оказалось по-осеннему прохладно. Воздух в номерах был застоявшимся и зябким, но Артём даже не дал Жене успеть расстроиться.

— Жень, раскидывай пока вещи Ники, я сейчас вернусь, — решительно бросил он и тут же исчез в коридоре.

Минут через десять он вернулся, слегка запыхавшийся, но довольный, неся в руках большой рабочий конвектор. Сам включил его в розетку, настроил на максимум и дождался, пока от металлических ребер не поплыли первые струи долгожданного сухого тепла. Быстро перекусив после дороги в местном кафе, они решили не терять дневное солнце и сразу отправились на склон.

Они вместе поднялись на самую верхнюю точку горнолыжного спуска. Прямо здесь, на заснеженной смотровой площадке, стояла изящная металлическая лавочка-качели с кованой полукруглой аркой сверху. Конструкция покачивалась на прочных витых пружинах-подвесах. Отсюда открывался потрясающий панорамный вид, а сразу за качелями, в низине, угадывался их брусовый корпус с ярко-красной крышей, зажатый стеной вековых елей.

— Побудьте пока тут, покачайтесь, посмотрите горы, — бодро произнёс Артём, повернувшись к Жене. В лучах солнца его глаза казались удивительно мягкими. — Я схожу, оформлю нам аренду. Нам нужно четыре тюба. Два маленьких детских и два больших для нас. Я быстро.

Пока он ходил за снаряжением, Даня и Ника дружно забрались на перфорированное металлическое сиденье, устраиваясь по разные стороны лавочки. Женя подошла следом. Взявшись за холодный поручень, она принялась размеренно раскачивать конструкцию. Пружины тихо, уютно поскрипывали в такт их движениям, а детские ботинки то и дело задевали пушистый белый наст под ногами.

Женя достала телефон, ловя в объектив их раскрасневшиеся лица: Ника в своём плотном комбинезоне и тёмной шапке с помпоном несмело косилась на соседа, а Даня в серой шапке с кошачьими ушками и ярких перчатках деловито устроился на сиденье, закинув руку на металлическую спинку качелей. Они замерли втроём, заворожённо любуясь открывшимся видом на искрящийся склон и далёкие сизые хребты Мяо-Чан.

Наблюдая за притихшими, счастливыми детьми, Женя наконец-то смогла облегченно выдохнуть. Ей стало невыносимо стыдно за свою недавнюю подозрительность. «Как здорово всё складывается, — думала она, глядя, как Даня доверчиво улыбается Нике. — Дети подружились, мы вместе, нам хорошо. Артём просто ответственный мужчина, он всё продумал до мелочей, заботится о нас. Нужно просто научиться доверять».

Настоящий восторг начался, когда Артём вернулся снизу от проката, таща за собой четыре яркие ватрушки. Он не стал терять ни секунды — прямо здесь, у качелей, усадил детей в маленькие тюбы, подхватил верёвки и весело покатил их по заснеженной тропе в сторону соседней тюбинговой горки. Женя с улыбкой шагала рядом, таща большие взрослые ватрушки.

Возле небольшого светлого домика проката на белой стене, прямо под круглым логотипом «Амут Сноу Лэйк», пестрели строгие указатели: зелёная стрелка направляла к спуску, а чуть ниже чернела табличка «Лыжная трасса 5–7,5 км». Сама тюбинговая трасса представляла собой длинный склон, круто уходящий вниз между стенами векового хвойного леса. Спуск был огорожен по бокам натянутыми страховочными сетками, а на старте горела на солнце прямоугольная красная табличка со строгим предупреждением: «Соблюдай дистанцию!»

Строгие правила безопасности запрещали одиночные спуски для маленьких детей, и Артём на стартовой площадке мгновенно организовал надёжную сцепку, намертво связав ремни ватрушек по двое. Первый раз они ухнули вниз парами: Артём жёстко удерживал Даню, а Женя крепко прижимала к себе пищащую от восторга Нику. Скорость была сумасшедшей. Ветер обжигал лицо морозными брызгами, оранжевые сетки по бокам сливались в сплошную полосу, а резиновые тюбы крутило на виражах белого склона. Ника сначала испуганно зажмурилась, а на выкате уже заливисто, громко хохотала, требуя продолжения.

На следующий круг они поменялись местами — Артём забрал к себе в сцепку Нику, легко укрощая её детские страхи своим спокойствием, а Женя летела следом за Даней, слушая его довольный победный крик. Это была чистая, звенящая зимняя сказка, в которой они все четверо казались деталями одного идеально работающего механизма.

Ближе к вечеру они вернулись в комнату Жени. Дорога и бурное катание измотали всех, идти куда-то ещё совершенно не хотелось, поэтому на столе быстро появились продукты, которые они предусмотрительно закупили в комсомольском гипермаркете. Артём ловко нарезал хлеб и ветчину, Женя разлила по кружкам горячий чай. Этот простой ужин в тёплой, согретой конвектором комнате казался удивительно простым и душевным. Наевшиеся дети быстро притихли, и ровно в одиннадцать вечера на базе погас свет — они легли спать. Женя засыпала под мерное пощёлкивание обогревателя, чувствуя себя в полной безопасности.

Глава 12. Укус

Утро в кафе на Амуте началось с гулкого таёжного холода за панорамными окнами и капризного детского полушёпота. После первой ночи в спартанском корпусе базы Женя чувствовала себя на удивление отдохнувшей, а вот Даня, напротив, проснулся совершенно на взводе. Мальчик дёргал отца за рукав, сердито отодвигал тарелку с кашей и то и дело бросал на Нику тяжёлые, ревнивые взгляды. Вчерашнее мимолётное перемирие на площадке растаяло без следа.

Взрыв случился, когда Артём бережно подвинул к Нике чашку с чаем, помогая ей устроиться на высоком стуле.

Даня закричал — дико, пронзительно, заглушая негромкий гул соседних столиков. В этом детском крике было столько накопившейся ярости, что Женя невольно замерла с ложкой в руке. Мальчик с силой швырнул пластиковый стакан на пол, рванулся через стол и попытался ударить Нику кулаком по лицу. Артём среагировал мгновенно — перехватил запястье сына, жёстко удерживая его на весу.

Тогда Даня, окончательно потеряв контроль от ревности, вывернул голову и со всей силы вцепился зубами в широкую ладонь отца.

Женя затаила дыхание, пульс испуганно замер. Она была готова услышать, как Артём рявкнет на весь зал или оттолкнёт разбушевавшегося ребёнка. Но Артём даже не шелохнулся. Он замер, стиснув зубы, лишь на его виске вздулась толстая вена, а лицо покрылось мертвенной бледностью. Мужчина молча, страшно терпел эту адскую боль под прицелом Жениного взгляда. Его пальцы крупно дрожали, но он не сделал, ни единого движения, чтобы освободить руку из детских зубов. Даня разжал челюсти только тогда, когда на салфетке, которой Артём пытался перехватить рану, проступило багровое пятно.

Когда испуганного, ревущего Даню Артём строгим кивком отправил посидеть в дальний угол зала под присмотр администратора, Женя наконец смогла заговорить. Её голос слегка подрагивал от пережитого шока.

— Артём… Зачем ты это терпишь? — вполголоса, с искренним испугом в глазах спросила она, глядя на его покусанную руку. — Он же себя совсем не контролировал, он мог Нику ударить! Почему ты на него даже не прикрикнул?

Артём медленно прижал чистую салфетку к прокусанной, сочащейся ладони и посмотрел на Женю долгим, изнурённым взглядом. В его глазах стояла глубокая мужская тоска.

— Регина и так каждый день настраивает Даню против меня, — безжизненно произнёс он, качнув головой. — Она внушает ему, что папа монстр. Если я сейчас начну его ругать, ломать или наказывать здесь, на Амуте, он просто закроется. Вернётся к матери и скажет: «Я больше к отцу не поеду». И всё, Женя. Я потеряю сына навсегда. Я лучше перетерплю эту боль. Мне не привыкать.

Слова этой исповеди вызвали в Жене волну жалости и восхищения. «Какой же он святой, — думала она, глядя, как на салфетке расплывается красное пятно. — Бывшая жена устроила ему настоящий ад, а он ложится на амбразуру ради любви к ребёнку». На контрасте с Дмитрием, который при малейшем писке Ники сбегал ночевать на кухню, Артём казался ей великомучеником и настоящим, сильным мужчиной. Её уважение к нему выросло до небес.

После тяжёлого инцидента за завтраком возвращаться в остывший корпус не хотелось. Артём, наотрез отказавшись от каких-либо перевязок, прямо в кафе промыл ладонь водой — укус Дани оказался неглубоким, бинты не требовались, и на коже остался лишь багровый детский след. Его лицо поначалу оставалось бледным, но маска привычной собранности быстро вернулась на место. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и увести детей от затянувшегося эха ссоры, они вышли к подножию горнолыжного спуска.

Горный воздух был чистым и морозным, а ослепительный наст искрился под утренним солнцем. На краю финишной зоны выката, прямо на фоне вековых тёмных елей, стояла огромная снегоуплотнительная машина — ярко-красный ратрак на широких металлических гусеницах. Для четырёхлетней Ники и Дани эта футуристическая махина показалась настоящим чудом. Малышня мгновенно забыла про утренние обиды. Заливисто смеясь, они дружно поползли вверх по облепленным снегом стальным тракам, исследуя катки.

Женя с улыбкой достала телефон, ловя в объектив этот момент их хрупкого детского перемирия. Артём стоял рядом. После утреннего стресса в кафе он заметно притих и теперь старался уделять Дане чуть больше внимания — бережно опекал его, страховал у тяжёлого отвала и ласково хвалил за смелость, пытаясь сгладить последствия вспышки ревности.

— Даня, умница, хватайся вот здесь, — негромко позвал он мальчика, бережно придерживая его за куртку своей здоровой рукой. — Молодец, держи баланс.

Артём увлечённо возился с сыном, и Даня, чувствуя отцовское тепло, постепенно оттаивал. Ника, устав карабкаться по скользкому железу, послушно сползла вниз на снег и уныло прижалась к штанине Жениных сиреневых брюк. На её губах задрожала лёгкая обида — ей тоже хотелось, чтобы её похвалили.

Женя опустила телефон, глядя на Артёма и его сына. Артём вёл себя образцово, проявляя себя как любящий, ответственный отец. Его не в чем было упрекнуть. Но Женя, травмированная прошлым браком с Дмитрием, ловила себя на гнетущем ощущении, что они с Никой здесь немного чужие, лишние на этом празднике отцовской заботы. Ей отчаянно хотелось доказать ему, что они тоже могут быть правильными, послушными и гармоничными, не принося в его жизнь никакого хаоса. Это невидимое желание соответствовать его идеалу подчиняло её волю всё сильнее.

Поскольку инвентарь нельзя было оставлять у крыльца корпуса, Артём снова направился к домику проката, чтобы оформить аренду на второй день. Женя с детьми осталась ждать его у кованых качелей на смотровой площадке. Минут через пятнадцать он вернулся, таща за собой те же четыре яркие ватрушки, и они вместе перешли на тюбинговую трассу.

Воскресный тюбинг выдался на редкость мирным. Накатавшись до приятной ломоты в мышцах, они затормозили на широком снежном выкате. Артём помог Жене выбраться из глубокого резинового седла ватрушки, подхватил верёвки двух сцепленных тюбов и помог детям отряхнуть налипший на комбинезоны пушистый снег.

Они сразу сдали ватрушки обратно. Женя стояла на притоптанном белом снегу у дверей, поправляя завязки ушанки. Артём подошёл к ней сзади, приобнял за плечи и спросил:

— Ну что, не замёрзла, туристка? Рада, что мы всё-таки поехали?

Женя обернулась, взглянула в его серые глаза и кивнула.

***

Выходные на Амуте пролетели быстро. В воскресенье база кипела жизнью: склон искрился под ярким солнцем, а мимо деревянных корпусов с шумом проносились лыжники. Артёму так и не удалось расчехлить свои беговые лыжи, чтобы опробовать сложную трассу. Оставить четырёхлетнюю Нику и пятилетнего Даню в глухой тайге было не на кого — на спартанской базе не предполагалось нянь, а Даня после утренней вспышки ревности караулил каждый шаг отца, отказываясь отпускать его от себя.

Но никаких упрёков не последовало. Поездка изначально планировалась ради детей, и Артём отнёсся к этому совершенно буднично. Он лишь рассмеялся, укладывая снаряжение обратно в просторный багажник автомобиля, и подмигнул Жене:

— Ничего, в следующий раз выберемся сюда чисто взрослым составом. А пока — план-минимум выполнен, дети накатались до упаду.

Ближе к вечеру, когда на хребет Мяо-Чан начали опускаться сумерки, они собрались в местном кафе на заключительный ужин. В зале пахло деревом, горячим чаем и наваристым супом. Атмосфера за столиком была расслабленной, пропитанной приятной усталостью. Дети дружно доедали свои порции, Женя помешивала ложкой чай, а Артём уже обсуждал по телефону с Виталием Семёновичем текущие отгрузки фанеры для «ХабПромКомплекта», которые должны были начаться в понедельник.

Вглядываясь в его волевые черты, Женя чувствовала огромное облегчение. Рядом сидел надёжный мужчина, который за эти два дня решил все проблемы.

Расплатившись, они вышли на парковку. Артём привычными движениями закинул сумки в багажник. Женя устроила Нику на заднем сиденье, зафиксировав ремни автокресла. Малышка зевнула и мгновенно заснула.

Машина плавно тронулась с места, выезжая с базы. За стёклами уплывали назад заснеженные брусовые корпуса и вековые ели Амута. Впереди их ждали четыреста километров ночной трассы до Хабаровска.

В полумраке салона поблёскивала зеленоватая приборная панель. Из динамиков едва слышно струился вкрадчивый джаз, перекрывая глухой шорох зимней резины. Дети спали на задних сиденьях.

Женя пошевелила пальцами и невольно поморщилась. Кожа на тыльной стороне ладоней горела, покрывшись мелкими сухими трещинами — сахалинское прошлое и вахты у Татарского пролива оставили ей на память злую холодовую аллергию, которая всегда обострялась на морозе. Она попыталась спрятать руки в карманы, но Артём заметил это мимолётное движение.

— Что с руками, Жень? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от тёмного коридора дороги.

— Аллергия на холод, — неохотно призналась она, разглядывая багровые пятна на суставах. — После Сахалина всегда так. Кожа сохнет и трескается до крови, а крем я забыла в Хабаровске.

Артём ничего не ответил. Он осторожно сбросил скорость, удерживая руль левой рукой, а правой открыл вместительный бардачок. Пошуршав какими-то документами «ХабПромКомплекта», он достал оттуда небольшой флакончик с детским маслом.

— На, держи. Помогает

Женя взяла тюбик, но не успела открутить крышку, как Артём бережно перехватил её пальцы. Снизив скорость до минимума, он продолжал левой рукой контролировать обледенелую дорогу, а правой забрал у неё флакон. Выдавив немного масла прямо на воспалённую кожу, он начал медленно, методично втирать его. Его сильные, тёплые пальцы двигались размеренно и безошибочно, деликатно массируя каждый сустав Жениных ладоней.

От этого неожиданного, интимного прикосновения в замкнутом пространстве машины у Жени перехватило дыхание. Ей стало жарко. Она смотрела на его четкий силуэт в полумраке приборов и молчала, не в силах забрать руку.

— Я ведь этот Амут с детства знаю, — негромко нарушил тишину Артём, возвращая флакончик в бардачок, но продолжая легонько поглаживать её запястье. — Сам из Амурска, пацаном серьёзно увлекался беговыми лыжами. Нас постоянно возили на соревнования — то на «Снежинку» в Комсомольск, то сюда, в Солнечный район. Конец девяностых, начало двухтысячных... Тут ведь тогда вообще ничего не было. Дикое место, лес, старая база и щитовые домики, которые едва прогревались. Спали, чуть ли не в куртках, тренировались до седьмого пота.

Он коротко улыбнулся мыслям, перехватил руль обеими руками и плавно выровнял машину на прямой полосе трассы.

— Знаешь, что мне тогда больше всего нравилось? На тренировке уйдёшь на дальний круг, километрах в семи от лагеря, где вообще ни души. Скинешь лыжи, упадёшь спиной прямо в глубокий пушистый сугроб и лежишь. Смотришь в синее небо сквозь лапы этих вековых елей. И тишина такая, Жень, аж в ушах звенит. Горная, чистая тайга. Ложишься на снег и просто слушаешь эту тишину.

Женя слушала его бархатный голос под мерный шелест печки. «Альфард» ровно летел сквозь бесконечный лес. Она откинула спинку кресла, повернула голову к окну и закрыла глаза.

До дома Жени в Южном микрорайоне они добрались около полуночи. Город спал, окутанный глухой ноябрьской темнотой. Артём заглушил двигатель, бесшумно обошёл машину и открыл заднюю дверь. Нику, которая даже не проснулась, он бережно поднял на руки и донёс до самой квартиры. Женя молча шагала рядом, неся тяжёлую дорожную сумку. Даня так и остался спать в машине. Положив девочку на кровать, Артём тихо попрощался и уехал к себе домой.

Глава 13. Ахи-вздохи

Понедельник начался с привычной суматохи. Накатанная колея будней подхватила её сразу же: сонная Ника в детском саду, дорога сквозь утренние пробки, и вот Женя уже в офисе. Первым делом она занесла в отдел Лены пакет, вернув одолженные вещи. Сразу после этого выкроила минуту, чтобы отписаться маме: коротко сообщила, что они вернулись и всё прошло хорошо.

На рабочем месте, разбирая утреннюю почту, Женя поймала себя на мысли, что ровно через неделю у неё день рождения. Тридцать пять лет. Серьёзный юбилей, который хотелось встретить в хорошем месте. Она прикинула в уме список гостей и решила, что столик надо заказать заранее.

В обеденный перерыв Женя разослала приглашения. Позвала Татьяну, Лену и Катю — проверенных коллег. Отдельное сообщение отправила бывшей сослуживице, с которой до сих пор поддерживали тёплые отношения. Всего в списке набралось десять человек.

Последним она набрала номер Артёма:

— Привет. У меня в следующую субботу день рождения. Хочу вечером собрать небольшую компанию. Поможешь мне сегодня в обед проехаться по паре мест, выбрать ресторан?

— Привет, Жень, — в трубке раздался его деловой голос. — Конечно. Я сегодня на «Харриере», он на парковке у входа. Поехали прямо сейчас, пока обед не закончился.

За часовой перерыв они успели объехать три заведения. Первым делом Артём отвёз её на улицу Выборгскую, к ресторану китайской кухни «Шангри-Ла». Внутри всё выглядело богато, но Женя засомневалась: администратор предупредила, что шоу-программы на субботу нет, да и специфическую китайскую кухню любят не все.

Следующей точкой стал немецкий пивной ресторан «Bierkopf» на улице Дикопольцева. Уютный полумрак Жене понравился, но там тоже было слишком тихо для юбилея.

Последним они проверили кафе «Стеллар» в Центральном районе города — и оно оказалось идеальным вариантом. Администратор подтвердила, что в субботу вечером у них будет ведущий и развлекательная программа. Женя сразу представила, как весело проведут время её гости. Не задумываясь, она оформила бронь на большую угловую зону, сделала предзаказ и внесла шестнадцать тысяч рублей предоплаты.

С родителями они решили поужинать отдельно в другой день, а Нику в субботу вечером с собой не брать.

— Ну вот и отлично, — подытожил Артём, когда они вернулись к машине. Он открыл перед Женей пассажирскую дверь кроссовера. — Место весёлое, программа будет. Не переживай, всё пройдёт идеально.

***

В пятницу вечером, как и планировалось, Женя забрала Нику и вместе с родителями пошла в кафе «Gosti». Надев элегантное чёрное платье с объемными рукавами, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рядом с близкими было невероятно уютно и спокойно. Присаживаясь на изящную кованую лавочку у стены, Женя приняла от родителей красивый конверт — они подарили ей сертификат на покупку часов, о которых она давно мечтала. Лучшего начала выходных нельзя было и пожелать.

А в субботу всё покатилось под откос. Ещё с утра Женя отвезла Нику к родителям с ночёвкой. Вернувшись в пустую квартиру, она начала собираться. Но стоило ей встать у зеркала, как телефон на тумбочке начал один за другим принимать сообщения. Каждое из них оборачивалось ударом под дых.

Первым пришёл отказ от бывшей коллеги — заболела дочка. Следом звякнуло сообщение от Татьяны: «Женечка, прости, умоляю! Сделала вчера татуаж бровей, я сейчас как цыганка, из дома выйти стыдно, не приеду!» Ещё через десять минут отписалась Лена: мужчина устроил дикую сцену ревности и не пустил её. Знакомый Александр прислал честное покаяние — накануне перебрал с друзьями, и сегодня ему физически плохо. Последней прислала СМС Анна, коротко отрезав, что у неё «не получается».

В панике Женя попыталась написать администратору «Стеллара», чтобы отменить хотя бы горячие блюда. Но ответ был категоричным: «Извините, но отменить ничего нельзя. Повара уже сделали заготовки. Предоплата не возвращается».

От этого известия Жене стало не по себе. Её юбилей рассыпался в прах, а деньги сгорали прямо сейчас. Отменять вечер полностью не имело смысла. Женя через силу натянула нарядное платье, которое покупала для ужина в «Сациви». Образ дополняли тонкие колготки в мелкую сетку и туфли на каблуке. Именинница вызвала такси и поехала в клуб.

Кафе-клуб «Стеллар» встретил её неоновым светом и гремящей музыкой. Зал был забит, ведущий разогревал публику. Женя прошла вглубь зала к своей зоне. Артём уже ждал её там. В тёмно-синей рубашке и классическом костюме он выглядел уверенным и расслабленным. На столе стояли первые закуски.

— Привет, именинница. С юбилеем, — Артём поднялся, приобнял её и протянул роскошный букет роз, а следом передал небольшую аккуратную коробку, упакованную в красивую подарочную бумагу. — Проходи, присаживайся.

Женя поблагодарила его, убрала подарок на край дивана, а цветы оставила в руках, неловко прижимая к себе. Минут через десять к ним присоединились Лариса и Катя — единственные, кто пришёл. Катя, яркая брюнетка, в тёмно-зелёном платье вручила Жене нежный букет чайных роз. Лариса, статная блондинка в бордовом, шумно поздравила подругу.

На огромном столе сиротливо стояли нетронутые приборы на шесть человек. Ситуацию усугубляло то, что Женя наняла профессионального фотографа на часовую съёмку. Отменять девушку с камерой было поздно, и та честно отрабатывала время: водила их по локациям клуба, выстраивала свет у кованых перил лестницы. Женя послушно позировала у массивной барной стойки, удерживая в руках одну из роз Артёма. На кадрах они выглядели весёлой компанией, но Женю не покидало гнетущее чувство неловкости за этот пустующий стол, на который повара продолжали выносить лишние блюда.

Артём вёл себя безупречно. Он вежливо подливал вино подругам, шутил и, когда загремел очередной танцевальный блок, они вместе с Женей вышли на просторный танцпол. Зал утопал в полумраке, а плотные басы динамиков заставляли вибрировать воздух. Артём потанцевал с Женей один трек, а затем, сославшись на то, что уступает место девчонкам, вернулся к их угловому дивану. Пока Женя продолжала двигаться под музыку, Катя со смехом снимала её на видео. Артём теперь наблюдал за ними со своего места. Из полумрака стола он с интересом смотрел на Женю, не сводя с неё взгляда. Когда девушки вернулись к дивану, Артём повернулся к Кате и попросил:

— Скинь мне это видео, пожалуйста. Хочу, чтобы у меня осталось.

Подруги переглянулись с понимающими улыбками. Но стоило им снова уйти танцевать, как ситуация вышла из-под контроля. Прямо в толпе к Жене подошёл незнакомый молодой человек. Он открыто улыбнулся и протянул свой телефон с открытым экраном набора номера. Женя растерялась, не успев открыть рта — ей было просто по-человечески приятно это мимолётное внимание в день рождение.

Артём считал этот жест мгновенно. Его лицо в секунду изменилось. Он быстро поднялся, швырнул на стол крупные купюры, полностью перекрывая остаток счёта, и быстрым шагом направился к гардеробу.

Женя, похолодев, бросила подруг и побежала за ним. Она нагнала его у стойки выдачи одежды. Артём с непроницаемым лицом забирал куртку.

— Артём, стой! Ты куда? — выдохнула она, хватая его за рукав. — Что случилось?

Артём резко развернулся, посмотрел на неё сверху вниз ледяными глазами и жёстко отчеканил:

— Уезжай сейчас со мной. Прямо сейчас, Жень. Мы едем ко мне.

Женя оглянулась на зал, где остались Лариса и Катя.

— Нет, Артём, — твёрдо ответила она, забирая руку. — Я не могу так. Там девчонки, они приехали ради меня, я не брошу их одних.

Взгляд Артёма стал чужим. Он медленно натянул куртку и сухо произнёс:

— Я всё понял, Жень. Но френдзона мне не нужна. Я буду общаться с тобой либо как с любимой девушкой, либо никак. Всего доброго. С днём рождения.

Он развернулся и покинул клуб. Женя осталась стоять в полном оцепенении. Вечер был беспощадно испорчен.

Оставаться в клубе не имело смысла. Ночь выдалась ледяной, ноябрьский ветер обжигал лицо. Вызванный таксист запутался в адресах, и девушки, стуча зубами от холода, минут десять бегали вдоль стены здания, пытась отыскать машину. Женя прижимала к себе подарки: букет Артёма, чайные розы от Кати и коробку. Кожа на её ладонях мгновенно отреагировала на мороз острой, колючей болью.

Добравшись до дома, Женя зашла в прихожую. Праздник превратился в пепел. Она кое-как запихала букеты в вазы, присела на диван и сорвала обёртку с подарка Артёма.

Под ней оказалась откровенная настольная игра «18+» под названием «Ахи-Вздохи». На дешёвой картонной коробке красовался мужской торс и надпись: «Для тех, кто хочет освежить отношения!», а мелкий шрифт обещал плётку и неоновые кубики в комплекте.

Женя долго смотрела на эту коробку, и эта игра окончательно сбила её с толку, оставив липкое чувство брезгливости. На свой тридцать пятый юбилей от мужчины, который три месяца окружал её безупречной заботой, она получила пошлую дешёвку, которая напрочь ломала личные границы. Это было мелко и унизительно.

Проснувшись утром, она взглянула на тумбочку. Из-за того, что они долго искали такси на ноябрьском ветру, оба букета успели намертво схватиться морозом. За ночь лепестки роз потемнели и безжизненно повисли. Цветы погибли. Женя вынесла мёртвые стебли в мусорное ведро. Следом отправилась и розовая картонная коробка «Ахи-вздохи» — прямо на самое дно, поверх почерневших бутонов. Сказка закончилась.

В 15:35 телефон завибрировал. Пришло сообщение в WhatsApp от Артёма. Накануне, уходя из клуба, он настоятельно попросил Женю уехать с ним, и теперь, остыв за ночь, прислал свой резкий ответ:

«Жень! Вопросов нет. Ты свободная девушка и делаешь всё что хочешь. Ты настоятельно спросила, почему я ухожу. Я честно ответил. Потому что неприятно было смотреть на то, как ты общалась с тем мужчиной в клубе. Я претендовал. Вчера все встало на свои места. У меня в браке не было подружек женщин. И в будущем не будет. Просто сейчас такой период, когда мне это надо, когда я себе это позволяю. Когда будет единственная — однозначно все подружки исчезнут».

Женя долго перечитывала эти строки, чувствуя, как тяжёлая обида стягивает грудь. Стараясь удержать марку, она набрала короткий ответ:

«Поняла, ну пока единственной нет, можем общаться».

Отклик прилетел мгновенно:

«Не вижу смысла».

«По работе только».

***

В понедельник в офисе «ХабПромКомплекта» тягостная атмосфера ощущалась физически. Артём держал подчёркнутую дистанцию, проходя мимо её отдела с совершенно непроницаемым лицом. Его ультиматум работал на полную мощность.

Во время обеда Женя, не в силах переварить абсурдность ситуации, решила поделиться случившимся с коллегами. Устроившись у окна с чашкой чая, она рассказала Лене и Татьяне про субботний провал в «Стеллар», его резкий уход и воскресную распаковку.

.— Да ладно? «Ахи-Вздохи»? С плёткой?! — Лена от изумления округлила глаза. — Жень, ну это вообще финиш. Мужик при таких деньгах, на такой машине ездит — и дарит копеечную пошлость на тридцать пять лет? Он в своём уме?

— Я её в ведро выбросила, — ответила Женя, сделав глоток чая. — Вместе с замороженными букетами.

— И правильно сделала. Позорище, какое. Ещё и обиделся, ушёл. Пусть теперь молчит, даже не думай подходить первой.

Реакция коллег подтвердила её мысли. Обида на предавших друзей и глухое раздражение на Артёма зацементировали её решение. Женя твёрдо решила держать оборону. Но её планы продержались ровно до среды.

***

Вечером в среду быт обрушился на неё лавиной. Четырёхлетняя Ника с самого порога устроила тяжелейшую истерику. Измотанная рабочей неделей и офисным прессингом, Женя пыталась её успокоить, но дочка наотрез отказывалась ложиться спать, а в конце концов просто повалилась на пол, катаясь и захлёбываясь плачем.

Понимая, что нервы на пределе, Женя решила полностью игнорировать капризы, пока Ника не успокоится сама. Чтобы хоть немного унять дрожь в пальцах, она прошла на кухню, налила себе бокал вина и села у окна в темноте.

В этот момент в дверь квартиры оглушительно застучали. На пороге стояла взвинченная соседка по площадке, её лицо перекосило от злости:

— Ты что, совсем не можешь успокоить своего ребёнка?! Она у тебя битый час орёт на весь подъезд! Я сейчас участкового вызову, пусть проверит, что тут за мать такая!

Вспыхнув от ярости и страха, Женя вытолкнула соседку на площадку и с силой захлопнула тяжёлую дверь, заперев замок на все обороты.

Ее колотило. В ушах гулко стучала кровь, перекрывая хриплый плач Ники из комнаты. На кухне стоял недопитый бокал вина, но алкоголь больше не расслаблял — он лишь обострил панику. Словесный удар вздорной соседки про «что тут за мать такая» мгновенно вскрыл самую болезненную свежую рану.

В темноте коридора Жене показалось, что на неё обрушились все обвинения мира. Всплыло циничное Димино: «Ты вечно устраиваешь спектакли. Ты сама во всём виновата!». Сверху придавило вечной маминой критикой. И от этого абсурда хотелось кричать. Ведь мама сама еще недавно поддакивала их ссорам с Димой, сама поощряла этот развод и торопила с переездом! А теперь, стоило Жене сделать этот шаг и попытаться построить что-то новое, всё перевернулось. Теперь в маминых осторожных вздохах и сухих СМС сквозило обвинение: ты рубишь с плеча, ты возишь ребенка по съёмным углам, у Ники будет сломана психика. Этот хор безжалостно добивал её здесь, на новом месте: «Разведёнка. Одиночка. Плохая мать».

Она панически боялась, что сейчас приедет участковый, хозяйка узнает о скандале и их с Никой снова выставят на улицу с коробками. Перспектива опять потерять почву под ногами лишила её остатков сил. Ей до боли, до крика нужен был кто-то сильный, кто просто приедет, заставит этот хор замолчать и вернет ей право чувствовать себя нормальной.

Забыв про гордость, Женя трясущимися руками набрала номер Артёма. Трубку сняли после второго гудка.

— Артём… — её голос сорвался. — Пожалуйста, приедь к нам. Мне очень нужно, чтобы ты был здесь. Ника бьётся в истерике, прибегала соседка, угрожает вызвать участкового. Помоги мне поговорить с полицией, если они заявятся.

Минуты тянулись невыносимо долго, но ровно через четверть часа во дворе дома глухо рокотнул мотор и погасли фары его «Харриера». Он поднялся на этаж бесшумно. Когда Женя открыла замок, мужчина уверенно вошёл в прихожую, на ходу снимая куртку. Сдержанный, собранный, он одним своим присутствием мгновенно заполнил тесную квартиру, и страх перед доносом начал отступать.

Ника к этому моменту уже выбилась из сил — её плач перешёл в тихое хныканье. Артём прошёл в комнату, присел на край детской кровати и заговорил с девочкой своим густым баритоном. Через пять минут Ника затихла, а ещё через десять — окончательно уснула, крепко зажав в кулачке одеяло.

Артём тихо прикрыл дверь и прошёл на кухню. На столе по-прежнему стоял Женин бокал. Она присела на стул, медленно потягивая вино, чтобы унять внутреннюю дрожь. Артём не стал читать нотаций. Он молча нажал на кнопку чайника, достал кружку и заварил крепкий чёрный чай.

Они просидели на кухне около часа, разговаривая вполголоса под мерное тиканье настенных часов. Артём пил чай, Женя допивала вино, чувствуя, как тяжесть на душе отступает. Они не обсуждали его ледяное сообщение в WhatsApp и субботний провал в клубе, но глухая обида, звеневшая между ними всю неделю, исчезла. Около двух часов ночи Артём поднялся и направился к двери.

— Отдыхай, Жень. Соседка уже не придёт, — он слегка коснулся её плеча у порога, обувая ботинки. — Увидимся завтра на работе.

Запирая замок, она поймала себя на мысли, что он только что стал для неё самым надёжным щитом от внешнего мира.

***

Утром, отводя Нику в сад, Женя всё ещё прокручивала в голове ночной кошмар. Дождавшись, пока остальные родители разойдутся, она осталась в раздевалке и решила посоветоваться с воспитательницей, честно описав ситуацию. Воспитатель отреагировала уверенно, полностью встав на её сторону.

— Евгения, вы всё сделали абсолютно правильно, — успокаивающе кивнула педагог. — В четыре года у детей бывают такие пиковые истерики. Если кидаться исполнять все капризы по первому плачу, станет только хуже. Нужно дать ребёнку время прокричаться. А соседи не имеют никакого права вмешиваться, тем более угрожать. Не переживайте, вы отличная мама.

Выйдя из здания детского сада, Женя почувствовала, как ночной страх окончательно рассеивается. Слова педагога вернули внутреннюю уверенность. Обида на предавших друзей и глухое недоумение от подарка Артёма ушли на задний план, уступив место глубокой, искренней благодарности за его ночной приезд.

Артём тоже воспринял этот ночной звонок как свою победу. Увидев, что Женя сама позвала его на помощь в критическую минуту, он понял, что её оборона рухнула.

Ледяной офисный бойкот в коридорах «ХабПромКомплекта» закончился в один день. Уже в пятницу он подошёл к её столу и, уверенно улыбаясь, предложил:

— Жень, в эту субботу едем отдыхать. Я всё организовал. Пойдём в бар «Перекрёсток» на улице Муравьева-Амурского. И про Нику не переживай, я со своей сестрой уже договорился. Ирина сама согласилась взять её к себе с ночёвкой, так что вечер полностью наш.

Женя посмотрела на него, чувствуя, как дыхание выравнивается в размеренном, счастливом ритме. То, что его сестра добровольно возьмёт малышку к себе, трогало до глубины души. Впервые чужие люди принимали Женину дочь так тепло.

— Хорошо, — кивнула она, понимая, что последние рубежи её независимости тают без боя. — Давай сходим.

Глава 14. Металл на папке

Субботний вечер оглушал предвкушением свободы. Артём полностью взял на себя все заботы: сам заехал за Никой и отвёз её к Ирине. Для выхода девушка выбрала строгое чёрное платье с объёмными рукавами и завязкой на груди — то самое, в котором ещё в прошлую пятницу сидела с родителями в кафе «Gosti». Артём приехал на такси. Сам он был одет просто и стильно: тёмная рубашка, джинсы и ботинки. Сверху на нём была расстёгнутая дорогая кожаная куртка на меху.

На Муравьева-Амурского пятачок возле бургерной «Хлебомясъ» был забит машинами, а через дорогу, в огромных витринах бара «Harley Davidson», тускло сиял хром мотоциклов. Внутри бар-клуба «Перекрёсток» плотные басы динамиков вибрировали прямо в грудную клетку. Столик был забронирован заранее. Артём уверенно увёл Женю вглубь зала, усадил на диван, заказал пиво, пиццу и фирменный кальян на овсянке.

На сцене в этот вечер зажигала известная местная группа «Perry Mason». Живой, гитарный звук, мощный вокал и драйвовые кавер-версии знакомых хитов мгновенно заполнили зал, заставляя толпу двигаться в такт.

Женя сделала первый глоток и глубже откинулась на спинку дивана, согревая ладони о тёплую трубку кальяна. В течение вечера Артём несколько раз поворачивал к ней телефон, показывая новые сообщения от сестры в WhatsApp: «Ника с Лерой поужинали, погуляли во дворе с собакой», «Девочки поиграли, укладываемся, пою им колыбельные». Женя смотрела на ровные строчки на дисплее, и её рука на бокале наконец перестала подёргиваться.

На танцполе, посреди плотной толпы, она просто закрыла глаза и положила голову ему на плечо, подстраиваясь под ритм музыки. Артём крепко держал её за талию, и его руки казались глухой, непробиваемой стеной, закрывшей её от всего внешнего мира. Сопротивляться больше не хотелось.

Около двух часов ночи они вышли на крыльцо клуба, поймали машину и поехали в сторону улицы Танковой. Огромный дом встретил их тишиной, высокими тёмными потолками и гулким эхом шагов в просторной прихожей. В этой темноте, без гремящих басов, Женино чёрное платье казалось слишком строгим для такой близости, а застёжки на высоких сапогах поддавались неохотно. Артём не торопил её. Он бережно помог ей снять верхнюю одежду, убрал сумку и уверенно увёл на второй этаж.

В просторной спальне, едва освещенной ночником, Женя наконец-то позволила себе просто быть. Его ладони — теплые, уверенные, не знающие суеты — мягко подчиняли себе каждую клеточку её тела. Забыв о необходимости защищаться, она закрыла глаза, уткнулась ладонями в его грудь и чутко ловила в темноте ритм его тяжелого дыхания. С каждым новым прикосновением её тело покидал привычный страх, уступая место чистому, живому трепету.

Ноябрьский Хабаровск за окном только начинал просыпаться, окрашивая рассвет в серые тона. Женя проснулась на плече Артёма. В комнате было прохладно, но рядом с ним было так безмятежно: от него шло удивительно надёжное и баюкающее тепло. Женя тихо, стараясь не шуршать простынями, поднялась с постели, оделась, быстро застегнула сапоги и бесшумно спустилась по деревянной лестнице к выходу. На веранде её обжёг ледяной утренний воздух. Машина уже ждала у ворот.

Всю дорогу до Южного микрорайона девушка смотрела в окно на оживающие улицы, чувствуя глухую необходимость просто оказаться в стенах съёмной квартиры, чтобы умыться и вернуть контроль над мыслями. Стоило запереть за собой замок, как телефон в кармане куртки завибрировал. На экране высветилось имя Артёма.

— Жень, ты где? — его голос звучал по-утреннему лениво, без тени обиды или упрёка. — Проснулся, тебя нет.

— Я домой уехала, Артём. Надо было собраться, вещи привести в порядок, — ответила она, удерживая ровный тон.

— Вызывай такси обратно, — ласково, но властно перебил он. — Возвращайся ко мне. Позавтракаем вместе, я подожду.

Женя посмотрела на пустую прихожую, на остывшую без неё квартиру, и сильнее сжала корпус телефона. Вся утренние опасения исчезли в одну секунду. Через полчаса она снова ехала в сторону Танковой улицы.

***

В понедельник утром Женя пришла в офис «ХабПромКомплекта» чуть раньше обычного. В отделах уже кипела привычная суета: Лена перебирала накладные, Катя обзванивала поставщиков. Коллеги поглядывали на неё с интересом, но расспрашивать не решались.

Около десяти дверь кабинета открылась, и вошёл Артём. Как обычно — безупречно выбритый, в свежей рубашке и чёрном пиджаке. Он размеренным шагом прошёл через весь отдел прямо к Жениному столу.

Разговоры в комнате мгновенно затихли. Лена замерла с бумагами в руках, Катя перестала стучать по клавиатуре. Под прицелом удивлённых взглядов всего коллектива Артём остановился у края стола, вынул руку из кармана и весомо положил на деревянную столешницу, прямо поверх рабочих папок, связку ключей на массивном металлическом кольце.

— Это дубликаты ключей от дома, — произнёс он ровно и отчётливо, так, чтобы слышал весь кабинет. — Чтобы ты могла приехать в любой момент.

Он коротко кивнул Жене, развернулся и ровным размеренным шагом вышел из отдела, плотно прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла звенящая тишина. Лена медленно отложила накладные в сторону и шумно выдохнула, округлив глаза:

— Ну ни фига себе... Жень, походу, мы в прошлый понедельник зря на него наезжали. Мужчина слов на ветер не бросает. Это же ключи от его коттеджа!

Женя смотрела на блестящий металл, лежащий на папке. Рука едва заметно дрогнула, когда она потянулась и взяла связку. Металлическое кольцо было тяжёлым и холодным. Опустив ключи на самое дно сумки, Женя застёгнула молнию, глубоко выдохнула и потянула к себе верхний документ из стопки.

Глава 15. Границы цвета бордо

Идея с костюмом принадлежала Артёму. В честь начала их отношений он просто привёл её в один из лучших магазинов в центре города и усадил на кожаный диванчик, пока услужливые продавщицы порхали вокруг.

Когда Женя вышла из примерочной, зеркало в золочёной раме отразило незнакомую женщину. Плотная, дорогая ткань бордово-красного пиджака идеально села по плечам, а узкая юбка-карандаш так туго обхватила бёдра, что сделать нормальный шаг стало невозможно. Это был вызывающий, кричащий цвет — полная противоположность её привычным офисным нарядам. Женя повернулась боком — линия талии была вычерчена безупречно, но этот вызывающий багровый цвет транслировал окружающим слишком однозначный посыл. Женя немного смущённо поправила воротник, но Артём, сидевший напротив с чашкой кофе, даже не шевельнулся. Его тяжёлый взгляд медленно скользнул снизу вверх по её преобразившемуся силуэту. Он задержался на обтянутых бёдрах, поднялся к ключицам и остановился на её лице. Ни один мускул не дрогнул на его ухоженных скулах, но Жене на секунду показалось, что её взвесили на весах и признали годной.

— Безупречно, Жень, — произнёс он своим низким голосом. — Именно так ты и должна выглядеть рядом со мной. Забираем. Не снимай, пускай девушки сразу чек пробьют.

Продавщица за её спиной согласно и подобострастно закивала. Женя посмотрела в зеркало на это кричащее багровое пятно, и в ней вдруг упрямо включилась броня. Ей было физически не по себе в этой чужой, вызывающей одежде. Она не хотела быть его «дорогой драгоценностью», которую переодевают под чужой вкус.

— Тём, нет, — твёрдо сказала она, встречаясь с ним взглядом через отражение. — Костюм шикарный, но это вообще не моё. Я не буду его носить. Мне в нём неудобно, я шагу ступить не могу.

Взгляд Артёма на долю секунды изменился — в глазах мелькнула холодная тень, но он быстро вернул на лицо вежливую улыбку. Он неспешно поднялся с дивана:

— Как знаешь, Жень, — вполголоса сказал он, пряча руки в карманы брюк. — Я просто хотел сделать тебе приятное. Отбой, девушки, мы это не берём.

На обратном пути Артём концентрировался на дороге, невозмутимо маневрируя в плотном городском потоке. Ни упрёков, ни злости — но в салоне кроссовера выросла такая осязаемая, глухая стена, что Жене отчаянно хотелось опустить стекло и сделать хотя бы глоток сырого ноябрьского воздуха.

— Поедем ко мне, — Артём не спрашивал, он просто констатировал факт, — оставайтесь с Никой с ночёвкой. Зачем тебе мотаться к себе на Панфиловцев?

Женя перевела взгляд на Артёма и кивнула:

— Хорошо.

Домой ехать действительно не хотелось. В огромном хабаровском «Самбери» они долго катили между рядами тележку. Артём по-хозяйски выбирал продукты к ужину: бросал в неё упаковки с дорогим сыром, охлаждённое мясо, крупные грозди винограда и бутылку приличного вина. Он расплатился на кассе, даже не глядя на сумму на табло, и сам перехватил у Жени тяжёлые пакеты.

Когда они завернули к родителям, Ника уже крепко спала. В полумраке прихожей Женя с Ольгой Викторовной в четыре руки, стараясь не разбудить дочку, аккуратно натягивали комбинезон на её обмякшее тело. Женя вынесла тёплый свёрток к дверям и передала стоявшему на пороге Артёму.

Он принял малышку уверенно и бережно, тут же прижав к плечу. И прямо там, в дверях родительской квартиры, под пристальным взглядом застывшей Ольги Викторовны, Артём бархатным, низким голосом запел Нике колыбельную. Он баюкал чужого спящего ребёнка на пороге едва знакомого дома с такой естественной нежностью, что у Жени перехватило дыхание. Она мельком глянула на маму — та лишь молча поджала губы, не находя слов.

В машине пахло выпечкой и дорогой кожей. Женя взглянула на него, понимая, что больше не нужно защищаться, — рядом с ним ей наконец-то было спокойно.

Коттедж встретил их гулкой тишиной. Артём поднялся по лестнице на второй этаж, бережно неся Нику на руках, и уложил её в комнате Дани — прямо на его застеленную кровать. В полумраке, среди чужих мальчишеских машинок и конструктора, её маленькая принцесса казалась хрупкой. Но то, с какой лёгкостью Артём впустил Нику на территорию своего старшего сына, запечатало в Жене уверенность: здесь их приняли.

Женя тихо прикрыла дверь детской и спустилась на просторную кухню, где Артём уже выкладывал на столешницу пакеты с продуктами.

Пока Ника спала в комнате Дани, Женя на скорую руку варила на просторной кухне суп с фрикадельками. Артём крутился рядом: помогал резать овощи, споласкивал посуду и подавал полотенца. В этих совместных хлопотах, под их неторопливый вечерний разговор, было много уютного тепла.

Поужинали в тишине. В спальне на втором этаже, на огромной кровати под прохладным шёлковым бельём, Женя впервые поймала себя на странном ощущении: тело полностью сдавалось. Последние годы брака с Дмитрием превратили близость в изнурительную обязанность — даже в постели она оставалась настороженной и зажатой. Артём же брал её ласку мягко, но с тем безмолвным правом сильного мужчины, и от этой надёжности сковавший её многолетний узел наконец-то разжимался. Ей казалось, что её прячут от всего мира. Они уснули в обнимку.

Расплата за эту сытую негу наступила в шесть тридцать утра.

Женя быстро сполоснулась под душем и замерла перед зеркалом в ванной. Косметички с собой не было, пришлось остаться ненакрашенной. Она натянула вчерашнее офисное платье, чувствуя себя помятой и сонной. Артём помог бережно одеть так и не проснувшуюся до конца Нику, уложил её на заднее сиденье «Жука», и Женя выехала со двора.

Хронометраж хабаровского утра был беспощаден. Коттедж Артёма находился на Танковой улице — на самой окраине Второго Хабаровска. Садик Ники при этом был на Панфиловцев. Чтобы успеть к восьми, Жене пришлось делать удушающий крюк: вместо прямого пути в центр прорываться сквозь глухие, намертво забитые утренние пробки еще дальше от города, в Южный микрорайон, а оттуда со скрежетом возвращаться в центр, к офису «ХабПромКомплекта».

Руль задеревенел в онемевших пальцах. Женя попала во все дорожные заторы, какие только было можно, и её охватило тяжёлое раздражение. Глядя на ползущие впереди бамперы машин, она ожесточённо подсчитывала цену этих романтических ночёвок. Выходило: ради красивых вечеров в доме Артёма, ей теперь нужно постоянно возить с собой баулы с детскими вещами, покупать второй комплект дорогой косметики и держать в голове графики двух разных квартир. Ей нужно было готовить, убирать и наводить порядок в его огромном доме, но при этом умудряться следить за уютом и запасом еды у себя в квартире. Наличие «идеала» рядом не уменьшало её нагрузку — оно требовало от неё работать в две смены. И эта сухая, изматывающая математика за рулём душила сильнее всего.

***

Рабочий день в «ХабПромКомплекте» уже близился к концу, когда Артём заглянул в её кабинет.

— Вечером поедем на каток в «Лидер». — От этого низкого звука её обдало мягкой волной тепла, а сердце на мгновение пропустило удар. — Погода на улице дрянь, с Амура дует ледяной ветер, гулять невозможно. Поучим Нику кататься на коньках. Я взял из дома коньки Дани — маленькие, они ей как раз должны подойти. Пора уже на лёд вставать.

Женя согласно кивнула, чувствуя, как в груди снова поднимается волна благодарности. То, с какой готовностью Артём собирался шнуровать ботинки на ногах её дочки и страховать её на скользком льду, лишало Женю остатков контроля.

В обед на экране телефона высветилось сообщение от мамы. Ольга Викторовна писала, что испекла торт «Наполеон», и заботливо звала их с Никой заехать вечером, чтобы забрать свою половину. Женя быстро набрала ответ: мол, спасибо, мам, но мы не сможем, Артём везёт нас в ледовый комплекс учить Нику кататься на коньках.

Ответ прилетел через три минуты. Экран телефона отозвался холодом: «Что-то всё как-то быстро. Активность такую проявляет, не даёт к себе присмотреться. Своеобразный. И своих проблем и детей хватает».

Женя медленно перевернула телефон дисплеем вниз, упрямо выпрямляя спину на офисном стуле. В душу закралась злая обида. Мама видела во всём только угрозу и багаж его прошлого развода, бесцеремонно нарушая Женины личные границы. Но Артём был здесь, в коридорах комплектации, и его настойчивое желание уберечь их с Никой от любых бытовых неурядиц весило сейчас гораздо больше родительского «Наполеона» и этих тревожных СМС.

Ледовый комплекс «Лидер» на улице Машинистов встретил их пронзительным холодом, от которого мгновенно пошёл пар изо рта. Внутри огромной арены всё казалось готовым к передышке после работы. Под высокими перекрытиями гулко разносился скрежет лезвий по застывшей воде, ярко горели прожекторы, а из мощных динамиков лилась ненавязчивая поп-музыка.

На деревянной скамье у самого входа на каток Артём без лишней суеты затягивал шнурки белых коньков Дани, которые Ника надела на толстый носок. Женя стояла чуть поодаль, кутаясь в куртку, и смотрела, как её четырёхлетняя дочь доверчиво положила ладошку на его плечо, удерживая равновесие.

На льду Ника сначала панически испугалась. Ноги в коньках подкашивались, разъезжались в стороны, и девочка наотрез отказалась делать даже шаг, намертво вцепившись в куртку Артёма. Он не стал её заставлять. Не торопясь отъехал к борту и достал откуда-то пластиковый стул.

Когда Ника послушно села на него, крепко ухватившись пальчиками за края сиденья, Артём бережно покатил стул перед собой по гладкому льду «Лидера». Девочка зашлась восторженным, заливистым смехом, а Женя достала телефон, наведя камеру на то место у синего металлического бортика, где они замерли перевести дыхание.

Экран мобильного поймал пронзительный, чистый кадр. Артём в серой вязаной шапке и спортивном пуховике слегка наклонился к Нике, мягко придерживая её за плечо, а дочь снизу вверх смотрела на него из-под розового капюшона — открыто, ловя каждое слово. В этом сером, гулком ангаре ледового комплекса Артём казался Жене нерушимой скалой. Она нажала на затвор, фиксируя этот триумф безопасности. Мама могла писать сколько угодно СМС про то, что «всё как-то быстро», но Жене достаточно было просто скользнуть взглядом по счастливым глазам своей дочери на экране, чтобы окончательно сжечь все сомнения.

Но когда они вернулись в зону раздевалки, чтобы снять коньки, иллюзия благополучия дала трещину. Артём не спеша развязывал шнурки на ботинках и вдруг окинул её простой неброский пуховик тяжёлым, оценивающим взглядом.

— Жень, а почему мы тот красный костюм в магазине оставили? — спросил он буднично, но в голосе проскользнули поучающие нотки. — Я ведь потратил время, выбрал дорогую вещь, хотел сделать тебе подарок. А ты просто берёшь и всё рубишь на корню. Тебе сложно было согласиться и надеть его хотя бы ради меня, когда мы вместе выходим?

Женя отложила конёк в сторону и посмотрела Артёму прямо в глаза. Раньше, боясь разрушить атмосферу, она бы промолчала, но сейчас решила быть честной.

— Мне не сложно порадовать тебя, Артём, но этот костюм слишком вызывающий для меня, — вежливо улыбнулась она, не опуская глаз. — Подарок должен приносить радость обоим. Давай в следующий раз выберем вещь вместе, чтобы она нравилась тебе и в ней было уютно мне?

— Было бы желание, — отрезал он, даже не глядя на неё, и резким движением завязал идеальный узел на своем шнурке.

Они сдали коньки в прокат, и вышли через стеклянные двери ледового комплекса на тёмную парковку. Огни фар резали глаза. Ника, выплеснув последние силы на льду, уже откровенно капризничала, шоркая зимними сапожками по притоптанному асфальту.

Артём остановился между её «Жуком» и своим чёрным «Харриером». Он повернулся к ним, излучая полную невозмутимость, и привычным хозяйским тоном спросил:

— Ну что, девчонки, куда едем? В дом?

Женя посмотрела на дочку, которая буквально висла на её руке, и мягко, но твёрдо ответила:

— Тём, мы сегодня у себя переночуем. Ника откровенно устала мотаться, ей нужно выспаться в своей кроватке.

Лицо Артёма на секунду застыло. Образ идеального, понимающего мужчины исчез. В повисшем глухом молчании читался беззвучный ультиматум и последний шанс всё переиграть. Секунда стекла, и он ровным голосом произнёс:

— Хорошо, Жень. Раз ты считаешь, что съёмная квартира важнее нашего общего времени. Я всё понял. Вези её домой.

Он промолчал обо всём остальном — лишь вежливо кивнул, сел в свой кроссовер и резко выкрутил руль в сторону выезда, даже не дождавшись, пока Женя усадит Нику в автокресло.