Читать книгу: «Ведьмин узел»

Глава 1

Оксана ликовала. До чего прекрасно было идти в сумерках по центральной улице города, прижимая к груди букет роз - тридцать алых бутонов, символизирующих любовь и страсть. Особенно, если тот, кто эти розы подарил, идет рядом, и глаза его сияют, и он из кожи вон лезет, чтобы ты улыбалась. Идеальное свидание.

И внешне они подходят друг другу - светлые волосы, большие голубые глаза... Только она загорелая, а он - молодой человек, которого она про себя звала Прекрасным Принцем - светлокожий, легко краснеющий. И такой милый! Вот, с лекций сбежал, чтобы встретиться, и на руке чернилами что-то нарисовано - букет купил, а руки вымыть не успел. И с мамой обещал познакомить. Оксана, конечно, ему не ровня - не в престижном универе учится, а всего лишь в медучилище. Может, будущая свекровь решит, что ее сынуля и поинтереснее девку найдет. Впрочем, как решит, так и передумает. А нет - поможем передумать. Надо знать только, какими травками свекровь будущую поить, а какие в подушки прятать. Станет свекровь ласковая да щедрая. И когда детки родятся, будет помогать как миленькая. Все можно устроить, все, было бы желание.

А все же тревожило что-то, бежал холодок по лопаткам - вечный спутник грядущей опасности. Оксана оглянулась, ища глазами стаю. Увидела только Белого, ну да где вожак - там и остальные поблизости. Шмыгают длинными серыми тенями вдоль стен. С такими защитниками можно хоть голой по городу пройти... Белый на мгновение сверкнул очами и рыскнул в кусты. Она знала - явится по первому свисту.

Оксана с детства знала, что не такая как все. В три года убежала от собирающей грибы бабки и блуждала по лесу четверо суток. Искали ее с собаками, с вертолетами... а она вышла с другой стороны леса, перемазанная малиновым соком и землей. В газетах писали - "Чудо!", "Невозможное путешествие маленькой Оксаны Смирновой на восемь километров".

В первом классе однажды она не выучила домашнее задание, и впервые в жизни почувствовала себя у доски дурочкой. Одноклассники хихикали, а учительница смотрела с презрением и все повторяла, что у нее пятнадцать лет стажа и за все это время ни один ученик не испытывал сложностей с вычитанием двух из пяти. Раз повторила, второй, третий. Оксана стояла у доски с кусочком мела в руке, смотрела в пол, злилась и кусала губы, пока ей не велели наконец сесть на место. В дневник влепили аккуратную, с волнистым хвостиком, двойку.

Всю свою обиду Оксана любовно собрала со всех уголков души и прицельно выстрелила горячим комком прямо в лоб учительнице - холодноватой сухой тетке в тусклом костюме. Назавтра Оксана увидела на лбу учительницы алое пятно - словно свежий синяк. Через пару дней пятно налилось лиловым - напрасно Ирина Васильевна замазывала его тональником. Через неделю учительница на работу не вышла, а Оксану вызвала к себе директриса. Она попросила девочку протянуть ладошки и насчитала пять мистических знаков из восьми возможных. Попросила простить учительницу. А потом велела приходить каждый вторник после уроков в низкий дом за серым забором. Учила заговаривать боль, использовать силы природы, подпитываться от земли и воды, видеть заблудившихся - души умерших людей. Директриса же и заметила, что за Оксанкой таскается белесая остроухая тень.

- Волчок маленький привязался, - объяснила она, - так бывает, это нестрашно.

- Ирина Васильевна, сквозь него траву видно!

- Это не живой волчонок. Дух его. Душа. Умирать, наверное, сильно не хотел, а погиб - и не ушел куда все звери уходят. Не бойся. Подкармливай его по чуть-чуть - служить тебе станет.

- Как подкармливать?

- А кровью своей. Иголочкой пальчик уколола - дай ему полизать. Только по чуть-чуть, много такому малышу нельзя. А как вырастет - будет в лес бегать, начнет сам охотиться.

Так и вышло. Белый вымахал в крупного волка, и собрал себе целую стаю. За столько лет она привыкла быть под присмотром Белого и его команды. Бывало и выручали, как тогда, когда Захар Антоныч, вечно непросыхающий школьный сторож, затащил Оксанку в свой подвал... Стая его хорошо пугнула, до мокрых штанов. На следующий день сторож уволился, и на его место взяли родную тетку Оксаны. Понеслась жизнь юной ведьмы - полегче, чем у многих. Родители здоровы, бабушка здорова, братья и сестры все хорошо устроены. Оксана переехала в Стрелецк. Поступила в мед...

Две недели назад она познакомилась со своим принцем. Счастливая случайность, ее вообще не должно было быть на той вечеринке, но подружка Надька прямо вцепилась: приходи, не пожалеешь! И Оксана не пожалела. Медики гуляли широко. Вино, правда, недорогое, из коробок, лилось рекой, бутерброды с копченой колбаской и шпротами, музыка на всю общагу. Оксана надела любимую белую блузку с крестьянским вырезом, в которой так аппетитно смотрелись ее округлые плечи, короткую блестящую красную юбку, волосы сбоку подколола заколкой с красной розой. И красные балетки, потому что хотелось танцевать, а не спотыкаться. И она танцевала, сперва рядом с девчонками с курса - Надькой, Кристиной, потом ее пригласил на медленный танец красавчик Бобров, а потом Боброва оттеснил ее Принц, перехватил ее теплые пальцы своими, прохладными. Оксана поняла, что пропала.

Тем временем спутник потянул ее за локоть - к скверу влюбленных, знаковому местечку здешних парочек, - и это было хорошо. В центре небольшой круглой мощеной булыжником площадки стояла на небольшом постаменте скульптура – высокий юноша в очках, похожий на Шурика из старого фильма, и девушка с развевающимися волосами. Девушка стояла на одной ноге, словно делая шаг. Горожане любили этих двоих, и зимой кто-то обязательно надевал на безымянных влюбленных вязаные шапки с помпонами и шарфы, а однажды, в день города, проезжая мимо памятника в автобусе, Оксана увидела на девушке вместо каменного белого платья легкую многослойную юбку. Юбка была розовая и совершенно живая, ветер все время шевелил оборки, приподнимал подол вокруг белых ножек. Потом юбку сняли – до следующего дня города.

Аньку Дурову под памятником влюбленным позвал замуж Севрюков, а Стефании с параллельного признался в любви ее Алешка. Сердце в груди под белым платьем колотилось как ненормальное, и Оксана все время останавливала с себя от того, чтобы прижать к груди ладонь.

Она шагнула за Принцем под арку из вьющейся зелени. Сквер здесь был засажен шиповником, весной аромат разливался на километр вокруг... Белый мелькнул впереди, махнул лохматым хвостом.

Они нашли белую качельку под навесом, сели, Оксана положила рядом букет и бережно придерживала, чтоб не скатился, когда Прекрасный Принц стал начал отталкиваться ногами, раскачивая маленькое романтичное гнездышко. Цепи тихонько скрипнули под их весом.

- Когда я маленькая была, я солнышко на качелях делала... - сказала Оксана, глядя, как из-за крыши дома выглядывает лунная половинка.

- Тебя раскачать до солнышка? - предложил он.

Оксана хихикнула.

- Здесь так не получится - крепления другие...

- А я все-таки попробую, - и он придвинулся к Оксане так близко, что у нее заколотилось сердце. Он сжал ее руки, чуть сильнее, чем нужно - видно, очень волновался, а потом поцеловал ее в губы.

Жар окутал Оксанины щеки. Прекрасный Принц умел целоваться. У нее большого опыта в этих делах не имелось, - но для девушки это скорее плюс. Его прохладные пальцы погладили ее по щеке, по волосам... Под напором его языка Оксана приоткрыла губы и несколько секунд наслаждалась осторожными прикосновениями.

А потом в горло ее словно хлынула грязь. Вязкая, вонючая жижа с комками земли и мелким гравием. Оксана дернулась, но высвободиться не получилось, пальцы Прекрасного Принца скрючились и вцепились в ее щеки, надежно фиксируя голову. Она попыталась отклониться назад и закричать - Белый же рядом, он поможет, всегда помогал! Но Принц не дал ей такого шанса, навалился на нее всем весом. Она колотила его кулаками по голове, по кожаной куртке, но Прекрасный Принц словно не замечал этих ударов. Очередной колючий комок забил гортань, не давая вдохнуть, и Оксана по-настоящему испугалась. Она дернула головой, всхлипнула. Липкое месиво забило горло, и невыносимо медленно потекло в легкие. Перед глазами метались черные точки.

В следующий миг Прекрасный Принц отпустил ее. Оксана закашлялась, утерла нос, потом согнулась пополам и ее стошнило. Рвота попала на руки и платье. Во всем теле словно не осталось ни одной мышцы, сплошной вязкий кисель. Принц посмотрел на нее, бессильно скрючившуюся на белых досках сиденья. Глаза его выражали искреннее сочувствие.

- Извини меня, - вздохнул он, - если бы была возможность не делать этого.... Прости. Мне пора.

Он одернул жилетку, и, не оглядываясь, пошел к выходу из парка.

Оксана открыла рот, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, и просипела:

- Бе-елый!Белый! Взять... этого!

Но сколько она не вглядывалась в темноту, в шелестящую зелень кустарника, она не видела своего волка. Не слышала его. Непонимание сменила паника. Она кинулась в кусты, раздвигая колючие ветви, пытаясь нащупать знакомый, словно из прохладного тумана сотворенный волчий лоб. Шиповник расцарапал ей руки и лицо, но она не замечала боли.

- Белый, ко мне! Белый! Белый!

...Прекрасный Принц встал под фонарем и взглянул на часы. Чернила на его руке лилово блеснули. Он слышал, как кричала девушка и морщился, словно от зубной боли. Около него затормозила машина, и Принц нырнул в ее мягкое нутро.

Глава 2

Ленка

Телефон играл песенку краба Себастьяна из мультфильма "Русалочка" и пытался ползти по вязаному пледу. Ленка прихлопнула его подушкой.

- Меня нет, - строго сказала она телефону, - Нет меня, понимаешь? Я ушла за хлебом и забыла тебя дома.

Телефон на минуту замолчал, а потом с новой силой принялся распевать любимую с детства песенку. Ленка убрала подушку и посмотрела на дисплей - Женька.

Она поднялась с кровати и села за стол, уставилась на монитор маленького голубого ноутбука. Там мерцала, яркая, в стиле "Вырвиглаз" заставка школьного чата - надпись "Тусовка - 11Б" была нарисована буквами пухлыми, будто отлитыми из резины. Они напирали друг на друга, а вокруг мерцали анимированные звездочки. Дизайн придумывал Эдик. Ему казалось, он выбрал предельно неформальный стиль, хотя Ленка каждый раз, открывая чат, чувствовала себя пятилеткой в мире пони и барби.

В данный момент окно чата занимала длинная беседа. Счетчик в верхнем правом углу показывал, что в данный момент в разговоре участвуют двенадцать посетителей. Ленка еще раз пробежала беседу, предшествовавшую атаке телефонов.

"Ginn" привет есть кто?

"Кащей" привет

"Green" я тут

"Solo" тут

"Insomnia" Всем привет!

"Ginn" а все наши уже все в городе?

"Белкин" привет народ

"Insomnia" Лыкова и Лиса завтра приезжают, Зауров в середине сентября, остальные вроде здесь

"Insomnia"А что?

"Ginn" Да скучно... Вот думаю - может, пикничок устроим? Смотаемся на Стрель, пожарим сосисок?

"Кащей" Можно

"Green" Можно и шашлык заделать

" Кащей " дорого, не?

"Green" по сто рублей собираем, отец поможет

"Insomnia" я - за! Мы с ночевкой? У меня есть трехместная палатка

"Белкин" у меня есть двух

"Ginn" и у меня двухместная... Ригель, обзвони кто не онлайн

"Insomnia" ща сек

"Green" картошки возьмите кто-нибудь

"Green" и вообще жратву пусть все несут

"Ginn" вечноголодный саблезубый Грин!

"Белкин" огурцы и помидоры могу взять свои

"Кащей" держи свой огурец и помидоры от меня подальше

"Ginn" не пошли, Каховский

"Ginn" Ромка, тащи все

"Green" жидкость для розжига надо

Ленка промотала беседу к концу.

"Insomnia" Еремина, Михайлов, Охотников, Остапенко хотят тоже

"Ginn" это сколько нас? В палатках места хватит?

"Insomnia" 12 пока

"Solo" меня не считайте

"Ginn" Лен, ты что? Пошли!

"Solo" не люблю природу. Холодно, комары, переться еще туда...

"Кащей" я согрею тебя своими объятьями!

"Solo" можно не надо?

"Insomnia" Соломина как всегда

"Green" Соломина, не отрывайся от коллектива!

"Ginn" ну Лен!

"Solo" ну не хочу я

"Green" А я с батей договорился, чтоб подвез

"Ginn" Ладно, давайте без нас

"Insomnia" *злобный смайл**злобный смайл**злобный смайл*

"Green" так едем?

"Ginn" я без ленки не поеду

"Белкин" я ей наберу

"Ginn" я сама

И вот теперь Женька атакует. Ленка вздохнула и нажала кнопку "принять вызов".

- Ну Леночка! - Женька. Голос сладкий, как сгущенка.

- Жень, я туда не хочу! Ты же знаешь - я и природа вещи несовместимые. Я там сломаю ногу, сожгу палатку и утоплю Каховского...

- Топи, кому он нужен, - в трубке хихикнули, - Лен, ну пожалуйста!

- Жень...

- Лен, ты обещала! Ты дала слово следовать за мной, куда я ни пойду...

- Это было сто лет назад!

- Это нерушимая клятва! Ты мне друг или нет?

- Ладно, черт с тобой, - Ленка запустила пальцы в волосы, убирая их со лба.

- Уииииии, Ленкин, - Женька завизжала в трубку так, что Ленка отвела трубку от уха, - ура-ура-ура, мы идем в поход... Короче, я зайду за тобой завтра в полдвенадцатого. Если твоя мама испечет пирожков, будет здорово.

- Фиг тебе, - мрачно усмехнулась Ленка, - раз я твой вассал, ты и заботишься о моем пропитании и ночлеге.

- Не вопрос, я позабочусь, - легко согласилась подружка, - накормлю, напою, спать уложу, антикомарином оболью с ног до головы. Пойду собираться, пока!

Ленка кинула телефон на кровать. Как будто у нее был хоть один шанс не пойти в этот дурацкий поход. Нет, результат был известен заранее: Женька ее уговорила бы, упросила. Такой она человек - всегда своего добивается. Сильная личность, не то, что некоторые.

Она выволокла из-под кровати пыльный прошлогодний рюкзак. Что положено брать в поход-то? Соль и спички?

***

День выдался не самый теплый - ветер продувал старенькую ветровку, холодил ноги сквозь дырки в джинсах. Уже ощутимо пахло осенью, хотя и листья на деревьях пожелтели лишь самую малость, и дожди шли редко. Ленка стояла на балконе и смотрела в небо. Птичья свадьба с воплями пронеслась над домом, и Ленка по детской привычке протянула руку ладонью вверх, прошептала "на свадьбу деньги!" Так делали они с Женькой давным-давно, когда еще верили в подобные малышовые приметы. Если плюнуть и случайно попасть себе на одежду - к обновке, если нужно что-то срочно найти - завяжи ножку у стола, если наступить на трещину в асфальте - мама умрет...

Из второго подъезда выскочила Женька - невысокая, с короткой стрижкой, с увесистым рюкзаком за плечами. Ленка подхватила свой рюкзак и вышла из квартиры - зачем заставлять человека тащиться на четвертый этаж?

Женька и не думала подниматься.

- Я тебя видела, поняла, что спустишься, - заявила она, - ты бейсболку взяла? Головные уборы в турпоходе обязательны!

- Взяла, - кивнула Ленка. Они пошли к остановке. Со стороны, наверное, смешно выглядит, подумала Ленка, - Женька, энергичная и уверенная, как Наполеон, впереди, а за ней вялая долговязая Ленка. Плетется, как старая лошадь.

- Знаю я, что ты интроверт, - щебетала она, пока они шли к остановке, где их должен был забрать отец Антона Троекурова на микроавтобусе, - никто тебя лишний раз не будет дергать. Поешь шашлык, деньги я за тебя сдала...

- Не надо было, - фыркнула Ленка и, сунув руку в карман, вытащила оттуда бумажную сотку. Протянула Женьке.

- Да брось, мы свои люди, - Женька пренебрежительно махнула рукой, - не важно. Зато! Посидим у костра, споем под гитару - Эдик гитару берет, - заскучаешь - иди валяйся в палатку. У нас отдельная, папа взял с работы напрокат. Там у них туристический клуб открыли и как раз недавно закупили инвентарь...Чего тебе еще для счастья надо?

- Деньги возьми!

Женька закатила глаза и приняла бумажку.

- Я спрашиваю: что еще надо для счастья?

- Нормальный туалет не помешал бы.

- В следующий раз поедем к нам на дачу. Там и мне природа и тебе удобства... О, вон Тоха подъехал!

Антон - рослый парень с круглым, как лепешка, розовощеким лицом и близко посаженными глазами, с тонким, неуместным на этом широком лице носом, действительно махал рукой, наполовину высунувшись из окна подъехавшего микроавтобуса. Женька махнула в ответ, дверь микроавтобуса отъехала в сторону, пропуская девочек в теплое нутро салона. Ленка, придерживаясь за спинки кресел прошла машину почти до конца, где как раз остались свободные места, и протиснулась к окну, скинув рюкзак в общую кучу. Женька плюхнулась рядом и с довольной рожицей осмотрела автобус.

- Видишь, с ветерком доедем, с комфортом! Нас довезут прямо до поселка, там идти недалеко совсем. И там же завтра заберут.

Ленка дернула плечом и уставилась в окно. Привычный пейзаж окраины города - магазины с пыльными вывесками, цветочные киоски, аптечные ларьки, пятачки остановок, около которых паслись частники, - уже через пятнадцать минут сменился сельским. Еще немного, и микроавтобус вырулил на грунтовку, покатил по узкой поселковой улице. В открытые форточки повеяло крепким запахом навоза, и Вероника Ригель сморщила нос.

- Фууу! Ну и вонь! Как здесь только люди живут!

- Нормально живут, - вступился Белкин, - у моей бабушки дом неподалеку, - ничего, они с дедом не жалуются.

- Им каждый день так воняет?

- Натуральный природный аромат! - встрял Каховский, - Ригель, ты не понимаешь. Вдыхай полной грудью - и городской выхлоп покажется нектаром! Все в сравнении познается - так классик сказал!

- Правда, Ригель, просто отсядь от форточки, - сказала Женька. Та замолкла.

В душе Ленка была согласна с Ригель, хотя и недолюбливала ее. Вероника (выпуклый лоб, светлые волосы убраны в неряшливый хвост, рост - метр семьдесят семь) бегала кроссы на городских соревнованиях, занималась карате, выигрывала призовые места, и в классе с пьедесталом не расставалась. Но главное - в Ригель жила нерастраченная на татами ярость, и ей ничего не стоило походя дать пинок пятиклашке, толкнуть впереди стоящего в очереди за пирожками, если тот продвигался недостаточно быстро... Ленка боялась Веронику тем страхом, которым боится маленький грызун крупного хищника. Она давно подозревала, что Вероника заклевала бы ее, если б не Женька.

- Приехали! - сказал Каховский.

У границы леса отец Антона остановил автобус, потянул за рычаг, открывая дверь. 11 Б разобрал рюкзаки и палатки и цепочкой поплелся лесными тропинками к поляне неподалеку от спуска к реке. Антон и его отец тащили по две канистры с водой. Олег Михайлов помимо рюкзака и палатки нес удочку и ведро, в котором брякала железная кружка.

- Думаешь, сейчас будет клевать? - поинтересовался Ромка.

- Не, я вечером пойду. Если орать не будете, уху сварим.

- Интересно, здесь водятся змеи? - спросила Настя Лисовская.

- Конечно! - порадовал ее Каховский, - так что, если вдруг приспичит, смотри, куда присаживаешься. Береги нежные ягодицы!

- Придурок! - Лисовская отвесила Каховскому подзатыльник, тот захохотал.

- Пришли! - сказала Женька и скинула рюкзак на землю.

Место было приятное - круглая поляна, со всех сторон высокие березы, редкий ломкий кустарник, в десяти шагах - тропинка, ведущая к реке. В центре - широкое кострище, вокруг которого буквой П лежали толстые березовые стволы. Сюда каждый год их вывозила с ночевкой классрук.

Отец Антона смотался к машине еще раз и принес раскладной походный мангал и толстую связку шампуров.

- Расставляем палатки и идем за дровами! - скомандовала Женька, - Антон - на тебе шашлык!

Два часа занимались сугубо хозяйственными делами. Ленка послушно рыскала по окрестностям в поисках топлива, а потом вместе с другими девчонками накрывала "поляну" - одноразовую полиэтиленовую скатерть с прошлого Женькиного дня рождения, с узором из воздушных шариков и серпантина. Резала огурцы и помидоры, ополаскивала зелень из канистры, вскрывала шпроты, слушала чужой треп, не вникая. Она никогда не любила больших сборищ. Зато Женька щебетала за троих.

Антон поворачивал шампуры на разборном мангале, над поляной витал аромат жарящегося мяса. Он точно знал, что после школы пойдет в кулинарный техникум, а потом откроет шашлычную в центре города. Мясо он замариновал сам и готовил его тоже самостоятельно, отгоняя голодных парней. Картошку пекли, закопав ее в землю и разведя над ней костер. Одноклассники нагуливали аппетит. Эдик наигрывал на гитаре, Белкин достал фотоаппарат. Ригель и Каховский даже сходили к реке искупаться, хотя вода уже начала остывать. Вернулись они с мокрыми волосами, Вероника сразу залезла в свою палатку и вернулась в толстовке с капюшоном, а Каховский с видом фокусника извлек из рюкзака одну за другой четыре бутылочки аптечного вида и литровую баночку варенья, по виду вишневого.

- Смотрите и гордитесь, детки: медицинский спирт! - гордо сказал Каховский, - сейчас набодяжим коктейль. Тоха, дай-ка бутылку!

- Лучше б пива купили, - сказала Настя Лисовская, с сомнением глядя на манипуляции Каховского. В наманикюренных пальцах она держала ломтик огурца и по-мышиному обгрызала с него кожицу, - не доверяю я Каховскому. Как бы нам плохо не стало от этого пойла.

- Ага, пива, по дороге, - согласился Антон, - при отце прямо. Он и так меня тряс накануне, весь рюкзак перерыл, искал заначку.

- Спокойно, детка! - заявил Каховский, - у меня богатый опыт.

Он слил в пустую полторашку из-под лимонада спирт и вишневый сироп, долил до верха минералкой, плотно завернул крышку и долго прыгал по поляне, потрясая бутылкой, пока жидкость внутри не стала однородной, а затем разлил ее в протянутые стаканчики. Женька сунула нос в стакан и принюхалась.

- А что, забавно, - сказала она, - давайте тост. За встречу, что ли?

- За встречу!

- За нас!

Все чокнулись и выпили. Ленка осторожно попробовала жидкость. Самопальный коктейль обжег горло, Ленка закашлялась, и Женька подсунула ей бутылку с водой - запить.

- Давай, я разбавлю тебе, - Женька отобрала у Ленки стаканчик и махом отхлебнула треть содержимого, добавила воды, вернула. - Теперь нормально будет, - пообещала она.

Ленка попробовала. Все равно гадость, конечно. Но пить можно.

***

Стемнело незаметно. Шашлык был съеден, Олег спустился к реке, а остальные одноклассники расселись вокруг костра. Эдик Поспелов настраивал гитару, дергал за струны и подкручивал колки, его черная челка закрывала левый глаз, придавая парню вид трагический и возвышенный, как будто это кто-то другой полчаса назад выворотил из земли тощую засохшую осинку, и гонялся с ней за Каховским с воплями и матюками. Юлька Еремина жарила над костром сосиску, Настя Лисовская грызла яблоко. Антон валялся на пенке и похрапывал, незаметно для всех он выпил большую часть коктейля, и его развезло. Запасливый Каховский разводил вторую порцию своего зелья, и, нарочито подвывая, рассказал историю о мальчике, которого учитель унижал перед всем классом, а потом учителя нашли в классе, с указкой, торчащей из ануса... Женька сказала, что в Каховском говорят комплексы. Потом Настя выдала историю про дьявола, который вселился в ее плюшевого слона. Якобы слон стал перемещаться. Оставишь его на кресле – а через пять минут он уже под кроватью.

- Дьяволу реально больше делать нечего, как в твоем слоне зависать, - сказал Поспелов.

- Это был демон, - уточнила Лисовская.

- Однохренственно. Всемогущее существо не станет тусоваться в плюшевом слоне.

- Зато в спальне симпатичной старшеклассницы тусоваться вполне может, - Каховский подмигнул Насте, - он шептал тебе по ночам - что-то непристойное? Предлагал запретные удовольствия?

- Каховский, завали, - не выдержала Еремина, - сходи в лес, уединись, если тебе невмоготу.

Все захохотали. Ничуть не смутившийся Каховский в самом деле поднялся, подтянул болтающиеся треники и сделал вид, что собирается уйти. Сделав полтора шага, он вернулся и разлил всем добавку.

- Жень, твоя очередь, - сказал Ромка Белкин. Он обстругивал ножом ветку, заостряя один конец, словно собрался охотиться на вампиров.

Народ воодушевился. Женька склонила голову, по губам ее скользнула довольная улыбка.

- Ладно, -сказала она, - Только это не тупая страшилка из фильма. Однажды мы с Ленкой встретили самую настоящую ведьму. Это случилось, когда мы были в детском санатории. Папа мой меня отправил, а я уговорила Ленкину маму тоже оформить путевку, и мы поехали вместе. Чудесное место, несколько корпусов в сосновом бору, воздух чистый, речка недалеко... Смена - тридцать дней, утром всякие процедуры - зарядка на свежем воздухе, кислородный коктейль, грязелечение... после обеда - тихий час и личное время. По средам и субботам кино, по вторникам и четвергам - кружок рукоделия, каждый день с шести до восьми - прогулка, в девять тридцать отбой. В нашем корпусе были дети от семи до четырнадцати лет, в соседнем - малыши с мамами, а старшие - в отдельном домике. И было у нас две девочки-врагини. Одна из них, Рита, детдомовская. Там всякое рассказывали - то ли ее отец убил маму, и теперь сидит, то ли наоборот, не помню уже. В санатории она жила с младшей сестрой Машей. Маша в том году в первый класс собиралась. А вторую девочку звали Оксана. У нее все наоборот, папа любит маму, мама любит папу, у них своя свиноферма, и зарабатывают немало, и детей шестеро или семеро... К Оксанке они всем гуртом приезжали каждые выходные, привозили по пять кило колбасы. И вот Ритка стала эту Оксану гнобить по-всякому. То за волосы дернет, то пастой вымажет ночью, то подговорит младших, чтоб те ее свиноматкой звали. Та в долгу не оставалась - девка была рослая, сильная. Один раз подрались они, воспитатели еле растащили, у одной глаз подбит, у другой клок волос выдран. А Ритка такая тощенькая была, жалкая, и не скажешь, что агрессор. И наказали одну Оксану - мы в город пошли с воспитателями, в кино, в кафе, за сувенирами, а она одна осталась в корпусе. А в городе Ритка купила в ларьке пластмассовую свинку, и Оксане вручила во время вечерней прогулки: мол, вот тебе подарочек, свинья для свиноматки. Кто рядом был, посмеялся конечно, малышня подхватила немедленно "Свинья для свиноматки, свинья для свиноматки" - такими мерзкими, знаете, голосами, у кого младшие братья-сестры есть, поймут...

Народ понимающе закивал.

Ленка в очередной раз поразилась умению Женьки завладеть вниманием одноклассников. В такие моменты ей хотелось Женькой - быть. Казалось бы, ничего такого уж интересного Женька пока не рассказала - но вот сидит народ, ловит каждое слово. Ромка так вообще глаз не сводит.

- Оксана ту свинку выбросила, конечно. Жалко нам ее было ужасно... до конца смены еще две недели, а к ней такое прозвище прилепили. И так метко - она и толстенькая, и нос курносый... Стоит, слезы по щекам бегут, а вокруг мелкие прыгают и орут "Свиноматка, свиноматка!" Ну она из этой толпы Ритку выхватила взглядом и говорит: «Сегодня я плачу - завтра ты рыдать будешь!» Негромко так сказала, но все услышали. Никого это не остановило, конечно - как орали, так и продолжили.

Женька перевела дыхание, отпила глоток из поднесенного Белкиным стаканчика.

- Ну вот. Той ночью захотелось мне, извините за подробности, в туалет. А на этаже туалета всего два, в одном конце коридора для нас, в другом конце воспитательский, для персонала. В коридоре лампочки гаснут сразу после отбоя, мне одной страшновато идти - я разбудила Ленку.

- О, вот это интересно! - воодушевился Каховский. Женька подобрала с земли сосновую шишку и швырнула в него.

- Нам по одиннадцать лет было, извращенец!

Белкин отвесил Каховскому подзатыльник, Настя Лисовская ткнула кулаком в бок.

- Все, молчу-молчу! - взвыл Игорь, потирая бок.

Громко всхрапнул Антон, и Ромка пробормотал:

- Интересно, как мы будем потом это тело упаковывать в палатку? Волоком?

Женька продолжила:

- И вот я вышла из кабинки - вижу, Ленка в коридор выглядывает. Спрашиваю, что там? Посмотрела - а туалет прямо напротив лестницы как раз - и там тихонечко спускается по ступенькам Оксана, и за руку ведет Машку. Та босиком, в белой ночнушке застиранной - идет как сомнамбула, смотрит перед собой. Мы подождали, пока шаги стихнут, и не сговариваясь, следом прошли. Интересно же! Внизу на лестнице задержались, подождали. Оксана мимо спящего сторожа Машеньку провела, замок отперла, и на улицу. Мы за ней. Смотрим, а она мимо детской площадки, мимо бассейна, через аллейку идет прямо к воротам! Ворота запирали обычно на цепь и замок огромный вроде амбарного, мы думаем, тут-то она и назад повернет! А сами за ней крадемся, за деревьями прячемся. Оксана сорвала травинку, сунула в замок, поковыряла - и сняла его. Будто отмычкой открыла! Размотала цепь, и - за ворота, прямо в лес. Мы подождали чуть-чуть и за ней.

Места там обжитые, тропинки широкие, у ворот два фонаря горят, да и ночь светлая, и Оксану с Машенькой видно было издалека. Шли мы минут пятнадцать, старались не шуметь. Мы уже поняли, что Оксана как-то Машу загипнотизировала, что та босиком по веткам, по иголкам идет и не хнычет. Подумали, хочет ее в лес завести и там оставить, Ритке назло. Я подумала, что мы ее сможем назад привести. Потом увидели полянку. Оксана с Машенькой в центр полянки вышли, а мы за деревьями притаились чуть в сторонке. И тут она так еле слышно засвистела. Будто собаку подзывала. Посвистела, помолчала, посвистела еще. Потом в кустах зашуршало, и на поляне один за другим появились волки - шесть серых волков и один большой белый. Кроме этого шелеста в округе не раздавалось ни одного звука - ни птиц, ни сверчков, даже ветра не было. Эй, дров подбросьте кто-нибудь, костер гаснет!

Эдик поднялся и подкинул в прогоревший костер несколько толстых веток, костер выстрелил случайной шишкой, пламя взвилось.

- На чем я остановилась?

- Волки, - подсказал Ромка.

- Да, волки. Так вот, представьте: поляна, в центре Оксана с Машенькой – и вокруг волки. Я видела волков по телевизору, и вообще-то они обычно поменьше - примерно с овчарку. Но эти волки были гораздо больше, и глаза их светились белым, как лампочки. Оксана подошла к белому волку и стала его как собачку по голове гладить. И проговаривает, мол, хорошенький, беленький... И вдруг говорит - уже не волку, а громко, на всю поляну: «Девочки, вас здесь быть на должно, вернитесь в санаторий! Живо!» И мы кааак понеслись назад! У корпуса только отдышались и уже тихо пошли, мимо сторожа, на второй этаж, в палату, залезли к Ленке в кровать, укрылись с головой и дрожали. Только Ленке каждую секунду волчий вой мерещился. Так мы пролежали до утра. А прямо перед рассветом дверь в нашу палату скрипнула, и на кровать села Оксана. Посмотрела на меня, на Ленку, и говорит: "Не лезьте больше, куда не надо. Расскажете кому-нибудь - вам же хуже будет". Мы замотали головами, мол, ничего никому не скажем, а сказать и не можем ничего, будто языки к небу прилипли. Ну она улыбнулась так ласково и к себе ушла.

Женька подобрала фонарик, лежащий на земле, включила, подсвечивая лицо снизу, как принято в голливудских ужастиках. Миловидное ее лицо превратилось в жуткую маску, карие глаза стали казаться черными дырками на этом бледном лице. Ленка знала за Женькой эту способность мгновенно преображаться, даже без фонарика она могла в минуту из девочки-дюймовочки превратиться в старую каргу - чуть нахмурилась, напрягла губы, втянула щеки - и Женьку не узнать. Но одноклассники за лето успели подзабыть, какая живая у Женьки мимика: Еремина подавилась сосиской, Лисовская ойкнула. Эдик заколотил Еремину по спине, кто-то передал воды. Наконец все утихли, и Женька ухмыльнулась, довольная произведенным эффектом.

- А утром на зарядке выяснилось, что Машенька пропала. Сперва подумали, что спряталась, но к вечеру по территории санатория уже рыскали полицейские с собаками. Искали ее долго, сперва полиция, потом МЧС на вертолете летали над лесом, запускали беспилотники, потом добровольцы подключились. Нас уже никто из корпуса не выпускал, в столовую ходили с воспитателями, вместо прогулок нас загоняли с малышами в игровую и мультики крутили... Потом начали обзванивать родителей, чтоб забирали нас. Ее нашли под вечер третьего дня, когда Ритка уже себе все глаза выплакала. Нашли ее в чаще леса, в такой глуши, куда даже грибники из местных заходили редко - еще чуть-чуть и начинались болота, опасно там.

- Ее волки загрызли? - подал голос Антон, оказалось, он проснулся и прислушивался.

- Нет, - Женя погасила фонарик, снова став собой, - она бежала, пока не упала замертво. Ее загнали насмерть. Это нам уже Ритка рассказывала потом, а сначала решили, что она от переохлаждения умерла. Август все-таки, ночи уже прохладные, а она босиком... Игорек, налей нам по полстаканчика?

- Соломина, и что, все так и было? - спросил Каховский, передавая две порции своего пойла. Ленка кивнула.

- Да, - сказала она, - Жень, вот зачем ты это вспомнила на ночь глядя? Я теперь спать не смогу.

- Кто-нибудь, принесите памперсы, - фыркнула Вероника, - у Соломиной приступ энуреза.

- И вы не выдали эту Оксану?- это Кузя.

- Кто бы нам поверил?- хмыкнула Женька.

Брякнули струны - это Эдик взял гитару.

- Споем?

Все оживились, встряхнулись, подтянулись ближе. Лисовская поднялась, взяла фонарик.

- Юлька, пойдем, посветишь мне? - сказала она, - без нас не начинайте, мы скоро.

Еремина приняла фонарь, и они с Настей пошли в сторону леса.

- Там змеи! - крикнул им вслед Каховский и заржал. Девчонки в ответ раздраженно зашипели.

***

Ленке снился костер - рыжее ласковое пламя, которое тянулось к ней, словно живое существо, и она протягивала к нему руки, грелась, смотрела на стреляющие в синее небо искры... Одна искра попала на коленку и вспыхнула. Ленка вскрикнула и проснулась. Боль в коленке прошла. В палатку влезла Женька. Она сковырнула один о другой кроссовки и застегнула молнию входа.

- Я замерзла как цуцик, пусти меня под одеяло, - потребовала она, пододвигая свою пенку поближе к Ленкиной. Завернулась в край флисового пледа, опустила лохматую голову на надувную подушку, нащупала Ленкины руки, и та отдернулась, почувствовав ледяные пальцы на согревшейся коже. Сон как рукой сняло. Ленка подышала на Женькины ладони и принялась их растирать. В палатке ощутимо веяло "коктейлем Каховского".

- Меня Белкин первого на свидание пригласил, - пробормотала Женька, - пойдем?

- При чем тут я? - удивилась Ленка, - Это же свидание. Тебя позвали - ты и иди.

- А кто обещал сопровождать меня, куда бы я не пошла? - капризно протянула Женька.

- Господи, это было сто лет назад. Ты мне до старости это припоминать будешь?

- Обязательно! - заверила Женька, - ладно, потом решим. Спааать, - она широко зевнула, - спокойной ночи!

- Ага, разбудила меня, а теперь спокойной ночи, - хмыкнула Ленка. Но Женька уже притихла, уткнувшись носом в ее плечо.

Сон не шел, Женька прогнала его своим копошеньем. Ленка смотрела вверх, где сквозь сетчатое окошко виднелась одинокая точка-звезда, прислушивалась к звукам снаружи. Одноклассники укладывались. Звякнул ведром вернувшийся с реки Олег; Юлька, Настя и Вероника хихикали в своей палатке, Антон шумно храпел в своей. Кто-то завизжал, потом послышалась ругань вперемешку с хохотом - Игорек вперся в палатку к девчонкам и Ригель выставила его. Постепенно все затихло, и только храп сопровождал обычные лесные звуки - шелест, шорохи, скрип веток высоко над головой. Прямо за матерчатой стенкой палатки что-то прошуршало. Может быть, мышь или ящерица... Гадость какая! Так она в жизни не уснет...

Ленка закрыла глаза. У нее был метод засыпания, которым когда-то поделилась мама: нужно замедлить дыхание и убрать лишние мысли из головы. Иногда и впрямь помогало. Иногда Ленка встречала рассвет, так и не сумев освободиться от лишних мыслей. Но попробовать стоило, иначе можно с ума сойти, пытаясь угадать, кто там опять шуршит мимо палатки. Лучше посчитать. Раз - вдох, два - выдох, три - вдох, четыре - выдох, пять... шесть... семь... восемь... девять... через некоторое время пришлось прилагать усилия, чтобы вспомнить, как называется следующая цифра.