Читать книгу: «Маршрутка номер 7»

ДИСКЛЕЙМЕР

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

ПРОЛОГ

Ульяновск вымер к десяти вечера.

Артём Соболев довернул руль, вписывая маршрутку в парковочный карман у ТЦ «Аквамолл». Двигатель чихнул и заглох. Жёлтый свет фонарей падал на мокрый асфальт — октябрьский дождь шёл с утра, но теперь только сырость осталась в воздухе. На заднем сиденье завозилась старушка, последняя за сегодня, запах её шерстяного платка смешался с озоном и бензином.

— Приехали, бабуль, — сказал Артём, не оборачиваясь. Голос хриплый — смена на маршруте №7 съедала горло к ночи.

Старушка засопела, поднялась, опираясь на сиденья, прошаркала к выходу. Дверь открылась, в салон ворвался сырой ветер, бросил на пол мокрые листья, и Артём поёжился. Слева от руля лежала пачка сигарет. Он вытащил одну, щёлкнул зажигалкой. Пламя высветило морщины на лице, красные глаза, обветренные губы. Пять лет за рулём, десять до этого — в Чечне, за рулём «Урала». То же самое, только маршрутка не взрывается от мин.

В зеркале заднего вида он увидел, как старушка скрылась за стеклянными дверями ТЦ. С парковки доносился редкий шум — единственная машина в этом ряду, белая «Тойота», стояла в десяти метрах от его маршрутки. Артём выпустил дым в форточку. Ещё один, и домой. Оксана ждёт, заварила чай, наверное. Алиса уже спит.

Свет в «Тойоте» горел. На водительском месте кто-то сидел, но Артём не вглядывался. Чужая жизнь, чужие заботы. Он затянулся, потянулся к выключателю зажигания, но в этот момент в зеркале заднего вида мелькнула тень. Тень приближалась к белой «Тойоте».

Артём замер.

Чёрный «Логан» подкатил бесшумно, встал в десяти метрах. Двигатель работал на холостых, фары были погашены, и машина казалась продолжением ночи. Дверь открылась — из неё вышел мужчина. Плотный, коренастый, в тёмной куртке с капюшоном. Капюшон был надвинут, скрывал лицо, только руки — в чёрных перчатках — мелькнули, когда он захлопнул дверь. Он подошёл к «Тойоте» с водительской стороны. Открыл дверь. Салонная лампочка зажглась на секунду, осветила лицо человека внутри — Артём узнал его по фотографии в новостях. Павел Трофимов. Риелтор. Пятьдесят два года. Бородатый, уставший.

Мужчина в капюшоне что-то сказал. Артём не слышал слов — расстояние, стекло, шум ветра. Но он видел, как Трофимов откинулся на сиденье. Как мужчина наклонился к нему. Рука — чёрная перчатка — поднялась. В ней блеснуло железо.

Артём не понял, что произошло.

Хлопок. Короткий, сухой, как удар битой по бетону. «Тойота» вздрогнула, будто её толкнули. Стекло лопнуло, пошло паутиной трещин, и в свете фонарей Артём увидел, как голова Трофимова упала на руль.

Он не слышал второго звука. Только звон в ушах — тот самый, старый звон, который не прошёл с Чечни. Артём упал на пол маршрутки, уронив сигарету, руки сами закрыли голову. Тело помнило — перед фугасом всегда тишина, потом хлопок, потом боль. Только здесь боли не было. Был страх. Липкий, горячий, как тот, что поднимался из живота.

Он лежал на полу между сиденьями, слышал, как стучит его сердце в груди. Глухие удары — как в барабан. Дыхание вырывалось хрипом. Руки тряслись.

Дверь «Логана» хлопнула. Двигатель взревел. Шины заскрежетали по асфальту.

Артём поднял голову, когда звук пропал. Медленно. Пальцы разжались. Он сел на корточки, опираясь на руль. В салоне пахло сигаретным пеплом и сыростью. Стекло в «Тойоте» было разбито, и сквозь дыру Артём видел тёмную лужицу — она разрасталась на приборной панели и капала на сиденье.

Он сглотнул. В горле пересохло, язык прилип к нёбу.

Часы на приборной панели маршрутки горели зелёным: 22:14.

Он не знал, сколько прошло времени — может, секунда, может, минута. Но он знал, что ничего не слышал. Не запомнил лица. Не запомнил голоса. Только номер — он видел его, когда «Логан» подъезжал. Чёрные цифры на жёлтом фоне.

А 721 КУ 73.

Он сжал руль. Дрожь прошла, но холод остался. Пальцы побелели от напряжения. Он должен был позвонить. Набрать 112, сказать: «Я видел убийство». Но рука не двигалась к телефону. Тело помнило — выстрелы означают смерть. И если он что-то скажет, тот, в капюшоне, найдёт его. Он не знал, почему так думал. Знал только, что это правда.

Он повернул ключ зажигания. Двигатель кашлянул и завёлся. Артём включил фары, выехал с парковки. В зеркале заднего вида «Тойота» становилась меньше, темнела, сливалась с ночью.

Он ехал по пустому проспекту, сжимая руль, смотря на дорогу сквозь дождь. На светофоре загорелся красный. Он остановился. Дворники скрипели по стеклу. Пот на лбу застыл, кожа была холодной.

Артём поднял глаза на зеркало заднего вида.

В трёх машинах позади, через мокрое стекло, он увидел свет фар. Те же фары. Низкие, широкие. Тот же чёрный силуэт капота.

А 721 КУ 73.

«Логан» стоял позади, ждал. Он не обгонял. Не сигналил. Просто стоял.

Артём смотрел в зеркало. Там, в отражении, за тонированным стеклом, кто-то сидел за рулём. Кто-то, кто только что убил человека. Кто-то, кто знал, что Артём видел.

Зелёный свет загорелся.

Артём не тронулся с места. Сзади раздался гудок — грузовик объезжал его по правой полосе. «Логан» тоже не двигался.

Он не хотел уезжать. Он хотел выйти, подойти к той машине, открыть дверь и посмотреть на лицо убийцы.

Но руки дрожали.

Он нажал на газ. Маршрутка рванула вперёд, и Артём свернул в переулок, потом во дворы, петлял, проверял зеркала. Фары исчезли. «Логан» остался на светофоре, или свернул в другую сторону, или ждал — Артём не знал.

Он остановился у своего дома. Заглушил двигатель. Сел, глядя на тёмный подъезд. Свет в квартире на третьем этаже горел — Оксана не спала.

Он вынул телефон из кармана. Экран горел в темноте. Пальцы замерли над кнопкой вызова.

Он не позвонил.

Он вышел из маршрутки, закрыл дверь, поднялся на третий этаж. Открыл ключом квартиру. Оксана сидела на кухне, пила чай, улыбнулась.

— Ты поздно, — сказала она.

Артём кивнул. Прошёл в ванную, включил воду, посмотрел в зеркало. На него смотрело лицо человека, который только что видел убийство и ничего не сделал.

Он умылся холодной водой, вытер лицо, лёг в кровать.

В голове стучало: 22:14. А 721 КУ 73. Кровь на стекле.

Он закрыл глаза.

Чёрный «Логан» стоял у его дома. Он не видел его, он видел его в памяти. И он знал — убийца вернётся.

ЧАСТЬ 1. СЕМЬ МИНУТ

Глава 1

Артём открыл глаза в шесть утра. Потолок был серым, как и мысли в голове. Он не спал — проваливался в забытьё на минуту, потом снова просыпался от стука сердца. В ушах всё ещё звенело, хотя прошло восемь часов. Тот звон, который не проходил с Чечни.

Он повернул голову. Оксана спала на боку, дышала ровно. На тумбочке горел будильник — 6:03. Артём медленно сел, ноги коснулись холодного пола. Потянулся к пачке сигарет, но передумал. Оксана не любила запах дыма в комнате.

На кухне уже горел свет. Он вышел в коридор, услышал голос дочери — Алиса что-то напевала, сидя за столом. Оксана стояла у плиты, жарила яичницу, её халат был завязан на поясе, волосы мокрые после душа.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты поздно вчера пришёл.

Артём сел за стол, взял кружку. Оксана поставила перед ним тарелку, вручила вилку. Алиса посмотрела на отца, улыбнулась — щербатая улыбка семилетки, один зуб наверху выпал на прошлой неделе.

— Пап, а ты меня забираешь сегодня?

Артём кивнул. В горле пересохло. Он поднёс кружку к губам, отпил чай. Оксана села напротив, налила себе кофе. За окном шёл дождь — тот же, что вчера, мелкий и нудный, бил по стеклу дробью.

— Ты какой-то бледный, — сказала она. — Опять не спал?

— Нормально, — ответил он.

— Не похоже.

Артём промолчал. Он видел перед собой лицо Трофимова на руле, кровь на стекле, чёрный капюшон. Всё это стояло перед глазами, как слайд в проекторе. Он откусил яичницу — она была пресной. Ни соли, ни вкуса.

Алиса доела кашу, спрыгнула со стула, убежала собираться. Оксана смотрела на мужа.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она тихо.

— Ничего.

— Артём.

— Всё в порядке, — он поднялся, поставил кружку в раковину. — Я пошёл.

Он вышел из дома в 6:45. Дождь хлестал в лицо, холодный, колючий. Артём поднял воротник куртки, пошёл к маршрутке — она стояла на стоянке у дома, на той же парковке, где он оставил её вчера. Подошёл, открыл дверь, сел за руль. Запах сигаретного пепла и сырости. Он завёл двигатель, включил дворники — они скрипнули по стеклу.

Маршрут №7 начинался в шестом часу. Первый круг — пустой, только рабочие на остановках, сонные, с сумками, с термосами в руках. Артём вёл машину, но мысли были далеко. Он смотрел в зеркало заднего вида автоматически, но каждый раз, когда видел чёрную машину, сердце пропускало удар. Он объехал весь маршрут, ни разу не увидев «Логан». Но это не успокаивало.

На конечной остановке, на Кольцевой, пассажиры вышли. Остались только двое — парень в наушниках и девушка с зонтом. Артём заглушил двигатель, достал телефон. Экран горел, показывая время: 7:12.

Он набрал 112.

Трубка загудела. Один гудок, второй. Артём сжал телефон, пальцы побелели.

— Служба спасения, что у вас случилось? — голос женщины, ровный, деловой.

Артём открыл рот. Слова застряли в горле. Он перевёл дыхание.

— Я видел убийство, — сказал он. Голос хрипел.

— Где и когда?

— Вчера. На парковке у Аквамолла. Я водитель маршрутки.

— Вы можете описать, что произошло?

Артём закрыл глаза. В ушах снова хлопок. Он сжал кулак — ногти впились в ладонь, боль отрезвила.

— Мужчину застрелили. В белой «Тойоте». Чёрный «Логан», номера... — он замолчал, вспоминая. — А 721 КУ 73.

— Вы сейчас на месте?

— Нет, я уже уехал.

Тишина в трубке. Женщина что-то печатала.

— Ждите, к вам выехали. Назовите ваше имя.

— Артём Соболев. Водитель маршрутки №7.

— Оставайтесь на месте.

Связь прервалась. Артём опустил телефон, смотрел на экран. Палец дрожал.

Он поднял глаза на зеркало заднего вида.

На заднем сиденье маршрутки сидел мужчина в чёрной куртке.

Артём не видел, как он зашёл. Не слышал, как открылась дверь. Он просто появился — сидел в полумраке, капюшон надвинут на лицо, руки сжаты на коленях. Артём замер. Сердце ухнуло вниз, и в висках застучало, он слышал только его.

Человек за спиной не шевелился.

Артём медленно повернул голову, оглянулся через плечо.

Мужчина в чёрной куртке поднял лицо. Капюшон чуть откинулся, и Артём увидел глаза — серые, спокойные, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Это был не убийца. Это был обычный пассажир — рабочий с завода, в грязной робе, с сумкой в руках, которая выглядывала из-под сиденья.

Артём выдохнул, как будто впервые за минуту. Ладони были мокрыми. Он вытер их о джинсы и отвернулся к лобовому стеклу.

За окном шёл дождь.

Глава 2

Артём выдохнул, сжал руль, провёл ладонью по лицу. Мужчина на заднем сиденье поднялся, шагнул к выходу.

— У вас тут открыто? — спросил он.

— Да, — сказал Артём. — Выходите.

Дверь лязгнула, и мужчина вышел под дождь. Роба была мокрой, сумка болталась на ремне. Он пошёл к заводу, не обернувшись. Артём смотрел ему вслед, чувствуя, как уходит напряжение из мышц. Пальцы всё ещё дрожали, когда он включил зажигание.

Через двадцать минут на конечную остановку въехала белая «Лада Веста» без опознавательных знаков. Дверь открылась, из машины вышел мужчина лет сорока пяти, в светлом пальто, без шапки. На лбу — складки, взгляд колючий, как у хирурга, который режет живого и не морщится. За ним вышли двое в форме, молодые и сосредоточенные.

Артём вышел из маршрутки на холод, руки в карманы куртки. Дождь стекал по воротнику, холодил шею.

— Артём Соболев? — спросил мужчина в пальто.

— Да.

— Майор Громов. Уголовный розыск.

Он не протянул руку. Просто смотрел — взгляд проходил сквозь Артёма, сканировал лицо, плечи, руки, ботинки. Артём чувствовал себя рентгеновским снимком.

— Рассказывай, — сказал Громов.

Артём начал. Неровно, срываясь на хрип. Голос подводил — горло сжалось от напряжения.

— Я заканчивал смену. Остановился у Аквамолла. В десять вечера. Машины — никого. Только белая «Тойота» в ряду. В ней сидел мужчина.

— Павел Трофимов, — перебил Громов.

— Да, я потом узнал. Подъехал «Логан» чёрный. Мужчина вышел — плотный, куртка тёмная, капюшон на голове. Подошёл к «Тойоте», открыл дверь. Я не слышал, что они говорили. Потом — хлопок. Выстрел.

Громов слушал, не перебивая. В руках у него был блокнот, но он не записывал. Просто смотрел.

— Ты говорил, номер запомнил, — сказал он.

— А 721 КУ 73.

— Марка?

— «Логан», чёрный. Стекла тонированные.

— Рост убийцы?

Артём зажмурился, пытаясь вызвать картинку. Мужчина в капюшоне был выше среднего. Плечи широкие. Руки в перчатках. Но лица он не видел — даже края.

— Около ста восьмидесяти. Может, чуть выше. Коренастый.

— Возраст?

— Не знаю. Я не видел лица.

Громов хмыкнул. Он убрал блокнот в карман пальто — движения чёткие, сухие.

— Почему не позвонил сразу?

Вопрос повис. Артём молчал. Громов ждал — секунду, две. Дождь усиливался, барабанил по крыше маршрутки.

— Я испугался, — сказал Артём. Слова вышли приглушёнными.

— Убийство, а ты не звонишь. Хотя свидетелей почти нет, — Громов склонил голову. — Тебе не кажется это странным?

Артём поднял глаза. Громов смотрел на него, как на подозреваемого. Без эмоций.

— Я не убивал.

— Я не говорил, что убивал, — Громов повернулся к своим. — Запишите всё. Проверьте номера. И его показания.

Он снова посмотрел на Артёма.

— Если вспомнишь что-то ещё — звони. Но не лезь в дело. Это тебя не касается.

Громов развернулся, сел в «Ладу». Машина уехала, оставляя за собой тучи брызг. Артём смотрел на исчезающий номерной знак, сжимая кулаки.

Он подошёл к маршрутке, открыл дверь. Сел на водительское место. Дрожь не проходила.

Повернул голову, чтобы проверить заднее сиденье.

На сиденье, на том самом месте, где пассажир оставил мокрый след, лежал белый листок. Сложенный вчетверо. Артём не видел его раньше.

Он протянул руку, взял бумагу. Пальцы дрожали, когда он разворачивал. На листке было выведено шариковой ручкой, аккуратно, словно печатной машинкой:

«Ты не видел того, что думаешь».

Артём перечитал дважды. Бумага пахла сыростью — как будто её только что принесли с улицы. Он оглянулся на дверь. Пустая парковка. Только дождь и мокрый асфальт.

Он сжал листок в руке.

Кто-то знал, что он расскажет.

Кто-то ждал.

Глава 3

Артём спрятал записку в карман, завёл двигатель. Руль был мокрым от дождя, и он вытер его ладонью. Маршрут №7 снова пошёл по кругу — от Кольцевой до Автовокзала, потом через центр, мимо старого парка, к заводу. Пассажиры заходили, выходили, платили мелочью, молчали, смотрели в телефоны, не поднимая глаз.

Он вёл машину, но видел только записку. Слова стояли перед глазами, выжженные на сетчатке: «Ты не видел того, что думаешь». Кто её оставил? Убийца? Или кто-то другой? Артём перебирал в голове имена, лица, силуэты, но пазл не складывался.

Он пытался вспомнить убийцу. Напрягал память до боли, до того, как начинала ныть висок. Но лица не было. Только капюшон. Только тень. Он запомнил всё, кроме главного — того, что было скрыто.

Зато номер машины сидел в голове как гвоздь. А 721 КУ 73. Восемь символов, которые он мог бы выбить на стекле, вырезать на коже, написать кровью. Он повторил их про себя, как молитву. Двадцать раз. Сорок. Когда он смотрел на дорогу, номера не исчезали, они висели над асфальтом, нависали над остановками, преследовали его на светофорах.

Смена закончилась в восемь вечера. Артём загнал маршрутку на стоянку, выключил двигатель. Дождь кончился, и воздух стал прозрачным, чистым. Он вылез из машины, потянулся — шея затекла, затылок давила тяжесть, которой не было утром. Сходил в гараж, где стоял его старый «УАЗ» — не на ходу, разобранный по деталям, ждал лета. Артём любил копаться в железе, когда нервничал. Сейчас нервничал так, что пальцы отказывались слушаться.

Рядом с его гаражом стоял чей-то бокс, на двери которого висел замок. Дверь была приоткрыта, и Артём увидел свет — жёлтый, тусклый, изнутри.

Он подошёл ближе. Из гаража доносился шум — металл о металл, звяканье ключей. Артём заглянул внутрь. Константин Васин стоял у верстака, что-то откручивал от старого двигателя. Руки у него были чёрными от масла, жирными, до самых локтей. На стене висели ключи, на полу — разбросанные детали. В углу гаража стояла машина.

Чёрный «Логан».

Артём замер. Он узнал его сразу — те же пропорции, тот же силуэт, те же фары. Даже грязные колёса совпадали. Он шагнул внутрь, не спрашивая разрешения, и подошёл к машине. Смотрел на капот, на номерной знак, на стекло, покрытое пылью.

А 721 КУ 73.

Всё сходилось.

— Ты что-то хотел, Соболев?

Голос Васина прозвучал сзади, спокойный, без удивления. Артём обернулся. Васин стоял у входа в гараж, вытирая руки о тряпку — грязную, в мазуте. Он был невысоким, коренастым, лет тридцати на вид. Лицо простое, скупое на эмоции.

— Инструмент хотел попросить, — сказал Артём. — Молоток у меня сломался. Думал, у тебя есть.

Васин молчал, смотрел на него. В глазах мелькнула искра — настороженность, или просто усталость.

— Молоток, говоришь? — он усмехнулся. — Ты в гараже уже полгода не копался. Что случилось?

— Ничего. Просто решил заняться «УАЗом».

— Ага. — Васин подошёл к верстаку, взял молоток с полки, протянул Артёму. — Держи. И забирай, не возвращай.

Артём взял молоток, чувствуя, как ручка впивается в ладонь. Он снова посмотрел на «Логан». Капот был тёплым. Он провёл по металлу пальцами — ещё не остыл. Двигатель работал совсем недавно. Может, час назад. Может, меньше.

— Ты где был сегодня вечером? — спросил Артём.

Васин замер. Медленно повернулся, сжал тряпку.

— Что?

— Просто спросил.

— На работе был, — сказал Васин. — С восьми до шести. Можешь спросить у начальника.

— В машине твоей кто-то ездил?

Васин шагнул вперёд. Артём на шаг отступил, но не отвёл взгляд. Васин остановился в полуметре, посмотрел ему в глаза.

— Соболев, ты о чём?

Артём молчал. Потом указал на капот.

— Машина тёплая. Её недавно заводили.

Васин перевёл взгляд на «Логан», потом снова на Артёма. В выражении лица ничего не изменилось, но руки сжали тряпку сильнее.

— Я ездил на заправку, — сказал он. — Два часа назад. И что? У меня теперь нельзя заправляться?

Артём не ответил. Он смотрел на номерной знак, сверяя цифры с тем, что было в памяти. Всё совпадало до буквы.

— Ты чего-то боишься, Соболев, — сказал Васин. — Это видно.

— Мне надо идти, — ответил Артём. — Спасибо за молоток.

Он вышел из гаража, закрывая за собой дверь. Шаги за спиной — Васин следовал за ним, остановился у порога.

— Соболев.

Артём обернулся.

Васин стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Он смотрел на Артёма с любопытством, как на зверя в клетке.

— Если тебе что-то надо, — сказал он, — я здесь. Только спрашивай без подъёма. Понял?

Артём кивнул и пошёл к дому. Но на ступеньках подъезда он остановился, оглянулся на гараж. Васин уже закрыл дверь, и свет в гараже погас.

Артём поднялся на третий этаж, открыл дверь квартиры. Оксана спала, Алиса тоже. Он прошёл на кухню, вынул из кармана сложенный листок, развернул, снова прочитал:

«Ты не видел того, что думаешь».

Он смотрел на буквы, и слова начинали расплываться. В голове билось одно: «Логан» тёплый. Васин врал. Но зачем?

Артём убрал листок в ящик стола, закрыл его и сел на стул, глядя на тёмную улицу за окном. Он не знал, что делать. Не знал, кому верить.

Значит, надо проверить всё самому.

Глава 4

Артём просидел на кухне до полуночи.

На столе перед ним лежал телефон, экран горел в темноте, отражая свет от уличного фонаря. Окна выходили во двор, и он видел мокрый асфальт, редкие машины, фонари, которые дрожали в лужах, как размазанные масляные пятна. Он открыл браузер — без названия, просто поисковая строка, одна из тех, что предустановлены на телефоне. Пальцы набрали: «Константин Васин Ульяновск».

На кухне было тихо. Только холодильник гудел, и из спальни доносилось ровное дыхание Оксаны. Алиса спала в своей комнате, иногда посапывая во сне. Артём сидел на стуле, не снимая куртки, чувствуя, как холод от мокрых ботинок поднимается по ногам. Он не разулся, когда вернулся. Не снял шапку. Просто сел и открыл браузер.

Результатов было мало. Три ссылки — две пустые страницы, одна старая газетная статья из архива местной газеты «Ульяновская правда» за 2021 год. Артём открыл её. Пальцы дрожали, когда он нажимал на ссылку, и он сжал их в кулак, чтобы успокоиться. Отдышался, выдохнул через нос, медленно, с силой. На экране вылезла страница с жёлтым фоном — сайт газеты не обновляли, и он выглядел древним.

Заголовок: «Автомеханик осуждён за кражу». Подзаголовок: «Константин Васин, 25 лет, признан виновным в хищении запчастей на сумму 450 тысяч рублей. Приговор — условный срок и штраф».

Артём пролистал ниже. Фото — чёрно-белое, зернистое. Васин на нём был моложе лет на пять, без бороды, с короткой стрижкой, но узнаваемый. Те же глаза — серые, глубоко посаженные, смотрящие в камеру без эмоций. Тот же скупой рот, сжатый в нитку, без следов улыбки или злости. Он выглядел как человек, который привык, что его фотографируют для полицейских протоколов.

В статье говорилось, что он работал в автосервисе «Мастер-Колесо» на окраине города. Два года брал детали на заказ, продавал налево, прятал деньги. Его поймали, когда клиент пожаловался на некачественный ремонт, и полиция заинтересовалась документами. Васин признался, сотрудничал, получил условный срок и штраф. Больше судимостей не было.

Внизу статьи была вставка — интервью с соседями. Пожилая женщина, жившая над Васиным, говорила: «Он тихий, ни с кем не общается. Даже не здоровается». Артём остановился на этой фразе. Прочитал её три раза. Она могла быть просто безобидной заметкой, но она совпадала с тем, что он видел сам.

Артём отложил телефон, провёл ладонью по лицу. Щетина колола пальцы. Он не брился со вчерашнего утра, и лицо казалось чужим, старым. Он смотрел на тёмный экран, перебирая в памяти всё, что знал о Васине. Тот жил в соседнем подъезде уже три года. Артём встречал его на лестничной клетке утром, когда выходил на работу — они выходили примерно в одно время. В магазине на первом этаже — Васин брал хлеб и молоко, никогда больше. У гаража — они сталкивались, когда Артём шёл к своей маршрутке.

Но ни разу — ни разу за три года — Васин не поздоровался первым. Он вообще не здоровался. Он проходил мимо, опуская глаза, или смотрел сквозь, как на пустое место. Обычно Артём не замечал этого — мало ли людей, которые не любят болтать. Но теперь, когда он перебирал в памяти каждую встречу, каждая деталь начинала казаться подозрительной.

Он вспомнил, как Васин выглядел в тот вечер в гараже. Как стоял, прищурившись, и смотрел на Артёма с настороженностью, которая не была обычной. Руки, испачканные маслом. Тряпка, которую он сжимал, как будто готов был задушить. Голос — спокойный, но с металлической ноткой внутри. И «Логан» — чёрный, чистый, стоящий в гараже. Тёплый. Двигатель работал совсем недавно, хотя Васин утверждал, что ездил на заправку два часа назад. Два часа — и двигатель ещё тёплый? Два часа в октябре, когда на улице плюс пять?

Артём встал, подошёл к окну. Воды в раковине не было, он не хотел пить. Он просто стоял, глядя вниз на двор. Там было темно, фонари едва освещали асфальт. Редкие машины стояли на парковке, и среди них Артём искал знакомый силуэт. Но «Логана» не было — только старые «Жигули» и пара «Лад».

Он задержал взгляд на гараже Васина. Дверь была закрыта, свет не горел. Но Артём знал, что там, за железными воротами, стоит та машина, которую он видел на парковке. Тот же номер. Те же пропорции. Он не сомневался.

Рука сама потянулась к телефону, чтобы набрать номер Громова. Артём остановился, зажмурился, сжал телефон. Что он скажет? «Майор, у моего соседа такая же машина, как у убийцы»? Громов уже посмотрел на него как на подозреваемого. Он не поверит. Или поверит, но скажет: «Не лезь». Артём убрал телефон в карман.

Он отошёл от окна, прошёл в коридор, проверил замок на двери — закрыто. Проверил второй замок — задвинут. Он делал это каждый раз, когда возвращался. С тех пор как увидел убийство, проверял, как ритуал.

В спальне Оксана перевернулась на другой бок, зашуршала одеялом. Артём вернулся на кухню. Сесть на стул. Взять телефон. Снова открыть статью. Посмотреть на фото Васина. Сравнить с тем, что он видел на парковке. Тот же силуэт? Похож. Но капюшон скрывал лицо. Васин невысокий — около ста семидесяти. Убийца — выше, под сто восемьдесят. Или Артёму показалось? Он не был уверен. Он не был уверен ни в чём.

Он снова встал, подошёл к окну. И в этот момент в гараже Васина зажёгся свет. Жёлтый, тусклый, пробивался сквозь щели в воротах. Артём замер. Сердце забилось быстрее, он почувствовал, как кровь прилила к голове. Он смотрел на гараж, не двигаясь, не дыша.

Ворота открылись. Из гаража вышел Васин. Он был в куртке — тёмной, с капюшоном, накинутым на голову. Он не оглядывался. Не смотрел по сторонам. Просто сел в «Логан», который стоял у ворот. Артём не слышал звука двигателя через стекло, но видел, как зажглись фары, как машина тронулась с места, как выехала со двора, разворачиваясь у подъезда.

Артём посмотрел на часы на кухонной стене: 23:02.

Он не знал, куда поехал Васин в этот час. Не знал, зачем ему выезжать ночью, когда весь город спит. Но знал одно — он должен узнать.

Артём оттолкнулся от подоконника, прошёл в коридор, на ходу натягивая куртку. Ключи от квартиры лежали на тумбочке. Он схватил их, сунул в карман. Накинул шапку, но не застегнул, просто выбежал на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь. Он бежал по ступенькам, перепрыгивая через две, слыша, как стучат подошвы по бетону.

На улице он остановился, оглядываясь. «Логан» уже выехал на проспект, его фары удалялись, красные стоп-сигналы горели на повороте. Артём рванул в сторону своей маршрутки, стоявшей на стоянке у дома. Ключи от маршрутки были в том же кармане, что и ключи от квартиры. Он открыл дверь, сел за руль, дрожащими пальцами вставил ключ в зажигание. Двигатель завёлся с пол-оборота, что было редкостью для старой маршрутки.

Он вырулил со стоянки, нажал на газ. «Логан» уже скрылся из виду, но Артём знал, в каком направлении он поехал — в сторону ТЦ «Аквамолл». Или в сторону выезда из города. Или в никуда. Он не знал.

Он сжал руль, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу. В зеркале заднего вида мелькнул свет фар — Артём вздрогнул, но это была просто проезжающая «Лада». Он выдохнул, сбавил скорость.

Он не знал, зачем гонится за Васиным. Не знал, что скажет, когда догонит. Но тело двигалось раньше головы, и он уже ехал, уже искал его, уже втянулся в эту игру.

На светофоре у Автовокзала Артём остановился, посмотрел на пустую дорогу. Справа мигнул свет — в переулке стояла машина. Чёрная. Артём повернул голову, присмотрелся. Это был «Логан». Он стоял с погашенными фарами, двигатель работал на холостых — из выхлопной трубы шёл пар.

Артём сглотнул. «Логан» не двигался, не включал фары. Просто стоял, ждал.

Или кого-то ждал.

Или его.

Глава 5

Артём смотрел на «Логан» в переулке, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Машина стояла с погашенными фарами, выхлопной пар струился в холодный воздух. Она не двигалась, но двигатель работал — он слышал его через приоткрытое окно маршрутки. Глухой, ровный гул, как у зверя, который затаился и ждёт.

Он не понимал, что делать. Если он поедет дальше — «Логан» может остаться в переулке, и он потеряет его. Если остановится — тот, кто сидит внутри, поймёт, что за ним следят. Артём зажмурился на секунду, сжимая руль. Пальцы побелели от напряжения. Потом он открыл глаза и принял решение.

Он заглушил маршрутку на обочине в сотне метров от переулка, нажал на ручной тормоз. В салоне погас свет, и он сидел в темноте, глядя на «Логан». Тот не двигался. Артём подождал ещё минуту. Ничего.

Тогда он вышел из маршрутки, тихо закрыл дверь, чтобы не хлопнуть. Воздух был холодным, октябрьским — он обжёг лицо, нос защипало. Артём пошёл к переулку, держась теней, вдоль стен домов, обходя лужи, чтобы не было слышно шагов. Он двигался медленно, осторожно, как в Чечне, когда шёл на разведку к блокпосту. Тело помнило эту походку — пригнуться, сделать шаг, остановиться, послушать. Всё то же самое, только здесь не было мин.

Он дошёл до угла, выглянул. «Логан» по-прежнему стоял в переулке. Внутри кто-то сидел — Артём видел силуэт за тонированным стеклом, тёмный и неподвижный. Он ждал. Артём ждал тоже. Секунды тянулись, холод пробирался под куртку, впивался в кожу.

Внезапно «Логан» тронулся с места. Медленно, без резких движений. Вырулил из переулка, свернул на главную дорогу и поехал в сторону выезда из города. Артём шагнул назад, в тень, пропуская его. Машина проехала мимо в десяти метрах, и он увидел номер — А 721 КУ 73. Те же цифры, те же буквы. Артём смотрел на удаляющиеся стоп-сигналы, потом посмотрел на свою маршрутку.

Он не мог заводить двигатель — «Логан» услышал бы. Он решил идти пешком.

Артём двинулся следом, держась обочины. Света было мало, уличные фонари горели через один. Он шёл, глядя вперёд, где вдалеке виднелись красные огни, они становились меньше с каждой секундой. «Логан» двигался медленно, не превышая скорость, как будто водитель никуда не спешил. Артём ускорил шаг.

Машина остановилась через пятьсот метров, на заправке «Лукойл», у входа на трассу. Артём увидел свет заправочной станции, жёлтый и яркий, и пригнулся, спрятался за бетонным ограждением у дороги. Он наблюдал, как «Логан» подъехал к колонке, как заглушил двигатель.

Дверь открылась. Из машины вышел Васин. Он был в той же куртке с капюшоном, но капюшон теперь был опущен — Артём увидел его лицо, бледное при свете ламп, с прищуренными глазами. Васин вынул пистолет заправочного пистолета, вставил в бак. Бензин полился с тихим шипением.

Артём спрятался за колонкой. Металл был холодным, он прижался к нему спиной, затаив дыхание. Он слышал, как работает заправочная станция — гул насосов, тихий шум ветра. И голос Васина.

— Я ничего не видел, — говорил он в телефон. — Я стоял у гаража, понял? Просто стоял.

Пауза. Артём прислушался, сильнее прижавшись к колонке.

— Да, я знаю. Я не дурак. Он не знает, где я был. Я всё сделал, как вы сказали.

Ещё пауза. Васин говорил тихо, почти шёпотом, но ночная тишина разносила звуки. Артём слышал каждое слово.

— У меня нет выбора. Я уже в этом по уши. Если он узнает — я труп. Понял? Труп.

Бензонасос щёлкнул, отключился. Артём услышал, как Васин вынул пистолет, повесил на место. Металл лязгнул о металл. Потом шаги — глухие, по бетону, направляющиеся к водительской двери.

Артём осторожно выглянул из-за колонки. Васин стоял у машины, заканчивал разговор.

— Ладно, — сказал он в трубку. — Я уезжаю. Завтра встретимся.

Он убрал телефон в карман, но не садился в машину. Стоял, глядя в сторону, где прятался Артём. Казалось, он смотрел прямо на него. Артём замер, вжался в колонку. Сердце стучало так громко, что он боялся, что Васин услышит.

Секунды тянулись. Тишина.

Потом шаги. Медленные, тяжёлые. Направляющиеся к колонке.

Артём не двигался. Он прижался спиной к холодному металлу, зажмурился, сжал кулаки. Шаги приближались. Он мог слышать дыхание Васина — ровное, спокойное, как у человека, который не торопится.

Шаги остановились в метре от колонки.

— Соболев.

Голос был тихим, почти шёпотом, но чётким, как удар по стеклу.

Артём открыл глаза. Он стоял спиной к Васину. Не оборачивался. Пальцы дрожали, он сжал их, чтобы не тряслись, но тряслось всё тело — ноги, плечи, даже челюсть.

— Ты следишь за мной, Соболев?

Артём медленно повернулся. Васин стоял перед ним, лицо в тени, глаза блестели в свете заправочных ламп. Он был спокоен. Руки в карманах куртки. Он смотрел на Артёма без удивления, без злости — только усталость и настороженность.

— Зачем ты здесь? — спросил Васин.

Артём молчал. Он не знал, что сказать. Он не готовился к этому.

— Я видел твою маршрутку на обочине, — сказал Васин. — Ты думал, я не замечу?

Артём перевёл дыхание. Холодный воздух обжёг лёгкие.

— Ты на парковке был, — сказал он наконец. — Ты видел убийство.

Васин не моргнул. Молчал секунду, потом повернул голову, посмотрел на пустую дорогу. Когда он снова посмотрел на Артёма, в его глазах была сталь.

— Я ничего не видел, — сказал он. — И ты ничего не видел. Запомни это.

— Твой «Логан» был на парковке, — сказал Артём. — Номера те же. Тёплый капот.

— У меня нет «Логана», — сказал Васин.

Артём замер.

— Я видел его в твоём гараже.

— Ты видел машину, — сказал Васин. — Но это не мой «Логан».

Он шагнул ближе, остановился в метре. Теперь Артём мог разглядеть его лицо — уставшее, с тенями под глазами.

— Соболев, — сказал Васин. — Ты не понимаешь, во что влез. Ты видел только кусок. Убирайся отсюда и забудь всё, что ты видел. Иначе ты умрёшь. Понял?

Он развернулся, пошёл к машине. Сел в «Логан», завёл двигатель и уехал, оставляя за собой запах бензина и выхлопных газов.

Артём стоял у колонки, глядя на удаляющиеся фары. Он слышал голос Васина: «Я ничего не видел». Но тот, кто стоял у гаража, тот, кто уезжал на этой машине, — знал всё.

Артём сжал кулаки и пошёл обратно к маршрутке. Он не знал, что ему делать. Но знал одно: он не остановится.

Глава 6

Артём шёл обратно к маршрутке по пустой дороге. Ноги двигались сами, а в голове крутились слова Васина: «Ты не понимаешь, во что влез». Он перебирал их снова и снова, пытаясь найти смысл, но смысл ускользал. Ветер дул в лицо, холодный, колючий, и он поднял воротник куртки, пряча шею.

Маршрутка стояла на обочине там, где он оставил. Он сел за руль, завёл двигатель, включил печку, но тепло не шло. Просто сидел, глядя на пустую дорогу, на светофор, который мигал жёлтым. Он не знал, куда ехать. Домой? К Васину? В полицию?

Он нажал на газ и поехал обратно в город. Проехал мимо заправки — она была пуста, только свет горел над колонками. Он смотрел на то место, где стоял «Логан», и перед глазами снова возникало лицо Васина, его глаза, его голос: «Я ничего не видел».

Артём сжал руль так, что костяшки побелели. Он не верил ему. Но и не верил себе.

Он выехал на улицу Гагарина, собираясь повернуть к дому, но на светофоре загорелся красный, и он остановился. Сбоку, на парковке у магазина, стоял чёрный «Логан». Артём вздрогнул. Он узнал машину, но не был уверен — номера не было видно из-за встречного света. Он хотел повернуть, но «Логан» вдруг тронулся с места и уехал в переулок.

Артём нажал на газ, когда загорелся зелёный, и рванул за ним. Он заехал в переулок и резко затормозил. Машина стояла у торца здания. Васин вышел из неё и направился к Артёму. Он выглядел раздражённым, сжатые кулаки в карманах куртки, губы поджаты.

— Ты что, решил меня преследовать всю ночь? — спросил он, подходя к маршрутке.

Артём опустил стекло. В салон ворвался холодный воздух.

— Я хочу знать правду.

— Я тебе уже сказал правду.

— Ты сказал, что не видел убийства.

— И не видел.

— Тогда почему твой «Логан» был на парковке?

Васин вздохнул, провёл рукой по лицу. Он выглядел уставшим — тени под глазами, кожа бледная, желтоватая от света фонаря.

— Ладно, — сказал он. — Садись в машину. Поговорим.

Артём вышел из маршрутки, подошёл к «Логану». Васин открыл переднюю дверь и сел за руль. Артём сел на пассажирское сиденье. Салон пах бензином, резиной и ещё чем-то — запах чужих сигарет, оставшийся от предыдущих поездок. Артём оглянулся на заднее сиденье, проверил, нет ли там кого.

— Я встретился с Трофимовым в тот вечер, — сказал Васин, глядя прямо перед собой. — Он хотел продать квартиру на Строителей. Я собирался купить её в рассрочку. У меня был договор, я принёс задаток.

Артём смотрел на него, ожидая продолжения.

— Я был на парковке, — сказал Васин. — Я приехал раньше, стоял в машине, ждал. Трофимов подъехал на своей «Тойоте». Он был нервный, постоянно оглядывался. Я подошёл к нему, мы поговорили пять минут. Он сказал, что передумал продавать квартиру, потому что у него проблемы. И уехал.

— В какой момент ты уехал?

— Когда он уехал. Я сел в машину и поехал на заправку. Вот чек.

Васин открыл бардачок, вытащил бумажку и протянул Артёму. Чек был с заправки «Лукойл» на Шевченко. Время: 22:31. Артём посмотрел на дату — сегодняшнее число.

— Я видел «Логан» на парковке через несколько минут после того, как ты якобы уехал, — сказал Артём. — И это была твоя машина.

— Моя машина стояла в гараже, — сказал Васин. — Но кто-то поставил на неё такие же номера. Кто-то, кто хотел, чтобы её связали с этим убийством.

— Кто?

Васин повернулся к нему, и его лицо было мрачным, как осеннее небо.

— Я не знаю. Но меня подставили, Соболев. Меня в это втянули, и теперь я не могу вылезти. Если я что-то скажу, меня убьют. Если промолчу, меня посадят.

Артём смотрел на чеки, потом на Васина. Он хотел верить ему, но не мог.

— Зачем тебе убивать Трофимова? — спросил он.

Васин усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Мне не нужен был убитый риелтор. Мне нужна была квартира, Соболев. Ты понял? Я просто хотел купить квартиру.

Он развернулся к рулю и снова посмотрел вперёд.

— Уходи, — сказал он. — Не ищи меня больше.

Артём вышел из машины. Он стоял на пустынной улице, глядя на «Логан», который уехал в ночь. Чек всё ещё был у него в руке. Он сжал его, положил в карман куртки.

Он сел в маршрутку и поехал домой. Мысли путались. Он не знал, кому верить — Васину или своим глазам. Он видел «Логан» на парковке, видел, как он уезжал. Но у Васина был чек. Может, он был там, но не убивал. Может, кто-то другой использовал его машину или просто поставил такие же номера. Всё это было как пазл, который не складывался.

Он припарковался у дома, заглушил двигатель. Поднялся по лестнице на третий этаж, чувствуя тяжесть в ногах. Достал ключи, вставил в замок. Открыл дверь.

На двери, с внутренней стороны, висел белый конверт. Артём замер. Он не вешал его. Оксана не могла — она спала. Он взял конверт, открыл. Внутри лежала фотография.

Алиса.

Она стояла у школьных ворот, в пальто, с рюкзаком за спиной, улыбалась в камеру. Снимок был сделан сегодня утром. Артём знал, потому что она была в том же пальто, в котором он утром отвёз её в школу. На углу снимка была дата и время: 8:17. Сегодняшнее число.

Артём смотрел на фотографию, чувствуя, как кровь отливает от лица. Кто-то следил за его дочерью. Кто-то знал, где она учится.

Кто-то, кто оставил это на его двери, ждал.

Артём закрыл дверь, повернул все замки, проверил цепочку. Прошёл в спальню, посмотрел на Алису — она спала в своей комнате, обняв плюшевого медведя, и улыбалась во сне. Он закрыл дверь её комнаты, вернулся на кухню, сел за стол, глядя на фотографию.

Руки дрожали. Он сжал их в кулаки.

Кто-то знал, где живёт его семья.

Глава 7

Артём сидел на кухне с фотографией в руке. Пальцы сжимали край снимка, и бумага начала мяться, но он не замечал. Он смотрел на лицо дочери, её улыбку, светлые волосы, выбившиеся из-под шапки. На секунду ему показалось, что Алиса смотрит прямо на него со снимка, и в глазах её был страх. Или это был его собственный страх, отражавшийся в фотографии.

Он перевёл взгляд на часы — 1:23 ночи. В доме было тихо. Оксана спала, Алиса спала. Только он сидел на кухне, сжимая улику, которая говорила, что кто-то уже вошёл в его жизнь, переступил порог его дома, оставил след там, где никто не должен был оставлять.

Артём встал, подошёл к входной двери. Проверил замки. Верхний — задвинут. Нижний — закрыт на два оборота. Цепочка — на месте. Он дёрнул за ручку. Дверь была заперта. Но как конверт оказался на внутренней стороне двери? Кто-то был здесь. В его квартире. Пока он гонялся за Васиным. Пока он сидел в маршрутке, пока шёл за чёрным «Логаном» по пустой дороге, кто-то зашёл в его дом.

Он прошёл в комнату Алисы, остановился у двери. Девочка лежала на боку, одеяло сбилось, одна рука свисала с кровати. Артём поправил одеяло, накрыл дочь. Задержал ладонь на её плече, чувствуя тепло, которое шло от тела. Потом отступил, закрыл дверь и прошёл в спальню.

Оксана лежала, повернувшись к стене, дышала ровно. Артём сел на край кровати, глядя на её тёмный силуэт. Он не хотел будить её. Он не хотел говорить ей правду, потому что правда была страшнее всего, что она могла представить. Но он знал — он должен действовать. Сейчас.

Он лёг рядом, не раздеваясь. Лежал на спине, глядя в потолок, сжимая кулаки. Сон не шёл. Мысли метались, возвращались к фотографии, к конверту, к номеру А 721 КУ 73. Он слышал, как за стеной тикают часы. Каждый удар секундной стрелки звучал как выстрел.

В шесть утра Артём встал, не сомкнув глаз. Прошёл на кухню, заварил чай, но не пил. Просто стоял у окна, глядя на утреннюю улицу, на фонари, которые гасли в сером свете рассвета. Дождь кончился, но небо оставалось низким, давило на крыши.

Оксана проснулась в семь. Она вышла на кухню, потянулась, зевнула, но, увидев мужа, замерла.

— Ты что, не спал? — спросила она.

— Нет, — сказал Артём.

Она подошла ближе, взяла его за руку. Пальцы были холодными.

— Что случилось?

— Ничего, — сказал он. — Я просто встал рано.

— Артём. Ты врёшь.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза. Сказать правду? Он знал, что она не поймёт. Или поймёт, и тогда её страх станет ещё больше, чем его. Он не мог этого допустить.

— Я отвезу Алису к твоей маме, — сказал он. — На неделю.

Оксана уставилась на него, приоткрыв рот.

— Зачем?

— Так надо.

— Артём, я не понимаю.

— Не надо понимать, — сказал он. — Просто собери её вещи.

Оксана покачала головой, но пошла в комнату дочери. Через полчаса Алиса стояла в прихожей, уже одетая, с рюкзаком за спиной. Она смотрела на отца с любопытством, но не спрашивала. Он взял её за руку, повёл к выходу.

— Мы скоро вернёмся, — сказал он.

Оксана вышла следом, остановилась в дверях, сложив руки на груди.

— Ты мне всё объяснишь, когда вернёшься, — сказала она. Это был не вопрос.

Артём кивнул, но ничего не ответил. Он посадил Алису на заднее сиденье маршрутки, пристегнул ремнём. Она смотрела в окно, улыбаясь чему-то своему. Артём сел за руль, завёл двигатель.

На выезде из двора он остановился, посмотрел в зеркало заднего вида. Улица была пуста. Только дворник мела тротуар, сметал листья в кучу. Артём нажал на газ.

Он ехал через город, петляя, меняя маршрут, чтобы убедиться, что за ним не следят. Заволжский район находился на другом берегу Волги, и дорога проходила через мост. Он смотрел в зеркала каждые несколько секунд, проверяя, не появился ли «Логан». Пока было чисто.

На подъезде к мосту Артём затормозил на светофоре. Впереди стояла белая «Лада», за ней — грузовик. Он опустил стекло, глотнул воздуха. Алиса что-то напевала на заднем сиденье, не замечая напряжения отца.

Свет загорелся зелёный. Артём тронулся, переехал мост, въехал в Заволжский район. Улицы здесь были шире, дома ниже, деревья росли вдоль дорог, облетающие, голые. Он подъехал к дому тёщи, остановился, заглушил двигатель. Повернулся к дочери.

— Приехали, — сказал он.

Алиса вылезла, взяла рюкзак, побежала к подъезду. Он шёл за ней, оглядываясь. Парковка пуста. Двор пуст. Он поднялся на второй этаж, позвонил.

Тёща открыла дверь — Нина Петровна, седая, в старой кофте.

— Артём? Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с него на Алису.

— Она поживёт у вас несколько дней, — сказал Артём. — Я заберу через пару дней.

Тёща нахмурилась, но не стала спорить. Она знала, когда не стоит задавать вопросы.

Артём поцеловал дочь в макушку и вышел, закрыв за собой дверь. Спустился вниз, сел в маршрутку. Завёл двигатель, вырулил со двора. Выехал на дорогу, возвращаясь по мосту.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

Чёрный «Логан» ехал сзади, в трёх машинах позади. Те же фары, тот же силуэт. А 721 КУ 73. Он держал дистанцию, не приближался, не обгонял. Просто ехал за ним.

Артём сжал руль. Пальцы побелели.

Он нажал на газ.

«Логан» тоже ускорился.

Глава 8

Артём вдавил педаль газа в пол. Маршрутка рванула вперёд, двигатель взревел, и он влетел в поворот, не сбавляя скорости. Шины завизжали по мокрому асфальту, и машина заскользила, но он выровнял руль, вписываясь в переулок между панельными пятиэтажками. В зеркале заднего вида мелькнули фары «Логана» — он тоже свернул, не отставая.

Артём петлял по дворам, ныряя в арки, объезжая мусорные баки и припаркованные машины. Он знал этот район — каждый поворот, каждый тупик. Пять лет за рулём маршрутки №7 выучили город до последней трещины на асфальте. Он свернул направо, потом резко налево, проскочил между двумя грузовиками, заехал в проулок, где не разворачивалась даже легковушка. Маршрутка едва втиснулась в проём, и Артём заглушил двигатель, прижавшись к стене.

Он сидел, не дыша. Слышал только стук собственного сердца и шум ветра в щелях. Через минуту мимо проехали фары — медленно, как будто водитель осматривал дворы. Артём вжался в сиденье, опустил голову. Фары прошли мимо и скрылись за углом.

Он выдохнул, вытер пот с лица. Руки тряслись, когда он снова завёл двигатель. Выехал из проулка, обогнул дворы и направился обратно к мосту. «Логана» нигде не было.

Он доехал до дома тёщи, но не поднимался. Просто стоял внизу, глядя на окна на втором этаже. Там горел свет, и он видел тени — Алиса бегала по комнате, тёща ходила за ней. Он знал, что дочь в безопасности, но страх не проходил.

Он вышел из маршрутки, подошёл к подъезду и позвонил. Через минуту открыла Нина Петровна.

— Заходи, — сказала она. — Ты мокрый.

Артём вошёл. В прихожей пахло пирогами и старой мебелью. Алиса выбежала, обняла его за ноги. Он погладил её по голове.

— Пап, я хочу домой, — сказала она.

— Скоро, — ответил он. — Побудь у бабушки.

Нина Петровна стояла в дверях, сложив руки на груди. Она была невысокой, худощавой, с седыми волосами, собранными в пучок. Взгляд — острый, как у медсестры, которая привыкла видеть боль и не отворачиваться.

— Ты что-то натворил? — спросила она.

Артём молчал.

— Я вижу, что ты напуган, — сказала она. — Я не буду спрашивать. Но если тебе нужна помощь — ты знаешь, где я.

— Спасибо, — сказал он. — Я заберу её через два дня. Не открывай никому, кроме меня.

Тёща кивнула. Артём ещё раз посмотрел на дочь, потом вышел, закрыв дверь.

Он спустился к маршрутке, сел за руль. В голове билось одно — «Логан» знал, где он. Он следил за ним от дома до моста, от моста до тёщи. Если он найдёт его машину, поймёт, где живёт его дочь. Артём не мог этого допустить.

Он завёл двигатель и поехал обратно в город. Но не домой. Он поехал в гаражный кооператив, где стояла его старая «УАЗ», где он видел Васина.

Артём припарковался на пустыре у гаражей. Света здесь не было — фонари не горели, и только редкие окна в домах освещали ряды железных ворот. Он вышел, взял фонарик из бардачка. Включил его, луч скользнул по воротам, замкам, бетонным стенам.

Он пошёл вдоль рядов, проверяя каждую машину. «Жигули», «Лады», старые грузовики. Никакого «Логана». Но он искал не машину, а следы. Васин сказал, что его номера поставили на другую машину. Может, эта машина стояла здесь.

Артём дошёл до конца ряда. За последним гаражом была свалка — старые шины, битое стекло, ржавое железо. Он посветил фонариком в тень и увидел брошенный гаражный бокс. Ворота были приоткрыты, петли сорваны. Артём подошёл, толкнул железную створку. Она со скрипом открылась.

Внутри — пусто. Только мусор на полу. Но у входа, на земле, он увидел свежие следы шин. Протекторы глубокие, чёткие, не смытые дождём. Он посветил дальше, и луч упал на что-то металлическое, лежащее в грязи.

Номерной знак.

Артём подошёл ближе, поднял его. Грязь прилипла к металлу, но цифры были видны чётко. А 721 КУ 73. Он сжал знак в руках, чувствуя холод металла, проникающий сквозь пальцы.

Он повертел его, осмотрел. На задней стороне были следы свежих болтов — знак сняли недавно. Рядом валялся второй номер. Те же буквы, те же цифры.

Артём опустил фонарик на землю, осветил протекторы. Они вели вглубь гаража, потом разворачивались и выходили наружу. Свежие. Машина была здесь сегодня.

Он встал, держа номера в руках, и посмотрел на пустой гараж. Здесь кто-то готовил машину — снял чужие номера, поставил свои, оставил следы. Может, владелец «Логана» стоял здесь. Может, убийца.

Артём не знал. Но теперь у него была улика.

Номера.

И следы, которые вели в никуда.

Он посмотрел на тёмную улицу за воротами и понял — он уже не просто свидетель. Он часть этого пазла. И кто-то, кто оставил номера здесь, знает об этом.

Глава 9

Артём стоял в пустом гараже, сжимая в руках номерные знаки. Металл был холодным, и холод пробирался сквозь пальцы, поднимался по рукам, добирался до груди. Он смотрел на протекторы, уходящие в темноту, и понимал — здесь кто-то готовил машину, менял номера, заметал следы. Тот, кто убил Трофимова, или тот, кто хотел, чтобы все думали, что это Васин.

Он достал телефон, включил камеру. Сделал несколько снимков — номера крупным планом, следы на земле, общий план гаража. Фотографии получались зернистыми, но чёткими — буквы и цифры читались идеально.

Он убрал номера в карман куртки, выключил фонарик и вышел из гаража. Задвинул ворота обратно, насколько мог, чтобы скрыть следы своего присутствия. Потом пошёл к маршрутке, чувствуя, как тяжесть в кармане тянет вниз.

Сел за руль, завёл двигатель. Посмотрел на часы: 23:45. Полиция работает круглосуточно. Он нажал на газ и поехал в сторону центра, туда, где находился отдел уголовного розыска.

Здание полиции на улице Минаева было старым, серым, с облупившейся штукатуркой. У входа горела тусклая лампа, и тень от неё падала на ступеньки, делая их похожими на зубы. Артём припарковался у обочины, выключил двигатель, вышел. В кармане лежали номера. Он сжал их, проверяя, что они на месте.

Внутри пахло дешёвым табаком и затхлостью. Дежурный за стойкой, лейтенант с усталым лицом, поднял голову.

— К кому?

— Майор Громов.

— Он занят.

— Скажите ему, что Артём Соболев пришёл.

Лейтенант вздохнул, поднял трубку, что-то сказал. Через минуту он повесил трубку и кивнул на коридор.

— Вторая дверь налево.

Артём пошёл по коридору, мимо кабинетов с закрытыми дверями, мимо автомата с кофе, который не работал. Стены были жёлтыми от времени, на полу — линолеум, потёртый до дыр. Он постучал во вторую дверь и открыл.

Громов сидел за столом, листая какие-то бумаги. Он был в той же светлой рубашке, что и утром — смятой, с расстёгнутым воротом. За его спиной, на стене, висела карта Ульяновска с красными точками, и Артём заметил, что одна из них находилась рядом с ТЦ «Аквамолл».

— Заходи, Соболев, — сказал Громов, не поднимая глаз. — И закрывай дверь.

Артём сел на стул напротив, положил на стол телефон и номерные знаки, которые вытащил из кармана.

— Я их нашёл.

Громов оторвался от бумаг, посмотрел на номера, потом на Артёма.

— Где?

— В брошенном гараже. За кооперативом на Шевченко. Следы свежие — машина стояла там сегодня.

Громов взял номер в руки, повертел, посмотрел на свет.

— Это номера Васина, — сказал Артём. — Но он сказал, что их поставили на другую машину. Я думаю, убийца использовал его номера, чтобы подставить его.

Громов положил номер обратно на стол, откинулся на спинку стула. Он смотрел на Артёма без эмоций, только складка на лбу стала глубже.

— У тебя есть доказательства?

— Вот, — Артём подвинул телефон, показал фотографии. — Следы протекторов. Номера. Гараж пустой, но там стояла машина.

Громов взял телефон, пролистал фотографии. Его лицо оставалось бесстрастным, но Артём заметил, как он задержался на одной из фотографий — следы протекторов, уходящие в темноту.

— Хорошо, — сказал Громов, вернув телефон. — Я проверю.

— Проверите? — Артём почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Я вам принёс номера убийцы, а вы говорите "проверю"?

Громов посмотрел на него холодно.

— Соболев, ты свидетель, не следователь. Ты принёс вещдок — я его зарегистрирую. Но ты не должен лезть в дело.

— Кто-то следит за моей дочерью! — Артём ударил ладонью по столу. — Я нашёл в своей квартире фотографию, которую сделали сегодня утром у её школы. Кто-то знает, где моя семья. И вы говорите мне не лезть?

Громов поднялся, обошёл стол, остановился перед Артёмом. Он был выше, и взгляд его был жёстким, как у человека, который видел слишком много смертей.

— Я сказал тебе — будь осторожен, — сказал он. — У Васина алиби. Он был на заправке в 22:30, есть чек и запись камеры. Ты его видел на парковке, но он мог просто стоять там.

— Он не убивал, — сказал Артём. — Он был подставлен.

— Докажи это, — сказал Громов. — Принеси мне не номера, не фотографии, а того, кто их поставил. Тогда мы поговорим. А сейчас — уходи.

Артём поднялся, забрал номера со стола. Громов не остановил его.

— Соболев, — сказал он, когда Артём уже взялся за ручку. — Ты не должен ходить один. Это не игра.

Артём вышел, не ответив.

Он шёл по коридору, сжимая номера в руке, чувствуя, как ярость смешивается со страхом. Он хотел кричать, хотел заставить их слушать, но он знал — они не будут слушать. Он для них просто свидетель, который не должен соваться не в своё дело.

Он вышел из здания на холодный воздух. Ступеньки были влажными от дождя, и он остановился, глядя на пустую улицу.

У подножия лестницы стоял мужчина в чёрной куртке с капюшоном.

Тот же рост.

Тот же силуэт.

Артём замер. Рука с номерами сжалась, пальцы побелели. Сердце ухнуло вниз, и он не мог пошевелиться. Он смотрел на человека в чёрном, который стоял и смотрел на него.

Мужчина сделал шаг вперёд.

Артём отступил назад, к двери.

Мужчина поднял руку, откинул капюшон, и Артём увидел лицо — молодое, с ровным носом, с короткой стрижкой. Это был помощник Громова, тот самый, который был с ним утром на конечной остановке.

— Извините, — сказал парень. — Я не хотел вас пугать. Майор сказал, чтобы я проводил вас до машины.

Артём выдохнул, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Он не мог говорить. Просто кивнул и пошёл к маршрутке, чувствуя, как руки всё ещё трясутся. Он сел за руль, закрыл дверь и сидел, глядя на тёмное здание полиции.

Кто-то следил за ним.

Кто-то знал, где он был, и что он делал.

И теперь Артём понимал — он не может доверять никому.

Глава 10

Артём сидел в маршрутке на стоянке у полицейского участка, глядя на погасшие окна. Дождь снова начался — мелкий, колючий, он стучал по крыше, заполняя салон однообразным шумом. Руки всё ещё дрожали, пальцы не слушались, и он сжал их в кулаки, вдавив ногти в ладони. Боль отрезвила, вернула его в реальность. Он перевёл дыхание, медленно, глубоко, чувствуя, как холодный воздух обжигает горло.

Он не знал, сколько просидел так — минуту, пять, десять. Время растянулось, как резина, и каждая секунда казалась часом. Он смотрел на здание полиции, на жёлтый свет в окнах, на тени, которые двигались за шторами. Громов был там, внутри, и знал больше, чем говорил. Артём чувствовал это — в его голосе, в его взгляде, в том, как он смотрел на номерные знаки, которые Артём принёс.

Он завёл двигатель. Дворники включились автоматически, размазывая воду по стеклу. Артём вырулил со стоянки, повернул на проспект Ленина, потом на Шевченко. Светофоры мигали жёлтым — город спал, только редкие машины проезжали мимо, фары разрезали темноту. Он ехал, не думая о направлении, просто двигался, чтобы не стоять на месте.

Через двадцать минут он оказался на стоянке маршруток, где заканчивал смену. Это был пустырь за автостанцией, асфальт потрескался, фонари не горели — только свет из окон ближайшего гаража падал на мокрую землю. На стоянке стояли две другие маршрутки — №12 и №3, обе тёмные, безжизненные. В одной из них, в №12, горел свет. За рулём сидел Виктор Смирнов, его сменщик.

Артём заглушил двигатель, вышел, подошёл к его машине. Виктор курил, опустив стекло, и дым вылетал в ночь. Он был лет пятидесяти, плотный, с седой щетиной на щеках и вечным запахом сигарет. Он работал на маршруте уже десять лет, и всё знал о городе, о пассажирах, о водителях. Он был одним из немногих, кому Артём доверял.

— Ты странный, Артём, — сказал Виктор, не поворачивая головы. — Весь день как чёрт. Глаза красные, руки трясутся. Ты что, перебрал?

— Нет, — сказал Артём. — Просто не спал.

— Ну да, — Виктор усмехнулся, затянулся, выпустил дым в открытое окно. Он повернулся, посмотрел на Артёма, и в его глазах мелькнула тревога. — Ты видел новости?

Артём остановился. Холод пробежал по спине, хотя он стоял под навесом и дождь не попадал на него.

— Какие новости?

— По всем каналам, — сказал Виктор, стряхивая пепел на асфальт. — Того риелтора нашли, Трофимова. Убили, говорят, в машине на парковке. Сейчас жену его нашли.

Артём замер. Слова ударили в грудь, как удар под дых. Он смотрел на Виктора, но не видел его — видел только белую «Тойоту», разбитое стекло, голову Трофимова на руле. И синий шарф на заднем сиденье. Теперь шарф был с ним, в памяти, как заноза, которая не даёт покоя.

— Что значит «нашли»? — спросил он, и голос его был хриплым, чужим.

— Ну, мёртвую, — Виктор пожал плечами, как будто говорил о погоде. — В квартире. Снотворное пустые пачки рядом, сказали. Самоубийство, говорят. Только я не верю.

Артём чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Он сглотнул, но ком в горле не проходил.

— Почему не веришь?

Виктор затушил сигарету о железный порог двери и повернулся к Артёму. Его лицо в полумраке было серьёзным, без обычной усмешки.

— Артём, ты сам подумай. Муж убит, её допрашивали, она знала, что убийца на свободе. И она вдруг решает уйти? — он покачал головой. — Человек не будет травиться, когда мужа убили. Она бы хотела, чтобы убийцу нашли. А не уйти следом. Это нелогично.

Артём молчал. Мысли неслись в голове, перекрывая одна другую, как поезда, которые не могут остановиться. Ольга Трофимова мертва. Самоубийство через два дня после убийства мужа. Это было слишком. Слишком быстро, слишком чисто, слишком удобно для убийцы.

— Ты знал её? — спросил Виктор.

— Нет, — сказал Артём. — Я просто видел мужа. В ту ночь. Я был на парковке, когда его убили.

Виктор замер. Он смотрел на Артёма широко открытыми глазами, и в них мелькнуло что-то — страх или уважение, Артём не понял.

— Ты что, был там? — переспросил Виктор.

— Я был свидетелем, — сказал Артём. — Я видел, как его убили. И видел машину убийцы. Чёрный «Логан».

— Боже, — Виктор выдохнул, откинулся на спинку сиденья. — Артём, ты вообще понимаешь, во что влез?

— Я знаю, — сказал Артём. — Я уже в этом по уши.

— Ты должен был сказать мне раньше, — сказал Виктор. — Когда всё случилось. Я бы сказал тебе, что делать.

— А что бы ты сказал? — спросил Артём.

Виктор посмотрел на него, и его лицо стало мрачным, как осеннее небо.

— Я бы сказал тебе — уезжай. Семью забери и уезжай из города. Если убили риелтора, а теперь его жена мёртва, значит, кто-то зачищает следы. Ты следующий, Артём. Ты единственный, кто видел машину. Единственный, кто может опознать убийцу.

Слова повисли в воздухе. Артём смотрел на Виктора, и в голове звенело — тот же голос, который говорил ему: «Ты следующий». Он не знал, правда ли это, но страх уже сидел внутри, холодный, липкий, как вода, которая заливает лёгкие.

— Я должен узнать, что произошло, — сказал Артём. — Если Ольга убита, это значит, что убийца не остановился. Он боится свидетелей.

— Ну, тогда ты точно следующий, — сказал Виктор. — Иди домой, Артём. Запри дверь и не выходи до утра. Может, это всё просто совпадение.

— А если нет?

Виктор промолчал. Он повернулся к рулю, завёл двигатель.

— Я не знаю, Артём, — сказал он, глядя вперёд. — Но если я увижу твою маршрутку на дороге завтра — я буду рад.

Он закрыл окно, и маршрутка №12 выехала со стоянки, оставляя за собой следы шин на мокром асфальте. Артём стоял один под дождём, глядя, как исчезают фары.

Он пошёл к своей маршрутке, но на полпути остановился. Дождь стекал по лицу, холодный и колючий, но он не чувствовал его. В голове всплыла картинка — белая «Тойота», разбитое стекло, голова Трофимова на руле, кровь на приборной панели. И что-то ещё. Что-то, что он видел краем глаза, когда смотрел на убийцу.

Синий шарф.

На заднем сиденье «Тойоты» лежал синий шарф с узором, сложенный аккуратно, как будто его оставили специально. Артём не обратил на него внимания тогда — он смотрел на убитого, на кровь, на убийцу. Но теперь он вспомнил. Шарф был женским, с вышитым узором по краям. Он принадлежал не Павлу.

Артём закрыл глаза, пытаясь вызвать картинку. Шарф лежал на сиденье, рядом с водительским креслом. Он был синим, с белыми полосками. И он был аккуратно сложен — не скомкан, не брошен. Кто-то положил его туда специально. Или забыл.

Он вспомнил, что Ольга была женой Трофимова. Если она оставила шарф в машине, значит, она была там. В машине. В момент убийства. Или до него. Или после.

Артём открыл глаза. Дождь заливал лицо, и он вытер его ладонью.

Шарф Ольги. Она была в машине мужа. Или оставила его там. Или кто-то подбросил, чтобы запутать следы.

Он сел в маршрутку, завёл двигатель, посмотрел на часы на приборной панели: 00:45. Он мог поехать домой, закрыться, забыть всё. Но шарф не давал покоя. Синий шарф. Если Ольга была в машине, если она видела убийцу, её могли убить не потому, что она была женой. Её убили потому, что она была свидетелем.

Артём сжал руль, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу. Если он не найдёт убийцу, тот найдёт его. Или его семью.

Он нажал на газ и поехал в ночь, не зная, куда, но зная, что должен узнать правду.

Глава 11

Артём ехал по ночному городу, сжимая руль так, что костяшки побелели. Дождь стих, но асфальт ещё блестел, отражая редкие фары проезжающих машин. Он не знал, зачем едет к дому Трофимовых. Не знал, что скажет, если кто-то откроет. Но шарф — синий, с узором — стоял перед глазами, и он не мог избавиться от этой картинки. Если Ольга была в машине, если она видела убийцу, её убили не как жену. Её убили как свидетеля.

Он свернул на улицу Гончарова, потом на Мира. Дом Трофимовых стоял в центре — панельная девятиэтажка, серая, с облупившейся штукатуркой и грязными подъездами. На первом этаже горела вывеска аптеки, но свет в окнах квартир был погашен — город спал. Артём припарковался напротив, заглушил двигатель. Посидел минуту, собираясь с мыслями.

Он вышел из маршрутки, перешёл дорогу. В подъезде пахло сыростью и кошками. Свет на лестнице не горел — лампочка была разбита, и он шёл на ощупь, держась за перила. На втором этаже залаяла собака, на третьем кто-то кашлянул за дверью. Артём поднялся на четвёртый, остановился у квартиры №47. На двери была табличка с фамилией «Трофимовы». Рядом — свежий номер, напечатанный на принтере.

Он нажал на звонок. Внутри тишина. Нажал ещё раз — и снова ни звука. Он постучал кулаком в дверь. Глухой звук разнёсся по лестничной клетке.

— Кто там? — раздался голос из соседней квартиры. Старушечий, дребезжащий, но настороженный.

Артём повернулся. Дверь слева приоткрылась на цепочке, и в щели показалось лицо — морщинистое, с седыми волосами, собранными в пучок. Глаза были маленькими, выцветшими, но смотрели цепко.

— Извините, — сказал Артём. — Я хотел спросить про Трофимовых.

— А вы кто? — спросила старушка, не снимая цепочки.

— Я водитель маршрутки. Я видел, что случилось с мужем. Хотел узнать, что с женой.

Старушка помолчала, рассматривая его сквозь щель. Потом щёлкнула цепочкой и открыла дверь. Она была маленькой, сгорбленной, в старом халате. В руке она держала тряпку — вытирала посуду, хотя было уже за полночь.

— Заходите, — сказала она. — Нечего стоять в подъезде.

Артём вошёл в квартиру. Она была маленькой, заставленной старой мебелью — шифоньер, сервант с хрусталём, кресло с вытертой обивкой. На стене висели фотографии в деревянных рамках, на столе стояла кружка с чаем, уже остывшим. Пахло лекарствами и старой бумагой.

— Садитесь, — сказала старушка, указывая на стул. — Я — Зоя Петровна. Живу здесь сорок лет, соседка. А вы кто, говорите?

— Артём. Я водитель маршрутки. Я был на парковке, когда убили Павла Трофимова.

Зоя Петровна села напротив, сложила руки на коленях. Она смотрела на него внимательно, как врач на пациента.

— Страшное дело, — сказала она. — Павел был хорошим человеком. Помогал мне, продукты приносил, когда я болела. А теперь и его нет, и Ольги.

— Расскажите, — сказал Артём. — Что случилось с Ольгой?

Зоя Петровна вздохнула, покачала головой. Она смотрела в окно, за которым виднелись тёмные крыши соседних домов.

— Её нашли утром, — сказала она. — Соседка снизу почувствовала запах газа. Вызвала полицию. Они открыли дверь, а она лежит на диване, пустые упаковки от снотворного рядом. Самоубийство, сказали.

— Вы не верите?

— А вы верите? — она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула искра. — Девушка через два дня после смерти мужа решает уйти. Хотя у неё было всё — работа, друзья, деньги. Она не была расстроена.

Артём насторожился.

— Что значит «не была расстроена»?

Зоя Петровна сжала руки, лицо её стало серьёзным.

— Я видела её вечером, за час до того, как её нашли. Она стояла в подъезде, разговаривала по телефону. И она смеялась. Смеялась так громко, что я слышала через дверь.

— Смеялась? — переспросил Артём.

— Да, — сказала старушка. — Она была весёлой. Не грустной, не подавленной. Она смеялась, как будто ей сказали что-то хорошее. А через час она уже была мертва. Вы скажите мне, разве так умирают, если у тебя только что убили мужа?

Артём молчал. Он чувствовал, как внутри поднимается холодное, липкое чувство. Она смеялась. Она не была в депрессии. Она не хотела умирать.

— Вы знаете, с кем она разговаривала? — спросил он.

— Нет, — сказала Зоя Петровна. — Я слышала только её голос. Но она была счастлива.

Артём поднялся. Он чувствовал, что ему нужно увидеть квартиру Трофимовых, нужно понять, что там произошло.

— Можно мне посмотреть на дверь? — спросил он.

Старушка не удивилась, просто кивнула и вышла с ним на лестничную клетку. Артём подошёл к двери квартиры №47. На ней висела синяя лента полицейского оцепления — её уже сняли, но следы клейкой ленты остались на косяке.

Он наклонился, посмотрел внимательнее. На деревянном косяке, вокруг замка, были свежие царапины — глубокие, белые, как будто кто-то пытался открыть дверь отмычкой или плоской отвёрткой. Царапины были чистыми, без пыли. Свежими.

— Когда кто-то вскрывал эту дверь? — спросил он.

Зоя Петровна подошла, посмотрела на царапины, и её лицо побледнело.

— Никто не вскрывал, — сказала она. — Я бы слышала. Я слышу каждую шаги на лестнице.

— Эти царапины свежие, — сказал Артём. — Их сделали недавно. После того, как нашли Ольгу.

Он достал телефон, включил камеру, сфотографировал царапины крупным планом. Снимок получился чётким — белые линии на тёмном дереве, свежие и глубокие.

— Кто-то вскрывал дверь, — сказал Артём, убирая телефон в карман. — После её смерти.

Зоя Петровна стояла, прижав руку к груди.

— Зачем? — прошептала она. — Что они искали?

Артём не знал. Но он знал, что это не самоубийство. Ольгу убили. И кто-то вернулся, чтобы что-то забрать из её квартиры. Или что-то оставить.

Он посмотрел на дверь, на синюю ленту, на царапины. Холод пробежал по спине. Убийца не остановился. Он зачищал следы, стирал всё, что могло указать на него. И Артём был следующим.

— Спасибо, — сказал он, поворачиваясь к старушке. — Вы очень помогли. Только никому не говорите, что я приходил.

Она кивнула, не спрашивая, почему. Артём вышел на лестницу, спустился на первый этаж. В подъезде было тихо, только капли воды падали с крыши, стуча по бетону. Он вышел на улицу, сел в маршрутку и сидел, глядя на тёмный дом, в котором жила мёртвая женщина, которая смеялась перед смертью.

Кто-то вскрывал дверь после того, как она умерла. Кто-то искал что-то в её квартире. И этот кто-то знал, что она может быть свидетелем.

Артём завёл двигатель и поехал в ночь. Он не знал, куда, но знал, что остановиться уже не сможет.

Глава 12

Артём сидел в маршрутке, глядя на тёмный дом Трофимовых. Дождь снова начинался — мелкий, холодный, он барабанил по крыше, создавая однообразный ритм, который гипнотизировал, но не успокаивал. Он перебирал в голове всё, что узнал: Ольга смеялась перед смертью, на двери свежие царапины, кто-то вскрывал квартиру после того, как её нашли. Это не было самоубийством.

Он завёл двигатель и поехал в сторону дома, но не к себе — к той части города, где стояла его маршрутка на ночной стоянке. Ему нужно было место, где никто не помешает, где можно спокойно подумать. Он остановился у пустыря, заглушил двигатель. В салоне было темно и тихо. Только звук дождя и собственное дыхание.

Артём вытащил телефон, открыл контакты. Пролистал до буквы «С» — Степанов. Степанов Сергей. Бывший сослуживец, с которым он служил в Чечне. Сейчас Сергей работал в офисе сотовой компании, в отделе обслуживания абонентов. Они не общались давно, но Артём знал — если кто-то может помочь, то только он.

Он набрал номер. Трубка гудела долго, потом ответил сонный голос.

— Артём? Ты с ума сошёл? Третий час ночи.

— Серёга, извини, — сказал Артём. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Я влез в одно дело. Мне нужно проверить номер телефона, последние звонки.

Сергей помолчал, потом вздохнул.

— Ты знаешь, что я не могу.

— Знаю. Но если не ты — никто.

Снова пауза. Артём слышал, как Сергей кашлянул в трубку, как зашуршало одеяло — он сидел в постели, наверное, и смотрел на жену, которая спала рядом.

— Ладно, — сказал Сергей. — Диктуй.

Артём продиктовал номер Ольги Трофимовой — он запомнил его из новостей, когда показывали её фото на экране. Сергей записал, сказал, что перезвонит через десять минут.

Артём ждал. Дождь усиливался, стучал по металлу, и звук заполнял салон, как белый шум. Он смотрел на часы на приборной панели. Минуты тянулись медленно.

Телефон зазвонил ровно через девять минут.

— Артём, слушай, — сказал Сергей. — Последний звонок входящий — в 21:40, за час до того, как её нашли. Номер зарегистрирован на человека по фамилии Ковалёв. Сергей Ковалёв.

— Адрес?

— Прописка есть, но я не могу его тебе дать. Это нарушение. Только имя.

— Серёга, я не прошу тебя нарушать закон. Я прошу тебя подсказать, где я могу найти информацию.

— В открытых источниках, — сказал Сергей. — Поищи в базе данных. Он бывший полицейский, уволен за подброс улик.

Артём замер.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверял, — сказал Сергей. — Когда ты дал мне номер, я посмотрел, что можно найти. Он фигурировал в нескольких скандалах. Уволен из органов пять лет назад.

— Спасибо, — сказал Артём. — Ты не представляешь, как ты мне помог.

— Артём, — сказал Сергей, и голос его стал серьёзным. — Будь осторожен. Если он звонил ей перед смертью — он либо убийца, либо знает, кто убийца. И он знает, что ты проверяешь.

— Я знаю.

Они попрощались, и Артём повесил трубку. Он сидел в темноте, переваривая информацию. Сергей Ковалёв. Бывший полицейский. Уволен за подброс улик. Последний звонок Ольге.

Артём открыл браузер на телефоне, набрал: «Ковалёв Сергей Ульяновск полиция». Вылезла старая статья из местной газеты. «Бывший оперуполномоченный уволен за фальсификацию улик. Сергей Ковалёв, 41 год, подозревается в подбросе доказательств в трёх уголовных делах. Следствие прекращено за отсутствием состава преступления, но Ковалёв был уволен из органов».

Артём прочитал статью трижды. Четыре раза. Он искал фото, но его не было. Только имя. Сергей Ковалёв. 41 год. Бывший полицейский. Теперь — частное лицо, которое звонило Ольге Трофимовой за час до её смерти.

Он закрыл статью, открыл поисковик, ввёл имя и слово «телефон». Ничего. Он попробовал «Ковалёв Сергей контакты». Вылезла старая страница на сайте знакомств, но там была фотография другого человека. Артём закрыл и её.

Он сжал телефон в руке. У него был номер Ковалёва. Тот же, с которого звонили Ольге. Артём посмотрел на экран, на цифры, которые Сергей продиктовал. Он мог позвонить. Просто набрать и услышать голос. Или не услышать.

Он нажал на вызов. В трубке загудело. Один гудок, второй, третий. Потом — голос автоответчика: «Абонент недоступен».

Артём сбросил вызов. Он сидел, глядя на экран, чувствуя, как внутри растёт напряжение. Ковалёв не отвечал. Он либо спал, либо игнорировал звонки, либо знал, кто звонит.

Через пять минут телефон Артёма завибрировал. Он посмотрел на экран.

СМС.

С номера Ковалёва.

Артём открыл сообщение. Текст был коротким, без подписи, без приветствий:

«Не ищи меня. Я найду тебя».

Артём смотрел на экран, чувствуя, как холод пробегает по спине. Ковалёв знал, что он звонил. Ковалёв знал его номер. И Ковалёв знал, что Артём ищет его.

Он убрал телефон в карман, завёл маршрутку и выехал со стоянки. Он не знал, куда едет, но знал — он не один в этой игре. И тот, кто звонил Ольге, уже знает о нём.

Глава 13

Артём ехал по ночному городу, сжимая руль так, что пальцы онемели. СМС от Ковалёва всё ещё горело на экране телефона, и он перечитывал его на каждом светофоре: «Не ищи меня. Я найду тебя». Восемь слов, которые перевернули всё. Ковалёв знал, что Артём проверяет его. Ковалёв знал номер Артёма. И Ковалёв не боялся.

Он остановился у круглосуточного магазина на окраине. Вышел, зашёл внутрь. В зале было пусто, продавец — молодой парень в форменной футболке — смотрел в телефон, не поднимая головы. Артём прошёл к витрине с электроникой. Там, среди дешёвых наушников и зарядок, висели маленькие диктофоны — чёрные, с клипсой, размером с зажигалку. Он взял один, проверил: запись до 48 часов, память 8 гигабайт. Этого хватит.

— Сколько? — спросил он.

Парень поднял голову, назвал цену. Артём отдал деньги, не глядя, взял диктофон, вышел на улицу. В машине он открыл упаковку, пристегнул клипсу к внутреннему карману куртки, включил запись. Красный индикатор загорелся, и Артём почувствовал странное спокойствие. Теперь у него была страховка. Если с ним что-то случится, запись останется.

Он завёл двигатель и поехал к гаражу Васина. Фонари на улице Шевченко горели через один, и тени от домов падали на асфальт, делая его похожим на шахматную доску. Артём припарковался в сотне метров от гаражей, заглушил двигатель. Вышел, прошёл пешком, держась теней.

В гараже Васина горел свет. Артём подошёл к воротам, услышал звук металла — кто-то работал с железом. Он толкнул калитку, она была не заперта. Зашёл внутрь.

Васин стоял у верстака, наклонившись над двигателем «Лады». Руки были в масле, лицо — в испарине. Он поднял голову, когда Артём вошёл, и на секунду застыл, но быстро взял себя в руки.

— Ты опять, Соболев, — сказал он, вытирая руки о тряпку. — У тебя что, привычка ходить по чужим гаражам?

— Мне нужно поговорить, — сказал Артём.

— Поговорили уже.

— Это не шутки.

Васин отложил тряпку, повернулся к Артёму. В свете лампы его лицо казалось бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел уставшим, как человек, который не спал несколько дней.

— Что ты узнал? — спросил он.

— Кто такой Ковалёв?

Артём произнёс это имя, и лицо Васина изменилось. Глаза расширились, он побледнел, и на лбу выступила испарина. Васин опустил руки, тряпка упала на пол.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил он тихо.

— Я проверял звонки Ольги. Ей звонили с его номера. Кто он?

Васин молчал. Он смотрел на Артёма, и в его глазах был страх — настоящий, не поддельный. Он отошёл к верстаку, опёрся на него руками, и Артём увидел, как дрожат его пальцы.

— Ковалёв, — сказал Васин, — это бывший полицейский. Его уволили за подброс улик. Он теперь работает на кого попало. И он опасен.

— Опасен?

— Он убивает людей, Соболев. Трофимов не был первой его жертвой. И не последней. Я знаю о нём вещи, которые лучше не знать.

Артём шагнул ближе.

— Что значит «не последней»?

Васин поднял голову, и в его глазах была пустота.

— Я видел его на парковке, — сказал он. — В ту ночь. Когда убили Трофимова. Я стоял у своей машины и видел, как чёрный «Логан» подъехал к «Тойоте». Как из него вышел мужчина. Как он открыл дверь. Как выстрелил.

— Ты видел его лицо?

— Он был в капюшоне, — сказал Васин. — Но я узнал его по фигуре, по походке. Это был Ковалёв. Он приходил ко мне на следующий день.

Артём замер.

— Приходил?

— Да, — Васин сглотнул. — Он стоял у моего гаража, когда я вышел утром. Сказал: «Ты ничего не видел. Если скажешь кому-то — я убью тебя и твою семью». И он сказал это так спокойно, что я понял — он не шутит. Он убьёт меня, Соболев. И он убьёт тебя, если ты продолжишь искать его.

Артём смотрел на Васина, чувствуя, как холод проходит по позвоночнику.

— Почему ты не пошёл в полицию?

— Потому что он бывший полицейский! — Васин почти закричал. — Он знает всех, он знает, как заметать следы. Если я пойду в полицию, меня не станут слушать. А он найдёт меня и убьёт.

— Теперь мы оба в этом, — сказал Артём. — Он знает мой номер. Он прислал мне СМС: «Я найду тебя».

Васин закрыл глаза, прислонился к стене.

— Я же говорил тебе, — сказал он. — Ты не должен был лезть.

Артём подошёл к нему, встал рядом.

— Мы можем остановить его.

— Нет, — сказал Васин. — Мы не можем. Он сильнее нас, у него связи. Единственный способ выжить — молчать.

— А если он уже знает, что мы знаем?

Васин открыл глаза. Он смотрел на Артёма, и в его взгляде была безысходность.

— Тогда мы уже мертвы.

Тишина повисла в гараже. Артём слышал только своё дыхание и гул лампы.

— Он уже приходил ко мне, — сказал Васин. — Я думал, он убьёт меня. Но он просто сказал: «Я знаю, что ты видел. Молчи, и ты будешь жить». И ушёл. А теперь ты здесь, с этим именем, и ты звонишь ему.

— Что мне делать?

Васин посмотрел на него усталыми глазами.

— Не знаю, — сказал он. — Но если он найдёт нас, мы не выживем.

Артём вышел из гаража, не прощаясь. Он шёл по тёмной улице, чувствуя тяжесть диктофона в кармане. Запись была включена. У него был голос Васина, который говорил о Ковалёве. У него был номер убийцы. Но он не знал, что делать дальше.

Он сел в маршрутку, завёл двигатель и поехал в ночь, оставляя за спиной гараж, Васина и имя, которое теперь преследовало его.

Глава 14

Артём сидел в маршрутке, сжимая руль. Двигатель работал на холостых, из выхлопной трубы струился пар, смешиваясь с холодным октябрьским воздухом. Он смотрел на гараж Васина, на жёлтый свет, пробивающийся сквозь щели в воротах, и не мог заставить себя уехать. В голове крутились слова Васина: «Он убивает людей. Он убьёт меня. И он убьёт тебя, если ты продолжишь».

Артём выключил двигатель, вышел из маршрутки и снова пошёл к гаражу. Он постучал в ворота. Через минуту открылась калитка, и Васин выглянул, настороженный, с глазами, которые шарили по темноте.

— Ты ещё здесь?

— Мне нужно знать больше, — сказал Артём. — Ты сказал, что Ковалёв бывший опер. Что это значит?

Васин вздохнул, отступил, пропуская Артёма внутрь. Он закрыл калитку, задвинул засов. В гараже было тепло, пахло бензином и машинным маслом. Артём сел на ящик, стоявший у стены, и посмотрел на Васина. Тот стоял у верстака, перебирая ключи, но делал это механически, не глядя на них. Он собирался с мыслями.

— Ковалёв работал в уголовном розыске лет десять, — сказал Васин, наконец. — Хороший был оперативник. Результативный. Дела раскрывал, преступников ловил. Но потом его застукали на подбросе улик. Он подставлял людей, чтобы закрывать дела.

— И его уволили?

— Уволили, но не посадили. У него были связи — начальники, прокуроры. Ему дали уйти тихо, без шума. И он стал работать на себя.

Васин положил ключи на верстак и повернулся к Артёму. Его лицо было бледным, но голос стал твёрже.

— Он чистильщик, Соболев. Его нанимают, когда нужно кого-то напугать, выбить долг, пригрозить. Иногда — когда нужно убить. Он не афиширует это, но в городе о нём знают. И боятся его.

Артём чувствовал, как холод проходит по спине.

— И Ольга наняла его?

— Да, — сказал Васин. — Я узнал об этом от одного человека, который работал с ней. Она была в отчаянии. Муж влез в долги, она боялась, что их квартиру отнимут. Она хотела просто напугать его. Чтобы он перестал играть в азартные игры, чтобы он одумался. Она наняла Ковалёва, чтобы тот пригрозил Павлу. Но Ковалёв переиграл её.

— Как?

— Он понял, что она богатая, что у неё есть квартиры, деньги. И он решил, что может получить больше, если убьёт Павла. Или если заставит её заплатить ему, чтобы он молчал. Он не хотел просто запугать Трофимова. Он хотел денег.

Артём слушал, чувствуя, как всё встаёт на свои места.

— И он убил Павла?

— Да, — сказал Васин. — Он пришёл на встречу с ним, и вместо того, чтобы просто пригрозить, выстрелил. Это было случайно, или он хотел этого — я не знаю. Но он убил его.

— А Ольга?

— Она узнала, что это он. Наверное, он сам сказал ей. Или она догадалась. И тогда он понял, что она может его сдать. И он убил её.

Васин смотрел на Артёма, и в его глазах была пустота. Артём сидел, переваривая информацию. Всё сходилось. Ковалёв — убийца, который работает на всех, кто платит. Он убил Павла Трофимова, потому что мог получить деньги. Он убил Ольгу, потому что она могла его сдать.

— Как он выглядит? — спросил Артём.

Васин помолчал. Потом он подошёл к верстаку, открыл ящик, достал старую фотографию. Она была потрёпанной, с загнутыми углами, и на ней был мужчина лет сорока, в тёмной куртке, стоящий у полицейской машины. Артём взял фото. Мужчина на снимке был коренастым, с широкими плечами, с глазами, которые смотрели с холодной уверенностью. Глаза были тёмными, почти чёрными, и в них не было никакой эмоции.

— Это он?

— Да, — сказал Васин. — Ковалёв. Снимок старый, но он почти не изменился.

Артём смотрел на фотографию, и вдруг что-то ёкнуло внутри. Он узнал эти глаза. Он видел их раньше — в ту ночь, на парковке. Когда мужчина в капюшоне повернулся, чтобы уйти, его глаза мелькнули в свете фар. Тёмные, холодные, безжизненные. Те же самые.

— Это он, — сказал Артём. — Я видел его в ту ночь.

— Ты уверен?

— Да. Эти глаза я не забуду.

Артём отдал фотографию Васину. Тот убрал её обратно в ящик.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Васин.

— Что я видел убийцу.

— И что он знает, что ты его видел.

Артём молчал. Он смотрел на стену, на инструменты, развешанные в ряд, и чувствовал, как внутри растёт решимость.

— Я не остановлюсь, — сказал он.

— Ты глупец, Соболев.

— Может быть. Но если я остановлюсь, он продолжит убивать. Он уже убил двух человек. Будет третий.

Васин не ответил. Он просто стоял, глядя на Артёма, и в его взгляде была смесь страха и надежды. Он знал, что Артём прав. И он знал, что может не пережить следующей ночи.

Артём вышел из гаража, и на улице его встретил холодный ветер. Он застегнул куртку, дотронулся до диктофона в кармане — запись шла. У него был голос Васина, у него было имя Ковалёва, у него была фотография убийцы. И у него было знание — он единственный, кто может остановить его.

Он сел в маршрутку, завёл двигатель и поехал в ночь.

Глава 15

Артём не поехал домой. Он развернул маршрутку и направился в центр, к зданию полиции на улице Минаева. В голове гудело: «Он убийца. Я знаю его лицо. Я могу остановить его». Он не думал о том, что будет, когда он скажет это Громову. Не думал о том, поверит ли тот. Он просто ехал, сжимая руль, чувствуя, как внутри поднимается что-то твёрдое, как стальной стержень, который не согнуть, не сломать.

Дорога была пустой, только редкие фары прорезали темноту. Артём проехал мимо ночного магазина, мимо заправки, где горел жёлтый свет, мимо спящих домов с тёмными окнами. Он смотрел на дорогу, но видел только лицо Ковалёва — те глаза, которые смотрели на него с фотографии, холодные и пустые, как у человека, который давно перестал чувствовать что-либо.

Он припарковался на стоянке у участка. На асфальте блестели лужи, отражая тусклый свет фонарей. Артём заглушил двигатель, вышел из машины, не закрывая дверь. Поднялся по ступенькам, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо, но не чувствуя его.

Вестибюль был пустым. Дежурный лейтенант сидел за стойкой, читал что-то в телефоне. Он поднял голову, когда Артём вошёл, узнал его и нахмурился.

— Опять вы? — спросил он.

— Мне нужен Громов, — сказал Артём.

— Его нет.

— Он здесь. Я знаю.

Лейтенант помедлил, глядя на Артёма с сомнением. Потом вздохнул, взял трубку, нажал кнопку. Что-то сказал тихо, почти шёпотом. Артём не слышал слов, но видел, как лейтенант кивнул, положил трубку и поднял голову.

— Проходите. Вторая дверь.

Артём пошёл по коридору, мимо кабинетов с закрытыми дверями. Стены были жёлтыми от времени, на полу линолеум, потёртый до дыр, и запах дешёвого табака висел в воздухе, смешиваясь с запахом сырости. Он постучал в дверь Громова, не дожидаясь ответа, открыл и вошёл.

Майор сидел за столом, перед ним лежали бумаги, разложенные веером. Он поднял голову, когда Артём вошёл, и в его глазах мелькнуло раздражение — быстрое, как вспышка, но Артём заметил его.

— Соболев, — сказал Громов, откидываясь на спинку стула. — Я же сказал тебе не лезть в это дело. Ты что, не понимаешь русских слов?

— Я знаю, кто убил Трофимовых, — сказал Артём, садясь напротив. — Сергей Ковалёв. Бывший полицейский. Уволен за подброс улик.

Он сказал это без предисловий, без подготовки. Просто выдохнул имя, которое сидело в нём, как заноза. Громов замер. Он смотрел на Артёма, и его лицо стало непроницаемым, как камень. Только глаза чуть сузились, и на лбу появилась складка.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил он тихо. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, как у натянутой струны.

— Я проверил звонки Ольги, — сказал Артём. — Ей звонили с номера Ковалёва за час до того, как её нашли мёртвой. Я поговорил с соседом, который видел его на парковке в ночь убийства Павла. И я нашёл его фотографию.

Он полез в карман, вытащил телефон. Открыл галерею, нашёл снимок, который показал ему Васин. Ковалёв стоял у полицейской машины, руки в карманах, лицо повёрнуто к камере. Глаза смотрели с холодной уверенностью, как у человека, который знает, что ему ничего не грозит. Артём положил телефон на стол, развернув экраном к Громову.

— Вот он. Это Ковалёв. Я узнал его глаза. В ту ночь, когда убили Трофимова, я видел эти глаза в зеркале заднего вида. Это он.

Громов взял телефон, посмотрел на фотографию. Он держал его долго, разглядывая каждую деталь — лицо, плечи, походку, застывшую на снимке. Артём видел, как его пальцы чуть сжались, и понял — Громов узнал этого человека. Он знал его раньше, может быть, даже работал с ним.

Но когда Громов поднял голову, его лицо было бесстрастным, как маска.

— У нас нет доказательств, — сказал он.

— Я видел его, — сказал Артём, чувствуя, как внутри поднимается ярость. — Я видел его на парковке. Он выходил из чёрного «Логана». Он подошёл к «Тойоте». Он выстрелил. Я видел это.

— Ты видел человека в капюшоне, — сказал Громов, возвращая телефон. — Ты не видел его лица. Ты не можешь опознать его по глазам, которые мелькнули на секунду. В суде это не доказательство. Это даже не улика.

— Я знаю, что это он, — сказал Артём. — Я уверен.

— Твоя уверенность не арестует его. Мне нужны факты. Улики. Ты принёс мне номерные знаки — это хорошо, но они ничего не доказывают. Они могли быть украдены, подброшены, использованы кем угодно. Ты принёс мне фотографию человека, который работал в полиции десять лет назад. Это тоже не доказательство.

— Тогда что вам нужно? — спросил Артём, и голос его сорвался на хрип. — Что я должен принести вам, чтобы вы начали действовать?

Громов поднялся из-за стола, обошёл его и встал перед Артёмом. Он был выше, и его взгляд был жёстким, как сталь. Он смотрел на Артёма сверху вниз, и в его глазах была усталость — усталость человека, который видел слишком много таких, как Артём, которые приходили с догадками и требовали справедливости.

— Мне нужен человек, который видел, как он стрелял, — сказал Громов. — Не слышал выстрел, не видел машину, не узнал глаза. А видел, как он поднял руку и нажал на курок. Или орудие убийства, которое можно связать с ним. Или его признание. Без этого я ничего не могу сделать.

— Вы покрываете его? — спросил Артём, и слова вырвались сами собой.

Громов остановился. Он смотрел на Артёма долго, и в его глазах что-то изменилось — вспыхнула искра, которую Артём не мог понять. Гнев? Обида? Или что-то другое?

— Я не покрываю никого, — сказал Громов. Его голос стал тихим, но твёрдым. — Я делаю свою работу. А ты — иди домой, Соболев. Запри дверь и не выходи до утра. И не лезь в расследование. Понял?

Артём встал. Он хотел сказать что-то ещё, но понял, что бесполезно. Громов не слушал. Он не хотел слушать. Или не мог.

Он повернулся и вышел, не закрывая дверь. Шёл по коридору, сжимая кулаки, чувствуя, как ярость и отчаяние смешиваются в груди. Он был так близко. Он знал убийцу. Но никто не хотел слушать. Ни полиция, ни Громов, никто.

Он остановился у выхода, у двери, которая вела на улицу, на холодный ветер и дождь. Он хотел открыть её и уйти, но что-то заставило его обернуться.

Он посмотрел на стол Громова через щель в двери, которую оставил открытой. На столе, на самом краю, лежала папка. Серая, с чёрными буквами. Артём не мог прочитать название полностью, но последние буквы были видны чётко: «КОВАЛЁВ С.В.».

Артём замер. Он смотрел на папку, чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. Громов вёл собственное дело на Ковалёва. У него была папка. Он знал об этом человеке больше, чем говорил Артёму. И он скрывал это.

Артём стоял, прижавшись к стене, и смотрел через щель. Громов сидел за столом, перелистывал бумаги из папки, делал пометки карандашом на полях. Он был погружён в своё расследование, в дело, которое вёл тайно, не говоря никому. Артём видел, как он остановился на одной странице, подчеркнул что-то пальцем, что-то записал на отдельном листе.

Он знал. Громов знал, что Ковалёв — убийца. Но он не арестовывал его. Он собирал улики, ждал, готовился. И он не хотел, чтобы Артём знал об этом.

Почему?

Потому что он боялся, что Артём всё испортит?

Или потому что он был частью чего-то большего?

Артём отступил от двери, повернулся и вышел из здания. Холодный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Он сел в маршрутку, завёл двигатель и сидел, глядя на свет в окне кабинета Громова.

Папка лежала на столе. Громов вёл своё расследование. И он не хотел, чтобы Артём знал об этом.

Артём сжал руль, развернул машину и поехал в ночь. Громов знал. Но он не был союзником. И Артём не мог доверять ему.

Глава 16

Артём ехал по ночному городу, не зная, куда направляется. Маршрутка двигалась по пустым улицам, фары разрезали темноту, выхватывая мокрый асфальт, редкие фонари и тени домов. Он сжимал руль, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Громов скрывал своё расследование. Громов знал о Ковалёве, но не действовал. Артём не мог доверять никому.

Он остановился у гаража Васина, заглушил двигатель. Свет в гараже горел — жёлтый, тусклый, пробивался сквозь щели в воротах. Артём вышел из машины, подошёл к калитке, постучал.

— Открой, Васин. Это я.

Звук шагов за дверью. Звякнул засов, и калитка приоткрылась. Васин выглянул, настороженный, с глазами, которые шарили по темноте за спиной Артёма.

— Что ты пришёл? — спросил он. — Уже поздно.

— Мне нужно поговорить, — сказал Артём.

Васин помедлил, потом отступил, впуская его. В гараже было тепло, пахло бензином и машинным маслом. На верстаке лежали инструменты, на полу — лужицы от растаявшего снега. Васин закрыл калитку, задвинул засов.

— Что случилось? — спросил он, поворачиваясь к Артёму.

— Я был у Громова, — сказал Артём. — Я показал ему фотографию Ковалёва. Он сказал, что у него нет доказательств.

— Я же говорил тебе, — сказал Васин. — Он не поможет.

— Но у него есть папка, — сказал Артём. — Он ведёт собственное дело на Ковалёва. Он знает, но не действует.

Васин остановился. Он смотрел на Артёма, и в его глазах мелькнула искра.

— Папка? Ты уверен?

— Я видел её. «Ковалёв С.В.». Он что-то собирает.

Васин прислонился к верстаку, провёл рукой по лицу. Артём видел, как дрожат его пальцы.

— Это ничего не меняет, — сказал Васин. — Если Громов не арестовал его, значит, у него недостаточно улик. Или он боится.

— Боится?

— Ковалёв был полицейским, — сказал Васин. — Он знает, как работает система. У него есть связи, есть компромат на людей. Может быть, он знает что-то о Громове. Или Громов ждёт, когда он ошибётся.

Артём молчал, переваривая информацию. Потом поднял голову.

— Я слышал, что владелец автосервиса «Мастер-Колесо» умер.

Васин замер. Рука его застыла в воздухе, и он медленно повернулся к Артёму. Лицо его стало бледным, как бумага.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Новости, — сказал Артём. — Водители говорят. Антон Бережной. Упал с подъёмника, сломал шею. Несчастный случай.

— Это не случай, — сказал Васин. Голос его был тихим, но твёрдым.

— Что?

— Это не случай, — повторил Васин. — Я знал Антона. Он работал там десять лет, и за десять лет он ни разу не упал. Он был аккуратным до мании. Каждый инструмент на своём месте, каждая гайка затянута по моменту. Он не мог упасть с подъёмника.

Артём смотрел на Васина, чувствуя, как внутри растёт холод.

— Ты думаешь, его убили?

— Я знаю, что его убили, — сказал Васин. — И знаю, кто это сделал.

— Кто?

— Ковалёв, — сказал Васин. — Бережной знал его. Ковалёв ремонтировал у него машину за месяц до убийства Трофимова. Заезжал в сервис, стоял, разговаривал. Антон видел его машину, видел номера. Может быть, он видел что-то ещё. И Ковалёв решил убрать свидетеля.

Артём чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Всё сходилось. Ковалёв зачищал следы, убивал всех, кто мог его выдать. Сначала Трофимов, потом Ольга, теперь Бережной.

— Я должен поехать в автосервис, — сказал Артём.

— Зачем?

— Проверить. Может быть, там есть что-то, что упустила полиция.

Васин смотрел на него, и в его глазах была смесь страха и надежды.

— Будь осторожен, — сказал он. — Если Ковалёв узнает, что ты там был, ты следующий.

Артём кивнул, развернулся и вышел из гаража. Он сел в маршрутку, завёл двигатель и поехал в сторону автосервиса «Мастер-Колесо». Дорога была пустой, но он не замечал её. Перед ним стояла только одна цель — узнать правду.

Автосервис находился на окраине города, в промышленной зоне. Здание было старым, с облупившейся краской и ржавыми воротами. Над входом висела вывеска «Мастер-Колесо», но буквы уже выцвели. Рядом стояли несколько машин — старые «Жигули» и «Лады», покрытые слоем пыли. Артём припарковался у обочины, вышел, подошёл к зданию.

Внутри было темно, но он нашёл вход — небольшую дверь сбоку, которая была приоткрыта. Он толкнул её, и она со скрипом открылась. Артём зашёл внутрь, осветил помещение фонариком на телефоне. Гаражи были пусты, только подъёмник стоял в центре, залитый маслом. Металл блестел в свете фонарика, и Артём заметил что-то на нём. Он подошёл ближе.

На подъёмнике были свежие следы от верёвки — глубокие, чёткие, они обвивали металлическую конструкцию. Артём провёл по ним пальцем. Следы были свежими, оставленными недавно. Он посмотрел на пол — там лежала верёвка, порванная, с узлами на концах. Бережного не убили подъёмником. Его задушили, а потом инсценировали падение.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине. Он поднял голову и увидел камеру видеонаблюдения в углу. Она была направлена прямо на подъёмник. Он подошёл к камере, посмотрел на неё. Индикатор горел — она была включена. Артём достал телефон, открыл приложение, которое позволяло подключаться к камерам. Он ввёл стандартный пароль, который часто использовали в таких местах — "admin". Доступ был открыт. Он открыл архив записей. Последняя запись была за вчерашний день, до вечера. Всё, что было после — удалено.

Артём стоял, глядя на пустой экран. Кто-то удалил запись убийства. Кто-то, кто знал о камере.

И этот кто-то всё ещё мог быть рядом.

Он услышал шаги сзади — тихие, крадущиеся. Артём обернулся, готовый бежать.