Читать книгу: «Огни в ночи»

© Мэл Рэдволф, 2026

ISBN 978-5-0069-9121-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Придумай мне слово…

 
Придумай мне слово,
Я скажу сразу пять
И по Москве
Буду гулять в ночи,
 
 
Как те коннетабли,
Что проклинали в сердцах
И вновь гневились
На наш суровый век.
 
 
С пеплом времён
И кушаком войны.
С гуном ретивым,
Что вновь разрежет ту степь.
 
 
И волноваться
Будет среди дверей
Тех, лишь дворцовых,
Что короля хранят.
 

Губы

 
Чёрное платье:
Шелк и парча.
Кто целовал
Ваши губы?
 
 
Кто заставлял вас
Безмолвно молчать
И затыкать
Стон сквозь губы.
 
 
Но то для ночи
Такой уж темной,
Чтобы желать
Без устали.
 
 
Что же доселе;
О тех же звонков,
С теми ключами,
Дверями.
 
 
Что же то будет?
Суровый твой взгляд
И ту же линию бедер
Будет встречать,
 
 
Тот, что в пепле угас,
Тот же, кто ныне родился.
С светом мысли
И тяжестью нош,
 
 
Тех, что уже почили.
Будет молчать
И у линии бров
Славой и сердцем хранимый.
 
 
Чтобы улыбкой был
Вновь поцелуй
И чтобы в славу
Вновь биться.
 
 
Черное платье:
Шелк и парча,
Губы, что ночью
Все снились.
 

Крестьянская доля

 
Крестьянская доля очень проста:
Цвети, работай и танцуй,
Там и дети, и поля,
И судьба подгоняет в молву.
 
 
Все вперёд и не шагу назад,
А нет посевов —
Пойдешь в войну.
И звучат их слова в голосах,
 
 
Как судьба, все творит вражду.
И не поле, но всё ещё рожь,
Все ещё чистым
Ведёт мел во тьму.
 
 
И после пастбищ чужих во лугах
С жалкими мыслями, что «смогу».
Снова сойдется гурьба и простор
С мирным теленком и плугом в лугах
 

Птичка

 
Скворушка — скворушка
Серенькое перышко.
По дорожке ты бежишь,
Жёлтым клювиком стучишь,
 
 
Зорко ищешь ты букашек,
Червячков и таракашек.
По траве стучишь тинь-тинь
За море ты вновь бежишь.
 
 
И щебечешь смело
О небесном свете,
О веках чужих
И судьбах мирских.
 
 
Прощебечешь и
Убежишь в края,
Что видны во снах
И звучат в веках.
 

Сегодня пожелаю

 
Сегодня пожелаю я,
Чтобы на все хватало сил:
Цвести, творить, мечтать
И быть счастливой для себя
 
 
Собой быть, в эти времена,
Не падать духом, когда хмуро
Небо мерцает из-под туч
И все не ладится в делах,
 
 
Ведь все проходит, в этом мире
Удача, золото и жизнь.
Ценить мгновения пожелаю,
Как будто это только миф.
 

Словно руны пишу

 
Словно руны пишу
На бумаге времён,
Там, где был я,
Как странник,
 
 
Там, где был я чужой
И вплетал судьбы их,
Как веревки в канат
И звучат те слова
 
 
Про души мысли в ад.
И рождается вновь
Черной жилы поток
И пишу я те судьбы
 
 
В неба темных костер.
И вдыхаю тот дым,
Словно травы и смог.
Но забыть бы его,
 
 
Нет, его я б не смог.
Отпустить и уйти
К мирным тем берегам
И к покою в сердцах.
 

Ночь

 
Белым катилась ночь,
Та, что живёт без ума
Все жалкие от двора
В ночь уступают всласть.
 
 
Болью чужой от зари,
С волей, что выше живых
С верностью, что так близка
И отгорит, как костёр.
 
 
В топку все:
Сердце и быт,
Все что сбывалось —
Сбылось.
 
 
И как сереет восход
Ярость уходит в поход.
С ночью, что все лишь хмелей
С волей молиться в летах.
 
 
Жажду я все,
Лишь слабей
Искра горит
Во летах.
 

Каждый

 
Каждый стог соткан в тлен
И кружится гроздями рожь,
Но улыбку нам не стерег
Тот кудесник, что сжал снопы.
 
 
И слагались легенды в прах,
Как по нитке, все сняли в век.
И снегирь не звучит в снегах,
Он летит и лишь движим в высь.
 
 
А что дальше — да все сойдёт,
Снова сжали свои снопы.
Жень по чашке мы вновь сожжем
И уйдет звучать в тот закат.
 

А в раю у всех…

 
А в раю у всех птиц
Лики древних богинь
И как нимфы, черны
Мысли их, жизни звон.
 
 
И ладони украшены
Блёстками, хной
У пророков не писаны
Те лишь деньки.
 
 
И звучит в городах
Не иврит, не латынь —
Тишина в тишине
Льëтся яростью снов
 
 
И как яблочным соком
Полнится река,
Та, что мысли вела,
Что и в жизни мила.
 
 
Как же хочется смысла,
Но все лишь потом,
Как поток в забытье,
Как мечта среди дров.
 
 
Обогреться костром,
Но ведь все лишь спалишь
И когда на земле
Снегопад лишь звучит,
 
 
Заметает ручьи,
Заметает судьбу
И к рассвету в чертогах
Будет только лишь тишь.
 
 
И безумные звëзды
Горят на Кремле,
Не сгорая и к утру
Бутафорией мечт.
 

По воде босой

 
Если молча увидишь
Ты этот рассвет.
Значит кто-то ходил
По воде босой.
 
 
И тогда по утру
Будешь чистой золой,
Тех горевших страстей,
Что ушли лишь в ночи.
 
 
И мерцающей тенью
Забыть до веков,
Значит быть там женой
И лить слезы тогда
 
 
У могилы простой.
 
 
Только это потом,
Когда бури пройдут,
Когда весны в песок
Обратятся судьбы.
 
 
И когда далеко,
Так неистово мчит
Ветер пламя тоски,
Горе прежней вражды.
 
 
А пока по воде
Снова ходят слепцы.
И Грааль всё зовёт
Истину во сердцах.
 

Променадом

 
В белом пальто,
С саквояжем
Выйду я в ночь
И с буклетом,
 
 
Буду гулять,
Променадом,
Снова расчертится
День.
 
 
С верой пустой,
Безмятежной,
Словно, как неба —
Тоска.
 
 
В сером пальто,
Без куплетов,
Снова ступает
Январь.
 
 
И безукоризненно верен
Тот безмятежный мотив,
Что разливается трелью
Птиц с белогорных вершин.
 

Сок

 
Сочных звёзды слышу свет,
Тот же, что и в раю,
Как и ягод тот сок,
Что питал лишь вражду.
 
 
И как срок отмерял,
Словно синь во сенях,
Будет жизней молва,
Та, что ветра полна.
 
 
И насыпав в карманы,
Все лишь трава,
Что росла, как роса —
Что подали, в сердцах.
 
 
И ладони полны
Той суровой лишь хны,
Что рисует в лучах
Солнце прежней судьбы.
 

Опои

 
Опои меня горьким хмелем
Серых седых времён
И беленой священной,
Что горьковата на вкус,
 
 
Но пусть лесной вселенной
Снова я буду воспет,
Там, где я истинно серый,
Тот, что когда-то воскрес
 
 
И опасаясь случайно
Буду я спать и скорбеть
По всем тем, не упавшим,
Что лишь ступали — и тлен.
 
 
Чтобы я спал
Как средь неба
И ведь тогда-то
Вновь не вернулся
Мой храм.
 
 
Я лишь пытаюсь забыться,
Чтобы не быть во летах
Как воспевали те черни
Прежних весомых зевах.
 

Молись и пой

 
Если хочешь увидеть —
Просто молись и пой.
Там, где по пеплу,
Ходят всегда вперед.
 
 
Ты отпусти,
Все, что хранили века
И отступай
От погребальных костров.
 
 
И вновь ступай,
Там, где бывает роса
Сверху зелёной
И молодой травы.
 
 
Там, где пасутся
Мирные жизни стада
И где мерцают
Звёзды вселенной судьбы.
 

Не своди меня с ума

 
Ночь, не своди меня с ума
Я думаю, что все лишь мрак
И тот мираж развеет утро
И все лишь сумрак натворил,
 
 
Но я бы рад подумать ране,
Чтобы не думать бы о важном,
Но ведь встречается в ночи
Букет прикрас и терний лжи.
 
 
И все горит свеча фонарна,
Она осветит путь песчаный
И дальше, только вопреки,
Чтобы не думалось в октябрь.
 
 
И в том винтажном фонаре
Не будет лунный свет однажды
Неяркая ведь то свеча
Чтобы звучать для тех же павших
 
 
И я почти что одинок,
Почти пропал в том южном небе
И позабыл светлы рассветы,
Все те, где не был одинок.
 
 
И все же был
Окликнут южным ветром,
Стою у скал у Магомета
И слышу звон
 
 
От дворика Монетно.
Но тот лишь дверь —
На ней замок,
За ней же судьбы
 
 
Вновь чеканят
И там чеканит
Все лишь бог.
Он вновь кладет
 
 
Монету в руку
И по кольцу
Все только в лужу,
А золото звенит
 
 
И бережно ложится
Вновь в ладонь
И милосердным быть
Звучит закон.
 

Можем

 
Мы можем увидеться
Снова иль только прочь,
К тем якорям,
Что покоряют моря.
 
 
Там, где пропало,
Снова не будет мочь,
Там, где упало,
Будет расти зерно
 
 
И где улыбка,
Будет звучать гроза,
Будет и более,
Только под светом луны.
 
 
И распаляться,
Только в чужих берегах
И улыбаться
Вешним цветам зари.
 

Снова услышать

 
Снова услышать
И пробуждаться в снегах,
Как снегири,
Снова поднять ту трель.
 
 
И волноваться,
Только в чужих летах,
Словно старик,
Вновь проклинать судьбу.
 
 
И будет в жизни
Этой и горе, и толк,
Словно запястье,
Держит тот твердый перст.
 
 
И будет в мере
Этой творить поток.
Те же улыбки,
Но лишь чужую спесь.
 
 
Ведь не увидишь,
То, что перед собой,
Не для творцов
Зеркало здесь стоит
 
 
И лишь с Всевышним
Будет твориться суд,
Тот, что отметит
Все, что в жизни звучит.