Цитаты из книги «Тихий Дон», страница 25

ехала двоюродная сестра Ильиничны, жох-баба, вдовая тетка Василиса. Она первая угнездилась в бричке, вертя круглой, как речной голыш, головой, посмеиваясь, из-под оборки губ показывая кривые черные зубы. – Ты, Васенка, там-то не скалься, – предупредил ее Пантелей Прокофьевич,  – могешь все дело испакостить

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом

Петро бережно выплюнул на ладонь кровь и половину зуба,

Несладко бывало и украинцам, привозившим к Дону на Парамоновскую ссыпку пшеницу. Тут драки начинались безо всякой причины, просто потому, что «хохол»,

В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив

Поменялись. «Скоро кончится?» – спросил Григорий глазами, поймав сбоку Петров взгляд. И Петро шевельнул углами губ, гася улыбку: «Скоро».

дочерю помещикову кто видал? – А что? – Мя-а-сис-тая девка! – Баранинка? – Во-во… – С сырцом ба ее хрумкнул…

сваха ее зеленела от водки, как зашибленная морозом лесная груша-зимовка.

Под зеленой кофточкой, охватившей плотный сбитень тела, наивно и жалко высовывались, поднимаясь вверх и врозь, небольшие девичье-каменные груди,

Жена звала его Емельяном Константиновичем, дети – папацкой, а приказчики магазина – Цацой.