Читать книгу: «Евангелие от Матфея»

Name: Евангелие от Матфея
Author: Майкл Грин
ISBN: 978-5-88869-331-5

Шрифт:

Джейн Холлоуэй
с благодарностью за четырнадцать
лет совместного служения
в церкви Сент-Олдейтс, Оксфорд,
в Риджент-колледже, Ванкувер
и в программе Archbishops’ Springboard Initiative

Перевод с английского

Michael Green

Matthew Gospel

Inter-Varsity Press

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Алек Мотиер

Джон Стотт

Дерек Тидболл

Редакторы серии

Предисловие автора

Евангелие от Матфея входит в число самых влиятельных книг из когда-либо написанных. Это одна из четырех хроник, описывающих благовестие Иисуса, происхождение которых связано с группой апостолов. Отцы церкви цитировали это Евангелие чаще, чем какое-либо другое, что вполне обоснованно. Оно отличается удивительной цельностью, связывая Иисуса с Его еврейским происхождением и ветхозаветным фоном, указывает на дальнейшее развитие христианской миссии среди язычников и отражает в упорядоченных и запоминающихся образах учение, деяния, притчи, чудеса, смерть и воскресение главного героя. Это Евангелие, которое не только провозглашает Благую весть Иисуса, но делает это настолько организованно, что становится идеальным пособием для любого преподавателя.

Я увлекся Евангелием от Матфея несколько лет назад, будучи профессором Риджент-колледжа в Ванкувере. Читая лекции, я столкнулся с тем, насколько мало комментариев на эту книгу, которые действительно захотелось бы прочитать. Многие из них часто перегружены научными подробностями и полностью лишены восторга от самого Евангелия. Поэтому я решил попытаться написать такой комментарий, который бы взволновал читателя, увлек его, но в то же время оставался бы академически надежным. В толковании этого Евангелия невозможно достичь единогласия среди богословов. Но я хотел предложить взгляд, который был бы академически выверенным и позволил бы думающему читателю обрести более глубокое понимание текста без излишних научных деталей. Эта книга, написанная без ссылок, была опубликована несколько лет назад издательством Hodder and Stoughton под названием Matthew for Today. Собственно говоря, уже в то время Джон Стотт предложил мне включить ее в серию «Библия говорит сегодня», и, наверное, мне нужно было это сделать. В любом случае, когда авторы, назначенные для толкования Евангелия от Матфея, отказались от этой работы, издатели вновь обратились ко мне, так я и получил возможность внести свой вклад в данную серию. Они попросили меня тщательно пересмотреть изначально написанную книгу, обновить ее современными исследованиями, оставив живой удобочитаемый стиль оригинального издания. Это я и попытался сделать. Надеюсь, что этот комментарий послужит духовным благословением, а не просто академическим пособием многочисленным студентам, изучающим это чудесное Евангелие. Я глубоко благодарен моему другу преподобному д-ру Дэвиду Стоуну за предложенное им отличное руководство к Евангелию.

Настоящее толкование завершает новозаветную часть серии «Библия говорит сегодня», и было бы несправедливо закончить это предисловие, не выразив должного восхищения д-ру Джону Стотту, чье видение и инициатива запустили этот проект много лет назад и чьи превосходные комментарии чрезвычайно обогатили данную серию.

Майкл Грин

Введение

Евангелие от Матфея, наверное, важнейший из отдельно стоящих документов Нового Завета, потому что в нем содержится наиболее полное и систематизированное описание рождения, жизни, учения, смерти и воскресения основателя христианства – Иисуса Мессии. И вместе с тем это книга, поднимающая ряд вопросов, на которые ни один из комментаторов не может ответить с уверенностью¹. Давайте рассмотрим некоторые из них.

Кто написал Евангелие от Матфея?

Нам неизвестно, кто его написал. Как и другие подобные книги, оно анонимно. Приход Иисуса вызвал к жизни совершенно новую литературную форму – Евангелия. Это и не биография, хотя содержит ее элементы, и не история, хотя ее отражает. Евангелие – это провозглашение Благой вести, вести о спасении, которого ожидали в иудаизме и которое, по убеждению христиан, внезапно открылось миру в Иисусе из Назарета. Очарованное Им, ни одно из Евангелий не упоминает имени автора.

Писатели II века попытались исправить эту ситуацию, сообщив нам, кто написал эти книги, однако неизвестно, правы ли они. В случае с Матфеем понять это совсем непросто из-за существенного противоречия в доказательствах. Все внешние данные указывают в одном направлении, внутренние – в другом.

Внешние доказательства последовательны, понятны и, на самом деле, единогласны. Они сводятся к трем главным положениям. Первое, Евангелие от Матфея – самое раннее из всех Евангелий. Второе, оно было написано на «еврейском» (это мог быть либо еврейский, либо арамейский). Во всяком случае, это означает, что ранние христиане не сомневались, что первоначальным языком был не греческий, на котором мы видим Евангелие сейчас. Большинство писателей II века были также уверены в том, что оно было написано для обращенных из иудаизма, и это предположение вполне правдоподобно, поскольку имеется множество очевидных связей между Евангелием и Ветхим Заветом. Последнее положение, в котором были убеждены христиане II века, заключается в том, что это Евангелие было написано Матфеем – одним из двенадцати апостолов.

Такова сумма внешних доказательств, относящихся ко II веку. Ириней, высокообразованный христианский епископ, в конце II века написавший трактат «Против ересей», был родом с востока, учился в Риме и стал епископом Лионским. Он был величайшим богословом своего времени, в широте познаний ему не было равных во всей церкви того времени. Он ясно говорит о происхождении Евангелия от Матфея: «Так, Матфей издал у евреев на их собственном языке писание Евангелия, в то время как Петр и Павел в Риме благовествовали и основали Церковь»².

Ориген – другой крупный интеллектуал, живший и работавший в Александрии в конце второго – начале третьего столетий, имевший доступ к величайшей в мире христианской библиотеке того времени, столь же отчетливо пишет: «Мне известно, что первое Евангелие написано Матфеем, который некогда был мытарем, а потом апостолом Иисуса Христа, и что он написал его на еврейском языке для уверовавших из иудеев»³.

Евсевий – историк в ранней церкви начала IV века – пишет: «Матфей сперва проповедовал евреям и потом, вознамерившись идти к другим (т. е. к язычникам) изложил на своем родном языке известное под его именем Евангелие»⁴. Он и Иероним (величайший ученый ранней церкви, опубликовавший Вульгату – латинский перевод Писания), говорят нам, что Пантен – ведущий христианский мыслитель II века, часто путешествовавший – обнаружил Евангелие от Матфея, написанное еврейскими письменами (то есть, на арамейском) в Индии⁵. Иероним недвусмысленно уточняет: «Матфей, он же Левий. Он некогда был мытарем, а потом апостолом. Он написал Евангелие на еврейском языке для уверовавших из иудеев». Но он также признается: «Неясно, кто впоследствии перевел его на греческий. Более того, еврейский текст существует до сих пор».

Происхождение этой традиции, на самом деле очень раннее. Она берет начало от Папия, который написал свое «Изложение изречений Господних» около 130 г. по Р. Х., если не гораздо раньше⁶. Он был учеником Иоанна и соратником Поликарпа – влиятельного епископа Смирны. Папий был очень близок к самой ранней христианской традиции. К сожалению, его книга не дошла до нас, осталось лишь одно привлекательное предложение о Евангелии от Матфея: «Матфей собрал речения на еврейском языке, переводил же их кто как мог»⁷. Мы еще вернемся к этому утверждению. Оно вполне могло послужить основанием для единой традиции ранней церкви о том, что Матфей – апостол и бывший мытарь – написал самое раннее Евангелие на иврите для обращенных из иудаизма.

Тем не менее внутренние свидетельства говорят против этого. Действительно, тщательное изучение текста Евангелия на протяжении последних 250 лет показывает отсутствие реального единогласия в трех моментах, указанных выше. Во-первых, Евангелие от Матфея, возможно, не самое раннее. Во-вторых, оно, вероятно, не было написано на иврите или арамейском. В-третьих, оно, по-видимому, не было написано апостолом, не говоря уже о Матфее.

Несмотря на утверждения таких писателей, как Д. Чапмен, Б. К. Батлер и В. Р. Фармер⁸, о том, что Матфей является самым ранним евангелистом, в это вряд ли еще кто-то верит. Независимо от деноминации и богословской позиции, те, кто внимательно изучил этот вопрос, в целом убеждены, что самые ранние документы об Иисусе, которые дошли до нас, – это Евангелие от Марка и изречения Иисуса, общие для Луки и Матфея, как правило, известные под символом Q. Порядок событий в Евангелии от Марка, несомненно, служит основой для Евангелий от Матфея и Луки, поскольку Матфей и Лука не похожи между собой в этом отношении, в отличие от Марка. Порядок Евангелия от Марка является первичным. Более того, если Евангелие от Матфея было написано первым – с его ясным началом, учением, молитвой Господней и явлениями Иисуса после Его воскресения – то почти невероятно, что Марк взял и сократил начало и конец, а также не включил такое чудесное учение, как Нагорная проповедь.

Здесь не совсем уместно приводить подробности в защиту приоритета Евангелия Марка по времени написания⁹, достаточно сказать, что мало кто сомневается в этом. Если Евангелие от Марка было написано первым, то об этом умалчивают древние свидетельства.

Еще больше проблем возникает в отношении второго утверждения. В Евангелии от Матфея нет никаких признаков того, что оно изначально было написано на иврите или на арамейском языке. Это грекоязычное Евангелие и литературное произведение с довольно изысканным стилем. В нем сглажены многие стилистические погрешности, встречающиеся в простонародном греческом языке Евангелия от Марка. На самом деле у Марка много признаков арамейской основы – от самых ранних проповедников, включая Петра и других, которые послужили основой его сообщения. Подобные признаки почти отсутствуют у Матфея, как и арамейские выражения, которые иногда употребляет Марк. Нет, Евангелие от Матфея не содержит никаких признаков того, что изначально оно было переведено с иврита. Однако все древние свидетельства относятся не к нашему греческому Евангелию от Матфея, но к, якобы утраченному, еврейскому оригиналу. Какова же в таком случае ценность этих свидетельств?

Третье соображение логически следует из двух предыдущих. Как можно представить себе апостола и очевидца, опирающегося на описания того, кто, подобно Марку, не был ни тем, ни другим? Действительно, очень трудно предположить, что греческое Евангелие от Матфея, как мы его знаем, следующее во всем Марку, могло быть написано Матфеем или Левием – бывшим мытарем, который стал апостолом Иисуса Христа.

Таким образом, внешние и внутренние доказательства вступают в выраженное противоречие. Очевидно, что существует некоторая существенная связь между апостолом Матфеем и носящим его имя Евангелием. Если он не писал его, как объяснить то, что с его именем связывали написание этой книги так повсеместно и с такой ранней даты? На ум приходят три возможных варианта ответа, и каждый из них имеет своих сторонников.

Во-первых, апостол Матфей, возможно, написал коллекцию высказываний, часто называемую источником Q. Основные исследования синоптических Евангелий (от Матфея, Марка и Луки) показывают не только то, что Марк является их общим источником, но и то, что Матфей и Лука опирались еще и на другой источник, возможно, устный, но, скорее всего, письменный, который не был известен Марку и не был им использован. Этот материал состоит исключительно из высказываний Иисуса. Кто-то должен был собрать эти высказывания очень рано, возможно, еще при Его жизни. В этом нет ничего удивительного. Учение Иисуса обрушилось как гром среди ясного неба на Иудею. Никогда ранее ничего подобного там не слышали. Было бы странно, если бы ни один из многих тысяч людей, которые стекались, чтобы послушать Его, не подумал взять перо и бумагу, чтобы записать некоторые мысли этого ни с чем не сравнимого учения. Мытарь Матфей обладал такими навыками и был близок к Иисусу. Может быть, он и сослужил для христианской церкви эту удивительную службу, собрав и записав высказывания своего Учителя, которые теперь дошли до нас в виде учений Иисуса в Евангелиях от Матфея и Луки. Это привносит здравый смысл в загадочное утверждение Папия о том, что «Матфей собрал речения (logia) на еврейском языке, переводил же их кто как мог». В этой интерпретации logia – это не имеющееся у нас Евангелие, а изречения Иисуса, записанные на арамейском. Кто как мог делал перевод этих речений, а позже они были включены в одно из греческих Евангелий. Но согласно этой точки зрения Матфей не сам написал Евангелие.

Тем не менее есть еще одна теория, которую некоторые поддерживают. Совершенно очевидно, что в Евангелии от Матфея важное место занимает тема исполнения предсказаний и пророчеств Ветхого Завета. В частности, в нем используется такая формула как: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка…» (1:22). В этом Евангелии данная формула воспроизводится около десяти раз. Возможно, Матфей просто первым заметил эту великую тему исполнения пророчеств? А может, именно он составил первый список «свидетельств» об Иисусе? Мы знаем, что существуют такие списки. Увлекательная коллекция мессианских пророчеств была обнаружена в 4-й пещере Кумрана, где люди, заключившие новый завет с Богом у Мертвого моря, со всей серьезностью ожидали божественного вмешательства и избавления. Известно, что у христиан были такие списки. Одним из них является список, дошедший до нас от Киприана – епископа Карфагена III века. Рендел Харрис в своей книге под названием «Свидетельства»¹⁰ утверждает, что ранние христиане с присущим им интересом к Ветхому Завету и уверенностью, что Иисус был исполнением пророчеств Ветхого Завета, по примеру предшествовавших им еврейских писателей создавали сборники пророчеств Ветхого Завета, целью которых могло быть укрепление их уверенности в Иисусе. Возможно, Матфей создал первую такую коллекцию свидетельств, и это именно то, что Папий имеет в виду, говоря о его речениях (логиа). Этого нельзя отрицать: логиа может означать «писания», а не просто «изречения». На самом деле это слово и употребляется в этом смысле в Послании к Римлянам 3:2 и в 1 Климента 53. Если это так, то нетрудно понять, почему имя Матфея так прочно приписывается этому Евангелию, несмотря на то что он его не писал, а составил коллекцию свидетельств, ставшую важной характеристикой этой книги.

Но есть еще и третья теория. Матфей нашел много устного материала об Иисусе, который был в обращении среди учеников и ранних проповедников Благой Вести. Он много слышал о Нем сам и много проповедовал. Он был очень организованным человеком – это видно из точного плана Евангелия. Его большой вклад заключался в том, что он собрал это учение и представил его в определенной стереотипной форме, в которой его легко можно было передавать другим людям. Это то, что делали великие раввины, – в иудаизме учителя всегда отдавали предпочтение устной форме в сравнении с письменными документами. В Израиле существовали два источника авторитетной традиции. Одним из них была записанная Тора, данная через Моисея. Вторым источником была стереотипная традиция, передававшаяся через старейшин народа и указывающая на их предшественников. Они верили, что в конечном счете и она происходит от Моисея. Не исключено, что Матфей, как своего рода христианский раввин, организовал материал об Иисусе в легко запоминающейся форме, которая могла быть передана последующим поколениям. Без сомнения, он сделал это на иврите или арамейском, переводил же эти речения кто как мог, как и утверждает Папий, пока большая их часть не была включена в Евангелие, которое впоследствии стало носить его имя. Нетрудно представить себе такую «формирующую» деятельность, происходившую в Иерусалиме или Антиохии в ранние годы, в то время как устная традиция об Иисусе подвергалась изменениям. Возможно, Матфей придал ей форму и организацию, которые были сохранены в греческом Евангелии от Матфея, и сделал это до того, как какое-либо из канонических Евангелий было написано.

В одной из представленных теорий (я лично склоняюсь к первой) может быть осуществлено примирение между внешними и внутренними свидетельствами об авторстве этого замечательного Евангелия.

Что мы знаем о мытаре?

Наибольшая часть того, что мы знаем о мытаре Матфее, находится в отрывке Мф. 9:9–13, с параллельными местами: Мк. 2:13–17 и Лк. 5:27–32. Из этих текстов мы можем сделать ряд весьма логичных выводов.

Во-первых, Матфей получил новое имя. Марк (Мк. 2:14) называет его Левием, сыном Алфея, то же делает Лука (Лк. 5:27). Ясно, что изначально Матфея звали Левий, сын Алфея, а после того, как он начал следовать за Иисусом, он получил новое имя так же, как это было с Симоном. Матфей означает «Божий дар». Иисус увидел, кем был Левий, и ожидал, что он станет Божьим даром. Важно отметить, что только в Евангелии от Матфея упоминается его новое имя.

Во-вторых, Матфей принадлежал к очень интересной семье. Из Евангелий Марка и Луки мы узнаем, что он был сыном Алфея, так же как и Иаков (Мк. 3:18), то есть они были братьями. В конце списка апостолов (во всех его вариациях) мы находим Иакова, сына Алфея, Фаддея, Симона Зелота и Иуду Искариота, упомянутых в числе последних. Мы знаем, что Симон был зелотом, то есть сторонником насильственного сопротивления оккупационным римским войскам. Весьма вероятно, что им же был и Иуда Искариот: одно из наиболее вероятных толкований его латинского имени Sicarius означает «зелот». Вполне возможно, что Иаков Алфеев также разделял неистовый националистический патриотизм зелотов, как и большинство простых людей Израиля в те дни. Но его брат – Матфей или Левий – был совершенно иным. Он собирал налоги для Ирода Антипы. Он сотрудничал с оккупационными силами, которые его брат был намерен свергнуть при помощи кровавой революции. Предатель и борец за свободу были кровными братьями! Это не доказано, но очень вероятно и часто отмечается комментаторами. Нужен был Иисус из Назарета, чтобы свести этих двух братьев вместе. С этой задачей никто другой не справился бы.

В-третьих, Матфей был сборщиком налогов, который оставил все в своей жизни ради Иисуса. Публиканы, или сборщики налогов, были людьми, которые собирали пошлины, установленные римским правительством. Их люто ненавидели, считали изгоями общества, а евреи приравнивали их к убийцам. Их не терпели даже в синагогах. Именно поэтому в притче о мытаре и фарисее (Лк. 18:9–14) говорится, что мытарь стоял «поодаль». Было два основных вида налогов: фиксированные налоги (земельный налог, налог на зерно и вино, налог на фрукты и масло, налог на прибыль и подушный налог) и более произвольные налоги, взимаемые на таможнях, – на транспорт, на экспорт и импорт. Первый вид налогов имел фиксированный процент, известный заранее. В случае со второй категорией налогов была безграничная возможность для взяточничества и вымогательства, что и делало публиканов такими ненавистными в глазах общества. Налоговая инспекция Матфея располагалась в Капернауме, на главной дороге из Дамаска в Египет, которая проходила через Самарию и Галилею. Он состоял на службе непосредственно у Ирода Антипы, который, в свою очередь, отдавал бо́льшую часть налоговых выплат в Рим. Это было очень прибыльное место работы. Матфей был человеком, который оставил порочащую его профессию, чтобы стать самоотверженным последователем Иисуса.

В-четвертых, Матфей устроил пир для Иисуса. Это было одновременно и трогательно, и восхитительно. Трогательно, видимо, потому что у него не было других друзей, кроме товарищей публиканов. А восхитительно, потому что его первым побуждением после встречи с Иисусом было пригласить их на обед, чтобы познакомить с Учителем (Мф. 9:10).

И наконец, очевидно, Матфей взял свое перо с собой, когда вверил свою жизнь Иисусу. Большинство учеников Иисуса считали, что рыболовная сеть пригодилась бы больше, чем перо. Но не Матфей. Он был специалистом по писчему делу, и, если мы доверяем общему свидетельству первых христиан, он использовал этот дар в служении Евангелию.

Какой вывод мы можем сделать об авторе?

Так обстоит дело с Матфеем – человеком, чьи записи лежат в основе Евангелия от Матфея. В какой степени это Евангелие не зависело от Марка, от материала, написанного на иврите и не включенного в Евангелие от Матфея, от источника Q или от собранных Матфеем свидетельств, что мы можем сказать о подлинном авторе? Можно выделить четыре его характеристики.

Во-первых, автор Евангелия, видимо, был очень скромным. Он не говорит о себе в данной истории, что примечательно для человека, который написал такой шедевр. Микеланджело, услышав, что его Пьету приписывают его сопернику, проскользнул в церковь ночью и высек на статуе слова: Michelangelo fecit – «Микеланджело сделал это». Никого бы не удивило, если бы автор этого Евангелия сделал что-то подобное. Но этого не произошло. Должно быть, он был очень скромным. Его взгляд был направлен на его Господина, а не на самого себя.

Во-вторых, он был верующим человеком. В данной истории он был явно на стороне учеников, а не фарисеев. Все, что он включает в свое Евангелие, находится там потому, что это будет полезно для общества, частью которого он является. Он собирает материал, который будет полезен в борьбе с преемниками фарисеев того времени и послужит для созидания верующих в церкви. Он был не кабинетным ученым, а верующим, страстно участвующим в жизни поместной церкви.

В-третьих, он был учителем. Очевидно, он был в числе руководителей церкви и, вероятно, был очень хорошим учителем. Отрывки Мф. 5:19 и Мф. 28:20 отражают его преподавательскую роль. Это лишь незначительные намеки в дополнение к замечательной организации материала в этом Евангелии. Как бы там ни было, все эти факты подтверждают гипотезу о том, что автор сам был одаренным учителем, заботящимся об образовании христиан. Он понимал, что они должны знать, во что верят и почему, чтобы уметь защитить веру в полемике с враждебно настроенными противниками и невежественными язычниками. Вполне вероятно, что он сам выполнял Великое поручение (Мф. 28:18–20), готовя новых верующих к крещению (о котором из всех евангелистов упоминает только он в Мф. 28:19), участвуя в дебатах с фарисеями, воспитывая членов церкви через свои проповеди и писания. Без сомнения, он помог ранней церкви решить возникшие в ней проблемы, опираясь на ресурсы, которые оставил Иисус. Евангелие от Матфея обсуждает вопросы, которые не получили отражения в других Евангелиях. Вне всякого сомнения, его автор был учителем.

В-четвертых, он был мессианским евреем, который верил в исполнившееся пророчество. Большое количество материала в этом Евангелии показывает, что его автор оставался иудеем¹¹, с которым язычники и мытари имели много общего. Но он был таким евреем, чьи отношения с Иисусом расширили его взгляд на мир. Ни одно Евангелие не демонстрирует большей приверженности ко всемирной евангелизации, как Евангелие от Матфея. Это одна из важнейших характеристик книги. Волхвы, женщина-хананеянка, сотник и другие представители нееврейских слоев населения прочно вписались в еврейское окружение в этом Евангелии. Его автор, вероятно происходивший из обращенных учителей закона (книжников), возможно, оставил свой мини-портрет в отрывке Мф. 13:52: «Всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое». Эти слова поразили большинство комментаторов, как блестящее описание того, кем был автор Евангелия и что он сделал. Когда-то он был учителем закона, а теперь, как последователь Иисуса, он использует свой опыт переписчика в служении Евангелию. Его профессия полностью изменилась: теперь его задачей является толкование не книги, а самого Иисуса, который стал воплотившимся исполнением закона. В свете этого церкви использовали Евангелие от Матфея в дебатах со своими бывшими коллегами, и материал, оставленный Иисусом по данному предмету, пришелся очень кстати. Вот почему он сохранился именно в этом Евангелии, а не в другом.

Кем были читатели?

В вопросе определения читательской аудитории, для которой писал автор, важны следующие соображения.

Во-первых, его читателями, в основном, были верующие евреи или евреи, которые исповедовали Иисуса как Мессию. Это становится ясно по большому количеству еврейского материала в этом Евангелии, а также по всем отсылкам, которые были сделаны непосредственно на Ветхий Завет, начиная с первой главы и далее. Очевидно, что в центре внимания Матфея были евреи. Язычники также представляли часть первоначального круга читателей, в церкви Матфея не было разделения. Они, вероятно, тогда еще даже не назывались христианами. Они провозглашали имя Мессии (Мф. 10:40; 19:29; 24:9) и были рабами, братьями, детьми, «малыми сими» Иисуса (Мф. 5:22–24, 47; 7:3–5; 12:49; 18:1–14; 19:13–14; 23:8). Они, скорее всего, пришли к Иисусу через посланников, которых Он отправил пройти по городам Израиля с проповедью (Мф. 10:5–23). Приняв Иисуса как Мессию и Господа, они были крещены во имя Его и теперь хотели знать, как лучше жить для Него среди соотечественников, заклеймивших их врагами закона, религии и народа Израиля. Они изо всех сил пытались найти свою собственную модель жизни, отличную как от фарисейской с их синагогами, так и от языческой. Евангелие от Матфея служило им большим подспорьем в этих вопросах.

Представьте себе такую ситуацию. Там были небольшие «синагоги» (так, кажется, назывались самые ранние христианские собрания)¹² мессианских евреев, которые пришли к убеждению, что Иисус был долгожданным Мессией, обещанным в Ветхом Завете. Они считали, что Закон и Пророки исполнились в этом Плотнике из Назарета. И именно поэтому Евангелие от Матфея придает такое большое значение теме исполнения пророчеств¹³. В этом была суть дискуссии между ранней церковью и синагогой. Ключевым вопросом было то, могли ли язычники наряду с евреями войти в полное поклонение Богу (см. Мф. 4:15–16; 8:11–13; 12:17–21). Христиане настаивали на том, что это возможно, и это привело к жесткому противостоянию в еврейской синагоге. Дело в том, что новая секта ставила под сомнение модели поведения, санкционированные в течение многих столетий, как имеющие важное значение для еврейской жизни и религии. И вот эти невежественные ничтожества посмели дать Иисусу статус Сына Божьего, Сына Человеческого, Мессии. Они признавали за Ним авторитет больший, чем был у закона и у храма. Это звучало кощунственно! Более того, если Евангелие было написано после 70 г. по Р. Х., они навлекли на себя позор, потому что, несмотря на принадлежность к еврейскому народу, христиане не вступали в национальную борьбу против Рима с 66 до 70 гг. Они не были патриотами: их считали трусами и дезертирами. В своих домах они принимали блудниц, мытарей и неевреев. Неудивительно, что в этом Евангелии так громко отдается эхо горькой враждебности, которая возникла между христианскими собраниями и синагогой.

Во-вторых, существует вероятность того, что Евангелие от Матфея было в первую очередь адресовано учителям. В те дни многие люди не читали, и поэтому роль христианских катехизаторов и учителей была очень важна. Им необходимо было что-то вроде этого Евангелия для того, чтобы сформировать материал об Иисусе в легко запоминающийся и понятный текст, в котором он может быть передан дальше. Церковь в самый ранний период, по-видимому, переняла те же модели организации, обучения и богослужения, которые были распространены в иудаизме. Это было естественно. Сама поместная церковь, как мы уже видели, называлась синагогой. Христианские пресвитеры, или старейшины, приняли руководство от старейшин, управлявших синагогой. И христианские «учителя закона» были необходимы для того, чтобы делать то, что делали их ветхозаветные коллеги. Их влияние основывалось на знании Священного Писания, знакомстве с традиционной интерпретацией Священного Писания, а также возможностью консультировать людей на основе этих Писаний о том, как им жить. Эти учителя были наследниками Моисея (Мф. 23:2) и были почитаемы (Мф. 23:6). Они задавали тон в молитве, посте и милостыне, трех центральных составляющих еврейского благочестия (Мф. 6:1–18). Им принадлежала власть связывать или разрешать; то есть выдавать ограничивающие или разрешающие предписания (Мф. 16:19; 18:18; 23:23). Подобно тому, как ортодоксальные евреи спрашивали: «Что говорят книжники?», точно так же во многих раннехристианских собраниях спрашивали: «Что говорят наши христианские книжники?» Сам Иисус предвидел появление «пророков, и мудрых, и книжников» для исправления фарисеев (Мф. 23:34). Таким образом, я думаю, мы с определенной долей вероятности можем себе представить, что Евангелие от Матфея было пособием для таких людей. Это был инструмент для христианских книжников, которые от самого Учителя получили полномочия продолжать дело древних пророков. Они были «стажерами» Иисуса, главного Раввина, Который дал им ключи к тайнам царства (Мф. 16:19). Это Евангелие было написано для тех, кто пришел к Иисусу Мессии из иудаизма, но писалось оно с расчетом на учителей в первую очередь. Христианским книжникам нужен был именно такой инструмент для их служения.

В-третьих, если мы хотим должным образом понять читательскую аудиторию Евангелия, нам нужно воспринимать книгу в двух измерениях¹⁴. С одной стороны, это запись о том, что Иисус сказал и сделал. С другой стороны, написанное нужно соотносить с читателями Матфея и той ситуацией, в которой они жили. Евангелист берет материал времени Иисуса и намеренно применяет его к жизни и времени его читателей. И, что особенно важно, в большинстве глав этого Евангелия имеются в виду три вида слушателей. Это ученики, толпа и учителя закона и фарисеи. Эти три группы появляются повсюду на протяжении всего этого Евангелия. Почему? Конечно же, потому что есть соответствие между слушателями в дни Иисуса и читательской аудиторией, для которой пишет Матфей. Ученики соответствуют руководству в церкви, где был Матфей; они представляют собой, если хотите, «пророков и мудрых и книжников» второго поколения. Толпе соответствуют обычные члены церкви. Те, кто пришел послушать, о чем говорят, находятся на периферии действия. А учителя закона и фарисеи представляют, в основном, враждебных лидеров местной синагоги. Это похоже на разделенный надвое экран телевизионного изображения: мы должны смотреть оба изображения одновременно. При этом писатель все время пытается применить добросовестно описанные им учение и пример Иисуса к лидерам своего времени, чтобы они могли усвоить это и передать толпам новых христиан, которые начинают наводнять церковь. Кроме того, он хочет оказать им помощь в неприятных конфронтациях, часто возникавших с теми евреями, которые не были мессианскими. Когда Матфей рассказывает о том, как Иисус обучал двенадцать учеников и как Он удовлетворял потребности толпы, читая между строк, вы увидите, что тем самым он помогает своим коллегам заботиться о «малых сих» в своих общинах, а также взращивать и обучать христианских лидеров следующего поколения.

Пол Минеар в своем комментарии на Евангелие от Матфея (Paul Minear, Matthew: The Teacher’s Gospel), предлагает такое понимание цели Матфея в письменной форме. Я не совсем согласен с его детальной разбивкой материала, но, как и Кристер Стендаль до него, он, безусловно, прав в том, что Евангелие в целом служило руководством для церковных лидеров, помогая им в работе. Минеар видит здесь также руководство для членов церкви (Мф. 4:23–7:28), пособие для целителей (Мф. 9:35–11:1) руководство, описывающее тайны Царства (Мф. 13), руководство по дисциплине в церкви (Мф. 18:1–19:2) и пособие по распознаванию знамений, указывающих на возвращение Христа (Мф. 24–25). Я сомневаюсь, что это Евангелие представляет собой композицию из пяти руководств. Но то, что у нас есть, без сомнения, это наиболее структурированный рассказ о жизни и учении Иисуса, превосходно отвечающий целям тех, кто призван научить вере.

Каков план Евангелия?

Несмотря на то что Евангелие хорошо организовано, его структуру можно понять не сразу. Тем не менее, практически каждый, кто тщательно изучал эту книгу, согласится, что она построена вокруг пяти больших блоков учений Иисуса примерно следующим образом:

гл. 1–4 Введение: генеалогия, младенчество (гл. 1–2.); крещение и начало служения (гл.3–4)

гл. 5–7 Учение 1: Нагорная проповедь

гл. 8–9 Чудеса Иисуса по исцелению (три группы)

гл. 10 Учение 2: призвание на миссию

гл. 11–12 Отвержение Иоанна и Иисуса евреями

гл. 13 Учение 3: притчи о Царстве

гл. 14–17 Чудеса, споры с фарисеями, исповедание Петра и Преображение

гл. 18 Учение 4: церковь

гл. 19–22 Иисус идет в Иерусалим и учит

гл. 23–25 Учение 5: суд и конец света

гл. 26–28 Последние дни, смерть и воскресение Иисуса

На первый взгляд может показаться удивительным, что Матфей сгруппировал материал, изначально произнесенный по различным случаям, в связанную речь, которую он представляет в каждом из основных строительных блоков его Евангелия. Но это очень западные возражения. Почему бы евангелисту не группировать материал тематически, а не в хронологическом порядке? Большинство проповедников делают это всякий раз, когда произносят проповедь. То, что Матфей сознательно группирует материал именно так, видно по определенной формуле, при помощи которой он подводит каждый блок учения к определенному заключению: «И когда Иисус окончил слова сии» (Мф. 7:28); «И когда окончил Иисус наставления двенадцати ученикам Своим» (Мф. 11:1). Подобные этим фразы встречаются также в Мф. 13:53; 19:1 и 26:1. Не менее ясно, откуда он взял эту идею – из пяти книг еврейской Торы. Подобно тому, как Бог дал Ветхий Завет через Моисея, Он дает Новый Завет через «нового» Моисея – Иисуса, Того, на Кого указывал Моисей. Матфей подчеркивает преемственность Ветхого и Нового Заветов, прежнего и нового вождей. Вот Тот, Кто больше Моисея, дает народу Божьему Новый Завет, написанный уже не на каменных скрижалях, а в их сердцах. Нагорную проповедь невозможно превратить в правовой кодекс. Это принципы, которые могут быть применены Духом Божьим к постоянно меняющейся ситуации. И Матфей из учения Иисуса сделал сборник материалов, который он представляет нам в Нагорной проповеди. То же самое относится и к другим блокам учения. С этим практически все согласны.

Разногласия появляются при попытке проанализировать содержание Евангелия вне этих пяти блоков учения. Есть много способов классификации этого материала. Принято считать, что главы 8 и 9, которые содержат девять проявлений власти Иисуса, дополняют Его мощное учение Нагорной проповеди, которая предшествует им. Но содержание других глав не так легко выявить.

Возможно, суть дела заключается в главе 13. Это своего рода «дверная петля», на которой поворачивается Евангелие¹⁵. В середине книги делается пауза, и затем акцент смещается от толпы к двенадцати ученикам. Это также может отражать тему Евангелия, поскольку здесь, в главе 13, мы видим различную реакцию на посадку семян Божьего Слова в сердцах людей, что заставляет задуматься и проверить себя. И если глава 13 – поворотный пункт Евангелия, то по обе стороны от нее мы находим два тщательно сбалансированных дискурса. Дискурсы 1 и 5 схожи по объему и теме. Оба говорят о наступлении Царства (в настоящее время и в конце времен). Дискурсы 2 и 4 также не отличаются по объему и теме. Они имеют отношение к отправлению людей на миссию и к принятию их в рамках миссии церкви и во имя Иисуса. Очевидно, что этот параллелизм не случаен. Признаки такой же намеренности проявляются и в повествовательном материале. Есть сходство между описаниями рождения Иисуса и Его воскресения. Родившийся Иисус назван Эммануилом, что означает «с нами Бог». Воскресший Иисус подтверждает Свое обещание: «Cе, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20). Евангелие от Матфея, и в самом деле, спланировано очень тщательно.

ПЛАН ЕВАНГЕЛИЯ ОТ МАТФЕЯ

Лучше всех это описали Элизабет и Ян Билингхам в небольшой книге под названием «Структура Евангелия от Матфея» (Elizabeth and Ian Billingham, The Structure of the Gospel), которая не настолько известна, как того заслуживает. Мне кажется, она довольно убедительна. Предложенный ими план можно найти на следующей странице. Они отмечают важность пяти больших блоков учения, а также признают шарнирный характер главы 13. До этой главы все идет своим чередом, и не появляется ничего нового. Но после этого авторы рассматривают очень подробную структуру, которая, если она верна, позволяет нам понять цели Евангелия от Матфея и его структуру.

Основное деление книги приходится на 13:57. Часть 1 происходит в Галилее, часть 2 – в Иудее. Этот стих подводит итог части 1 и указывает на часть 2. Таким образом, отвержение Иисуса в Галилее готовит нас к еще большему отвержению в Иерусалиме, когда Израиль отворачивается от его законного Царя. Несмотря на то, что пророка редко принимают в собственной стране, его часто приветствуют за ее пределами. И это готовит нас к тому, что крест и воскресение начинают создавать новый народ Божий среди язычников. Таким образом, прослеживается симметрия между Его отвержением, которым заканчивается первая часть, и оправданием, которое завершает вторую часть. Кроме того, вторая часть начинается с Иоанна Крестителя, и здесь связь особенно тонкая. Он бросил вызов Ироду, как Иисус бросил вызов Иерусалиму, что привело его, так же как Иисуса, к насильственной кончине. Смерть Иоанна предваряет смерть Иисуса.

На протяжении всего Евангелия прослеживается постепенность, которую нельзя не заметить. Несмотря на то что часть первая формально заканчивается отвержением Иисуса, внезапных и катастрофических перемен нет. Божье предложение Израилю остается открытым на протяжении последующих глав, несмотря на его отказ от своего Мессии. При этом все время происходит формирование нового Израиля – медленно, но верно – и все это концентрируется вокруг Петра и его соратников. Как и Петр, церковь будет ходить с Иисусом верою, несмотря на одолевающие ее бури (Мф. 14:33). В главе 15 дается намек на грядущую мировую миссию Церкви. Глава 16 показывает намерение Иисуса построить свою церковь на исповеди Петра, заключавшейся в том, что Иисус – Мессия и Сын Божий, что подтверждает преображение в главе 17. Наконец, Иисус и Его последователи готовы идти в Иерусалим, близится развязка.

В плане, представленном выше, из пяти блоков учений Евангелия авторы выбрали три элемента, достойные комментария. Во-первых, Матфей показывает преемственность Божьего народа на протяжении веков. Во-вторых, он прослеживает происхождение народа Божьего от семени Авраама и выполнение обещаний 15-й главы книги Бытие. Потомки Авраама выполняют Великое поручение «идите и научите все народы», которое, в свою очередь, является осуществлением Божьего обещания, что потомки Авраама будут так же многочисленны, как звезды. В-третьих, новый Израиль получает новую Тору, закон, который должен быть добросовестно передан последующим поколениям.

Каждая половина Евангелия разделена на три части. В и Е – центральные части в каждой половине – являются ключевыми. Части А и D, которые располагаются перед ними, подготавливают почву для двух центральных тем: ученичество и суд. Следующие за ними части C и F продолжают эти темы таким образом, чтобы показать все последствия каждой из них. Процесс неумолимо движется к развязке. Сохранить нейтралитет невозможно. Каждый должен сделать выбор.

В этом Евангелии не просто записана история об Иисусе. Здесь все очень тщательно спланировано, чтобы продемонстрировать подлинное христианство в действии, показать центральное значение Иисуса во всех аспектах христианской жизни и веры. Каждый элемент текста тщательно и точно размещен в нем таким образом, чтобы оказать наибольшее влияние на читателя.

Рассмотрим обе половины Евангелия более пристально, начиная с части В – ключевого элемента первой половины. В этой части речь идет исключительно об ученичестве. Мощное присутствие Иисуса в исцелениях, изгнании бесов и очищении провозглашает Царство Небесное. Следование за Иисусом требует жертвенности и серьезного отношения. Иисус не одобряет тех, кто не желает жертвовать (Мф. 8:18–22), а с теми, кто готов сделать это, устанавливает более близкие отношения (Мф. 8:27–9:13). Ученики начинают видеть Царство в личности Иисуса. Они готовы к испытанию в пробной миссии, описание которой следует в главе 10.

Части B предшествует часть A, которая ставит Иисуса в контекст исторических отношений Бога с Израилем с помощью генеалогии и описания детства Иисуса. Матфею необходимо было показать, как миссия Иисуса связана с жизнью Иоанна, его призывом к покаянию и арестом (3:1–4:17). Он также должен был набросать четкую картину того, что значит учиться у Иисуса в период провозглашения Царства Божьего. Отсюда Нагорная проповедь, которая следует за этим, подготавливая почву для последующей центральной части, посвященной ученичеству.

Часть C естественным образом вытекает из той же центральной части B. Задача ученичества разъяснена. Ясно показано, что Царство Божье воплощено в Иисусе, Который есть воплощенное Царство. Как отнесутся люди к Царству? Что они сделают с Иисусом? Это вопрос, который поднимается вновь и вновь в этой части. Во-первых, основание для принятия Иисуса четко прослеживается в том, что сказано об Иоанне Крестителе (Мф. 11:2–19). Иоанну, у которого возникли сомнения, Иисус напоминает о признаках, описанных у Исаии (Ис. 35:5–6; 61:1) и знаменующий приход Царства (Мф. 11:2–6). Затем Иисус уподобляет евреев детям, играющим на улице и не желающим сотрудничать. Отказ видеть влечет за собой осуждение, однако всякий желающий может принять Его милостивое приглашение (Мф. 11:29). Иисус – связующее звено между Богом и человечеством; Он – центральная Личность Откровения. Человеку нужно встать с Ним в одну упряжку, под Его ярмо!

Из 12-й главы мы узнаем, что в целом фарисеи не желают принять Его приглашение. Атмосфера накаляется. Притязания Иисуса (на то, что Он победил сатану, является верховным Судьей, больше Соломона, Ионы и храма) звучат все более настойчиво. Глава, которая начинается с отвержения Иисуса фарисеями, заканчивается приглашением учеников в самые тесные отношения с Ним. Контраст отчетлив, что еще подчеркивается в следующей главе. Вся эта глава подобна зеркалу, мелькнувшему пред лицом слушателей, чтобы они могли увидеть себя: по какому пути они идут?

Вторая половина книги также имеет свою решающую центральную секцию – E. Содержание этого раздела – суд. Эта тема достигает кульминации в последней и наиболее удивительной из притч – о великом суде.

Люди будут судимы на основании того, проявили ли они милосердие к нуждающимся. Акцент делается на послушании косвенно выраженным требованиям Любви. Это подходящее заключение для христианской Торы.

Окончательному судебному решению предшествует ряд меньших проблем, представленных такими темами, как развод (Мф. 19:3) и брак (Мф. 19:10–12), ценность детей Божьих (Мф. 19:14) и вопрос денег (Мф. 19:24). Божьи суды, в отличие от наших, строятся на другой основе, отсюда притча о работниках в винограднике (Мф. 20:1–16). Так продолжается вплоть до того, что человеческие ценности пересмотрены в свете темы раба, отвергаемой сыновьями Зеведея, но воплощенной в Иисусе (Мф. 20:17–28). Вот почему Иисус смиренно въезжает в Иерусалим на осле как Мессия-слуга (Мф. 21:1–11). И сразу же, движимый чувствами, Он совершает суд над коррумпированным храмом и бесплодной смоковницей (символом Израиля). Первосвященники пытаются осудить Иисуса (Мф. 21:23–27), но Он показывает, что, на самом деле, это они судимы Богом (Мф. 21:28–46). Тема суда продолжается в главе 22 в притче о брачном пире, в вопросе о налогах для кесаря, в великой заповеди и в решении руководства Иерусалима о мессианстве (Мф. 22:41–46). Глава 23 содержит осуждение Иисусом религиозных настроений и обвинительный приговор городу Иерусалиму (Мф. 23:37 и далее). Это прямо подводит к предсказаниям о конце и связанным с ним притчам, в главах 24 и 25.

Часть D предшествует центральной части Е. В ней речь идет о будущем. Пересмотру подвергается не только будущее Израиля, но и будущее языческого мира, а также церкви, которая проникнет в него; то же, на самом деле, происходит и в отношении будущего Иисуса. Учение, завершающее эту часть, говорит о сообществе будущего – о христианской церкви.

Часть F посвящена концу и началу. За событиями, которые привели к кресту, следует не новое учение, а воскресение – живой Христос. Книга заменяется Личностью. И это весьма важный итог этого Евангелия. В этой части излагаются последствия темы суда, которая ранее обсуждалась в части Е – центральной части второй половины; точно так же, как в части С были выведены последствия темы ученичества из раздела В. Человеческое осуждение Мессии Израиля осуществляется через распятие, и это осуждение падет на голову тех, кто кричал: «Кровь Его на нас и на детях наших!» (Мф. 27:25). Но несмотря на осуждение человечеством Бога Мессии, исполнению Божьей цели это не помешало. Высшим оправданием Бога Иисуса и Его заявлений о Себе, Его учения и Его ни с чем не сравнимой жизни является Воскресение. «Его нет здесь – Он воскрес» (Мф. 28:6). С возвещением Благой вести перед человеком встает распятый и воскресший Христос. И вопрос, который Он задает, – сердцевина всего Евангелия. Это тот же вопрос, который стоял перед Пилатом: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» (Мф. 27:22).

Мы можем спорить о некоторых подробностях представленного толкования, но я считаю, что Биллингэмы убедительно доказали центральное положение главы 13, наличие шести частей Евангелия и изящную компоновку этих шести частей вокруг центра по одной в каждой половине книги. Это модель, которая позволяет нам увидеть с некоторой вероятностью и с не меньшей ясностью, какой задумывалась структура Евангелия.

Почему это Евангелие так популярно?

Евангелие от Матфея, конечно же, было популярно. Во II и III веках его постоянно цитировали, в то время как к Евангелию от Марка обращались редко. В наше же время, напротив, Евангелие от Марка в почете, а написанное Матфеем, как правило, в пренебрежении. В чем причина его популярности в ранней церкви? И почему в момент создания канона Евангелий – во второй половине II века – оно было поставлено первым из четырех?

Этому есть множество причин. Одна из них заключается в том, что Евангелием от Матфея пользовались в одном из крупнейших церковных центров. Утверждать это не представляется возможным, но многое говорит о том, что церковь в Антиохии регулярно пользовалась этим Евангелием, тем самым обеспечив ему высокий престиж. Игнатий, епископ Антиохийский и мученик начала II века, был пропитан Евангелием от Матфея, это заметно прослеживается также в Дидахе, которое, вероятно, было создано в Антиохии. Дидахе было написано примерно в конце I в. по Р. Х. и включало раннее учение церкви. Очень интересно, что только в Антиохии статир стоил четыре драхмы, что, несомненно, подразумевается в Евангелии от Матфея 17:24–27. Антиохия – наиболее вероятное предположение, но в любом случае, с учетом широкого цитирования Евангелия от Матфея в древности, его должны были принять в каких-то больших городах.

Вторая причина в том, что оно связано с именем великого апостола. Если мытарь Матфей на самом деле и не писал его (как мы видели, это, скорее всего, так), то было широко распространено мнение, что он это сделал или, по крайней мере, сыграл значительную роль в его происхождении, возможно, в качестве автора Q или Testimonia. Очевидно, иметь такого автора было очень важно.

В-третьих, еврейский характер этого Евангелия не только сделал его ценным руководством для обратившихся в христианство из иудаизма, но и снабдило нас замечательным мостом в Ветхий Завет, показывая преемственность и разницу между христианством и иудаизмом.

В-четвертых, как мы уже видели, это Евангелие великолепно построено. Оно – плод методичного ума. В нем просматривается запоминающийся план. Евангелист разделил события и высказывания в группы по три, пять, семь или девять. Так, у нас есть семикратное «горе» фарисеям (гл. 23), три типичных примера еврейского благочестия (6:1–18), семь притч (гл. 13), девять чудес в группах по три (гл. 8–9) и три серии из четырнадцати поколений в родословной (не забывая при этом, что четырнадцать – это числовое значение на иврите имени Давида). Добавьте к этому шесть частей Евангелия и пять больших блоков учения, и становится ясно, почему это Евангелие было настолько популярным. В нем легко ориентироваться.

В-пятых, это Евангелие является наиболее полным из четырех. Именно поэтому оно послужило руководством для христианских учителей подобно тому, как Руководство по дисциплине для мужчин Кумрана и Дидахе для постапостольской церкви. В Евангелии от Матфея присутствует завершенность, от Ветхого Завета и генеалогии до Великого Поручения. В нем повествуется о происхождении, рождении, служении, учении, великих деяниях, смерти, воскресении и продолжении миссии величайшего Сына великого Давида. По литературному построению это апологетическое Евангелие, защищающее христианскую веру против нападок иудеев. Это руководство по христианской этике и жизни для новообращенных. И не исключено, как считал Г. Д. Килпатрик¹⁶, что это Евангелие использовалось в качестве раннего лекционария, помогающего христианам жить жизнью дисциплинированного ученичества на основе того, что говорил и делал Иисус; и все это изложено систематически, так, что его можно было читать по порядку в еженедельных богослужениях.

И, наконец, Евангелию от Матфея присущи краткость и ясность. Матфей почти всегда сокращает повествование Марка, его история более гладкая, там нет характерных для Марка резких и ярких деталей. Он также допускает некоторые длинноты, чтобы прояснить то, что могло быть неправильно понято в Евангелии от Марка: к примеру, смысл крещения Иисуса и слухи о том, что Иисуса украли из могилы. Лица учеников часто лишены красок, которые присутствуют в Евангелии от Марка, в то же время чувствуется больше почтения к личности самого Иисуса. Все это сделано для краткости и ясности.

Когда оно было написано?

Мы не знаем точно, когда было написано это Евангелие. Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, как мы относимся к древним доказательствам того, что апостол Матфей был первым, кто написал Евангелие, и что оно было еврейским прототипом нашего греческого Евангелия от Матфея, написанного им. В том не самом вероятном случае, при котором авторство присвоено верно, нет убедительных причин, почему это Евангелие не могло быть написано в сороковых годах. Специалист по арамейскому языку С. С. Торри считал, что нет причин отвергать эту дату. Если, однако, Евангелие от Матфея является улучшенной и отредактированной с добавлением дополнительных материалов версией Марка, это приводит к большой разнице в датировке. Есть веские основания полагать, что Евангелие от Марка было написано незадолго до 70 г. Если это так, то Евангелие от Матфея написано спустя несколько лет, и большинство ученых (из-за не очень веских причин, надо признать) датируют его примерно 80‑м годом по Р. Х. Наиболее важное внутреннее указание можно увидеть в Мф. 22:7: «Царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их». Это, безусловно, выглядит как намек на разрушение Иерусалима римскими войсками в 70 году по Р. Х. Однако это могло быть также стереотипным описанием карательной экспедиции одного из древних царей. Остальные элементы доказательств также можно оспорить тем либо другим способом. Например, многие ученые обращают внимание на организацию церкви (Мф. 16:19; 18:17), появление лжепророков (Мф. 24:9), а также возросшее преклонение перед учениками (Мф. 8:26; 14:33; 16:9), на основе чего предлагают более позднюю дату; но Крайстера Стендаля последнее совсем не впечатляет¹⁷. По его мнению, ряд этих факторов уже присутствовал в кумранском сообществе еще до рождения Иисуса! Истина заключается в том, что мы не знаем дату написания этого Евангелия. Если отцы церкви правы насчет авторства этой книги, это было, вероятно, до 50 г. по Р. Х. Если они ошиблись, скорее всего, это произошло где-то в 70-е годы. Какой бы ни была дата написания, Евангелие от Матфея быстро зарекомендовало себя как наиболее важная и наиболее часто цитируемая книга из четырех Евангелий.

Каковы были основные интересы (цели) Матфея?

По моему мнению, среди многих интересов и акцентов Матфея нужно выделить, в первую очередь, следующие семь:

1. Иисус был центром его видения

Автор полностью затмевается своим предметом. Матфей организовал весь свой материал так, чтобы сосредоточить внимание читателя прежде всего на личности Иисуса Мессии (Мф. 1:1–4:16)¹⁸, – затем на Его общественном служении (Мф. 4:17–16:20), а затем на Его смерти и воскресении. В основном он пользуется именем Иисус, и, кроме Мф. 1:21 это всегда личное имя. Иисус родился в Вифлееме (Мф. 2:1, 5–6), рос в Назарете (Мф. 2:23) в качестве сына плотника (Мф. 13:55), у Него были братья и сестры (Мф. 13:55–56). Будучи взрослым, он переехал в Капернаум, – «Свой город» (Мф. 4:13; 9:1) – где, видимо, был Его дом (Мф. 9:10, 28; 13:1; 17:25). Иисус является кульминацией самооткровения; и Матфей в 11:27 показывает Его как источник и локус Божьего самораскрытия.

В том случае, если не упоминается имя Иисуса, в Евангелии от Матфея Он часто называется Мессией. Это еврейское слово, греческий его эквивалент, Христос, просто означает «помазанник» (Мф. 1:16, 18). Очень скоро это слово становится почти что фамилией Иисуса, но в Евангелии от Матфея оно часто сохраняет свое основное значение. Израилю были знакомы помазанники – пророки, священники и цари. После того, как их не стало, все еще сохранялась надежда, что в один прекрасный день придет тот, кто соединит в своем лице эти три ветви помазанников древности. Эти надежды выкристаллизовались в ожидании Мессии, а иногда (как в Кумране) двух мессий. Заявление Матфея заключается в том, что в Иисусе из Назарета пришел Помазанник (Мф. 1:16, 18; 16: 20–21). Ему также был пожалован титул «пророка», который вскоре был признан недостаточно полным (Мф. 16:14; 21:11). Он происходит из царской линии Давида (Мф. 1:1, 16–17, 20, 25), поэтому Сын Давидов встречается в этом Евангелии, чтобы пролить свет на то, Кем Он является, особенно, когда Он исцеляет тех, кого ни во что не ставили в Израиле (Мф. 9:27–31; 12:23; 15: 21–28; 20: 29 и др). Часто эти презираемые люди замечали то, что неспособны были видеть лидеры Израиля, и Матфей в полной мере пользуется здесь ироническим контрастом. Иисус – помазанный Сын Давида, и это описание подчеркивает Божью верность Своему давнему обещанию, тем самым усиливая вину первосвященников в убийстве своего Мессии.

Третий титул, которым описывается Иисус – Господь. Это греческое слово кюриос, которое имеет множество нюансов. Оно может означать «господин» и не более того, как в современном греческом языке, в этом смысле оно употребляется в Мф. 27:63. Это слово часто используется по отношению к Богу, и является переводом с иврита (Адонай). Иногда в Евангелии оно применяется к Самому Иисусу и к тем, кто имеет веру (например, Мф. 26:22; 16:22; 18:21). Как показывает Д. Д. Кингсбери¹⁹, слово «Господь» имеет оттенок божественности, когда его произносят ученики применительно к Иисусу. Это был исповеднический титул в самой ранней церкви²⁰.

В этом Евангелии часто встречается четвертый титул Иисуса – Сын Человеческий. Это публичный титул, который использовали неверующие и ищущие. Иисус и Сам отдавал предпочтение этому наименованию. Оно часто звучало из Его уст, и только из Его уст. Иисус говорит о Себе таким образом, когда в общих чертах Он говорит о Своем служении (Мф. 8:20; 9:6; 11:19; 12:8, 40), когда Он говорит о своем кресте (Мф. 17:12, 22; 20:18–19; 26: 2), и когда Он предвидит будущее оправдание во славе (Мф. 10:23; 16:27–28; 24:27, 30; 26:64–65). Во всем этом есть чудесная двойственность. Это может быть просто перифраз «Я», как не устает подчеркивать Геза Вермес²¹. Но это также уходит корнями в Дан. 7:13, чего он систематически не желает замечать. И там это слово недвусмысленно означает видную личность, более божественную, чем человек, представителя «народа святых Всевышнего»²², которому дана «власть, слава и царство»²³. И именно эта славная Личность, которой было суждено претерпеть унижение, как это сделал Иисус. Он стал тем страдающим Рабом, в котором Исайя видел Того, Кто возьмет на Себя грех народа. Высочайший в иудаизме, Сын Человеческий, должен был унизиться, принять на себя роль страдающего Раба (Мф. 17:22). После этого Бог приготовил для Него славное будущее «сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26:64).

Сын Божий – пятый и главный титул Иисуса в этом Евангелии. Мессия – Сын Божий, а не только Давидов (Мф. 27:40, 43, 54). В главе 1 Он раскрывается как Сын Божий, зачатый от Святого Духа, а не от Иосифа (Мф. 1:18), Он – «с нами Бог» (Мф. 1:23). В главе 2 неоднократно упоминаются «Младенец и матерь Его»; при крещении подчеркивается Его богосыновство (Мф. 3:17). Искушение предполагает его божественность (Мф. 4:3, 5–6). Именно в качестве Божьего Сына Он исцеляет, проповедует и учит, и это приходит к своему апогею в исповеди Петра о Нем, как о Сыне Божьем (Мф. 16:16). И так далее, через страдания к воскресению. У него уникальные отношения с Отцом. Он делает на земле то, что Его Отец делает на небесах. Он имеет право называть Бога Авва— дорогой отец. Другие могут называть Бога Отцом только производным образом. Он же говорит о Боге, как об «Отце Моем» или «Отце твоем», но никогда «Отец нашем», за исключением молитвы, которую Он дает Своим ученикам (Мф. 6:9). Его отношение к Богу является уникальным и непередаваемым. Только Он может «открыть» Отца (Мф. 11:27 и далее). Он полностью наделен властью Отца (Мф. 28:18).

Нет никаких сомнений в том, что Иисус является центром видения Матфея.

2. Единство откровения

Как и каждый еврей, Матфей был уверен, что Бог открыл Себя в Ветхом Завете. Это был Бог, Который явился Аврааму, Исааку и Иакову, и сделал Он это словом и делом. В иудаизме с этим не было проблем, в это все верили. Но если таково было убеждение Матфея, как он обосновывает законность Иисуса столетия спустя? Как он относится к Божьему откровению в Ветхом Завете? Ответ Матфея очень прост: Иисус является выполнением обетования Ветхого Завета. Именно поэтому он присваивает Ему так много ветхозаветных титулов и поднимает множество ветхозаветных тем. По этой же причине он цитирует Ветхий Завет так свободно и уверенно – например, такую формулу: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка…» (Мф. 1:22)²⁴. Матфей подчеркивает, что Иисус пришел не отменить Тору, но исполнить ее (Мф. 5:17). И когда Иисус произносит Свою великую Нагорную проповедь, Он не отменяет Ветхий Завет, а усиливает его. Заповедь говорит: «Не прелюбодействуй». Сказанное далее: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением» – не отменяет заповедь, а делает ее еще строже (5:27–28). Именно так поступает Иисус с Ветхим Заветом – Он обращает его к сердцу человека и еще более усложняет его.

То же самое происходит с повторяющимися высказываниями. Если их рассматривать в изначальном контексте Ветхого Завета, то может показаться, что многие из них не имеют почти ничего общего с событиями, к которым их привязывает Матфей. Они причудливым образом вырваны из контекста. Почему он это делает? Просто потому, что он глубоко верит в единство откровения. Матфей не просто придумал эти аллюзии к Ветхому Завету. Если бы он это сделал, они подходили бы к тексту гораздо лучше. Первостепенное значение имеет все, что связано с Иисусом, и ранние христиане, такие как Матфей, отмечают, что «если бы Иисус действительно принес нам окончательное откровение Бога, то об этом пусть намеком, неясно, но должно быть упомянуто в Писаниях, которые дошли до нас через Моисея и пророков». Так что выражение «из Египта воззвал Я Сына Моего» (Мф. 2:15) следует рассматривать в полном смысле этого слова, как предсказание того, что на самом деле случилось, когда Иисус, будучи ребенком, вернулся со Своей семьей из Египта – где они временно проживали – в Назарет, хотя в оригинальном тексте книги Осии (Мф. 11: 1) такая мысль у пророка еще прослеживается. Это выглядит как неправомерное использование Ветхого Завета, но на самом деле это не так. В этом есть глубокий смысл, потому что Бог, который показал себя в древних Писаниях, теперь полностью и окончательно раскрывает Себя в Иисусе. «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне». Эти вступительные слова Послания к Евреям могли быть написаны Матфеем. Он страстно верил в единство откровения. Время исполнения пришло. Но исполнение этого пророчества было предсказано в Ветхом Завете²⁵.

3. Жизнь ученичества

В Евангелии от Матфея сильна тема ученичества. В нем ясно говорится, что решение принять Иисуса означает следующее – придется оставить прежние привычки. Те, кто принадлежат Царству, должны руководствоваться в своей жизни его законами. В Царство приводит нас, в первую очередь, Божья любовь; та же любовь должна иметь практическое подкрепление в нашей жизни. Мы являемся получателями любви Бога, Который принимает нас такими, какие мы есть, – бывшими мытарями, грешниками и им подобными. И эта любовь преобразует нас. Практическое подкрепление очерчено в Нагорной проповеди. Вот почему ученики призваны отражать любовь агапе, которая их привлекла. Утверждение о том, какими являются члены Царства во Христа, сопровождается повелением, как они должны себя вести. Это подкрепляется тем, что Бог работает в них. Решение принять Христа неизбежно приводит к ученичеству. Нагорная проповедь выглядит как описание, но в ней излагаются повеления. Евангелие и этика неотделимы друг от друга, и этика Царства прописана в Нагорной проповеди. Подразумевается, что, находясь в светском обществе, церковь должна жить по этим законам. Это не означает, что все окружающие будут вести себя так же, но ученики призваны соблюдать эту этику, как минимум. Это проявление любви, которая дошла до нас в Иисусе Христе. Так что ученичество является главной заботой Матфея на всем протяжении его Евангелия. И, несомненно, он хочет, чтобы читатели его трудов применили эту истину к себе. Если Иисус наш Учитель, то правила игры определяются ученичеством.

4. Царство Небесное

Фраза «Царство Небесное» (буквально «небо») является одной из основных тем и особенностей Евангелия от Матфея. Это показывает, насколько глубоко укоренился в нем иудаизм, потому что ортодоксальные евреи использовали перифразы, такие как «небо», чтобы не произносить священное имя Бога. Это специфически раввинское выражение означает то же самое, что и «Царство Божье» в других Евангелиях²⁶. Мы рассмотрим семь аспектов этой фразы.

Смысл Царства

Фраза используется в четырех направлениях. Во-первых, она выражает окончательный суверенитет Бога над миром. Во-вторых, провозглашает призыв: мы – Его творения – должны служить Царю. В-третьих, она описывает сферу, в которой Его царственное управление признается. Таким образом, мы входим в Царство, мы – дети Царства, мы получаем Царство, соблюдая правила и подчиняясь Царю. И в-четвертых, она указывает на будущее, когда Бог будет все во всем, и Его воля будет исполнена на земле, как на небе. Вот что означает в Евангелиях Царство Божие. Таким образом, Матфей говорит о Царстве, как об уже реализовавшемся (в лице Царя, например Мф. 4:17; 11:11) и как о том, что грядет в будущем (Мф. 24–25; 16:28; 20:21). Царство Божие – и настоящее проявление, и будущее осуществление. Люди входят в Царство, предлагая свою верность Царю. Поэтому проповедь Царства означает то же, что и призыв Иисуса к людям обратиться (Мф. 18:3), уверовать, (Мф. 18:6) и служить Ему с полной преданностью (Мф. 13:44–46).

Характер Царства

Характер Царства очень радикальный. Это место, где Господь Бог является нашим Отцом (Мф. 6:9). Царство, в которое мы приглашены, отмечено отцовством Бога. Прощение грехов – это воздух, которым мы дышим (Мф. 18:23 и далее). Мы заключили новый и вечный завет (Мф. 26:28). Но мы не должны забывать о том, что это Царство, как перевернутое королевство (Мф. 11:25). В нем – новый порядок, что означает благую весть для нищих (Мф. 11:5). Это эпоха, на которую указывает Писание (Мф. 11:2–6). Это эпоха Духа (Мф. 12:28). Она принципиально новая и волнующая.

Приход царства

В каком-то смысле Царство – вечно и вневременно, как вечен суверенитет Бога над миром и Его постоянное притязание на верность со стороны человека. Но в другом смысле Царство пришло в лице Иисуса. Матфей ясно дает это понять. Как мы видели, важный отрывок Дан. 7:13–14 помогает нам увидеть, как связаны Иисус и Царство. Царство, о котором там говорится, представлено тремя линиями: авторитет, слава и суверенная власть. И все три являются основными факторами в жизни Иисуса, возникавшими в основные моменты Его жизни. Взять хотя бы Его рождение. Девственница Мария зачала Иисуса силой Божьего Духа. Ангелы пели славу, поклоняясь Ему при Его рождении. Водительство свыше спасло Его, когда по приказанию Ирода в Вифлееме убивали младенцев. Или, например, смерть Иисуса. Она свидетельствовала о власти над сатаной. В ней открылась сила Бога в момент высшего бессилия. Именно на кресте Его слава проявилась в полной мере.

Точно так же будет в конце мира. В тот момент будет явлена власть Бога, который вмешается, чтобы положить конец человеческой истории. Сын Человеческий вернется во славе, Он придет, чтобы утвердить Свою верховную власть. Здесь прослеживаются те же три большие темы царства, которые предвидел Даниил.

Все эти три линии присутствуют в главных событиях жизни Иисуса. В разное время преобладает то одна, то другая. Так, в день Пятидесятницы главным проявлением была Его сила; на горе Преображения – Его слава; при разрушении Иерусалима – Его авторитет в качестве судьи, репетиция последнего суда. Если смотреть на пришествие Царства таким образом, это может помочь понять нам некоторые сложные стихи, связанные с Царством, которые мы находим в Евангелии. Вот три из них. «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царстве Своем» (Мф. 16:28). Что это значит? Что ж, понятно, что Матфей думал об этом. Он продолжает свое повествование: «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна… и преобразился пред ними» (17:1–2). Евангелист ясно видел пришествие Сына Человеческого в Свое Царство, и произошедшее спустя шесть дней преображение было прообразом этого события. Это было пришествие в славе.

В Мф. 26:64 говорится: «…отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных». Слава и власть, приписываемые Иисусу в этом стихе, являются явно частью его парусии, его возвращения в конце веков, но теперь уже не инкогнито, а в качестве законного Царя. Или возьмем Мф. 10:23: «…истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий». Это выглядит очень похожим на приход Господа со всей полнотой власти, проявившейся в суде 70 года по Р. Х. И это означало, что ученики не успеют завершить еврейскую миссию до осуществления приговора над Израилем, и что Евангелие широко распространится в языческом мире. Это всё трудные стихи. «Приход царства» является прогрессивным, и это происходит на разных уровнях. Но эти три линии авторитета, славы и суверенной власти имеют много общего как с соответствующими событиями, так и со стихами, описывающими их.

Требования Царства

Царство Божье выдвигает два основных требования. Во-первых, необходимо войти в Царство (Мф. 7:13, 21). Это происходит тогда, когда вы обращаетесь к Царю. Иисус призывает людей к себе (Мф. 11:28), ибо Он является воплощением Царства (Мф. 11:11). Ветхий Завет утверждал царственное правление Бога над Своим народом. Но эта идея, к сожалению, была искажена на практике. С одной стороны, цари Израиля, как правило, были плохими представителями Божьего Царства. Они представляли его очень неадекватно. С другой стороны, как ни печально, народ Израиля не справился с тем, чтобы надлежащим образом служить своему Царю. Oн всегда уходил от Бога, занимаясь своими делами, и послушание вряд ли было главной характеристикой Божьего народа на протяжении всей его истории. Как царствование царей, так и служение народа не обладало признаками совершенства. Но с Иисусом все изменилось. Он выразил и воплотил в Себе царственное правление и требования Бога Вседержителя. Он показал в своем совершенном послушании все признаки Слуги Господа. Царь и Слуга слились в одно в Его лице. Таким образом, Иисус и основатель, и воплощение Царства. Он Сам есть Царство. Именно поэтому Он призывает людей к Себе, приглашая их в Царство Божие (Мф. 11:28). По этой же причине в Деяниях проповедь об Иисусе в некоторых случаях названа проповедью о Царстве Божьем²⁷. Весть о Царстве приходит через покаяние и веру. Именно таким путем можно приблизиться к Иисусу Христу. Поэтому Иисус велит людям покаяться (Мф. 18:3), уверовать (Мф. 18:6) и проявить преданность, присущую подданным (Мф. 13:44–46), если они хотят войти в Царство. Весть о Царстве была законно и неизбежно связана с личностью Царя.

Одним из условий Царства является принятие подданства, второе условие – этика. Входящие в Царство сравниваются с овцами, в отличие от волков и козлов; пшеницей, в отличие от сорняков; деревьями, приносящими добрый плод, в отличие от бесплодных. Новое рождение приводит к новому поведению. Новая жизнь приводит к новому стилю жизни. Нужно признать, что этика Царства требует усилий. Мы не можем любить Бога и материальные блага одновременно (Мф. 6:24). В частности, мы должны заботиться о бедных и бесправных, которые названы блаженными в Царстве (Мф. 5:3 и далее).

Распространение царства

В какой-то мере говорить о распространении Царства бессмысленно, потому что Бог является высшим и абсолютным Правителем над всем Его созданием. С другой стороны, это хороший способ показать, что все больше подданных, восставших против своего законного Царя, складывают оружие и сдаются Ему. Освещенный участок расширяется по мере преклонения колен и признания Царя. Это отражено в притчах о росте Царства. Церковь несет Евангелие всем народам, и в результате Царство растет до второго пришествия. Таким образом, горчичное зерно становится невероятно могучим деревом, и птицы небесные укрываются в нем. Это картина Царства в Дан. 4:10–17, 22 и Иез. 31:6. Божье Царство расширяется. То же самое происходит с закваской, на которой тесто поднимается до тех пор, пока не станет все квасным, и с сетью, в которую попали все сорта морских рыб. Царство будет распространяться до тех пор, пока не достигнет своей кульминации в возвращении Христа в конце истории.

Церковь и царство

Церковь нельзя отождествлять с Царством, которое является гораздо более широким и более удивительным понятием. На самом деле, было бы печально, если бы Божье правление на земле ограничивалось только церковью! Нет, это не то же самое, что Царство, но оно является одним из основных проявлений этого Царства на земле. Это первый аванс грядущего Царства, когда Божья воля должна исполниться в совершенстве. По своему содержанию и образу жизни церковь предназначена стать частью неба. Церковь ожидает Царства, но церковь и Царство – не одно и то же. Существуют крайне ошибочные толкования в наше время о «теологии Царства», которые берут то, что приписывается Царству и без всякой критики применяют его к Церкви. Евангелие от Матфея предостерегает от такого поверхностного отождествления. Потому что церковь – это не Царство, хотя они тесно связаны. По этой причине Иисус мог сказать почти на одном дыхании: «Я создам Церковь Мою… Я дам тебе ключи Царства» (Мф. 16:18–19). Но церковь подобна неводу, в который попалась рыба – хорошая и плохая. Церковь – как поле, на котором вместе растут и сорняки, и пшеница. Церковь в настоящее время является «многоукладным хозяйством», в котором предстоит разобраться в конце времен – в судный день. В тот же день наступит окончательное пришествие Царства. Даже при большом воображении церковь до сих пор не является местом, где правит Бог. Она не обладает святостью, пока нет. Есть члены церкви, которые не понимают Царя и не доверяют Ему (Мф. 13:19). Есть лжепророки в церкви, которые вводят людей в заблуждение (Мф. 7:15–23; 24:11). Есть в церкви те, кто может сдаться под натиском преследования (Мф. 13:21; 24:9–10) и отречься от Иисуса (Мф. 10:33) или соблазниться богатством (Мф. 13:12) и многим другим. Нет, церковь нельзя идентифицировать с Царством, но она представляет ту часть правления Бога, которая уже не находится в открытом противостоянии законному Царю, но исповедует покорность Ему. И задача церкви – евангелизация, так чтобы Царство Божие распространялось, по мере того, как восставшие против Своего Царя другие подданные приходят, чтобы принять предложенное им милостивое перемирие.

Враг царства

Иисус ясно говорит о существовании решительного врага Бога и Его царственного правления – сатаны. Эта мысль отчетливым контрапунктом проходит через все Евангелие. Сатана категорически против Царства Божьего (Мф. 6:13; 11:12; 12: 24–29; 13:39). Сатана, искуситель, дьявол, враг, лукавый, Вельзевул, князь века сего – он называется всеми этими именами и является непримиримым врагом Царства Божия. Он нападает на Иисуса постоянно (Мф. 4:1–11). Он силен, но Иисус сильнее сильного (Мф. 12:28–29). Сатана даже нападает на Иисуса через Петра (Мф. 16:21–23), через толпы евреев (Мф. 11:16–17) и еврейских лидеров (Мф. 16:1). Он узурпатор, князь мира сего, и все же он обречен на гибель, потому что Иисус идет в Иерусалим, чтобы много пострадать от старейшин, первосвященников и книжников, но в третий день Он воскреснет во славе (Мф. 16:21).

Сатана нападает на Царство, он нападает на Иисуса, он также нападает на церковь. Ей приходится сталкиваться с преследованием извне (Мф. 13:39; 5:44; 7:21–23) и атаками изнутри, особенно через лжепророков (Мф. 7:15–23; 24:1, 24), которые представляются харизматичными пророками, но в действительности являются волками в овечьей шкуре (Мф. 7:15), чья жизнь лишена любви (Мф. 7:10–20), и которые вводят других в заблуждение (Мф. 24:11–12).

Таков враг. Но его власть ограничена, его зубы сокрушены, и его судьба определена (Мф. 25:41, 46).

5. Народ Мессии

Существительное «церковь» упоминается дважды в этом Евангелии, и ни разу ни в одном из других. Однако сама идея гораздо более распространена, чем упоминание этого слова. Благодаря благодатному призыву Иисуса, Мессии и Сына Божьего, ученики Иисуса стали детьми Бога, братьями и сестрами в обществе Мессии, поскольку они вошли в сферу Божьего царского правления. В ответ на этот призыв ученики начинают отражать в своей жизни праведность, превосходящую праведность учителей закона и фарисеев, и они начинают проявлять твердую решимость выполнять волю Божью и говорить о ней. Такова теория, а Евангелие от Матфея представляет собой попытку обосновать эту теорию на практике.

Члены церкви, если воспользоваться «царским» языком Матфея, – это дети Царства (Мф. 13:38). В Иисусе они получают прощение Царства (Мф. 26:28). Они слышат и понимают слово о Царстве (Мф. 13:19, 23), а также знают тайны Царства (Мф. 13:11). Они стремятся к праведности Царства (Мф. 6:33). Им доверены ключи Царства (Мф. 16:19). Они усердно молятся о приходе Царства (Мф. 6:10) и производят плоды Царства (Мф. 13:8). В конце века они войдут в Царство (Мф. 25:23) и унаследуют его (Мф. 5:3).

Матфей решительно ориентирует церковь на конец времен, потому что эмпирическая церковь является чем-то беспорядочным, и Матфей знает об этом, точно так же, как и мы. Она наполнена теми, кто стремится к возвышению (Мф. 23:8–12), среди ее приверженцев есть даже ненависть (Мф. 24:10), отсутствие любви (Мф. 24:12), теплохладность (Мф. 25:26), нежелание прощать (Мф. 18:35). Это часто выражается в том, что ученики теряют веру (Мф. 18:6) и презирают других членов общества (Мф. 18:10). Матфей побуждает их смотреть в будущее, когда проявится в полной славе то, что Бог намерен сделать с Его церковью, в день, когда Царство придет в силе.

В этом Евангелии гораздо больше внимания уделяется церкви. В нем читателя предупреждают против накопления богатства (Мф. 19:23), против потери веры и против камней преткновения для других (Мф. 18:6–7), более всего, против отсутствия готовности встретиться с Иисусом (Мф. 24:36–39; 25:11–13). Есть также много ободряющих высказываний: доверять обещаниям и жить по ним (Мф. 5:3–10), молиться (Мф. 6:9–13), взять крест и следовать за Иисусом (Мф. 10: 24–25), доверять Ему, как дети (Мф. 18:3–4), не бояться врагов (Мф. 10:28–31), радоваться и веселиться (Мф. 5:10–12) и быть готовым к пришествию Иисуса (Мф. 24:27; 25:10).

6. Конец света

Конец истории, несомненно, является основным интересом евангелиста. Остальные евангелисты тоже интересовались этим вопросом, но не до такой степени, как Матфей. Иисус – нищий принц – вернется как царь вселенной. И мир движется не к хаосу, хотя и этого еще будет предостаточно (Мф. 24:3–31), но ко Христу и Его возвращению. У любого достойного внимания движения имеется своя эсхатология, ожидание того, как это все закончится. И христиане, по мнению Матфея, могут своими ожиданиями гордиться. Их ожидания основаны на кресте и воскресении. Это точно. Это тема главы 24, в которой проводится различие между падением Иерусалима и более поздним возвращением Христа. У Марка это показано не так ясно. Это тема продолжается в главе 25, в притчах о вознесении. Христиане живут между двумя пришествиями. Они должны строить свою жизнь и планы соответствующим образом. Притча о ночном грабителе (Мф. 24:43–44) поощряет ожидание среди христиан; притча о неверном рабе (Мф. 24:45–51) поощряет святость жизни; притча о десяти девах говорит о необходимости быть готовыми (Мф. 25:1–13); притча о талантах подчеркивает надежность (Мф. 25:14–30), в то время как притча об овцах и козлах призывает к практической любви (Мф. 25:31–46). Таковы качества, которые должно взрастить в тех, кто верен Христу, ожидание Его возвращения. И в свете этого возвращения они должны благовествовать.

Матфей и его читатели не уповают только на будущее. Они находят ключ к развязке в середине истории. Уверенность в том, что Христос вернется, со всей справедливостью заключается в Его пришествии, смерти и вознесении Иисуса Мессии. Совершенный пришел в мир частностей; Запредельный посреди нас. Абсолютное добро – это не что-то идеальное, что вне нас. Оно пришло к нам в лице Иисуса, Который жил, умер и воскрес. И в конечном итоге Он одержит победу. Именно поэтому мы можем быть уверены в будущем; и эта уверенность была необходима в трудное время 70-х и 80-х годов I века, так же как и в наше время, когда сердца людей полны страха. Куда идет наш мир? Бежим ли мы сломя голову на погибель? Или же мы, подобно французскому сопротивлению в годы Второй мировой войны, на самом деле на той стороне, которая, вопреки всему, победит в долгосрочной перспективе? Победа Иисуса в промежуточное время с уверенностью указывает на Его окончательный триумф в конце времен. И на это торжество Матфей смотрит с тихой, но непоколебимой уверенностью.

7. Универсальность Благой вести

Евангелие Царства предназначено как для иудеев, так и для язычников. Евангелие от Матфея очень еврейское Евангелие, начиная с первого стиха первой главы и далее. Несмотря на то, что Иисус ограничился почти полностью служением среди евреев в течение Своей жизни, тем не менее, чувствуется постоянная внешняя направленность в этой книге. Иудаизм в лучшем своем проявлении не был предназначен к тому, чтобы покоиться на лаврах. Он должен был стать светом к просвещению язычников. Таково было призвание Раба Господня. Иудеи ждали того дня, когда язычники взойдут на гору Сион. Иисус взял на Себя миссию воплотить призвание Раба, сделав то, что никто в Израиле до этого не делал. Его миссия была направлена в первую очередь на евреев, но также и на язычников. В этом Евангелии удивительно много говорится о миссии для язычников, которая в то же время является еврейской.

В числе предков Иисуса языческие женщины, такие как Раав (Мф. 1:5). Языческие астрономы признали Его и поклонились Ему, в отличие от лидеров Израиля (Мф. 2:1–12). Сам Иисус начинает Свое служение с Галилеи языческой (Мф. 4:15). Язычник сотник заслуживает высокой оценки за свою веру, превосходящую веру израильтян (Мф. 8:10), и сказано, что «многие (т. е. язычники) придут с востока и запада и воссядут с патриархами, а сыны Царства будет выброшены вон» (Мф. 8:11–12). Во исполнение пророчества Исаии Иисус будет провозглашать благую весть язычникам, и на имя Его язычники будут уповать (12:17–21). Высоко оценена и женщина-хананеянка за свою веру в Сына Давида, что разительно отличает ее от еврейских лидеров (Мф. 15:1–28). Краеугольный камень, отвергнутый еврейскими строителями, станет основой миссии для язычников (Мф. 21:42–43), и в притче о винограднике в той же главе говорится, что он «виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои… отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:41, 43).

Наконец, нам дано Великое поручение идти и проповедовать Благую весть всем народам (Мф. 28: 18–20). Дело не в том, что Матфей относится предвзято к евреям или к язычникам. Он прекрасно понимает, что церковь должна охватывать непримиримые социальные и политические группы, если она хочет продемонстрировать неверующему миру, что Иисус примиряет всех людей с Богом и друг с другом.

Недавние исследования Евангелия от Матфея

Евангелие от Матфея в последние годы заняло место Евангелия от Луки и Деяний – место главного предмета исследований Нового Завета. Сослаться на значительную часть книг и монографий, которые появились, просто не представляется возможным, так что я упомяну о них очень избирательно.

Если кому-то требуется обширный комментарий, предназначенный для ежедневного использования, вряд ли можно найти что-то лучшее, чем комментарий Уильяма Баркли. Один из лучших среди компактных комментариев и очень сбалансированный, который отвечает на критические вопросы, – это комментарий Р. Т. Франса. Комментарии большего размера, но по-прежнему читабельные, вышли из-под пера Крейга Л. Бломберга и Крейга С. Кинера. Кинер мне показался не таким практичным и полезным, как Бломберг, хотя он имеет впечатляющую полную библиографию. Комментарием большего объема, по-прежнему остается комментарий Д. А. Карсона в The Expositor’s Bible и комментарий Р. Х. Гандри, – солидное, хотя и неинтересное руководство. И, наконец, увесистый «Новый международный критический комментарий» У. Д. Дэвиса и Дейла С. Эллисона, которым я не пользовался. Комментарий Word Commentary Дональда Хагнера мне показался особенно мудрым, подробным и поучительным.

Это лишь немногие из последних комментариев к Евангелию от Матфея, ведь есть множество других книг об этом Евангелии. Здесь я упомяну лишь некоторые из них. Книга Р. Т. Франса «Матфей: евангелист и учитель» неоценима. В ней рассматривает большое количество взглядов на Евангелие, а затем избирательно освещаются основные аспекты Евангелия – литературный характер, тема исполнения, положение Израиля, Евангелие от Матфея и церковь, а также портрет Иисуса в Евангелии от Матфея. Это сбалансированный, всеобъемлющий и полный аналитический обзор. Книга Д. Д. Кингсбери «Матфей как повествование» стала пионером литературно-критического подхода к Евангелию, принимая его как историю, которую следует читать саму по себе, а не как произведение редакторов, работающих с малыми единицами традиции. Роберт Бэнкс провел исчерпывающий анализ по теме «Иисус и закон в синоптической традиции». Два выдающихся автора дали нам свежий взгляд и показали в гораздо более позитивном свете отношения Иисуса и иудаизма того времени: книга Якоба Нейснера «Иудаизм в начале христианства» – короткая миротворческая книга. В то время как Е. П. Сандерс гораздо более агрессивен по отношению к традиционному пониманию иудаизма в его важных книгах: «Павел и палестинский иудаизм»; «Иисус и иудаизм»; «Иудаизм: практика и вера» и «Историческая фигура Иисуса». Книга Майкла Кросби «Дом учеников» является необычной и исчерпывающей книгой в стиле читательского отклика, которая исследует такие вопросы, как экономика и справедливость в церкви на примере церкви Матфея. Он рассматривает Иисуса, как претворяющего в жизнь этику Царства, изменяющего порядок отношений и перераспределяющего ресурсы для справедливого удовлетворения потребностей людей.

Большая книга Н. Т. Райта «Иисус и победа Бога» очень актуальна, хотя она не специализируется на этом Евангелии. После детальной оценки основных научных работ, посвященных историческому Иисусу, он дает свою собственную захватывающую интерпретацию того, как Иисус видел Свою миссию (преобразование Израиля), как Он объявил суд Божий на Израиль того времени – особенно на храм и иерархов – и как Он видел Свое служение и Своих учеников как исполнение судьбы Израиля. Придя в Иерусалим, Он увидел, что он Сам умрет той смертью, которую он предсказал Израилю. Подчинившись своему призванию, Он пришел к выводу, что сделает то, что, согласно еврейской мысли, мог сделать только Бог. Преимущество в том, что все учения и действия Иисуса сохраняются в неоспоримых рамках I века.

Я считаю книгу Грэма Стентона «Евангелие для нового народа» одной из самых плодотворных книг на эту тему в последние годы. Он также дает обзор большей части современной литературы по Евангелию от Матфея и предлагает различные пути прочтения Евангелия. Может ли нас все еще чему-то научить старая форма и критика редакций²⁸? Нужно ли читать Матфея, как считает Д. Д. Кингсбери, просто как рассказ, без особого внимания к источникам и богословским тенденциям евангелиста? Что это, в конце концов, биография, напоминающая греко-римские «Жизнеописания»? Следуя Ричарду Барриджу («Что такое Евангелие?»), Кингсбери склоняется к тому, что в этом Евангелии больше от античных «Жизнеописаний», чем это было признано ранее. Но он считает, что есть определенная польза во всех трех подходах. Семь глав посвящены разным путям, которыми пошли церковь и синагога. Стентон видит Матфея, как ученого еврея, который написал для обращенных евреев, принявших некоторых язычников в свои общины. Эти общины недавно пережили болезненное расставание с поместной синагогой, отсюда и антиеврейская полемика и то, что он называет «законными ответами» для нового народа Божьего. В заключительной части своей книги Стентон обращает особое внимание на Нагорную проповедь и использование Матфеем Ветхого Завета. Более того, Матфей снабжает «новый народ» историей, которая была новой и убедительной, хотя ее корни уходили глубоко в Писание. Итак, это Евангелие написано около 80 г. по Р. Х., когда церковь и синагога пошли разными путями. В течение длительного времени и я так считал, и вот теперь известная книга предлагает именно эту точку зрения, а также другие проницательные наблюдения.

Можем ли мы сделать некоторые согласованные выводы из этого обзора разноплановых научных исследований? Это нелегко! Но приведенные ниже положения могут получить широкое признание.

1. Евангелие от Матфея, вероятно, написано в 70-е или 80-е годы после падения Иерусалима. И, возможно, после добавления к еврейским восемнадцати благословениям девятнадцатой молитвы против христиан (хотя Гандри и, более робко, Франс придерживаются датировки 60-х годов). Если д-р Карстен Тиде²⁹ прав, полагая, что в папирусе из колледжа Магдалины в Оксфорде часть манускрипта должна быть датирована серединой и концом I века, то ранняя датировка становится неопровержимой.

2. Гораздо меньше уверенности отводится в наши дни гипотезе, согласно которой Матфей писал на основании Марка и источника Q. Некоторые не верят в существование Источника Q (сборник изречений Иисуса Христа, общих для Матфея и Луки, но в значительной степени отсутствующих у Марка). Некоторые утверждают, что Лука заимствовал непосредственно у Матфея. Есть и такие, кто возвращается к теории о том, что Матфей был первым, кто написал Евангелие! В этом вопросе нет согласия. Ученые склоняются к предположению о богатой коллекции перекрывающихся источников, из которых цитировали евангелисты, иногда используя один и тот же материал и выражаясь почти одинаковыми словами. В наше время нет определенности в вопросе формирования традиции Евангелия и приоритета одного Евангелия над другим. Тем не менее, было бы справедливо сказать, что большинство ученых до сих пор придерживаются зависимости Матфея от Марка, и, следовательно, не поддерживают заявление Августина, что Матфей написал свое Евангелие первым.

3. Многие ученые рассматривают Евангелие как оправдание Иисуса и Его вести в дни, когда церковь и синагога отделялись друг от друга, – в последней четверти I века.

4. Большинство ученых придают некоторый вес представлению (первоначально выдвинутому Б. У. Бэконом), что мы должны видеть в пяти великих дискурсах Евангелия намек на пять книг Моисея и на Иисуса как на нового Моисея. Организованный для преподавания характер книги убедил большинство людей в катехизационной цели, будь то «Учительное Евангелие», как указал Павел Минеар в подзаголовке к своим ценным комментариям, или нет.

5. Большинство ученых в настоящее время признают, что еврейская специфика и языческий универсализм в этом Евангелии не противоречат друг другу; это Евангелие написано «во-первых, Иудею, потом и Еллину»³⁰.

6. Большинство ученых убеждены, что у Матфея прослеживается ощущение надежды и исполнения. И не только в том, как он цитирует формулу, но и в том, как он использовал Ветхий Завет: в аллюзиях, типологии и в контрапункте учения Иисуса.

7. Широкое признание получил представленный Матфеем портрет Иисуса, где Он выступает как Сын Божий, Мессия, Сын Давидов, Сын Человеческий и, в высшей степени, Бог, возвращающийся в Иерусалим в качестве судьи и искупителя.

8. Евангелие от Матфея не является антисемитическим, однако оно направлено против всех проявлений формализма и самоутверждения перед Богом – неважно, происходит ли это в еврейских, христианских или других общинах.

9. Ученые все больше склоняются к мысли, что Матфей преследовал не одну цель в своем Евангелии. Их, по-видимому, было несколько.

Но теперь дадим возможность Матфею говорить самому за себя.

Часть 1
В Галилее (Евангелие от Матфея 1–13)

А. Начало (1–7)

1:1–25
1. Родословная и рождение Иисуса

Происхождение Иисуса (1:1–17)

Как замечательно начинается это Евангелие – с длинного перечня имен. Однако, как мы увидим дальше, для евреев в этом не было ничего удивительного. Благодаря этому списку Иисус оказывается помещен в контекст того, что Бог совершал для Своего народа с самых ранних дней истории. Он также знаменует собой тему полноты, которая так выражена в данном Евангелии. Иисус становится кульминацией многовекового Божьего труда на благо человечества.

В Ветхом Завете мы находим немалое количество подобных родословных!³¹ Они были важны для того, чтобы показать чистоту крови, которая имела столь большое значение для еврея. В Езд. 2:62 повествуется о возвращающихся на родину беженцах, которые «искали своей записи родословной, и не нашлось её, а потому исключены из священства». Великий раввин Гиллель был рад тому, что его род прослеживался до царя Давида, а еврейский историк Иосиф Флавий, писавший ближе к концу первого столетия по Р. Х., также начинает свою автобиографию с собственной родословной. Все записи хранились в архиве синедриона. Кстати, Ирод Великий настолько стыдился того, что его имени – а он был наполовину еврей, наполовину идумеянин – нет в официальных архивах, что приказал их уничтожить, чтобы никто не мог похвастаться более чистой родословной, чем его собственная! Итак, первые читатели Евангелия воспринимали бесконечное перечисление имен не как скучную древность, а напротив, радовались тому, что родословие Иисуса можно было проследить до самого Авраама.

Матфей включил это родословие отчасти в качестве подтверждения прав Иисуса, о чем мы говорили выше, но также и для того, чтобы привлечь внимание читателей к родству Иисуса с Давидом и Авраамом. Иисус стал исполнением всей истории, в частности Божьего обетования Аврааму, что через его семя все колена земли получат благословение³², а также обещания Давиду навеки установить его престол и царство перед Господом³³. И между прочим, именно этот текст был найден в Кумране в списке пророчеств о грядущем Мессии. А значит, он представлял чрезвычайную важность.

Родословие аккуратно поделено на три группы по четырнадцать имен в каждой. Таким образом, оно не замышлялось как всеобъемлющий перечень, скорее, наоборот, включало лишь тщательно отобранные имена. Оно составлено таким образом, чтобы читатель сразу же обратил внимание на три из них: Авраам (ст. 2), Давид (ст. 6) и Иисус (ст. 16). Высшая точка в исполнении Божьего обетования Аврааму – несомненно, царь Давид. Кульминация родословия – еще более великий Сын великого царя Давида. Весь перечень организован с большим мастерством и заботой о том, чтобы его было легко запомнить – ведь в те времена мало кто умел читать и практически ни у кого не было книг. Имена упорядочены в виде акростиха к имени Давида, что так же упрощает запоминание. Как мы видели, в еврейском языке слово «Давид» представлено числом четырнадцать, что соответствует количеству поколений, которые евангелист Матфей решил включить в родословие. В греческом языке глагол «геннао» (быть отцом кого-либо) вовсе не обязательно говорит о непосредственном отцовстве: он может означать, и зачастую это так и есть, «быть предком кого-либо». Вавилонское пленение, очевидно, стало важной вехой в данной исторической схеме (ст. 11–12, 17). Точно так же как Давид представлял собой наивысшую точку чаяний и расцвета израильского народа, указывая на своего потомка, Иисуса, так и вавилонский плен ознаменовал собой низшую точку благосостояния Израиля, крушение его надежд, а также конец царского рода. Но и пленение указывает на Иисуса Христа и Его народ, в котором возродится это достояние и исполнятся обетования.

В родословную вошли несколько женских фигур. В наши дни это не вызывает удивления, однако для евреев того времени подобное включение было чем-то неслыханным. Как в греческой, так и в еврейской культуре у женщины не было юридических прав. Она не могла наследовать имущество и выступать свидетелем в суде. Она полностью находилась под властью своего мужа. Ее воспринимали скорее как вещь, нежели чем как человека. Еврей ежедневно благодарил Бога за то, что он не родился рабом, язычником или женщиной. И несмотря на это, в родословии Иисуса мы видим четырех женщин.

И что это были за женщины! Фамарь (ст. 3) была прелюбодейкой³⁴. Раав (ст. 5) была проституткой из языческого Иерихона³⁵. Жена Урии, Вирсавия (ст. 6) стала той женщиной, которую соблазнил царь Давид и чей первенец умер, однако именно через ее следующего сына Соломона проходит линия царского рода³⁶. Моавитянка Руфь (ст. 5) даже не была еврейкой³⁷, а самим моавитянам и их потомкам было запрещено приближаться к обществу Господа³⁸. Эти женщины вошли в родословие, чтобы подготовить нас к наивысшей его точке – Марии (ст. 16)! Пролистав все страницы Писания, евангелист Матфей не смог бы найти более удивительной подборки женщин. Почему же он выбрал именно их?

Из отрывков Мк. 6:3, Гал. 4:4 и Откр. 12:1–5 мы ясно видим, что люди знали о странной истории рождения Иисуса. Оно было особенным. Евреи пустили слух, что Он был внебрачным сыном римского солдата и Марии. Никто не верил, что Его родители – Иосиф и Мария³⁹. Так что вполне возможно, Матфей намекает на подобные слухи, когда подчеркивает, что среди предков Иисуса были женщины с дурной славой. Может быть, они и были грешницами, но Господь стремится спасти беззаконников и поставить их на службу Себе. Здесь, в самом начале Евангелия, евангелист Матфей прилагает все усилия, показывая, что разделений между женщинами и мужчинами больше нет: женщины наряду с мужчинами входят в официальное родословие Иисуса Христа. Также рухнула стена между язычниками и евреями: Руфь сыграла свою роль в появлении Того, Кто стал не только Мессией Израиля, но и Спасителем всего мира. А близость между такими грешницами, как Вирсавия и Фамарь, и Марией, кроткой матерью Христа, показывает, что пала стена между хорошими и плохими людьми. Как написал апостол Павел: «ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе» (Рим. 3:22–24). Уже в самом начале Евангелия нам открывается всеобъемлющая Божья любовь. Ничто не может стоять на ее пути. Нет никого, кто не нуждался бы в ней. И может оказаться, что эта родословная вовсе не так скучна!

Рождение Иисуса (1:18–25)

Подготовив нас посредством родословия к появлению самого важного человека во всей истории, Матфей без обиняков говорит нам, кем будет этот ребенок, приводя безошибочно точные аллюзии на два ветхозаветных отрывка: ребенок – это Эммануил и Он – Иисус.

Эммануил (ст. 23) означает «С нами Бог». И это не прошение, а утверждение, которое возвращает нас к Книге пророка Исайи 7:14: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил». И этот предреченный младенец – младенец, который должен был стать «знамением», – наконец-то родился. И Он ни больше ни меньше как «Сам Бог с нами». У евреев было настолько благоговенное отношение к Богу, что они не смели делать никаких Его изображений, – и это настолько удивило римских завоевателей, что они прозвали их атеистами, народом без бога. В пику этой традиции Матфей заявляет, что Бог не просто послал нам Свой образ, Он пришел к нам Сам, чтобы разделить тяготы нашей жизни. Вот это заявление! Да еще и в самом начале Евангелия! Звучит невероятно, просто неповторимо. Оно не вписывается в плюралистическую идею о том, что каждый из нас идет к Богу своей дорогой. Нет, говорит Матфей, Бог Сам пришел к нам Своим путем. И Иисус – не просто учитель, гуру, Он не Мухаммед, не Ганди. Он – «Бог с нами». Именно на этом ключевом утверждении строится все христианство. Отказываясь от этой идеи, мы оставляем позади всю полноту веры.

Второе великое имя, которое автор дает этому сыну обетования – Иисус (ст. 21). У этого слова также имеется свое значение: «Яхве спасает». Если хотите, «Бог спешит на помощь». Конечно же, это имя было очень распространенным. Оно встречается во многочисленных ветхозаветных историях о том, как Бог спасал Свой народ, и, вероятно, наиболее известные из них повествуют о человеке, который носил то же имя – Иисус Навин. Но очевидно, что для Матфея все это заключает в себе большой смысл. Как и в случае с Эммануилом, он объясняет значение этого имени: «Иисус, ибо Он спасет людей Своих от их грехов». В этих словах также содержится аллюзия на Ветхий Завет: а именно, на Пс. 129:8, где говорится о том, что Бог избавит Израиля от всех его беззаконий. Смотрите, как интересно: Бог обещает спасти от греха, а несколько столетий спустя именно для этого приходит Иисус. Это один из многочисленных случаев, когда то, что говорится в Ветхом Завете о Боге, в Новом самым естественным образом совершенно недвусмысленно относится к Иисусу. Еще один классический пример того же самого – Фил. 2:10–11, где говорится о том, что у Иисуса есть право на то «господство», которое Бог оставил для Себя в Ис. 45:23. Важно помнить об этом, читая некоторых богословов, которые заявляют, что в Новом Завете Иисус никогда не называл Себя Богом.

Итак, уже здесь, при возвещении о рождении Иисуса, нас подводят к центральной теме Евангелия. Бог, Который со времен Авраама действовал среди Своего народа, пришел к нему лично с определенной целью: спасти его от того безумия, в которое люди сами себя повергли. Христианство заключается не в мудрых советах насчет нравственного поведения. Оно содержит благую весть о Боге и том, что Он для нас совершил.

И эта благая весть открывается нам несколькими способами. Во-первых, Бог говорит с нами в истории: именно об этом свидетельствует родословная. Во-вторых, Бог обращается к нам во сне: Он открывает Себя таким образом пять раз в первых двух главах Евангелия от Матфея, а может быть, продолжает открывать и сейчас. В-третьих, Бог говорит через ангелов (1:20, 2:13, 19), Своих духовных посланников, приходящих во сне или видениях. В-четвертых, Господь говорит в Писании. Матфей пишет: «Все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка» (ст. 22). Он двенадцать раз прибегает к этой формуле, чтобы показать, как слова Ветхого Завета исполнились в событиях Нового – какое удивительно высокое мнение о точности и богодухновенности ветхозаветных слов и какое ясное восприятие целостности откровения столетия спустя. Но есть и пятый способ, которым Бог являет Себя: через Эммануила, «Бога с нами». Итак, небеса не вылиты из меди, а мы живем не в безгласной вселенной. Бог проговорил!

Мы можем пойти и дальше. Этот отрывок явно, если не нарочито, тринитарен. Бог Отец открывает Себя в Сыне, Иисусе Эммануиле. Однако все это становится возможным благодаря действию Святого Духа. Оказалось, что Мария «имеет во чреве от Святого Духа» (ст. 18). Зачатое в ней появилось благодаря Святому Духу. Матфей с настойчивостью подчеркивает эту мысль. В иудаизме Святой Дух понимался лишь как Тот, Кто открывает Божью волю пророкам; Он также участвовал в сотворении мира⁴⁰. Более того, возрождение к жизни тоже, похоже, является действием Святого Духа, как мы ясно видим в чудесной истории о поле сухих костей⁴¹. И Исайя давно предсказал, что, когда родится великий избавитель, Дух Господень «почиет» на Нем⁴². И теперь Дух нашел прекрасную возможность, благодаря которой Он может явить Бога и восстановить падшее человечество. Пред нашим взором предстают все три ипостаси Троицы, и это не догматическая конструкция, а в высшей степени естественный рассказ о произошедших событиях. Доктрина о Троице не является чем-то привнесенным в Писание извне, как полагают Свидетели Иеговы; она возникает из естественных аллюзий внутри самого текста.

Кто такой Иисус и для чего Он пришел? Именно на этот вопрос дается ясный ответ в этом разделе. Он не кто иной, как Сам Бог с нами, пришедший спасти нас. Но это заявление настолько поражает воображение, что неизбежно возникают сложности. Нам стоит обратить внимание на четыре конкретных вопроса.

Во-первых, разве ситуация с женитьбой Марии и Иосифа не кажется совершенно запутанной? На первый взгляд так оно и есть. Написано, что Иосиф был обручен с Марией, чтобы жениться на ней (ст. 18); затем он помыслил развестись с ней (ст. 19) и, в конце концов, «принял жену свою» (ст. 24). Все это нам кажется абсолютной путаницой или даже сплошным противоречием. Однако для еврейской свадебной традиции это вполне естественно. Обручение, обещание заключить брак, было торжественным договором между сторонами, и его период длился около года, прежде чем пара могла пожениться в полном смысле этого слова. Следовательно, оно накладывало гораздо больше обязательств, чем современная помолвка, и могло быть расторгнуто только посредством развода. Гораздо раньше, во Втор. 22:24, молодая девица называется женой, хотя предыдущие стихи говорят о ней как об обрученной. Также и Матфей использует слова «муж» и «жена» (ст. 19, 24) в этом преждевременном значении до того, как они поженились в полном смысле этого слова. Полный брак, а также сексуальная близость, которую он подразумевает, происходят в конце года обручения (ст. 25).

Во-вторых, в чем смысл родословия, если Иосиф не отец? Почему Матфей уделяет столько внимания роду Иисуса, если Он даже не сын Иосифа? Евангелиста, как мы с вами уже видели, интересуют не строгие биологические связи, а юридическое положение. По закону Иисус был сыном Иосифа и унаследовал его родословную. Однако, по словам Матфея, биологически Он его сыном не был. Он родился у девы Марии посредством прямого вмешательства Святого Духа. Это помогает нам понять расхождения в родословиях Иисуса в Евангелиях от Матфея и Луки, начиная с периода Вавилонского пленения. Царский род закончился, и имелось множество побочных родственных линий, которые восходили к Давиду. Раввин Гиллель, современник Иисуса, посредством одной из этих линий смог также проследить свое родословие вплоть до царя Давида. Вероятнее всего, Матфей предлагает нам историю и родословие Иосифа, в то время как Лука дает родословие Марии. Евангелист Матфей рассказывает нам историю Иосифа (ангельское благовещение, сложность ситуации и покорность), и это прекрасно вписывается в предлагаемую им родословную, которая, явно, принадлежит Иосифу. В отличие от него, Лука рассказывает нам историю Марии (ангельское благовещение, сложность ситуации и покорность), и мы можем предположить, что и родословная, которую мы читаем на страницах его Евангелия, принадлежит ей. Итак, по закону Иисус является «Сыном Давида» через Иосифа, но и также Он приходится биологическим потомком царю Давиду через родословную Марии.

Есть ли этому какие-нибудь доказательства? Да, некоторые имеются. В первую очередь, физическое родство Иисуса и Давида подчеркивается в нескольких отрывках Нового Завета⁴³. Кроме того, сам евангелист Лука явно утверждает, что Иисус – Сын Давидов и одновременно «Сын Всевышнего» (Лк. 1:32). Имеются также многочислен-ные свидетельства ранних отцов Церкви в пользу родства с Давидом. Игнатию Антиохийскому, писавшему в первые годы второго столетия по Р. Х., принадлежат такие слова: «Ибо Бог наш Иисус Христос, по устроению Божьему, зачат был Мариею из семени Давидова, но от Духа Святого»⁴⁴ и «…истинно из рода Давидова по плоти, но Сын Божий по воле и силе Божественной»⁴⁵. Итак, вероятно, мы правильно поняли Лк. 3:23, где говорится: «Иисус… был сын – как думали, Иосифов – Илиев…» (мой перевод). Если мы будем читать фразу об Иосифе как вводную, а греческий язык нам это позволяет, то Иисус становится «сын Илиев» в широком смысле слова, который так часто используется в родословиях: на самом деле Он был внуком, потому что в еврейских писаниях есть свидетельства о том, что отца Марии звали Илием⁴⁶. Поскольку она была женщиной, то, разумеется, ее имя не упоминалось в родословной, чем можно объяснить довольно странную греческую конструкцию. В общем, нет причин полагать, что в венах Марии и Иосифа не может течь кровь Давида. Если это так, то родословная, а также утверждение о непорочном зачатии имеют под собой все основания.

В-третьих, можем ли мы верить в непорочное зачатие? Даже если это утверждают евангелисты Матфей и Лука, можем ли мы принимать на веру их слова сегодня? Дэвид Дженкинс, неоднозначный бывший епископ Даремский, заявил с телеэкрана: «Я очень сомневаюсь, что Бог придумал непорочное зачатие». Христианство, однако, заботит то, что произошло на самом деле, и мы не можем произвольно переиначивать историю, чтобы она вписалась в наши представления о ней.

Те, кто сомневаются в непорочном зачатии, приводят несколько аргументов в свою пользу. Во-первых, два варианта родословной Иисуса: могут ли они представлять собой соперничающие друг с другом литературные конструкции? Есть языческие аналоги этой истории. Ранние проповедники не упоминали о непорочном зачатии, а в Новом Завете о нем говорят только Матфей и Лука. Помимо всего этого, оно маловероятно по своей природе, и в нем нет необходимости для христианской веры в божественность Христа.

Давайте рассмотрим эти возражения по порядку. Действительно у нас есть два родословия, которые не совсем соответствуют друг другу. Да, они возникли в разных частях церкви, и при условии, что они являются теми самыми литературными выдумками, не было предоставлено никаких убедительных объяснений относительно их происхождения. Безусловно, они не являются вариантами одной и той же традиции.

Что касается языческих параллелей непорочного зачатия, то на самом деле их нет. Существуют бесчисленные рассказы о Зевсе, который оплодотворял тех смертных женщин, которых желал. Однако чистота, сдержанность и чудо нашей истории не находит аналогов ни в какой языческой литературе. Более того, ей присущ очень семитский характер, что необычно, если бы она была творением эллинских авторов. Но еще более странно встретить подобный рассказ в самом сердце иудаизма, где даже идея того, что в нашей среде родился Бог, вызывала отвращение. Нет, аналогов этой уникальной истории не существует. И это неудивительно: ведь непорочное зачатие нельзя назвать повседневным событием!

Конечно же, идея непорочного зачатия не была темой ранних проповедей о спасении, таких, о которых, например, мы читаем в Деяниях. Но и сейчас евангельские проповедники редко ее касаются. Однако все это не означает, что не было никакого непорочного зачатия. Более того, другие части Нового Завета на него⁴⁷ ссылаются, а ранние авторы, писавшие сразу после апостолов, например, Игнатий Антиохийский⁴⁸, считали его одной из основ веры, притом что еврейские и римские противники никогда не верили, что Иисус был сыном Марии и Иосифа, полагая, что она сбежала с любовником.

Относительно маловероятного характера непорочного зачатия, это действительно так. Но если вы верите в чудо воплощения и воскресения, не говоря уж о прочих чудесах, то нет причин a priori не верить, что Бог мог бы избрать новый способ прихода Его Сына в наш мир. Почему тот Дух, который размышлял о творении, не мог бы проявить Себя творчески во чреве Марии? На самом деле возражения относительно непорочного рождения (или непорочного зачатия – таково его правильное название) вызваны вовсе не недостатком доказательств: их причина в неверии, что Бог может творить чудеса или творит их. Ни один из тех, кто верит в то, что Бог в Иисусе Христе вошел в этот мир, не должен совершать подобной элементарной ошибки.

Однако следовало бы отметить, что идея непорочного зачатия ничего особенно не меняет. Между ним и божественностью Христа нет неразрывной связи. Господь мог бы прийти в наш мир и обычным образом или же выбрать какой-то доселе невиданный способ стать одним из нас. Ему не было большой необходимости приходить именно посредством непорочного зачатия. Однако документы свидетельствуют, что Он явился именно так. И если Он вошел в наш мир таким образом, то, в общем-то, в высшей степени оправдано, что Тот, Кто одновременно и Бог, и человек, рождается посредством слияния Духа Святого и чрева женщины⁴⁹.

И последнее: может быть, Матфей неправильно понял Ис. 7:14? Похоже, что он делает очень большой упор на это пророчество: «се, Дева во чреве приимет и родит Сына» (23), но понимает ли он, что еврейское слово, переведенное как «дева» («алма»), может означать и просто молодую девушку на выданье, а вовсе не обязательно девственницу? Евангелиста Матфея часто обвиняют именно в неправильном понимании этого еврейского текста, но я полагаю, что он знал этот язык лучше, чем его оппоненты. Действительно «алма» обычно означает именно девственницу, однако может описывать и просто молодую девушку. Может, Матфей придал этому слову слишком большое значение?

Кстати, слово «алма» в значении «девушка, молодая женщина» используется в Ветхом Завете только семь раз. В двух случаях речь идет о незамужних⁵⁰. Тот факт, что это слово было использовано в связи с рождением ребенка, показался авторам Септуагинты, греческого перевода Ветхого Завета, выполненного за двести лет до рождения Христа, настолько поразительным, что они перевели его словом «парфенос», которое совершенно точно означает «девственница». Их интуиция не подвела. Ведь пророчество тут же исполнилось во дни царя Езекии, когда произошло предреченное свержение царей, которого тот так боялся⁵¹. Однако, как и другие еврейские пророчества, оно имело и более глубокое значение⁵². Младенец должен был стать «знамением», и это слово предполагает нечто большее, чем обычное рождение ребенка. Дочитав до Ис. 9:6, мы видим, что младенец назван уже «Богом крепким». Матфей безошибочно видит в этом знамении еще одно применение, указывающее в будущее, на приход Эммануила, Бога с нами, в лице Иисуса.

Было бы печально, если все эти вопросы, возникающие в современных умах, лишили бы нас того самого важного, что предлагает нам эта чудесная глава. Отец любит нас достаточно сильно, чтобы послать Своего Сына, Который соединяет в Себе природу божественную и нашу, человеческую. Он приходит, чтобы спасти Своих людей от грехов – врагов, гораздо более смертельных, чем римляне. Если любовь Бога такова, то это поистине Благая весть, Евангелие.

2:1–23
2. Детство Иисуса

Мудрецы (2:1–12)

Рассказ Матфея о рождении Иисуса очень лаконичен. «Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода» (1). Никаких ясель, никаких пастухов; просто город Вифлеем во дни Ирода. У израильского Вифлеема длинная история. Именно здесь Иаков похоронил свою возлюбленную Рахиль, когда она умерла при родах Вениамина⁵³. Здесь же родился потомок Вениамина Давид⁵⁴, и по сей день это селение называется «городом Давидовым». Какое другое место подходит лучше для рождения великого потомка Давида, по словам пророка Михея (6)?

Но в то время в Вифлееме правил другой царь, под властью которого была вся Галилея и Иудея. Наполовину еврей, наполовину идумеянин, в 40 году до Р. Х. Ирод был назначен римским сенатом царем и к 37 году до Р. Х. захватил власть в стране. Он умер в 4 году по Р. Х., и ясно, что Иисус родился до этого года: столетия спустя вычисляя дату начала нашей эры, один монах допустил ошибку⁵⁵.

Это кульминационное событие всей истории человечества происходило так: Иисус, Эммануил, родился в небольшом городке Вифлееме, древней родине рода Давидова. Его приход, как мы неоднократно увидим в этом Евангелии, всегда разделяет людей. И уже здесь, в самом начале Его жизни, начали формироваться два лагеря: один – полный хвалы и радости; второй – исполненный ненависти и противостояния. Ирод и волхвы образуют разительный контраст, который будет все более усугубляться, по мере того как история жизни Иисуса будет разворачиваться, продвигаясь по направлению ко кресту.

Языческая тема

Как мы уже заметили ранее, тема язычников проходит красной линией по Евангелию от Матфея, начинаясь здесь, с прихода мудрецов.

Вокруг этих волхвов собралось огромное количество мифов: нет причин считать, что их было трое, что они были царями, и что нам известны их имена⁵⁶. В течение столетий волхвы были персидским жреческим кланом, однако это название стало также использоваться для обозначения колдунов и звездочетов, таких как Симон Волхв и Элима⁵⁷. Пораженные увиденным в ночных небесах, некоторые из них отправились в Иудею, чтобы понять значение знамения. Разве не удивительно, что эти люди, располагавшие столь малой долей информации, отправились в такую даль, перенесли все трудности этого пути и столкнулись со сложностями поиска Того, на Кого указала им звезда? Более того, они предложили Ему драгоценные дары и преклонили перед Ним свои сердца. Они даже провозгласили Его «Царем Иудейским» (2), дав Ему титул, разительно контрастирующий с положением Ирода и появляющийся в следующий раз в Евангелии от Матфея только при распятии Иисуса. Ирод ревностно держался за свою корону, прибегая к силе оружия и жестоким репрессиям. Иисус же явил Свое владычество, принеся Себя в жертву за других. На Голгофе Он показал, что Божья слабость сильнее простых смертных, и, кажется, волхвы имели об этом некоторое представление. Я нахожу невероятно удивительными их веру, их прозрение, их честный поиск и их благоговейное поклонение. Это один из многих неожиданных поворотов, которыми наполнено Евангелие от Матфея. Но ведь Бог – это Бог сюрпризов. Тем, кто полагает, что может предвидеть Его действия, стоит задуматься. Очень печально, что во многих церквях этот момент чуда практически отсутствует, а над всем происходящим довлеет скучная предсказуемость!

Разумеется, Матфей, составляя этот рассказ, внимательно подходит к современной ему истории. К тому времени, когда он писал Евангелие, Церковь наводнили язычники, а его соотечественники не хотели ничего знать. Это было непостижимо и парадоксально. Но разве Исайя не предвещал нечто подобное?⁵⁸ «Восстань, светись, ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот, тьма покроет землю, и мрак – народы». Именно это и происходило повсюду среди евреев, окружающих Матфея. «Над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою». Это имело место в жизни тысяч людей, и Матфей мог лично засвидетельствовать данный факт. «Придут народы к свету твоему, и цари – к восходящему над тобою сиянию», – продолжает пророк. Это движение началось с момента посещения волхвов и продолжается подобно бурному потоку по сей день.

Тема исполнения пророчеств

В этой истории очень громко звучит нота исполнения пророчеств. В Вифлееме должен был родиться царь, который навеки воссядет на престоле Давидовом. В Вифлееме ждали рождения пастыря, который будет вечно пасти Израиль. Именно это и предсказал пророк Михей семью столетиями ранее⁵⁹ – вот пример исполнения Ветхого Завета в Новом в малейших подробностях. В этом всем мы также видим, как самый важный замысел Божий о спасении человечества охватывает тысячелетия. И это уже третий пример исполнения обетования, который Матфей приводит своим читателям. Будут и другие, ведь ключевое качество Бога, как Его описывает Библия, – умение держать Свое слово.

Тема контраста

Лейтмотив этого короткого рассказа – контраст. Мы видим, как контрастируют между собой царствование Ирода и владычество Христа: первый был назначен Римом, чуждой силой, основанной на агрессии и жестокости; второй – рожден любовью, явленной в уязвимости, и входящий в Свое царство через крест. Ироду было тридцать три года в момент коронации, в том же самом возрасте Иисус принял смерть. Какой потрясающий контраст!

Евангелист Матфей особенно подчеркивает различную реакцию на Иисуса. Мы видели, как волхвы на пределе своих сил следовали за тем, что знали, и показали пример поклонения и верности, от которого у нас захватывает дух. Эти мудрецы искали Его всем сердцем: мудрые люди и сейчас поступают так же. Но им противостал Ирод и еврейское духовенство. Реакцией Ирода стал страх и ненависть: ненависть ко всему, что угрожало его эгоцентричности, и страх перед возможным соперником, какой бы маловероятной не казалась эта опасность. Жажда власти исказила лучшие качества характера Ирода. И сегодня она обладает подобной пагубной силой. Гитлеровская Германия, сталинская Россия, Ирак Саддама и Сербия Милошевича показывают, как далеко может зайти своекорыстие, противостоя тому, что заведомо истинно.

Кроме того, были еще и еврейские первосвященники и книжники. Их отношение поражает настолько же, насколько и реакция волхвов. Они знали Писание и смогли с легкостью ответить Ироду, когда он интересовался местом рождения младенца. Они ответили ему цитатой из Мих. 5:2: конечно же, Он родится в Вифлееме. Но отправились ли они туда, чтобы приветствовать Его? Подняли ли они шумиху? Ничего подобного. Им было известно все, но они ничего не предприняли. Вот в чем состоит типичная опасность для духовенства и ученых в любое время. Их апатия вызрела в откровенное противостояние Иисусу, по мере того как Его служение росло, и переродилась в яростную жажду крови – отличное предупреждение о том, что знание не может заменить послушания.

Тема полемики

Во дни Матфея, несомненно, были люди, утверждавшие, что Иисус родился в Назарете, и в Ин. 1:46 нам ясно говорится, какой славой пользовался Назарет. Поэтому Матфей вносит ясность. Иисус не был парнем из Назарета, Он родился в Вифлееме, как и было предсказано пророком. Кстати, интересно, что Матфей не знает о том, что Иосиф был уроженцем Назарета, но это прекрасно известно евангелисту Луке⁶⁰. Возвратясь из Египта, Иосиф пошел «в Галилею, в город свой Назарет» (23). Несмотря на общий предмет, о котором говорят Лука и Матфей в истории о рождении Иисуса, их рассказы совершенно независимы друг от друга. И эта самостоятельность придает их свидетельству дополнительную силу.

Астрономическая тема

В древнем мире большинство людей верило в астрологию, и это неудивительно. Неуклонное движение небесных тел представляло собой упорядоченность вселенной. Когда возникало какое-либо новое астрономическое явление, было логично предположить, что Бог вмешивается в установленный Им порядок вещей, чтобы сообщить какую-то новость.

Один конкретный исторический случай привел к тому, что звезды стали ассоциироваться с царями и правителями. Когда в 44 году до Р. Х. умер Юлий Цезарь, произошло одно из самых удивительных событий в истории. В небе над его погребальным костром загорелась новая звезда. Разумеется, все сразу предположили, что это он присоединился к пантеону богов. После этого случая звезды для великих мужей решительно вошли в моду!

Интересен тот факт, что в первом столетии по Р. Х. ходил устойчивый слух, что именно из Иудеи выйдет некая мировая держава. Тацит нам говорит, что около 60 года первого столетия «присутствовало твердое убеждение, что в это самое время укрепится восток и иудейские правители захватят власть во всем мире»⁶¹. То же убеждение описано еврейским историком Иосифом Флавием⁶² и римским историком Светонием⁶³. Веспасиан был римским военачальником, который, прежде чем стать императором, в конце 60-х годов вел войну в Иудее. Следовательно, у него была веская причина беспокоиться о подобных слухах, пока он не взял их в свои руки и не использовал для собственной пропаганды. Поэтому не было ничего удивительного, что, увидев звезду, волхвы сделали вывод о надвигающихся политических переменах. Такое ожидание было совершенно нормальным для языческого мира. Более того, звезда была частью и еврейского ожидания Мессии. Известное пророчество Валаама – «Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля»⁶⁴ – было очень дорого еврейскому сердцу, и кроме того, этот текст был одним из мессианских манускриптов, найденных в Кумране. Люди размышляли над этими отрывками, находя в них огромное ободрение. Итак, и языческий мир, и еврейский были склонны видеть в звездах указания на грядущие события.

Но что же увидели волхвы? На этот счет было много предположений. Некоторые думают, что это была комета Галлея, которая была замечена и упомянута в 11 году до Р. Х. Однако наиболее вероятное предположение заключается в том, что это была не новая звезда, а соединение Юпитера и Сатурна в области неба, известной как Рыбы. Это явление происходило три раза в 7 году до Р. Х.: его наблюдали 29 мая, 3 октября и 4 декабря. Табличка с клинописью из обсерватории города Сиппар в Вавилонии позволила нам получить эти увлекательные данные. То же соединение имело место во дни Кеплера и очень его впечатлило. Если это действительно то явление, которое привлекло внимание звездочетов-волхвов, то несложно догадаться, как они могли его истолковать. Рыбы, по мнению астрономов, знаменовали окончание прежнего курса солнца и начало нового. Юпитер был царской планетой, а Сатурн давно считался символом Израиля. Другими словами, это соединение планет, казавшееся одной очень яркой звездой, для компетентного астронома свидетельствовало о начале нового периода, в котором мировое главенство перейдет к Иудее. Иерусалим был ее столицей, и потому совершенно естественно, что волхвы отправились туда в первую очередь. Они пустились в путешествие после первого соединения планет, а третье соединение произошло, когда они находились в Вифлееме. Казалось, что оно практически над головой, что значило для них близкое окончание их поисков⁶⁵.

И вот они пришли и увидели «Младенца с Мариею, Матерью Его» (всегда именно в этом порядке, 11, 13, 14, 20, 21), и предложили Ему свои дары. Какое же большое значение они имели в контексте темы исполнения пророчества, которая так вплетена в текст этого Евангелия! Золото – это царский дар, и там был царь в пеленках младенца. Ладан постоянно использовался священниками в храме, и перед ними лежал последний священник, который должен был совершить окончательное примирение между Богом и человеком. Мирра применялась для бальзамирования мертвых. Рожденный на царство пришел, чтобы умереть. Эти три дара отражают, кто Он есть, зачем Он пришел и чего это Ему стоило. И вслед за мудрецами мы склоняемся в благоговении перед Богом, Который так нас возлюбил.

Бегство в Египет и возвращение (2:13–23)

Египет давно уже был местом прибежища для евреев. Еврейская колония в Александрии в то время насчитывала более миллиона человек. Поэтому, если Иосиф чувствовал угрозу со стороны Ирода, а это вполне вероятно (поскольку Ирод не скрывал своей враждебности по отношению к любому возможному сопернику), то вполне естественно, что он искал убежища в Египте, где мог бы находиться в среде своих соотечественников. Кроме того, Иосифу было дано явное повеление от Бога идти именно туда. Итак, семейство направилось в Египет.

Этот рассказ содержит три особенно интересных момента.

Связь с Египтом

Многие комментаторы не верят в историю бегства в Египет. Они отбрасывают ее как символизм Ветхого Завета. К примеру, Р. Х. Гандри в своем комментарии толкует этот рассказ как мидраш (комментарий в раввинистическом стиле) на истории из Ветхого Завета времен Исхода и Вавилонского пленения⁶⁶. Злой фараон не смог уничтожить Моисея, избавителя народа, посланного Богом. Гандри предлагает расширить наше понимание того, что «случилось» и «сбылось», когда мы читаем цитаты в этой главе, которые он считает традиционными присказками, а не исполнением обетований Ветхого Завета. Гандри полагает, что евангелист Матфей не склонен к фантазиям, потому что он приводит цитаты в духе исторической традиции, и они предвещают настоящие исторические события, такие как воскресение и бедствия, позднее произошедшие с иудаизмом. Но нужно ли нам идти таким экстремальным путем? Разумеется, эта глава полна символизма и делает большой упор на исполнение пророчеств, проводя параллели между детством Моисея и Иисуса. Однако это не означает, что сам рассказ лишен исторической основы⁶⁷.

Талмуд придерживается мнения, что «Иешуа был волшебником и научился своему мастерству в Египте». Хотя и являясь враждебным источником, Талмуд явно подтверждает, что Иисус творил чудеса и был в Египте, где, по ошибочному мнению еврейских авторов, Он получил Свое образование. Ориген находит похожее мнение у противостоящего христианству Цельса, писателя середины второго столетия. Цельс полагал, что Иисус вырос в Египте, потому что был внебрачным ребенком. В Египте Он открыл некие волшебные силы и, возвратившись на родину, использовал их, чтобы претендовать на божественность⁶⁸. Притом что бегство в Египет стало историческим событием, оно также было в высшей степени символичным, и Матфей хочет, чтобы мы это понимали. Это было повторение, исполнение истории Израиля. Израиль стал единой нацией после своего призвания в Египет, и исход оттуда ознаменовал центральную точку в истории этого народа, который постепенно становился Божьим народом. Фараон попытался уничтожить этих людей, но Моисей вывел их из Египта в обетованную землю. Ирод, новый фараон, хочет найти и убить первенца Иисуса, в ярости и бессилии уничтожая всех первенцев в Вифлееме. Ему не удалось убить Спасителя, как и фараон не смог убить Моисея. В итоге Моисей вывел детей Израиля из земли рабства и смерти, и его преемник должен был избавить людей от еще худшего рабства и более страшной смерти, смертельного греха. В качестве преемника Моисея здесь представлен Иисус: Он пришел спасти Своих людей от грехов. Дальше мы увидим Его в этой роли, ибо пять основных постулатов Его учения, описанные в этом Евангелии, вобрали в себя и превзошли пять великих книг закона, открытых Моисею задолго до этого. Здесь Иисус предстает сотрудником Моисея, не столько в откровении, сколько в спасении народа. Он возвещает собой новый исход, именно поэтому то время, которое Он провел в Египте, играет важную роль в символизме этого Евангелия.

Избиение невинных

Иногда некоторые поражаются, неужели Ирод мог быть таким бесчеловечным, что приказал убить в Вифлееме всех мальчиков младше двух лет. Зачастую такие люди имеют слабое представление о римской истории, потому что Ирод действительно мог быть таким чудовищем. Разумеется, у нас нет независимых источников, повествующих об этом зверстве, но по сравнению с другими расправами, которые учинил Ирод, эта выглядит вполне невинной. Он убил последних представителей хасмонейской династии еврейских царей-священников, правивших до него. Он казнил более половины синедриона. Он не раздумывая убил 300 придворных. Он казнил также свою собственную хасмонейскую жену Мариамну, ее мать Александру и своих сыновей Аристобула, Александра и Антипатра. И еще, уже лежа на смертном одре, он приказал запереть всех высокопоставленных мужей Иерусалима на ипподроме и убить их сразу же после объявления его смерти. Человек беспощадной жестокости и фанатично ненавидящий какое-либо соперничество, он вполне мог приказать убить всех мальчиков в Вифлееме. Это был небольшой городок, там набралось, наверное, всего около тридцати детей, и их смерть вряд ли хоть как-то повлияла на ход истории того времени.

Ирод умер в 4 году до Р. Х., и его царство разделилось на три части. Ирод Филипп получил Трахонитиду на севере; Антипе отошла Галилея и область за Иорданом, известная как Перея; а Архелай получил львиную долю, включающую Идумею, Иудею и Самарию. Его условно называли царем (ср. ст. 22), однако его власть зависела от одобрения императора Августа. Позднее в 6 году по Р. Х. он отправился в Рим, чтобы подтвердить свой титул, однако потерял все, был изгнан, а римляне получили прямое управление его владениями. Во время своего краткого правления он во многом проводил ту же политику, что и его отец. Поэтому неудивительно, что Иосиф предусмотрительно решил не возвращаться в свою землю, а остался жить в Назарете, который находился под властью Антипы. Отвратительное поведение Ирода во всей этой истории может стать замечательным напоминанием того, насколько глубоко может корениться противостояние Иисусу в сердцах людей, неготовых к тому, чтобы Его мягкое владычество контролировало их жизнь. Если мы любой ценой настаиваем на своем, мы пойдем на все, чтобы уничтожить любое упоминание об Иисусе и Его требованиях к нашей жизни.

Цитаты из Писания

Использование отрывков из Ветхого Завета в данном рассказе представляет большой интерес, будучи типичной чертой стиля евангелиста Матфея. Он видит, что авторитетное откровение, содержащееся в Ветхом Завете, указывает на Иисуса посредством пророчеств, аналогий, символов и даже словесных аллюзий. Его еврейские читатели прекрасно понимали все эти приемы. В этом заключался их метод интерпретации.

Только в этом коротком отрывке вы видим не менее трех ветхозаветных цитат об исполнении пророчеств. Первая – «из Египта вызвал сына Моего» – взята из Ос. 11:1 и изначально относилась к исходу израильского народа из Египта под предводительством Моисея. Матфей видит в этих словах более глубокую аллюзию, относящуюся к личности и служению Иисуса. История Божьих детей повторяется в истории Божьего Сына. Точно так же как Израиль много лет назад был уведен в Египет, был отправлен туда и Иисус. Израиль вернулся назад, то же случилось и с Иисусом. В Своей личности Он воплощает и исполняет историю Божьего народа⁶⁹.

Вторая ссылка (ст. 18) взята из Иер. 31:15. Смерть Рахили при родах выделило ее как mater dolorosa (скорбную мать) Ветхого Завета. Среди раввинов она была известна как «извечная мать Израиля». Однако ее смерть дала жизнь Вениамину, и он, дитя ее боли, стал предком Мессии. Кроме того, во дни Иеремии, могила Рахили в окрестностях Вифлеема (Иеремия жил в Раме [18]) была свидетельницей пленников, идущих в вавилонский плен. В каком-то смысле она причастилась боли и отчаянию уходящих изгнанников. И вновь из смерти вышла жизнь, когда возвращение из плена принесло новую жизнь в Израиль. Скорбь стала дорогой к благословению. Мы призваны видеть ростки конечного замысла Бога в Его делах, которые сейчас заставляют нас горевать.

Третья ссылка – «да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (ст. 23) – самая примечательная из всех. Ее нет нигде в Ветхом Завете, а город Назарет там вообще не упоминается⁷⁰. Если мы захотим рискнуть предположить, зачем Матфей включил эту цитату, необходимо взглянуть на отрывок несколько пристальнее. Тот факт, что евангелист очень неконкретно упоминает о неких «пророках» во множественном числе, может стать ключом к этой сложной аллюзии. Выходцы из Назарета во дни Иисуса подвергались насмешкам: их родина считалась мрачным местом, откуда не может выйти ничего хорошего и которое располагалось в «Галилее языческой»⁷¹, а у пророков было много указаний на то, что Мессия будет презираем⁷². Вполне вероятно, что слово «назорей» пришло на ум евангелисту Матфею как некая игра словами: в иврите слово «ветвь» (нетсер) использовано в Ис. 11:1, примечательном мессианском отрывке, указывающем на царя из рода Давидова. Другой вариант предполагает, что Матфей мог вспомнить отрывок из Ис. 49:6, составляющий часть Песни о рабе, которую ранние христиане ассоциировали с Иисусом. Фразу «возвращения остатков» (в английском переводе она звучит как «тех… кого я хранил» – прим. пер.), если слегка изменить огласовку еврейских букв, можно перевести как «назорей», получив в итоге такое предложение: «Для тебя слишком мало быть Моим рабом для восстановления колен Иаковлевых и назореем для восстановления Израиля». Если действительно имелось в виду это, то уже в самом начале Евангелия мы находим образ Иисуса как страдающего Раба Божия и хранимого Им, но отвергнутого людьми сына. Это та тема, над которой мы будем размышлять, по мере того как будет разворачиваться евангельское повествование, однако на данном этапе невозможно с уверенностью сказать, какие ветхозаветные отрывки были в первую очередь на уме у евангелиста Матфея. Сама неясность этой аллюзии показывает, что истории о детстве Иисуса не выдумка, основанная на Ветхом Завете. Исторические события стояли на первом месте, а цитаты из Ветхого Завета, признанного источника Божьего откровения, выбирались, чтобы расставить нужные акценты.

Оглядываясь на этот цикл историй о детстве Иисуса, мы видим, что в глаза бросаются несколько моментов.

Во-первых, евангелист Матфей ясно показывает, что Бог добивается исполнения Своих замыслов как через удивительные происшествия, так и через череду обычных событий. История Иисуса неразрывно связана с Авраамом, Давидом и всей историей избранного народа, но и она изобилует сюрпризами. Возможно, все это призвано побудить нас ожидать стабильного и последовательного действия Бога в нашей жизни, которое поможет нам лучше понять собственную историю; но вместе с этим быть начеку и, когда в нашей жизни будет происходить неожиданное, с готовностью принимать Божьи сюрпризы и следовать туда, куда они будут нас направлять.

Во-вторых, Матфей предлагает ясное послание для своих современников. К тому моменту миссия среди язычников работала в полную силу, и напряженные отношения с иудеями обострились до предела. Поэтому искушение махнуть на них рукой в христианах было очень сильно. Но Матфей говорил им: «Не отказывайтесь от иудеев. Бог не отвернулся от них. У Него для них особый замысел, который можно проследить с незапамятных времен. Именно в еврейской семье родился Иисус. Не забывайте об этом».

В-третьих, Матфей предлагает слово ободрения, касающееся гонений. Они неизбежны, но Божье провидение никогда не позволит противникам нарушить Его замыслы. Была масса возможностей остановить Мессию: его мать Марию могли забить камнями, как прелюбодеицу; Его мог убить Ирод; Он мог затеряться в Египте. Но нет, на Нем была Божья рука, и противникам не удалось потушить Его свет. Какое прекрасное ободрение для первых читателей Евангелия от Матфея! Лодка церкви, такая хрупкая, такая беззащитная, ни за что бы не потонула, каким бы страшным не был бушующий вокруг шторм и высокие волны.

3:1–4:25
3. Начало служения Иисуса

Иоанн Креститель (3:1–12)

На сцене все готово для начала служения Иисуса⁷³. Сна-чала нам представляют Его предтечу, Иоанна; затем показывают картину начала Его публичного служения – крещения; после этого мы видим, как Его искушают; далее – первые результаты служения с кульминационной Нагорной проповедью.

Во всех Евангелиях служению Иисуса предшествует служение Иоанна. И помимо очевидной исторической причины этого, есть еще одна: центральная тема проповеди Иисуса – покаяние, без которого человек не может откликнуться на Благую весть и стать частью Небесного Царства. Покаяние – это непременное начало всего.

Нас застает врасплох абсолютная непосредственность первых слов этой главы: «В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (1–2). Иоанн появляется на сцене как пророческий глас. Пророки встречаются нечасто: в течение предыдущих 400 лет они были редкими гостями в Израиле, и люди не знали, как с ними обращаться. Никто не горел желанием приглашать их в свой дом – таков же был и путь Церкви. Пророческий голос ставит в неловкое положение, и к нему редко прислушиваются в стенах и умах высшего общества. По этой причине Иоанн Креститель трудился в иудейской пустыне, со временем становясь все более радикальным и странным.

Несколько моментов этой истории особенно интересны.

Проповедник

Иоанна нам представляют удивительным образом. Не дается никаких объяснений, никакой биографии. Как древний Илия⁷⁴ он врывается на сцену, призывая всех к покаянию. Кстати, именно это позволяет нам понять, что Евангелие от Матфея предназначено не для тех, кто совсем не в курсе событий, о которых в нем идет речь. Его читателям известно что-то об Иоанне, и они знают, что он с самого начала является частью истории Иисуса. Мы не можем не заметить, как появляется Иоанн: он проповедует (ст. 1). «Кто ты, Иоанн?» – спрашиваем мы. Он отвечает: «Голос» (ст. 3). И все. Вообще-то, он был великим пророком, который нес радикальную весть о покаянии. Он вел простую жизнь, которая была, как бельмо на глазу у религиозных лидеров того времени, живших в роскоши. Его слова потрясли правителей. Его смелость была феноменальной. И при этом он в невероятном смирении называет себя голосом – не более и не менее, – посредством которого Бог обращался к Своему народу. Он не требует заслуг за свое служение. Он просто голос своего Хозяина. Какой пример для проповедников!

Цитата из Ис. 40:3, которая описывает Иоанна, присутствует во всех синоптических Евангелиях, и это очень важно. Она часть утешения, которое Бог предлагает Своему изгнанному народу: годы его тяжкого труда подошли к концу, его грехи прощены. Именно на этом фоне звучит глас в пустыне: «Приготовьте путь Господу» (ст. 3). Иоанн возвещает мессианское спасение, о котором за много столетий до него мечтал пророк. Невероятно интересен тот факт, что община пустынных аскетов-ученых в Кумране, в иудейской пустыне, применяла к себе именно этот отрывок из Книги пророка Исайи. Они читали его так: «Глас вопиющего», «В пустыне приготовьте путь Господу»⁷⁵. Однако спасение было не в пустынном сообществе, а в Мессии, которого с такой целеустремленностью провозглашал этот суровый пророк (возможно, даже проведший некоторое время с кумранской общиной). Он изменил пунктуацию, и фраза стала звучать так: «Глас вопиющего в пустыне», «Приготовьте путь Господу». В Ветхом Завете под Господом понимается, конечно же, Сам Яхве; но, как мы читаем в 1:21, Иисус принимает на Себя ту роль, которая предназначалась Богу, и Иоанн готовит путь именно Ему. Это дело стало всепоглощающей идеей его видения. Вот бы и у нас было так!

В древней Палестине дороги представляли собой просто тропинки на обожженной солнцем земле, если не считать редких больших дорог, построенных каким-нибудь царем из соображений престижа. К примеру, Иосиф Флавий рассказывает нам, что Соломон замостил черным базальтом дороги, ведущие в Иерусалим, чтобы облегчить доступ паломникам «и продемонстрировать величие его богатства и правления». Эти дороги были сооружены по приказу царя и по его требованию приводились в порядок, когда он отправлялся в путешествие. Выходило постановление, чтобы местные жители приготовили для царя дорогу. Именно так и видел свою миссию Иоанн. Его проповедь готовила путь для царственного владычества Бога, которое принес Царь Иисус.

Пустыня

Пустыня – вторая важная тема в этом рассказе. Она была сценой, на которой разворачивались события сорока решающих лет истории Израиля. Моисей, Давид и многие другие великие правители этого народа проводили время в пустыне. Илия сделал ее обжигающие пески своим домом, время от времени выходя из нее, чтобы призвать царя Ахава к покаянию. И вот приходит Иоанн, во многом напоминающий Илию своими словами, одеждой и местом обитания⁷⁶, чтобы исполнить древнее пророчество об Илии: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного»⁷⁷. Евреи верили, что Илия должен вернуться перед приходом Мессии, чтобы возвестить о грядущем царе. И здесь, в пустыне, Иоанн делает именно это.

Пустыня – это место, где мы встречаем Бога, так же как и Моисей, Давид и кумранские аскеты. Как и Иоанн, и Иисус. Даже сейчас там можно Его встретить. Даже апокалиптическое повествование о Церкви перед возвращением Христа гласит, что она полетит в пустыню и будет там питаться⁷⁸. Многим современным христианам, охваченным жаждой деятельности, следовало бы прислушаться к этому уроку.

Крещение

Крещение, которое проводил Иоанн, представляло собой нечто совершенно новое и шокирующее. Никогда ранее в Израиле не видели ничего подобного. Евреям было знакомо крещение, но оно было необходимо для внешних, для язычников. Обратившиеся в иудаизм должны были пройти через три ступени инициации: омовение, обрезание и жертва. Омовение было необходимо, чтобы смыть языческую нечистоту. Все члены семьи заходили в воду и мылись. Затем их провозглашали заново рожденными, а их грехи омытыми. Произносили и другие фразы, которые были подхвачены в новозаветном понимании крещения⁷⁹. Кроме того, мужчинам проводили обрезание, а глава семейства приносил жертву. Самым важным считался этап омовения не только из-за своего символизма, объединяющего того, кто его принимал, с израильтянами, проходящими сквозь воды Красного моря, которые сформировали Израиль как народ, но также и потому, что в омовении участвовали все члены семьи.

Несмотря на большую научную дискуссию, ясно, что крещение прозелитов существовало во времена Иоанна⁸⁰, и есть вероятность, что крещение Иоанна что-то у него переняло. Однако между ними видны три радикальных отличия.

Во-первых, крещение Иоанна было направлено на евреев, выразительно давая понять, что еврейское происхождение тех, кто его принимал, не могло спасти их.

Во-вторых, оно проводилось не самостоятельно, как крещение прозелитов. Чтобы быть подходящим для Царства, требовалась помощь извне: нужно было принять крещение от руки другого человека.

В-третьих, крещение Иоанна было эсхатологическим. Оно было направлено на избавление от грядущего гнева (ст. 7) и проводилось в проточных водах реки, в отличие от омовения в неподвижной воде или повторяющихся омовениях кумранских аскетов. Возможно, Иоанн вспомнил⁸¹ об известной реке из видения Иезекииля, которая текла из дверей храма. Среди жгучей сухости пустыни жизнь рождалась везде, где бы ни протекали эти воды: «Куда войдет этот поток, все будет живо там»⁸². Итак, Иоанн настаивает, что покаяние означает покорность Божьему суду в реальности (грядущий гнев) или же символическим образом, когда кающиеся входят в воду. Река была образом суда и милости, изливающейся с Божьего престола и несущей прощение грехов и жизнь в царстве Мессии.

Соблюдение религиозных правил и религиозная родословная недостаточны. У фарисеев и саддукеев все это было в избытке. Но ортодоксальности мало. Недостаточно быть семенем Авраама. Если в сердце нет искреннего покаяния, то у тебя не будет духовной жизни в царстве Мессии. Эта мысль применима и к современной церкви, которая слишком склонна считать крещение и хождение в церковь достаточными условиями уверенности в вечности, независимо от наличия в жизни людей «достойного плода покаяния» (ст. 8).

Дух

Четвертая захватывающая тема, которая присутствует в отрывке, – это Дух. О Божьем Духе много, хотя и не исчерпывающе, говорится в Ветхом Завете. Он являет могущественную силу Бога при сотворении мира⁸³. Он открывает Божью волю пророкам⁸⁴. Он наделяет неким умением или дает силу некоторым людям: Саулу, Гедеону или Самсону⁸⁵. Божий Дух, руах, не является неотъемлемой частью человека, в отличие от нефеш, или «жизни», которая составляет различие между мертвым и живым человеком. Дух – это мощное вмешательство Бога в жизнь человечества, и только Он Сам решает, когда Ему прийти.

Ветхозаветные пророки жаждали наступления того дня, когда этот дар станет доступен всем Божьим людям, и их пророчества были полны этим ожиданием⁸⁶. Какие надежды лелеяли эти пророчества! Не нужно ходить далеко: Иезекииль мечтал о личном знании Бога, очищении от грехов и новой нравственной силе, вложенной в нас Божьим Духом, который напишет Свой закон в сердце человека. Вполне вероятно, что эти обетования наполняли мысли Иоанна, когда он говорил о грядущем Духе. Кумранские аскеты тоже немного о Нем написали. Это были дни больших волнений и ожидания в Израиле. Но вдруг приходит Иоанн Креститель, говоря, что день, когда будет дан Дух, вот-вот наступит. И прощение грехов, и дарование Духа – все эти атрибуты Всевышнего Бога – произойдут по воле двоюродного брата Иоанна⁸⁷, чью обувь он недостоин развязать (Мк. и Лк.) или понести (Мф.)⁸⁸. Стоит отметить, что сам Иоанн вовсе не претендует на способность даровать Духа или прощать грехи. Говорится ясно, что дар Духа должен прийти через Иисуса; а крещение Иоанна не обеспечивает прощения грехов. Евангелисты Марк и Лука явно пишут, что оно предназначено «для прощения грехов»⁸⁹.

Как еврейское слово «руах», так и греческое слово «пнеума» имеют несколько значений. Они могут означать «ветер», «дух» или «дыхание». А может быть, Иоанн просто выстраивает образный ряд сбора урожая, говоря, что день суда найдет на нераскаявшихся, как ветер и огонь: ветер, который, вея, отделяет зерна от соломы, и огонь, сжигающий солому и жнитво. Однако в виду большого количества ветхозаветных пророчеств и современных Иоанну кумранских идей о Духе, нет причин полагать, почему у Иоанна не могло бы возникнуть предчувствия, что посредством объявленного Им прихода великого человека Бог предлагает не только прощение грехов, но и Своего Духа. И читатель-христианин непременно размышлял о животворящем Божьем Духе, в Которого он крестился, и об очищающем огне Божьего взгляда, которому он открылся в своем покаянии. В день Пятидесятницы, по словам евангелиста Луки, были явно видны эти два качества Духа – огонь и ветер⁹⁰, осуществлявшие провидение Иоанна Крестителя.

Крещение Иисуса (3:13–17)

Крещение Иисуса⁹¹ – очень важное событие, которое записано во всех Евангелиях. Наконец наступил момент, которого Он ждал в тени своего дома в Назарете. Вся страна гудела в ожидании. Происходило невообразимое. Сотни евреев принимали беспрецедентное решение последовать за Иоанном в воды Иордана, исповедуя свои личные грехи и грехи всего народа и прося Бога очистить их, сделав достойными Его Царства. Со времен Ездры, а возможно, даже и тогда, не было еще такого масштабного возвращения к Богу. Время исполнилось, и Иисус вошел вместе с остальными в воды крещения.

Та история, которую предлагает евангелист Матфей, богата смыслами. Она указывает на то, что Иисус действительно был Тем, Кем Его представлял Иоанн. Он был готов войти в речные воды осуждения и выйти из них наполненным Божьей жизнью. Он был готов принять роль Раба, верного остатка в Израиле. Для Самого Иисуса это действие было очень важно, но тем большее значение оно имело для верующих читателей во времена Матфея, которые видели в нем пример христианского крещения. Вероятно, они мгновенно вычленяли ключевые темы покаяния, прощения грехов и исполнения всякой правды, замечая также, что крещение было знаком сыновства и обещания дара Духа. Эти пять мотивов вплетены в крещение верующих, и свое начало они берут в крещении Самого Иисуса. Помещая этот эпизод, так сказать, на обложку книги, Матфей показывает, что у нас общего с Иисусом в этой области зарождения христианства.

Однако этот поступок Иисуса всегда был сопряжен с рядом непонятных моментов. Вот три из них.

Во-первых, зачем Иисусу было креститься? Иоанн призывал людей к покаянию. В чем должен был покаяться Иисус? Евангелие от евреев, написанное в середине второго столетия, задается тем же вопросом. На его страницах Иисус спрашивает: «В чем Я согрешил, что должен пойти и креститься у него?» Матфей чувствует груз этого вопроса и разрешает его в диалоге между Иисусом и Иоанном, где Иисус отвечает: «…так надлежит нам исполнить всякую правду» (ст. 15). В данном контексте «правда» подразумевает такую жизнь, которая требовалась от желающих креститься у Иоанна, – он и сам являл правду в своей жизни и бескомпромиссно требовал этого от других⁹². Проходя через крещение, Иисус подтверждал, что от Него Бог ожидает такого же полного посвящения и святости характера, как и от других людей. В этом заключалось Его послушание, и хотя Иоанн и был «ниже» Его, ему не нужно было смущаться, принимая участие в крещении Иисуса.

Для него были и другие причины. Это был момент, когда Иоанн открыто объявил о приходе Мессии и начале Его служения. Это было символическое предвосхищение Его полного и глубокого крестного «крещения», которое ждало Его в будущем, когда Он примет на Себя эсхатологический Божий гнев за всех людей и предложит им невыразимую Божью милость. Точно так же как на кресте Он должен был в полной мере онтологически отождествить Себя с грехами всего человечества⁹³, здесь, в самом начале Своего служения, Ему надлежало положить руку на этот удивительный плуг, пройдя через его символизм и таинство в Иордане.

Несложно догадаться еще об одной причине, по которой Иисус крестился. В конце служения Он призывал Своих последователей креститься⁹⁴, и здесь Он дает им пример для подражания⁹⁵. Сложно понять логику некоторых современных христианских течений, которые заявляют, что им не нужно ни крещение, ни прочие таинства. Их Господин видел в них необходимость, а ученики не выше своего Учителя.

Второй вопрос: разве Иисус уже не обладал Духом и сыновством? Конечно, обладал. Матфей всеми силами старается показать, что Иисус был зачат в результате действия Духа, будучи истинным Сыном Божиим. Но крещение представляло собой публичное заявление об этом. Мы не должны забывать, что Он был и человеком, и Богом. Не чувствовал ли Он больших сомнений относительно Своей природы и миссии? И вот в этот самый момент смирения и покорности Он получил (а другие люди начали ощущать) глубокую уверенность в том, что Он действительно Божий Сын и имеет Духа Святого, чтобы принести Божье Царство. При наступлении эсхатологического мессианского века раввины ожидали, что Божий Дух изольется в изобилии. Вот Он и пришел, и это хорошо отметил Джером: «Таинство Троицы явлено в крещении».

Голубь – завораживает и одновременно озадачивает. Является ли он аллюзией к Быт. 1:2, показывая, что Иисус принадлежит Богу в творении? Или, может быть, он представляет собой намек на известного ветхозаветного проповедника покаяния Иону (ведь на иврите его имя означает «голубь»)? Или, возможно, это аллюзия на спасение, которое несет Иисус? Когда Ной укрылся в ковчеге от бурных вод потопа, голубь, которого он выпустил, вернулся и опустился на его руку. Так же и на Иисуса, предлагающего спасение от эсхатологической гибели, о которой говорит Иоанн, нисходит голубь. Наверняка мы не знаем, и Матфей не уточняет, кто конкретно – Иисус или Иоанн – увидел Духа, как голубя, сходящего на Него. Многое покрыто тайной, но ясно одно: Дух благословил Иисуса на служение, как мессианского Сына, Который будет проповедовать покаяние и Благую весть о Царстве.

Третий вопрос: что значит глас с небес? Он знаменует собой нарушение вековой тишины. Небеса больше не закрыты наглухо. Раввины полагали, что после смерти последних пророков Аггея, Захарии и Малахии, Святой Дух оставил Израиля, однако им было позволено слышать «бат коль». «Бат коль» означает «эхо», а дословно переводится как «дочь голоса», более слабый заменитель Божьего слова, которое больше не звучало. Иногда говорят, что и при крещении послышался именно бат коль. Мне это предположение кажется неубедительным. Это была не более слабая замена, а непосредственный голос Бога, Который долгое время хранил молчание. И вот приближается исполнение пророчества, и Бог засвидетельствовал Своего Сына.

Не только Божий глас сам по себе, но и Его слова звучали удивительно: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (ст. 17). Кажется, что в этой фразе слились два ветхозаветных текста: Пс. 2:7 и Ис. 42:1⁹⁶. Во втором псалме царь называется Божьим сыном. Однако израильские цари оказались плохими сыновьями, и вся страна исполнилась глубокого ожидания и надежды, что однажды Бог приведет в мир мессианского Сына, правителя, достойного унаследовать трон Давида. Кумранская община предоставила нам твердое основание полагать, что титул «Божий Сын» применялся в качестве дохристианского мессианского титула в палестинском иудаизме. Глас с небес провозгласил, что пришел последний мессианский правитель, истинный Божий Сын.

Но это лишь половина фразы. Вторая часть, обращенная к Иисусу как (дословно) к «возлюбленному, в Котором Мое благоволение», отсылает нас к избранному рабу Яхве, чей удел – страдание, неприятие и, в конце концов, смерть за грехи людей⁹⁷. Исайя продолжает: «Положу дух Мой на Него»⁹⁸. Именно об этом говорил небесный глас. Всемогущий Бог дал обещанного избавителя, который возвестит о приходе Царства. Он был и мессианским Сыном, и страдающим Рабом. И сойдя на Него, Дух не только запечатлел Его для служения, но и снабдил всем необходимым.

Искушение Иисуса (4:1–11)

Почему Господь допускает искушения? Христиане нередко задаются этим вопросом. Что ж, Он попустил его и для Иисуса. И после такого мощного духовного опыта, каким, без сомнения, стало для Него крещение, очень часто приходит сильное искушение. Оно проводит границу между эмоциональным подъемом и реальностью духовных побед и роста. Мы не призваны к жизни в условиях постоянного духовного подъема. Нас призывают жить, питаясь только Божьим хлебом, даже если это угощение подается в пустыне. Бог намеренно допускает искушения. Когда они приходят, это вовсе не означает, что Божье благословение куда-то испарилось. Их цель – помочь нам отделить эфемерное и эмоциональное от непреходящего. Искушение помогает нам накачать духовные мышцы.

Чем оно стало для Иисуса? Было бы большой ошибкой полагать, что история об искушении вошла в Евангелие в первую очередь, чтобы дать пример христианам, хотя она действительно является примером для нас. Эти искушения стали мессианскими, предназначенными исключительно для Божьего Сына, Который только что получил ясное видение Своей миссии. Как Он должен был исполнить ее? Как мог Он привести народ обратно к Богу? Какой путь Ему нужно было выбрать: царя-победителя или страдающего Раба?

У раввинов были самые разные ожидания относительно царства Мессии. Один из них полагал так: «Когда придет Царь Мессия, Он встанет на крыше Святого места. Затем Он провозгласит: „Несчастные, время вашего искупления приблизилось“». Раввины также были уверены, что приход Мессии станет повторением дара манны в пустыне. В этом причина того, что евреи так обрадовались, когда Иисус накормил тысячи людей в пустынном месте⁹⁹. Именно поэтому они попытались сделать Его царем. Они знали свои Писания и учения раввинов. Им было известно, что, когда в пустыне появится манна, это будет знаком приближающегося царства. Как велико искушение – перешагнуть через крест, срезать путь послушания и принять роль Сына и царя, не унизившись сначала до роли страдающего Раба! В этом и состояла сила третьего искушения: забрать мировое владычество у захватившего его князя. Правда, посредством договора с ним, а не поразив его в самое сердце деревянным крестом. Конечно же, искушения эгоизма и стремление к блеску и компромиссу находят на всех христиан, но они показаны здесь, чтобы мы смогли стать свидетелями искушения Божьего Сына. В том ли заключается Его мессианство, чтобы стать рабом всеобщих ожиданий? Или же, чтобы получить царский венец, Он пойдет на крест?¹⁰⁰

Что означают искушения для человечества? Адам не справился. Он искушал Господа: отвернувшись от Него, он предпочел дерево в гуще сада, к которому ему было запрещено подходить. Адам ослушался Бога, хотя знал, что он Божий сын. Он ухватился за чувственное удовольствие из-за телесного голода. А последний Адам победил в той битве, которую проиграл Адам первый. И здесь мы видим повторение истории: Иисус выстоял там, где пал Адам.

Более того, Иисус выстоял там, где потерпел поражение весь Израиль. Подоплека этой истории описана в отрывке Втор. 8:1–5, который Иисус цитирует, отвечая сатане в первый раз. Моисей вспоминает, как Бог сорок лет водил израильтян по пустыне, чтобы «смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его или нет». И Израиль потерпел полнейший провал. Они искушали Господа у Меривы и Массы. Они отвратились от Него, поклонившись золотому тельцу. В пустыне они набросились на манну. Иисус же, в Котором исполнились пророчества об Израиле, вышел победителем там, где Израиль в его историческом проявлении потерпел полный провал.

Обратите внимание на то, как Иисус преодолевал искушения. Все Его фразы начинались со слова «написано…». Он цитирует отрывки из Второзакония 8:3; 6:16; 13. Это говорит о том, что во время чтения Писаний Он изучал эту книгу. В этих двух главах Он прибегает к знакомым Ему текстам. А Дух, сошедший на Него с такой мощью в момент крещения, использовал эти отрывки для духовной борьбы. «Меч духовный… есть Слово Божие»¹⁰¹, и если мы плохо знакомы с Писанием и не доверяем Духу в борьбе с сатаной, то не сможем разделить победу Божьего Сына. Если же это не так, то в моменты сильного искушения Дух приведет на ум нужные отрывки, и подобно Иисусу, мы найдем в себе силу преодолеть его. В 70–80 гг. первого столетия верующие читатели этого Евангелия, знавшие, что следуют за последним Адамом, могли много для себя вынести из этой истории. Им не следует гоняться за царством преходящим, которое отверг Иисус. Не стоит хвататься за сиюминутное исполнение желаний, от чего Он также отказался. И нельзя идти на компромисс с сатаной – и это отринул Иисус. Они должны поднять духовный меч в непрестанной борьбе против сил зла.

Начало служения (4:12–25)

Крестившись и преодолев искушение, Иисус начинает Свое служение. Матфей подчеркивает тот факт, что оно продолжает служение Иоанна, которого схватил Ирод и запер в ужасных темницах Махерона. Иисус сразу же активно принимается за дело. Иоанн проповедовал покаяние, слова о котором так же постоянно звучат в проповедях Иисуса. Не в первый и не в последний раз Матфей подчеркивает связь действий Иисуса со всем, что происходило до Него. Довольно скоро он расскажет подробнее о содержании слов Иисуса, но в первую очередь он повествует нам о первых результатах разворачивающегося служения и описывает его особенности.

Презренное происхождение Иисуса

Иисус решительно порвал с Назаретом, обосновавшись и начав Свой труд в области Галилейского моря (возможно, в доме Петра в Капернауме). Море представляло собой очаровательное озеро со свежей водой, питаемое Иорданом, которое располагалось во впадине на 200 метров ниже уровня моря. Протяженность его составляла примерно 22,5 км, а ширина – около 11 км в самом его широком месте. В то время вокруг его берегов было сосредоточено девять или десять процветающих городов и среди них Капернаум, расположившийся у его северной части. Галилея была небольшой областью: 80 на 40 км, но обладала такой плодородной почвой, что могла обеспечить жизнь своего плотного населения. Иосиф Флавий, который когда-то был там губернатором, рассказывает нам, что в области было не менее 204 деревень с населением как минимум 15000 человек в каждой. Таким образом, Иисус начал Свое служение в самой густонаселенной местности, которую только можно было найти на Ближнем Востоке. Более того, ее обитатели были легки на подъем и открыты к переменам. Тот же Иосиф Флавий говорит, что галилеяне обожали все новое, по природе были склонны к изменениям и всегда готовы к мятежам. Они были суровыми и отважными, и эти черты сделали их отличной почвой для Благой вести. Однако коренные евреи из более южного Иерусалима относились к ним с презрением. Южане называли их родину «языческой Галилеей» (ст. 15) (и это была правда, ведь Галилея действительно была окружена языческими народами, хотя зачастую в этой фразе была слышна насмешка). Долгие столетия, целых пятьсот лет вплоть до II в. до Р. Х., Галилея была в руках язычников, и здесь был распространен греческий язык и языческие обычаи, а еврейскому влиянию не было места. По-другому и быть не могло: Галилея располагалась на одном из старейших и наиболее важных торговых путей на востоке, на Морском пути, который шел из Дамаска в Египет. Ни в одном другом месте Иисус не мог бы найти столько последователей, сколько здесь. Вполне вероятно, что они жили во тьме моральной и духовной смерти, как утверждали их более ортодоксальные южные соседи, но ведь «сидящим в стране и тени смертной воссиял свет» (ст. 16). Бог, по Своему обыкновению, пришел в наименее вероятное место, где правоверные никак не ожидали Его увидеть, в огромную толпу не знавшего Его человечества.

Еще один намек на языческую миссию

Уже совсем скоро языческая миссия станет основной целью христианской Церкви. Пока еще мы видим лишь первый, но явный намек на ее возникновение. Та самая земля, которую однажды разорили ассирийцы, будет залита светом Спасителя. Чем темнее ночь, тем ярче сияет в ней свет. Использованная в тексте цитата взята из Ис. 9:1–2, где мы находим одно из наиболее известных мессианских пророчеств во всем Ветхом Завете: «Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову [например, в результате повторяющихся разрушительных атак со стороны Тиглатпаласара в 734 и 732 гг. до Р. Х.]; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую». И Бог действительно ее возвеличил: люди, ходящие во тьме, увидели свет миру, когда Он сделал их землю центром Своего служения.

Иисус немедленно ставит евреев перед выбором

Языческая миссия ждала в будущем, а пока Иисус проповедовал Благую весть о Царстве¹⁰² своим еврейским слушателям, и Его слова требовали реакции. Первыми откликнулись Андрей и Петр, два суровых брата из рыбацкой артели, которых так поразил Иисус, что они оставили все свое имущество, работу и семью, чтобы стать Его учениками. Может быть, они и поспешили, но у них достало смелости и решительности, чтобы принести эту жертву и пойти за Христом, совершив шаг, который для религиозных и образованных евреев оказался слишком затратным. Возможно, нечто особенное было именно в рыбаках, лучше всего подошедших для работы «ловцов человеков», которую они стали выполнять в будущем. В этих коварных водах, где возникают опасные шквалы, хороший рыбак должен быть храбрым. Он также должен обладать упорством, терпением и гибкостью, чтобы применять различные методы ловли рыбы (тогда использовались три вида рыболовных сетей). Он должен оставаться незаметным, чтобы не отпугнуть рыбу, и уметь чувствовать верный момент. Все эти качества имели первостепенное значение для той рыбалки, на которую их пригласил этот сухопутный проповедник.

Краткое изложение Евангелия Царства

У Евангелия, провозглашаемого Иисусом, есть три аспекта.

Во-первых, Он проповедовал (ст. 17, 23). Слово «кэрюссэйн» использовалось для описания глашатая в греческих городах. Оно подразумевает смелое, ясное и непростое для слушателей послание. Если вестник начинал свою речь, то жителям стоило прислушаться к его словам – они были важны. Его послание подкреплялось властью городских правителей. Эффективная проповедь в наши дни поражает своих слушателей, выходя за границы личности проповедника.

Во-вторых, Иисус начал учить (ст. 23), разбирая все сложные места из Своих проповедей, реагируя на непонимания и изменчивое отношение к ним. Учение, в первую очередь, направлено на разум; проповедь же обращается к воле человека.

И в-третьих, Иисус исцелял. Он врачевал любые болезни, бесовскую одержимость и паралич. Итак, служение Царства включает в себя проповедь, учение и исцеление. Зачастую, когда церковь приступает к этому служению, ей не хватает власти, своевременности и эффективности Иисуса. Он имел такую приобщенность к Божественной природе, какой нет у Церкви. Но где бы ни начинался искренний труд христиан на благо Царства, мы увидим эти три характеристики – провокационная проповедь, ясное учение и исцеление (физических недугов, внутренних ран и освобождение от власти темных сил).

Эти несколько стихов подобны беглому очерку, проворно описывающему начало труда Иисуса. Благодаря им становится понятным распространение и сила Его служения, его влияние на рыбаков и на огромные толпы, стекающиеся со всей области. Здесь заложена основа для последующих двенадцати глав – евангелист Матфей это четко дает понять, поскольку в 4:17 он пишет: «С того времени Иисус начал проповедовать… Царство Небесное», а в 16:21 – «С того времени Иисус начал открывать ученикам… что Ему должно много пострадать». Сразу же становится понятно, что здесь проходит естественный водораздел этой книги. Сейчас мы приступаем к большому отрывку о природе Царства и его провозглашении. В Мф. 16 начнется следующая часть о страдании и распятии Царя.

5:1–7:29
4. Первый дискурс: манифест Царства

Нагорная проповедь – это самый драгоценный камень в короне учения Иисуса. Я обнаружил, что ее наиболее захватывающая трактовка находится не в массивных фолиантах наподобие энциклопедии У. В. Дэвиса (W. D. Davies, The Setting of the Sermon On the Mount), а в комментарии Джона Стотта из этой серии (Дж. Стотт, Нагорная проповедь, СПб.: Мирт, 2004), которому я очень обязан¹⁰³. Надеюсь, что кто-то из читателей приобретет его, чтобы ознакомиться с ним самостоятельно.

Место Нагорной проповеди

Очень важно то, где располагается эта первая великая речь в аккуратном плане, который Матфей составил для своего Евангелия. Она завершает первый из шести блоков этой книги. Следующие четыре раздела также заканчиваются обращением Иисуса, а последняя часть предлагает нам не учение Христа, а Его Самого, воскресшего из мертвых. В тот момент мы подойдем к концу, который станет началом.

Размещение этого материала имеет особое значение и выполнено с точностью, а кроме того, сам текст представляет собой христианский манифест Божьего Царства. Скорее всего, эти слова не были сказаны Иисусом в одной речи; Матфей собрал их из разных бесед своего Учителя, чтобы показать читателю собранное в единое целое учение Иисуса и требования, которые оно предъявляло к людям, становившимися Его учениками. В том, что материал помещен именно в этой точке повествования, есть своя логика. Иисус только что приступил к Своему служению. Оно быстро набирает обороты. В чем оно заключается? Что значит следовать за Христом?

Идти за Ним означает абсолютно другой стиль жизни, что чрезвычайно важно для Божьего народа. Иисус ясно об этом говорит в самом начале Своего служения. Пришла новая эпоха, и Нагорная проповедь описывает, какой должна быть жизнь человека после покаяния и обращения к Царю¹⁰⁴. Если вкратце, жизнь должна измениться полностью. Призыв «не уподобляйтесь им» (6:8) отражает тон всей проповеди. Иисус каждый раз показывает резкий контраст между Своим стандартом и нормами поведения других. Здесь мы видим совершенно определенный образ жизни, чьи ценности и цели радикально отличаются от жизни за пределами Царства.

1.Отличная превосходно написанная историческая книга о происхождении этого и других Евангелий – это C.F.D Moule, The Birth of the New Testament (A. and C. Black, 1982).

2.Против ересей 3.1.1.

3.Цитируется у Евсевия, Церковная история 6.25. Ориген говорит в основном то же самое в своем комментарии на Иоанна 6:32, где он подтверждает, что Матфей был первым, кто опубликовал Евангелие, и что он сделал это для верующих, пришедших из иудаизма.

4.Церковная история.

5.Иероним, О знаменитых мужах 36. Евсевий, Церковная история 5.10.

6.Gundry (стр. 620) приводит дату до 110 г. до Р. Х.

7.Записано у Евсевия (Церковная история 3.39).

8.J. Chapman, Matthew, Mark and Luke (Longmans, 1937); B. C. Butler, The Originality of St Matthew (Cambridge University Press, 1951) W. R. Farmer, The synoptic problem (Macmillan, 1964).

9.Эта версия хорошо представлена у G. M. Styler, “The Priority of Mark” в Moule, The Birth of the New Testament, с. 233 и далее.

10.J. R. Harris, Testimonies, 2 тома. (Cambridge University Press, 1916, 1920).

11.Попытки Неппер-Кристенсена и других представить Евангелие от Матфея как написанное для язычников очень неубедительны. См. книгу P. Nepper-Christensen, Das Matthäusevangelium – eine judenchristlicshes Evangelium? (Aarhus, 1958).

12.Слово, переведенное как «собрание» в Иакова 2:2, – это сюнагогэ.

13.France (1989), с. 166–205.

14.Stanton, гл. 5–10.

15.Pace Blomberg, который рассматривает Мф. 4:17 и 16:21 как парные «дверные петли» книги.

16.The Origins of the Gospel According to St.Matthew (Oxford University Press, 1946).

17.Во вступлении к Евангелию от Матфея в Peake’s Commentary (пересм. издание 1962, переиздано Routledge, 1991).

18.Введение в христологию Евангелия смотрите у Stanton, стр. 169–191; France (1989), стр. 279–317.

19.В его книге Matthew: Structure, Christology, Kingdom (SPCK, 1975), гл. 3.

20.Флп. 2:11.

21.См. его книгу Jesus and the Jew (Collins, 1973).

22.Дан. 7:27.

23.Дан. 7:14.

24.См. также 2:15, 17, 23; 8:17; 12:17; 13:35; 21:4; 26:54, 56; 27:9, 35.

25.См. Stanton, стр. 346–363.

26.Превосходное общее введение в учение Иисуса о Царстве можно найти в G. E. Ladd, Jesus and the Kingdom (SPCK, 1966).

27.Деян. 8:12; 19:8; 20:25; 28:23; 28:31.

28.Критика редакций – научное изучение редакционных методов, использовавшихся авторами Нового Завета, в особенности синоптических евангелий, для того чтобы упорядочить и выстроить материалы, взятые из других источников.

29.C.P. Thiede, The Jesus Papyrus (Phoenix, 1966).

30.Рим. 1:16

31.Например, Быт. 5 и 10.

32.Быт. 12:1–3.

33.2 Цар. 7:16.

34.Быт. 38.

35.Нав. 2:1–7.

36.2 Цар. 11–12.

37.Руфь. 1:4.

38.Втор. 23:3.

39.В греческом стих 16 говорит ясно: «экс эс эгэннэтхэ» – «от которой (жен. род) был рожден», – подчеркивая, что Иисус потомок Марии, а не Иосифа.

40.Быт. 1:2; Пс. 103:30.

41.Иез. 37.

42.Ис. 11:2.

43.Мк. 10:48; Деян. 2:25–35; Рим. 1:3.

44.Еф. 18.

45.Послание к смирнянам, 1:1.

46.См. Хагига. 77.4 в Иерусалимском Талмуде.

47.Таких, как Мк. 6:3; Гал. 4:4; Откр. 12:1–4; и в одном из вариантов Евангелия от Иоанна 1:13 (где написано «который… родился» вместо «которые… родились», что свидетельствует о вере в непорочное зачатие в самой ранней церкви, хотя этот отрывок с малой вероятностью можно назвать оригинальным).

48.См. Послание к ефесянам, 18–19; Послание к смирнянам, 1–2 и пр.

49.О непорочном рождении Иисуса ведутся обширные дискуссии. В частности, с более подробными аргументами, чем мы можем привести здесь, вы можете ознакомиться в книгах Дж. Грешама Мачена и Р. Э. Брауна: J. Gresham Machen, The Virgin Birth of Christ (James Clarke, 1930), R. E. Brown, The Birth of The Messiah (Doubleday, 1977).

50.Быт. 24:43; Исх. 2:8

51.Ис. 7:14–17.

52.В еврейских толкованиях Писания обычно присутствовало не менее пяти уровней смыслов, которые необходимо было различить.

53.Быт. 35:16–20.

54.1 Цар. 16.

55.Дионисий Малый в VI в. по Р. Х. не имел точных сведений о смерти Ирода, однако переход с римского на христианский календарь опирался на его ошибочные вычисления.

56.Традиционные имена Каспар, Мельхиор и Валтасар впервые упоминаются в VI в.

57.Деян. 8:9; 13:6.

58.Ис. 60:1–3.

59.Мих. 5:2.

60.Лк. 2:39.

61.История. 5.13.

62.Иудейская война. 6.5

63.Жизнь двенадцати цезарей. Божественный Веспасиан. 4.5.

64.Числ. 24:17.

65.Другие предположения относительно звезды вы можете посмотреть у Франса (1985), Гандри, Бломберга, Кинера и Хагнера. Продолжают появляться новые идеи; этот вопрос продолжает вызывать извечный интерес.

66.Гандри более подробно говорит о своей теории в книге “The Use of the Old Testament in St Mathew’s Gospel” (Brill, 1975).

67.Франс (1985 г.) очень кстати замечает, что отрывок 2:13–23 содержит три кратких повествования, каждый из которых заканчивается цитатой. Упор делается на исполнение Писаний в детстве Иисуса. Он, однако, видит, что параллельно с этим в тексте присутствует некий подсюжет, который проводит параллель между детством Иисуса и Моисея. В то время как типология Моисея вообще мало фигурирует в Евангелии как таковом, она явно просматривается в этих рассказах о детстве.

68.Против Цельса, 1.38.

69.Слова Осии не являются пророчеством, они рассказывают историю происхождения Израиля. И обоснованность цитаты Матфея зависит оттого, видим ли мы в Иисусе истинного Израиля. «Исход Израиля из Египта уже ветхозаветными пророками воспринимался как прообраз высшего мессианского спасения, и эта цитата Матфея усиливает его описание детства Иисуса как надвигающуюся эпоху Мессии» (Франс, 1985 г.).

70.Матфей, возможно, ничего не знает о том, что Иосиф и Мария изначально жили в Назарете (Лк. 2:4, 39), но он ни в коем случае не противоречит этому. Он утверждает лишь то, что имеет отношение к его цитате об исполнении пророчества.

71.Мф. 4:15; Ин. 1:46.

72.Пс. 21:7; Ис. 53:3.

73.На основании Лк. 3:1 с некоторой уверенностью этот момент можно датировать (хотя для Матфея это не представляет никакого интереса) 27 годом по Р. Х.

74.3 Цар. 17:1.

75.1QS 8:14; 9:19.

76.См. 3 Цар. 1:8.

77.Мал. 4:5.

78.Откр. 12:14.

79.Этот процесс подробно описан у Дж. Джеремайаса (J. Jeremias, Infant Baptism in the First Four Centuries. SCM, 1960).

80.См. Мф. 23:15.

81.Как позднее его тезка; см. Откр. 22:1–2.

82.Иез. 47:9.

83.Быт. 1:2.

84.Например, Иез. 2:2.

85.1 Цар. 10:1; Суд. 6:34; 14:6.

86.Иер. 31:31 и далее; Иез. 36:25 и далее; Иоил. 2:28 и далее.

87.Лк. 1:36.

88.Два перевода арамейского слова skl: Мк. 1:7; Лк. 3:16; Мф. 3:11.

89.Эйс афесин гамартион: Мк. 1:4; Лк. 3:3, мой перевод. Матфей, во избежание какого-либо непонимания относительно способности крещения Иоанна прощать грехи, откладывает использование этой фразы до Последней вечери, где она явно относится к жертвенной смерти Иисуса (26:28).

90.Деян. 2:2–3.

91.См. далее мою книгу “I believe in the Holy Spirit” (Hodder and Stoughton, 1975), главы 3–4.

92.Мф. 21:32.

93.Например, 2 Кор. 5:21; Гал. 3:13.

94.Мф. 28:19.

95.Выражение, которое использует Матфей, «Дух Божий» (стих 16) подчеркивает тринитарный аспект крещения Иисуса и его преемственность с христианским крещением во имя Троицы (28:19).

96.В кумранской общине, ожидающей Божьего спасения, оба этих текста воспринимались как мессианские (4Q Florilegium 10–14).

97.Ис. 42:1–53:12.

98.Ис. 42:1.

99.Ин. 6:5–15.

100.Очень полезно почитать работу Блумберга об искушениях Иисуса и аналогичных соблазнах в жизни христиан. См. также основную работу Биргера Герхардссона – Birger Gerhardsson, The Testing of God’s Son (Lund, 1966).

101.Еф. 6:17.

102.Значение фразы «Царство небесное» разбирается во Введении.

103.Блумберг упоминает тридцать шесть толкований на Нагорную проповедь и детально описывает семь из них. Я согласен с ним, что она представляет собой эсхатологию, «уже» и «еще не», характерные для Царства. Ученики в любом столетии стремятся к исполнению ее постулатов, однако по эту сторону Небес воплотить их в полной мере невозможно.

104.Нагорная проповедь представляет собой не просто перечень этических норм, которым можно следовать без Иисуса, как это пытались делать Маркс и Ганди. Она описывает стиль жизни учеников Иисуса Христа.

Бесплатный фрагмент закончился.