Читать книгу: «Проклятый Эрадайн»

Глава 1

Царила глубокая ночь, освещенная холодным, равнодушным светом полной луны. Ариана больше не стояла на земле. Она тонула. Тонула в вязких клубах густого, черного дыма. Горло саднило так, словно его продрали битым стеклом. Каждый вдох был сделкой с болью.

Пространство вокруг нестерпимо жгло со всех сторон сразу: горячий воздух плавил кожу лица до состояния воска, невидимые искры впивались в плечи тысячами раскаленных игл, а страх физически сжимал грудную клетку чугунными тисками, выдавливая остатки воли. Слышался зловещий треск огня — сухой, торжествующий хохот бесчувственного монстра. Пламя не просто пожирало дерево и камень. Оно методично разрывало на куски их вчерашний мир. Теперь этот запах сожгли дотла, заменив его удушливой вонью паленой шерсти, кипящей смолы и сладковатым, тошнотворным ароматом горелой плоти.

Вот он, дом. Ее крепость, чьи стены веками хранили род от войн и чумы. Все это обращалось в пылающий ад прямо сейчас, на ее глазах. Баронское поместье Кардетиных теперь стало склепом. Гробницей радости, запаянной снаружи собственным жаром. руки превратились в две сплошные раны. Кожа ладоней пузырилась и сползала лоскутами, обнажая мясо, но Ариана билась о массивные двери зала. Раскаленная медь ручек выжигала на пальцах клейма, обожженное дерево крошилось под ударами, но створки не поддавались. Она пыталась прорваться туда, откуда уже никто не мог выйти живым.

- Как же больно... — Она выдохнула, прижимаясь лбом к обугленному дереву. - Но я должна войти. Должна! Может, они просто потеряли сознание? Черт, дверь не поддается. Или... или ее никто не открывает, потому что некому? Нет! Не думай об этом! Мама... Папа... Франко... Мейзи... Хелен... — шептала Ариана пересохшими губами в узкую щель между дверью и косяком. Она вкладывала в эти имена всю оставшуюся жизнь, надеясь, что магия звука вернет их к реальности. Но ответом ей было только глухое, издевательское эхо пожара да далекий звон осыпающегося стекла. Никто не шевельнулся за тяжелой преградой.

Мгновение — и мир стал пеплом. Ариана рухнула на колени. Слезы мгновенно высыхали на лице.

- Я жива... — прохрипела она. На фоне общего разрушения эта фраза казалась самым страшным проклятием. — Я дышу. Я могу встать и идти. А они — нет. Их больше никогда не будет. За что?! — она вскинула искаженное лицо к луне.

Она – единственная, кто остался в живых из всей семьи, сжатой в смертельных объятиях пламени.

***

Поздняя осень... Она проникла в королевство Эрадайн, холоднее, чем в предыдущих годах. Багряные знамена кленов поблекли, осыпаясь под натиском ледяного ветра, словно слезы умирающего солнца. Деревья, некогда гордые и цветущие, теперь напоминали скелеты, облаченные в лохмотья увядшей листвы.

Небо, обычно лазурное, нахмурилось свинцовыми тучами, из которых то и дело сыпался дождь. Реки, еще недавно живые и игривые, сковало ледяное дыхание, превратив их в зеркальные полотна, отражающие унылый пейзаж.

Холодный ветер хлестал Ариану по щекам и норовил забраться под тонкое шерстяное пальто, которое досталось ей от доброй прачки из приюта Святого Антония накануне ее восемнадцатого дня рождения; та отдала свою единственную приличную вещь со словами: «Тебе нужнее, дорогая.» Двадцатилетняя девушка, высокая и болезненно-худая, казалась сломанной ветвью среди этой каменной пустыни. Ее кудрявые рыжие волосы спадали ниже лопаток влажными прядями Но тяжелее всего были глаза. Темно-карие, в которых плескалась вековая печаль сиротства, густо замешанная на скрытой, опасной силе человека, привыкшего выживать вопреки всему.

Ариана стояла на пороге сиротского приюта Святого Антония. Она обернулась, задержав взгляд на зеленой краске фасада, на вывеске, скрипящей на проржавевших петлях. Это было прощание с клеткой. Ненавистной, но знакомой. За спиной оставались пять лет, проведенных в этих стенах. Пять лет, стершихся в памяти в одно сплошное пятно беспросветного марева, прерываемое лишь вспышками чужой жестокости и звенящего равнодушия. Сегодня же серость сменилась острым, пьянящим вкусом свободы, приправленным такой горькой неопределенностью, что скулы сводило судорогой.

Ее вышвырнули. Просто выставили за ворота, как протухший, ненужный хлам, чей срок годности истек спустя неделю после ее двадцатого дня рождения. Огонь, пожиравший баронское поместье несколько лет назад, отнял у нее всё: семью, имя и беззаботное детство. Остались лишь воспоминания.

Ариана помнила запах гари, въевшийся в кожу навсегда. Помнила холодные взгляды дальних родственников, столпившихся у нотариуса. Они быстро, почти воровато подписали бумаги о вступлении в наследство, поделив между собой земли, золото и титулы покойных барона и баронессы. Сирота была досадной помехой. Чтобы избавиться от хлопот, ее сплавили сюда, в детский дом столицы, где выживала только вера да крепкие кулаки. Приют стал ее убежищем, но тепла здесь не водилось. Детей недокармливали, заставляли работать, а старших воспитанниц использовали как бесплатную прислугу для городских торговцев. Каждый день превращался в тихую, отчаянную войну: за лишний черпак водянистой похлебки, за место подальше от ледяного окна, за каплю простого человеческого понимания. Сама девушка больше не знала, кто она. Титул? Пустышка. Баронесса без баронства — просто бродяжка. Благородная кровь смешалась с уличной грязью.

- Ты посмотри на себя! — раздался в гулкой пустоте черепа резкий, властный голос воспитательницы Марты. — Убирайся! Мое милосердие кончилось вместе с твоим сроком!» «— Как... как вы можете?! — мысленно кричит ей Ариана. — Выкинуть меня в этот город?! Как вы смеете верить, что я выживу в таком положении?!» Но тогда, стоя перед реальной Мартой, изо рта вырвалось лишь глухое:

- Куда мне идти?- В ответ возникло лишь безразличие захлопнувшейся дубовой двери, ударившей по спине. Девушка встряхнула головой, пытаясь вытрясти этот звук.

Она сделала шаг прочь от ворот. Подошвы старых башмаков чавкнули по грязному снегу. И тут лавина рухнула. Мысли о будущем, которые она так долго запирала на замок, надеясь, что приют будет вечным, прорвали плотину страха:

- «Свобода... Что мне с ней делать? Куда нести это тело, которое еще вчера было государственной собственностью приюта Нужно выжить до завтра. Найти хоть какую-нибудь подворотню, где сквозит чуть меньше. Но там живут крысы. И люди хуже крыс. Меня научили драить полы до мозолей и молчать. Но меня не научили торговаться за жизнь. Кому нужна бывшая баронесса, которая умеет лишь правильно держать спину? Спина... она первая переломится под тяжестью этой улицы. Если я найду работу прачки или судомойки, моих рук хватит на неделю. Потом пальцы распухнут, кожа потрескается от щелочи, и хозяин вышвырнет меня вон, не заплатив. Или того хуже — предложит "ночную смену". Нет. Только не это. Уж лучше замерзнуть насмерть в канаве, сохранив то немногое, что у меня осталось».

Теперь же, оставаясь одна в большом городе, Ариана чувствовала себя так же одиноко, как и тогда, в полыхающем доме. Ее единственным богатством оставались ее воспоминания и странное, глубоко засевшее в душе ощущение, что та ночь, та трагедия, была не просто случайностью. Что-то осталось неразгаданным, что-то нарывалось в тени, в глубине ее памяти, словно тлеющий огонек, ждущий своего часа, чтобы вспыхнуть. И где-то там, в глубине ее прошлого, скрывалась и некая загадка, некий недосказанный сюжет, который, возможно изменит всю ее жизнь. По крайней мере, она так думала. В это время ветер усилился. Сердце Арианы, скованное годами одиночества, болезненно сжалось.

- Прощайте, призраки прошлого. - прошептала она, чувствуя, как буря подхватывает и уносит ее слова, растворяя их в сером небе. Мир за стенами приюта встретил ее равнодушным взглядом каменных зданий и торопливым шепотом прохожих. Ариана ощущала себя потерянной и уязвимой. Но в глубине ее темных глаз горела искра надежды, неугасимое пламя, готовое проявиться в любой момент. Девушка вдохнула прохладный воздух, полный предчувствием перемен, и направилась в сторону окраины города, где она надеялась найти хотя бы ночлег.

Глава 2

На окраине города заброшенные лачуги смотрели на мир пустыми глазницами разбитых окон. Запах тлена и безысходности въелся в каждый камень, в каждую щель. Здесь время текло по-другому, медленно и тягуче. Здесь люди были тенями, призраками, забытые богом и государством.

Казалось, сама материя города дышала с трудом. В нем, где амбиции переплетались с отчаянием, где роскошь соседствовала с нищетой, выживал лишь тот, кто умел приспосабливаться. В его сердце чувствовалась нестабильность.

- И куда мне, прикажете, идти? - вернувшись в реальность, бормотала она под нос, идя и прижимая к себе небольшой мешок с вещами. В ее глазах отражались огни города — яркие и тусклые, такие же разнообразные и противоречивые, как и сам город. Ариана остановилась у разбитого фонаря, вглядываясь в даль, в туманную неизвестность своего будущего и потерла окоченевшие руки, зябко передернувшись от пронизывающего холода.

- Черт, холодный ветер добивает...

Она продолжила идти, минуя дома и полуразрушенные заборы. У подножия старого тополя что-то тускло блеснуло, поймав случайный блик умирающего фонаря. Не раздумывая, Ариана опустилась на колени. Это был серебряный кувшин. Земля и патина пытались скрыть его суть, но изящные линии чеканки выдавали руку мастера, которому никогда не приходилось считать медяки. Предмет казался обманчиво компактным, однако весил неожиданно много, оттягивая ладонь приятной, уверенной тяжестью.

— Если ломбард старого Йозефа еще не закрылся… — прошептала Ариана, чувствуя, как внутри впервые за долгие недели шевельнулось нечто похожее на азарт. — Полцены серебра хватит, чтобы снять койку в ночлежке без клопов. Купить нормальные ботинки. Может, даже оплатить первый день стажировки на ткацкой фабрике. Судьба, ты ли это?

Мысль о приличной сумме денег, которую она могла бы получить за кувшин, радовала ее. Ариана зажала его крепче, чувствуя, как в нем сосредоточилась вся ее надежда на выживание.

Любопытство, почти забытое, почти убитое голодом, взяло верх. Пальцы, привыкшие отдирать грязь, нащупали крышку. Та поддалась с тихим, влажным щелчком.

Изнутри вырвалось облачко густого, розоватого дыма. Он пах чем-то сладким и одновременно терпким — смесью розового масла, мускуса и раскаленного песка.

- Это еще что такое? - от неожиданности Ариана выронила кувшин, тот упал на мостовую с глухим стуком. Дым постепенно рассеялся, открыв ее взору невероятное зрелище.

Из кувшина, словно из волшебной шкатулки, возникла девушка. Миниатюрная, словно ожившая кукла из тончайшего фарфора, с ниспадающими волнами волос цвета белого золота и завораживающими, светло-фиолетовыми глазами. Ее кожа, белая как первый снег, казалась почти прозрачной.

Ариана замерла, пытаясь найти рациональное объяснение. Симбиоз переохлаждения, трехдневной голодовки и хронического недосыпа наконец свел ее с ума. Галлюцинация. Но внутренний голос отрезал:

- «Слишком детально для бреда. Каждая складка, каждая ресница прорисованы с такой четкостью. Словно сошедшая с полотна прерафаэлитов».

Тем временем незнакомка с любопытством оглядела окружающую обстановку.

- Ох, где я?.. На воле... Быть не может.

Затем она, внимательно изучив своего освободителя, распахнула длинные ресницы, а глаза заблестели. Улыбка, тонкая и немного печальная, тронула ее губы.

- Приветствую вас, - произнесла она, ее голос звучал мелодично. - Спасибо, что освободили меня. Наверное, вы, мягко говоря, удивлены моим появлением.

Ариана судорожно потерла лицо рукавами.

- Погоди, погоди... Это какая-то шутка? - неуверенно спросила она.

Девушка покачала головой, ее белокурые волосы колыхались, как шелк на ветру.

- Вовсе нет, - ответила она. - Я была заточена в этом кувшине долгое время... И вы меня освободили.

Слово «магия» повисло в тумане нелепицей. Сказкой для детей, которыми пугают в приютах, чтобы те не бегали в Старый квартал. Ариана открыла рот, чтобы рассмеяться этой фарфоровой кукле в лицо, сказать, что единственное волшебство, которое работает в Вердиане — это умение незаметно красть перекус, но осеклась. Заглянув в светло-фиолетовые омуты глаз, она наткнулась на стену абсолютной, звенящей искренности. Там не было игры. Только спокойная, пугающая констатация факта. Эта честность оглушила сильнее, чем удар кулаком стражника.

Внезапно слабость пронзила Ариану, словно удар током. Она резко задрожала, голову покрыла колючая боль. Вспомнились пустые дни, недели, проведенные в борьбе за выживание, голод, холод. Она уже долгое время ничего не ела. К тому же сырой, пронизывающий ветер пробирал до костей, а на ней было всего лишь тонкое шерстяное пальто, мало защищающее от непогоды.

Мир вокруг поплыл, закружился. Силы покидали ее. Ариана рухнула на мокрую от недавнего дождя землю, пыталась ухватиться за что-то, чтобы не упасть окончательно, но все было тщетно. Она потеряла сознание. Незнакомка, наблюдавшая за ней с беспокойством, тут же испугалась за нее. Она быстро побежала к пострадавшей, прикоснулась к ее щеке, затем проверила пульс.

- Святая Изигардия... - прошептала ведьма, и этот звук, вырвавшись из груди, был полон ужаса. - Что с тобой? Очнись, прошу тебя, очнись!

Но Ариана не реагировала. Она лежала неподвижно, ее лицо было бледным, губы посинели от холода.

Глава 3

Сознание возвращалось не вспышкой, а медленно просачивалось сквозь густую, вязкую пелену. Нет. Только не снова. Пожалуйста, только не снова. Мир вокруг отказывался обретать четкость: он дрожал и тек акварелью по мокрой бумаге, размывая границы предметов. Ариана с усилием разлепила веки. В затылке пульсировал тяжелый, горячий ком боли, отдаваясь тошнотой при каждом вдохе. Она ожидала почувствовать под щекой ледяную сырость брусчатки или колючую прелую листву. Вместо этого пальцы утонули в чем-то невероятно мягком.

Пух. Перина. Где я? На улице не бывает таких мягких углов.

Она лежала на кровати. Не на брошенном на пол тюфяке в приютской спальне, а на настоящей постели — глубокой, принимающей форму тела. Тяжелое шерстяное одеяло надежно укрывало её до самого подбородка. Воздух пах сушеным чабрецом, воском и деревом. Тепло. Слишком много тепла для промозглой осени Вердиана.

Ариана приподнялась на локтях, оглядывая комнату. Пространство заливал теплый, медовый свет керосиновой лампы. Белоснежные простыни манили первозданной чистотой. На плетеном стуле у окна покоилась аккуратная стопка одежды.

Это морок. Бред. Симбиоз переохлаждения, трехдневной голодовки и хронического недосыпа наконец свел меня с ума. Галлюцинация. Самая детальная, самая издевательская галлюцинация в моей жизни. Слишком детально для бреда. Каждая складка на одеяле прорисована с такой четкостью...

— Так, секунду... — хрипло пробормотала она, садясь и обхватывая колени руками. — Кувшин. Дым. Девушка, которая вещает про магию. Потом тьма. Как я оказалась здесь? И что это за место?

Вопросы висели в воздухе, не находя ответа. Логика буксовала. Ариана не помнила, как оказалась здесь, в этом незнакомом, но почему-то до странности спокойном и безопасном месте. Она медленно села и, осторожно ощупывая одеяло и пытаясь окончательно прогнать остатки сна, потерла глаза.

В этот миг в спальню зашла та самая белокурая ведьма, держа в руках полотенце. В её взгляде промелькнуло облегчение.

— Ты наконец очнулась! Я уж забеспокоилась. Как ты себя чувствуешь?

Ариана вздрогнула, инстинктивно вжимаясь спиной в подушки. Живой человек. Она не исчезла.

— Что за... — Голос сорвался. — Это ты самая...

— Эй, тише, тише, — девушка приблизилась к ней, пытаясь её успокоить. — Спокойствие, только спокойствие. Я объясню тебе все, как на духу. Просто выслушай меня.

Ариана, прищурившись, ответила. Разум пытался зацепиться за привычный сарказм, чтобы не сойти с ума. — Ладно, ладно, изволь. Но чтобы каждое слово, как на ладони. Мне нужны объяснения. Иначе я решу, что всё-таки умерла в том переулке.

Ведьма кивнула, в её глазах мелькнуло понимание. — Я услышала тебя. Мое имя Мэри Хайлер. В семье, в которую входят обычные люди, я единственная родилась с даром, что для одних — благословение, для других проклятие: я повелеваю магией.

Рыжеволосая девушка недоверчиво качнула головой. Магия. Она реально произносит это слово. — Погоди, погоди... То есть получается, магия... она не просто сказка на ночь, которой пугают сирот, чтобы не бегали в Старый квартал? Она реальна? Все эти годы я не подозревала о существовании волшебства... до сегодняшнего дня. Но... это же невозможно. Магии нет. Есть фокусы, есть шарлатаны, но...

— Магия существует, — улыбнулась Мэри. — Например, этот дом, в котором мы сейчас находимся, соткан из моего волшебства. Да, не такой роскошный, но простой и уютный. И мое появление из кувшина — тоже неплохое доказательство, согласись. Такое происходит не каждый день.

Словно пораженная молнией, Ариана застыла и медленно перевела взгляд на свои руки, затем на идеально гладкое одеяло.

Нет. Это и зощренная, жестокая шутка. Я просто лежу в канаве и брежу.

— Чего, чего? Серьезно? — она нервно, истерично хохотнула. — Это всё... это всё ты создала одним лишь взмахом руки? Удивительно. И вправду. — Смех оборвался так же резко, как и начался. — Если я сейчас ущипну себя, я проснусь? Будет больно?

Её взгляд блуждал по комнате, а мысли путались. Пожар, выжегший всё дотла, пять лет в приюте, где каждый день был битвой за выживание, а теперь... магия, воплощенная в миниатюрной фигуре девушки-альбиноса, и дом, созданный из ничего. Слишком много ярких событий было для одного дня. Мозг отказывался обрабатывать входящие данные.

Мэри, с любопытством рассматривая свою освободительницу, вдруг спросила:

— Позволь, как тебя зовут? Расскажи совсем немного о себе.

Повернувшись к ней, Ариана заставила себя сосредоточиться. Сначала она не знала, стоит ли говорить, но в глубине души желала хоть кому-то открыться.

— Ну, что могу сказать... Я Ариана. Моя семья сгорела в пожаре пять лет назад. Я выросла в государственном приюте, откуда меня выставили, потому что содержать совершеннолетнюю сироту бюджету невыгодно. Вот мой послужной список вкратце. — Она говорила монотонно. — Пожар. Приют. Улица. Грязь.

Услышав её ответ, Мэри задумчиво заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Её сердце сжалось от жалости.

— Ох... Как же я тебе сочувствую, милая. При этом ты еще держишься.

Ариана махнула рукой, отгоняя тяжелые мысли. Сочувствие. Какая пошлость. Мне не нужно сочувствие, мне нужно понять, почему я до сих пор не в тюрьме или не в сумасшедшем доме. — Это уже не важно. Надо сосредоточиться на настоящем. И первое, что нужно сделать — вернуть себе человеческий облик. Сейчас я больше похожа на утопленницу, которую забыли похоронить неделю назад.

Слегка хихикнув, Мэри кивнула в знак согласия.

— Ты права, как никогда. Подожди немного.

В следующее мгновение перед Арианой появилось небольшое круглое зеркало, отражающее её преображенное лицо. Девушка не могла поверить своим глазам. Её волосы, вчера еще напоминавшие гнездо, спутанные и тусклые, теперь струились за спиной. Каждый локон переливался завораживающим огненным цветом. Ожоги и синяки, покрывавшие её тело, исчезли бесследно, оставив лишь чистое бледное лицо с темными кругами под глазами. На смену лохмотьям пришло скромное, но опрятное синее платье.

Она была преображена. Чувство легкости и обновления разлилось по телу. Даже круги под глазами казались ей не такими уж страшными. Всё казалось новым и чистым, словно она родилась заново.

Рождена заново. Из пепла. Это... это красиво. Это слишком красиво. Так не бывает. Так бывает только в сказках, которые рассказывают детям, чтобы они не плакали. В жизни бывает только грязь и боль.

Отражение в глазах показалось ей незнакомым, но при этом... приятным. Девушка почувствовала, как исчезла тотальная усталость, привычное ощущение холода и голода. На смену им проявились легкость и надежда.

Мэри, взяв с тарелки печенье и откусив кусочек, сказала спокойно:

— Это всего лишь часть того, что я могу. Рада, что тебе понравилось.

Ариана покачала головой, все еще не веря в произошедшие перемены. Она потрогала свое лицо. Пальцы ощутили тепло живой кожи.

— Это просто... Словами не описать. Как будто я переродилась. По крайней мере, я стала больше напоминать человека. Спасибо.

Чистая искренность в её голосе не оставляла сомнений. Мэри кивнула.

— Пожалуйста. Ведь теперь я в долгу перед тобой, как никак.

Внезапно она едва заметно дрогнула, её взгляд на миг померк. Ариана, уловившая перемену в настрое юной ведьмы, встревоженно склонилась к ней.

— Эй, Мэри, что с тобой? Ты побледнела, словно увидела призрака. С тобой все нормально?

Глубоко вздохнув, Мэри прошептала:

— Слушай, ты говорила, что твоя семья погибла при пожаре, да? А до этого... другие семьи погибали?

Вскинув брови в недоумение, Ариана кивнула. Воспоминания о том ужасном времени нахлынули с новой силой — запах дыма, крики, хаос... Но и другие события, предшествовавшие пожару, всплыли в памяти. Садовник. Пекарь. Жена судьи. Они просто... угасали.

— Да, — произнесла она, пытаясь собрать все части в единый пазл. — За год четыре семьи ушли в мир иной, включая мою. Лишь единицы избежали костлявой руки смерти, как и я. Случаи были разными... Одни умирали от болезней, других просто находили мертвыми. Но это же совпадение. Город большой, люди мрут каждый день.

— А другие неприятные случаи были?

— Были. — Ариана сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. — Целая серия нелепых, неестественных пропаж. Зерно испарялось из амбаров, серебро растворялось в воздухе сундуков. Были отравления колодцев. «Тихий ужас», как сказал бы классик. — Она замолчала, глядя на свои руки. — А еще поговаривали, что во дворце творится нечто неладное, что на Эрадайн наложили проклятие. Верить этому или нет, я не знаю. Кстати, а как ты хоть оказалась в кувшине? Тебя кто-то заточил?

Мэри скрестила руки на груди, и тихий голос сорвался с её губ. — Ариана... Чудовищная тень застилает мое сознание, но я чувствую... чувствую, что за пеленой городских кошмаров, за гибелью твоей семьи и моим заточением в этот кувшин стоит единственный палач. Я начинаю вспоминать... Перед тем, как меня заточили, я видела мужчину... Он держал колбы с зельями. По ним я поняла, что он планирует использовать темную магию, хотя она запрещена в королевстве. Кратко, он увидел меня и... Дальше ты поняла. Он заключил меня. И если я не ошибаюсь, то он служит в замке. Только я не знаю, кем там работает... Я помню его силуэт, движение руки... Но лица нет. Как только я пытаюсь сфокусироваться, разум кричит от боли. Он защитил свое лицо мощнейшими чарами.

Услышав это, Ариана вздрогнула, словно от удара молнии. Темная магия. В замке.

- Нет. Стоп. Это слишком. Слишком много для одной меня. Сирота из приюта не может оказаться в центре государственного заговора с применением темной магии. Это сюжет для бульварных книжонок, которые тайком читают горничные. Я — не героиня романа. Я — просто Ариана Кардетина, у которой нет даже приличных башмаков. Это бред. Я надышалась дыма.

Гнев вскипел в ней. Месть, словно голодный зверь, рвала её изнутри, требуя утолить свою жажду кровью обидчика. Она, поразмыслив, резко сказала:

— Мэри, это никуда не годится. Если он будет и дальше гноить Эрадайн, то отравится всё королевство! Мы должны найти это дьявольское отродье и покончить с ним. Я не знаю как, но мы...

Мэри, в глазах которой плескалось беспокойство, возразила:

— Погоди с этим. Чтобы вершить правосудие, его нужно изловить. И к тому же... как мы проникнем в замок? Туда случайных людей не пускают.

Погруженная в мысли ведьма провела пальцами по подбородку. В душе Арианы ковалась решимость. Проникнуть в замок. В самое сердце логова.

— "Сидеть сложа руки, пока виновник продолжает свой пир смерти и разрушения? — пронеслось в её голове. — Я не умею сидеть сложа руки. Я пять лет драила полы, пока другие жрали. Я умею выживать. И я умею ждать."

Но путь к нему лежал через крепко запертые врата королевского замка. И это понимание добавляло в её сердце тревожную дрожь. Мэри, с сочувствием смотря на неё, положила руку ей на плечо. Её прикосновение было легким, но полным тепла и поддержки.

— Эй, перестань терзать себя. Мы найдем способ проникнуть туда, обещаю. А пока займемся делами, дадим отдых измученному разуму.

Глубоко вздохнув, Ариана ответила более спокойно:

— Да, Мэри, ты права. Нужно привести в порядок мысли и просто жить. Пока ничего не будет известно наверняка, спешить не стоит. — Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. — Просто жить. Как будто я помню, как это — просто жить.

***

Два дня пролетели незаметно. В уютном доме, созданном магией ведьмы, девушки занимались обыденными делами. Ариана, привыкшая к тяжелому труду в приюте, с легкостью справлялась с уборкой и приготовлением простой пищи. Но каждую секунду она ждала, что морок рассеется. Вот сейчас я открою глаза, и под щекой будет мокрый булыжник. Вот сейчас Мэри исчезнет.

Мэри, несмотря на свой хрупкий вид, обладала удивительной ловкостью и быстротой. Она порхала по комнатам, помогая новой подруге навести порядок. Воздух наполнялся легким ароматом трав, которые она использовала для приготовления успокаивающего чая.

Следующее утро встретило солнечным светом и тишиной. Ариана сидела за небольшим столом, попивая ягодный чай. Взяв в руки серебряный кувшин, она резко потрясла им. Из горлышка кувшина, словно золотой дождь, посыпались блестящие монеты. Девушка с удивлением наблюдала за этим необычным зрелищем.

Монеты. Настоящее серебро. Они падают из воздуха. Я вижу это. Я слышу звон. Я могу потрогать их. Это не сон. Сон не звенит металлом. Сон не пахнет ягодным чаем. Я либо умерла и попала в очень странный рай, либо... магия реальна. И это значит, что тот огонь в поместье тоже был магией. Не несчастный случай. Убийство.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетела Мэри, её лицо сияло от восторга.

— Ариана! У меня есть новость! Хорошая! Я нашла способ попасть в замок.