Цитаты из книги «Роковые яйца», страница 4

В красной полосе, а потом и во всем диске стало тесно, и началась неизбежная борьба. Вновь рожденные яростно набрасывались друг на друга и рвали в клочья и глотали. Среди рожденных лежали трупы погибших в борьбе за существование. Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие были ужасны. Во-первых, они объемом приблизительно в два раза превышали обыкновенных амеб, а во-вторых, отличались какой-то особенной злостью и резвостью. Движения их были стремительны, их ложноножки гораздо длиннее нормальных, и работали они ими, без преувеличения, как спруты щупальцами.

Издохли кролики, лисицы, волки, рыбы и все до единого ужи. Персиков стал молчать целыми днями, потом заболел воспалением легких, но не умер. Когда оправился, приходил два раза в неделю в институт и в круглом зале, где было всегда, почему-то не изменяясь, 5 градусов мороза, независимо от того, сколько на улице, читал в калошах, в шапке с наушниками и в кашне, выдыхая белый пар, 8 слушателям цикл лекций на тему «Пресмыкающиеся жаркого пояса».

‒ Вы, ‒ продолжал Иванов, ‒ вы приобретете такое имя... У меня кружится голова. Вы понимаете, ‒ продолжал он страстно, ‒ Владимир Ипатьевич, герои Уэльса по сравнению с вами просто вздор... А я-то думал, что это сказки... Вы помните его «Пищу богов»?

‒ Ах, этот роман, ‒ ответил Персиков.

‒ Ну да, Господи, известный же!..

‒ Я забыл его, ‒ ответил Персиков, ‒ помню, читал, но забыл.

Он спал, да спала и вся вертящаяся до поздней ночи Москва, и не спал лишь громадный серый корпус на Тверской ул. во дворе, где страшно гудели, потрясая все здание, ротационные машины "Известий".

Лягушка тяжело шнвельнула головой, и в ее потухших глазах были явственны слова: "сволочи вы, вот что..."

Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие было ужасны

Стыдитесь. Вы, вероятно, марксист?

– Правда ли, что в течение двух суток из икры можно получить 2 миллиона головастиков?– Из какого количества икры? – вновь взбеленяясь, закричал Персиков. – Вы видели когда-нибудь икринку... ну, скажем, – квакши?– Из полуфунта? – не смущаясь, спросил молодой человек.Персиков побагровел.– Кто же так меряет? Тьфу! Что вы такое говорите? Ну, конечно, если взять полфунта лягушачьей икры... тогда, пожалуй... черт, ну, около этого количества, а может быть, и гораздо больше!Бриллианты загорелись в глазах молодого человека, и он в один взмах исчеркал еще одну страницу.– Правда ли, что это вызовет мировой переворот в животноводстве?– Что это за газетный вопрос, – завыл Персиков, – и вообще я не даю вам разрешения писать чепуху. Я вижу по вашему лицу, что вы пишете какую-то мерзость!

положение ученых в Советской России. Антр ну суа ди… 4 Здесь никого нет посторонних?.. Увы, здесь не умеют ценить ученые труды, так вот, он хотел бы переговорить с профессором… Одно иностранное государство предлагает профессору Персикову, совершенно бескорыстно, помощь в его лабораторных работах. Зачем здесь метать бисер, как говорится в Священном писании. Государству известно, как тяжко профессору пришлось в 19-м и 20-м годах, во время этой, хи-хи… революции. Ну, конечно, строгая тайна… профессор

Но всё на свете кончается.