Цитаты из книги «Титус Гроан», страница 8
все знали, что на церемонии их ожидает поистине лукуллов пир, так что никто предусмотрительно не позавтракал, а особо жадные даже не стали накануне ужинать.
семьдесят лет жизни в Горменгасте не пропали для няньки даром, так что она была привычна к людским чудачествам.
Камердинер несколько растерянно следил глазами за кухонными подмастерьями, то и дело переносившими огромные штабеля самой разнообразной посуды. «Ну и ну, – подумал невольно Флей, – и куда же идет такая прорва еды? Герцог и его семья не съедают и сотой доли того, что может поместиться на всех блюдах, тарелках, в мисках и чашах». Похоже, это для него все равно останется загадкой – хоть и прожил он в замке всю жизнь.
...единственные леди на свете суть те, кто никогда не задумывается, леди они или не леди. <...> ведь это не происхождением определяется. Соразмерность, <...> соразмерность, вот в чём вся штука - с добавлением изрядной доли терпимости.
Фуксия сумрачная дочь моя принеси мне веток и мышь полевую
Глаза Свелтера встречаются с глазами врага — никогда ещё не изливали четыре хрящевидных шара столь адской, столь пагубной злобы. Когда бы некое волшебство далеко-далеко унесло по тёмному коридору кожу, мясо и кости главного повара и таковые же господина Флэя, оставив только четыре глаза висеть на воздухе у двери Графа, оные наверняка налились бы кровью, уподобясь оттенком Марсу, — накалились бы докрасна, задымились, прорвались пламенем, столь неистова ненависть, кипящая в них, и, вспыхнув, закружили бы они вкруг других по всё сужающимся орбитам, всё быстрее, быстрее, пока не слились бы в воспалённый, яростный шар и не унеслись, четыре в одном, оставляя в холодных, серых проходах кровавый след, и, с завыванием пролетев под несчётными арками, по бесконечным коридорам Горменгаста, не отыскали бы вновь незрячие тела свои и не ворвались в ошалелые глазницы.
Ротткодд был холост. Когда ему приходилось с кем-либо знакомиться, на лице его выражалась отчужденность, даже испуг, женщины же испытывали в его присутствии необъяснимый страх. Так что существование он вел идеальное, одиноко коротая день и ночь на длинном чердаке.
С помощью этих картин Фуксия переносилась далеко за пределы Горменгаста, переживала бури и кораблекрушения, нападения врагов и страшные эпидемии. У девочки был свой мир, в который никто другой не имел доступа.
Для детей чердаки вообще всегда представляются настоящим магнитом, особенно, если там что-то лежит.
Насущный хлеб один? Иль ты б хотел узрить
Лицо средь облака и с ним поговорить?Баньен
