Читать книгу: «Белая маска»
Часть 1. Старая газета
Эта история произошла в старом чопорном городе Англии, и началась задолго до тех событий, которые станут телом и сутью нашего повествования.
«Дэйли Пост. Декабря, 23, 1905 года. В семье румынского атташе ужасная трагедия. Неизвестный похитил 7-летнего Рэду, единственного сына высокопоставленного чиновника, не так давно переехавшего в наш город».
Мы оставим во мраке детали, лица и плачущие голоса, мы не смогли бы удержать их, чтобы извлечь на ясный свет.
Известие не повторилось в следующем номере газеты. Поиски так и не были развёрнуты. И супруги в следующем месяце вернулись в Лондон, оставив город Х с его обрывистыми пляжами и привкусом морской соли в каждой пинте эля.
С трудом разогнав туман, мы выловим разве что это последнюю сцену, связывающую Х с пропавшим Рэду:
«Мамочка, что тут написано?»
«Здесь написано, что тебе пора спать».
«Правда? А кто эти люди на фотографии?»
«Это родители. Они подтверждают, что 8-летние девочки в восемь часов вечера должны лежать в своих постелях».
«Да?..»
«Люси, спать. И больше не играй со старыми газетами без папиного разрешения. Мы договорились?»
«Да, мэм»…
Маленькая девочка послушно отдаёт газету и, надув розовые щёчки, уходит на лестницу, поднимается на второй этаж. Но на третьей ступеньке останавливается и оборачивается. Если бы в эту минуту её мать смотрела на дочь, а не на шипящий закипающий чайник, она бы догадалась, что на следующий день заметка из газеты будет похищена, изучена и спрятана так надёжно, что никто не найдёт её ближайшие 67 лет, пока новые владельцы, шумя и обсуждая планы по открытию мини-отеля, не начнут разрушать перекрытия и перестраивать дом. Тогда один из них испуганно позовёт свою жену:
«Мэган!! Мэган! Вот откуда моя мама взяла эту историю! Вот же они, Флорин и София Караджале, у которых украли сына, которого тоже звали Рэду».
«Что? Ты о той давней сказке, что тебе рассказывала матушка Люси?»
Женщина бережно возьмёт старый, побуревший клочок бумаги и долго удивлённо будет смотреть на тёмное фото. Строгая осанка, старинные костюмы и лица, в которых без генетиков угадываются черты её мужа. Почему он так похож на этих людей, которые жили очень давно, они старше его престарелой, седой и хрупкой от времени матушки Люси…
«Вот откуда эта сказка!» – радостно повторит Рэду, будто закончил тяжёлую работу. Скомкает и вышвырнет листок. Мэган неуверенно улыбнётся и бодро кивнёт. Прошлое прошлому, а их ждёт прекрасное будущее. Покуда дети штурмуют колледжи и университеты, они с мужем обустроят прекрасный мини-отель, где можно будет отдыхать всей семьёй и наслаждаться солёным воздухом и морским простором.
Рэду и Мэган тоже не будут помнить то, что знает старая, бедная, запертая в психиатрическую клинику, но сохранившая в сердце счастье женщина. Люси, прожившая 1905, 1908 и страшный, безысходный 1909 год.
Часть 2. Несчастный дом
Вот она, наша история. Историю Люси Помс. Она начнётся как вспышка агонии, как лихорадка, взорвавшая жизнь и душу маленькой 9-летней девочки. Декабря, 22, 1909 года…
Если вы поднимете «Дэйли Пост» за это число, вы прочитаете сухую и скучную заметку, что в ночь на 22 декабря из своей постели пропала 6-летняя Марта Помс. Сообщение не повторилось в следующем выпуске газеты. Поиски так и не были развёрнуты. Через месяц супруги Помс завели кошку, чтобы утешить своих детей.
«Дорогой, это наша вина, что они ищут эту выдуманную Марту. Мы много работаем, и дети чувствуют себя брошенными».
«Что ты предлагаешь?» – поинтересовался мистер Помс, переложив свежий номер «Дэйли Пост» из левой руки в правую.
«Может быть, мы могли бы себе позволить содержать кошку? Она играла бы с детьми, и им было бы о ком заботиться. Может быть, тогда они забудут свою вымышленную сестру».
«Возможно».
«А помнишь, дорогой?.. Мы и вправду хотели когда-то троих детей… Может быть, они об этом как-то узнали?»
«Но у нас не родилось трое детей, – напомнил мистер Помс. – И это значит, мы можем завести котёнка».
Мистер Помс улыбнулся, а миссис Помс радостно подпрыгнула и тут же приложила палец к губам. Это будет сюрприз. Так в семье появилось маленькое пищащее существо, которое позже выросло в нервную, неласковую кошку со сломанным усом. Дети побаивались её и называли миссис Флаф. И какой ещё могла вырасти кошка, отданная детям, которые каждую ночь с криками и слезами отказывались идти в спальню, которые ночью прятались под кровать и дрожали, боясь, что и за ними придёт Человек в белой маске. Детям, которые ходили в школу, но не слышали голоса учителя, а затравленно озирались в окна, не маячит ли там страшный незнакомец. Детям, которые вечерами ходили по дому, взявшись за руки, и звали, звали, звали свою младшую сестрёнку, маленькую Марту.
«Я больше не буду называть тебя монашкой, – со слезами клялась Люси. – Тебе очень идёт твоя короткая стрижка! Марта!»
«Я отдам тебе свой кораблик. Помнишь, он тебе очень нравился? Марта, выходи! Возвращайся! Марта!»
Но Марта не возвращалась. А время шло и шло, и снегопады сменялись дождями, и летним солнцем, и снова дождями, и год проходил за другим, чередой, и подросшие дети уже не звали свою сестру. Они потеряли надежду, но ещё пытались всматриваться в дальний лес и в улицы города. Вдруг она где-то стоит, вдруг она помнит, что у неё была семья, были сестра и брат, мама и папа, дом с двумя этажами и скрипящим крыльцом, и что звали её Марта, и в детстве у неё была стрижка «каре», потому что мама прочитала в журнале, что если маленьким девочкам постригать волосы, то потом локоны растут очень густыми и красивыми. Помнит всё это Марта? Помнит ли, кто она? Помнит ли их?.. Они бы столько ей рассказали! Если бы только она их вспомнила… Если бы только Иисус исполнил их самое заветное желание, если бы помог их сестрёнке вернуться домой.
Но этого не случалось. Под ёлкой оказывались игрушки, книги, санки, коньки. Но у порога так и не появилась Марта. Время неумолимо уходило всё дальше от 1909 года, и вот уже Карл окончил школу, ему исполнилось 18. Он читал с отцом и обсуждал с друзьями мировую политику и угрозу коммунизма, и вот, переговорив с родителями и старейшими соседями, Карл надел военный мундир и отправился на фронт, где ему предстояло служить два года, чтобы растерянным и подавленным вернуться в Х в 1918 году и обнаружить, что его сестра не в себе. Едва убрали столы и остатки угощений, которыми родители встречали любимого старшего сына, Люсия отвела Карла к окну и шёпотом, тиская рукав его мундира, спросила: «Ты не видел там где-нибудь Марту?» «Какую ещё Марту?» – рассеянно и ворчливо спросил брат. «Нашу Марту», – попыталась объяснить девушка. «За кого ты меня принимаешь? С чего бы мне следить за какими-то Мартами? Я только что приехал с войны. Люси, ты не знаешь, что это такое. Ты ни-чер-та не зна-ешь».
Люси отпустила рукав мундира. И отпустила брата. Он забыл. Он забыл Человека в белой маске. Он забыл Марту.
Часть 3. Дети
Люси продолжала помнить. Боялась снегопада и темноты за окном, устроила спальню в кладовой, где нет окон, каждый день всматривалась в дальний лес и улицы города, не покажется ли где-то на углу красивая девушка с тёмными волосами, которую когда-то звали Марта Помс…
И всё же время было милосердно к Люси. В возрасте 24 лет она встретила Чарльза, мужчину, который развеял её страхи, который верил ей, что она видела кого-то в детстве у окон спальни, что кто-то выманил младшую сестру из дома, а родители были так безутешны, что мозг заставил их забыть, что в их доме было трое детей.
И вот счастливый 1926 год. У Люси и Чарльза родилась девочка. Они назвали её Эмелиндой. Большую светлую комнату на втором этаже украсили свежими обоями в розовый цветочек, на карниз повесили бабушкины малиновые шторы, а в дальний угол поставили маленькую белую колыбель, и Люси улыбалась всё время, пока пришивала нарядные рюши к краю белых простыней, нарезанных из её приданого.
Нет-нет. Комната была не в том печальном доме, где когда-то пропала Марта. Нет, это была совсем другая комната в другом доме, на другой улице, и на окнах стояла решётка, через которую взрослый человек не смог бы пробраться.
Через 2 года, в 1928 году, у Люси и Чарльза родился мальчик. Ему дали имя Кристиан. И хотя Эмили ревновала, она признавалась, что любит братика. Она говорила, что у него волшебные глаза. И иногда украдкой целовала его в розовую пухлую щёчку. Но, конечно, позже они часто ссорились, пока мама не научила их игре. Эмили стала могущественной волшебницей, а Кристиан – благородным рыцарем и королём Артурландии. Это особая страна, в которой полно игрушек и в которой может быть королём только отважный и благородный мальчик 5 лет.
К этому времени в семье было уже трое детей. Младшую, 3-летнюю Веро́нику, старшие дети ревновали вдвоём, но не смели её задирать. Эта бойкая уверенная в себе леди сама могла кого угодно довести до слёз, и если ей что-то не нравилось, закатывала скандал почище самой изысканной из светских дам. Только не подумайте, что Ника была маленьким чудовищем и держала в страхе весь дом. Что вы! Зайдя в гости к Люси и Чарльзу, вы бы с восторгом услышали её радостный смех, и ваш рот без вашего дозволения растянулся бы в улыбке, глядя, как кружится маленькая девочка, ухватив за лапы плюшевую собаку и напевая рождественскую песенку.
Дети ладили настолько, насколько могли ладить трое детей с совершенно разными характерами. И, конечно, они безгранично любили своих маму и папу, а к Рождеству всегда были так послушны и робки, что Младенец Иисус неизменно награждал их самыми желанными и бесценными подарками. И в следующем году, когда Нике будет уже 4, мама и папа обещали, что дома появится питомец. Самая настоящая, живая, лающая и бегающая, – словом, настоящая собака. И не какая-нибудь большая вредная псина-сторож, а маленький пушистый щеночек, который будет расти, и его будут воспитывать, и он будет любить Нику, Криса, Эмили, маму и папу.
«Скорее бы другой год, – вздохнула Эмили и прижала к груди новенькую коробку с конструктором. – Тогда нам подарят собаку».
«Да! Собаку! – поддержала Вероника и тут же забыла о разговоре, потому что ей подарили новую невероятно красивую куклу, и её срочно нужно было переодеть и усадить пить чай и, конечно, потом уложить баиньки в кроватку.
«Я тоже хочу собаку, – отозвался Кристиан, – но и солдатиков своих я бы ни за что не отдал. Смотри, тут целый батальон! Теперь мы точно победим!»
Эмилинда погладила коробку с конструктором и задумчиво ковырнула язычок крышки. Она весь год просила у родителей этот конструктор, и теперь он был у неё, но… Вредная Ника отнимет и, наверняка, разбросает все детали, и они потеряются… То ли дело собака…
«Я сама буду с ней гулять», – заявила она брату, и Кристиан завистливо скривил лицо.
«Родители не разрешат», – заявил он.
«Мне уже почти 8! Разрешат. Я большая. Это вы ещё маленькие».
«Дети, – позвала мама Люси. – Не ссорьтесь. Первое время щенок будет совсем крошечный. – Мама вошла в залу с большим блюдом, на котором стоял нарядный сливовый пудинг с огромной шапкой сладких воздушных сливок. – Он будет такой малыш, что будет ходить в специальный горшочек».
«Как Вероника?» – удивился Кристиан.
«В свой горшочек», – пояснила мама.
«Мой горшок!» – предупредила Ника и только теперь увидела пудинг. «Ооооой! – восхищённо протянула девочка и сложила ладошки у щёчки. – Пилазо́теек!!»
«Мойте скорее руки и давайте пить чай», – предложил папа Чарльз, улыбаясь в дверях.
«Я первая!» – крикнула Эмили и опрометью бросилась на кухню, за ней побежали Крис и Ника, толкая друг друга и визжа от радости. Ведь Сочельник – самое прекрасное время, особенно в их доме, где не нужно ходить вокруг подарков до утра после Рождества и ждать, ждать, ждать. Мама всегда разрешала распечатать подарки раньше, и поэтому рождественская молитва маленьких Рос всегда была самой горячей и искренней, и их сердечки бились с такой огромной благодарностью, что и самые ревностные прихожане удивлялись, как это Люси и Чарльзу удалось научить детей так горячо любить Иисуса.
Часть 4. Вернувшийся кошмар
Будто что-то толкнуло Люси. Ей послышался лай собаки, которой ещё нет, да она даже ещё и не родилась, их собака. Но Люси проснулась от её лая. И сразу побежала в детскую. Какие бы кошмары ни мучили бедную женщину, вскочив в холодном поту и ещё не вспомнив, что же её напугало, она бежала в детскую комнату. Муж не видел в этом ничего настораживающего, хотя позже он и уверял в обратном.
Люсия вбежала в комнату в ту самую секунду, когда белая маска коснулась губ её старшей дочери. И только представьте, как была напугана Люси: она перепрыгнула расстояние в 3 метра одним прыжком, вырвала дочь из пальцев чужака. А что делать дальше, она не знала. Она начала кричать:
«Убирайся! Я не отдам тебе свою дочь! Выметайся, проклятое чудовище!!!»
И к своему ужасу она услышала хныканье своей Эмили:
«Нет, мамочка, нет! Не прогоняй его!»
Кровь остановилась в жилах Люсии. Она вспомнила Марту, которая покорно шла за мужчиной в чёрном плаще и белой маске, босая, в тонкой ночной рубашке, она крепко держала незнакомца за руку и шла с ним под густыми хлопьями снега.
Люси прижала дочь к себе и снова закричала, – но голос её сорвался. А мужчина был уже за окном, за решёткой. Как он смог пролезть между прутьями?!
И тогда Люси залаяла. Она подбежала к окну, не отпуская дочь, и изобразила собаку, которой у неё не было. Ей почему-то показалось, что собака-то напугает этого незнакомца. Ведь собаки и нужны для того, чтобы отпугивать всяких мерзавцев.
Незнакомец остановился и обернулся. И Люси бросила ему в маску:
«Будь у меня собака, она бы сожрала тебя!!»
Мужчина поднял руку в чёрной перчатке, и Люси увидела ствол револьвера. Она вжалась в стену… И рука её судорожно сжала ночную рубашку. Где Эмили?!! Люси знала ответ. Ей не показалось. Плащ справа надулся длинным пузырём – под ним прятался ребёнок. Люси схватилась за решётку, теперь ей было всё равно, если в неё выстрелят. Пусть прошьёт её тело – но пуля не попадёт в детей, которые спят в комнате.
«Верни мою Эмили! Где моя Эмили!!! Эмелинда!!!»
Монстр развернулся и пошёл прочь, бесшумно, и решётка не давала Люси выскочить в окно и броситься в погоню. И оно к лучшему, ведь комната была на втором этаже. Выпрыгнув в окно, Люси разбилась бы насмерть.
Она осталась жива и в истерике заметалась по комнате, без конца крича имя старшей дочери.
Она зажгла свет, но от этого ослепла. Она ощупала подушку старшей дочери… И руки её наткнулись на короткие жёсткие волосы, стриженные под кружок. Так стригли детей, когда она ещё только родилась. Её брата уже так не стригли. Дрожащими пальцами Люси нащупала лампу и прикрутила фитиль. Проснувшийся ребёнок капризно потёр кулачками глаза.
– Кто ты?.. – прошептала Люси мёртвыми губами.
– Рэду, – сонно всхлипнул ребёнок. Люси погладила его по голове, глотая огромные горькие капли, которые скатывались с её глаз.
– Спи, Рэду, солнышко. Ночь ещё. Спи тихонько. Я побуду с тобой.
Люси подвинула мальчику плюшевую мартышку, любимую игрушку Эмили, и укрыла одеялком. Рэду заспанно поворочался, обнял обезьянку и снова уснул. А Люси перешла к кроватке Кристиана. И она не удивилась: постелька была пуста. В дальней кроватке, стоявшей в углу, кто-то спал, и Люси сразу узнала золотую макушку, но всё же женщина подошла, погладила малышку по щёчкам и спросила:
«Как тебя зовут?»
– Ника, – сонно прошептала девочка, и мама снова уложила её спать, досматривать сладкие детские сны.
Быть может, вы догадались: пропали те дети, которые проснулись. Кристиана разбудил лай Люси. Ах, зачем, зачем она изображала собаку?! Теперь пропали и Эмили, и Кристиан. И это чудовище наверняка вернётся, чтобы снова забрать Рэду и похитить Нику, чтобы отнять всех детей. За то, что она его помнит. За то, что она помнит Марту. За то, что она злится и шумит, а не боится, спрятавшись под одеяло.
Часть 5. Сумашествие
Утром, как ни в чём не бывало накормив детей сладкой овсянкой и наблюдая, как муж спокоен, глядя на чужого ребёнка и не помня его имени, измученная женщина не позволяла рукам дрожать, а слезам показаться на глазах.
Она отправила Рэду в школу, ведь Человек в маске похитил его в 7,5 лет в 1905 году. Поцеловала мужа перед работой. Он обеспокоенно заглянул в её глаза, и Люси выдавила улыбку. Она позвонила Карлу, он должен был быть ещё дома… и только спросила:
«Ты помнишь Марту?»
«Кто это?» – уточнил взрослый голос, и Люси поняла, что совсем одна. Некому подсказать ей, некому поддержать. И нет смысла отправлять детей к дяде или к бабушкам. Монстр найдёт их и приберёт к рукам. И даже маленькая боевая Ника ничего не сможет сделать. Он обманет и утащит её.
Тогда Люси подумала о пистолете. У мужа был небольшой пистолет. Но тут же отвергла эту идею. Бесполезно. Чудовище снова её обманет, и пуля попадёт в Эмили, Рэду, Кристиана или Веронику, и она ничего не получит, только мёртвое тело одного из детей.
Уложив младшую дочь на дневной сон, Люсия тоже уснула, крепко обняв девочку во сне. Они проспали 2 часа и проснулись вместе от звонка в дверь. Сопровождающий привёл Рэду из школы. Это немного придало ей сил. Оба малыша пока были с ней. Она накормила их обедом и пошла с ними в парк. Потом они приготовили ужин, и Рэду так потешно распевал румынскую песенку и так старательно вытирал помытые тарелки, что Люси даже улыбнулась. Ника крутилась рядом и требовала, чтобы ей тоже дали работу – ей доверили укладывать вилки и ложки на место в ящик буфета. На второй вилке она отвлеклась на блестящую открывалку в форме рыбки и стала играть с ней, забыв о работе.
Вечером вернулся Чарльз, и они поели все вместе, и Люси слушала рассказы о сослуживцах и новых правилах, о начальнике, который, как всегда, строг и не всегда прав, но, безусловно, весьма авторитетный специалист и истинный джентльмен.
Ночью Люси не пошла в свою спальню. Сказала, что убаюкает детей, но, когда они уснули, оставила приглушённой лампу и попыталась не спать. Она села в кресло напротив окна и надеялась, что свет лампы отпугнёт Человека в маске. Рэду и Ника спали в одной постельке, в дальнем углу.
Глубокой ночью Люсия проснулась как от удара. В комнате кто-то был! Не очнувшись ещё от сна, она вскочила и схватила человека за одежду:
«Где моя Эмили? Где Кристиан?! – зашипела она, как ядовитая змея. – Верни моих Эмили и Кристиана!»
«Люсия! Лампа!!»
Этот мужчина был её собственным мужем, а лампа, которую она использовала как пугало, упала на пол и зажгла ковёр. Люси бросилась на пол и собственным платьем заткнула начинавшееся пламя. Огонь погас, безвозвратно испортив подол домашнего платья и оставив глубокую морщину между бровей мистера Чарльза.
То же повторилось и на следующую ночь. Люси отказывалась спать, оставалась в детской, только не брала теперь с собой лампу. Если Чарльз заходил в комнату, Люси бросалась на него с неистовой злобой и требовала вернуть Эмилинду и Кристиана.
И то же – на следующую ночь, и снова, и снова. Люсия продолжала искать каких-то Эмили и Криса, уверяла, что Рэду не их сын… Казалось, иногда она понимала, что с ней не всё ладно. Особенно утром. Но ночью всё повторялось снова. Она пыталась не спать, сидя в детской. Вздрагивала от малейшего звука, вскрикивала и тут же зажимала рукой рот.
Часть 6. Спасение
И вот, 7 января, эта женщина, превратившаяся в живой призрак, бледная и истощённая, нервная и с нездоровыми искрами в глазах, тихо, уронив голову на тощую грудь, попросила Чарльза:
«Пожалуйста, подожди ещё немного. Не запирай меня в психиатрическую клинику. Дай мне ещё хотя бы 4 дня».
Если бы лечение в подобной клинике не оскандалило дом мистера Чарльза до невозможного, он бы, конечно, не стал и слушать лепета своей бедной больной жены. В конце концов, он беспокоился о её здоровье и безопасности маленьких детей. Но, к счастью, наше повествование происходило в чопорном городе и в те времена, когда лечение в психиатрической клинике поднимало жуткую шукатню, а мнение соседей ставилось выше доводов разума. И мистер Чарльз согласился подождать ещё 4 дня.
Видите ли, Люси поняла, что Человек в маске не придёт, пока она сидит перед окном. Он боится взрослых. Он забирает детей и никогда не приходит к детям, которые спят в спальне родителей. Никогда не похищал он и детей младше 4 лет или старше 8,5. Чаще всего она крал малышей 5—7,5 лет. В этом возрасте детки пытаются стать взрослыми и самостоятельными, но ещё очень маленькие, их легко обмануть. Вот он и крадёт их.
На этот раз Люси уложила детей снова в дальней кровати, но на тумбочку у кровати Кристиана (она не дала убрать её из спальни), поставила хитрый ночник, сооружённый из обычной лампы и музыкальной шкатулки. Механизм не пел, только крутился, и по кругу с ним катался бумажный цилиндр с прорезью. Получались такие вспышки через равные промежутки времени. Это могло замедлить призрака.
Сама же Люси притаилась за ящиком с игрушками. Она лежала так тихо, что и сама начала забывать, что она тут есть. Только время от времени Люси колола ладонь кончиком нательного крестика, чтобы не уснуть.
Около двух часов ночи чёрный силуэт подошёл к пустой кроватке Кристиана. Люси не стала ждать дольше. Она выскочила, как бешеная кошка, и вцепилась в чёрную одежду.
– Верни моих Эмили и Кристиана! – захрипела Люсия, запрещая себе кричать.
Сорвала проклятую маску. И едва не разжала пальцы, державшие одежду. Это был мальчик. Взрослый рост и детское лицо. Но Люси вспомнила, сколько горя вынесла из-за этого монстра.
– Верни моих Эмили и Криса, – потребовала она сухо и строго, как у расшалившегося ребёнка. – Игра кончилась, и уже никому не весело. Верни моих детей, Эмилинду и Кристиана. Сейчас же!
Люси сжала пальцы и хотела встряхнуть призрака, но он исчез. Только чёрный шарф в руках несчастной. Тихонько прокрался в комнату Чарльз. Растерянно остановился между кроватками младших детей. Ника поджала ручки и вжалась в стену, ей мешал мальчик с тёмными волосами, стрижеными кружком, Кристиан спал так, будто только что лёг, а рядом с ним, крепко сжав его плечо, лежала Эмили, и по щекам её текли слёзы, но она боялась шуметь и глотала горькие капли. На кровати Эмили лежала маленькая девочка, чуть младше их дочери. Её тёмные, как у Люсии, волосы, были острижены и собраны в короткий хвостик голубой лентой. Девочка тяжело спала, стоная и вздрагивая.
Люсия подошла к камину и выбросила туда чёрную ткань. Лицо её было похоже на маску уродливого клоуна: она улыбалась, но это было похоже на оскал, а глаза были пусты. Слишком много пришлось пережить этой женщине в последние недели и слишком близко встретиться с давним кошмаром.
Люси перекрестилась, со скрипом вытащила большое кресло на середину комнаты и села в него, лицом к окну и густому снегопаду за ним. Так её и нашли санитары. В глубоком кресле, лицом к окну, с искаженным ртом и пустыми глазами. Она не слышала, как её звали утром дети, как звал её муж, как окликали санитары. Им пришлось нести её на руках, потому что стоять или идти она тоже не могла.
Часть 7. Ответы
Сейчас Люсии гораздо лучше. Она отвечает детям и даже кажется вполне здоровой, только вторую дочь, Марту упорно называет сестрёнкой и почему-то не помнит, что Рэду, один из двойняшек, их родной сын, и рассказывает ему о выдуманных родителях. Такие беседы мистер Чарльз поспешно прерывает, потому что видит живой интерес в глазах сына. Конечно, мама кажется ему запертой волшебной принцессой или феей, и он верит её каждому слову. В остальном же Люсия вполне здорова.
Вот вчера, например, она подарила Марте куклу, которую сшила из лоскутков ткани. У куклы шелковистые длинные волосы из распушённой пряжи, и красивые голубые глазки-пуговицы. Всё, казалось, спокойно, и Чарльз отлучился. А Люси, поиграв немного с дочерью, спросила у неё:
«Марта, ты помнишь свою сестрёнку, Люси?»
«Нет, мамуль. Ты перепутала, мамочка. Мою сестрёнку зовут Эмили. А младшую сестрёнку зовут Вероника. Ты забыла, да?»
«Забыла, – с улыбкой согласилась Люси. – А ты помнишь, солнышко, где ты была до того, как я заболела? Ты помнишь, ты проснулась в постельке у окна, а я сидела в кресле…»
Девочка подавленно кивнула. Она очень испугалась, увидев маму с таким странным лицом и совсем как будто глухую и неживую, как кукла.
«А где ты была до того, как проснулась? Подумай, постарайся вспомнить».
Марта задумалась, и постепенно смурное, расстроенное личико порозовело и осветилось мягкой мечтательной улыбкой.
«Я спала, мамочка. Мне снился такой чудесный сон. Я была в волшебной стране, где много других детей. И мы играли, и играли. И добрый волшебник подарил мне парик. Он был как настоящий. Я его надела, и у меня стали волосы, как у Люси. А меня звали Натали. И мы играли всё время. Знаешь, это был такой волшебный мир! Мне даже не надо было ходить к миссис Эдингтон и учиться читать. И рано вставать тоже не надо было. Мы целый день играли!»
«До чего же чудесный сон, – согласилась Люси. – Но там ведь не было мамы и папы»…
«Да. Это плохо. Я скучала по маме и папе. И по Люси тоже скучала. Люси такая красивая. Ой… То есть Эмили. Я перепутала,» – рассмеялась Марта.
«Перепутала, – тоже рассмеялась Люси и погладила девочку по блестящим чёрным волосам. – Ничего. А у тебя волосы так отросли! Хочешь, я заплету тебе косичку?»
«Да! Хочу косичку… Только ленточки нет».
«Мы одолжим поясок у куклы, – предложила Люси, и они решили, что сейчас поясок побудет лентой, а дома Марта вернёт пояс кукле, а няня Пламгарден заплетёт Марте новую косичку, с другой ленточкой.
Если бы Чарльз слышал этот разговор, он бы прервал его, конечно, но его задержала сестра-хозяйка, которая требовала денег за прошлый месяц, записанные в долг, но так и не уплаченные до сих пор. И мистер Чарльз вынужден был отстаивать своё достоинство и право содержать жену в лечебнице, поскольку это необходимо. Когда же он вернулся, раскрасневшийся и недовольный, Люси как раз закончила косу, и Марта горячо обняла её и не хотела уходить, как всегда, и расплакалась, и ей опять обещали, что мама скоро поправится.
А сегодня. Представляете, с тем же вопросом Люси обратилась к Кристиану: где он был в день перед тем, как мама заболела. Мальчик долго хмурился и не хотел говорить, но потом признался: «Мама, я спал. Мне снился какой-то волшебный остров, и там много детей. Разного цвета, и одежда разная. Я весь день проспал, прости, мама».
«Ничего, ты очень устал, – утешила сына Люси. – А что ещё было на волшебном острове?»
«Дяденька в чёрной одежде. Он хотел со мной играть. А ещё там была Эми! Она играла, играла. У неё была огромная собака! Я сказал, что это и моя собака, а она заплакала. Дурочка. Ведь если это её собака, то и моя тоже. Правда, мам?»
«Трудно сказать, – призналась Люси. – Бывает такое, что у каждого своя собака. Хотя, конечно, здорово, когда собака общая. Тогда её все любят, и у неё очень много любви».
«Да, – согласился Кристиан, хотя не совсем понял мамины слова. – А потом я сказал, что пора домой. А Эми не хотела идти. Я сказал, что ты её наругаешь. А она сказала, что домой не вернётся. А я сказал, что ты рассердишься и будешь плакать. А потом… А потом я сказал, что тут нет ни мамы, ни папы, ни Рождества, и что подарков ей не подарят, потому что ёлки нет, и Санта-Клауса тоже. И тогда она стала плакать и сказала, что хочет к маме, и что очень любит рождественский пудинг, особенно сливки. И мы стали искать, как пойти домой. А там… Мы проснулись».
Люси задумчиво кивала, слушая рассказ, а потом порывисто прижала сына к груди и крепко поцеловала в макушку.
«Маленький ты мой рыцарь! Ты же спас Эмилинду. Этот волшебник злой обманщик, он крадёт детей. А ты вернул нашу Эмили. Ты заставил её вспомнить маму и папу. Ты настоящий герой!»
«Это просто сон, мамочка», – пробубнил Кристиан, не пытаясь выбраться из горячих объятий.
«Конечно, – согласилась Люси. – Но ты всё равно герой. Это вещий сон, тебе его младенец Иисус показал. Он означает, что, если будет беда, ты сможешь всех спасти. Ну, конечно! – будто вспомнила только что, воскликнула Люси. – Ведь ты же не кто-нибудь, а самый настоящий король Артруландии! Да?»
Мама с сыном рассмеялись и стали обсуждать, как обстоят дела в Артурландии. Все ли игрушки слушаются законов. Удалось ли отразить нападение коварного короля Скорпиона Третьего. Хороший ли ожидается урожай редиски и мармеладных блямб. Так много забот у короля, так много важных новостей…
Даже суровый мистер Чарльз, у которого поселилась глубокая морщинка на переносице и не собиралась оттуда уходить, – даже мистер Чарльз улыбнулся и на несколько минут отложил прощание, слушая доклад маленького короля.
Почему же Люси так и не выпустят из больницы? Думаю, вас беспокоит этот вопрос, как и меня. Понимаете ли, у неё появилось хобби. Она, конечно, могла бы скрывать свои разговоры с детьми, врачи и Чарльз не узнали бы о них. Но своё хобби Люси скрыть не могла и не пыталась. Опасно ли это хобби? Нет, что вы. Люси будет собирать (и уже собрала первые две) заметки о пропавших детях, особенно единичные, не повторявшиеся. Изучая их и записывая свои мысли, женщина придёт к выводу, что монстр ни разу не забрал ребёнка, родившегося в круглый год. Конечно, это не логично. Но ведь сама Люси родилась в 1900 и проснулась, когда чудовище забирало её сестру. Вероника тоже проснулась наверняка, когда мама изображала собачий лай, хоть и снова задремала потом. Девочка родилась в 1930 году, и Человек в белой маске не взял её, как взял Кристиана. И не в одной заметке, которые Люси сохранила в коробках под кроватью, не было детей, родившихся в круглый год.
Права она или нет, мы с вами не сможем узнать. Но теперь вы знаете историю Люси, которая не забыла пропавшего чужого мальчика, свою сестру и своих детей. И, может быть, теперь вы понимаете, почему, так и оставшись в лечебнице, изолированная от мира и семьи, она всегда будет счастливой и всегда будет встречать Эмили, Рэду, Марту, Кристиана и Веронику, когда они будут приезжать к ней, сияющими глазами и радостной улыбкой. Ей не на что жаловаться и есть многое, за что благодарить себя, каждого из детей и, конечно, Всевышнего, теперь вы понимаете почему.
Вырезано
К совершеннолетию Кристиана она соберёт огромную стопку газетных вырезок и блокнотных листов. Она будет хранить их под кроватью в трёх коробках из-под сапог. Однажды, приехав неожиданно, Кристиан застанет её за дневником. Увидев сына, матушка всплеснёт руками: «Крис! А я лохматая! Ужас какой. Дай мне минуту, я оденусь!» Она схватит под руку санитара и поспешит в ванную, чтобы сменить халат на платье и сделать причёску.
Ожидая, Кристиан не справится с любопытством и заглянет в дневник матушки Люси. То, что он прочитает, поразит его, но не испугает. На листах будет содержаться изучение старинной городской легенды о человеке в чёрном плаще и белой маске, какую носили средневековые врачи, чтобы не заражаться от больных. Этот человек, уверяет легенда, похищает души людей в Сочельник. Люси же считает, что он похищает детей и заставляет родителей забыть о них. На той странице, что осталась недописанной, Люси трижды подчеркнёт: 1900 (её год рождения), 1930 (год рождения Вероники), 1910, 1920. Похоже, монстр не трогает детей, родившихся в круглый год. «В этом нет никакой логики, – напомнит себе Кристин. – Но ведь Люси, если верить истории в начале дневника, проснулась и видела, как чужак похитил её сестру. А её, Люси, монстр не тронул. И у Ники чуткий сон, она наверняка проснулась в ночь, когда Человек в белой маске наведался в их дом, а мама пыталась отпугнуть его, изображая собаку (как считала Люси, хотя, конечно, всё это был только её сон, а дети спали весь тот день, потому что переутомились)». Словом, Кристиан прочитает внимательное и скрупулёзное исследование, достойное уважения, но, увы, посвящённое вымышленным событиям и вдохновлённое, увы, навязчивой идеей. Поэтому матушку Люси так и не выпустят из лечебницы, однако она никогда не будет огорчаться этим.
«О, ты читал мои записи?? – удивится женщина, вернувшись в комнату.
«Прости…» – смутится Кристиан, и Люси небрежно махнёт рукой.
«Почему бы не заняться исследованиями, раз уж у меня столько свободного времени? Если уж чем-то увлёкся, можно и основательно поработать. Обними же меня скорее! Я так рада тебя видеть!»
Дневник будет убран в коробки, а сын и мать ещё два часа будут судачить о домашних делах, о погоде, о законах и о Третьей мировой, случится она или нет… Словом, вести обычные скучные беседы взрослых, за которыми прячутся главные слова.
В обложке использовано фото
Венеция. Маска.
ист.: https://cdn.pixabay.com/photo/2018/01/22/18/49/venice-3099676_1280.jpg
