Читать книгу: «Иван Дурак и месть Кащея»
Часть 1
В жизни не всегда происходят такие вещи, которые прям так и хочется, чтобы происходили…
Замок возвышался над скалистым холмом подобно великану, взобравшемуся на тушу убитого дракона. Его древние стены и башни были густо увиты плющом и выглядели безжизненными. Уже много сотен лет ни одна человеческая душа не появлялась подле этих древних камней, ни один зверь не осмеливался приблизиться к замку ближе, чем на милю. И только черный ворон Максим появлялся на крыше самой высокой башни каждую пятницу. Посидев на скрипучем флюгере двенадцать минут, ворон, глухо гаркнув, улетал на северо-запад. Смысл его действий понимали далеко не все…
Была гроза.
Тучи заволокли небо непроглядным черным покрывалом так, что не разобрать было, день ли сейчас, или же ночь. Непрерывный поток дождя прибивал к земле редкие кусты репейника, растущие подле стен замка. Огромные дубовые ворота чуть ли не прогибались под ударами штормового ветра. Их ржавые петли тоскливо стонали.
Под воротами, завернувшись в рваную накидку, сиротливо скорчился маленький мальчик. Яростные вспышки молний вырывали из темноты его мертвенно-бледное лицо со впавшими щеками и горящими волчьими глазками.
Мальчик громко матерился, методично ударяя в двери корявой палкой. Сие длилось вот уже около получаса, но истошному голосу мальчика никто не внимал.
Впрочем, по прошествии еще каких-то минут пяти-семи, крупный камень в двух метрах от ребенка зашевелился, и из отверстия, доселе прикрытого оным камнем, показалась некая голова, уродливая до безобразия. Торчащие в стороны волосатые уши непрерывно шевелились, лицо вроде бы вообще напрочь отсутствовало, только пара больших круглых глаз, похожих на немытые тарелки, смотрела на мальчика, не моргая. Сама же голова имела форму почти правильного куба с усеченными углами.
– Тебе чего, мальчик? – строго спросила голова, причем не понятно было, откуда доносятся слова, поскольку рта не было.
– Блин! Дерьмо! Растудык-кудрить мать вашу за так перетак!!! – ответил мальчик, пытаясь дотянуться до головы палкой.
– Эй, мальчик! Потише! – голос головы был низок и суров, как у паровоза. – Будешь плохо себя вести, превращу тебя в табуретку!
– Сам ты табуретка! – охрипшим голосом заявил мальчик и попал палкой голове прямо в глаз. – Веди меня к принцессе, не то все моргалы тебе перевытыкаю и кости переломаю!
Похоже, голова смутилась. А может, ей просто было больно, потому что она закрыла поврежденный палкой глаз и насупилась.
– Хрпек павкусып ртупак! – промолвила она наконец и исчезла.
Мальчик снова оказался один. Но подземный проход остался открыт, и у мальчика появилась возможность попасть в замок. Он с трудом поднялся на тонкие ножки и, кутаясь в накидку и шатаясь на ветру, шагнул к дыре.
– Хропк!
Голова показалась снова. На сей раз у нее появилась рука, сжимающая газовый пистолет. Рука росла прямо из уха.
– Чпрак! – выкрикнул мальчик и с его вытянутой вперед руки сорвалась зеленоватая молния, ударившая в пистолет.
– Ах ты…
Голова выронила оружие и, махая обожженной рукой, вновь провалилась в отверстие. Мальчик, рыча, как собака, нырнул следом.
Уверенно продвигаясь по узкому коридору подземелья, освещенному сальными свечами, закрепленными на стенах, словно ходил он здесь не раз и не два, мальчик следовал за головой, резво прыгающей на одной ноге метрах в трех впереди него. Поблуждав немного по лабиринтам и пару раз поднявшись и спустившись посредством витиеватых лестниц, наша парочка оказалась в слабо освещенном зале, потолки которого имели куполообразную форму, а пол был выложен из зеленого мрамора.
– Принцесса! – запыхавшись пробубнила голова, подскакивая к высокой мрачной даме, стоящей у окна. – Тут какой-то пацан хулиганит, сорванец! Я его…
Дама, названная принцессой, отвернулась от окна и сделала жест рукой, заставив голову замолчать. Принцесса была одета в длинное черное платье без каких-либо украшений, кроме серебряного кулона в форме человеческого черепа, глаза которого светились рубиновым огнем.
– Тебе чего, мальчик? – строго обратилась она к вошедшему ребенку. – Говори скорее, с тебя капает на пол.
– Не узнаешь меня, Лиза? – голос мальчика стал вкрадчивым, глаза его сверкали, словно у того самого черепа.
Принцесса вздрогнула.
– Откуда ты узнал мое имя? – спросила она, невольно касаясь своего кулона, глаза которого загорелись ярче.
– Я всегда знал его.
– Но… Только одному во всех мирах оно было известно… Ты ли тот самый?..
– Я, Лиза, я.
– Кащей?
– Ну да. Чего в этом такого удивительного?
Принцесса Лиза подошла к мальчику поближе и присела на корточки, чтобы лучше его видеть.
– Как же это тебя угораздило?..
– Это длинная история, – со вздохом сказал Кащей Бессмертный. – Провели меня, как мальчишку. Хе-хе. И теперь только ты сможешь мне помочь!
– Как, мой повелитель?
– Для начала поставь-ка чайник…
На дереве сидел человек.
Человек являлся частью дерева. Пальцы его рук были сложены в мудру цин-циу-цхаи, а мысленный взор его был обращен внутрь сущности.
Узловатые ветви древнего вяза были толстыми и мощными. Они несли в себе энергию жизни. Ствол дерева сообщался с землей. В земле была мудрость жизни. Мудрость и энергия жизни были открыты человеку через каналы циу-цхаи, питающиеся от голубого кристалла на рукояти меча.
Человека звали Иван.
Он слышал, как копошится в земле крот в двух верстах к западу от вяза. Он чувствовал, как парит сокол, выискивая добычу в двух тысячах саженей выше вяза. Он знал, какая температура расплавленной магмы в двух тысячах верстах ниже вяза и чувствовал ледяное дыхание космоса.
Он видел завтрашний рассвет, хотя веки его были закрыты…
– Эй, Дурак, чего на дереве сидишь?
Иван медленно открыл глаза и посмотрел вниз. Там он увидел Семена Шурупина из Пропановки. Рядом с Семеном стоял его младший брат Кузя. Оба были здоровы, как телята, их бороды были пострижены модным «кирпичом», а на головах топорщились шапки из бересты. Семен и Кузя были известными разгильдяями.
– Чего сидишь, спрашиваю, на дереве? Слезай сюда! Не бойся, разговор есть!
– А драться не будете? – осторожно спросил Иван.
– Не боись, мы сегодня добрые! Хо-хо-хо! Правда, Кузя?
– Хрпк…
– Ну ладно, сейчас слезу!
Иван не стал прыгать с десятиметровой высоты, чтобы излишне не удивлять братьев. Он просто слез с дерева, на ходу пытаясь проникнуть в их затуманенные дурманом мозги.
Известные разгильдяи хихикали, показывая друг другу пальцем на Ивана, который, должно быть, перестарался, изображая, какой он неуклюжий, сползающий с дерева и постоянно цепляющийся штанинами за торчащие сучки.
– Слезай давай! – подгоняли его братья. – Чего такой неуклюжий-то? Даром, что дурак, а еще и неуклюжий!
Наконец Иван оказался на земле, отряхнул штаны от мелких листьев и древесных насекомых и обратил взор своих честных голубых очей на побеспокоивших его крестьян.
– Слез? – зачем-то спросил у него Семен Шурупин и без обиняков перешел к делу. – Я слыхал, ты завтрева на Рынок собралси?
– Ясное дело, – согласился Иван. – Воскресенье же.
– Ну дык вот… – Семен сделал паузу, должно быть вспоминая, что именно дык вот. Сливоподобный нос его шевелился, будто отдельное живое существо, отгоняя назойливого комара.
– Дык вот, – повторил он. – Продай нашу контрабанду.
– Какую такую контрабанду? – уточнил Иванушка.
Дело в том, что в те времена все крестьяне любили торговать на Рынке контрабандой, однако у въездов в город стояли патрули, ввоз оной контрабанды всячески пресекая.
– У меня тут баксы, – объяснил хитрый крестьянин. – Пять пронцетов твои.
– Не «пронцетов», а «процентов», – поправил его Иван. – И не пять, а пятьдесят.
Семен долго стоял молча, не рискуя произвести какой-либо звук. Брат его, Кузя, даже перестал жевать кусок сушеного навоза, переводя взгляд с одного оппонента на другого. В конце концов Семен отошел от оцепенения, повернулся к брательнику и сказал таковы слова:
– Ой ты, гой еси, мать твою етить… Где ж енто видано, шоб такой набитый дурак, как наш Ванька…
– Кгхм, – прервал его Кузя.
Оба брата вновь замолчали, стоя посреди леса и вертя головами в разные стороны. Дурака и след простыл. Будто бы его здесь и не было, а будто сидел он теперь в своей хате за столом и хлебал щи, мастерски приготовленные супругой его, Василисой.
Поскрипывая и постанывая, ехала телега по пыльной дороге, с каждым метром неумолимо приближаясь к городской заставе. Уже отчетливо виден был белый в красную полосочку деревянный шлагбаум и аналогичной раскраски сторожевая будка, рядом с которой тусовались два охранника, проверяя ехавшую впереди телегу с иванушкиным соседом, Тихоном Хреновым, на борту. Опять, наверное, старик Хренов вез в город какую-нибудь контрабанду.
– Контрабанду, наверное, везет, – поделился Иванушка догадкой со своей женой.
– Я так не думаю, – сказала Василиса. – У него сегодня нет контрабанды.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, – сказала Василиса, хитро прищурившись, точь-в-точь как ее отец.
Между тем, они подъехали к шлагбауму и, дождавшись, когда Тихон Хренов отчалит, заняли его место. Иванушка выключил двигатель и поставил телегу на ручной тормоз.
– Старший егерь таможенной службы Микола Затыкин! – громко представился один из охранников, показавшийся Иванушке похожим на Юрия Соломина. С такой же рыжей бородой и в шапке с козырьком. На шапке была кокарда с изображением городского герба. Город назывался Красноград, в честь мэра, фамилия которого была Краснов.
– Предъявите ваши документики, – продолжал между тем Микола Затыкин, сверля взглядом иванушкину жену, которой от этого взгляда становилось щекотно и хотелось пить.
Жена у Иванушки была писаной красавицей, недаром ее девичья фамилия была Василиса Прекрасная. Всякий был бы не прочь посверлить ее взглядом, если предоставлялась такая возможность.
– Вот они, – сказал Дурак, протягивая таможеннику документики.
В это время второй таможенник, похожий на Николая Николаевича Миклухо-Маклая (которого Иванушка не знал, но читал про него книжку), тыкал в содержимое телеги острым стержнем из железа на предмет изыскания в ней, телеге, незаконно ввозимой в город контрабанды. Василиса показывала ему, куда тыкать нельзя.
Старший егерь внимательно изучил иванушкин и василисин паспорта, подолгу идентифицируя каждого из индивидуумов с наклеенными фотографиями своим сверлящим взглядом, так же внимательно проверяя визы, как въездные, так и выездные, прокомпостировал, где надо, и спросил:
– Контрабанда е?
– Не! – с готовностью ответил Иванушка. И зачем-то добавил: – Мы ж не Хренов какой-нибудь.
– А что Хренов? – насторожился таможенник.
– У него контрабанда ведь.
– Нет у него никакой контрабанды! – резко и, как показалось Ване, несколько обиженно заявил Затыкин. – Езжайте, пока уже…
Иванушка не стал дожидаться пока уже и быстро надавил на нужную педальку, отчего паровой двигатель сцепился посредством шестереночной передачи с колесами, и телега тронулась с места.
Через каких-то полчаса телега, испуская густые клубы пара и стуча шестернями и рессорами, ворвалась на территорию города, гармонично влившись в гудящий, свистящий, скрипящий и дымящий поток других таких же и вовсе других, и не таких же, а совсем иных самоходных устройств, приспособлений и конструкций.
Иванушка с Василисою нередко, если не сказать частенько, бывали в Краснограде и поэтому легко и непринужденно ориентировались в лабиринте зданий, построек и сооружений. Дорога к Рынку была им хорошо известна, и поэтому молодые супруги могли отвлечься от управления, доверив его автопилоту, и поглазеть по сторонам.
Город изменялся с каждым сезоном, поражая глаз своей пестротой и разнообразием архитектуры. В тени пальм и кипарисов, берез и эвкалиптов, кактусов и женьшеня стройно ютились рядки деревянных изб с расписными фасадами, громоздились лепные глиняные домики кришнаитов, высились пагоды и мечети вперемешку с водонапорными башнями, пожарными каланчами и офисными небоскребами, величаво стояли церкви и железобетонные ящики новых кварталов, напоминающие детский набор кубиков. С высоты птичьего полета Красноград был похож на модуль цветности телевизора четвертого поколения, с той лишь разницей, что был больше размером и вместо электричества по нему вяло текли повозки с телегами, жители города, туристы, командировочные, гости и такие же, как Иванушка с Василисой, приезжие из окрестных деревень, привезшие на рынок свой скромный урожай.
А везли Дураки на рынок не что-нибудь, а свеклу. Большую и толстую, насыщенно-пурпурную (фиолетовую), сладкую, вкусную свеклу в количестве трех центнеров весом, без нитратов и радиации, что в те времена была не такая уж редкость.
И вот, приехали они, значит, на красноградский Рынок. Василиса заняла заранее забронированное место и принялась торговать свеклой, а Иванушка пошел вдоль рядов поглядеть, что полезного купить можно.
Протискиваясь сквозь людскую массу, цепляемый за рукава, обзываемый матерными словами и толкаемый плечами и животами, добрался он, наконец, до нужных ему прилавков. Здесь торговали разными заморскими диковинками.
– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи… – услышал вдруг Иванушка женский голос и посмотрел в его сторону.
Какая-то моложавая особа приценивалась к волшебному зеркальцу, напоминающему компьютер «ноутбук», заглядывала ему в экран, заслоняясь платочком от ярких солнечных лучей, тыкала пальчиком в кнопки и что-то бормотала в микрофон.
– Ты прекрасна, спору нет, – хрипло сказал динамик из корпуса волшебного зеркальца. – Но Василиса Дурак всех милее, всех румяней и белее!
Иванушку так и распирало от гордости, так и хотелось стукнуть себя в грудь и добавить, что, мол, и свекла у нас не хуже, а и получше, чем у вас. Да скромность не дала.
Рядом с зеркальцем, которое уже заворачивали в полиэтилен и обкладывали пенопластом в обмен на пригоршню золотых монет, полученных от моложавой особы, продавался ковер-самолет – антигравитационное устройство для полетов по воздуху. «Ну, такая штука и у меня была когда-то», – подумал Иванушка и стал глядеть дальше. Еще продавали сапоги-скороходы на пружинах, скатерти-самобранки узбекского производства, то бишь импортные, палки разные «выручалки», тоже импортные, на мелкосхемах; меняли на пятьдесят килограмм дефицитных бананов почти новый дизельный трактор, на котором Иванушка заострил было внимание, но, узнав, на что его меняют, только тяжело вздохнул и пошел дальше.
Часть вторая части 1. Виртуальный Дурак (начало)
Жил-был черт.
Нет, это был не черт.
Это была маленькая девочка. Она очень любила варенье. И вот однажды, когда трехлитровая банка варенья выскользнула из ее рук и убила кошку, девочка поняла, что дальше так жить нельзя.
Тогда, побрившись и попрыскавшись мамиными духами, девочка пошла гулять. Гуляла она долго, с чувством, с расстановкой. По горам, по лесам. Пока не зацепилась ногой за сук, торчащий неподалеку. Внимание на него пришлось обратить немедленно, потому как боль пронзала её.
Приглядевшись к суку, девочка с удивлением обнаружила, что это вовсе и не сук, а ее школьный дневник. Девочка почесала спину, но задумываться над феноменом не стала. Она взяла дневник, положила его к себе в чемодан и отправилась в город Симферополь.
Но до города она не дошла, так как моральный долг перед дохлой кошкой призывал придать тело земле. Посему долгим и трудным путем через леса и горы девочка вернулась в исходную точку. Но кошки дома не оказалось. На полу лежала записка: «Доченька, с кошкой что-то случилось, и я понесла ее к ветеринару. Возможно, скоро вернусь, если ветеринар окажется так себе мужчинкой. Мама».
Девочка подумала было, что надо бы объяснить маме насчет кошки, но обломалась.
В таком вот состоянии девочку и застали санитары из сумасшедшего дома. Они долго удивлялись, ахали, охали, размахивали руками и показывали на обломавшуюся девочку кривыми пальцами. Но девочке все это было пофиг. Она через некоторое время пришла в себя и, восстановившись, показала санитарам язык и ушла, громко хлопнув дверью. На этот раз обломались санитары.
Тяжелый чемодан гулко грохотал вслед за ней, буксируемый за веревку, обвязанную вокруг девочкиной талии, но со зверским выражением лица хозяйки чемодана последний не мог ничего поделать, поскольку сие было выше его компетенции, ибо он был старый чемодан и кое-что смыслил в жизни, и, дожив до преклонного возраста, он вынес идею-фикс о том, что субординация в этом деле, которому он был посвящен, важнее всего, к тому же предложение и так получилось достаточно длинным.
Разозлившись на маму, девочка ступала медленно, но верно. Под ногами похрустывали ветки, хлюпала слизь. Все это действовало на девочку отрицательно. Волочащийся за ней чемодан тонул, но мысли его были оптимистичны. Он ведь был старый чемодан. Если вновь обратиться к выражению лица девочки, то оно было чересчур искривлено…
…Иванушка очнулся и открыл глаза.
Он лежал на холодном мокром полу в темном помещении, в котором давно не прибирались. Мебели в помещении не было никакой, обои на стенах отсутствовали, занавесок тоже не было, да и окно, одиноко зияющее под потолком, не располагало к занавескам, равно как и к фикусу на подоконнике.
Внимательно осмотревшись и понюхав воздух, Иванушка решил, что находится в тюремной камере. Восстановив в памяти последние события, он решил, что это вполне логично, что его арестовали за убийство хулигана, напавшего на него в этом дурацком городе… как его… забыл.
Было поразительно тихо.
В углу камеры находилось некое подобие двухъярусной кровати вроде тех, которые именуются нарами. Иванушка подошел к ней и уселся на солому, скудно покрывающую деревянное ложе.
Сидеть в тюрьме было невеселым занятием, надо было сматываться отсюда, пока не поздно. Иванушка ощупал пальцы в поисках перстня, но его не оказалось на месте, что было, в принципе, неудивительно. Жадные полицейские наверняка присвоили красивое украшение, даже и не подозревая о той великой мощи, которая скрывалась в завораживающем кристалле. Иванушка быстро материализовал меч «Кладенецъ» и решительно двинулся к дверям, уверенный в том, что пары-тройки хороших ударов мечом будет достаточно, чтобы сокрушить не только дубовую дверь, но и пару-тройку бетонных перекрытий.
– Постой, добрый молодец, не торопись, – услышал вдруг Иванушка подозрительно знакомый голос и резко остановился.
– Торопиться тебе не надо, – продолжал голос, доносящийся с верхней полки двухъярусных нар. – Времени у тебя сейчас более чем достаточно, поскольку я его немножко остановил.
– Сидоров? – Иванушка узнал голос, но все еще не верил своим ушам. – Инженер Сидоров? Вы ли это?
– Ну кто же еще скрасит одиночество Дурака в тюремной камере, как не профессиональный узник, инженер по образованию, а по фамилии Сидоров!
Сидоров спрыгнул с нар и предстал перед Иванушкой. Он был одет в странный желтый балахон, похожий на простыню, обмотанную вокруг тела. Инженер снова отпустил довольно длинную бороду, а на голове у него красовалась чалма. Хотя, может быть, он только что помыл голову и обмотал ее полотенцем?
– Сидоров! Как я рад тебя видеть! – воскликнул Иванушка, страстно пожимая руку старому другу. – Как ты здесь очутился? За что тебя посадили?
Сидоров рассмеялся.
– Я пришел за тобой, Иванушка! Ты мне нужен, чтобы нанести Кащею последний удар.
– Я и сам его ищу, Сидоров. Оказывается, у него теперь есть младшая сестра. Говорят, она тоже сильная колдунья. Она похитила Василису и держит ее взаперти в неизвестном месте. Я должен их разыскать и надрать кое-кому задницу! Только поначалу мне нужно найти одного индуса по имени Матсушита Гиру.
– Хорошо, Иванушка. Твои стремления достойны похвалы. Однако присядем, я хочу тебе сказку рассказать. Возьми бутерброд с сыром, и вот чашечка кофе. Кушай и… того… слушай.
Старые приятели уселись на кучу соломы, наваленную в углу, и инженер Сидоров начал свой рассказ.
Рассказ инженера Сидорова
Когда-то давным-давно люди изобрели замечательную машину – компьютер. Это такой агрегат, Иванушка, который думает вместо человека, причем, делает это значительно быстрее своего хозяина и почти никогда не ошибается. Ну так вот, скоро таких компьютеров стало очень много по всей Земле. Они с каждым годом становились все лучше, думали все быстрее, запоминали все больше и больше информации.
Вскоре компьютеры стали незаменимыми помощниками людей и поселились в каждом доме. Вот тогда-то один чудак и придумал виртуальную реальность. Человек одевал специальные доспехи и попадал в сделанный на компьютере мир.
Поскольку компьютеров было очень-очень много и все они были соединены между собой проводами в Сеть, многие люди смогли общаться между собой в искусственных компьютерных мирах. Объединенная сила компьютеров была столь велика, что они могли делать электронные миры ничем не хуже настоящих. Люди путешествовали по этим мирам, а специальные приспособления позволяли им видеть и чувствовать окружающий мир точно так же, как если бы все это выглядело на самом деле.
Поначалу это было невинным развлечением, стоившим довольно больших денег. Но позднее, когда компьютерная техника стала значительно дешевле, приборы, осуществляющие вход в виртуальную реальность, стали доступны каждому, и вот тут-то все и началось…
Виртуальные миры были как настоящий мир – с той лишь разницей, что в электронном мире законов природы не существовало, и каждый человек придумывал их сам. Настали темные времена для компьютерной Сети – времена виртуального терроризма. Люди стали убивать друг друга в том мире, поскольку не могли или боялись сделать это наяву, ведь стереть файл – это не убийство, а внешне выглядит примерно так же: из жертвы хлещет кровь, она падает со страшными воплями и… рассыпается на атомы.
Стало страшно выходить на виртуальные улицы – тебя могли оскорбить, изнасиловать самым чудовищным образом и разрезать на мелкие куски тупой ржавой пилой. С реальным телом ничего не происходило, однако чувствовал человек все как на самом деле, поскольку приборы аккуратно передавали информацию о происходящем прямо в мозг. Многие жертвы после этого сходили с ума, многие умирали от разрыва сердца или от шока. Полиция была бессильна, поскольку было очень трудно найти того, кто на самом деле скрывается за личиной преступника. Компьютерные миры вскоре опустели и из сказочных, похожих на рай, электронных снов превратились в полигон для маньяков.
Тогда за дело взялись хакеры – компьютерные взломщики. Они изобрели оружие, с помощью которого можно было контролировать обстановку в виртуальном пространстве и нейтрализовать особо бесстыжих извращенцев. Вскоре в Сети началась самая настоящая война. По улицам электронных городов носились причудливые машины, поливая друг друга мегабайтами вирусов, из окон стреляли бинарными лучами, в облаках носились драконы и какие-то странные люди в трико и плащах. Компьютерная магия и извращенный ум стали править в виртуальных мирах. Совершенствуя свое оружие, маньяки и хакеры достигли небывалых высот технического прогресса. Они преследовали друг друга, разрушая миры один за другим и попутно создавая новые, проклинали друг друга на языке DeathCript и выводили из строя компьютеры противника одним лишь мановением магического жезла.
Эта война вскоре переросла в бойню в реальном мире. Вычисляя координаты хакера, маньяки выходили из виртуальной реальности, брали кто пистолет, кто просто обычных хлеборез, и отправлялись на квартиру своей жертвы. Чтобы защитить себя в реальном мире, хакеры придумали, как сохранить копию своего разума на специально выращиваемых кремниевых кристаллах. После процедуры перезаписи содержимого своего мозга на такой кристалл, хакер настраивал его на работу в Сети, а сам бесследно исчезал вместе с ним. Теперь хакеру-кристаллу не нужен был ни компьютер, ни какой-либо источник энергии, ни, собственно, сам хозяин. Кристалл нельзя было уничтожить, стереть заложенную в него информацию или сделать в ней какие-то изменения. Хакер становился бессмертным. Все было бы хорошо, но несколько таких кристаллов-пустышек попало и в руки маньяков…
Вскоре в реальном мире случилась космическая катастрофа, и почти все население Земли погибло от сильного радиационного излучения. Но остались компьютеры, объединенные в Сеть, остались миры – плоды человеческой фантазии.
И еще осталась горстка существ, скитающихся по задворкам электронного Пространства. Они создавали новые миры со своими законами и порядками. У кого-то получались прекрасные страны, населенные красивыми миролюбивыми существами, словно пришедшими из добрых детских сказок. А кто-то делал свои миры такими, как их рисовал больной извращенный разум сумасшедшего создателя. Существа, сотворенные ими, были злобными и агрессивными, а сами создатели, наделенные сверхсильной магией, способные управлять компьютерами, а, стало быть, и законами виртуальных миров, стремились к завоеванию соседних пространств… Вот…
– Сидоров, к чему Вы мне все это рассказали? Уж не хотите ли Вы сказать, что я и тот мир, в котором я живу, не существуем на самом деле?
– Конечно нет… С чего ты взял?.. Пошли отсюда.
Инженер Сидоров сделал какой-то замысловатый пасс рукой, и голубоватая вспышка озарила тюремную камеру. В следующий миг только пустота осталась отбывать свой пожизненный срок в этом мире. Впрочем, мучилась она не долго, поскольку через две с половиной секунды весь этот мир был стерт из памяти компьютера.
…Матсушита Гиру расхаживал по комнате взад-вперед, каждый раз перешагивая через толстые пучки проводов, расположенных на полу. Впрочем, провода располагались и на стенах комнаты, равно как и на потолке, но инженер не мог через них перешагивать по понятным причинам. Остальное свободное от проводов пространство занимали какие-то гудящие металлические ящики и компьютерные мониторы.
Иванушка Дурак сидел в кресле и задумчиво разглядывал красноватый камень, украшающий перстень на его левой руке.
– Так… – сказал наконец инженер, резко остановившись. – Я, кажется, придумал алгоритм.
– Чего?! – воскликнул Иванушка, который уже начал нервничать от периодичных мельканий Матсушиты. – Я не знаю, что такое алгоритм!
– Ничего страшного. Сейчас я наполню твой мозг информацией. Дай сюда перстень.
– Вообще-то я…
– Перстень давай, говорю! И «Кладенецъ».
Иванушка посмотрел на перстень, потом на индуса.
– Послушай, уважаемый, а ты точно инженер Сидоров, а не разведчик Кащея Бессмертного?
Матсушита Гиру снял белый тюрбан, оторвал бороду и сменил атласный халат на джинсовый комбинезон и клетчатую рубашку, превратившись в инженера Сидорова.
– Теперь похож?
– Ну…
– А вот ты не очень-то. Усы отрастил зачем-то. Челюсть выпятил.
– А-а… Это таблетку я съел такую…
– Ничего страшного, теперь уже все равно. Это узнаёшь?
Инженер снял со своей шеи кулон в форме красного камня, очень похожего на тот, который украшал Кащеев перстень.
– Трансвокер! – догадался Иванушка.
– Ты хочешь найти свою жену?
– Хочу вообще-то.
– Тогда давай сюда перстень и меч. Сейчас мы будем тебя… модернизировать.
– Чего?
– Не важно.
Инженер повернулся к Ивану спиной и стал подсоединять к одному из компьютеров какое-то устройство. Тем временем Иванушка снял с пальца перстень и выудил из подпространства «Кладенецъ». Что-то подсказывало ему, что Сидорову можно доверять.
– Не знаю, что у нас получится, но идея, по-моему, неплоха, – бормотал под нос инженер, дергая за проводки и вращая какие-то регуляторы. – Сейчас посмотрим…
Он вставил Трансвокер в гнездо какого-то устройства, подключенного к компьютеру, и застучал по клавиатуре. Ящики, стоящие повсюду, загудели сильнее.
– Кажется, работает. Давай.
Иванушка протянул ему свои волшебные предметы, и инженер Сидоров подключил их к компьютеру таким же способом, как и до этого Трансвокер. По одному из мониторов побежали ряды цифр и символов.
Прошло минут пять или десять. Инженер Сидоров продолжал ковыряться в своих приборах что-то ворча под нос, а Иванушка заскучал. Он стал перебирать в уме воспоминания, анализируя то, что с ним произошло за последних пару дней. Все и вправду указывало на то, что мир, окружавший Дурака был каким-то ненастоящим, вполне даже могло быть, что и виртуальным, хотя сам Иванушка совершенно не понимал смысла этого слова. Постепенно мысли Дурака окончательно запутались, и он, дабы не утруждать себя их распутыванием, немножко задремал…
– А ты еще кто такой?!
Иванушка чуть не подавился бомкурпасом, закашлялся и посмотрел на вопросившего.
Это был странно одетый человек. Одежда его отличалась строгостью линий и обилием блестящей галантереи. Рядом стояли еще два точно так же одетых субъекта.
