Цитаты из книги «Титус Гроан», страница 7

Выслушиванием ответа он не затрудняется, но зевает, бесстыдно являя взорам мальчишек такие укромности, в сравненье с которыми и полная нагота показалась бы исхищренным твореньем модистки.

Я гляжу на крыши настоящего, я опираюсь на подоконник настоящего, а после, когда я состарюсь, я буду опираться на этот подоконник опять.

Один для гордой гранитной гробницы – два для дикого дома из дуба; три для кромешных коварных коней; четыре для рыцаря со шпорой из пырея; пять для рыбы с радостным ртом; шесть – зачем шесть, забыла; а семь – для чего семь? Восемь для жабы с глазами, как бусы; девять, что девять? Девять для… девять, девять… десять для тысячи тоненьких тостов. А семь для чего?

Да ведь ты всего только девочка! Ты и не значишь ничего. Всё равно же никем не станешь. (Из мыслей старой нянюшки Шлакк)

- Поимейте совесть и плывите прочь, - нас уже утомило созерцание вашего живота.

- Простите мне присущий ему магнетизм!

Он оставался оригиналом лишь в том, что ум Доктора забирал широко, но при этом соотнося и связуя мысли его так, что заключения, им порождаемые, часто оказывались ясными, точными и никаких ересей не содержащими.

Батюшки, уж не добрёл ли я, часом, до околицы серьёзности, да оберегут небеса мою несуразную душу.

Благие небеса - живые, и мёртвые, и те, кто ещё не решили, куда им!

Перемена свершилась в ней вдруг - она не была уже девочкой, ни в чём, кроме привычных навыков речей и поступков. Разум и сердце её повзрослели, и всё, некогда такое простое, заволоклось мглою, всё перепуталось.

- Что такое Закон?

- Участь, сударь. Участь.

При всей пустоте, туманности и банальности этого ответа он был правильным.